Султан на побегушках

Глава первая

Дарья Донцова

Султан на побегушках

© Донцова Д.А., 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Ваша жизнь способна измениться в один миг, в самый обычный день.

Для тех, кто незнаком со мной, представлюсь: Иван Павлович Подушкин, частный детектив с лицензией. Работаю не один, есть помощник Борис Кузнецов, его должность можно назвать красивым словом «батлер». С Борей мы сотрудничаем много лет, живем в одних апартаментах, давно стали друзьями. Кроме Кузнецова, у меня есть еще Олег Котин, его я считаю своим братом. Котин — бизнесмен. Не могу точно сказать, чем он занимается, знаю лишь, что он один из ведущих игроков на поле компьютерных технологий. Ирэн Львовна, мама Олега, любит меня, и я плачу ей взаимностью.

Хозяйством у меня занимаются Анна Ивановна и ее супруг Григорий. Гриша — мастер на все руки и, кроме того, весьма талантливый художник. Он нигде не учился, но его картины завораживают, их охотно покупают. Кто другой мог бы загордиться, громко сказать: «Я великий живописец, не по чину мне у Подушкина служить!» — но Григорий считает создание полотен баловством, несерьезным делом. Он не загордился от похвал злоязыких критиков, не водрузил на макушку корону, целыми днями стоит у мольберта в мастерской. И он нежно любит свою супругу.

Писатель Павел Иванович Подушкин, мой отец, давно скончался. Вот его супруга, моя мать, Николетта Адилье, слава богу, жива и здравствует. Владимир Иванович, мой отчим, ненамного старше меня, но в десятки раз богаче. У нас с ним теплые дружеские отношения, оба любим порой поболтать на разные темы. Маменька, светская дама, обожает устраивать суарэ, или, если говорить по-русски, вечеринки, ведет активный образ жизни.

В свое время мне повезло стать обладателем двух просторных квартир в самом центре столицы России. В одной я сейчас живу, во второй офис. В этих же апартаментах поселились Анна Ивановна и Гриша, там находится мастерская художника.

Дом, в котором находится офис, был построен в начале двадцатого века. Один подъезд, на каждом этаже по квартире. Раньше в одних апартаментах жили Олег и Ирэн Львовна, в других поселился я, а обитатели остальных давно уехали за границу. Через несколько лет Котину удалось убедить хозяев, которые покинули Россию, продать ему свои владения. Теперь на разных этажах обитаем мы: Ирэн Львовна, я и Олег. Одно помещение просто заперто, сдавать его никто не собирается.

Вход в дом со стороны улицы всегда закрыт, им пользуются только мои клиенты. Человек нажимает на кнопку домофона, называет свое имя, Анна Ивановна спускается на первый этаж и впускает его. Для жильцов есть вход со двора. Въезд во двор наглухо закрыт железными воротами.

Двор небольшой, но есть навес, я ставлю туда машину. Автомобиль Олега его водитель отгоняет в гараж, не знаю, где он находится. Еще на участке есть место для выгула моей собаки Демьянки, она может бегать там сколько захочет. Кошка Лерочка сидит дома. Сразу скажу: кличку ей не я придумал.

Если суммировать все вышесказанное, то становится ясно: перед вами полностью счастливый человек. Порой слышу от знакомых: «Ванечка, не надоело тебе жить бобылем? Посмотри вокруг: у всех семьи, а ты одинок!» По моему мнению, любую ситуацию следует оценивать объективно. Сколько людей счастливы в брачном союзе? Сколько пар живут, как не самые вежливые соседи, но не расходятся, потому что у них квартира, дача, машина? Дети… Соглашусь, что они милые в возрасте от двух до пяти. Но в младенчестве отпрыски требуют особого ухода, постоянного внимания, а уж став подростками… Не зря русский народ сложил пословицу «Маленькие детки спать не дают, от больших сам не уснешь». Что касаемо личного блаженства, то, опять же, сугубо по моему мнению, человек счастлив, когда он рад тому, что у него есть, и не желает того, чего у него нет.

Однако хватит заниматься пустыми размышлизмами. Только что раздался звонок в дверь. Наверное, Боря отправился в прихожую. Сейчас в кабинет войдет Татьяна Мироновна Никитина. Что я о ней знаю? Ничего, кроме имени, отчества и фамилии.

Из коридора донесся звук быстрых шагов, дверь распахнулась, и появилась симпатичная женщина. За ней маячил Борис.

— Иван Павлович… — начал секретарь.

Посетительница не дала ему договорить.

— Добрый день. Я Татьяна, договаривалась о встрече с детективом.

— Здравствуйте, Иван Павлович к вашим услугам. Выбирайте любое кресло, — улыбнулся я.

Батлер тем временем сел за свой стол, на котором стоят компьютер и несколько ноутбуков.

— Он останется? — уточнила Татьяна.

— Да, — ответил я.

— Пусть уйдет, — потребовала посетительница. — Я не намерена посвящать каждого в свои личные дела.

Боря молча поднялся, взял один ноутбук и живо покинул помещение. Я не стал объяснять даме, что с его помощью батлер прекрасно услышит все, о чем беседуют в кабинете, в очередной раз улыбнулся и приступил к беседе.

— Слушаю вас внимательно.

— Предупреждаю, — воскликнула Татьяна, — оплата только онлайн! Никакой налички!

— Прекрасно, — согласился я.

— Если занимаетесь моей проблемой, то остальные дела пускаете побоку, — продолжала Никитина. — Я не одна из клиенток, я главная! И подпишем договор!

— Конечно, — кивнул я. — Что привело вас ко мне?

Дама прищурилась.

— Сначала составим документ, в котором укажем пункт о неразглашении вами какой-либо информации о клиентке, а уж потом начнем деловой разговор.

— Неразглашение распространяется на все сведения, которые я получу о вас? — уточнил я.

— Да, — кивнула гостья, — абсолютно на все.

— Вы когда в последний раз проходили полное медицинское обследование?

— Два года назад, — машинально ответила клиентка и возмутилась: — Какое отношение состояние моего здоровья имеет к вашей деятельности?

— За двадцать четыре месяца у человека возможно появление некоего недуга. Что, если сейчас в процессе общения со мной вам станет плохо? Инфаркт, например, случится. Придется смотреть, как вы умираете, я не сумею помочь вам, — с самым серьезным видом сказал я.

Лицо Татьяны покрылось красными пятнами.

— Не несите чушь!

— Если у нас будет документ о неразглашении какой-либо информации о вас, вызов «Скорой» его нарушит. Придется назвать медику ваши имя и фамилию, а также сообщить, что вы не член семьи, а гостья. А я всегда добуквенно соблюдаю договор, поэтому не позову лекаря. Конечно, мы с Борисом попытаемся реанимировать вас, водой холодной вам в лицо побрызгаем, газетой над головой помашем, но при инфаркте и

Никитина пару секунд сидела молча, потом расхохоталась и заговорила:

— Впервые прибегаю к услугам частного сыщика. Хорошо с вами не знакома, мы не друзья, но паспорт свой вам продемонстрирую.

— Будь мы с вами в давних отношениях, я тем более не смог бы работать с вами. Кстати, большинство хирургов не берутся оперировать близких родственников.

— Сейчас все расскажу, — приняла решение Татьяна. — Зовите своего Константина, все равно он от вас все узнает.

— Соломоново решение, — улыбнулся я, решив не уточнять, что имя секретаря — Борис.

За годы работы мы с батлером наслушались много всякого-разного и повидали удивительных людей. Не могу забыть милую бабулю Марию Ивановну, у которой пропал любимый котик. Пенсионерка пришла в слезах, сказала:

— Живу в селе, Василий мой свободно по деревне ходит, но домой всегда к ужину прибегает. А в среду не появился! И в четверг не пришел, и сегодня я его не видела. Найдите мальчика! Хорошо заплачу! Двадцати пяти рублей не пожалею! Специально примчалась к вам на электричке!

Разговор состоялся в прошлом году. Батон хлеба тогда стоил в среднем от восьмидесяти до двухсот рублей. Но ради поиска обожаемого Васеньки старушка не испугалась одна приехать из Подмосковья. Правнук соседки нашел в интернете сайт агентства и посоветовал бабуле обратиться к нам. Обижать пенсионерку отказом мы не захотели. Попытались объяснить ей, что платить не надо, но она разгневалась, поэтому взяли двадцать пять рублей.

Через несколько часов Василий вместе со своей возлюбленной кошкой обнаружился на чердаке заброшенной избы рядом с домом Марии Ивановны. Супружеская пара была обласкана «матерью» Василия, нас напоили травяным чаем, угостили ватрушками и осенили крестным знамением. Счастливая баба Маша махала вслед нашей машине, пока мы не скрылись за поворотом. Теперь раз в месяц правнук соседки присылает нам на почту фото Васеньки, его «жены» и многочисленных детей.

Разные клиенты к нам с Борисом приходят. Но Татьяне Мироновне удалось удивить. Свой рассказ она начала ab ovo[1].

Глава вторая

Никитина очень хотела выйти замуж, но никак девушке не попадался хороший человек. Да и где его найти? Таня училась в институте иностранных языков, уже тогда свободно владела французским и английским, в зачетке у нее стройными рядами стояли одни пятерки.

Не следует думать, что отличница была толстой некрасивой прыщавой грязнулей, которая не следит за собой, день-деньской и ночь в придачу сидит над учебниками, поэтому голову ей помыть некогда. Нет, Танюша была стройной, да еще она натуральная блондинка с огромными голубыми глазами. К ее ангельской внешности прилагался абсолютно не скандальный характер. В школьные годы Никитина всегда помогала одноклассникам, которые не могли сложить два и два, в институте писала рефераты лентяям.

Танюшиными услугами пользовались многие, но она ни разу не ходила ни с кем ни в кино, ни в кафе. Почему?

У Тани строгая, авторитарная мама. Про своего отца школьница ничего не знала. Ксения Михайловна порой говорила: «Этот не прислал алименты», «Этот опять забыл про твой день рождения». Лет до восьми девочка думала, что ее папу зовут Этот. Один раз учительница велела написать сочинение «Моя семья». Малышка обратилась к маме:

— А как у Этот фамилия и отчество?

— Ты про кого говоришь? — не поняла женщина.

— Про Этот, — объяснила дочка. — Ну, про того, плохого, который деньги не перечисляет.

Ксения Михайловна сначала поджала губы, потом процедила сквозь зубы:

— Тебе зачем?

Ученица рассказала про сочинение и поделилась проблемой.

— Надо рассказать про всех, а у меня только ты!

— Не пиши сочинение, — приказала родительница.

На следующее утро она отправилась к директору гимназии. Что Ксения Михайловна сообщила главнокомандующей школы, никому неведомо, но Танюше поставили за несделанную работу «отлично».

Когда дочери исполнилось десять, Ксения Михайловна открыла ей тайну: «этот» — не имя. Отца Танюши зовут Владимир Олегович.

— А почему тогда я Мироновна? — осведомилась девочка.

— Потому что… — начала мама, осеклась и велела: — Ступай делать уроки.

Когда Таня, золотая медалистка, стала совершеннолетней и уже училась на первом курсе, девушку окликнул на улице мужчина. Он подошел к студентке со словами:

— Я твой отец, Константин Петрович Лямов.

— Вы ошиблись. Мой родитель — Владимир Олегович, — возразила Таня, никогда не видевшая папу.

Дядька вынул портмоне, показал старое фото, которое лежало в прозрачном кармашке.

— Узнаешь?

— Справа моя мама, — кивнула Танечка. — Она тут молодая, красивая, улыбается. Рядом с ней мужчина, на вас похож, только моложе. Кто в коляске лежит, непонятно, но определенно маленький ребенок.

— В коляске ты, — сообщил Константин Петрович. — Давай сядем вон там, в садике, где скамейки стоят.

Татьяна хотела отказаться, но, сама не понимая почему, согласилась.

Мужчина, который назвался ее отцом, рассказал, что они с Ксенией познакомились, когда им едва исполнилось семнадцать. В восемнадцать девушка забеременела. Родители парня хотели, чтобы влюбленные оформили отношения. Они были простыми людьми: отец — водитель, мама — воспитатель в детском саду. Особых денег в семье не было. Детей трое, Костя старший, он тогда только-только поступил в МАДИ. Лямовы были обычной семьей, пьяниц и лентяев среди них не было. Но не такого жениха для своей дочки желала мать Ксении Алевтина.

Женщина изо всех сил старалась вырвать свою дочь из отношений с нищим, на ее взгляд, парнем. Ксюше нашли подходящего жениха, Владимира Олеговича — ничего, что он намного старше невесты. Мужчина — известный стоматолог, с таким спутником жизни Ксюшенька на золоте кушать станет, в количестве своих шуб запутается!

Алевтина задумала разбить отношения дочери и Кости, и особо стараться ей не пришлось. Владимир несколько раз пригласил Ксюшу в ресторан, потом в Большой театр, затем отвел ее к одной своей пациентке, заведующей крупным универмагом, купил девушке пару импортных платьев и туфельки. И Ксения сообразила, что богатый Володя с большими связями намного лучше для жизни, чем нищий Костя, которому денег даже на вафельный стаканчик с мороженым не хватает. Девушка бросила парня, стала невестой стоматолога.

— Не вздумай лечь с ним в постель до похода в загс! — шипела Алевтина.

Свадьбу наметили на двадцать восьмое апреля, а в середине апреля Ксению стало тошнить, и Владимир узнал, что его невеста беременна. Вопроса, от кого ребенок, обманутый жених не задавал — какая ему разница, с кем гуляла распутница? Но, поскольку о бракосочетании стоматолог уже оповестил друзей, он… Угадайте, как поступил мужчина, чтобы его личная жизнь не стала поводом для обсуждения сплетников. Он предложил руку и сердце Ларисе, двоюродной сестре Ксении.

Какова судьба Ксюши? Ее поселили в квартире, которая когда-то принадлежала ее бабушке, велели вести себя тихо, пообещали в свое время отвезти в роддом. Когда на свет появилась девочка, дед и бабушка сказали молодой матери:

— Следующий год будешь получать фиксированную сумму. Через двенадцать месяцев помощь закончится. Квартиру старухи переписали на тебя — это огромный подарок, других не жди.

Ксения испугалась. Как ей жить одной, без помощи, с малым дитем на руках? Отец, услыхав вопрос, рявкнул:

— Следовало раньше думать, когда в постель к нищему залезла!

Спустя год мать-одиночка решила обратиться к Косте за помощью. Она приехала к нему домой, дверь открыла мать парня. Женщина выслушала Ксюшу, процедила сквозь зубы:

— Бросила моего сына, решила женой богатого стать. Да не на того коня ставку сделала! Костика в России нет. Он перевелся на заочное, работает водителем в посольстве в Испании. Не следовало тебе, жадной, гнаться за деньгами доктора. Жила б ты сейчас богато и счастливо в Мадриде. Между прочим, нет у нас с мужем уверенности, что ты от Костика родила. — И захлопнула дверь…

Татьяна прервала свой рассказ, помолчала и продолжила:

— После беседы с Константином Петровичем стало понятно, почему мать меня еле терпела. Я для нее была обузой… Еще Лямов сообщил, что в прошлые годы в посольствах, консульствах и других организациях за рубежом могли работать только семейные люди, поэтому, чтобы уехать в Испанию, папа женился. Но, наверное, его мать доложила ему о приходе бывшей невесты. Отвергнутый за бедность жених стал помогать моей маме, давал ей деньги. Но суммы поступали нерегулярно. Переводов по номеру телефона тогда не существовало, следовало лично конверт получать. В нем всегда лежала крупная сумма, но выдавалась она раз, ну два в год, когда Лямов прилетал в Москву в отпуск.

Татьяна взяла стакан с водой.

— Он хороший человек, но в моей метрике в графе «Отец» записан Владимир Олегович Никитин. А в свидетельство о рождении вписали не пойми кого, просто выдумали данные человека. Вы спросите: «Разве подобное возможно?» За деньги вам еще и не такое организуют. Родители моей мамы панически боялись, что друзья и соседи узнают, что их внучка родилась вне брака, и сделали все, чтобы обмануть окружающих. Бабушка нашла студента медвуза, бедного парня, который согласился за деньги изображать человека, влюбленного по уши в маму. Потом она сообщила главной сплетнице на работе, что «Володечка и Ксеничка не захотели пышное торжество с гостями, тамадой и танцами, пара попросила родителей вложить деньги в покупку кооперативной квартиры для молодой семьи. Очень разумное решение, молодые теперь живут самостоятельно». И вот как хорошо — у зятя фамилия тоже Никитин! Понятно, что и в загсе все получили свой «кусочек колбаски».

Посетительница сложила руки на груди.

— Когда мне исполнилось десять, меня отселили в кооперативную квартиру, которой обладала бабушкина старшая сестра Галина, тяжело больная женщина. Мать мне сквозь зубы процедила: «Прекрасное предложение для тебя. Галина не способна жить одна. Поселишься у нее, станешь ухаживать за теткой. У нее хорошая пенсия, но деньги она платить не станет. Живи как хочешь, ко мне не обращайся».

Татьяна опустила голову.

— Я бы на месте Лямова навсегда вычеркнула из своей памяти Ксению, бросившую небогатого парня ради обеспеченного врача, да судьба — большая шутница. Константин с началом перестройки поднял успешный бизнес, открыл турбюро, сейчас ни в чем не нуждается. Одна беда: у них с женой нет детей. Я единственный ребенок Лямова. Моя Вика — его внучка.

Посетительница на секунду замолчала, потом продолжила:

— К чему такой обстоятельный рассказ о маме? Она жива, но меня ненавидит. А вот Константин и его жена Ляля меня любят. Моя дочь Вика пошла в ясли, но она часто болеет, и тогда Лялечка с ней сидит. Она бухгалтер, но работает удаленно, ей без разницы, по какому адресу сидеть с документами. Иногда привожу дочку к ним с Константином домой. Обычно все хорошо, но в среду не пойми что произошло. Я работала дома, а Викуся устроила истерику. Ей недавно два годика исполнилось, пытается говорить, но не очень пока получается. Я ее понимаю, Ляля тоже речь ребенка разбирает, а посторонним трудно. Девочка очень веселая, хохотушка, не ходит, а бегает. На аппетит не жалуется, готова съесть все, никогда не капризничает. Обожает смотреть мультики и слушать сказки. Нормальный ребенок, здоровый. Истерик у нас никогда не случалось. И вдруг вопль, визг! — Ксения поежилась. — Испугалась я, подумала, дочка заболела, вызвала нашего врача. Она платный, но хороший специалист.

Ксения скрестила руки на груди.

— Яркий аффект! Впервые! Повода для всплеска негативных эмоций никакого! У меня есть коробка с пуговицами, они очень нравятся дочке, но рыться в ней разрешаю только в своем присутствии. Маленькая она еще, вдруг какую застежку в рот потянет? Проглотит — бед не оберешься. Когда у Вики началась истерика, я вытащила ее любимую коробку, но девочка завопила еще громче. Отказалась она и от сосиски. Викуся их обожает, но ест редко — не полезная еда для ребенка ее возраста. И опять я не угадала! Тарелка на пол полетела, Вика закричала: «Ёсики! Ёсики! Ёсики!» Раньше я этого слова от нее не слышала. Но это еще не все…

Глава третья

Татьяна прижала руки к груди.

— Приехала педиатр, Маргарита Львовна Брокина. Внимательно осмотрела малышку, хотела измерить ей температуру. Вика доктора обожает, она за ней с рождения наблюдает, уколы не больно ставит, всегда подарочек приносит, девочка всегда спокойно встречает врача. А тут! Под стол забилась, кричит: «Неть, неть!» Маргарита ей говорит: «Викуся, привезла тебе плюшевую собачку, смотри!» — и протянула девочке игрушку. Дочка из-под стола ракетой вылетела, как даст ногой женщине по лицу! Та в тот момент стояла, согнувшись. Брокина от неожиданности упала, Вика опять спряталась. Как вам такое?

— Неприятная ситуация, — заметил Борис.

— Неприятная? Ужасная! Я не знала, к кому кидаться! У Маргариты Львовны нос и щека прямо на глазах опухли, больно было небось. Я перепугалась, но врач меня успокаивать стала, сказала: «У детей порой случается странная реакция на происходящее. Главное — понять, что вызвало агрессию… У вас, наверное, есть кубики льда?» Принесла ей из холодильника лед и увидела… что Вика спит прямо на полу! Наверное, я в лице изменилась, потому что доктор опять утешать меня принялась: «Все хорошо, теперь смогу осмотреть

Татьяна в очередной раз осушила стакан с водой и продолжила:

— Врач сообщила, что при осмотре ничего плохого не заметила, велела сдать кровь на анализ, предположила, что малышку что-то или кто-то сильно напугал, и ушла. В тот же вечер Маргарита Львовна позвонила, сказала, что больше не может приезжать ко мне — она устроилась в медцентр, времени на частную практику у нее больше не будет. Понимаете?

— Да, — кивнул я. — Похоже, доктор решила избавиться от вас.

— Но она не ушла, когда малышка ее ногой ударила, — напомнила посетительница, — хотела помочь и ребенку, и мне. А потом вдруг заявила о прекращении общения. Но на этом дело не завершилось! Когда я уже подошла к вашему дому, Маргарита опять решила поговорить со мной по телефону. Честно говоря, не имела желания отвечать, но ответила и… Вам никогда не угадать, что услышала!

Никитина закатила глаза.

— Доктор пообещала приехать, привезти какое-то лекарство для Вики. Беседовала так, словно не отказывалась от нас. Я в глубоком недоумении… Пожалуйста, узнайте, что происходит! И вообще, Вика — не Вика! Внешне она, но характер резко изменился, поведение другое! Это моя дочь, но это не моя дочь! Пожалуйста, разберитесь в происходящем! Что случилось с малышкой? Ее прямо как подменили!

— Нам нужны контакты педиатра, — сказал я. — Правильно ли я понял, что вы не общаетесь ни с родной матерью, ни с бабушкой, ни с дедом?

— Верно, но это не моя вина, — тихо ответила посетительница. — Они меня вычеркнули из своей жизни.

— У Владимира, стоматолога, за которого так и не вышла замуж ваша мать, как дела? — решил уточнить Боря.

Повисла пауза, потом гостья почти прошептала:

— Он давно умер — в аварию попал. На месте погиб. Знаю, что у него была клиника «Зуб мудрости», больше ничего. И из всей семьи только тетя Галя хорошо ко мне относилась, квартиру на меня переписала. Незадолго перед смертью сказала: «Девочка, я тебя люблю. “Двушка” давно на тебя оформлена. Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне”, — и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду». Но ни номер телефона, ни адрес не дала.

— Галина и ваша мать Ксения Михайловна были в хороших отношениях? — поинтересовался Борис.

— Да уж, — усмехнулась Татьяна. — Ситуация такая. Галина Романовна появилась на свет раньше на три года, чем Алевтина, будущая моя бабка, мать Ксении. Гале исполнилось всего шесть лет, когда ей велели отводить сестру в детский сад. Правда, он находился в соседнем здании, но все равно, непростое поручение для дошкольницы. Через год Галюша пошла в первый класс, и теперь ей приходилось вставать на час раньше, чтобы сопроводить Алю в детское учреждение. Их мать любила свою младшую дочь, а вот старшая ей откровенно не нравилась. Галя тщетно пыталась завоевать любовь родительницы, но ничего не получалось, девочка лет в одиннадцать хорошо поняла, что ей дома не рады. На втором курсе института она вышла замуж и переехала в квартиру супруга Семена Михайловича.

Татьяна обвела нас взглядом.

— Я, когда узнала правду, так изумилась! «Двушка» принадлежала дяде Сене?! Я сумела докопаться до правды. Оказывается, апартаменты, которые мне пообещали за помощь больной сестре бабушки, никогда не покупались ни бабушкой, ни тем более мамой. Они принадлежали дяде Сене, покойному мужу Галины. Тот перед кончиной переписал жилье на супругу. А тетя Галя пожалела меня, пустила к себе жить без всяких условий, не требовала помощи. Она была не лежачая больная, сама себя прекрасно обслуживала, в этой истории горы вранья. — Татьяна закрыла глаза ладонью. — Мама велела мне ухаживать за своей тетей, а потом, после похорон, все узнали, что жилье давно переписано на меня.

— Простите, — остановил я рассказчицу, — в моей голове образовалась путаница. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. У вашей бабушки Алевтины была старшая сестра Галина?

— Верно, — согласилась Татьяна. — Когда мне исполнилось десять, мама велела присматривать за тетей Галей. Сказала: «Не имеешь права отказаться! Жить с ней станешь. Моя квартира маленькая, и без тебя тесно». Я переехала к больной. Мать у Галины не появлялась, но пришла на третий день после ее смерти. Начала искать документы на «двушку», а их нет! Тетя Галя давно все переписала на меня, велела отдать заверенные нотариусом бумаги ему же на хранение. Они лежали в нотариальной конторе, украсть их или уничтожить было невозможно. — Татьяна отвернулась к окну. — Простите, все так заверчено и сложно… Запутала вас окончательно.

— Где вы с дочкой сейчас живете? — поинтересовался Боря.

— В бывшей квартире Галины, которая мне досталась, — ответила Таня. — Мать моя в суд подавала, но я его выиграла. Сестра бабушки все на меня оформила как дарственную, еще когда жива была… Пожалуйста, узнайте, что случилось с Викой, почему Маргарита от нас неожиданно отказалась, а потом повела себя как ни в чем не бывало, сделала вид, что не собиралась бросать нас с дочкой. Что происходит?..

Когда наша новая клиентка ушла, Боря тихо произнес:

— «Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их»[2].

— Следует поговорить с педиатром, — решил я.

— Странная ситуация, — кивнул Боря. — Ладно бы, Маргарита Львовна возмутилась сразу после того, как малышка ее ногой ударила, но доктор тогда не разгневалась. А прошло некоторое — правда, короткое — время, и врач разорвала отношения с Татьяной. Но потом позвонила матери малышки и сделала вид, что ничего не случилось. Могу объяснить это так: наверное, педиатру неприятно было то, как с ней повела себя малышка, однако ей жаль ребенка, а еще не хочется терять частную клиентку. Если Брокина откажется от Вики, то доход врача уменьшится.

— Но сначала-то, несмотря на боль от удара ногой по лицу, врач начала успокаивать обомлевшую от ужаса Татьяну, говорила, что ничего ужасного не приключилось, девочка маленькая, она в истерике, — напомнил я. — А затем заявила: «Не смогу приходить к вам». И неожиданно сказала, что скоро навестит Вику! Ваше объяснение, возможно, правильное, но у меня почему-то возникло беспокойство. Что-то не так.

— Сейчас позвоню Брокиной, — пообещал Боря, беря телефон.

Но все попытки связаться с женщиной оказались неудачными.

— Вероятно, Маргарита Львовна ведет прием, — предположил Борис. — Подождем до вечера.

Я встал.

— Предлагаю пообедать, а потом продолжить работу.

Глава четвертая

Не успели мы покинуть офис и войти в квартиру, как раздался сердитый то ли мужской, то ли охрипший женский голос:

— Явились, не запылились! Где шлялись, братья?

— Раздевайсь! — скомандовал все тот же хриплый бас.

Речь лилась с потолка. Я поднял голову и увидел на люстре огромного индюка. От полнейшего изумления я произнес:

— Здрассти.

— Привет, балбес, — ответила птица.

Тут появилась Демьянка.

— Еще одна балда! — констатировал индюк. — Чего притащилась?

В ту же секунду из коридора в холл вышла Лерочка.

— Девочка моя сладенькая! — засюсюкало пернатое. — Котенька милая!

Раздалось хлопанье крыльев, индюк покинул светильник, принялся летать под потолком и петь: «Как у нашей Валечки в носу козявочки…» Мы с Борей смотрели на не пойми откуда взявшегося Карузо[3].

— Это не индюк, — прошептал я.

— Попугай, — объяснила Анна Ивановна, выбегая в холл. — Огромный-преогромный.

— Как сей экземпляр попал к нам? — осведомился я.

— Гриша! — крикнула домработница.

— Эй! Гриша! — заорала птичка. — А ну вали сюда, иначе по морде схлопочешь!

В холле материализовался наш художник и застыл в молчании.

— Расскажи, где этот ужас откопал, — попросила жена.

— Ну… так… как… вообще… ну… шел… — осторожно начал Григорий, — а… он… ну… плакать… э… э… э…

— Пожалуйста, дяденька, — заныла птица, — миленький, любименький, унеси Эдика! Есть не дают, пить не дают, перья выщипывают! Плохо, плохо мне, жутко плохо мне, мне плохо-плохо! На цепь посадили! Бьют!

Гриша потер затылок.

— Бедолага сидел, весь опутанный веревкой. Ну и… и…

Анна Ивановна всплеснула руками.

— Вы же знаете Гришу! Ежели кто о помощи попросит, то мужу все равно, человек, собака, кот… Он и в прорубь сиганет, чтобы помочь.

— Гриша, — ласково начал я, — где ты птицу раздобыл?

— Поехал утром на рынок кой зачем, — принялся рассказывать супруг Анны. — Погода — мрак! Дождь! Холодно! Услышал плач. А он сидит!

— Где? Уточни, — попросил я.

— На доме, на декоративном кирпиче, ну… такой… наполовину из стены вылезает. Здание ими украшено. Полез. Снял. Домой привез. Он всю дорогу плакал, о себе рассказывал. Сирота Эдик, удрал от злых людей. Иван Павлович, он аккуратный.

— Чистый сортир — лицо квартиры, — высказалась птица.

— Ой! Моя бабушка так говорила! — обрадовалась Анна Ивановна. — Птичка хорошая, с Демьянкой они сразу подружились.

— Жрать хочу, — объявил незваный гость.

— Сначала испугалась — не знаю, чем такого кормить, — вздохнула Анна Ивановна.

— Эдик себя в обиду не даст, — заметил Гриша. — Он сам все нашел. На плите кастрюлю с пловом открыл, от души угостился. А потом в туалет сходил.

— В какой? — изумился я.

— У нас есть уголок задумчивости для попугаев? — задал свой вопрос Боря.

Только полнейшей растерянностью можно объяснить вопрос моего помощника.

— Нечеловеческого ума птичка, — продолжил Григорий. — Сначала он дверь в ванную открыл…

— Каким образом? — осведомился я.

— На ручку сел, — пустился в объяснения художник. — Она в форме буквы «Г». Попугайчик тяжелый, под его весом верхняя часть опустилась. Эдик внутрь влетел, сразу вылетел. Соседнюю створку так же распахнул, приметил унитаз, залез внутрь, вылез, промыл и утопал.

— Промыл?! — обомлел я.

— Утопал?! — изумился Боря.

Григорий улыбнулся.

— Отвечаю по очереди. На бачке сверху кнопка слива, он на нее нажал, — и все.

— Нажал… — повторил я. — Чем? Лапой? То есть ногой?

— Нет, клювом, тык и готово. Вода полилась. Похоже, он умеет пользоваться клозетом. Потом потопал по коридору, не полетел. Типа пошагал, как Демьянка, или Лерочка, или вы.

Стало тихо. Я решил взять управление ситуацией в свои руки.

— Надо позвать Людмилу Юрьевну. Наш ветеринар посмотрит Эдика, даст рекомендации по питанию и так далее.

— Может, в сети объявление повесить? — предложил Борис.

— Какое?

— «Найден говорящий попугай».

— Ой, не надо! — замахала руками Анна Ивановна. — Гриша ведь рассказал про веревку. Попугайчика в нее запутали. Кто-то над беднягой издевался, обмотал тесемкой, небось, мучили его, он сумел удрать. А мы мальчика вернем в ад? Пусть у нас живет.

Все повернулись ко мне. Я решил пошутить и обратился к попугаю:

— Эдик, как тебе идея остаться у нас?

Птица пару секунд смотрела на меня, потом сказала:

— Люблю кашу! Очень люблю кашу! Вкусно было!

Анна Ивановна всплеснула руками.

— Так нет проблем! Сварю любую — рис, гречку! С фруктами, с мясом — с чем ветеринар разрешит.

Эдик взмахнул крыльями и закричал:

— Демьянка!

Собака, до этого лежавшая на полу, вскочила. Попугай подошел к ней, взлетел, встал псинке на спину, потом скомандовал:

— Шагай! Иди! Смотрю место!

Псинка медленно двинулась по левому коридору.

— Что он хочет увидеть? — заморгал Гриша.

— Место, — ответил Боря.

— Чье?

— Полагаю, свое, — улыбнулся батлер. — Очень серьезный товарищ. Решил устроиться с комфортом.

— Подождем, что Людмила Юрьевна скажет, — пробормотал я. — Боря, пошли в кабинет. Позвоним Маргарите Львовне.

Через пару минут голос в трубке произнес:

— Слушаю вас!

— Добрый день, — начал я, — позовите госпожу Брокину.

— Слушаю внимательно, — сообщило хриплое сопрано.

— Вас беспокоит частный детектив Иван Павлович Подушкин.

— Слушаю внимательно, — повторила доктор.

— Ко мне обратилась Татьяна Мироновна Никитина…

Я услышал сердитый возглас:

— Молодой человек, я не сообщаю никакие сведения о своих клиентах! Отстаньте!

— Пожалуйста, выслушайте меня… — продолжил я, но в мое ухо полетели короткие гудки.

— Она даже не захотела узнать, что явилось причиной вашего обращения к ней, — покачал головой Боря.

Я опять схватился за трубку, на сей раз соединился с Татьяной и задал ей вопрос:

— Маргарита Львовна конфликтный человек?

— Что вы! — рассмеялась Никитина. — Она добрая, понимающая, всегда готова помочь. И голос у врача ангельский, нежный, я всегда успокаиваюсь, когда ее слышу.

— Женщина, которая по ее номеру телефона сейчас ответила, хрипела, словно заезжая пластинка! — удивился я. — Вероятно, она простыла.

— В последний раз я общалась с ней прямо перед визитом к вам. Доктор говорила обычным голосом, пообещала приехать завтра. После беседы с вами сегодня я опять решила поговорить с Маргаритой, та ответила сразу: «В данный момент занята, соединюсь с вами позднее». Я опять предприняла попытку поговорить за минуту до вашего звонка, но никто не ответил. Мне не по себе. Обычно доктор так себя не ведет, она всегда перезванивает, если не может говорить.

— У вас есть ее адрес? — громко осведомился Боря.

— Конечно, — ответила Татьяна, — записывайте.

Глава пятая

Госпожа Брокина живет в семиэтажном доме из светлого кирпича. В вестибюле спала консьержка. Судя по внешнему виду, даме прозвенело эдак лет сто пятьдесят. Я не стал будить ее, пошел пешком по лестнице.

Я дошел до нужной квартиры. Хотел позвонить, но приметил, что дверь чуть приоткрыта. Без приглашения не следует вламываться в чужие пенаты, но мне не понравилась ситуация. Я распахнул дверь и произнес:

— Маргарита Львовна, вас беспокоит Иван Павлович Подушкин, частный детектив. Татьяна Никитина весьма озабочена тем, что не может побеседовать с вами.

Ответа не последовало. Я рискнул войти и осмотреть хоромы.

Сначала на пути попалась просторная кухня, за ней — санузел. Коридор вильнул вправо, я приметил пустую спальню, пошагал дальше и увидел гостиную. На полу лежала женщина.

Через двадцать минут в квартире оказались сотрудники «Скорой помощи»: женщина с усталым лицом и парень.

— Где больная? — осведомился он.

— В гостиной на полу, — ответил я. — Пойдемте. — Когда все оказались в комнате, я продолжил: — Увидел Маргариту Львовну в этой позе. Она дышит, пульс есть, но я не имею ни малейшего отношения к медицине, поэтому не стал шевелить женщину, не знаю что делать.

Врач начал осматривать педиатра, потом дал указания медсестре и повернулся ко мне.

— Давайте выйдем, пока Неля Васильевна больной занимается.

Мы переместились на кухню.

— Обратите внимание, — начал я, — на столе лежит блистер «Кардиорегула»[4], рядом коробка из-под него. В упаковке не хватает шести капсул.

— Когда вы вошли в квартиру? — осведомился молодой человек.

— Минут за пять до звонка на пульт, — ответил я.

— Вы родственник? Друг? Коллега? — продолжил врач и, не дождавшись моего ответа, крикнул: — Неля Васильевна, позвоните Василию Петровичу, скажите, везем!

— Наверное, Маргарита Львовна хотела отравиться, но осталась жива, — пробормотал я.

Молодой мужчина сел за стол.

— Найдите паспорт пациентки. Как вас зовут?

Я вынул удостоверение детектива, показал врачу и уточнил:

— Мы с хозяйкой квартиры не знакомы, могу дать контакт той, кто с ней дружит.

— Отлично! — обрадовался эскулап. — Мы сейчас увезем женщину. Пусть ее подруга приедет по адресу с ее паспортом. Следует обратиться в справочную, там объяснят, куда ей идти. — Он положил на стол визитку. — Сюда доставим хозяйку квартиры.

Я вынул телефон, позвонил Татьяне, услышал из коридора звук шагов и лязганья и понял, что Маргариту Львовну уносят.

Оставшись один, я стал ждать Никитину. Обвел взглядом помещение. На полу лежанка, у стены новый плюшевый домик, такой же, как мы купили Лерочке.

— Мяу! — донеслось от двери, и я увидел большого красивого пушистого кота.

— Привет, — произнес я. — Не бойся, не обижу.

Татьяна примчалась минут через сорок. Вошла в кухню, села за стол напротив меня и зашептала:

— Вы сказали, что Маргарита, вероятно, пыталась покончить с собой, но она никогда не жаловалась на какие-то неприятности. Здоровье у нее отличное, Брокина два раза в неделю обязательно занимается с тренером и непременно каждый год проходит обследование. А еще Федор Иванович, котик. Его она обожает.

Я молча слушал рассказ о том, как животное появилось у доктора, с какой любовью педиатр к нему относится.

— У нее есть враги? — тоже очень тихо задал я свой вопрос.

— Уже рассказывала вам, Марго очень добрая, отличный педиатр. Но у нас нет крепкой дружбы. Брокина — врач, появляется в нашем доме, когда Вика заболевает. Или приходит на плановое обследование. Никаких претензий у меня к педиатру нет. И, знаете, она никогда не болела. Ни разу не случалось, чтобы на мою просьбу приехать прозвучал ответ «простите, грипп подхватила». Порой слышала: «Сейчас на вызове. Самое раннее, когда могу появиться у вас, — часа через два». И о личной жизни Маргариты я ничего не знаю… Скоро приедет Аня Семенова, я ей позвонила — вот она давно дружит с Маргаритой.

— Боже! — донесся из коридора голос. — Какой ужас! — В кухню вбежала стройная женщина в спортивном костюме, она сразу кинулась к Никитиной. — Таня! Как такое могло случиться?!

— Не знаю, — тихо ответила женщина. — Я пришла уже после того, как Маргариту увезли.

— Она молодая, — не могла успокоиться Анна, — ей жить и жить! Здоровая, веселая! С чего бы ей инфаркт получить?

— Вы хорошие подруги? — поддержал я беседу. — Почему вы подумали про инфаркт?

— Да, мы давно дружим, — ответила Аня. — Разве Марго не с сердечным приступом увезли?.. А вы вообще кто?

Я опять вынул удостоверение.

— Частный детектив? — удивилась Семенова. — Что вы здесь делаете?

— Приехал поговорить с Маргаритой, — честно ответил я и решил задать вопрос: — У нее есть враги?

— Нет, она прекрасный, добрый, гениальный педиатр, — отрезала Семенова. — Для нее дети — святое. Рита постоянно учится, на работе ее уважают.

— Полагал, что Брокина занимается частной практикой, — удивился я.

— Верно, — согласилась Анна, — она ходит по вызовам. У нее есть дети, за которыми она смотрит с их рождения. Например, Вика, дочка Тани. Маргоша ее ведет, приезжает по расписанию: прививку сделать, посмотреть, как развивается, дать советы по питанию, физнагрузкам. Ритуля всегда говорит: «Если у ребенка тридцать семь и три, сразу звоните. Любую болячку легче затоптать, когда она начинается, а не тогда, когда на градуснике сорок и больной еле дышит».

— Она ходит и к тем, у кого денег нет ей заплатить, — прошептала Татьяна. — Например, Света Маслова. Та одна Тимошу по жизни тащит. Рита к ней сразу бежит, если подросток опять фигню отчебучил. Он вечно дерется с кем-то. То фингал у Тимофея под глазом, то нос разбит.

— У Маргариты Львовны случалось депрессивное состояние? — осторожно поинтересовался я. — Имелись проблемы с нервами или сердцем?

— Нет, нет, — живо отозвалась Анна. — Она всегда в хорошем настроении. С чего вам пришли в голову эти вопросы?

— На столе лежат блистер с лекарством и пустая коробка из-под него рядом. Упаковка, похоже, совсем новая, но не хватает шести капсул. Если Брокина принимает это средство постоянно, значит, у нее проблема с сердцем. Ежели попытка суицида, то подтолкнуть к такому шагу может депрессия.

— Нет, нет, — затрясла головой Анна. — Марго здорова во всех смыслах, и физически, и ментально. Ни на что никогда не жаловалась. Только витамины курсами принимает, весной и осенью… Сволочь, таки добился своего! Хотел довести ее до смерти!

— Кто? — не понял я.

Из уст Анны полился рассказ.

Маргарите не везло с мужчинами. Все, с кем у доктора завязывались отношения, оказывались неудачниками. У одного не было работы, поэтому на протяжении нескольких лет походы в кино и театр и ужины в кафе оплачивала Брокина. Она же одевала и обувала парня. Когда же у сожителя все наладилось, он нашел хорошую работу, мужик живо ушел от Риты и женился на единственной дочери владельца фирмы, в которую устроился. Вторая попытка стать счастливой тоже не завершилась браком, а третий претендент на руку и сердце бросил женщину после того, как она взяла кредит, чтобы очередной Ромео, которого пообещали убить за то, что он не отдает деньги, взятые в долг, остался жив и здоров.

Маргарита влюблялась — как в воду падала, сразу начинала заботиться о новом «женихе», покупала ему вещи, кормила, жалела. Первые месяцы все шло прекрасно, а

Время шло. Семенова успела два раза развестись и вступить в третий брак, а Маргариту никто так и не повел в загс. И вдруг, когда Брокина потеряла всякую надежду получить обручальное кольцо, ей встретился Филипп Гусев. Тот на пару лет моложе, хорошо зарабатывает. Отношения развивались стремительно, в понедельник Рита познакомилась с Филиппом, а в среду он переехал к ней. Брокина резко похорошела, она не ходила, а летала, постоянно улыбалась, готовила ужины и обожала Гусева. А тот — просто ожившая мечта любой девы: хорош собой, не пьет, не курит, осыпает комплиментами, приносит маленькие, недорогие, но оригинальные подарки. Букеты роз Маргарита не получала, Филипп всегда дарил один цветок, но к нему прилагалась маленькая открыточка, например, с таким текстом: «Ты хороша, как данное произведение природы». И еще он постоянно улетал в длительные командировки по работе, мог отсутствовать месяц.

Все шло замечательно, а потом в один далеко не прекрасный день в квартиру позвонила женщина. Педиатр открыла дверь, удивилась.

— Вы к кому?

— Филипп Гусев здесь живет? — осведомилась незнакомка.

— Да, — улыбнулась Рита. — Он мой муж, скоро вернется с работы.

Нежданная гостья рассмеялась, вынула паспорт, открыла его, показала доктору штамп о браке и ехидно заметила:

— Мы с Филом в загс давно сходили, свадьбу красивую сыграли. У тебя что, тоже такая отметка есть? Ну-ка, покажи свой документ!

Маргарита оцепенела.

Когда гадкий парень вошел домой, обе женщины стояли в холле.

— Выбирай одну из нас, — велела законная супруга. — Но прежде, чем огласить решение, вспомни, кто у меня отец.

— Солнышко, конечно, я навсегда с тобой! — закричал мерзавец. — У меня с Маргаритой ничего не было! Я просто снимаю комнату у нее, когда в командировку приезжаю — гостиницы в столице дорогие…

Семенова вскочила и принялась почти бегать по комнате, не переставая говорить:

— Маргарита никак не могла смириться с тем фактом, что Гусев — просто сволочь. Эсэмэски ему километровые писала: «Вернись, без тебя никак!», «Жить одна не могу, покончу с собой!» На каждое этакое послание отвечала законная жена парня. Тексты от нее цитировать не следует.

В конце концов с Ритой случилась истерика. Она позвонила Ане, сообщила, что решила умереть, «прощай навсегда». Семенова, как была, прямо в халате и тапках, кинулась спасать подругу — слава богу, они живут в соседних домах. Аня вбежала в незапертую квартиру Брокиной, застала ту в рыданиях. Рита повторяла:

— Одна я, одна! Ни мужа, ни деток!

— Ребенка из интерната можно взять, — заметила Семенова. — Но тебе лучше собаку купить.

Маргарита завела кота Федора Ивановича. Она обожает животное, которое нашла на помойке, отмыла и вылечила. Я молча слушал долгий рассказ о любви врача к своему коту.

Когда Семенова замолчала, я осведомился, заводит ли она до сих пор знакомство с мужчинами. Этого Анна не знала, Рита перестала обсуждать с ней свои отношения с представителями сильного пола.

Глава шестая

— Большинство самоубийц, из тех, кого удалось откачать, сожалеют о попытке уйти из жезни, — сказал Боря. — Есть исследования на данную тему. Порой в момент принятия человеком решения наглотаться лекарств или вскрыть себе вены его может кто-то или что-то отвлечь: звонок в дверь или по телефону, засвистел чайник, сосед пришел попросить соль, кот или собака лужу на полу напрудили. Потенциальный мертвец идет за тряпкой, хватает трубку… В девяносто девяти случаях из ста он потом не возвращается к мысли о самоубийстве. Но это лишь тогда, когда человек здоров психически, просто у него случился нервный срыв.

— Маргарита — тот один процент нормальных людей, которые решают довести задуманное до исполнения. Вроде все говорит о желании врача умереть, но… возникли вопросы. Первый: где чашка или стакан?

— Не понял, — признался Боря.

— Брокина лежала на полу, никаких следов крови я не заметил, решил, что ей плохо. Когда увидел таблетки, сразу подумал: одна не сработает, для того, чтобы уйти из жизни, их требуется больше. «Кардиорегул» — в больших капсулах. Наша Анна Ивановна купила биодобавку и жалуется, что проглотить этакую, как она говорит, «здоровенную штуку» непросто, надо выпить много жидкости. Семенова сообщила, что Брокина принимает только витамины. Следовательно, Маргарита купила данный препарат для ухода из жизни. Повторю, его капсулы большие, без воды даже одну сложно проглотить. Где стакан? Я не приметил посуду ни в комнате, ни на кухне.

— Помыла, вытерла, поставила на место, — сказал Борис и тут же покачал головой. — Нет. Вряд ли женщина, зная, что вот-вот умрет, начнет думать о порядке. Капсулы немаленькие, но их, вероятно, можно отправить в желудок и без приема жидкости.

Я встал, приоткрыл дверь и крикнул:

— Анна Ивановна, принесите нам рыбий жир, который вы принимаете!

Через минуту помощница по хозяйству появилась в кабинете с банкой и стаканом.

— Спасибо, вода не понадобится, — улыбнулся я и протянул Боре емкость из темного стекла. — Прими одну штуку без жидкости.

Через некоторое время батлер поморщился.

— В горле застряла капсула!

— Запей скорее! — засуетилась Анна Ивановна. — Если в горле растворится, будет такая гадость!

— Вы правы, — признал Борис, — шесть штук всухую никак не слопать. Кстати, почему вы решили, что она именно столько проглотила?

— В блистере двадцать штук, — начал объяснять я. — Купили лекарство сегодня, упаковку вскрыли на кухне — там коробка на столе лежала и чек. Осталось четырнадцать капсул. Скорее всего, шесть она съела, а такая порция и медведя усыпит… Почему я так упорно пытаюсь понять, что случилось с педиатром? Наша клиентка говорила, что после того, как Маргарита получила от ее дочери удар ногой в лицо, врач упала. За секунду до происшествия женщина нагнулась к малышке, а та не пойми почему впала в яркую агрессию. Даже мадыщка способна нанести

Дверь кабинета тихо скрипнула, приоткрылась, и в щель прошмыгнула Лерочка.

— Вот еще удивление! — воскликнул я. — Кот Федор Иванович! Семенова рассказывала о любви Брокиной к животному, которое Маргарита нашла на помойке. И это не аллегорическое выражение. Брокина вытащила беднягу из кучи мусора, принесла домой, вылечила. Федя — ее вечная любовь, ребенок, которому все наилучшее. И это становится очевидно, когда оказываешься в доме женщины. Везде лежанки для Федора, его игрушки. Ладно, пусть Маргарита Львовна решила покончить с собой из-за очередной несчастной любви, но, знаю, встречаются тотально одинокие люди, которые, решив убить себя, сначала лишают жизни любимую собаку или кошку. Хозяева боятся: как они без него станут жить? Вдруг «сироту» на улицу выгонят? Если верить Анне — а зачем ей в данном случае врать? — лучшая подруга души в Федоре Ивановиче не чаяла. И Брокина решила свести счеты с жизнью, не пристроив кота в хорошие руки? Анна рассказала, что Маргарита хватала животное и везла его в ветеринарную клинику, как только оно один раз чихнуло. Неужели Маргарита не подумала о судьбе кошака?

Борис начал бегать пальцами по клавишам.

— Аргумент с котом — сильный. Я не смеюсь. На мой взгляд, Маргарита не могла умереть, не устроив его судьбу. Может, кто-то приехал к ней домой и устроил «самоубийство»?.. Полиция вряд ли захочет заниматься таким делом. У нас одни размышления, а все произошедшее очень похоже на попытку добровольного ухода из жизни. Придется нам разбираться с этой историей. У меня есть и другой вопрос! — Борис оторвал взгляд от экрана. — По какой причине Виктория впала в истерику? Девочка находилась в нервном состоянии, плакала, капризничала, малышку словно подменили… Хочется поговорить с папашей, мать не все нам сообщила.

Я взял трубку и позвонил Никитиной.

— Добрый день, Татьяна Мироновна, это Иван Павлович.

— Слушаю вас, — тихо ответила наша клиентка.

— Подскажите, пожалуйста, контакты отца вашей дочки, — попросил я.

— Нет! — взвизгнула женщина. — Никогда! Ни за какие пряники! Он… ну… он не должен знать, что у него есть ребенок. Нет! Все! Спасибо! С девочкой все хорошо! Сколько я должна вам за работу?

— Мы еще ничего не сделали, — ответил я.

— Нет-нет, я хочу заплатить! — впала в истерику Татьяна. — Деньги есть! Немедленно назовите сумму!

— Пять тысяч рублей, — наобум произнес я, желая успокоить мать Вики.

Но та, наоборот, перешла в режим крещендо, голос женщины становился все сильнее и сильнее, потом трансформировался в совсем немузыкальный вопль.

— Хорошо! Вышлю вам сейчас эту огромную за пару минут работы сумму! Подавитесь деньгами, жлоб! Не приближайтесь более…

Звук оборвался. Тишина.

— Что это было? — растерялся я. — Мимо пролетела ведьма, заколдовала женщину?

Боря взял телефон.

— Давайте свяжемся с Анной. Она показалась мне разумной.

— Татьяна тоже не выглядела истеричкой, — заметил я. — Сам не знаю, как из меня эти «пять тысяч» выпали, но данная сумма не разорит стабильно работающего человека.

— Женщина ведет себя, как базарная баба, — поморщился батлер. — А пять тысяч сегодня — один раз в магазин сходить за продуктами и вернуться с полупустой сумкой. И если цена кажется тебе непомерной, надо спокойно сообщить об этом. Всегда можно договориться. И мы не берем плату за один день и вообще не хотели выставлять счет. Клиентка агрессивно требовала его.

Боря протянул мне трубку. Я услышал гудки, потом тихий голос произнес:

— Иван Павлович? У меня определился ваш номер. Что случилось?

— Хотел задать вам тот же вопрос, — ответил я и рассказал о разговоре с Татьяной.

Семенова выслушала меня, не перебивая, потом неожиданно произнесла:

— Прекрасная погода!

Я глянул в окно, увидел, что на улице льет дождь, и ответил:

— Да, солнечная, теплая.

— Рада, что вы позвонили, — кокетливо захихикала моя собеседница. — Я вчера приглашала вас к себе на дачу — не передумали прокатиться?

— Конечно нет, — быстро вступил я в предложенную игру.

Я ведь впервые сейчас услышал про приглашение.

— Может, вас не напугает и предварительный поход со мной, девочкой, в магазин? — продолжала кокетничать Аня.

— Сочту за радость преподнести вам подарок, который сами выберите, — прощебетал я.

— О! Как мило! — просюсюкала Семенова. — Торговый центр на улице Болтовского, подземный паркинг — подойдет? Только он довольно далеко, в области.

— Без разницы, куда ехать, лишь бы вас увидеть. Но только одну, без сопровождения.

— Не собираюсь демонстрировать красивого богатого мужчину приятельницам, — скороговоркой произнесла моя собеседница.

Глава седьмая

Минут за десять до того, как я въехал на территорию парковки, прилетело эсэмэс: «Третий уровень. Место 7А». Через короткое время, выйдя из лифта, я увидел Анну, стоящую возле своего внедорожника.

Она громко спросила:

— Куда сначала двинем?

— В зону ресторанов, — в тон ей ответил я. — Я насмерть проголодался!

— Все мужики — истребители еды, — улыбнулась Анна.

Болтая о пустяках, мы вошли в лифт. Семенова нажала на кнопку с цифрой «–1», и через пять минут мы оказались во дворе, где громоздятся мусорные баки.

Аня молча пошла вперед. Мы обогнули гигантскую помойку, женщина открыла калитку в заборе и тихо сказала:

— Выключи свой телефон.

— Зачем? — насторожился я.

— Просто так, чтобы не отвлекаться.

Я выполнил ее просьбу, и мы медленно пошагали в сторону леса.

Примерно через четверть часа перед нами возникли развалины кирпичного дома. Анна прошмыгнула внутрь, и в конце концов мы очутились там, где когда-то располагалась кухня. Семенова нагнулась, схватилась за кольцо, торчащее из пола, подняла несколько скрепленных деревяшек и сказала:

— Иван Павлович, я пойду первой. Спускайтесь следом.

Я двинулся за спутницей, оказался в небольшом помещении и увидел бочки. В подобных рачительные селяне держат соленую капусту и огурцы, но сейчас емкости оказались без крышек. Похоже, запасы на зиму тут давно не делали.

— Сесть некуда, — предупредила Анна.

— Понимаю, — кивнул я.

— Этот дом принадлежал соседке по лестничной клетке, с которой дружила наша бабушка, — начала Семенова. — Зоя Кирилловна была добрая, она меня всегда брала к себе на лето. Ее муж, Яков Михайлович, был странным, до смерти боялся излучения из космоса, поэтому, когда строил этот коттедж, обложил его каким-то, как он

Я прислонился к стене.

— Почему вы пришли к такому выводу?

— Долгая история, — вздохнула Анна.

— Я никуда не спешу.

Семенова обошла бочки, вытащила из пространства между ними и стеной две складные табуретки, раскрыла их.

— Садитесь… Попытаюсь все объяснить, но вы точно усомнитесь в истинности информации. Как доказать, что говорю правду? А никак! Придется просто поверить мне… Сначала речь пойдет о Никитиной.

Семенова сделала глубокий вдох, с шумом выдохнула и заговорила.

Татьяна очень хотела, чтобы ее любили, но от родной матери она ни одного хорошего слова не слышала. Поэтому любой парень, который говорил ей, например, из вежливости «Ты прекрасно выглядишь», вмиг превращался для девушки в самого любимого на свете. Танюша была готова ради такого юноши на все. Анна пыталась объяснить подруге, что, если кто-то отпустил ей комплимент, не следует считать, что к ней прискакал принц на белом коне. Этот человек не собирается жениться на Тане и осыпать ее подарками, он просто хорошо воспитан. Но подруга пребывала в уверенности: если представитель сильного пола похвалил ее платье, то завтра он поведет ее в загс.

Судьба свела ее с Игорем Мартыновым. Тот внешне просто царевич из русских народных сказок: волосы русые, кудрявые, глаза голубые, щеки румяные, ресницы прямо опахала. Игорек называл себя модельером, у него было свое ателье. Вокруг этого молодого мужчины всегда гарцевал табун женщин разных возрастов и профессий. Мало того, что этот «Аполлон» красив, так еще и талантлив! Каким образом скромная Танечка попала в орбиту интереса «королевича»? Он сам подошел к ней на улице, представился, сказал:

— Давно ищу девушку с идеальной фигурой и лицом ангела. Сделайте одолжение, продемонстрируйте мою коллекцию современного русского народного костюма!..

Я усмехнулся, Семенова улыбнулась.

— Обратили внимание на смешное словосочетание «современный русский народный костюм»?

— Возможно, речь шла о современном платье в русском народном стиле, — предположил я.

— Таня стала манекенщицей, пригласила меня на показ, — продолжила Семенова. — Что я увидела? Девушки шагают по подиуму, странно выбрасывая ноги. Лица у них — как у профессиональных киллеров на задании, мрачные все, насупленные. И вдруг — Танюша! Улыбка от уха до уха, подпрыгивает на ходу, руками размахивает, счастье от нее в разные стороны бьет! Это был ее первый и единственный показ. Больше она одежду не представляла, потому что модель не должна привлекать к себе взгляд. Главное — не ее красота и настроение, а то, во что она наряжена…

Игорь лично сообщил Татьяне о завершении едва начатой карьеры на подиуме. Та заплакала. Модельер утешил неудачливую «вешалку», а утром предложил ей работу. Какую?

У красавчика было много богатых клиенток, и каждая хотела одежду от Мартынова, но эксклюзивную, сшитую только для нее, с гарантией, что больше ни на ком такую не увидят. Дама приезжала в ателье Игоря, усаживалась в кресло, угощалась кофе, чаем и пирожными и смотрела на манекенщицу, которая показывала платья и костюмы. Порой посетительница прикатывала с мужем, сыном или дочерью, поэтому по-настоящему красивую девушку для подобных мероприятий не задействовали. Почему? Потому что посетительница с толстым кошельком не должна завидовать той, которая перед ней ходит.

У манекенщицы должна быть фигура скелета — на нем лучше всего вещи смотрятся, — но при этом никакого шарма, без того, что называется «поди сюда», без манкости, без признаков ума, который светится в глазах, без особого взгляда, без изредка мелькающей на лице загадочной улыбки. Ничего привлекательного. Как охарактеризовать такую барышню? Фигура из толпы. Общая масса. Все внимание покупательницы должно направляться исключительно на наряды. Таких, как модель, — тьма, они вешалки, о них не пишет пресса, они появляются ненадолго на подиуме и пропадают навсегда. Сейчас таких великих, как Наоми Кэмпбелл, Синди Кроуфорд, Кейт Мосс, Линда Евангелиста, Клаудиа Шиффер, нет. Сейчас имена моделей не запоминаются…

Анна прищурилась.

— Те, кто работал для частных заказчиков Мартынова, не поражали красотой, не получали многомиллионные гонорары. Но Танечки среди них не было. Почему? — Семенова посмотрела мне прямо в глаза. — Как думаете?

— Наверное, она так открыто, весело улыбалась, что муж или сын посетительницы начинали радоваться в ответ, — предположил я.

— В точку, — кивнула Аня. — Пару раз Мартынов доверил ей работу с ВИПами, получил охапку люлей от теток с золотыми дублонами и нашел для Тани другую работу… Ох, здесь сыро, холодно! У меня есть коньяк. — Анна вынула из сумки фляжку. — Хотите глоточек?

— Спасибо, нет желания выпить.

— Всего один глоточек!

— Нет, — не сдался я, — мне еще за руль садится.

— Обижусь смертельно! — рассмеялась Анна. — Давайте на брудершафт?

Но я опять отказался.

Глава восьмая

— С какой стати ради простой беседы тащить вас невесть куда? — удивился Боря. — Неужели нельзя поговорить в кафе?

— Минут через десять после начала разговора в моей голове появился тот же вопрос, — кивнул я. — Но потом стало понятно: Анна боится, что о нашей встрече узнает кое-кто, и случится нечто совсем неприятное.

— Так… — пробормотал Боря.

— События, о которых сейчас пойдет речь, случились, когда Никитиной было восемнадцать лет. Она тогда нигде не училась, работала у Игоря. У пары горел роман.

— М-да, — крякнул Борис.

— Татьяна симпатичная, высокая, не дурочка, способна поддержать разговор на разные темы, несуетлива, умеет молчать и на сто процентов самостоятельна. Ни разу не сказала любовнику: «Сегодня вечером не могу работать на показе. Он завершится к полуночи, меня не отпустят». Девушка могла ночевать у Игоря. Решение остаться она принимала сама, никому не звонила, разрешения провести ночь вне дома не спрашивала.

— Ясно, — кивнул батлер. — Раз она была уже совершеннолетняя, могла жить как пожелает.

— Верно. Когда Ромео понял, что его протеже не следует показывать клиентам, он нашел Джульетте другую работу. Она доставляла на дом пакеты с покупками, как женщинам, так и мужчинам. Покупатели вели себя прилично, давали хорошие чаевые. Таня вручала все свои деньги Ане — боялась держать их дома, понимала, что мать найдет и отнимет.

— Прекрасное материнское напутствие, — усмехнулся Боря. — Что у ее родительницы в голове вместо мозга?

Я пожал плечами.

— Я сейчас пересказываю беседу с Анной, это она мне все выложила.

Беда подкралась к девушке не со стороны ее интимной жизни. Мартынова арестовали. Возможно, могли и Таню задержать, но той очень повезло.

Она спокойно возвращалась в офис после очередной доставки, увидела у здания несколько машин черного цвета. В ту же минуту открылась дверь дома, на улицу вышла группа мужчин в бронежилетах. В центре шагал Мартынов, держа перед собой руки в «браслетах». Таня вросла ногами в асфальт. Она поняла, что ее любимого сейчас увезут в «кутузку».

Когда автомобили унеслись, девушка убежала. На работу Мартынов ее официально не оформлял, платил любовнице из собственного кармана. Сотрудников у Игоря было около двадцати, все надомники, шили одежду на заказ. Для дефиле Игорь снимал залы в разных местах, продавал билеты. Танюша не вникала в суть бизнеса, не интересовалась финансовыми делами. Она была молода, любима, счастлива, не задавалась вопросами, кто помог Мартынову запустить бизнес, где он взял начальный капитал, чем заняты родители мужчины, почему любовник никогда не говорит о них. В восемнадцать лет, как правило, не строят долгоиграющие планы, живут одним днем. Танюша — не исключение. Прошлое Мартынова ее не волновало, о будущем она не тревожилась.

Когда модельера увезли, девушка поехала в квартиру, где живет Игорь, живо собрала свои вещи и быстро покинула помещение. Она догадалась прихватить даже свои тапочки и кружку с изображением ежиков. Вещи, которые без слов могли сообщить, что в «однушке» еще живет некая особа, исчезли…

Я сделал глоток из чашки и продолжил:

— Учитывая, что в бронежилетах шагали несколько человек, Игоря задержали не за кражу одного банана с прилавка, следовательно, программа криминальных новостей сообщит о судьбе Танюшиного любимого. Ан нет! Ни одно средство массовой информации, которое не упускает возможности расписать всеми красками, как некто утянул кошелек у покупателя в магазине, не заметило ареста Мартынова. Таня честно ждала Игоря целый год, но от него не было никаких известий. В конце концов девушка поняла, что он никогда не вернется, а ей не узнать, что произошло. Следовало жить дальше. Никитина спрятала воспоминания под названием «Мой любимый Игорек» в самый дальний угол души. У нее началась новая жизнь.

Я помолчал, потом продолжил:

— Девушка ушла в свободное плавание. Мать по-прежнему относилась к ней, как к гвоздю в ботинке. Анна понятия не имеет, чем подруга занималась, они с Татьяной потеряли друг друга. Встретились потом случайно в кафе, обрадовались, возобновили отношения. От кого родилась Вика, Аня не знает. Да, неприятно, что у Никитиной нет супруга, но, с другой стороны, она сама себе хозяйка, ни от кого не зависит, никому не кланяется, не благодарит за деньги. Ребенка мать воспитывает без оглядки на мужа и родственников. И Таня может завести с кем угодно ни к чему не обязывающие отношения. И вдруг недавно привидения из прошлого вылезли на свет божий и начали веселиться у Танюши дома. В феврале раздался звонок домашнего телефона, номер не определился. Танюша не удивилась, взяла трубку и услышала тихий вкрадчивый голос: «Добрый вечер». — «Добрый вечер, — эхом отозвалась женщина. — Слушаю вас. Сразу хочу предупредить: если речь о заказе, то он может быть готов не раньше, чем через месяц. У меня очередь». — «Хорошо, что дела идут бодро, — нараспев произнесла незнакомка. — Но я звоню не с целью купить прикид. Один друг просил передать вам… — Возникла короткая пауза, потом незнакомка пропела: — На деревьях тридцать девять лебедят, все хвостами в барабанчики стучат». Пальцы Тани помимо ее воли разжались, трубка упала на пол, но это ей не повредило. После того как незнакомка завершила пение, она томно произнесла: «Он улетел! Давно. Но обещал вернуться. Не плачь, девчонка, пройдут дожди, солдат вернется, ты только жди!»

— Однако, — хмыкнул Боря. — Похоже на речь сумасшедшей.

— Таня позвонила Анне, попросила срочно прийти. Когда подруга прибежала к Никитиной, та, плача и смеясь одновременно, рассказала, что странную песню про лебедят, которые «все хвостами в барабанчики стучат», исполнял Игорь, когда находился в прекрасном расположении духа. «Он жив! — тряслась Танюша. — Не знаю, где все годы пропадал, но сейчас напомнил о себе!» — «В тюрьме сидел», — предположила Семенова. «Нет, нет, — возразила подруга детства. — Я его искала. Заплатила человеку, который все места заключений прошерстил и следственные изоляторы тоже. Игоря нигде не было. И его не судили. Мартынов просто исчез».

Я замолчал. Боря почесал переносицу и произнес:

— В годы оголтелого бандитизма у братков были свои тюрьмы. Сажали туда не по приговору суда, по понятиям. Любили устраивать шоу. Например, нацепить бронежилет, сунуть под нос онемевшей от страха консьержке лист бумаги, заявить: «Уходите, не мешайте, у нас ордер на обыск квартиры, арест хозяина и его помещение на зону».

— Один на все действия, — не удержался я от ехидного замечания. — Наверное, эта же бумага использовалась и для приватизации жилья и денег «задержанного».

— Бедные бабушки-лифтеры, — вздохнул батлер. — Не все они разбираются в законах, убегали поэтому поскорее со всей возможной для себя скоростью. Ряженые дверь в квартиру без шума вскрывали, хватали того, за кем пришли, грузили в машину и увозили. Автомобили были черные, мужики — мрачные, в форме, «арестованный» шел молча, руки у него были в «браслетах». Что народ подумает? Загребли соседа-то! А на самом деле его свои утащили, в незаконную тюрьму запихнули. Не один каземат у братков стоял на балансе, небось и сейчас они существуют… Попробую связаться с лечащим врачом Брокиной. Спрошу, когда сможем поговорить с ней.

Глава девятая

Утром меня разбудил голос Григория.

— Отвечай честно, где ты его взял?

— Жрать дай! — заорал голос.

— Ну и ну! — присоединился к разговору Боря. — Как тебя теперь назвать?

— Красавчег!

— Матерь Божья! — воскликнула Анна Ивановна. — Кто вообще эту гадость приволок?

— Кто-кто, дед Пихто! — заявил все тот же хриплый бас.

Даже если часы показывают семь, а ты отчаянно хочешь спать, невозможно заснуть, когда в доме происходит не пойми что. Быстро накинув халат, я вышел в холл.

— Иван Павлович, чего вы так рано? — удивился Гриша. — Ох, небось разбудили вас!

— Кто долго спит, тот помер, — высказался попугай, стоя на полу около мертвой мыши.

Я быстро сделал шаг назад.

— Она дохлая, не убегает, — объяснила Анна Ивановна. — Иван

Может, какому мужчине и приятно, если немолодая женщина просит его не впадать в панику при виде умершего грызуна, но я не принадлежу к их числу. Однако признаюсь: по какой-то причине я опасаюсь домовых вредителей, как живых, так и погибших. Но признаваться в данной слабости не особо хотелось, поэтому я ответил:

— Труп зверька не может навредить человеку. Интересно, где Эдик откопал сию штуку?

Я вмиг получил ответ от главного героя:

— В лесу на полке, где воют волки.

Попугай улетел, и тут сразу раздался звонок в дверь.

— Кого принесло ни свет ни заря? — вздохнула Анна Ивановна, открыла дверь и обрадовалась: — Людмила Юрьевна!

— Здрассти, — выдохнула наша ветеринар, втаскивая в холл два здоровенных, туго набитых баула. — Простите, что рано.

— А мы не спим! — бодро объявил Боря.

— С ночного дежурства еду, — объяснила Людмила. — Вы меня искали — вот она я. Кофейку чашечку можно? А лучше кружку! Литровую! И бутербродик еще. Нет, два! Могу и три съесть!

Анна Ивановна молча умчалась. Людмила сбросила туфли, вытащила из одной сумки тапки, наклонилась, подняла мышь…

— Бросьте немедленно эту гадость! — воскликнул я.

— Почему? — удивилась доктор, положила останки грызуна на пол и объяснила: — Если наступить на нее, можно поскользнуться и упасть. Так упадешь, что не встанешь.

— Дохлые мыши служат источником инфекций, — сказал Боря. — Людочка, скорее идите в ванную! Принесу сейчас туда обеззараживающую жидкость.

— Господи, Боренька, у вас в доме холера? — рассмеялась Людмила. — Руки-то, конечно, помою, но зачем суровые меры дезинфекции? Делать кому-то операцию не входит в мои планы, мыла вполне хватит.

— Вы брали в руки умершую мышь, — объяснил я.

Ветеринар заморгала, потом подняла серую разбойницу.

— Иван Павлович, она плюшевая.

— Какая? — заморгал Григорий.

— Игрушечная. Куплена, похоже, в одном из моих магазинов.

Боря наклонился и подтвердил:

— А и правда! Ненастоящая!

— Очень на живую похожа. Откуда она у нас? — изумился я.

— Эдик принес, — сказал знакомый бас, и в помещение вошла птица.

— Это кто? — ахнула Людмила.

— Попугай, — хором ответило наше сообщество.

— А ты кто? — осведомилось пернатое у женщины.

— Ветеринар, — пробормотала врач.

— Уходи! — распорядился Эдик. — Не люблю!

— Где вы взяли это чудо-юдо? — удивилась наша доктор.

— Я принес, — признался Гриша. — Нашел беднягу. Похоже, издевались над ним, веревкой опутали.

Люда порылась в одном бауле, вытащила небольшой пакетик и крикнула:

— Эдик, хочешь печенье?

Птица захлопала крыльями.

— Дай!

Люда показала ему упаковку.

— Получишь вкусняшку, если разрешишь посмотреть перышки. Договорились?

— Хочу! — сообщил Эдик и ушел.

Людмила кивнула и обратилась теперь ко мне:

— Где мне расположиться? Как всегда, в гостиной?

— Да.

Боря взял баул, Гриша схватил второй, и они оба ушли.

— Помою руки и вернусь, — пообещала ветеринар.

Снова раздался звонок — теперь ожил домофон. Я вздохнул — кто на сей раз? Олега и Ирэн нет дома, они должны вот-вот вернуться, клиентов не жду…

— Кто там? — закричала Анна Ивановна.

— Давай без глупых вопросов, — ответил голос моей маменьки. — Живо открывай!

Однако утро началось бодро. Зачем маменька пожаловала, да еще в этакую для себя рань? Обычно она до полудня даже глаза не открывает.

— Привет! — завопил Эдик, увидев гостью. — Бабуська пришла!

— Это что за монстр? — трагическим шепотом осведомилась маман, входя в холл.

— Попугай, — ощущая себя родственником птички, коротко ответил я.

— Откуда здесь эта пакость с крыльями?

Мне неожиданно стало обидно за Эдика.

— Он умный, милый, прекрасно разговаривает. Купил птицу в магазине.

Сразу хочу сказать: если от меня потребуется соврать ради раскрытия дела, то я начну вдохновенно лгать. Но в обычной жизни я не люблю фантазировать. По какой причине тогда сию секунду без запинки придумал, что приобрел Эдика? Ответа на сей вопрос не имею.

— Вава, очнись!

Из ванной вышла Людмила, она вежливо поздоровалась.

— Доброе утро.

— Это еще кто? — прищурилась маменька, опускаясь в кресло.

— Людмила Юрьевна, наш ветеринар, — объяснил я.

— Так! — топнула ногой маменька. — У меня срочное дело! Настолько неотложное, что я оказалась вынуждена приехать сюда ночью!

— Уже семь утра, — опрометчиво уточнила доктор.

Странно, но маменька не обозлилась.

— Вот-вот! Ни свет ни заря примчалась! Пусть все уйдут! Вава, выгони их!

— Есть альтернативное предложение… — тихо произнес батлер.

Я невольно вздрогнул — не заметил, как Борис вернулся в холл.

— Вы можете спокойно поговорить с Иваном Павловичем в кабинете, — продолжил мой помощник.

— Нет! — отрезала маменька. — Все вон, включая птицу, собаку и кошку! И тебя тоже!

Я занервничал. Мою маму нельзя назвать тихой дамой, которая увлекается рисованием или вышивает цветы на наволочках диванных подушек. Она связка петард, которая взрывается когда угодно и где угодно. Рассердить ее очень легко: для этого надо ответить «нет», когда она что-то требует. Но сегодня маменька особенно революционна. Что произошло?

— Конечно, ваше желание — закон, — согласился Боря. — Но если все уйдут, то как вы сумеете поговорить с Иваном Павловичем? Он ведь тоже покинет помещение.

— С какой стати? — уже чуть тише поинтересовалась маменька.

— Если выгоните всех, то и сын удалится, — пояснил Борис. — Все уходят, все вон? Но Иван Павлович среди всех! Он член компании.

Маменька округлила глаза, заморгала, потом поморщилась и спросила:

— Что за гадость лежит возле кресла?

— Наверное, мышка, — доложила из коридора Анна Ивановна.

— Мышь? — прошептала маменька. — Какая?

— Точно породу не назову, — снова ответила жена Гриши. — Серенькая, маленькая. С ней Эдик играет, она ему понравилась.

— Эдик?

— Попугай, — объяснила домработница. — Не знаем, как он ее нашел. Не бойтесь, она маленькая. — Помощница по хозяйству рассмеялась. — И уж точно не закусает до смерти, потому что не…

Маменька закатила глаза, ее голова упала на грудь, руки свалились с подлокотников.

Глава десятая

— Уберите гадость! — прошептала маменька. — Сию секунду! Это мой приказ!

Анна Ивановна перекрестилась.

— Слава богу! Раз ругаться начала, значит, очнулась.

Маменька приоткрыла один глаз.

— Мышь убрали?

— Да-да, — кивнул я. — Но она не настоящая, игрушечная. Анна не успела договорить, тебе стало плохо.

Маменька прижала ладони к вискам и встала.

— Вава, прекрати врать! Я видела мерзопакость лично, я не идиотка! Идем в гостиную!

Анна Ивановна пошла в коридор.

— Принеси кофе! — в спину ей крикнула маменька.

Мы пошли по коридору, и маменька произнесла:

— Вава, я вынуждена открыть тебе страшную тайну. Поклянись на иконе, что она умрет.

— Икона должна умереть? — уточнил я.

— Боже! Прекрати дурить!

— Гляньте! — радостно воскликнула Анна Ивановна, догоняя нас. — Вот она!

Маменька перевела взор на домработницу. Та держала в ладони плюшевого грызуна. Честно скажу, мышь выглядела лучше настоящей.

— Да уж! Какая пакость! Кому в голову пришло сделать такую мерзость? — передернулась маменька. — Где мой чай?

— Вы просили кофе, —

— Чаю! — повысила голос маменька. — Да поживее!

Анна ушла.

Мы с мамой вошли в комнату. Она упала в кресло, прикрыла глаза ладонью.

— Вава, приехал твой отец.

Я ожидал услышать что угодно, но новость о появлении родителя шокировала.

Мой отец, Павел Иванович, давно скончался. Он был известным в советское время писателем, его книги раскупались в один миг. Могила отца находится на Новодевичьем кладбище, и она до сих пор всегда завалена цветами. Романы прозаика Подушкина переиздаются и в наши дни, поэтому количество поклонниц папы не иссякает. А маменька как вдова получает гонорар.

На меня неожиданно навалились воспоминания. Двадцать шестое августа, жаркий день. Пара крепких мужиков опускают на веревках в яму гроб с телом усопшего. Маменька, одетая в элегантное черное платье и шляпу того же цвета, прикладывает к лицу кружевной носовой платок. Я быстро отхожу за какой-то помпезный памятник и начинаю рыдать, зажав рот ладонью. Я очень любил отца, жаль, у нас не было много времени на общение.

После того страшного августа прошел не один год, но порой мне кажется: вот сейчас откроется дверь, войдет отец и скажет: «Ванечка, отчего вы смурной сидеть изволите?»

Я вздрогнул, глянул на маменьку и тихо произнес:

— Отец давно скончался…

— Да, — нервно кивнула она. — Павел умер… Где мой кофе? Сколько ждать можно?

— Сейчас принесут, — тихо пообещал я, не напоминая, что маменька только что требовала чай. — Анна Ивановна его в турке варит.

— Давно следует завести машину! — вспылила маменька. — Автоматическую!.. Павла нет, а твой отец оказался жив, несмотря на сообщение о его смерти.

Я попытался улыбнуться, но получилось плохо. Хорошо хоть, голос не подвел меня, поэтому я сумел признаться:

— Прости, пока не понимаю, о ком речь.

— Ах, какое чудесное было время! — завела привычную песнь маменька. — Всего восемнадцать лет! Только-только вышла в свет… И встретила его!

Я сидел с фальшивой улыбкой на лице. Настоящий возраст маменьки — тайна за семью печатями. Она выглядит великолепно, правда, стоит это ей с каждым годом все дороже и дороже. Признаков болезни Альцгеймера у нее не наблюдается. Юные девушки могут позавидовать памяти и фигуре моей мамы, талия у нее такая, что двумя ладонями обхватить можно. Но если спросить у нее: «Лето тысяча девятьсот девяностого года ты провела в Переделкине?» — то получишь вмиг ответ либо «да», либо «нет», зависит от того, какую информацию в данный момент маменьке выгодно озвучить. А еще она постоянно выдает разные версии того или иного события. Чуть ниже колена у маменьки есть шрам. Как он там оказался? Я слышал такую версию: «Ах, в двухтысячном году — мне тогда четыре было — полезла в буфет за вареньем, упала и повредила ножку!» Простой арифметический подсчет дает понять, что госпоже Адилье сегодня едва исполнилось тридцать. Порой маменька спохватывается и меняет дату своего появления на свет. На моей памяти были такие версии: она издала первый крик в шестидесятом году двадцатого века, затем это событие «переехало» в семьдесят второй, далее — в восемьдесят третий… Вопреки законам природы с возрастом идет процесс омоложения.

— Он был хорош, как турецкое божество! — продолжала предаваться воспоминаниям маменька. — Вава, ты меня слышишь?

Я кивнул. Вероятно, маман подразумевала сейчас Аполлона, древнегреческого бога, олицетворение мужской красоты.

— Не сиди тогда с выражением лица тухлого кролика, — велела родительница и продолжила свою речь.

Маменька говорила долго, ее рассказ изобиловал описаниями собственной молодости и красоты и перечислением списочного состава поклонников. Потом полились сведения о том, как «турецкое божество» осыпало ее подарками, пообещало жениться. Юная наивная девушка пала жертвой ловеласа, а тот, получив свое, улетел и пропал с радаров.

Вскоре после исчезновения Ромео Джульетта поняла, что она беременна. Что делать? Юная Никки не растерялась, она благосклонно посмотрела на Павла Подушкина, уже тогда успешного литератора, позволила ему все, через четыре недели отношений сообщила писателю о своей беременности и вышла замуж. Спустя семь месяцев на свет раньше положенного срока явился мальчик весом три девятьсот и ростом шестьдесят сантиметров. Ну просто образцово-показательный недоносок. Это был я.

— Павел не обратил внимания на размер младенца, — говорила маменька, — он никогда не сомневался в своем отцовстве. А я думала, что Роман где-то сгинул.

— Роман? — переспросил я.

— Не перебивай! — рассердилась маменька. — Да, так его зовут. И он вернулся!

— Откуда?

— Ну… из США, — ответила после небольшой паузы маменька. — Теперь мой брак с Володей могут признать недействительным, потому что… — Маменька вытащила из кармана новенький телефон и начала читать: — «Если будет установлен факт, что до заключения второго брака истец не расторг предыдущий зарегистрированный брак, то второй брак подлежит признанию недействительным в силу нарушения закона на бигамию. Поскольку при заключении второго брака истец знал или должен был знать о наличии более раннего брака, он будет нести административную или уголовную ответственность за сокрытие этого брака». Вот. Ясно?

Я ничего не понял, но молча кивнул. Что такое бигамия? Вот про моногамию и полигамию знаю, это когда у мужчины одна жена или несколько. А бигамия… Вероятно, это случай двоеженства, брак с парой прелестниц.

Дверь открылась, появилась Анна Ивановна с подносом.

— Исчезни! — велела ей маменька.

Домработница молча прошла к столу, поставила на него свою ношу и удалилась.

— Если ты сию секунду не уволишь ее, я больше никогда не переступлю порог этой квартиры! — повысила голос маменька. — Короче, нужен присмотр.

— За кем? — пробормотал я.

— Рому нельзя оставить одного, — заломила руки маменька, — ему жить негде.

— Это кто?

— Твой отец, Вава!

— Сейчас данная проблема легко решаема, — не занервничал я. — Можно снять все что душа пожелает, от чулана в коммуналке до дворца.

— Рома без денег! — вспыхнула маменька. — И он нуждается в опеке! Лучше всего ему поселиться здесь.

— С какой стати? — опешил я.

— Он твой отец, — повторила маменька.

— Я всегда считал и продолжу считать своим отцом Павла Ивановича, — объявил я.

— Ванечка, он очень болен, — нараспев произнесла маменька.

«Ванечка»? Сколько живу, не помню, чтобы мать так называла меня, я всегда был «Вава». А когда совершаю некое действие, и оно ввергает маменьку в гнев, то «Иван».

Я посмотрел на родительницу и усмехнулся.

— В тексте, который ты зачитала, идет речь об одновременном союзе с парой мужчин — вот его могут признать незаконным. Но тебе нечего опасаться. Если не ошибаюсь, в твоей биографии был короткий брак с э… э… неким Андреем. После развода с ним ты вышла замуж за Павла

Маменька закрыла лицо ладонями.

— Вава… Да, был Андрей. С Ромой мы в загс не ходили. Но Роман сейчас нищий, ни копейки у него нет. Выглядит хуже бомжа из пустыни. В нашем доме полно челяди, кто-то определенно откроет рот, растреплет, что у…

Маменька замолчала. Я сообразил, что мне сказали не всю правду про не пойми откуда взявшегося «папашу», и тихо сказал:

— Хорошо.

Маменька подпрыгнула в кресле, на ее лице заиграла улыбка.

— Ты за Ромой присмотришь?

Я кивнул.

— Но только если ты сейчас честно и коротко ответишь на все мои вопросы.

Маменька кивнула.

— Задавай!

— Честно и откровенно, — повторил я. — «Маленькая ложь рождает большое недоверие»[5]. Не помню, кто это сказал.

— Никогда не вру! — воскликнула маменька.

Я постарался не рассмеяться. Мог бы поверить маме, произнеси она «Никогда не говорю правду!».

Глава одиннадцатая

— Если верить Николетте, мужчину зовут Роман Баратынский, — сказал Боря, глядя в монитор.

— Литературная фамилия, — усмехнулся я и процитировал: — «Тебе на память в книге сей стихи пишу я с думой смутной. Увы! В обители твоей я, может статься, гость минутной…» Евгений Баратынский. Прекрасный поэт, современник Пушкина. Фамилия не распространенная. Может, Роман его потомок?

— Если так, то он позор сего рода, — хмыкнул Боря. — Появился в семье партийного начальника и певицы, учился в английской спецшколе, затем в МГИМО.

— Неплохо, — заметил я.

— Хороший старт, — согласился батлер. — Добрый папочка пристроил единственного наследника на хорошее место работы. Уже в двадцать лет у парня появилась своя трехкомнатная квартира в центре Москвы. Затем он женился на девушке, которая тоже не из бедной семьи, стал отцом. Больше ничего о нем нигде нет. Чем сейчас занимается, где живет? Ответов не нашел. Принято считать, что в интернете лежит информация о всех и вся. Ан нет! Не счесть тех, о ком всемирная паутина понятия не имеет или обладает минимумом знаний. Сведений об отъезде Баратынского из России нет. Чисто теоретически он мог стать вашим отцом, но никаких подтверждений этому нет. Немалое количество мужчин растят не своего ребенка, искренно считая, что родили его.

— Каким образом матери удалось столь быстро подвигнуть отца пойти с ней в загс? — изумился я.

— Женщина была очень хороша собой, — улыбнулся Боря, — умела понравиться многим представителям сильного пола. Наверное, ваш папенька искренне влюбился, как школьник. И, учитывая, сколько лет он прожил с женой, у которой сложный характер… Думаю, чувство потеряло яркость, но оно осталось.

— Ладно, Роман сегодня приедет, попробуем разобраться. А еще надо сделать анализ ДНК, — решил я.

— Хорошая мысль, — одобрил Боря. — Но…

Помощник замолчал.

— Но? Договаривай.

— Уверен, что Павел Иванович ваш настоящий отец, — быстро проговорил Боря. — У вас большое внешнее сходство. Вероятно, у госпожи Адилье до знакомства с вашим папенькой были отношения с Романом, в год вашего появления на свет Баратынскому было двадцать пять лет. Чем мужик занимался? Никаких сведений. Возможно, в самом деле жил в США. Правда, не могу найти отметку о его недавнем прилете в Москву. Возможно, бывший любовник соврал Николетте, в реальности он прикатил из другого места. Поищу, где он прописан. Хотя это не говорит о том, что мужчина там живет. И не уверен, что найду информацию.

Я посмотрел на Борю, взял свою трубку и, стараясь выглядеть спокойно, произнес:

— Хватит заниматься ерундой. У нас клиент. Сейчас позвоню одному человеку, если он согласится встретиться, то, возможно, сумеет помочь разобраться в деле… Алло! Леонид Григорьевич?

Поскольку я поставил телефон на громкую связь, Боря тоже услышал ответ.

— Привет, Иван Павлович. Надеюсь, у тебя все хорошо.

— Да. Но очень требуется ваш совет.

— Приезжай. Не забудь гонорар — трехлитровый баллон с маринованными огурцами от Анны Ивановны.

— Наверное, на дорогу понадобится час, — предположил я.

— Не спеши. Убогий старикашка все равно сидит дома — на пенсию не разгуляешься, — донеслось в ответ.

Я встал и направился в холл.

До поселка Варварино удалось доехать быстро, пробок на шоссе не встретилось. «Убогий старикашка» встретил меня на пороге своего трехэтажного особняка, взял тару с огурчиками и радостно воскликнул:

— Праздник желудка! Сейчас спрячу склянку подальше, а то Елена отнимет. Втемяшилось ей в башку правильное питание! Чайку заварить?

— С удовольствием побалуюсь, — улыбнулся я. — Только не очень крепкий.

— Чай по цвету должен напоминать деготь, — возразил Леонид Григорьевич. — Если он желтенький, то это моча сиротки! Давай, Иван Павлович, не кочевряжься, пей то, чем старичок несчастный угощает. Сядем в моем кабинете. Елена!

— Здесь я, — ответил приятный голос, и я увидел экономку.

Та улыбнулась.

— Иван Павлович! Давненько вы не заглядывали.

— Не кокетничай, — погрозил ей пальцем хозяин. — Все равно Ваня на тебе не женится. Он застарелый, покрытый мхом холостяк.

Лена развела руками.

— Может, когда-нибудь, лет в восемьдесят, захочет иметь супругу рядом и вспомнит про меня.

Женщина отняла у хозяина банку с огурцами и убежала.

— Вот язва! — улыбнулся «убогий старикашка». — Палец ей в рот не клади — откусит. Ваня, тебе кошка нужна?

— У меня Лерочка есть и собака Демьянка, — быстро напомнил я.

— Значит, себе оставлю, — вздохнул Леонид Григорьевич, шагая по лестнице на второй этаж. — Маня моя троих родила. Двоих уже пристроил, а последыша никак не получается. Ну, он симпатичный, пускай с нами живет, места много.

Минут десять мы говорили о всяких пустяках, потом хозяин произнес:

— Докладывай. С чем пришел?

Я рассказал ему про Игоря Мартынова, Татьяну Мироновну Никитину и вообще все о нашем деле.

— Интересно, — произнес Леонид, когда я замолчал. — Значит, модельер пропал? Татьяна о нем ничего не слышала?

— На данном этапе у меня такая информация, — подтвердил я. — Слышал, что у преступных группировок вроде были свои тюрьмы. Так ли это?

— Не тюрьмы, а, скорее, застенок гестапо, если понимаешь, о чем веду речь.

— Слава богу, я родился после тысяча девятьсот сорок пятого года, тайная полиция Германии[6] уже была упразднена.

— Без приказа Толика Кузина туда никого не запихивали, это была его вотчина. Ясно, что документацию пахан не вел. Попадали под арест те, кого Кузин хотел не просто убить, а от всей своей гнилой душонки помучить. Когда живодера убили, никто, кроме его верного пса Толика, понятия не имел, где каземат находится. Нет сомнений, что все, так сказать, зеки умерли от

— Где? — удивился я.

— В цирке, — повторил Леонид. — Он из династии акробатов, гибкий не по-человечески. Гнется во все стороны, может пролезть в узенькую форточку. В такую даже кошка не пропихнется, а Василий — запросто. Вот ему повезло смыться. Попрошу Рыжего поболтать с тобой.

— Было бы здорово! — обрадовался я. — Но он может не согласиться.

Дверь кабинета распахнулась, вошла Лена с подносом.

— Ванечка, — тихо сказала она, — Леонид Григорьевич пусть свой чифирь пьет — у хозяина желудок из нержавейки, — а тебе нормальный заварила.

— Спасибо, — поблагодарил я женщину.

— Ленок, приведи Никиту Сергеевича, — попросил хозяин. — Скажи ему, чтобы поторопился.

— Принято, — кивнула Елена и удалилась.

— Ишь ты! «Принято», — передразнил ее хозяин кабинета. — Уж давно не на службе, а нет-нет да и вывалится из нее «принято»!

— Опыт не пропить, — улыбнулся я. — Можно личную просьбу?

— Что у тебя случилось? — тут же сменил тон Остапов.

Я рассказал про Романа.

— Интересная байка, — хмыкнул Леонид. — Дай мне сутки. Попробую поймать рыбу в гнилом болоте.

— Спасибо, — в очередной раз поблагодарил я.

— За «спасибо» только птички поют, — усмехнулся мой собеседник. — С тебя две банки огурцов и одна — помидоров. Идет?

— Конечно, — рассмеялся я. — В прошлом году Анна Ивановна еще овощное ассорти сделала: капуста цветная, огурцы, морковь, зеленый горошек, лук репчатый, все составляющие не помню.

— Ух ты! — обрадовался хозяин. — У меня скоро день рождения — привези такую в подарочек!

— Если память не изменяет, вы появились на свет тридцать первого декабря, — произнес я. — До зимы еще далеко. Сейчас осень. Предлагаю в качестве презента к окончанию месяца октября. Через неделю он будет у вас.

Леонид Григорьевич не успел ответить — дверь кабинета приоткрылась, и вошел стройный мужчина.

— Звали?

— Садись, Никита, — велел Остапов. — Разговор есть.

Глава двенадцатая

— Знакомься, — начал Леонид. — Иван Павлович Подушкин, мой хороший друг. Может, слышал в давние времена про Игоря Мартынова? Он мог отдыхать вместе с тобой у Кузи.

— Вроде не было такого, — тихо ответил Никита. — Но я оттуда быстро слинял. Всего-то месяц чалился[7], потом утек.

— Гениальный ты человек, — похвалил мужчину Леонид Григорьевич.

— Просто обучен пролезать сквозь щели, — сказал Никита. — В полу камеры решетка была, под ней вода плескалась. Подумал, все равно сгнить мне тут заживо — попробую смыться! Отверстие маленькое, но для меня как ворота огромные. Расшатал решетку. Матвей ее никогда не проверял. В голову ему не приходило, что кто-то сумеет пропихнуться в дырку.

— Он не знал, кто ты по профессии? — удивился Остапов.

— Спросил, когда в камеру привели: «Акробат, что ли?» Я подтвердил. Он заржал: «Теперь тут кувыркайся, обратно дороги нет». А я через семь суток в дыру просочился, по трубе дошел до конца. Боялся, вдруг она под землю уходит. Ан нет, добрался до большой решетки, за ней река. Меж прутьев проковыряться мне секундное дело. Свобода!

— Ване надо узнать, жив ли Игорь Мартынов, — объяснил Леонид Григорьевич. — Он модельером был.

— Ишь ты, — покачал головой Никита. — Не слышал про такого — сидел недолго. И там так устроено было, что ни с кем не пообщаешься. Окон не было. Я по первости начал стены простукивать. Никто не отвечал. Хорошо, что мне с дыркой повезло.

— Знаете, где тюрьма находилась? — спросил я безо всякой надежды на положительный ответ.

— Село Каскино, — неожиданно сообщил Никита. — Я из подземки в реку выплыл. Мелко там было. Встал, огляделся, дошагал до берега. Там колея, двинулся по ней. Раз кто-то здесь ездит, значит, неподалеку село или шоссейка. Дотопал до большой дороги. Стою, моргаю, вижу столб, на нем табличка «Каскино». А мне б в столицу. Только где она? В какую сторону переть? И опять свезло: грузовик притормозил, шоферюга выскочил, в кусты бегом — приспичило ему. Так несся, что очки уронил, я их поднял. Когда мужик назад уже медленно пошагал, я окликнул его, оправу протянул. Он взял, спросил: «Чего тут мокрый мерзнешь?» Соврал: «Пришел в гости к бабе, а муж ее ни с того ни с сего вернулся. В окно выпрыгнул, до реки добежал, поскользнулся, упал в воду, промок. В Москву теперь пешком пойду — кошелек где-то посеял». Шофер глаза вытаращил: «Долгий путь. До столицы девяносто километров. Залазай в кабину, довезу».

Никита посмотрел на Леонида Григорьевича.

— Теперь понимаю, Господь меня, дурака, спас. А в тот день так обрадовался: свезло мне по полной! В столице спрятался у подруги. Отправил ее к Остапову. Леонид Григорьевич меня, идиота, к себе несколько раз вызывал. Следовало сразу сказать ему правду, не попал бы к Кузе. Кто-то пахану наврал, что я общаковые деньги спер и стукач еще в придачу, постоянно хожу к следователю, не стесняюсь никого. А как не ходить, ежели он вызывает?.. Мужчина, которого вы ищете, в самом деле модельер? Или погоняло такое?

— Он устраивал показы одежды, сам ее шил, — ответил я. — Но информация может быть неверной.

— А, — прогудел Никита. — Не было у меня этаких знакомых… Вообще-то, дураком я в то время был. Крови на мне нет, висит ерунда всякая — драки, одеяло спер у своей тетки. Она его постирала, во дворе на веревке устроила, а я стянул, продал и купил себе ботинки новые. Восемнадцать лет мне тогда было. Мать умерла, ее сестра меня выгнала за то, что покрывало спер, пошел жить к девчонке своей, ей было двадцать с гаком. Она меня с паханом познакомила, с Кузей.

Никита поморщился.

— Ну, не нашли мы с ним общий язык. Я типа хулиган, обалдуй, но не совсем идиот, убивать никого не хотел. Короче, докладывать подробности ни к чему, все давно было. Врать не стану, мне нравилось спереть у какого-нибудь раззявы кошелек. Сигарет купить, пивка… Балбес, короче. Но лишать жизни никого не желал, о чем Кузе и сообщил. И оказался в его тюряге. Муху увидел, когда меня туда за шкирку тащили. Он во дворе стоял. На Кузю точно работал. Весь такой довольный, сытый. — Никита глянул на меня. — Ваще, не надо мне вам, Иван Палыч, все это в уши заливать. Я от Кузи удрал, к Остапову приполз. Он мне документы на другое имя сгоношил, вернул на арену. Выступал, пока тело позволяло. Теперь вот я здесь.

Хозяин кабинета вопросом остановил поток воспоминаний:

— Кто такой Муха?

— Игорь Мухин, — неожиданно рассмеялся рассказчик. —

Имя «Игоряха», которое произнес Никита, насторожило меня, поэтому я поинтересовался:

— Ваш дом где находился?

— «Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня…» — пропел рассказчик. — Тюрьма такая была, пересыльная, ее еще до моего рождения снесли. Старики рассказывали, что она впритык к Новоспасскому монастырю стояла. Мать у Игоря портниха, шила так, что подумаешь, в Париже шмотка куплена. К ней богатые и знаменитые приходили. Муха от матери талант получил. Он свое ателье сделал, потом уехал куда-то. Вроде не так давно все станцевалось, а жизнь прошла.

— Сейчас зарыдаю от жалости, — фыркнул Остапов. — Может, у тебя и прошла, последние дни твои настали, а я в расцвете сил, и все хорошо! Адрес своего дома на Таганке скажи, — и свободен. Не забудь покрасить скамейку у ели, облупилась вся.

Никита быстро назвал улицу и номер дома и исчез.

— Мухин Игорь… — повторил я. — Анна Семенова говорила про модельера с таким же именем, но по фамилии Мартынов.

Остапов встал и начал ходить по кабинету.

— Имя сейчас нечастое, но и нередкое. Пусть твой помощник посмотрит сведения об Игоре Мухине. Возможно, имела место официальная смена фамилии. Или он просто купил другие документы. Всякое случается. Может, о нем речь шла?.. Если портной работал с Кузей, то ничего хорошего он не делал. А может, Мухин не Мартынов, просто имена одинаковые…

До дома я добрался небыстро, угодил во все пробки, но по дороге успел поговорить с Борисом.

В нашей прихожей висел резкий запах мужского парфюма. На вешалке обнаружилась незнакомая куртка, внизу стояли ботинки. Обувь выглядела новой, бренд «Tom Ford». Цена штиблет неприлично высока. У Володи, мужа маменьки, целый шкаф подобных туфель, но недавно он перестал покупать эту обувку, сказал:

— Выглядит красиво, удобные, но не хочу приобретать ботинки по цене космического корабля. Не стоят они того.

Не успел я взять свои домашние тапочки, как появилась Анна Ивановна и зашептала:

— Иван Павлович!

Послышалось покашливание, и из коридора в холл вышел мужчина. Я вздрогнул. Возникло ощущение, что я гляжусь в зеркало, только отражение старше меня лет на двадцать.

— Да уж, — усмехнулся незнакомец, — тест ДНК делать не понадобится. Рад знакомству, Иван. Я ваш папа.

— С младенчества считаю себя сыном Павла Ивановича Подушкина, — спокойно ответил я. — У вас есть какие-то документы, подтверждающие ваши слова об отцовстве?

— Конечно, нет, — усмехнулся не пойми откуда возникший папаша. — Продолжим стоять в прихожей или сядем где-нибудь?

— Проходите в кабинет, — предложил я. — Боря!

Батлер вынырнул из коридора.

— Слушаю.

— Будьте добры, — тихо произнес я, — проводите гостя в рабочую комнату. Помою руки и присоединюсь к вам.

— Пожалуйста, проследуйте за мной, — распорядился батлер. — Чай, кофе?

Роман украсился американской «унитазной» улыбкой.

— Капучино, если не составит труда его сделать.

Почему я снабдил слово «улыбка» сравнением с сантехническим оборудованием? Клыки у Баратынского — такие белые, блестящие, ну прямо как фарфоровый бачок, старательно вымытый усердным человеком.

Когда гость ушел вместе с Борисом, я вынул телефон, набрал отлично знакомый номер и сказал:

— Он уже здесь. Приезжай. — Потом я пошагал в кабинет, по дороге заглянул в кухню и сказал Анне Ивановне: — Гость хочет капучино. А мне чаю, пожалуйста.

— Поняла, — тихо ответила домработница, — подам в наилучшем виде.

Глава тринадцатая

— Ванечка, — ласково начал Баратынский, — я безмерно счастлив, что обрел сына!

— Не сочтите за обиду, — остановил я «папочку», — но вы для меня чужой человек. Я считаю своим отцом Павла Ивановича. С ним связаны все мои детские и юношеские воспоминания. У меня был лучший на свете папа, но это не вы.

— Я отсутствовал по уважительной причине: Никки ничего не сообщила о рождении нашего прекрасного ребенка. Я люблю ее до сих пор, сейчас сразу простил за то, что скрыла…

Как правило, я никогда не перебиваю собеседника, даже если он залихватски врет или несет чушь. Но сегодня мое терпение дало сбой. Я не дал гостю договорить.

— Каким образом моя мама могла поставить вас в известность о беременности? Она мне рассказала, что вы исчезли, словно капля воды на раскаленной сковородке. На дворе было советское время, интернет еще не придумали, мобильные телефоны — тоже. Связь с другими странами работала отвратительно. Но даже имей мама возможность быстро и качественно соединиться с человеком в другом государстве, — куда ей звонить? Никаких контактов вы ей не оставили. Не удосужились даже написать короткую записку вроде «улетел в США». Мама понятия не имела, куда ее мужчина подевался.

— Здесь я, — кивнул Роман. — И прошу прощения за то, что не находился рядом с вами в детские годы.

— В отроческие, юношеские и взрослые вас тоже не было, — подчеркнул я. — Разрешите задать вопрос?

— Конечно, конечно, — опять засверкал своей сантехнической улыбкой гость.

— С какой целью вы вернулись в Москву?

— Америка — прекрасная страна, да русский человек там всегда чужим останется, — без запинки проговорил «папенька». — Я терпел много неудобств, жил кое-как.

— Бедствовали? — задал свой вопрос Боря.

— Нет-нет, — замахал рукой дядька. — У меня недвижимость в разных штатах и еще в Лондоне и Париже. Ностальгия замучила!

— Не один год она, однако, вас терзала, — покачал я головой.

Из холла донесся звонок, батлер вышел в коридор.

— Мальчик мой! — трагическим тоном воскликнул мужик.

Я продолжал молча смотреть на Баратынского.

— Дай шанс своему родителю! — продолжал фигляр. — Завещаю тебе все свое немалое имущество!

Дверь в кабинет распахнулась, ударилась о стену. Я вдохнул полной грудью, и тут же лопнул невидимый тонкий кожаный ремень, который впился в шею и медленно, но верно стискивал ее. Воздух ворвался в легкие.

— Всем привет! — весело, словно ничего неприятного не происходит, произнес Володя. — Ванечка, введи меня в курс дела.

Отчим выглядел, как всегда, безупречно, его лицо украшала улыбка. Но я хорошо знаю мужчину, который давно стал мне прекрасным другом, и сейчас понял, что он встревожен.

— Познакомься, — стараясь сохранять невозмутимость, начал я, — Роман Баратынский. Называет себя моим биологическим отцом.

— Анечка Иванна! — крикнул Володя. — В холле сидит мужчина — позови его сюда!

Через короткое время в кабинете появился незнакомец лет сорока по виду. Он держал серый чемоданчик с красным крестом.

— Люблю свою жену, — сказал Владимир, — поэтому и приехал. Для начала хочу узнать, по какой причине господин Баратынский удрал в США, не сообщив об этом любовнице, и не давал знать о себе несколько десятилетий. Николетта считала мужчину покойником. Единственное, что ей

— Фарцовка и кража, — вдруг уточнил Борис. — Сегодня я наконец получил информацию. Баратынский покупал у иностранных туристов шмотки и продавал их московским модникам. Парня за мзду впускали через черный ход в гостиницы. А однажды у одного француза пропали кошелек с хорошей суммой и золотая печатка. Если без деталей, то вором оказался Роман, его сдал портье. К Баратынскому пришли домой, но не застали его. Больше парня никто не видел. И вот он, перед нами.

— Каждый совершает в юности ошибки, — отбил мяч «папенька». — Ваня, я твой отец! Николетта — двоеженка!

Мне неожиданно стало смешно.

— Скорее, двоемужница. Впрочем, не уверен, что такое слово существует. Брак Владимира и моей мамы оформлен по всем правилам и…

— А вот и нет! — перебил малоприятный гость. — Мы не разводились, следовательно, я единственный супруг Николетты. Вернулся в лоно семьи! Имею право проживания с женой!

Мне наскучил фарс, а Владимир тихо кашлянул и сказал:

— У вас неполная информация. После вас госпожа Адилье стала супругой Павла Подушкина, овдовела и спустя годы согласилась стать моей женой. И вы, наверное, забыли про то, как обманули Николетту. Привели ее в какую-то квартиру, там некий мужчина произнес фразу: «Объявляю вас мужем и женой!» — а потом вручил вам листок с надписью «Свидетельство». Все это проделали на следующий день после того, как девушка сообщила вам о своей беременности. Вы обманули Никки, а та, не знающая никаких законов, поверила. После «женитьбы» вы пропали надолго, а сейчас вдруг появились в Москве. Господин Баратынский, предлагаю вам и Ване сию секунду в присутствии свидетелей сдать анализ ДНК. Получим через некоторое время точный ответ на вопрос, есть ли у вас с Иваном Павловичем Подушкиным кровное родство.

— Я и без этого уверен, что он мой сын, — насупился Роман.

— Тогда отказ от проведения исследования — не в ваших интересах, — добавил Боря. — Следует подтвердить родство.

— У меня аллергия на уколы, — выдумал новую причину мужик.

— Их делать не будут, — улыбнулся Володя, — возьмут слюну.

— Это не больно, — добавил я. — И для вас бесплатно.

— Надо просто открыть рот, — объяснил Борис.

— Не могу! — воскликнул гость.

— Почему? — искренне удивился отчим.

— В зубах выпали пломбы.

— И фиг с ними, они не влияют на исследование, — махнул рукой Володя. — Так как?

— А где жить прикажете до получения результата? — задал неожиданный вопрос «папочка».

— В прекрасной гостинице, — улыбнулся Боря, — в уютном номере. Завтрак принесут, он входит в стоимость комнаты.

— Нет! — уперся «отец». — Хочу находиться рядом с Ваней! Соскучился по общению! Желаю жить здесь!

— Именно в квартире, где в данную минуту находитесь? — уточнил я.

— Да! — выпалил «родитель». — Ты верно понял. Не для того я сутки в самолете мучился, чтобы в драном отеле поселиться!

— Хорошо, — согласился я, — останетесь ночевать в апартаментах.

— Буду жить здесь, пока не получу подтверждение своего отцовства, — вмиг потребовал мужик.

— Дай подлецу гривенник — так он серьги из ушей выдернет, — высказалась из коридора Анна Ивановна, не отказавшая себе в удовольствии подслушать беседу.

— Или будет по-моему, или я пошагаю прямиком в газету «Скандалы»! — окончательно распоясался «папочка» и посмотрел на Владимира. — Сообщу им все, что про Николетту знаю! А я владею полной информацией о ней!

— Вряд ли, — ответил отчим, — она сама этой самой полной информацией о себе не владеет. Лично мне этот базар-вокзал надоел. Да и врач ждет, когда ему пробу брать. Роман, десять секунд у вас.

— На что? — не понял скандалист.

— На решение, делаете вы ДНК-тест или проваливаете вон! — вышел из себя всегда вежливый Володя, вынимая телефон. — Раз, два, три, четыре, пять… Сейчас моя охрана примчится.

— Ладно, — сдался «папулечка».

Процедура заняла короткое время. Доктор собрался уходить, но не тут-то было.

— Едем вместе! — воскликнул Баратынский.

— Куда? — не сообразил я.

— В лабораторию! Вдруг этот курьер мою пробирку по дороге вышвырнет? Или сам в стекляшку наплюет, и получится, что мы с сыном друг другу никто!

Отчим прищурился. На мгновение хорошо воспитанный, всегда улыбчивый, добрый, щедрый, милый, бескрайне терпеливый Володя, мой близкий друг, делся не пойми куда. Вместо него я увидел бескомпромиссного человека, который сам, без чьей-либо помощи, сумел создать корпорацию, приносящую миллиардные доходы. Этот мужик прошел сквозь огонь, воду и медные трубы, и не следует даже пытаться сломать его. Он успешный игрок на поле большого бизнеса, а на этой территории выживают лишь умные жесткие люди. Они могут упасть, разбиться в кровь, сгореть в пожаре, но потом назло врагам, наперекор стихиям, восстают из пепла и становятся еще богаче, чем были до своего крушения. Не следует испытывать терпение подобного человека, дразнить его. Да, сейчас он интеллигентный щедрый благотворитель с грамотной речью. Да, он прекрасный муж, отец, сын или дедушка, обожающий внуков. Но если вам придет в голову нахамить этому улыбчивому человеку, обмануть его, то в нем проснется парень, который когда-то, давным-давно, в начале девяностых, отбился с помощью топора от нападавших на него бандитов, потом зарыл трупы в овраге и спокойно поехал домой. Сейчас тигр постарел, но почему вы решили, что пожилой хищник выпал из игры? Внешность обманчива. Кто знает, сколько раз милый старичок, который сейчас с удовольствием проводит время с обожаемой внучкой, затачивал ночью свой никогда не подводивший его топор, чтобы тот и сегодня легко сумел отрубить вам вашу глупую башку?

Володя моргнул, стал прежним и кивнул.

— Конечно. Вы правы. Поднимайтесь. Поедем вместе.

Глава четырнадцатая

Утро началось со звонка Остапова.

— Ваняша, — бойко заговорил он, — записывай рецепт медовухи: семь стаканов сахарного песка, девять — меда, соли — ноль, три цветка гвоздики… Эй, успеваешь?

— Конечно, — подтвердил я, выводя на листе цифры семь, девять, ноль, три…

Вскоре на бумаге оказалась запись мобильного номера.

— Дерзай, — приободрил меня Леонид Григорьевич. — Обязательно поговори с Василием Петровичем, прямо сейчас. Он потом весь день занят будет. Я забыл, при какой температуре медовуха зреет.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Не забывай старика, привези банки от Анны Ивановны, — напомнил Остапов.

Я быстро набрал полученный от него номер.

— Слушаю, — ответило красивое сопрано.

— Позовите, пожалуйста, Василия Петровича, — попросил я.

— Кто его спрашивает?

— Иван Павлович. Ваш номер мне дал Леонид Григорьевич. Он поделился рецептом медовухи, но не смог вспомнить, при какой температуре она зреет.

Послышался тихий смешок.

— Вам следовало спросить его помощницу по хозяйству. Запамятовала, как ее зовут.

— Елена, — подсказал я.

— Точно, — хихикнула моя собеседница. — Специальный бачок он вам дал?

— Нет, — вздохнул я.

— Без него ничего не получится, — заметила женщина. —

— Да.

— Наберу вам через короткое время, — пообещала незнакомка, и в трубке раздались гудки.

Я отправился в ванную, потом сел в столовой, съел омлет, и тут ожила трубка.

— Иван Павлович, — произнесла уже знакомая дама, — для вас хорошая новость: могу поделиться бачком, у меня их четыре штуки. Один можете забрать с условием, что первую рюмку медовухи всегда будете пить за Верочку, это я. И второе: приезжайте за емкостью прямо сейчас. После полудня я буду занята, завтра и две следующие недели тоже не будет свободного времени. Мне вас ждать?

— Через пятнадцать минут выезжаю.

Интересно, какое имя у сей дамы в паспорте? Вера? Или неизвестный мне вариант?

— Адрес — на телефоне вашего помощника, — сообщила женщина и отсоединилась.

Я поспешил в кабинет, нашел Борю у ноутбуков и сказал:

— Должно прийти эсэмэс.

— Уже примчалось, — кивнул батлер. — Село Мирт, улица Рогова, дом один. Код калитки — кличка вашей собаки. Только буквы, без цифр и знаков.

Те, кто полагает, что рано утром на дорогах свободно, фатально ошибаются. Но я ехал не в сторону Москвы, куда сейчас спешил весь чиновный и рабочий люд. Мой путь лежал в сторону Волоколамска и не занял много времени.

Дом под первым номером выглядел, словно мини-замок. Двухэтажный, из кирпича оттенка осенней травы, с круглыми башенками по бокам. Дверь открыла молодая женщина, настоящая красавица, у ее ног стоял черный кот с глазами неожиданно ярко-синего цвета.

— Вы кто? — спросила хозяйка.

— Иван Павлович Подушкин, — представился я.

— Верочка, — улыбнулась прелестница. — Входите, вас ждут. Чай? Кофе?

Я вошел в прихожую, вынул из сумки пакет…

— Ну и ну! — восхитилась Вера. — Впервые вижу мужчину, который пришел со сменной обувью!

— Сейчас перед вами особо редкий зануда, — улыбнулся я. — Меня воспитывала няня, она говорила: «Настоящий джентльмен — не тот, кто умеет драться. Настоящий джентльмен никогда не позволит себе войти в чужой дом в обуви, с которой на чисто вымытый пол падают комья грязи!»

— А я сидела за столом, держа подмышками две книги, — сказала Вера. — Если мои локти не были прижаты к телу во время использования столовых приборов, книги падали, и меня выгоняли из столовой.

— У нас с вами было одинаковое детство, — улыбнулся я. — Я держал таким же образом собрания Гомера.

— Меня дрессировали, как пуделя, поэтому, став взрослой, обожаю перед сном есть в кровати роллы! Вытираю пальцы о пододеяльник и ощущаю себя счастливой.

— О! Никогда подобным не занимался. Роллы в постели! Звучит заманчиво! Надо попробовать.

В холл выбежали две маленькие собаки.

— Они не кусаются, не царапаются, — быстро проговорила Вера.

Я наклонился, стал гладить псинок, а те вмиг легли на спины и задрали все лапы.

— Моя Демьянка непонятно какой породы. Еще есть котенок Лерочка и с недавнего времени попугай Эдик.

— Здорово! — обрадовалась девушка. — Поднимайтесь на второй этаж, дедушка вас ждет. Его Леонид Григорьевич предупредил.

Быстро преодолев лестницу, я оказался в библиотеке и остановился. Три стены были заняты книгами. Дежавю. Словно в детство попал! Серые тома — Джек Лондон, коричневые — Бальзак, зеленые — Ги де Мопассан, оранжевые — Майн Рид…

Один стеллаж отъехал в сторону, и я увидел высокого стройного человека, чей возраст сразу и не определить.

— Входите, Иван Павлович, — спокойно пригласил он. — Меня зовут Юрий Михайлович Нимов.

Я опешил и из-за этого глупо отреагировал:

— Нимов? Тот самый? Автор исторической энциклопедии? Гениальный частный сыщик советских лет? Мне про вас отец рассказывал!

Хозяин улыбнулся.

— Я сын. «Тот самый», Михаил Евгеньевич, увы, скончался. Папа был гений, а перед вами всего лишь подмастерье. Но старательный! Не стойте, словно жених у входа в загс, пойдемте в кабинет.

Мои ноги пошагали вперед.

Я оказался в просторном помещении, тоже набитом книгами. Хозяин сел за стол, предложил мне устроиться в кресле и начал:

— Никакой информации о модельере Игоре Мартынове найти не получилось. Тому, возможно, три причины: либо мужчина жил под другими именем и фамилией, либо он не имел отношения к моде, либо его вообще не существовало. Татьяна Мироновна Никитина могла сообщить неверные данные своей подруге Анне Семеновой. Почему она так поступила? Возможно, ревновала любовника ко всем особам женского рода. Или он ей представился Игорем Мартыновым. Во времена юности Никитиной было немало мужчин с такими же паспортными данными, но никто из них не имел отношения к производству одежды. А поскольку Игоря Мартынова-модельера не было, возможности что-либо о нем выяснить нет. Однако женщина уверяет, что у нее горел роман с этим человеком, и он был успешным портным. Возникает вопрос: зачем мастеру швейного дела псевдоним? Какой смысл ему прикидываться кем-то другим?

— Не знаю, — признался я.

— Я тоже не сумел найти ответ, — улыбнулся Нимов. — Но в голову пришло простое соображение: что, если у Татьяны Мироновны Никитиной пылала любовь с парнем, который умел пришивать пуговицы, но не был обладателем дома моды, работал в скромном ателье? Возможно, данный экземпляр элементарно наврал Тане, желая изобразить из себя гуру моды, равного Кристиану Диору. Врун!

Глава пятнадцатая

— Зачем Никитиной так поступать? — удивился я.

— О, женщины! — воскликнул Юрий Михайлович. — Кто ж точно знает, какие у них мысли? Подчас они сами на этот вопрос не ответят. Но я сейчас разрешу себе пофантазировать. Вероятно, Татьяне захотелось поднять свою значимость в глазах подруги — вот она и сообщила ей, что не какой-то простой портняжка, а владелец солидного бизнеса за ней приударил! Или прекрасный Ромео сам наплел кружева, выдал желаемое за действительное. Третье: вывеска на доме не придумана, она там висела. А теперь посмотрите на произведение искусства.

Нимов показал на картину, украшающую простенок между книжными полками. Я бросил взгляд на полотно и не удержался от смеха. Войдя в кабинет, я приметил холст в раме, хватило секунды, чтобы узнать произведение Ивана Шишкина «Утро в сосновом бору». Понятно, что у Нимова копия, оригинал бережно хранится в Третьяковской галерее. Но сейчас я сообразил, что ошибся.

— Поздравляю, — тоже рассмеялся владелец кабинета, — вы прошли, пусть и не сразу, тест на внимательность и проверку на нестандартность мышления. Посетители видят знакомую картину и вмиг теряют к ней интерес, уверенные, что там изображены мишки косолапые. Потом кое до кого доходит: Топтыгиных-то нет, вместо них на полотне собаки! Вы получаете семьдесят процентов из ста за внимательность. Тридцать снял за то, что вначале не заметили псов. Что пришло мне в голову? Первое: Татьяна не выдумщица. Она стала любовницей мужчины, а вот тот совсем непрост, врет, как хлебушек ест.

Юрий Михайлович пожал плечами.

— Точного ответа нет. Возможен такой вариант: у Татьяны было нечто крайне необходимое этому человеку. Что? И вновь ответ на вопрос знает лишь режиссер-постановщик этого спектакля. Но продолжим фантазировать: то, чем обладала девушка, было прямо как воздух для преступника. Ради получения этого он прикидывался страстно влюбленным в Никитину. А когда завладел желаемым, вмиг слился, организовал для наивной девочки сцену своего ареста.

— Татьяна, тогда совсем юная, развозила заказы клиентам, — сказал я. — Сомнительно, что она обладала ценностями.

— Интересно! — оживился Юрий Михайлович. — Что, если в пакетах и коробках не платья лежали? И правильно ли я вас понял: врач, которая приходила к дочке Никитиной, сейчас находится в клинике? Вроде попытка суицида?

— Да, — кивнул я.

— Интересно, — повторил владелец дома. — У Татьяны есть подруги?

— Анна Семенова. Вроде других нет. В соцсетях Никитина малоактивна.

Дверь кабинета приоткрылась, появилась Вера с подносом.

— Иван Павлович, хотите какао?

На моем лице сама собой появилась улыбка.

— Воспоминания из далеких лет. Начисто забыл про этот напиток.

Женщина поставила ношу на столик и предупредила:

— Пейте сразу. Если остынет, вмиг невкусным станет.

Я сделал глоток.

— Потрясающе! Просто праздник детства! Хотя в нашей семье какао находилось под строгим запретом.

— Почему? — удивилась женщина. — Оно полезное!

— Но излишне калорийное. Моя мать тщательно следит за фигурой. По этой причине какао подвергнуто остракизму. Но, на мою радость, няня, она же домработница, тоже обожала этот напиток, поэтому мы им втихаря баловались, когда маменька покидала дом.

— Спасибо, дорогая, ты свободна, — быстро сказал Нимов.

Вера ушла, а хозяин кабинета продолжил нашу беседу.

— Иван Павлович, Сюзанна Оболенская и Нина Плотникова вам знакомы?

— Нет. Могу предположить, что данные дамы, возможно, ходят на журфиксы моей матери. Но они не ее закадычные подружки, а новые, раньше я о них не слышал. Хотя знать всех маминых приятельниц невозможно.

Юрий Михайлович оторвал взгляд от монитора.

— Запустил поиск по упоминанию в сети имени Татьяны Мироновны Никитиной, дата рождения и место работы указаны. Вы правы, нельзя назвать ее популярной личностью. Ожидаемо увидел переписку с Анной Семеновой. Но обнаружил упоминание о ней в беседе Нины Плотниковой и Сюзанны Оболенской. Правда, Татьяна у них упоминалась лишь в одном сообщении, и давно это было. Зачитываю: «Танька Никитина меня заблокировала, номер сменила. Но это не поможет». Это от Плотниковой. Оболенская ответила: «Не связывайся с ней. Не пачкайся». Нина продолжает негодовать: «Сволочь она, и дрянь!» Оболенская просит: «Забудь про нее». «Никогда! — возражает Плотникова. — Много чего про мадемуазелю Пи-пи знаю! На сайте “Свет правды” инфу выставлю!» «Нет, нет! — пугается Оболенская. — Пожалуйста, не надо так поступать!»

Нимов оторвался от монитора и взял чашку.

— Интересно, что они не поделили. Или кого. Ваш помощник не нашел эту переписку, но он не виноват. Я с подобным сталкивался. Не могу обнаружить след личности в интернете. А кто-то другой вмиг все про нее находит. Кстати, Сюзанны Оболенской больше нет в сети, могу поискать Плотникову. Не ругайте секретаря. Всемирная паутина капризна.

— Буду очень благодарен за помощь, — сразу отозвался я.

Глава шестнадцатая

— Похоже, завтра по Тверской начнут бегать слоны, — прищурилась маменька, увидев меня на пороге особняка. — Вава, ты приехал? Не пришлось умолять тебя навестить меня? Что происходит? Говори быстро! Нет свободного времени, мы с Луизой собрались на выставку современной живописи.

— Всего один вопрос, — остановил я поток слов маменьки. — Ты знакома с Сюзанной Оболенской и Ниной Плотниковой?

Маменька закатила глаза.

— Разве могу я помнить всех, кто побывал у меня в доме? Андре Федоров всякий раз с новой пассией появляется, его девицы похожи, как яйца. Один раз я попала в нелепое положение, сказала спутнице Андре: «Рада видеть вас снова». А та, невоспитанная, словно страус, заморгала, прогундосила: «Я впервые тута!» Боже! «Тута»! Где Федоров этих дворняжек находит? Одинаковы лицом, одеждой, прической и простотой языка! Оболенская? Сейчас везде полно врунов и самозванцев. Надин Оболенскую знаю, а Сюзанну — нет.

Тут у маменьки зазвонил телефон. Она глянула на экран и покраснела.

— Баратынский надоел. Когда ты наконец решишь проблему?

Телефон продолжал исполнять бравурную мелодию.

— Да! — рявкнула маменька, отвечая на звонок. — Вы уволены! Сто раз говорила: не впускать этого человека во двор!.. Понятия не имею! Кто начальник охраны? Я?.. Сидит у ворот и плачет? Прекрасно! Вызывайте полицию!.. Мне все равно! — Маман швырнула телефон на пол, раздавила его ногой и зашипела: — Один раз в жизни попросила тебя решить проблему! Один! Я тебя кормлю, одеваю, а где элементарная благодарность?

Я молча ждал, пока накал скандальности маменьки слегка опустится ниже ватерлинии. Не следовало напоминать ей, что после смерти отца я обеспечивал не только себя, но и ее. Да, приобрести ей роскошный особняк и «Бентли» по спецзаказу и организовать перелет в Париж за обновками я не мог, все это маменька обрела, выйдя замуж за Владимира. Но журфиксы и прочие вечеринки она устраивала постоянно, и я их безропотно спонсировал.

— Вава! — перешла в верхний регистр маменька. — Немедленно избавь меня от мужика! Займись наконец хоть каким-то делом!

Я повернулся и молча взялся за ручку двери.

— Давай, давай! — командовала владелица роскошного дома, который ей подарил любящий супруг. — Не мямли! Реши проблему!

— Попытаюсь, — ответил я и ушел, стараясь выглядеть спокойным.

Да, характер у госпожи Адилье непростой. Если вы не выполните ее приказ, то окажетесь в центре скандала. Его мощность и продолжительность зависят от ее настроения, от того, как она поела, чем занималась, побаловала ли себя покупками.

Я уже во втором классе школы сообразил: придя домой с портфелем, в котором лежит дневник с вереницей «двоек», следует сначала внимательно осмотреть прихожую. Если там в кресле лежит армия свертков, а на вешалке висит, например, новая шуба, то можно громко говорить, что у меня за все контрольные «неуды». Маменька лишь рукой махнет и продолжит болтать по

Я сел в машину и уехал из поместья, так и не увидев нигде человека, уверяющего, что он мой биологический отец. Может, оно так и есть? Иначе по какой причине маменька нервничает? Я давно взрослый, не стану кидаться незнакомому дядьке на шею с визгом «Папочка! Много лет тебя ждал!». Мама счастливо замужем. Владимир знает, что повел в загс не юную девицу, а даму, неоднократно терявшую девственность. С какой стати маман лишаться покоя? Почему ее так будирует появление господина Баратынского?

Мне повезло, почему-то на дороге не оказалось пробок.

— Иван Павлович! — обрадовался Боря, увидев меня в офисе. — Не мог дозвониться до вас, начал беспокоиться.

— Все хорошо, — ответил я. — Удалось найти Нину Плотникову?

— Да, — обрадовал меня батлер. — Она согласилась поговорить, но выставила цену, сказала: «Бесплатно лишь птички поют». Женщина приедет завтра. Сегодня можно навестить Маргариту Брокину. Она в сознании. Лечащий врач сказал, что пациентка приняла большую дозу препарата, но он вызвал рвоту, поэтому хорошая часть вышла наружу. Такое порой случается и спасает жизнь тому, кто решил покончить с собой.

— Давайте поедем прямо сейчас, — решил я.

— «Эх, жизнь моя жестянка, — донеслось из коридора, — да ну ее в болото! Живу я, как поганка! А мне летать, а мне летать охота…»[8]

В кабинет вошел Эдик, в клюве попугай держал мышь.

— Ты способен одновременно петь и тащить игрушку! — восхитился я.

Попугай разинул клюв, плюшевый грызун шлепнулся на пол и… зашевелил лапами.

— Иван Павлович, идите к столу, — сказала Анна Ивановна, заглядывая в комнату, и насторожилась. — Что случилось? Эдди вдруг схватил грызуна и побежал к вам.

— Мышь живая, — тихо сказал я.

— Не поняла, — заморгала домработница.

— Игрушка попугая — не плюшевая, грызун настоящий.

Анна Ивановна тихо рассмеялась.

— Помню, помню, как первого апреля вы меня разыгрываете! Но теперь-то не проведете! Видела уже эту тряпочную забаву. Борис ее купил для Демьянки. Собака повсюду «плюшку» таскала, спала с ней, потом забросила. Лерочка со временем принялась бегать с мышью. Не пойму никак, что в ней замечательного, но всем нравится. Может, внутрь какую-то приманку запихнули, та издает запах мяса? Мы его не ощущаем, а животным он прямо в нос пролезает. Теперь Эдик от фальшивого грызуна в восторге!

— Домовый вредитель лапами двигает, — произнес я.

Как вы отнесетесь к частному детективу, узнав, что у него идеальная репутация? Обратитесь к нему за помощью? Полагаю, да. А если прочитаете в интернете, что к этой самой безупречной репутации присоединяется мышефобия (простите, понятия не имею, как называется страх, который люди испытывают при виде мелкого грызуна)? Тогда как? Захотите, чтобы расследованием, которое вы оплачиваете, занялся умный человек? Конечно, да! Маленькая деталь: у сего Шерлока Холмса при виде крошечного мышонка за секунду начинается паническая атака. Ваше решение о его найме останется твердокаменным? Или этакий трус никому вообще не нужен?

Анна Ивановна тихо хихикнула, потом ушла, говоря на ходу:

— Тесто, наверное, поднялось…

Мы с батлером остались одни.

— Иван Павлович, — тихо начал Боря, — вы все работаете, работаете… Даже металл устает, не то что человек. Надо отдохнуть, на море съездить.

— На зрение не жалуюсь, — возразил я, — хорошо видел, как мышь лапами дергала.

Боря кашлянул и тихо попросил:

— Эдик, пожалуйста, дай мне мышку. Покажу ее Ивану Павловичу и верну.

Но попугай поковылял ко мне, и спустя мгновение передо мной оказалась забава из магазина для кошек и собак, до тошноты похожая на живую домовую вредительницу. Эдик молчал, медленно моргая. Я наклонился, потрогал «труп». Да, это плюшевая забава. Попугай развернулся и удалился, стуча когтями по полу.

— Иван Павлович, — засуетился Боря, — не работайте сегодня. К Брокиной можно отправиться завтра, Маргарита никуда не денется. Спокойно почитайте, сидя в любимом кресле.

Я выпрямился.

— Боря, все хорошо, я здоров, словно юный конь, как говорил один мой приятель, способен пахать от восхода до ужина.

Глава семнадцатая

— Простите, если мы с Борисом ошиблись в выборе, — улыбнулся я, ставя на тумбочку у кровати коробку. — Здесь эклеры с заварным кремом. Если не любите их, угостите медсестер.

— И сок, — дополнил Боря, помещая рядом с пирожными литровую бутылку. — Яблочный. Не покупной, сами делали.

На лице педиатра появилось подобие улыбки.

— Спасибо. Очень приятно. Пожалуйста, не беспокойтесь. Больница муниципальная, но здесь прекрасные врачи. Утром принесли поднос с едой, он был запечатан в фольгу. Все вкусное и свежее.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.

Доктор вздохнула.

— Как чрезвычайно глупая женщина. У меня случаются приступы мигрени. Кто ею страдает, тот поймет. В левый висок словно горячий штырь втыкается. Боль ужасная! Лекарства не помогают.

— Если начинает раскалываться голова, я всегда пью раствор шипучего аспирина, — поделился опытом Боря.

— Ацетилсалициловая кислота, — поморщилась Маргарита. — Мне она как слону дробина. Перепробовала все — российские средства, импортные. Без толку. Единственное, что работает, — закрыть шторы, выключить свет, телефон и дверной звонок, заползти в кровать и проспать сутки. И так каждые три месяца. Из-за мигрени я потеряла хорошо оплачиваемую работу в частной клинике — кому нужен педиатр, который может позвонить утром и сказать «Я заболела»? Ладно бы, один раз, а то стабильно каждые девяносто дней. Поэтому пришлось заняться частной практикой… Я не собиралась кончать с собой.

— Блистер из-под капсул, — напомнил я.

— От матери досталась ужасная, невероятная головная боль, — зашептала Маргарита. — Я становлюсь сумасшедшей. Не помню, что говорю, как себя веду. В этот раз будто прямо по темечку железкой били. Оглохла, еле вижу, ничего не слышу, в ознобе трясет, ноги дрожат. Когда все началось, я была у Никитиной. Завершила визит, поспешила в машину, надеялась попасть домой до того момента, как в голове ураган забушует. Приняла одну таблетку… То лекарство — сильнодействующее. Простите, я обезумела.

— Вы проглотили одну капсулу? — тихо переспросил Боря. — Да вы шесть штук сразу употребили! И они не от головной боли. Водой запивали?

— Не помню, — всхлипнула педиатр. — Мигрень — как выстрел. Бах! — и ничего не вижу, не слышу.

Я покачал головой.

— Каким образом вы в подобном состоянии за руль сели?

— Не помню, — эхом повторила врач. — На автопилоте доехала… Господи, не мучайте, объяснила же: мигрень — моя огромная проблема! Невероятная! Кармическое наказание!

Брокина замолчала, закрыла глаза.

— Вам плохо? — занервничал я. — Врача!

— Нет, — прошептала педиатр. — Я сейчас безуспешно пытаюсь вспомнить, что

— Его соседка пригрела, — успокоил я Маргариту и сменил тему беседы: — Для Вики, дочери Никитиной, характерны истерики?

Маргарита попыталась сесть, но не сумела.

— Ох! Голова кружится… Девочка непростая, склонна к агрессии. Капризная, избалованная, приучена к тому, что мир крутится вокруг нее, очень зависима от похвалы и подарков. У Вики случаются припадки неуправляемого гнева. Она родилась раньше срока. Татьяна боялась, вдруг дочка не выживет, и безобразно избаловала ребенка.

Маргарита предприняла новую попытку сесть и продолжила:

— Все дети капризничают, плачут и требуют внимания. Тут важно понять причину слез, их выгоду для капризника. Есть у меня среди подопечных девочка. Когда она начала ходить, один раз упала. Надо признать, ей в тот момент было больно, малышка ударилась головой о напольную вазу, та разбилась. На щеке появился порез. Мать чуть с ума не сошла — травма лица! У девочки! Вдруг останется шрам? Я объяснила: даже если увидим рубец, он шлифуется. Неприятно, конечно, но эффект хороший. Нет! Мамаша в истерике! Через некоторое время все стало замечательно, никаких внешних напоминаний о падении у девочки не осталось. Ей сейчас тринадцать. Красивая, здоровая, хорошо учится. Но в бассейн ходить отказалась. Предлог: «Там мокрый пол, поскользнусь, упаду, разобьюсь». И со всеми занятиями спортом так. От физкультуры освобождена. Опасается ездить на метро и вообще в городском транспорте. Объяснение: «Толкнут — упаду, разобьюсь». На бытовом уровне может сработать цыганский гипноз. Подойдет к человеку у вокзала женщина из табора, заведет песню: «Позолоти ручку, расскажу, что впереди ждет!» Прохожий отмахнется: «Отстань!» Ромала не растеряется, бросит ему в спину: «Жди беду, она уже идет!» И через день этот человек на ровном месте падает, ломает ногу, вспоминает предсказательницу. Проклятья не существует, человек просто упал. Но он получил травму! Почему? Потому что подспудно ждал беды.

Брокина ухватилась за петлю, висящую над кроватью, подтянулась, села и выдохнула.

— Голова совсем не болит. Вот оно, счастье!.. Татьяне в роддоме кто-то из медперсонала сказал: «Младенец слабенький. Беречь надо очень». Слова запали в душу молодой матери, когда та еще не отошла от родов. И Никитина впала в состояние постоянной тревоги. Девочка пошла в девять месяцев. Да, родителям надо создать безопасный дом. Необходимо поворачивать на плите сковородки ручками к стене, не оставлять без присмотра горячий чайник, следить за окнами, проверять, заперты ли балконная и входная двери. Но вместе с тем малышу надо предоставить возможность изучать окружающий мир. Годовалый исследователь должен получить разные уроки. Лизнул лимон? Фу, он кислый! Разорвал любимую книгу дедушки? Легкое а-та-та ему по попке. Понюхал мыло? Оно замечательно пахло, решил откусить немного. Теперь сидит второй час на горшке. Каким образом научиться контактировать с окружающим миром, если ты с ним не общаешься? А как себя ведет Татьяна? Она ни в чем малышке не отказывает, исполняет любое желание, прощает все. Не знаю, на какие средства женщина жила после родов, но Вика никогда ни в чем не нуждалась. Потом матери пришлось выйти на работу. Малышку она отдала в платные ясли, там в группах максимум три ребенка. Виктория устроила скандал, но пришлось ей все-таки посещать детское заведение. В свои малые годы девочка — ловкий манипулятор, всегда получает от Татьяны все, что пожелает. Почему она меня ударила? Не знаю. Что-то не понравилось ей. Справедливости ради отмечу, что раньше подобного не случалось. Наверное, до моего прихода Татьяна капризнице чем-то не угодила. Излюбленный способ Вики обрести желаемое — устроить драку. Чтобы прекратить битву, ее мать на все согласна. Генетика плюс вседозволенность и безнаказанность приносят волшебные плоды.

— Может, вы знакомы с Ниной Плотниковой? — осведомился я, резко сменив тему.

У доктора дернулось правое веко.

— Не припомню такую. Простите, больных детей много, кое к кому пару раз заходила, и все.

— А с Сюзанной Оболенской общаетесь? — продолжал я, ощущая себя иезуитом.

У Маргариты на лбу выступили капельки пота.

— Что-то мне хуже стало… — прошептала она. — Долго говорила, да еще села, а велели лежать… Оболенская? Нет. Нет у меня приятельницы с такой красивой фамилией.

— Простите, отняли у вас время, не дали спокойно полежать, — завершил я беседу.

— Всегда рада видеть вас, — вежливо ответила педиатр. — Спасибо за пирожные. Сейчас попрошу чаек принести, устрою праздник.

— Прекрасная идея, — улыбнулся я.

Мы с Борей покинули помещение, прошли немного по коридору, потом батлер тихо вернулся назад и встал у закрытой двери в палату педиатра.

Глава восемнадцатая

На следующий день мы сидели в кабинете, ожидая, когда придет Нина Плотникова. Боря вчера нашел женщину, у нее есть свой сайт. Сейчас батлер бегал пальцами по клавиатуре, а я, стоя у окна, бездумно смотрел на улицу.

— Подумал вчера, когда сидели у Маргариты Львовны: она хорошая актриса, — заговорил Боря. — Очень уж женщина старалась продемонстрировать посетителям, что ей совсем плохо. Сначала сделала якобы несколько неудачных попыток сесть, потом схватилась за петлю и ловко подтянулась. Может, ее и пытались отравить, но так быстро после принятия яда не оклематься. Да что там отрава! Съел нечто несвежее, — и несколько суток плохой. Не могу пока понять, что меня настораживает во всей этой истории. И не зря решил подслушать под дверью, решил удостовериться. Чем займется «еле живая» Маргарита сразу после нашего ухода? Позвонит кому-то? Люди все-таки странные — хотят сохранить некую тайну, но пользуются мобильной связью. Современные технологии позволяют установить, кому вы со своего номера звякнули. Угадайте, с кем поспешила связаться Маргарита.

— Я не силен в разгадывании кроссвордов, — признался я.

— С Матвеем Филипповичем Грызкиным, — сообщил батлер.

— Вроде слышал эту фамилию, — пробормотал я, — но забыл, кто и в каком контексте ее упоминал.

— Сейчас напомню. — Батлер уставился в монитор. — Мать Татьяны зовут Ксения Михайловна, у нее была родственница Галина. Родная мамаша терпеть не могла дочь. Галя же всегда защищала Танюшу и в конце концов взяла ее к себе жить. Надо отдать должное девушке, когда тетя заболела, племянница ее не бросила, старательно ухаживала за умирающей родственницей. А та, прекрасно понимая, как Ксения относится к родному ребенку, сказала Танюше: «Если мать после моей смерти насядет на тебя, потребует часть жилья или вообще все отнять задумает, спокойно скажи: «По завещанию жилье мое. Позвоню Матвею Филипповичу Грызкину»». Это рассказала сама клиентка во время визита к нам.

— Похоже, этот человек на многое способен, раз Ксения испугалась, — отметил я.

Раздался

— Бегу, бегу!

— Плотникова пришла, — догадался Боря.

Сам не знаю почему, но я представлял Нину хрупкой блондинкой. А сейчас перед моими глазами предстала брюнетка размера эдак шестидесятого.

— Здрассти, — произнесла она.

— Садитесь, пожалуйста, — предложил Боря.

Гостья покосилась на кресло.

— Не для меня такая мебель — ножки подломятся. Вот на софе в самый раз. Разрешите там устроиться?

— Конечно, конечно, — кивнул батлер.

Толстушка опустилась на сиденье, диван жалобно заскрипел.

— Ем мало, — вдруг произнесла Нина, — и не всегда бомбовозом жила. Вот.

Женщина вынула из крохотной сумочки телефон, полистала что-то и дала его мне.

— Господи! — не сумел я удержать возглас. — Какая красавица! Сколько вам тут лет?

— Ненамного моложе, чем сейчас, — тихо ответила Нина. — Это Танька сделала. Из-за нее я жиртрестом стала.

— «Татьяна» — одно из самых распространенных женских имен в России, — произнес Боря. — О ком вы сейчас говорите?

— О Никитиной. Она моя заклятая подруга… Душно у вас. Можете включить кондиционер? — покраснела Нина.

— Давайте окно приоткроем, — предложил я другой вариант.

— Не, — возразила Плотникова, — сюда придет московский, так сказать, эфир, а он без кислорода. Лучше кондей, если вам не жаль.

Объяснять даме, что кондиционер закачивает воздух в комнату с улицы, я не стал, просто взял пульт.

Тут появилась Анна Ивановна, живо расставила чашки и два блюда с птифурами[9].

— Ой, обожаю такие! — призналась Плотникова, схватила сразу две штуки и отправила в рот. — М-м-м, свеженькие! Можно кофейку? С сахаром и сливочками!.. Зачем я вам понадобилась? Чуть не умерла от любопытства! Я до невозможности законопослушная гражданка. Даже улицу только на зеленый свет перехожу. Вот нет ни одной машины и людей рядом нет, а я никогда не попрусь через дорогу, если не горит зеленый. Да, вот такая я! Так зачем позвали?

— Вы знакомы с Татьяной Никитиной. Почему вы сердитесь на нее? Что неприятного женщина вам сделала?

— Что сделала, что сделала… — скривилась гостья. — Из-за Игоря все. Кому ж такая радость, кроме Танюши, нужна? Денег у него не было. Всем говорил: «Я журналист, везде нарасхват — на радио, на ТВ, в редакциях разных». Сидит врет! Но надо отметить его талант, брехал он художественно. Наплетет, накрутит, а ты веришь ему. Гипнотизер, не иначе. Танька его содержала. У меня тогда мужиков было как грязи под ногами, и с бедными я никогда не связывалась. Например, подкатывает парень. Хорош собой, в кино ведет. Билеты купил, а на вафельный стаканчик с мороженым уже нет рубликов. Девяностые были на дворе, цены галопом вверх скакали, но следовало крутиться. Я вот как раб на галере работала тогда. И что? Машину купила, из Германии мне ее пригнали.

Я не сумел справиться с любопытством.

— На сайте указана ваша профессия, вы переводчик. Это так?

— Я полиглот. Корейский, японский, китайский языки — тут я синхронист. Тайский, хинди, арабский — на бытовом уровне. Про английский, французский и немецкий не упоминаю, на них все говорят, но, если надо или очень хорошо заплатят, с европейскими тоже легко поработаю. Я востребована еще и потому, что знаю все обычаи, могу удержать дурака, который, например, находясь в Японии, роллы в соевый соус окунает или оставляет чаевые в ресторане.

— Так поступать нельзя? — удивился я.

— В каждой стране свои порядки, — пожала плечами толстушка. — Японцы соевый соус с суши и роллами не употребляют. А чаевые в ресторане… — Женщина взяла еще парочку птифур. — В харчевнях Японии очень хорошие зарплаты. Официант не нуждается в дополнительных деньгах от посетителя. Если сотрудник кафе найдет в папке со счетом купюру, он кинется за вами, чтобы ее вернуть… Вы меня ведь пригласили не для разговоров о Стране восходящего солнца. Или я ошибаюсь?

— Простите нас с Иваном Павловичем за отход от главной темы беседы, — тут же сказал Борис. — Просто мы оба поражены вашими навыками.

— Да, я имею вес на этом рынке, — кивнула Нина и усмехнулась. — Впрочем, с весом тела, как видите, у меня тоже полный порядок. Постоянно принимаю участие в разных международных переговорах, куда могут впустить прессу. Все участники при полном параде, жмут друг другу руки, сидят за круглым столом. Красиво очень, но что такое настоящая бизнес-переговорка? На простой машине средней ценовой категории, такой, что не привлекает внимания, к определенному месту, адрес которого известен очень узкому кругу лиц, приезжают два-три мужика. Порой их тесную компанию разбавляет женщина. Все садятся в небольшой комнате и спокойно решают дела. Господа, зачем вам понадобилась толстушка? На кого охотимся? Кого в капкан загоняем? Я научилась быстро понимать людей. Интуиция у меня развилась до невероятности. Хотите выведать у меня информацию о Никитиной? Дорогие мои, жду честный ответ. Врать бесполезно, я чую барона Мюнхгаузена за километр. Виду не подам, что раскусила лжеца, просто умело набрешу ему в ответ. Решайте. Желаете правду? Тогда сами говорите ее. Вам подходит это условие?

— Да, — после короткой паузы ответил я. — Готовы откровенно ответить на ваши вопросы. Но есть уточнение: сведения, которыми мы обладаем, получены от разных людей, в том числе от самой Татьяны, и нет гарантий, что это чистая правда. А вы, вероятно, владеете ею, этой чистой правдой. Подумаете, что мы вам лапшу на уши навешали, и превратитесь в главного героя романа Рудольфа Эриха Распе.

Плотникова усмехнулась.

— Обвести меня вокруг забора сложно, хорошо вижу, где истина, а где вермишель на макушку набросали. Есть предложение. Вы же ведете запись беседы?

— Конечно, — подтвердил Борис.

— Дайте мне послушать, что сказала Татьяна. Услышу, что она натрепала, и отделю зерна от плевел.

Боря окинул Плотникову взглядом.

— Предположим, мы согласны, но где гарантии, что вы не обманете нас?

Гостья приподняла правую бровь.

— Вам придется просто поверить толстухе.

Я кивнул Боре.

— Хорошо. Но еще одно маленькое уточнение: Никитина о вас не упоминала. Вас мы нашли, когда запустили поиск по имени Татьяны Мироновны. Выпал чат, где вы и Сюзанна Оболенская говорите о ней.

Батлер ткнул пальцем в клавиатуру, из принтера вылез лист бумаги, я выдернул его, передал Нине. Та молча прочитала текст и не смутилась.

— Если хотите, включайте запись.

Боря демонстративно повернул один планшет экраном к посетительнице.

— Мы всегда фиксируем информацию на видео.

— И очень правильно делаете, — похвалила нас Нина. — Итак, слушайте!

Глава девятнадцатая

Нина познакомилась с Таней в хореографической студии. Сейчас, глядя на огромную Плотникову, трудно представить, что в девятом классе девочка весила сорок кило, а уговорить ее поесть было непосильной задачей.

Отказываться от еды Ниночка начала в девять лет, до этого она

Тут надо отметить, лентяев среди Плотниковых не найти. Бремя содержания семьи не лежало только на плечах мамы и папы. Обе бабушки, педагоги, имели частных учеников. Дедушка тоже не страдал от отсутствия клиентов, он был отличным сантехником, легко устранял разные неприятности в ванной, туалете, кухне, ездил по области, ремонтировал дома и дачи. У Плотниковых не было проблем с финансами.

Когда Нине исполнилось девять лет, ей вручили кошелек и список продуктов и сказали: «Твоя работа — следить, чтобы дома были овощи, фрукты, зелень, хлеб, соль, сахар, чай». Сначала школьница проявила нерадивость — она не купила батон, и на завтрак не смогли сделать бутерброды. Потом забыла приобрести пачку чая, и члены семьи пили пустой кипяток. Школьницу никто не ругал, но пары этих косяков хватило, чтобы девочка усвоила урок, стала очень аккуратной.

Родители хотели отдать дочь в спортивную секцию, но Нина попросилась в танцевальную студию, стала заниматься там с удовольствием, познакомилась с Таней, подружилась с ней. Она очень удивилась, узнав, что приятельница, придя из школы, сама готовит себе яичницу, потому что мать всегда занята. Плотникова привела Никитину к себе домой.

Честно говоря, Нина расстроилась, когда сообразила, что мать Танюши не любит свою дочь. Ксения Михайловна могла уехать на несколько дней, оставив школьницу одну, без денег и продуктов. Если бы не Нина, ее мама, папа, бабушки и дедушка, сидеть бы Танюше голодной. И одевалась подруга в обноски, которые ей доставались не пойми от кого. Старшие Плотниковы приголубили почти беспризорницу, покупали ей то платье, то туфельки. Большая дружная семья, где все хорошо зарабатывали, могла позволить себе приодеть сироту при живой матери. Таня ничего не просила, но умела так повернуть разговор, что у старших Плотниковых щемило от жалости сердце.

На свое четырнадцатилетие Нина позвала всех подруг, — а их у нее было немало. Естественно, первой приглашение получила Таня. Она принесла в подарок скромный букетик (похоже, нарвала цветы на клумбе во дворе) и прошептала:

— Прости, денег нет.

Именинница обняла ее.

— Главное, что ты со мной.

На следующий день, разбирая гору презентов, Нина не увидела футболку со смешными рисунками, которую ей купили родители. Вместе с ней пропали красивые сережки от бабушек и деда. Взрослые сообразили: все это прихватил кто-то из гостей. Но не пойман — не вор. Потом, осенью, в школе «ушли» новые сапоги Надюши, которые стояли в раздевалке. А через пару недель в квартиру Плотниковых проник вор. Видеокамеры тогда уже существовали, но подъезд и лестничные клетки домов ими еще не оборудовали. Мерзавец открыл дверь апартаментов ключом, не взломал замок. Полиция без особой охоты занялась делом, никого не нашла. Плотниковы лишились семейных драгоценностей и накопленных на покупку машины денег, которые принесли домой, чтобы отдать их продавцу. Кто ограбил семью? Вопрос остался без ответа.

Когда Нине исполнилось восемнадцать, она познакомилась с Гришей, вспыхнул роман. Плотникова тогда уже поступила в институт восточных языков, отлично училась. Таня же с трудом поступила на вечернее отделение вуза, где готовят воспитателей детских садов. Нина жила на солнечной стороне жизни. Была лучшей студенткой курса, отличницей, впереди ее ждала широкая дорога, девушка готовилась ездить в разные страны. А что у Тани? Та овладевала профессией, которая ей совсем не нравилась. Но куда деваться? Невелик выбор у того, у кого в аттестате нет пятерок, стоит одна четверка, а остальное — тройки. Можно отправиться в училище, стать парикмахером, они хорошо зарабатывают, но Тане не хотелось возиться с чужими волосами. И печатать на машинке она не собиралась, и стоять за прилавком для нее позор. Никитина постоянно жаловалась на злую судьбу. Нина на втором курсе стала работать, и она жалела Таню, покупала нищей подруге косметику.

А потом вдруг Плотникова начала быстро полнеть. И понятно, по какой причине. У лучшей студентки вуза неожиданно возник волчий аппетит, она могла есть день и ночь, но все равно ощущала голод. Сначала Нина не переживала, несколько килограммов, прилипшие к ней, не раздражали. Но когда их стало десять, девушка занервничала. Родители нашли хорошего врача, тот велел сдать кучу анализов. Выяснилась причина неприятности: гормональный сбой, он привел к бешеному аппетиту. Нине назначили лечение, оно не помогло. Плотникова становилась все толще и толще несмотря на то, что ела одни листья салата без какого-либо масла или соуса.

Через полгода студентка угодила в больницу — ее сердце не выдержало стремительного набора веса. За время нахождения в клинике девушка сбросила десять кило, обрадовалась, но стоило ей вернуться домой, как «десятка» вернулась, и стрелка весов резво завалилась вправо. Плотникова раздавалась во все стороны, как на дрожжах.

Конечно, в институте заметили метаморфозу, но Ниночку любили, над ней не смеялись. Круглую отличницу Плотникову со второго курса начали приглашать поработать переводчиком в разных местах, платили хорошие деньги. Девушка старательно делала вид, что у нее все в порядке. Но она-то понимала, что стала похожа на грузовик.

А что Гриша, парень, которого Плотникова называла своим мужем? Он вскоре ушел, заявив: «Прости, больше не могу врать, что люблю гору сала».

Удар в сердце девушки оказался почти смертельным. «Супруг» удрал в очень тяжелое для нее время. За месяц до побега Григория ее родители и дедушка попали в автокатастрофу. Не выжил никто. Плотникова осталась с двумя пожилыми бабушками, а те безостановочно плакали. Обе старушки вскоре после похорон попали в больницу и не вышли из нее. Из всех членов огромной прекрасной семьи в живых осталась лишь Нина.

Но у нее из-за постоянно растущего, несмотря на все диеты, веса теперь появились немалые проблемы с сердечно-сосудистой системой. Плотникова опять угодила в клинику. Плохо ей стало на даче, куда женщина отправилась посмотреть, все ли в порядке.

После плотного завтрака Нину неожиданно стало тошнить, она подумала, что свежий подмосковный воздух ей поможет, и отправилась в ближнее Подмосковье. Ниночка подъехала к забору, вышла из автомобиля, чтобы открыть ворота… и оказалась на кровати в незнакомом помещении. У постели стояла «нога», на ней висела

Тут появился врач. Он сел у постели на круглую табуретку и осведомился:

— Как самочувствие?

— Не знаю, — честно ответила девушка. — Где я?

— Вы упали около машины, — ответил доктор. — Я стоял на балконе своего дома, увидел, что произошло, побежал к вам, вызвал «Скорую» из нашей клиники. Мой совет: надо постепенно снижать вес.

— Знаю, — прошептала Нина. — Не поверите, но я почти ничего не ем… Как вас зовут?

— Петр Николаевич, — представился медик.

— У меня плохие гормоны, — объяснила Нина.

— Плохих гормонов нет, — улыбнулся Петр, — порой случается сбой «оркестра». Главное — понять, чем он вызван. Давайте начнем с анализов.

Глава двадцатая

Нина провела в клинике неделю, потом Петр привез ее домой и сказал:

— Есть непростой разговор. Я немного даже растерялся, глядя на результаты исследования. Скажите, когда вас больше тянет поесть? Каждый день в одно время? Аппетит стабильно большой?

Плотникова усмехнулась.

— Иногда быстро голод закидываю небольшим объемом пищи — и до вечера спокойно живу. А иногда так за желудок схватит, что все в себя запихнуть готова. Ем, ем, ем… остановиться неспособна.

— Исследования, которые вы делали до прибавки веса, не показывали отклонения от нормы, — продолжил Петр. — Но потом результаты стали иными. Вы сдавали кровь всегда в одном месте?

— Нет, сначала в медцентре «Медкрасно», потом в клинике «Проблематика», — ответила девушка.

— Сами выбирали, куда обратиться? Или кто посоветовал?

— Татьяна Никитина, подруга, адрес дала. Она увидела, что я, словно тесто, расползаюсь, поинтересовалась, как давно и где кровь сдавала. Услышала про «Медкрасно», за голову схватилась, сказала, что сама туда ходила, потом поняла, что жулики там жуткие, показатели подделывают, потом к своим докторам отправляют. Надо бежать в «Проблематику», у них все четко. Конечно, я пошла туда. А что?

— Посмотрел запись ваших посетителей. Никитина навещала вас в клинике несколько раз: двенадцатого, пятнадцатого и восемнадцатого числа. Что она вам приносила из еды?

— Котлеты домашние, салат овощной… все не помню, — растерялась Нина.

— Наверное, Татьяна захочет прийти к вам домой. Не ешьте ничего из того, что она притащит. Скажите ей: «Спасибо, завтра непременно такую вкуснятину попробую. Сейчас не могу — у меня обследование назначено, оно делается строго на пустой желудок. Сутки ничего даже нюхать нельзя».

— Зачем это? — занервничала Плотникова.

— Просто сделайте, — не дрогнул Петр. — Потом объясню…

Нина поежилась.

— Если бы не Петя — он, кстати, стал потом моим мужем, — я бы коньки отбросила. Если сказать по-простому, в еде, которую притаскивала Никитина, содержались препараты, вызывающие адский неконтролируемый аппетит и разрушающие гормональный «оркестр». Танька сделала меня чудовищем. Но зато я получила самого лучшего на свете мужа. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Вы сообщали в полицию о поведении Никитиной? — тихо спросил я.

Нина махнула рукой.

— Без толку. Мне там сказали, что невозможно доказать вину Таньки. Да, в клинику она еду притаскивала, но отдавала ее в окно приема передач. Может, это санитарки плохим делом занимались? Петр отправил на исследование «угощение» Татьяны, которое она ко мне домой приперла. А вдруг мужчина туда насыпал эти препараты, хотел отвадить от меня подругу?

— М-да, — пробурчал Боря, — без комментариев. Вы сообщили Татьяне, что знаете правду?

— Конечно, — скривилась Нина. — Та зарыдала: «Меня оболгали! Ничего такого я не совершала!» Но я бросила трубку, больше с этой тварью не общаюсь. Сначала хотела отомстить ей, но потом сообразила: получается, благодаря этой мрази я счастлива в браке. Петр любит меня в любом весе. И я скоро похудею — недавно зарегистрировали лекарство от моей проблемы. В России его пока нет, но муж слетал в США, привез несколько упаковок. Два месяца принимаю, потеряла уже десять кило. Это огромный прогресс. Впервые не увеличение, а уменьшение веса! Но нельзя быстро худеть, это опасно для жизни… Знаете, мне жаль Таньку. Она влюбилась в моего бывшего, Гришу, захотела отнять его у меня. Родителям моим парень вообще не нравился, они мне осторожно намекали: «Он не твой человек». Жаль, сразу не поверила папе с мамой. Но опять же Гришка почему выбрал меня? Квартира, машина, дача у нас. В деньгах не стеснены, кроме меня, других детей нет. В перспективе все, чем семья владеет, будет мое. А пока живы, все очень хорошо зарабатывают. Увы, все любимые быстро ушли. А я так раскабанела, что женишок не выдержал, бросил меня. На прощание бросил мне в лицо: «Как гляну на тебя, так почти инфаркт от ужаса!» Да, я превратилась в бомбовоз. Но, люби парень меня на самом деле, объем талии не смог бы помешать женитьбе. У Григория имелся голый расчет. Мои родители, дедуля и бабушки были очень умные, они сразу поняли, что он за фрукт. А я влюбилась. Но, слава богу, до загса дойти не удалось. Танька захотела парня у меня отнять, придумала финт с препаратами! — Плотникова рассмеялась. — И что вышло? Благодаря ее сволочной натуре у меня получилась счастливая семейная жизнь.

— Вы знакомы с Сюзанной Оболенской, — перешел я к новой теме.

— Да, — кивнула моя собеседница. — Я, дура тогда еще, с Татьяной тесно общалась, а та с Оболенской дружила — наверное, потому, что Сюзанна очень некрасивая, тощая, на голове три волоса. Одевалась она плохо. Тихая, может, ее дома били… Ничего больше сказать не могу. Девочка-тень. Да и учились мы вместе не до окончания гимназии, ее из нашей школы забрали. Не в Москве жила, уехала в другой город. Но вдруг она стала писать мне обычные письма, ручкой, на бумаге. Потом появилась «Ай-Си-Кью», затем «Одноклассники». Мы с Сюзи там чуть ли не первыми зарегистрировались, до сих пор переписываемся… Если вопросов больше нет, то прощайте. Мне завтра рано утром лететь на переговоры…

— Можно ли доверять словам Плотниковой о Никитиной, если учесть, что Нина безобразно растолстела из-за того, что заклятая подружка ей в еду препараты подсыпала? — задался вопросом Борис, когда посетительница ушла.

— На меня женщина произвела впечатление резкого, но честного человека, — высказал я свое мнение. — И зачем ей врать? Деньги за ложь мы не обещали. Да, она не очень хорошо высказывается о Татьяне, но если учесть, что Никитина сотворила с ней, то поведение Нины объяснимо.

— Где Оболенская, непонятно, — пробормотал Борис. — Последние сведения о ней такие: училась в городе Богомольск в институте на факультете журналистики. Больше никаких следов. Сейчас посмотрю, что с ее родными.

Дверь в кабинет приоткрылась, вошла Анна Ивановна и тихо заговорила:

— Бога ради простите! Приехал Роман Баратынский. С ним адвокат, требует встречи с вами.

— Требовать никто права не имеет, — усмехнулся я. — Пусть заходят. Хотя мне «папаша» порядком

Анна быстро ушла, вместо нее в комнате появились двое мужчин.

— Ванечка, — со слезами на глазах заговорил «отец», — я пришел, чтобы уговорить тебя полюбить меня!

— Мой клиент имеет право на общение с личным ребенком, — поддакнул юрист.

Я молча смотрел на законника. Почему его физиономия кажется мне знакомой? Где я видел это губастое круглощекое личико и светлые, похоже, крашеные волосы, уложенные с помощью геля?

Дверь приоткрылась, снова появилась Анна Ивановна. Она то ли кашлянула, то ли чихнула и быстро спросила:

— Иван Павлович, разрешите Борису помочь мне в одном вопросе? Займу его всего на пять минут.

Да уж, сегодня воистину странный, очень странный день! Помощница по хозяйству отлично знает, что ни в коем случае нельзя мешать моей работе.

— Пожалуйста, Иван Павлович, это очень-очень важно, — прошептала жена Григория.

Я кивнул.

— Боря, узнай, что случилось. А вас, господа, прошу сесть.

«Папочка» плюхнулся в кресло, адвокат устроился на диване. А у меня через пару секунд моргнул экран телефона.

Примчалось сообщение от… Бори. Впав в еще большее удивление, я открыл его и увидел фото блондина, восседающего сейчас неподалеку от меня. Послание сопровождал текст: «Известный, невероятно популярный актер Михаил Крюков, исполнитель главных ролей в телесериалах. Ведение мероприятий. Розыгрыши, фокусы, пародии. Отличное настроение вашим гостям гарантировано. Выезд в разные города и за границу».

Тут же память услужливо развернула передо мной картину. Мне вечером понадобилась Анна Ивановна, я зашел к ней в комнату. Женщина сидела, глядя в телевизор, на голове наушники, взор впечатан в экран. Я невольно перевел взгляд на «волшебный ящик» и увидел блондина с идиотской улыбкой. И вот эта личность все с той же улыбочкой сейчас сидела в моем кабинете. Теперь ясно, по какой причине хлыщ показался мне знакомым.

Дверь распахнулась, через порог переступил Борис.

— Прошу прощения, маленькое хозяйственное ЧП, его удалось живо купировать.

Я посмотрел на посетителей.

— Уважаемый адвокат, как к вам обращаться?

— Олег Сергеевич, — представился мужчина.

— Слушаю вас, — вежливо улыбнулся я.

— Согласно закону РФ, — затараторил дядька, — ваш биологический отец имеет право на проживание в вашей квартире.

— В какой именно? — уточнил я у ненастоящего юриста. — У меня несколько апартаментов в собственности.

Возникла пауза, потом ряженый ответил:

— Во всех право имеет.

— На основании чего? — решил спросить Боря.

— Так папа же, — нашел железобетонный аргумент «защитник». — У родителей с детьми все общее.

Мне стоило больших усилий произнести с серьезным видом:

— Уважаемый Олег Сергеевич — или, может, лучше сказать Михаил Крюков? — разрешите дать вам дружеский совет: никогда не впутывайтесь в игры с законом и не помогайте мошенникам, даже если они пообещали вам заоблачные деньги. Кстати, вы уточнили у своего нанимателя, платежеспособен ли он? Аванс получили?

— Пока нет, — сказал «адвокат» и прикусил язык.

— То, чем вы сейчас занимаетесь, — пустился теперь в объяснения Боря, — попадает под действие статьи сто пятьдесят девять Уголовного кодекса Российской Федерации. Меня нельзя назвать знатоком законов, но я в курсе, что за мошенническое поведение можно уехать в прекрасные районы Сибири не на один год. Совет: лучше снимайтесь в сериалах.

По лицу Михаила побежали красные пятна.

— Да я просто так пришел, — забубнил он. — По дружбе решил помочь родному дяде, которого вы из дома выгоняете.

Я не сумел удержаться от смеха.

— Михаил, ну просто детский сад! Уходите подобру-поздорову, пока не появились настоящие сотрудники полиции и не увезли вас, самозванца, в милое тихое место под названием из трех букв. Там, правда, кормят бесплатно.

— Из каких букв? — растерялся «адвокат».

— КПЗ, — пояснил Боря.

— КПЗ? — переспросил лицедей.

Он, играя в сериалах, должен, по идее, знать расшифровку сей аббревиатуры, но, похоже, мы мужчину здорово напугали.

— Камера предварительного заключения, — уточнил я. — Когда играете в телефильме какого-то героя и произносите слова, которые написал сценарист, вы получаете за усердие хороший гонорар, любовь и восхищение зрителей. А когда в реальной жизни прикидываетесь тем, кем не являетесь, вы получаете другой поворот событий. Вместо заработка у вас заседание суда и отъезд на зону. Хорошая новость: билет на поезд покупать не понадобится, поедете за госсчет.

Михаил вскочил и убежал, Баратынский поспешил за ним. Из коридора в ту же секунду полетел лай Демьянки.

Наша собака — замечательный психолог. Есть люди, к которым она ни за какие котлеты близко не подойдет, зато с удовольствием напугает их, прикинувшись злобной овчаркой.

Глава двадцать первая

Утром мы с Борей сели завтракать. На улице шел дождь, небо затянуло тучами.

— Любимая погода Демьянки, — рассмеялся батлер. — Готов поспорить, она вернулась после прогулки с абсолютно сухой шерстью, поскольку использовала первый этаж для своих туалетных нужд. Но вернулась в квартиру с абсолютно невинным видом.

— Думаю, именно так и развивались события, — согласился я, — но…

Договорить я не успел, из коридора долетел вопль:

— Матерь Божья! Помогите!

Я вскочил и кинулся на голос. Анна Ивановна давно у меня работает, но я и предположить не мог, что женщина способна так кричать. Вместе со мной помчался и Боря.

Мы пронеслись по коридору в кухню. Я увидел домработницу. Она стояла на двух ногах, выглядела вполне здоровой. Борис выдохнул и осведомился:

— Что случилось?

Наша хозяюшка невежливо показала пальцем на пол. Я опустил взор. В большой, широкой, по размеру как таз, миске, почему-то стоящей на полу у окна, тихо, молча сидели Демьянка, котенок Лерочка и Эдик. Попугай держал в клюве мышь, та шевелила лапами.

— Здрассти, — произнес Боря. — Все живы.

— Доброе утро, — кивнул я. — И, похоже, здоровы.

— Ну ни фига себе! — забасил Гриша, материализовавшись в помещении. — Что случилось-то?

Его жена показала пальцем на милую компанию.

— Сидят!

— Так видно, что не стоят, — усмехнулся Григорий. — Сидят и сидят. Захотят — уйдут.

— Нет, — прошептала Анна Ивановна, — нет!

Муж протяжно вздохнул.

— Что «нет»? С чем ты не согласна?

— Уйти они не смогут, — чуть слышно сказала женщина.

— Почему же? Надоест им тут время проводить — живо умчатся.

— Нет, — пролепетала вторая, прекрасная половина Григория, — нет.

— Не знаю, что тебя так напугало, — ласково продолжил супруг. — Зверушки тоже люди, охота им развлечься, — вот и придумали себе занятие.

— Там… — заговорила Анна, — для тебя… особенное… я думала… сюрпризик…

— В смысле? — заморгал Гриша.

— Захотела сделать торт по рецепту Серафимы Николаевны, — призналась Аня, — тебе на праздник.

— На какой? — не сообразил Григорий и начал загибать пальцы: — Новый год, Рождество, Крещение, двадцать третье февраля, восьмое марта, Пасха, первое мая, День Победы… Все уже отгуляли. А наши с тобой днюхи — в декабре.

— Что такое «днюхи»? — тихо спросил я у Бори.

— Дни рождения, — объяснил

— Впервые слышу это слово, — удивился я.

— Сегодня праздник Григория повара, — пролепетала Анна. — А что тебе подарить? Все у тебя есть: носки, трусы, бритва электрическая, рубашек гора, брюк толпа. Решила сконструировать тортик по особому рецепту. Все хорошо шло, а потом Демьянка в кулинарную миску залезла, когда я на минутку отвернулась, и прилипла! За псиной жена ринулась.

— Чья жена? — вздрогнул я. — У нас из брачных пар в доме только вы с Гришей.

— Я про Лерочку говорю, — уточнила помощника по хозяйству.

— Она кошка, — заметил Боря. — А Демьянка — собака. Обе женского пола. О каком браке идет речь?

Я понял, что батлер заразился от присутствующих микробом глупости, и решил взять вожжи беседы в свои руки.

— Анна Ивановна, убедительно прошу спокойно, последовательно рассказать, каким образом наши четверолапые оказались в тазу. Почему они не хотят покинуть его?

В ответ я услышал:

— Так они залезли туда.

Следовало запастись терпением.

— Что побудило зверушек совершить данный поступок? — пришел мне на помощь Боря.

— Сейчас расскажу, только не перебивайте меня! — взмолилась помощница по хозяйству.

— Молчу, как рыба об лед, — сказал Григорий.

Я кивнул. Анна начала повествование.

У россиян интересная жизнь. То война, то революция, то голод, то изобилие, то перестройка, то «перестрелка», то веселятся они и пляшут, то поют погребальные стихиры. Но русский народ никогда не унывал, верил и до сих пор верит в светлое будущее.

А потом появился интернет, и там живо поселились личности, которые решили верховодить населением. Откуда ни возьмись возникли гуру моды. Они завопили:

— В этом сезоне следует покупать пальто А-силуэта! Носить другие — позор!

После прочтения такого поста в голове разумной женщины вмиг появлялся вопрос: «А куда девать пальтишко с поясом? И с какой стати мне подчиняться какой-то тетке с губами-ластами, которая агрессивно требует следовать невесть кем объявленной моде? Пусть она сама в этом “А” ходит, а мне приталенное очень даже нравится!» Но людей, способных не обращать внимания на крики чаек, становилось все меньше и меньше.

Наша Анна Ивановна стала очередной жертвой интернет-паутины. Вчера перед сном она рылась на разных сайтах и обнаружила информацию: завтра праздник Григория, великого русского кондитера. Родился он в сто сороковом году до нашей эры, почил в триста семидесятом, уже во времена царя Охромея. Почему никак не умирал? Ответ прост: Григорий ел «оздоровительный пирог». В день этого кондитера необходимо приготовить вышеназванную выпечку, вкусить ее, запивая чаем, — и все хвори вмиг покинут тебя. Купить рецепт можно за минуту. Нажми на строку из синих букв, отправь три тысячи, — и дело в шляпе. Анна Ивановна совсем не жадная, но сумма-то немаленькая.

И тут на экране появилось сообщение: «Добрый день, я Варя! Давайте вместе приобретем рецептик? Пришлю Вам полцены, Вы дополните, а потом мне перекинете инструкцию! Получим ее вместе намного дешевле!» Кто ж откажется от выгодного предложения? Конечно, жена Григория согласилась.

Утром Анна Ивановна вскочила ни свет ни заря и помчалась в круглосуточный гипермаркет. Все необходимое у нее было, не хватало только смолы хвойных деревьев. Григорий-кондитер в древности сам ее в лесу собирал, а современному человеку нет необходимости бродить в чаще. Липкая составляющая в изобилии обнаружилась в отделе «Здоровье».

Наша кондитерша примчалась домой и через некоторое время принялась творить. Сначала она растопила на огне клейкую массу, издающую замечательный аромат, потом поставила большую миску на пол. Содержимому следовало остыть. Лучше было, конечно, поместить емкость на стол, но тот оказался занят. В кухне запахло лесом и почему-то ванилью и свежим хлебом, похоже, в смолу добавили ароматизаторы. Тут же примчались Демьянка и Лерочка и прилетел Эдик с мышью.

— Когда приготовится, уж так и быть, угощу вас, — пообещала добрая Анна Ивановна и ушла в кладовку за мукой.

Когда же она вернулась, перед глазами женщины предстала чудная картина. Все четвероногие тихо сидели в емкости. Анна Ивановна ахнула, велела животным немедленно вылезти. Демьянка завыла, Лерочка жалобно замяукала, Эдик молчал, но смотрел с укоризной. Мышь, которую попугай держал в клюве, шевелила лапами. Не сразу Анна Ивановна догадалась посмотреть, почему зверушки ей не подчинились. Но поняла! Теплая смола застыла, сковала всем пленникам тазика лапы вместе с хвостами и задней частью тела.

Вот такая история.

— Гришенька, — тихо плакала жена, — не будет тортика!

Художник обнял супругу.

— Радость моя, никогда не читай тексты блогеров. Очень хорошо, что ребята прилипли.

— Чего же хорошего? — не поняла Анна.

— Представь: испекся твой кулинарный шедевр, — начал объяснять супруг. — Думаю, он бы получился, как все, что ты готовишь, вкуснее некуда. Мы бы сели за стол, начали угощаться, и — опля! — зубы у нас склеились! Ни поесть, ни попить! Пришлось бы всем ехать к дантисту, чтобы тот бормашиной челюсти обработал. А после этого понадобились бы новые коронки или импланты. Прикинь, сколько надо денег? Солнышко, спасибо, что обошлось тазиком!

— А что с ребятами делать? — задал вопрос Боря.

— Растворителем залить и вынуть их, — живо решил проблему Гриша.

— Да ты что! — ахнула жена. — Растворитель лапки и хвосты разъест!

— Не подумал об этом, — дал задний ход супруг. — Тогда кипяточку наплескать.

— Сварятся бедняги вкрутую, — покачал головой Боря. — Может, осторожно разбить чем-нибудь массу?

— Молотком! — сделал новое предложение наш художник. — Сидят-то как красиво, надо запечатлеть их! Сейчас фотку сделаю, потом инструмент притараню.

Глава двадцать вторая

Когда наш мастер на все руки принес зубило и молоток, Демьянка принялась выть, а Лерочка истошно замяукала. Эдди выплюнул мышь, та упала прямо к моим ногам и зашевелила лапами. Зная, что грызун плюшевый, я все равно отошел в сторону и задел рукой стакан на столе. Он упал на пол, превратился в мелкие острые осколки.

— Ой, только не двигайтесь! — всплеснула руками Анна Ивановна. — Не дай господи порежетесь! — И она схватилась за веник.

Григорий же не упустил возможность похвалить свою вторую половину.

— Видишь, как отлично, что четверолапые в капкане сидят? Если бы не смола в тазике, они бы тут уже мельтешили и поранились. Везти их к нам в клинику, лечить, стоило бы бешеных тысяч Ивану Павловичу. Ты у нас умница!

Я тем временем смотрел на мышь, а та истерично дергала лапами. Почему-то принято считать, что представители сильного пола не ведают страха. Но это не так. Боятся все. Просто одни мужчины трясутся и дезертируют с поля боя, а другие клацают зубами, но сражаются с неприятностями и побеждают. Мне совсем не стыдно признаться: восторга при виде змей, пауков и грызунов всех мастей и размеров я не ощущаю. Однако

— Ладно, — улыбнулся Гриша, когда пол на кухне засиял чистотой. — Я придумал способ освободить пленников. Продаются такие таблетки, если их поджечь, становится жарко, огня нет, но температура прямо ух! Сейчас принесу, положим в тазик…

— Мама! — закричала Анна Ивановна.

Я вздрогнул, оторвался от лицезрения мыши, а потом замер с полуоткрытым ртом. А вы бы как отреагировали, увидав, что Эдик машет крыльями, а емкость со всей командой медленно взмывает к потолку?

— Во дает! — восхитился Григорий.

— Какой он сильный! — пришел в восторг Боря.

— Филины все такие, — высказалась Анна Ивановна. — Я читала статью про сов.

— Нет, — возразил я. — Сова — это сова, и самцы, и самки так именуются. Та же ситуация с филином. Это разные птицы, филин — не муж совы, а сова — не жена филина. И вообще, у нас огромный попугай!

— Он поднял Демьянку и Лерочку и таз со смолой! — кричал Гриша.

Эдик медленно приблизился к кухонному столику, определенно задумав приземлиться на него, но что-то пошло не по плану. Крылья «летчика» вдруг сложились. Ба-бах! Попугай плюхнулся на пол. Понятно, что емкость упала вместе с «летчиком». Взлетел фонтан осколков смолы, птицу подкинуло ввысь. Демьянку и Лерочку вышвырнуло из тазика, они оказались на полу и молча легли. Сверху на них упал Эдик. Вопрос, почему он перестал махать крыльями, задавать не следует, ответ на него мне неведом. Котенок и Демьянка завыли в терцию[10].

— Ух ты! — заорал Эдик. — Хана всем!

Потом попугай все же вспомнил, что он способен летать, поднялся к потолку и решил спикировать то ли на игрушечную мышь, то ли на обалдевшую от всего произошедшего Демьянку, то ли на Лерочку, находящуюся в полуобмороке.

Но сегодня определенно выдался день несбыточных желаний. Эдик резко начал снижаться, но птицу неожиданно повело в сторону, и парень влетел в очень тонкое стекло шкафчика, на верхней полке которого стоят емкости из хрусталя, а на нижней разместился сервиз, который Анна Ивановна именует Пасхальным. Хрупкая преграда лопнула, инерция втянула Эдика внутрь кухонной мебели. Хрусталь дождем полился на пол, верхняя полка зашевелилась, вывалилась наружу, плюхнулась к ногам Гриши. Попугай рухнул на чайную посуду, задергал лапами, задвигал крыльями и принялся нецензурно ругаться. Мы все замерли.

— Во дает! — восхитился Гриша. — Хоть записывай слова! Художественно выражается! Интересно, где он…

Окончание вопроса утонуло в грохоте. Шкафчик, раньше мирно висевший на стене, бухнулся к ногам художника. Осколки сервиза веером разметало по кухне… и стало тихо.

Все замерли. Демьянка сидела, опустив уши. Лерочка прижалась к подруге, и ей было плевать на то, что собака, похоже, совершила акт дефекации. Гриша вытаращил глаза, Анна Ивановна превратилась в столб. Я тоже замер, не понимая, чем или кем заняться в первую очередь. Тащить в ванную Дему, чтобы ее помыть? Утешать впавшую в истерический ужас Лерочку? Вытаскивать Эдика из руин мебели, которые перемешались с осколками? Хватать тазик со смолой? Налить Боре, переставшему дышать и моргать, стакан воды? Что делать-то?

И тут в звенящей тишине раздались шаги, потом долетел голос Ирэн, нашей соседки:

— Анна Ивановна, мы вернулись! Нет ли у вас кефира? Хочу пожарить оладушки, а неохота в магазин… — Мама моего лучшего друга вошла в кухню, заморгала и воскликнула: — Господи, что у вас случилось?!

Ко мне вернулся голос.

— Добрый день! Анна Ивановна решила испечь пирог.

— Понятно, — кивнула Ирэн. — Все, кроме Гриши и Бори, идите ко мне, посидите в тишине, выдохните, а мы тут порядочек наведем. Да, Григорий?

— Как прикажете, — пролепетал живописец.

— Демьянку надо помыть, она… это… — пробормотал я.

— Ванечка, у меня есть ванная, — улыбнулась мать Олега. — Только заверни заднюю часть собачки в газету…

— У нас их нет, — отмерла помощница по хозяйству. — Мы новости в интернете читаем.

— Вот до чего дошел прогресс, — вздохнула Ирэн. — Жаль, в планшет собаченьку не укутать.

— Хотя у меня есть газета, я вспомнила, — прошептала Анна Ивановна. — Правда, там одни объявления.

— Отлично, — улыбнулась соседка. — Текст в данном случае неважен. — Она вынула из кармана брюк телефон. — Варя, возьми все необходимое для мытья пола — надо навести порядок в квартире Ивана Павловича. Анне Ивановне следует отдохнуть.

Я выдохнул. Есть женщины-кактусы. Что им ни скажи, они иголками заколют. Встречаются леди-водопады, те начинают рыдать при каждом удобном случае. Существуют денежные вампирши, при общении с упомянутой особой останешься без копейки. Профессиональные скандалистки, маменькины любимицы, папина гордость, обожательницы дорогих презентов… Но порой судьба делает подарок — знакомит вас просто с Женщиной с большой буквы. Она без лишних слов вытащит супруга, если тот под лед провалился, вежливо поставит на место свекровь, когда она захочет проконтролировать семью сына. С пьяницей и наркоманом Женщина дел иметь не станет, она считает, что лучше жить одной, чем вместе с кем попало[11]. Ирэн — представительница данной, нынче малочисленной категории.

Когда мама Олега ушла, забрав с собой животных и Анну Ивановну, я быстро принял душ, вошел в кабинет и услышал от Бори:

— Вроде нашел Оболенскую.

— Где? — обрадовался я.

— Сразу скажу, пришлось постараться. Позвонить женщине на мобильный невозможно, ее нет в списках клиентов ни у одного оператора.

— Не всем нравится интернет-связь, — заметил я.

— С этим не поспоришь, — улыбнулся Боря. — В соцсетях она не зарегистрирована, но зарегистрирована в Москве. Нашел номер стационарного телефона ее квартиры, а тот отключен. Как Сюзанну найти?

— Никак, — пробормотал я.

Боря рассмеялся.

— Я решил не сдаваться. Выяснил, кто живет в соседней квартире, позвонил туда. Ответила милая пенсионерка, сообщила, что Оболенская уехала из столицы в подмосковное село Яшкинское. Вроде она работает медсестрой.

— Медсестрой? — переспросил я.

— Да. По словам пожилой дамы, там расположен приют имени Святого Пантелеймона, — дополнил Борис.

— Великомученик Пантелеймон родился примерно в двести восьмидесятом году в городе Никомедии, это Древний Рим, — вспомнил я. — Он увидел дитя, умершее от укуса змеи, воскликнул «Господи, помоги!», и малыш воскрес. После этого мужчина принял христианство.

— Скорее всего, ребенок упал в обморок, — заметил Боря.

— Тоже так думаю, но православные люди верят в чудеса, — улыбнулся я. — Пантелеймон выучился на врача, бесплатно оказывал помощь бедным, за что его возненавидели коллеги и донесли императору Максимиану о том, что доктор — христианин. А упомянутый правитель разрушал храмы, сжигал богослужебные книги, лишал христиан не только гражданских прав и должностей — он их убивал. За все «подвиги» мужчина получил прозвище Гонитель.

— В приюте есть городской телефон, — продолжил Боря. — На мой вопрос, есть ли в

— «Оболенская» — не самая распространенная фамилия, — отметил я, — а инокиню не могут звать «Сюзанна». Может, у католиков и есть такая святая, но приют-то православный. Завтра поеду туда.

Глава двадцать третья

Я не принадлежу к числу тех, кто встает в пять утра и поет от счастья веселые песни в ванной. Я люблю просыпаться около девяти и неспешно завтракать.

Порой слышу: «Только лентяи давят подушку после рассвета!» Но есть огромная армия тех, кто выбрал служение людям и часто добирается до своей любимой кровати после полуночи или под утро: врачи, медсестры, машинисты поездов, летчики, полицейские, те, кто трудится в Следственном комитете России, Федеральной службе исполнения наказаний, в МЧС. Если всем им в выходной удается поспать подольше, то и слава богу.

Но в учреждении, куда я сейчас направился, завтракают в шесть тридцать, об этом Борю предупредила дежурная. Она же посоветовала:

— Пусть господин Подушкин прибудет к семи. У наших подопечных после приема пищи прогулка, затем занятия в классах. Сестра Серафима будет свободна. Вот после десяти и до позднего вечера у нее не будет ни минуты покоя.

На дорогу я потратил чуть больше часа. Въезд на территорию никто не охранял, а забор оказался невысоким, через такой даже младенец перелезет. Похоже, в монастыре не переживали по поводу безопасности.

Припарковав свой джип около здания, похожего на главный дом барской усадьбы девятнадцатого века, я вошел внутрь. Ничего удивительного в холле не обнаружилось. С виду обычный провинциальный отель, очень чисто, но бедно. От гостиницы где-то в глубинке помещение отличалось лишь наличием на стене образа Святой Богородицы.

— Всецарица! — неожиданно для себя громко произнес я.

Пожилая дама на ресепшене перекрестилась.

— Верно, мой ангел. Что привело вас к нам?

— Иван Павлович Подушкин, — представился я. — Приехал побеседовать с инокиней Серафимой.

— Посидите, голубчик, сейчас позову, — пообещала бабуся и взяла трубку.

Не прошло и пяти минут, как я увидел очень худенькую, прямо прозрачную женщину в монашеском одеянии.

— Доброе утро, — начал я. — Меня зовут Иван Павлович. Сестра Серафима, где мы можем поговорить наедине?

— Пойдемте, — попросила монахиня, и мы пошагали по коридору.

Небольшое с виду здание внутри оказалось огромным. Я потерял счет коридорам и спросил:

— Сколько людей заплутало в галереях и превратилось в привидения?

— С прежних времен призраков много осталось, — серьезно ответила женщина. — Это души тех, кто ушел без отпевания, не раскаялся. До тысяча девятьсот восемьдесят пятого года тут располагалась зона. Многие заключенные умирали, так и не поговорив со священником, без исповеди и причастия.

— Яшкинское! — воскликнул я. — Никак не мог понять, почему название знакомо! Книга «Неунесенные ветром»!

— Верно, — кивнула монахиня. — Зря автор сделал отсылку к произведению Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Но в его труде нет ни грамма лжи. Мне от этого особенно тяжело.

Монахиня, которая читала одну из лучших книг американской литературы? Недоумение, похоже, проявилось на моем лице.

— У меня филологическое образование, — тихо объяснила моя собеседница. — Этой усадьбе Оболенских не повезло. Призраки порой ходят по комнатам. Но сейчас их значительно меньше стало, потому что мы усердно молимся.

— Тут раньше жили ваши родственники? — тихо уточнил я.

Серафима открыла дверь и щелкнула выключателем.

— Прошу вас, входите. Здесь кабинет психотерапевта. У нас несколько таких специалистов. Владимира Вилетарьевича Кучеренко сегодня нет. Можем спокойно посидеть в его владениях… Да, поместье принадлежало моему прапрадеду, поэтому я и попросилась сюда. Хочется очистить дом и все вокруг него. Доброта уничтожает зло… Если вам станет душно, можем открыть окно.

Мы сели в кресла, стоящие друг напротив друга, и я задал первый вопрос:

— Сюзанна Оболенская — это…

— Я, — кивнула женщина. — В монашестве, как правило, меняют имя.

— Вам знакома Татьяна Никитина?

— Если вы имеете в виду Татьяну Мироновну, то да, — кивнула Серафима. — Но лучше глянуть на фото. Имя нередкое, а вот отчество у нее малораспространенное.

Я положил перед женщиной свой телефон.

— Посмотрите, пожалуйста.

— Она, — тихо подтвердила моя собеседница, бросив взгляд на экран. — Повзрослела, но мало изменилась внешне.

— Вы были подругами?

— До определенного времени — да, потом наши пути разошлись.

— Поссорились?

— Нет. Просто Татьяна пошла по одной дороге, а мне следовало двигаться по другой.

Я решил постараться вести беседу так, чтобы Серафима проявила откровенность.

— Татьяна сейчас в сложной ситуации…

Инокиня не дрогнула.

— Господь посылает каждому испытание по его силам. Со времени нашего с ней расставания прошло немало лет, если что и случилось плохое, — я забыла все.

— Намекните, что вы имеете в виду.

Серафима молча отвернулась к окну.

— Как думаете, Татьяна по-прежнему занимается тем, что вы теперь не одобряете? — заехал я с другой стороны.

Женщина опустила голову.

— Не могу знать, наше общение давно завершилось.

— Вы же не одна помогали Татьяне, — произнес я, до сих пор не понимая, о чем речь.

— Мы с ней выполняли поручения, — сказала Серафима. — Могли отказаться, а стали помощницами. Пали жертвами сребролюбия. Правда, я не выполнила задание, испугалась.

Я обрадовался, что беседа вроде завязывается, и спросил:

— Кого? Как зовут человека?

— Не человек он, — выдохнула собеседница.

Дверь открылась, появился пожилой монах. Серафима вскочила.

— Отец Василий, благословите!

Я тоже встал и поздоровался.

— День добрый, — ответил старик. — Серафима, мы на месте. Пять минут тебе на завершение беседы.

Когда мы вновь остались вдвоем, я сделал последнюю попытку раздобыть хоть крупинку информации.

— Может, подскажете, к кому мне можно обратиться?

— Зачем? — едва слышно осведомилась инокиня.

— У Никитиной стряслась беда, а у нее ребенок, девочка.

— Ребенок… — повторила Серафима. — Девочка… Значит, продолжается…

— Что?

Сюзанна прижала сжатые кулачки к груди.

— Она погибла.

— Татьяна?

— Она давно умерла. Тело живо, а душа…

У меня возникло ощущение, что Серафима беседует не со мной, а с кем-то другим, невидимым. Инокиня замолчала, потом перекрестилась и вдруг сказала:

— Запишите контакт. Вас спросят, кого позвать, — просите Фёдору. Когда она отзовется, произносите: «Жду у гроба с конем!» Назовите день и время встречи. В нужную дату отправляйтесь в самый центр Москвы, на Тверскую, к памятнику Юрию Долгорукому, князю Ростово-Суздальскому, великому князю Киевскому, при котором в тысяча сто сорок седьмом году Москва, нынешняя столица, впервые была упомянута в Летописи. И ждите. Она придет. Прощайте!

Оболенская убежала, а я остался в изумлении. Что это было? Я вел разговор со странной женщиной!

Я покинул комнату, пошагал к выходу, сел в машину, доехал

Похоже, его обладательница сидела с трубкой в руках — женский голос ответил вмиг:

— Кого надо?

— Феодору.

— Слушаю.

— Можно завтра в полдень у гроба с конем встретиться с вами? — проговорил я, ощущая себя полным идиотом.

— Да. — И запищали короткие гудки.

Я не знал, плакать или смеяться. Взрослые люди играют в шпионов?

Глава двадцать четвертая

Утро началось с высказывания Анны Ивановны:

— Нам всем нужны противоаллергенные колготки!

Заявление прозвучало в тот момент, когда я поднес к губам чашку с чаем. Пальцы дрогнули, но мне удалось удержать емкость.

— Противоаллергенные колготки? — переспросил Боря. — Такие существуют?

— Да-да, — кивнула домработница, — их полно на любой вкус. Цвета разные. Иван Павлович, как думаете: розовый, голубой, зеленый или радужный вариант?

— Не знаю, — тихо ответил я. — А зачем нам они?

— Так у всех после эпиляции воспаление возникло, — пояснил Григорий.

— А-а-а… — протянул я, допивая чай. — Знаю, что после этой процедуры на коже возможно раздражение.

— Какой цвет чулочков брать? — наседала Анна Ивановна.

— Если девочке, то розовые, а мальчику голубые, — решил Боря. — Иван Павлович, как вы относитесь к удалению волос на теле?

— Не знаю, — признался я, весьма удивленный теме беседы. — Никогда не проходил эту процедуру и не хочу.

— Мы совпали во мнениях, — усмехнулся Боря. — Анна Ивановна, вы услышали, что мы с Иваном Павловичем не имеем ни малейшего желания совершать акт выдирания волос. Что касаемо вас и Григория…

Женщина замахала руками.

— Нет-нет! Я говорю о Демьянке, Лерочке и Эдике.

— Попугая нельзя отправлять на эпиляцию, — насторожился батлер, — птицам невозможно жить без перьев. Хотя… если вспомнить ваши слова «у всех воспаление» и желание приобрести особые колготки, то бедолаги уже прошли процедуру. Когда вы только успели сделать это? И, главное, зачем? Кроме того, думаю, для зверушек подобные изделия не выпускают.

Жена Гриши всплеснула руками.

— Господи, вы думаете, я полная дура?

— Анюта, ты для своего возраста очень даже стройная, — поспешил с комплиментом жене муж, до сих пор молча сидевший на табуретке.

Анна Ивановна очень редко обижается, еще реже устраивает нашему художнику выволочку, но сегодня она потеряла постоянную невозмутимость и прищурилась.

— Значит, я старуха, поэтому, имея объемы слона, считаюсь прекрасной, как балерина?

— Я вообще такого не говорил! — опешил супруг. — На балерину ты совсем-совсем непохожа.

— А-а-а, вот оно как! Ладно! Бронепоезд «Анна Ивановна», отвратительно жирная баба, ставит тебя в известность: эпиляция никому не нужна. Собака, кошка и птица сидели в тазике, в который ты налил не пойми что.

— Они прилипли на смолу, — перебил супругу Гриша. — Я ничего никуда не наливал, это ты смолу решила растопить.

— Я? Да никогда!.. Говорила тебе, не используй бог весть какую дрянь, — подозрительно ласково продолжала наша главная по домашнему хозяйству. — Теперь у всех животных на нижней части тела шерсть слезла. Намазала их кремом, иначе воспаление будет. Но ребята начали слизывать мазь. А это очень вредно, поэтому необходимы колготки.

Гриша вытаращил глаза.

— Для собак и котов их делают?

— Для младенцев! — фыркнула супруга. — Сейчас дам деньги — сходи, купи.

— Нет-нет! — отказалась сильная половина пары. — Меня через час ждет заказчик. Договорился расписывать у него стены. Ой, уже опоздал! — И Григорий позорно бежал из столовой.

Глаза домработницы начали наполняться слезами. А я неспособен видеть плачущую женщину. Я встал.

— Анна Ивановна, у меня как раз есть свободное время. Где купить нужные изделия?

— В любом торговом центре есть отдел для новорожденных! — обрадовалась наша помощница. — Только не говорите, что для животных берете — еще обозлятся, не продадут.

— Иван Павлович, давайте вдвоем съездим, — предложил Боря.

— Синтетика не подходит, — продолжала инструктаж Анна Ивановна, — только натуральный хлопок. Изделия из него — гипоаллергенные. Не хватало нам только, чтобы бедолаг прыщами обсыпало!

Я заверил, что хорошо справлюсь с заданием, и мы с Борей отправились в поход.

В магазине к нам сразу подошла девушка и приятным голосом осведомилась:

— Чем могу помочь?

— Нужны ползунки, — ответил Боря. — Для двух… э… малышей.

— Для трех, — поправил я его.

Батлер удивился.

— Демьянка и Лерочка у нас только.

— А Эдик?

Боря развел руками.

— Забыл. Но разве ему колготки тоже нужны?

— Анна Ивановна велела брать на всех.

— Но у Эдика ног-то нет.

— Должны быть. — Я вынул телефон. — Но лучше уточнить.

Брови у продавщицы тем временем медленно ползли вверх.

— Алло, мы на громкой связи, — начал я беседу. — Возник вопрос. Эдику брать ползунки?

— Конечно, — ответила домработница. — У него тоже ножки болят — на них внизу перья выпали. Забыла сказать: берите те, которые зашиты снизу.

— Спасибо, — поблагодарил я, запихнул трубку в карман, посмотрел на бейджик на блузке продавщицы и сказал: — Варвара, у нас трое… э… э… младенцев. Думали, Эдик обойдется, но, оказывается, у него внизу перья выпали.

Девушка старательно улыбнулась.

— О, это, наверное, неприятно. Давайте с него и начнем. Какой возраст у мальчика?

Мы с Борисом переглянулись.

— Точно не помним, — улыбнулся батлер, — маленький совсем. Ну, может, месяца… э… два, три.

— Или год, — добавил я.

Продавщица подошла к стенке со множеством ящиков, открыла один, вытащила ползунки и показала мне.

— Такие подойдут?

— Наверное, — пробормотал я. — Но у этого варианта все тело закрыто, штанишки не на поясе держатся. И они очень длинные, завязываются там, где шея начинается. Нам такие не годятся.

— Согласен, — поддакнул батлер. — Во-первых, ходить неудобно. Во-вторых…

Я кашлянул, и Боря замолчал. А продавщица, похоже, подумала, что ей сегодня особенно повезло. Она повстречала двух более чем странных мужчин. Попросту говоря, идиотов.

— Хотите не ползунки, а штанишки? — уточнила девушка.

Я опять глянул на бейджик на блузке консультанта и ответил:

— Варвара, вы правильно поняли.

— Учтите, что младенец, даже тот, который еще не способен сесть, весьма подвижен. Ползунки не позволят сдвинуть памперс, — предупредила девушка.

— Он нашим не нужен, — тут же отозвался Боря, — они во двор ходят.

Варвара старательно кивнула.

— Хорошо. Какой цвет желаете? Обычно берут девочкам розовое, мальчикам — голубое.

— Две штуки — для девиц, одну — для парня, — улыбнулся я.

— Возьмите больше, — посоветовала продавщица, — на смену.

— Чего? — не сообразил я.

— Младенец может запачкать одежду, — пояснила продавщица, — придется стирать ее. Что тогда наденете на ребенка?

— Верно, — согласился я. — Увеличьте нам весь набор в три раза. Демьянка не особо аккуратна, может что-нибудь разлить и сесть в это потом. Вот Лерочка идеальна.

— Эдди вечно с мышью таскается, — вздохнул Борис, — прямо не выпускает ее. Попить захочет — к миске подойдет, уронит грызуна в воду. Потом вытаскивает, начинает по комнате бегать, капли на пол падают.

— Мышь? —

— Он так играет, — рассмеялся батлер. — Порой на пол ее бросает, она лапами шевелит.

— Может, хотите еще что-нибудь посмотреть? — дрожащим голоском осведомилась девушка.

— Думаю, несколько комплектов штанов вполне хватит, — решил я.

— Э… э… э… — протянула консультант, — вроде у вас тройня… Или я неправильно поняла?

— У вас замечательная память, — похвалил я девушку.

— Какой размер нужен?

Боря опять схватился за трубку.

— Анна Ивановна, нам нужны размеры ла… ног. От бедра до щиколоток. Ну, до того места, где ступня начинается.

Он убрал телефон в карман, вынул из него же носовой платок, промокнул лоб. Не прошло и пяти минут, как телефон затрезвонил. Боря живо ответил:

— Слушаю… Повторяю вслух: двадцать сантиметров, десять и сорок пять.

Я улыбнулся Варваре.

— Нам ползунки, где ноги двадцать, десять и сорок пять сантиметров.

— Ага… — растерялась девушка, — сейчас… — И она убежала.

— Никогда не думал, что покупка белья для новорожденного — головоломная задача, — заметил Боря. — Иван Павлович, мы не учли одну деталь: когти.

— А что с ними не так?

— Они вмиг прорвут ткань штанов. Лучше взять брюки и ботинки.

— Вот, — произнесла Варя, подбегая к нам, — смотрите!

Я взял ползунки, пощупал их и покачал головой.

— Ткань тонкая, вещи не подходят.

— Очень удобно для новорожденного! — возразила консультант.

— Материал мягкий, нежный. Когти его порвут сразу, — пояснил я.

— Иван Павлович, вы, очевидно, намеревались сказать «ногти», — поправил меня Борис.

— Да-да-да, — кивнул я, — конечно, ногти. У детей нет когтей. Варечка, не серчайте на двух малоопытных молодых отцов! Мы вас загоняли! Но ползунки нам не подходят.

— Нужны ботинки и брюки, — подхватил батлер, потом вынул свою трубку. — Анна Ивановна, измерьте длину стопы у тех, кому мы пошли покупать одежду… Да, с когтями. То есть с ногтями. Ждем.

Боря замер с телефоном возле уха. Я стоял рядом с улыбкой жизнерадостного идиота. Девушка поняла, что получила в клиенты двух не особо молодых, но редкостных дураков. Но они не злые, не вредные, приставать к ней не собираются. Ну ждет их дома тройка новорожденных с ногами длиной двадцать, десять и сорок пять сантиметров — еще и не такое в жизни встречается.

— Сколько? — спросил батлер у Анны Ивановны. — Пять, восемь и пятнадцать сантиметров?.. А-а-а, понял! Учтем. Спасибо. — Боря убрал трубку. — Дорогая Варвара, подберите нашим новорожденным ботинки. Ступни у них пять, восемь и пятнадцать сантиметров.

— Ага, — кивнула продавщица, смирившаяся с безумием посетителей.

— Обувь должна быть очень широкой, — добавил я, — так как ког… ногти у них длинные. Если их еще и растопырить, то в узких штиблетах совсем некомфортно ходить будет.

Девушка кивнула.

— Для ваших младенцев нужна широкая колодка?

— Да, — одновременно согласились мы.

— Пара минут, — и все будет у вас, — пообещала Варвара.

Она собралась умчаться, но Боря ее остановил и уточнил:

— По две пары каждого вида.

Далее все происходило очень быстро. Не прошло и пятнадцати минут, как мы стали счастливыми обладателями брюк и штиблет. Варя, нервно посмеиваясь, проводила нас до выхода. Я тихо попросил девушку:

— Можете донести покупки до лифта?

— Нет проблем, — кивнула продавщица.

Когда наша троица покинула магазин и пошагала к лифту, я вынул из кошелька пятитысячную купюру.

— Варечка, думаю, вам запрещено брать чаевые. — Девушка молча кивнула, а я продолжил: — Вы провозились с нами долго, мне неприятно, что отняли у вас тьму времени.

— Это моя работа, — прошептало юное создание.

— Возьмите, пожалуйста, деньги, купите себе что-нибудь от нас.

— Пожалуйста, — подключился Боря. — Здесь нет видеокамер вашего магазина.

— Спасибо! — обрадовалась девушка. — Мне как раз «пятерки» до платья мечты не хватало. Огромное спасибо! Приходите еще! Все подберу для ваших малышей!

Глава двадцать пятая

У памятника Юрию Долгорукому я оказался за десять минут до назначенного часа. Встал у хвостовой части коня, начал бездумно наблюдать за толпой. Людская масса, судя по всему, состояла в основном из приезжих.

Тверская улица во времена моего детства была самым престижным местом проживания. «Центровые» — так назывались счастливчики, которым из своей квартиры до Кремля легко дойти пешком за короткое время. Часть магистрали от Елисеевского гастронома до Белорусского вокзала считалась пониже рангом, но и проживание там было недостижимой мечтой для тех, кто обитал на окраине, где-нибудь у метро «Сокол». А теперь иначе! Упомянутая мною станция и Ленинградский проспект — это сейчас центр города. Квартиры на Тверской большинство коренных жителей столицы сдают, сами они перебрались в Подмосковье. В наши дни престижно иметь там дом.

— Иван? — раздался за спиной голос.

Я обернулся, увидел грузную фигуру в сером брючном костюме и кивнул.

— Он самый.

— Пойдемте, — произнесла незнакомка, чей возраст оказалось трудно определить.

— Куда?

— В двух шагах отсюда небольшой ресторан, там спокойно поговорим. Вам некого и нечего опасаться.

Минут через пять мы спустились в подвальное помещение. Сразу стало понятно, что это простая пивнушка, а не заведение со звездами Мишлен. На столах виднелись стеклянные кружки с пенным напитком и тарелки с креветками и какими-то закусками. Моя провожатая, ловко лавируя между стульев, дошагала до стены и открыла дверь.

— Входите.

Я оказался в кабинете, который мог бы стать удобным жильем для котенка Лерочки. Вот Демьянке в таком пространстве определенно стало бы тесно.

— Места немного, — улыбнулась Феодора, усаживаясь за крохотный письменный стол.

Я устроился на табуретке — другой мебели не было.

— Серафима сказала, что вы хотите узнать правду про Татьяну Мироновну, — тихо начала беседу женщина.

— Никитина пришла к нам с просьбой выяснить, кто опоил ее крохотную дочь не пойми чем, — объяснил я. — У ребенка случился приступ агрессии. Женщина выглядела испуганной.

— Охотно верю, что ее трясло, — вдруг улыбнулась Феодора. — Что знаете о Никитиной?

— Женщина воспитывалась в семье, где почти не получала любви, у Татьяны плохие отношения с матерью. Вернее, отношений-то и нет. Ксения Михайловна не любила девочку, сделала из нее прислугу. Отца у малышки нет. Вернее, он, конечно, существует, но в воспитании дочери участия не принимал.

Я постарался подробно изложить историю со стоматологом, рассказал про студента Владимира Олеговича Никитина, на которого «записали» девочку Таню, про ее родного папу, его жену Лялю… Феодора спокойно слушала, а когда я замолчал, тихо спросила:

— Нашли его?

— Мартынова? — уточнил я.

Женщина кивнула.

— Нет, — вздохнул я. — Такого модельера никто не знает.

— Вас ко мне отправила Серафима, — вздохнула Феодора. — Во время беседы с ней ничего не царапнуло? Может, вопросы какие возникли? Удивились вы чему-нибудь?

— Она монахиня, — ответил я.

— Это видно сразу, — улыбнулась Феодора.

— Подумал, вы тоже из них — имя не мирское… Впрочем, не знаю, есть ли святая Феодора

— Не могу ответить на ваш вопрос, — пожала плечами женщина. — И я не Феодора, а Фёдора. Одна буква «о», не две, а после «ф» идет «ё».

— Впервые встречаю женщину с таким именем, — признался я.

— А его и нет в природе, — спокойно объяснила моя собеседница. — Моего отца звали Фёдор. Он умер за пару дней до моего появления на свет. Мама назвала меня в честь папы, сама придумала имя. Я Фёдора Федоровна. Сюзанна Оболенская — дочь моих погибших друзей. Ей исполнился год, когда она потеряла маму и отца, они попали в аварию. Я взяла девочку к себе, не отдала в интернат.

— С какой целью женщина меня к вам направила? — не понял я. — Она сказала, вы все объясните.

— Чтобы все объяснить, необходимо все знать, — справедливо заметила Фёдора, — а у меня информация только о Сюзанне. Могу ее дать, если интересно.

Я воспрянул духом.

— Да, пожалуйста.

Хозяйка кабинета провела ладонью по лицу.

— В школьные годы Сюзи легко поддавалась чужому влиянию. Если дружит с портнихой, то возьмется за иголку. Если попала в компанию вегетарианцев — откажется от мяса, колбасы и прочего. Кем она только не хотела стать! А мне, на беду, пришла в голову идея перевести ее в школу поближе к дому. Не хотелось тратить почти час на дорогу в гимназию, в которую ее пристроила раньше, потому что все хвалили заведение. Оно оказалось плохим. В новой школе Сюзанна познакомилась с Таней. Та излишне бойкая, горазда на выдумки, с малолетства много денег очень хотела иметь. Идеи у нее в голове роились тучами. Кроме того, у Никитиной плохая мать, та совсем о дочке не думала. Татьяна делала что хотела. Сюзанну она втянула в некрасивую историю. Никитина решила украсть младенца. Правда, тогда она уже была совершеннолетняя… Они обе появились на свет в ноябре. Мать Татьяны, думаю, просто забыла, что девочку надо отправлять в первый класс, а я решила, пусть Сюзи попозже пойдет, формально дочке нет семи, продлю ей беззаботное детство. Поэтому они и оказались в одном классе. И восемнадцать им в одно время исполнилось. Следовательно, за все глупости обеим по-взрослому пришлось отвечать.

— Они украли младенца? — переспросил я.

— Вы правильно поняли, — кивнула Фёдора. — Будучи подлой и хитрой, Татьяна впутала в аферу наивную Сюзи. Дело обстояло так. Уже появился интернет, но он пока не развился во всю мощь. Персональные компьютеры были дорогие, позволить их себе мало кто мог. А я в те годы была главным редактором газеты «Сплетник», и мне, журналисту, интернет для работы был необходим. Все в нем для обычного человека было в новинку. Сейчас, если кто объявит сбор на больного ребенка, мало народу отзовется — надоели людям поборы в сети, — а тогда на помощь миллионы людей спешили. Что придумала Татьяна? Она прикинулась матерью мальчика, которого надо лечить в Германии. Учиться хорошо у нее ума не было, а мошенничать мозг наловчился. Красавица в свои восемнадцать лет принялась строчить везде где только можно жалобные посты. Пакостница назвалась Сюзанной Оболенской, наврала, что ей тридцать с гаком, а ее «сыночек пятилетний смертельно болен». Моя настоящая Оболенская давай на почту бегать, деньги забирать — онлайн-переводов не было. Стоит ли говорить, что все «сливочки» доставались Татьяне, а помощнице в руки падали огрызки?

— Нет, — пробормотал я.

— Сюзи мне ничего не рассказывала, а я и не ведала, чем она занимается. Дочь вела себя как обычно. В школе не было проблем, в дневнике стояли хорошие оценки, никаких замечаний. Уроки делала, в бассейн ходила. Не грубила, не курила, с плохой компанией не связывалась. Дружила с Таней, а та из хорошей семьи. Мать девочки не пьяница, не наркоманка. Ну развелась с мужем — это что, грех? Младшая Никитина хорошо воспитана. Придет ко мне в дом — всегда поздоровается, ботинки снимет, руки помоет. Ни одного ругательства или просто грубого слова от нее не слышала. Вежливая, спокойная, с такой одноклассницей любой родитель общаться не запретит. Одета хорошо, но скромно, золотые серьги в ушах не висят. Очень она мне нравилась. Послушная, милая, тихая Танюша. И развлечения у подружек были милые, детские. Приду домой вечером — обе сидят у Сюзанны, одежду для бумажных кукол рисуют. Нет бы мне насторожиться: дылдам по восемнадцать лет, в этом возрасте другие забавы! Да я, дура, умилялась их поведению. А потом…

Глава двадцать шестая

Лицо Фёдоры резко покраснело, но говорить женщина не перестала.

— В тот ужасный понедельник я вернулась домой позже обычного — на работе задержалась. Вошла в квартиру — никого. Только Василий, кот, бегает, плачет, есть очень хочет. Миска у него пустая, похоже, с утра ему любимые «хрустики» не подсыпались. Накормила котика, а сама нервничаю — где Сюзанна? Мобильные тогда уже у многих появились, позвонила Сюзи. Трубка отключена. Соединилась с классной руководительницей, та изумилась: «Так Оболенская неделю болеет, вы же со мной беседовали по телефону в понедельник. Извинились, что голос хриплый, объяснили, что ездили с дочкой на дачу проверить, что там да как, и обе простудились».

Фёдора побарабанила пальцами по столу.

— О летней резиденции тогда я даже не мечтала и с педагогом не говорила. Сюзанна уходила утром на занятия, а когда я возвращалась, дочери не было, на столе лежала записка: «Все хорошо, поела, убежала на плавание, уроки сделала». Возвращалась она поздно и сразу в постель падала. Я ее один раз отругала: «Ботинки трудно вытереть о коврик? В прихожей песок, иголки еловые! Ты где гуляешь?» Она ответила: «Пешком через парк шла домой после бассейна. У меня кошелек пропал. Кто-то в раздевалке его спер. Денег там было только на автобус, мало совсем, но на билет не осталось». Я ей поверила. И вдруг! Девочка в тот ужасный вечер не вернулась, дома не ночевала! Утром в шесть звонок в дверь. Открываю — Сюзанна! Вся грязная, шепчет: «Мамочка, спрячь меня! Я от них убежала! Всю ночь пешком шла!» — и как зарыдает! Пыталась узнать, что произошло, но только хуже становилось ей, не шла на контакт. Но меня она тогда впервые мамой назвала. Раньше я всегда была «тетя Федя».

Фёдора опустила подбородок на грудь.

— Позвонила на работу, попросила отгул. Дескать, вроде заболеваю, насморк, кашель начинаются, боюсь заразить коллег. А бюллетень брать — надо день в поликлинике просидеть, там еще что-нибудь подцепишь. Начальник, хороший человек, отпустил меня. Затем я обратилась к отцу Александру, попросила его приехать. Я-то в церковь регулярно ходила даже при коммунистах, а Сюзанна на службе

Фёдора взяла чашку, сделала несколько глотков и договорила:

— Конечно, я согласилась. Начала благодарить батюшку, пыталась сунуть ему деньги. Он их не взял, предупредил: «Нельзя Серафиме открыто идти на вокзал. Не выпускайте ее из дома, не давайте разговаривать по телефону. Думаю, скоро начнут звонить, просить позвать девочку. Отвечайте, что ее нет. Все остальное устрою. Билет ей и сопровождающего добуду». Я запротестовала: «Нет, нет! Билет сама куплю!» Отец Александр в ответ: «За вами легко проследить, узнать, куда вы ехать вознамерились. А я отправлю в кассу человека, которого никак не заподозрить в связи с вами». Около полуночи батюшка вновь пришел, но уже не в облачении, а в простой одежде. С ним немолодой мужчина, Сергей Иванович. Они увели Сюзанну, никаких вещей ее не взяли. Через неделю, когда пришла на литургию, батюшка мне сказал: «Прошу вас зайти после службы в нашу трапезную. Матушка ждет». Обычное дело, может, по хозяйству помочь надо. Конечно, пошла. А жена отца Александра фото показала. Стоит Сюзанна на пороге небольшого дома, вдали храм виднеется. Девочка улыбается. Справа от нее пожилой батюшка, слева — немолодая женщина в платке. Все!

Фёдора замолчала. Когда пауза затянулась, я осведомился:

— Все? Больше никаких известий?

— Нет, — вздохнула женщина. — Долго ничего не было. Потом раз в три месяца очередной снимок мне демонстрировали: девочка на пороге храма, на реке с какими-то молодыми людьми ее возраста, в библиотеке. Лицо у нее спокойное, с улыбкой. Чуть позднее я узнала, что она поступила в университет на факультет журналистики. И вдруг! Дочь — монахиня! Она вернулась в Москву, пришла в гости. Я смотрела на нее и глазам своим не верила. Видела спокойную молодую женщину, умную, радостную. Имя у нее в постриге Серафима, живет в подмосковном монастыре… Мы иногда общаемся. Она предупредила о вашем приходе, попросила объяснить вам, что вы занимаетесь опасным делом. Вам никому нельзя верить. Татьяна Никитина — жертва, ее с помощью шантажа заставляют делать нечто очень плохое. Подробности мне неизвестны, но я в курсе, что речь идет о больших деньгах. Кое-что может рассказать Матвей Филиппович Грызкин, но его контактов у Серафимы нет.

— Спасибо, — поблагодарил я Фёдору.

— Будьте осторожны, — тихо предупредила хозяйка кабинета. — Ничего не знаю о чужих делах, но сестра Серафима сильно нервничала.

— Я всегда считал монастырь самым тихим местом, — произнес я.

— В идеале так и должно быть, — кивнула Фёдора. — Но в обителях живут люди. И гостят там тоже представители рода человеческого. Кто распял Христа? Инопланетяне? Или те, кто видел чудеса, которые он сотворил? Народ радовался, когда Иисус на ослике въехал в Иерусалим, но эта же толпа спустя очень короткое время кричала: «Распни его!» Такие мы люди. Мы просто люди. А с тех пор, как придумали деньги, человечество почитает их, как божество… Простите, больше нет у меня для вас никакой информации.

Я встал.

— Спасибо, что нашли время побеседовать.

— Об этом попросила сестра Серафима, у меня желания общаться с вами не было. Еще раз прошу не распространять информацию о нашем разговоре.

Глава двадцать седьмая

— Прямо беда, — сразу сказала Анна Ивановна, как только я вошел домой. — Они постоянно снимают штаны.

— Кто? — изумился я, думая про Григория и Бориса.

До сих пор ни тот, ни другой не были замечены в подобном поведении. Но кто еще в нашем доме способен снять штаны? Я? Но я только что вернулся!

— Все! — объяснила помощница по хозяйству. — Демьянка, Эдик, Лерочка. Группой работают! Попугай вообще распоясался. Дема его позовет, он подойдет, клювом в брючину вцепится — опля! Псинка голая. Лерочка ее облизывает. Чихает, кашляет, но старается. Одна минута, и лапы у Демьянки без крема, она сразу принимается чесаться.

Из коридора донеслось шлепанье, и передо мной появился главный герой монолога домработницы. Та всплеснула руками.

— Вот, полюбуйтесь! Их высочество собственной персоной. Где штаны?

Попугай молча моргал.

— Я к тебе обращаюсь! — повысила голос Анна Ивановна. — Куда брюки дел? Ваше сиятельство, отвечай немедленно!

Эдди посмотрел на меня, потом ушел, шаркая ботинками и пробурчав:

— Тапки — гадость.

— Может, снять с него обувь? — вздохнул я. — Все равно без одежды ходит.

— Нет-нет, — запротестовала Анна Ивановна. — Брюки они ловко научились сдергивать, а со штиблетами не получается, они намертво завязаны. Эдди их долбил клювом, долбил, а ничего не вышло.

— Зачем ботинки, если они не мешают сдернуть штаны?

— Попугай в них не может высоко летать! — радостно объяснила домработница. — И нечем ему за все цепляться. Безобразнику на люстре не повисеть, дверцу буфета не открыть, крышки с кастрюль и сковородок не снять. Клювом он их сдвинуть может, а поднять уже не получается. Конец разбою!

— Неожиданный эффект, — улыбнулся я, — но позитивный.

— Демьянка не носится по двору, закладывать виражи и разбрызгивать лужи не выходит у нее. Ходит, бродит, словно цапля, лапы задирает. Лишилась разбойница возможности возвращаться домой грязной до ушей и трястись в прихожей, пачкая все, что там находится! — ликовала Анна Ивановна.

— Радостное известие, — кивнул я, беря свои тапки.

— Лерочка сегодня не точила когти о кресла, диваны и ваш халат в ванной, — продолжала жена Григория, — не пришлось выметать из санузла гору оторванных ниток. И халат не пострадал… Да, со штанами не получилось, зато с обувью просто восторг! Теперь все звери будут ходить в ботинках.

— Надо посоветоваться с Людмилой Юрьевной, — сказал Боря, до сих

— Здравая мысль, — согласился я.

В то же мгновение раздалась трель домофона.

— Кто там? — осведомилась Анна Ивановна.

— Неужели не ясно, что это я? — прилетело в ответ.

— Ваша маменька пришла, — шепотом сообщила домработница и взялась за ручку двери.

— Хорошо, — кивнул я, понимая, что ничего хорошего нет и не предвидится.

Судя по голосу гостьи, она была в боевом настроении. Мне следовало забыть о тихом вечере с книгой и малой толикой коньяка.

Дверь распахнулась, раздался знакомый голос:

— Вава! За мной!

— Прости, не понял, что следует сделать, — удивился я.

— О боже! — вмиг рассердилась маменька. — Поехали!

— Куда? — решил уточнить я.

— Одевайся — и вперед! — не дрогнула маменька.

У меня зазвонил телефон. На экране определился номер Володи. Вмиг стало понятно, что у отчима есть некая информация для меня.

— Слушаю, — ответил я.

— Не называй меня по имени, — предупредил маменькин муж. — Роман, якобы твой родной отец, хочет побеседовать с тобой.

— А смысл?

— Немедленно прекращай глупые разговоры! — велела маменька.

— О! Вот куда она торопилась! — сообразил отчим. — Умчалась прочь на сверхзвуковой скорости.

— Причина… э… подобного поведения моего клиента? — осведомился я.

— Не знаю, прости, — тихо ответил Владимир. — Я сейчас сажусь в самолет. Улетаю в Красноярск. У тебя есть какие-нибудь сведения об этом Романе?

— Вава! — топнула ногой маменька. — Хватит болтать!

Я быстро ответил:

— Простите, Игорь Николаевич, вынужден прервать нашу беседу.

— Николетта велит что-то делать? — догадался мой отчим и друг.

— Вы правы в оценке ситуации, но от этого она не стала для нас приятной.

— Держись, Ваня, — решил подбодрить меня Володя. — Я припас бутылочку твоего любимого коньячка. Вернусь — встретимся. Да-да, иду!

Последние слова относились не ко мне.

Я убрал телефон в свою сумку.

— Ваше высочество завершили глупую болтовню? — ехидно осведомилась маменька. — Поехали! Не задавай вопросов.

О цели поездки я узнал, выходя из дома.

— Нам в лабораторию, — возвестила маман.

— В какую?

— В хорошую.

Когда мы подошли к «Бентли» по спецзаказу, мирно стоящему в зоне действия знака, запрещающего остановку, я с трудом удержался от желания произнести: «Если это связано с Романом, то не хочу иметь с ним никаких дел». Я сумел промолчать.

Наверное, вам понятно, что я не испытал восторга, когда, сев в машину, увидел «папочку».

— Здравствуй, сыночек! — засюсюкал Роман.

Я решил проявить невоспитанность и промолчал.

Спустя полчаса роскошный автомобиль припарковался у пятиэтажки с вывеской «Центр исследований». Мы вошли внутрь. В тот же миг появилась медсестра.

Она провела нашу компанию по извилистым коридорам до кабинета. Там находилась полная дама с давно мною не виданной прической. Этакий способ укладки, если не ошибаюсь, во времена моего детства назывался «хала», наверное потому, что на голове возникало подобие вкусного сдобного батона, обсыпанного маком.

— Прошу садиться! — торжественно объявила тетушка, подождала, пока все разместятся на жестких стульях средней обтрепанности, и голосом легендарного диктора Юрия Левитана спросила: — Иван Павлович Подушкин присутствует?

— Да, — кивнул я.

— Роман Ильич Баратынский присутствует?

— Тут! — бойко ответил дядька.

— Для проведения анализа ДНК предоставлены слюна господина Баратынского и зубная щетка господина Подушкина. Отцовство господина Баратынского составляет девяносто девять и восемь десятых процента! — возвестила женщина.

— Вот-вот! — запрыгал на стуле мужик. — А я говорил, я повторял, но мне не верили! Правда вышла из леса!

Маменька вздернула подбородок, но промолчала. Я поднял руку и обратился к даме в белом халате:

— Разрешите задать несколько вопросов. Где моя зубная щетка?

— Она была уничтожена в процессе исследования, — отбила атаку дамочка.

— Но вы определенно сделали фото. Хочется посмотреть на него. И изъятие данного предмета произошло в мое отсутствие, без моего согласия. Назовите адрес, откуда украли щетку.

Дама взяла со стола лист бумаги и зачитала адрес квартиры, которая сейчас служит офисом.

— Хорошо, — кивнул я. — Маленькое уточнение: в моем владении есть еще апартаменты на другой стороне упомянутой вами улицы. В них я живу, там находятся мои личные вещи, включая все необходимое для умывания и чистки зубов. По адресу, который вы озвучили, расположен офис. Да, в санузле там тоже есть все, включая зубную щетку, но никто из членов семьи ими не пользуется. В офис приходят клиенты в разном настроении. Кто-то плачет, кто-то гневается так, что давление повышается. Поэтому в ванной есть полный набор для приведения себя в порядок. Там даже декоративная косметика припасена. А теперь покажите мне то, что явилось объектом изучения. Щетку продемонстрируйте!

Женщина молча открыла верхний ящик стола и вынула прозрачный пластиковый пакет.

— Вот.

Ситуация превратилась в фарс. Следовало промолчать, но я не сумел проглотить замечание.

— О! Надо же! Вроде вы только что говорили о том, что щетка уничтожена… — Дамочка покраснела, а мне не составило труда улыбнуться. — Как только вы завели речь об анализе ДНК, я отправил сообщение своей помощнице по хозяйству. — Не стирая с лица радостное выражение, я взял телефон и через минуту заговорил: — Анна Ивановна, я просил вас сходить в квартиру, где находятся личные спальни, сделать фото моей ванной. Получилось?

— Конечно, Иван Павлович, — донеслось в ответ, — отправила вам снимок.

— Спасибо, — поблагодарил я, живо нашел нужное и протянул даме трубку. — Что видите?

— Ну… э… электрическое виброзвуковое приспособление, — тихо сообщила «исследователь». — У меня такое же.

— А в пакете сейчас лежит самый обычный вариант. И последний вопрос: каким образом на нем оказалась моя ДНК? Предполагаю, что щетка из ванной для посетителей ночью тайком перелетела в мой личный санузел на другой стороне улицы, увидела там прекрасного представителя гигиенической чистки зубов, безоглядно влюбилась в него, потерлась щетиной о волосистую часть своего Ромео, обзавелась моим ДНК и спешно умчалась на свое родное место, чтобы никто не заметил ее отсутствие и не обвинил в потере девственности до брака. — Тетка хихикнула, а я продолжил: — Я хорошо знаю ваше учреждение. Здесь сдают кабинеты врачам, массажистам, психологам — короче, всем, кто не желает работать с клиентами на дому. В перфоманс, который вы тут устроили, не поверит даже младенец… За сим прощаюсь. Имя родного отца мне известно. Господин Баратынский, в следующий раз, когда захотите устроить этакое представление, проконсультируйтесь у знающих людей. Не руководствуйтесь информацией из телесериалов и соцсетей. Разрешите откланяться!

В полной тишине я вышел из помещения на улицу, огляделся по сторонам, увидел каршеринг и двинулся туда.

Не люблю брать автомобиль напрокат. Не знаю, в каком он состоянии. Да, снаружи все хорошо, но что под капотом? В порядке ли тормоза? Кто до меня ездил на нем? Эти водители были здоровы или они кашляли, чихали в салоне? Но порой иного выхода

Я медленно поехал в сторону центра, и тут затрезвонил телефон. Номер оказался незнаком, но порой клиенты обращаются ко мне напрямую. Громкая связь — очень удобная штука, если находишься в помещении один. Я услышал уже знакомый голос:

— Иван Павлович, это Роман.

— Дорогой папа, не могу сказать, что рад продолжению общения с вами, — не удержался я от ехидства.

— Нам надо поговорить! — воскликнул «родственничек». — Пожалуйста! Я все объясню!

— Не стоит тратить время, господин Баратынский, нет ни одного шанса, что я поверю вам.

— Я не ваш отец! — воскликнул мой собеседник.

— Экая неожиданная новость, — усмехнулся я.

— Пожалуйста, выслушайте, не бросайте трубку! — ныл «папочка». — Вы мне очень понравились! Другой бы кто морду мог набить за спектакль!

— Если честно расскажете, кто и для чего вас нанял, то я готов к диалогу в укромном месте, — ответил я. — Но только к спокойному обсуждению происходящего. И вы перестанете прикидываться моим отцом.

— Да, да, да! Адрес только подскажите.

Глава двадцать восьмая

— У меня диплом о высшем актерском образовании, — начал Баратынский. — Моя профессия — тяжелое наказание, поскольку она полностью зависит от разных людей. Я намного талантливее тех, кто сейчас исполняет главные роли, но нет «волосатой руки», а все верхушки слизывают дети и прочие члены семей тех, кто имеет влияние в мире кино и театра. Или продюсерам звонят «сверху». Обычному парню без шансов прорваться.

Я молча слушал рассказчика. Следует признать, он прав процентов на пятьдесят. Кроме перечисленных им категорий блатных лицедеев, есть талантливые, подчас гениальные люди, которых при рождении поцеловали ангелы кинематографа и сцены. Однако и те, кто не особо одарен, имеют шанс стать замечательными актерами так называемого второго плана, любимыми зрителями мастерами сцены или экрана. Да, вселенской славы им не видать, но в своем сегменте они могут радостно существовать.

Некоторое время Баратынский жаловался на свою тяжкую судьбинушку, но потом наконец перешел к делу.

Заработок у Романа невелик — в провинциальном театре много не платят, — но фото мужчины давно находится в актерской базе Мосфильма. Его подчас зовут на съемки, дают маленькую роль типа «кушать подано». Заработок копеечный, но хороший, очень нужный пиар.

Пару лет назад один человек пристроил Романа в агентство, которое специализируется на прокате двойников. Если вы похожи на известную личность, то можете рассчитывать на приятные денежки. Особых усилий не потребуется. Приедете на мероприятие, произнесете короткую речь от лица того, кого имитируете, затем «споете» под фонограмму, поедите, выпьете, получите конверт, — и до свидания. На крупные собрания, на такие, куда приезжает телевидение, слетается туча журналистов, подставное лицо не приглашают. Такая «звезда мировой эстрады или кинематографа» в основном радует народ на новогодних корпоративах, днях рождения и свадьбах. Например, коллектив поздравляет Майкл Джексон. Все, конечно, знают, что его нет в живых, но все равно радуются, веселятся, танцуют. Понятное дело, довольны и зрители, и копия.

Поэтому, когда Баратынскому сообщили, что клиент аж из Москвы приглашает его для розыгрыша и платит неплохую сумму, мужчина вмиг согласился. Работа-то ему привычная, а сценарий простой. Суть его такова. В Москве живет частный сыщик Иван Павлович Подушкин. Один из благодарных клиентов решил пошутить с ним. Он придумал прямо целую пьесу! Мать Ивана забеременела от любовника, а тот не захотел оформить отношения, исчез. Женщина не растерялась, сообщила другому своему аманту[13], писателю Павлу Подушкину, радостную весть: он через восемь месяцев станет отцом! Литератор повел Николетту в загс и долгие годы, до самой своей кончины, воспитывал неродного отпрыска, искренне полагая, что тот — его сын. Некоторое время следует водить Ивана и его мать за нос, а потом Николетта и Подушкин узнают про розыгрыш, и всем станет весело!

Я некоторое время молча слушал Романа, потом не удержался от комментария:

— Ничего забавного в этой пьесе нет. На мой взгляд, это подлость.

Роман вздохнул.

— Деньги нужны. Очень. У меня внук инвалид. Есть хороший шанс поставить мальчика на ноги. Мы с женой очень стараемся, да реабилитация стоит адских денег. И рабочий сценарий не обсуждается. Хозяин платит? Хозяин — барин. Хозяин велит — холоп пляшет. Если начать капризничать, высказывать личное мнение, то «пошел вон, Роман, найдем другого». Конечно же, я согласился. Но «спектакль» пошел не по сценарию. Поскольку мне пока не заплатили, я продолжаю ломать комедию, но понял, что вы с Николеттой восприняли все всерьез. Женщина узнала во мне человека, с которым у нее сто лет назад была короткая любовь. И похоже, что дама действительно вышла замуж за вашего отца, будучи беременной. Любимый советским читателем литератор давно покинул этот мир, никакой семейной драмы уже не случится. Сейчас Николетта в счастливом союзе с богатым бизнесменом Владимиром. Тот дружит с вами, никакой обиды у мужчины на супругу нет и быть не может, ведь история с ее беременностью случилась давным-давно и уж быльем поросла. Уходить от действующего супруга госпожа Адилье не собирается, но почему-то здорово нервничает. Да и у вас совсем не радужное настроение. Вам следует думать о своей работе, но вас постоянно отвлекают. А сцена с оглашением якобы результата анализа ДНК — вообще за гранью добра и зла. — Я не перебивал рассказчика, а тот тихо бубнил: — Простите меня. Ничего личного, просто деньги очень нужны. Один сеанс массажа для внука, — и кошелек пуст. Мне перед вами сейчас очень стыдно. Вы совсем не дурак, не хам, не гаденыш, получается, я не по-доброму вожу за нос хорошего человека. Но Пашенька на ножках уже стоит, виден прогресс, поэтому мне следует пахать и пахать.

Я молча слушал мужчину, который по возрасту в самом деле мне в отцы годится, и испытывал жалость. У меня нет детей, но, полагаю, очень тяжело наблюдать, как твой малыш-инвалид пытается научиться ходить. И его могут вылечить, но не бесплатно, а за большую сумму. Увы, без денег в современной действительности никуда.

Когда Роман замолчал, я посмотрел ему прямо в глаза.

— Понял вас. Продолжайте свою работу, идите по сценарию. А я теперь в курсе всего и обрел спокойствие.

— Господи, спасибо! — прошептал актер.

— Кто придумал эту забаву? — задал я вопрос дня.

— Не знаю, — пробормотал Баратынский. — Имя заказчика мне неизвестно. Такое не редкость, если задуман розыгрыш. И в агентстве вам его никогда не сообщат. Если сдадут данные, то человек, который платил деньги, закатит скандал, скажет всем и вся не обращаться никогда в эту фирму. И мне достанется за то, что вам правду открыл. Название агентства даже вам не

Приехав домой, я рассказал все Борису, и мы вместе начали думать над вопросом, кому в голову могла прийти идея сделать меня объектом более чем глупой шутки.

— Первое апреля давно прошло, — бормотал батлер, — да и веселье в день дураков в основном примитивное. «Мама, мама, у тебя каша на плите горит!» — кричит семилетка. Женщина бежит в кухню, видит пустые конфорки, а рядом ребенок прыгает: «С первым апреля!»

— У нас мероприятие, которое стоит денег, — заметил я, — на постановку «спектакля» немало средств потрачено. Кроме того, заказчик знает о секрете моей матери. Вряд ли она направо-налево говорила всем о своей беременности от любовника, который ее бросил. И уж точно никому не говорила, что побежала под венец, обманув мужчину, взявшего ее замуж.

— Согласен, — кивнул Боря. — Но, может, все же кому-то могла сообщить?

Я взял телефон, набрал хорошо знакомый номер, включил громкую связь.

— Вава? — удивилась маменька. — Звонок от тебя — большая редкость.

— Ты сейчас чем занята? — осведомился я.

— Собиралась поболтать с Зюкой. А что?

— Нам с Борисом нужен твой совет. И ответ на вопрос.

Возникла пауза, потом маменька, на сей раз с искренним изумлением, переспросила:

— Нужен мой совет?

— Да. Желательно поговорить прямо сейчас. Если позволишь, мы живо приедем.

— Вава, ты никогда, даже в детстве, не задавал мне вопросов, — почти шепотом проговорила маменька.

— Для получения ответов на них был отец, — усмехнулся я.

— Ты потерял работу? Пропил жилье?

— Ничего из вышеперечисленного, — заверил я. — Страшных диагнозов нет, по линии сыскного дела все отлично, с алкоголем в любовные отношения не вступил, немного коньяка перед сном не в счет.

— Жду, — коротко ответила маменька. — Прикатывайте.

— Уже выезжаем.

Я отсоединился и посмотрел на батлера.

— Не ожидал подобной реакции от госпожи Адилье, — удивился тот. — Предполагал, она начнет сыпать вопросами, потом скажет, что в ближайшую неделю беседа невозможна, начнет выпытывать, в чем дело…

— Это моя первая просьба за всю жизнь. Впрочем, я и сам поражен. Мыслю, как вы… Ехать нам до загородного особняка больше часа.

Глава двадцать девятая

Маменька не переставала удивлять. Меня она выслушала не перебивая. Когда я замолчал, она глубоко вздохнула и заговорила:

— Я всегда пользовалась успехом у противоположного пола, войду в зал — и все мужчины мои. Стоит на кого разок посмотреть, и он уже букеты тащит. Но с каким-то работягой на крошечном окладе никогда дел не имела и иметь не собиралась. Любовь приходит и уходит, а бриллианты получить в подарок хочется всегда. Жизнь в однокомнатной трущобе вместе со свекровью не для меня, я из тех, кто обитает во дворцах. И это сразу видно при первой встрече… Много лет назад за мной начали ухаживать двое — Павел Иванович Подушкин, тогда уже известный литератор, и Роман Баратынский, зять одного из высших партийных чиновников советских лет. Павел был меня старше, но позвал замуж. Прозаик был хорошо обеспечен, не жаден, однако по финансовому положению, а главное, по возможностям он здорово проигрывал Роману. Отношения у меня, как я уже говорила, были и с тем, и с другим, я никак не могла понять, с кем мне лучше. Стать супругой писателя — весьма престижно, и особых усилий для достижения этой цели не требовалось, Подушкин уже сделал предложение, кольцо подарил. Кольцо я приняла, но никаких обещаний Павлу не давала. Роман был намного богаче прозаика по всем параметрам: две огромные квартиры, роскошная дача, свободный вход в сотую секцию ГУМа, где только вещи от зарубежных производителей, отдых в Крыму на госдаче. Но Баратынский был женат! А внешность у его супруги — посмотреть и зарыдать. Толстая, на голове «химия»… Вроде наряжается в лучших магазинах Парижа, а выглядит…

Маменька прикрыла лицо ладонью.

— И у этого страшилища был отец, а тот не хухры-мухры, не мужик в трусах, который во дворе убогой пятиэтажки костяшками домино стучит и всем рассказывает, как бы он мировые политические кризисы решал. У ходячей жути папаша был членом правительства. Все, что у Романа было, тесть подарил. Дойдет до бонзы, что его доченька из-за зятя, мерзавца и ходока налево, плачет…

Маменька обвела нас взглядом.

— И что дальше? Тесть удила закусит… Я с кавалерами по очереди… э… в кино ходила, и вдруг — пердимонокль! Беременность! Что делать? Сказала Баратынскому, тот скривился: «Не собираюсь размножаться. У меня уже двое есть. Я не кролик. Дам денег и номер врача, шагай к нему побыстрее. Хороший специалист. Никто из тех, кого я к нему отправлял, не жаловался».

Маменька сдвинула брови.

— Оцените эти слова по достоинству: «Никто из тех…» Следовательно, я не эксклюзив, я очередная «из тех». Значит, перспективы у наших отношений нет. Схожу к врачу, Роман ему потом позвонит, выяснит, что все окей, и больше со мной встречаться не захочет. Дошло до меня наконец, что я потрачу молодость и красоту на этот вариант, и что? А ничего! Со своей толстой коровой мужик никогда не разведется, а если брак рухнет, то тесть Романа живо уничтожит. Обиженная супруга отожмет все, что сейчас их семья имеет: квартиру, дачу, деньги. Дети Романа мои фото иголками протыкать затеют. И что в результате? Кого в качестве второй половины я получу? Нищего зануду, который начнет упрекать меня в своих неудачах? Ну нет! Лучше Подушкин! Так я стала женой Павла.

Маменька замолчала.

— Следовательно, ты не знаешь точно, чья кровь во мне течет? — спросил я.

Маменька развела руками.

— С Павлом я встречалась по понедельникам, средам и субботам, а Роман появлялся по вторникам и пятницам. Как понять, от кого я попала в интересное положение? А?

— Сложная задача, — согласился я. — Кто-нибудь знает эту историю?

Маман усмехнулась.

— Считаешь меня дурой? Вава, в жизни каждой женщины есть тайны, о которых она никому никогда не то что не расскажет, а даже не намекнет.

— Но ведь кто-то узнал про ваши отношения с Романом, — тихо произнес Боря. — Нанял актера, который изображает… э… вашего друга молодости.

Маменька исподлобья глянула на батлера.

— Откуда сведения?

— Он сам нам рассказал, — объяснил я. — Роман связан с агентством, которое…

Маменька рассмеялась.

— Вава, моего друга прошлых лет звали Роман Баратынский. И к тебе пришел Роман Баратынский! Рост, цвет глаз и волос совпадают, в придачу он до сих пор стройный. Если мужик с животом, то я стану вести себя с ним дружески, а вот на все остальное данному экземпляру даже надеяться не стоит. Мои… э… друзья — с хорошими фигурами. Жирный кабан, пусть даже он богат, как Крез, шансов на амур

— Следовательно, есть два предположения, — тихо сказал Боря. — Или у нас лицедей, которого наняли, или Роман Баратынский стал актером…

— О да! — перебила его маменька. — Это была его мечта. Рома очень хотел прославиться, жаждал исполнять на сцене главные роли. Но отец и мать, убогие школьные учителя, устроили скандал с припевом «наш сын — не комедиант». Пришлось парню учиться в затрапезном педвузе, его оттуда со второго курса выгнали. Он поступил… э… куда, не помню. А потом! Нечеловеческое везение! Встреча с жуткой девкой, дочерью очень высокопоставленного чиновника. Она в него без памяти влюбилась… С вами общался настоящий Роман. Я его узнала.

— Каким образом вам это удалось? — не сдержал удивления Боря. — Я как-то раз отправился на встречу с одноклассниками. Все раздобревшие, ничего общего с теми детьми, которых я помню, не имеют. Совершенно на себя из тех времен не похожи. Женщины лучше выглядели — макияж, прическа… Хотя вот фигуры… М-да.

— Одеколон, — произнесла маменька.

— Парфюм? — уточнил я.

— Французский, — подчеркнула маман. — Во времена наших с Романом отношений такой был невероятной редкостью, продавался исключительно в «Березке» за валюту. Наши мужчины его нечасто покупали, не желали тратить чеки на ерунду. Машина, шапка ондатровая, пальто, костюм. Ну ладно, еще рубашка. А туалетная вода? Это ерунда. Им и «Шипр» нравился, и от одеколона «Саша» они были в восторге. А уж трусы… Боже! Советское мужское нижнее белье было просто катастрофой! Современные парни — другие, слава богу, у них нет жутких «семейных» труселей.

Я вздрогнул. Откуда маменька знает, какое белье предпочитают носить нынешние двадцатилетние? Неужели… Нет, нет, нет! Быстро прогнав из головы неумные мысли, я вспомнил, что отчим намного моложе моей маменьки, успокоился и задал вопрос дня:

— Ты уверена, что никто не может знать о ваших с Баратынским отношениях?

— Никто из чужих, — уточнила маменька. — В курсе были его отец и мать. Но Роман — поздний ребенок, их определенно уже нет в живых. Точно знаю, что папаша скончался, а матери его не может быть сто с лишним лет. Дети Баратынского уже взрослые, но они, скорее всего, не в курсе — история-то не из разряда тех, которыми похвастаться можно. Скорее, наоборот… Хотите узнать, что я думаю обо всем этом?

Я кивнул.

— Небось жена поймала Романа с какой-нибудь бабой, — рассмеялась маман. — Последовал развод. Мужик остался голым на улице, завел нищую тетку, стал неудачливым актеришкой и теперь кривляется на чужих вечеринках за деньги.

Дверь приоткрылась, появилась незнакомая горничная. Она сделала реверанс и сообщила:

— Вы просили сказать, когда ваша подруга приедет.

Маменька встала.

— Ступай, займись своими делами. — Она повернулась к нам с Борисом. — Главное, Вава, что следует знать: я твоя мать. Остальное неинтересно. И даже если Роман отец, не надо общаться с ним. Дела у него, похоже, хуже некуда. Сядет тебе на спину, ноги свесит, погонять примется, деньги требовать начнет. Меня он спокойно отправил на аборт, услышав про беременность, убить хотел ребенка. Какие еще аргументы требуются для того, чтобы забыть про этого типа?

В комнату влетела Зюка, всплеснула руками и затараторила:

— Вава! Боречка! Приехали проведать Никки! Как мило! А мы собрались к Люке! Давайте поедем все вместе!

— Спасибо за приглашение, но у нас через полчаса запланирована рабочая встреча, — бойко соврал я.

В машине мы некоторое время молчали. Тишину нарушил я:

— Роман нам наврал? Он был маминым любовником? Может, собирался шантажировать ее? Рассказать все Володе?

— О чем? — улыбнулся батлер. — О том, что его жена не была невинной девушкой, когда пошла с ним в загс? Да в наши дни добрачный ребенок невесты или жениха никого не удивит. И Владимир знал, с кем связывает свою судьбу. Давайте лучше свяжемся с Баратынским, еще раз поговорим с ним.

Я вынул телефон и после нескольких сообщений автоответчика об отсутствии абонента в сети решил:

— Едем домой.

Не дожидаясь ответа батлера, я направил машину в сторону МКАДа. Через минуту до меня долетел голос Бориса:

— Добрый день! Наверное, ошибся номером. Прошу прощения, на самом деле я звонил Роману Баратынскому, он снимал у вас помещение для проведения анализа ДНК. Похоже, я неправильно записал его контакт. Будьте любезны, у вас, наверное, он сохранился… Да? А кто?.. Ясно. Простите, не представился: Борис Кузнецов… Конечно. Тоже рад знакомству… Спасибо, Анна Ефимовна, в случае необходимости непременно обратимся.

Впереди загорелся красный сигнал светофора. Я замер в потоке машин и, не ожидая ничего хорошего, поинтересовался у Бори:

— Что-то еще случайно выяснилось?

— Да. Я позвонил в администрацию учреждения, где нам озвучили результат теста ДНК. Съем помещения, где разыгрывался спектакль, оплатили вы. Паспорт заказчика не требуют, если оплата производится сразу. Вы заплатили онлайн.

— Экий я, однако, щедрый, — проговорил я. — А куда подевался актер?

— Небось уже летит в самолете домой… Иван Павлович, давайте вспомним про дело, которым мы занимаемся, проговорим, как все развивалось. Сначала к вам обращается Татьяна Никитина. Вроде ничего особенного, но чем дальше, тем шире и ярче букет событий. А потом появляется цветущая вишня, Роман Баратынский. Он не имеет никакого отношения к Татьяне Мироновне, вообще не связан с делом, которое у нас в работе. И что получается?

— Возникает параллельное расследование, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Признаюсь, весьма неприятные переживания у меня на данный момент. Я очень любил отца, но мы редко могли пообщаться, потому что он всегда был занят написанием книг и встречами с читателями. Однако я всегда знал: если со мной случится беда, отец первый придет на помощь и сделает для меня все. Он мой отец! Мы внешне очень похожи! Точка! Но несмотря на принятое решение больше не думать об этом Романе, в голову лезет всякая чепуха. Странно, но никак не могу избавиться от нее.

— Иван Павлович, — вдруг тихо обратился ко мне Боря, — думаю, некая, пока неизвестная нам личность все же поставила спектакль. И, кажется, я понимаю, с какой целью написали сценарий.

Глава тридцатая

Я живо припарковался у какого-то магазина.

— Слушаю внимательно.

— Когда появился Роман, — прищурился Боря, — чем мы занимались?

— Делом Никитиной, — ответил я. — На тот момент кое-что успели узнать. Начали продвигаться вперед.

— Вот-вот, — кивнул Боря. — И едва кое-что узнали, как снег на голову нам упал Баратынский и сообщил, что Павел Иванович вам не отец. Какие эмоции возникли у вас? Не отвечайте, сам хорошо знаю. А еще понимаю, что, будучи внешне всегда спокойным, вежливым человеком, который никогда не повышает голос, вы внутри себя очень эмоциональны. Но так называемое хорошее воспитание позволяет

— Я не отношусь к разряду истериков, — возразил я.

— Согласен, — кивнул Борис, — но даже железная черепаха может заболеть, если ее довести до нервного срыва. Расчет у организатора сего перформанса простой: вы займетесь выяснением своего происхождения и про все остальное забудете.

— Не склонен впадать в состояние тотальной истерики, — усмехнувшись, повторил я. — Но вы правы, я понервничал из-за «папеньки». Хорошо, что в Романе проснулась совесть и он сказал правду. Но имя заказчика ему неизвестно, а мы понятия не имеем, как называется агентство. Актер наотрез отказался назвать его. — Я помолчал, завел мотор автомобиля и поехал дальше. — Вернемся к истокам, внимательно изучим всю информацию. На какой стадии расследования возник Роман?

Боря начал загибать пальцы.

— К нам пришла Никитина, рассказала, что ее дочь неожиданно впала в агрессию. Мать вызвала личного педиатра ребенка, а малышка ударила Маргариту Львовну ногой в лицо. Брокина навидалась разных малышей, она поняла, что ребенок в состоянии крайнего возбуждения, не рассердилась на Никитину. Мать испугалась, что хороший врач откажется от пациентки, но Маргарита пообещала приехать в ближайшее время, проверить, как себя чувствует малышка. Однако потом настроение Брокиной резко изменилось, она сказала Татьяне: «Я устроилась в медцентр, не смогу больше вести Вику». Родительница крайне расстроилась, но история не завершилась. Доктор опять позвонила ей и как ни в чем не бывало пообещала скоро приехать к Никитиной. А потом приняла большую дозу лекарства и едва не ушла на тот свет.

Я въехал во двор нашего дома.

— Пойдемте в кабинет, сядем, поговорим обстоятельно, не упуская никаких деталей.

Через полчаса батлер тихо сказал:

— Есть вопросы, которые не возникли у нас ранее. С чего вдруг дочь Никитиной проявила яркую агрессию, а потом крепко заснула? Ладно, она совсем маленькая, может, просто закапризничала. До этого девочка в истерику не впадала, но все когда-то случается впервые. В отсутствие Татьяны за Викой присматривала Ляля, жена Константина, биологического отца Никитиной. После того, как Татьяна вернулась домой, женщина быстро убежала. Обычно она тихая, очень любит Вику, считает себя ее бабушкой, но в тот день все пошло наперекосяк. Когда Татьяна позвонила Ляле, чтобы задать ей вопросы, как девочка вела себя, пока матери дома не было, ей ответил Константин. Он с удивлением сказал, что его законная половина вернулась домой в нехарактерном для нее злобном настроении и тут же легла спать. И это тоже уникальная ситуация, раньше Ляля не вела себя подобным образом. На супруга собак она никогда не спускала, ко сну обычно отходит поздним вечером.

— Похоже на отравление, — предположил я. — Но с какой целью? Кого-то хотели лишить жизни? Ребенка? Лялю? Но они не умерли. Работали не профессионалы? Может, хотели временно вогнать в сон девочку и женщину? По какой причине?

— Теперь давайте вспомним, почему Никитина обратилась к нам, — продолжил Боря. — Она хочет понять, что случилось с трехлеткой, — и приехала к частному сыщику? Окажись я на ее месте, поспешил бы в детский медцентр, организовал для дитя полную диспансеризацию. Если со стороны здоровья проблем нет, тогда беседа с Лялей. Как она в тот день проводила время с девочкой? Что они ели? Ан нет! Никитина поспешила к детективу. Похоже, она знает что-то, о чем нам не сообщает. По какой причине Татьяна несется к частному сыщику? Да потому что в полиции ее слушать не станут! Подумаешь, озлобилась малышка. Возьмут Никитину в отделении под белы руки и вежливо отправят вон. А женщине надо, чтобы ее проблемой занялись.

— Согласен, Татьяна явно не хочет иметь дело с полицейскими, считает, что в ее ситуации мы лучший вариант. Почему? Ответ: какая-то плохая история в ее биографии есть. Вероятно, женщину когда-то обидели в полиции. А затем начался спектакль с моим, так сказать, кровным папенькой!

— Мы упустили из виду Грызкина. Татьяна процитировала фразу, которую незадолго до смерти ей сказала тетя Галя: «Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне”, — и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду».

— Об этом человеке мне еще говорила Фёдора, — вспомнил я. — Настала пора познакомиться с ним. Поищи его контакт. И давай наконец окончательно перейдем на «ты». Много лет дружим, а до сих пор то «выкаем» друг другу, то «тыкаем».

— Ну… — замялся Боря, — ну… Иногда «ты», иногда «вы»… Ну, как-то так получается…

Послышался странный звук, и в наш офис медленно вошел Эдик. На сей раз он появился без своего обожаемого плюшевого грызуна.

— А ну вернись! — раздался шепот Анны Ивановны. — Немедленно иди ко мне! Ты что с обувью натворил?

Я перевел взгляд на лапы попугая. Поверьте, пришлось постараться, чтобы не рассмеяться во весь голос. Ботинки, которые мы купили вместе с Борей, были на месте, они закрывали все, так сказать, ступни. А когти… оказались снаружи.

— Господи! — воскликнул батлер. — Милый ты наш друг, каким образом с тобой этакое приключилось?

— Ах безобразники! — впала в раж Анна Ивановна. — Ах негодники! Ах паршивцы! Ну-ка, покажитесь Ивану Павловичу! Пусть хозяин полюбуется на дело ваших лап!

Раздался звук, который издают мелкие камушки, если их медленно высыпать на паркет. Я увидел Демьянку и Лерочку. Их лапы выглядели так же, как у попугая. Понимая, сколь расстроена Анна Ивановна, я изо всех сил постарался удержаться от смеха. Но тот начал душить меня. Пришлось быстро закрыть нижнюю часть лица ладонью и замаскировать припадок хохота под кашель, но получилось плохо.

— Ох! Совсем забыл… — сдавленным голосом произнес Боря. — У меня… э… там… свеча горит.

Окончание фразы батлер произнес, выбегая в коридор. Оставалось лишь размышлять на тему,

— Что, что, что вы скажете Ивану Павловичу? Он потратил свое драгоценное время и немалые деньги на ботинки для вас, негодников, а вы даже спасибо ему не сказали! — вещала Анна Ивановна.

Я смотрел на обувь, из которой в разные стороны торчали когти Демьянки, Лерочки и Эдика… и через пару секунд все же не сумел удержаться от хохота. Я смеялся, вытирал ладонью слезы, которые катились из глаз, и слушал, как жена Гриши продолжает стыдить тройку разбойников, объяснять им, что обувь стоит денег, а их просто так никому не дают.

Вернулся Боря, он обнял Анну Ивановну и попытался успокоить ее:

— Не беда. Купим всем другие штиблеты.

— Нет! — возмутилась домработница. — Никогда! Сейчас с них остатки обуви сниму — пусть босыми теперь разгуливают. Хватит бросать деньги на ветер.

Глава тридцать первая

— Грызкин Матвей Филиппович, — начал Боря. — Прекрасный врач, бизнесмен, щедрый благотворитель, создатель фонда «Любовь спасет мир». Построил в Подмосковье деревню для детей-инвалидов.

— Деревню для детей-инвалидов? — переспросил я. — Какие ужасные слова!

— Увы, не все рождаются здоровыми, — вздохнул батлер. — Порой на свет появляются младенцы, которые, например, никогда не смогут ходить. Или те, кто не заговорит. Но, Иван Павлович, много мы видим на улицах детей в инвалидных колясках или ребят с синдромом Дауна? А таких взрослых?

— Не могу вспомнить, когда встречал таких, — тихо ответил я.

— Сейчас ситуация лучше, чем во времена моей молодости. В те годы подобных людей вроде как не было. Считалось, что у советских семей все наследники — кровь с молоком, здоровые, веселые. Отпрыска с каким-то физическим или умственным недостатком родные стеснялись, прятали его дома. Если «дефект» уже был виден при рождении, то от младенца могли отказаться. Такой выход сразу предлагали матери в роддоме. Судьба такого ребенка, как правило, оказывалась печальной, он попадал в дом малютки, потом в особый интернат. Наверное, понятно, что желающих усыновить инвалида почти не было. И Матвей Филиппович решил помогать таким ребятам. Мужчина по образованию врач-педиатр. Если человек выбрал данную профессию, значит, он, конечно, любит детей. И Грызкина волновала судьба таких отказников.

Боря посмотрел на меня.

— Общаться с прессой мужчина не любит. Нашел всего одно интервью, он дал его журналу «Бизнес и милосердие». Журналист задавал вопросы о работе сети его клиник, Матвей Филиппович отвечал. Потом борзописец осведомился о помощи детям, от которых отказались родители, задал вопрос: «Кто они, эти нелюди? Неужели им не жаль новорожденных?» Грызкин спокойно ответил: «Вам должно быть понятно, что имена, фамилии, даты и диагнозы я сообщать не стану. Могу лишь сказать, что не каждая женщина способна противостоять давлению родственников, слушая их песню “оставь урода, родишь себе здорового”. Кроме того, существуют жертвы насилия, решившие не делать аборт. Полагаю, не следует никого осуждать. Давайте вспомним древнюю арабскую пословицу “Прежде чем бросить в кого-то камень, походи в его обуви”. Смысл изречения понятен?» — Борис усмехнулся. — Грызкин отлично владеет искусством беседы. Он наговорил журналисту много слов, но ничего не сказал. Проболтать целый час и не выдать ни капли значимой информации — это талант, которым обладают опытные политики.

— У нас есть номер его телефона? — спросил я.

— Да, сейчас попробую договориться о встрече.

У Матвея Филипповича оказался очень низкий голос, прямо бас-профундо. Нет-нет, мужчина не пел в трубку, он говорил, но я, большой любитель оперы, уловил особый тембр. Певцы с такими данными — редкость.

— Здравствуйте. С кем имею честь беседовать? — осведомился Грызкин.

— Иван Павлович Подушкин, — представился я. — Окажите любезность, найдите время для беседы со мной.

— Журналист? — донеслось из трубки.

— Частный сыщик.

— Заинтриговали, — признался мой собеседник. — Что хотите?

— Просто поговорить.

— Можете приехать сегодня, — неожиданно предложил бизнесмен, — через час.

— Спасибо! — обрадовался я. — Подскажите адрес.

Каким вам внешне представляется человек, обладающий таким густым басом, каким Господь мало кого наградил? В моем понимании это Илья Муромец или Добрыня Никитич. Вот Алеша Попович не подойдет, он ростом пониже, не обладает большой силой, да еще хромой. Зато умеет играть на гуслях и в придачу хитер.

В кабинете Грызкина около письменного стола стоял стройный мужчина. Он выглядел моложе своих лет. Матвей Филиппович протянул мне руку и голосом, который мог бы вызвать зависть у Федора Шаляпина, произнес:

— Прошу садиться.

Сам он устроился в кресле. Я начал беседу.

— Ко мне обратилась Татьяна Мироновна Никитина. Вам знакомо это имя?

— В близких и родственных отношениях мы точно никогда не состояли, — улыбнулся доктор. — Допускаю вариант ее обращения ко мне с некоей проблемой по здоровью ее ребенка. Но тогда я не имею права нарушать врачебную тайну до запроса суда или правоохранительных органов.

Я решил прикинуться дурачком.

— Просто поинтересовался, общались ли вы с женщиной.

— Нет, — спокойно отреагировал врач. — Повторю, между нами не было близких или родственных отношений. Почему она заинтересовала вас?

— В разговоре со мной Никитина упомянула вашу фамилию, — ответил я и процитировал: — «Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне», — и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду”.

Хозяин кабинета откинулся на спинку стула.

— У меня память не как у компьютера. Возможно, мы контактировали, но не помню ее.

— Ее мать зовут Ксения Михайловна, — гудел я в одну дуду.

Лицо доктора оставалось невозмутимым, он развел руками.

— Могу вспомнить тех, кто не один месяц лечился от бесплодия, а потом родил ребенка, а вот если имело место одноразовое обращение, то я просто забыл пациентку. И рад помочь, да не получится.

— Вы помогаете детям-инвалидам.

— Нет, — возразил медик.

— Нет? — удивился я. — Информация в прессе о создании вами деревни для таких детей ложная?

— Нет, про деревню правда. Иван Павлович, — спокойно заговорил Матвей Филиппович, — эти ребята появились на свет с неизлечимыми недугами. Почему все знатные семьи и в России, и в других странах вели книги, в которые тщательно заносились сведения о членах фамилий? Указывалась дата появления на свет, чем болело дитя, потом чем болел человек, когда вырос, какова причина смерти. Не знаю, кто первым из наших предков додумался до цепочки «Я страдаю грудной болезнью, кашляю кровью, слабею. Мой отец рано скончался от такого же недуга. И дед, и прадед умерли, едва дожив до тридцати из-за той же напасти. Может, у нас кровь плохая? Если я женюсь на абсолютно здоровой девице, то, возможно, наш ребенок не получит чахотку, из-за которой гибнет наш род?»

— До большевистской революции ведением таких кондуитов занимались почти все дворяне, купцы и просто обеспеченные граждане. Если в одной семье сыновья выше метра шестидесяти не вырастали, то не следовало женить их на девицах на десять сантиметров ниже, потому что иначе на свет у пары появятся детки ниже родителей. Эдак через столетие у нас до размера мышей дело дойдет. В брак тогда вступали один раз на всю жизнь, разводы случались, но редко. Поэтому сваха осматривала юношу и девушку со всей старательностью. Потенциальная невестка — очень уж худая, нервная, бледная, не чахотка ли у нее? Такая нам не нужна, поищем румяную, корпулентную, кровь с молоком. У возможного жениха зубы гнилые? Ой-ой, у юноши с желудком беда!

Доктор покачал головой.

— Сейчас иначе. Привела девушка парня, заявила родителям: «Люблю, обожаю, я беременна». Что невеста о женихе знает? Ну… его Петя зовут! Все, информация исчерпана. А потом появляется на свет малыш со спинально-мышечной атрофией. Выясняется, что у молодой жены бабушка с такой же болячкой, правда, научилась кое-как передвигаться и даже детей родила. А замуж ее взяли, потому что отец ого-го какое приданое выложил. У жениха же тетя родная в инвалидной коляске всю жизнь сидит. Понятно, почему у юной пары новорожденный больной? Он получил семейный недуг. Мой совет всем: собираетесь рожать детей? Пройдите полное медобследование, сдайте генетические анализы. Есть вероятность стать родителями больного ребенка? Не живите вместе или не заводите детей, возьмите сироту из приюта.

Матвей Филиппович поморщился.

— Увы, редкие пары ответственно подходят к зачатию. Чаще случается истерика в роддоме: «Не хочу инвалида! Отказываюсь!» Несчастный младенец оказывается в доме малютки. Давайте проявим честность при ответе на вопрос, станут ли там с ним возиться. Народ нынче озверел, порой пишут отказ, если у младенца заячья губа или волчья пасть. Но такие дефекты отлично устраняются с помощью операции. И, кстати, врожденный порок сердца тоже. И находятся пары, которые с радостью берут таких ребятишек-сирот, лечат их и живут потом с ними счастливо. А вот что с теми, у кого только глаза двигаются, но при этом он сохранен умственно? Вот где огромная проблема.

Доктор махнул рукой.

— Простите, для меня это очень больной вопрос. Моя «Деревня Счастья» построена для тех, кого никогда не усыновят, для тех, кто обречен на тяжелую жизнь в специнтернате. Мы не помогаем таким ребятам, мы просто взяли их в дом, у детей есть семья. Помогать — это купить ботинки, например. И я безмерно благодарен тем, кто так поступает. Но у нас ребята живут, зная, что здесь все родные. Большая такая семья, где тебя любят, учат, где о тебе заботятся, объясняют, что такое «хорошо», а что такое «плохо». Здесь всех хорошо одевают, вкусно кормят, возят в музеи на экскурсии, учат в школе. Мы их родители. А когда кто-то от нас уходит на небеса, — у каждого свое погребение, общих могил нет. Летом там цветы растут, зимой еловые ветви кладем. У меня прекрасный коллектив, замечательные сотрудники, все отличные профессионалы. Почему мое имя появилось в вашем расследовании? Понятия не имею. Ничего противозаконного мы не совершаем. Штат состоит из отличных профессионалов с высшим профильным образованием. Деревня существует на мои личные деньги и на суммы, которые жертвуют благотворители, наши друзья. И последнее: все жители «Деревни Счастья» — отказники, родители не захотели жить с ними. А мы их всех любим.

Глава тридцать вторая

Первой, кого я увидел, войдя в квартиру, где расположен офис, оказалась Ирэн Львовна.

— Ванечка! — обрадовалась она. — Есть разговор. Давай сядем у меня на кухоньке, заварю тебе чайку.

— Через пять минут буду у вас, — пообещал я, — только руки помою.

— Отлично, — улыбнулась мама моего лучшего друга, потом громко сказала: — Анна Ивановна, спасибо за желатин!

Наша домработница вышла в холл.

— Если что понадобится, всегда приходите или звоните — живо принесу.

— Обленилась я, — вздохнула Ирэн. — Следовало слетать в магазин, ан нет! К вам прискакала.

Я оставил женщин беседовать, пошел в ванную, потом поспешил к Ирэн.

Почему-то стало тревожно. Если мама Олега захотела побеседовать на своей территории, значит, речь пойдет не о покупке желатина и рецепте пирога.

Ирэн усадила меня в столовой, налила чай и начала:

— Ванечка, тебе удобно работать в одном доме, а спать в другом? Если погода хорошая, вечер теплый, дождя и снега нет, то прогуляться приятно. Но в слякотном ноябре, ледяном декабре, снежном январе, ветреном феврале, зябком марте шагать по лужам, снегу… Тебе такое по вкусу?

— Ну… — забормотал я, — дома расположены рядом, и альтернативы нет…

— Объясняю ситуацию. У меня есть младшая сестра Элиза. Ты о ней не слышал. Отношения наши напоминают американские горки: то Эли милая, ласковая замужняя дама, то гадкая особа в разводе. Настроение и, соответственно, поведение сестры напрямую зависят от того, есть у нее законная половина или мадемуазель — в свободном полете.

Ирэн покачала головой.

— Впервые она побежала в загс, когда только-только справила восемнадцатилетие, и с той поры так и живет: замужество — развод — замужество — развод. Я давно перестала считать ее супругов. Конечно, пытаюсь запоминать их имена, но они так часто и быстро меняются! Чтобы не ошибиться, решила обращаться к мужчинам «дорогой» и «милый». К тому же Элиза бездумно тратит деньги. Отложить некую сумму на черный день? Да никогда! Записей расходов она не делает. На все мои просьбы завести тетрадь, записывать расходы-приходы, получаю ответ: «Я не такая зануда, как ты. Живу в радости, не чахну над каждой копейкой. Покупаю хорошие, яркие, красивые вещи. Не смотрю на людей, как на блох. Ты просто мне завидуешь». — Ирэн Львовна сцепила пальцы рук в замок. — У нее были хорошая квартира, дача, машина — наследство от наших родителей. Они все что имели завещали младшей, мне ничего не досталось.

— М-да, — буркнул я. — Не хочется осуждать их, но, право, странно облагодетельствовать одного ребенка и наплевать на другого.

Ирэн улыбнулась.

— Ванечка, я тогда уже была замужем за прекрасным человеком, родился Олежек. У нас есть жилье, оба работаем. А Элиза… она прогнала очередного супруга, рыдает в одиночестве… Сокращу свое выступление, чтобы надолго не задерживать тебя. Ты знаешь, что мой сын обожает меня, а я одно время не работала. Потом стало скучно жить, Олежек мне купил магазин. Ты же в курсе!

— Да, — улыбнулся я. — В вас проснулся бизнесмен, вы сейчас управляете целой сетью торговых точек для животных.

— Ой, скажешь тоже! — смутилась Ирэн. — Всего-то

— Ну, наверное, через год заведение прогорело, — предположил я.

— В точку, — кивнула Ирэн. — Элиза затеяла продавать по цене картин Модильяни мазню Виктора Белкина, о котором никто не знает.

— Рискованная затея, — заметил я.

— Эпилог авантюрного романа. Угадай, какую роль бесталанный Белкин играл в жизни Элизы.

— Очередной любовник? — предположил я.

— Именно так, — подтвердила Ирэн. — Когда «фрукт» понял, что денег у метрессы нет, он удрал. И что произошло с моей более чем неумной родственницей?

— Впала в депрессию?

— Да. Но это не пугает. Скоро унылое настроение сестры сменится охотничьим азартом на очередного…

Ирэн закашлялась, потянулась к бутылке с водой, и я решил договорить за нее:

— Медведя!

Ирэн махнула рукой.

— Ванечка, ладно бы, медведя она нашла. Эти представители рода человеческого умны, сильны и зачастую богаты. Элиза им никогда не понравится, разве что на одну ночь сгодится. Ее возлюбленные — суслики.

Теперь кашлять начал я, чтобы замаскировать напавший на меня смех.

— Охохонюшки! — вздохнула Ирэн. — Элизе негде жить. Нет проблем купить ей апартаменты, но она же их опять профукает. Поселить ее у себя не могу. Впервые в жизни Олег условие мне выставил: если родная тетка поселится у меня, то ноги сына больше в этом доме не будет. И я его понимаю. Все бизнесы сестрицы после смерти наших родителей оплачивал Олежек. А оставить безумную «бизнесвумен» одну невозможно, она наберет микрозаймов. Ванечка, квартира над тобой свободна. Она принадлежит мне, я перепишу ее на тебя. Сделаем лестницу внутри, получится двухэтажная квартира. Внизу будет офис, над ним — личная территория. Комнаты на первом уровне сменят свое назначение, там будут кабинет, столовая, кухня, гостиная, спальня Гриши и Анечки и опочивальня с личным санузлом и гардеробной для Боречки. А на втором только ты, с кабинетом, библиотекой и ванной. Остальные помещения можно тоже превратить в библиотеку. Ты намедни сетовал, что хотел купить собрание сочинений Шекспира, а поставить его некуда.

Я молча слушал Ирэн, а та не утихала.

— Никаких дизайнеров приглашать не стоит, сам все продумаешь. И можно сделать камин на верхнем этаже. Я все-все лично организую, бригада рабочих есть. Официально оформлю на тебя верхние апартаменты, ты их у меня купишь за… ну… двадцать тысяч рублей. А в твоих апартаментах в доме через дорогу поселится Элиза. Но попрошу тебя ни в коем случае не выписываться из того жилья. Оно твое. Тогда моя безумная сестричка не сможет ни подарить, ни продать эту квартиру. Ей скажут: «Иван Павлович сдает тебе жилье».

— Ну… — протянул я, немало смущенный таким предложением. — Конечно, подняться по лестнице — намного удобнее, чем бежать на другую сторону улицы, но…

— Ванечка, — остановила меня Ирэн, — давай сначала сделаем необходимый ремонт и осуществим переезд, а потом обсудим другие вопросы. Ты в принципе согласен? Получаешь двухэтажное жилье, но не отказываешься от того, которое на другой стороне улицы.

— Да, — кивнул я. — Спасибо, прекрасное предложение.

— Тебе спасибо, ангел мой! — обрадовалась Ирэн. — Благодаря тебе решится нерешаемая проблема, каким образом отселить Элизу в отдельное жилье, но сделать так, чтобы она не осчастливила очередного альфонса подарочком.

— Расскажу о наших планах Анне Ивановне, Грише и Боре, надеюсь, им понравится. Вот только…

— Вот только… что? Что не так?

— Мастерская Гриши. Где она теперь расположится?

— М-да, — призадумалась мама Олега. — Задача… О! Найдено решение! На втором этаже будут жить Анна Ивановна, Гриша и Боречка. Секретарь — в самой большой комнате, у него там свой санузел. В тридцатиметровом зале сделаем мастерскую художника. Ты останешься внизу. У тебя…

— Нет-нет, — заспорил я. — Мы с Борей будем внизу. А Анна Ивановна и Гриша — наверху.

— Делим помещение! Строим пару лестниц! — впала в азарт Ирэн. — Одна будет вести в большую библиотеку, а другая — в остальные комнаты… А где сделаем мастерскую Григория?

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Итак, переезд не за горами, — отметил я, — а каким образом переделаем две квартиры в одну, обязательно решим.

Тут зазвонил мой телефон. Я ответил:

— Слушаю вас.

— Добрый день, Иван Павлович, — произнес знакомый голос. — Беспокоит Брокина, детский врач.

— Здравствуйте, Маргарита Львовна. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, домой отпустили. Просили больше не совершать глупостей. Жизнь у человека одна, второй не предвидится.

— Верно, — согласился я. — Чем могу помочь?

— Если бы не вы, лежать сейчас мне на кладбище, — тихо продолжала педиатр, — а я не успела поблагодарить вас за вызов «Скорой». Благодаря вам я осталась жива. Больше никогда не сделаю попытку покончить с собой… Хочу рассказать вам правду. Полную правду. Ничего, кроме правды. Этого человека надо остановить, он чудовище. Его волнуют только деньги, больше ничего. Если ради них надо убить кого-нибудь, то он легко пойдет на это. Но я и сама запачкана… Разрешите прийти к вам?

— Могу сам приехать, куда велите, — ответил я.

— Я сижу в машине у вашего дома.

— Сейчас открою. — И я поспешил на первый этаж.

Брокина вошла в дом, а мне при одном взгляде на женщину стало понятно, что ее бьет озноб. Когда мы поднялись в офис, Боря тоже вмиг сообразил, что доктор чувствует себя хуже некуда, и предложил:

— Кофе? Чай?

— Просто воды без газа, если можно, — тихо попросила Маргарита и поежилась.

— Вам холодно? — спросил я. — Сейчас плед принесу…

— Нет-нет, — отказалась Маргарита. — Просто нервничаю, вот и потряхивает. Ну, знаете, как перед походом к стоматологу, когда не знаешь, возьмется он за бормашину или нет.

— Мы не стоматологи, — улыбнулся Боря.

Я решил успокоить женщину, поговорив с ней о пустяках.

— Удивительно, но многие врачи боятся ходит по врачам.

— Естественно, — кивнула Маргарита. — Я, например, не хотела бы попасть к кардиологу Лёне, с которым на одном курсе училась. Ему зачеты и «отлично» ставили исключительно потому, что папа этого дурака в Минздраве занимал высокую должность. Леонид зуб от глаза не отличит.

Маргарита вздрогнула.

— Спасибо, что решили приободрить меня. Сейчас все-все объясню… Татьяна — не та, за кого себя выдает. Девочка — не ее дочь, поэтому ребенок драку затеял. А я… я просто сволочь. Но меня заставили, я стала жертвой шантажа. Со всех сторон все плохо… Ладно, постараюсь говорить спокойно.

Мы с Борей молча кивнули и услышали рассказ…

Глава тридцать третья

После окончания медвуза Софья Николаева, крестная мать Маргариты, пристроила девушку в детскую поликлинику. Отличницу Риту, молодого специалиста с красным диплом, охотно взяли — во-первых, она хорошо училась, а во-вторых, Софья Яковлевна работала в этой клинике главврачом. Николаева обожала крестницу, когда та подросла, постоянно брала ее с собой на работу. У женщины не было детей, а у Маргариты, когда ей исполнилось двенадцать, умерла мама. Через год после похорон папа девочки сделал Софье предложение руки и сердца, и Маргоша — так школьницу звали близкие — обрела вторую мамочку.

Школьница не мучилась с выбором профессии, она, еще сидя на горшке, знала, что станет доктором, хочет лечить детей. И мечта исполнилась.

Свое первое дежурство, как правило, все врачи и медсестры помнят, а у Риты оно вообще получилось нервным, таким, что захочешь забыть, да не получится. Маргарита отсидела смену на приеме, оделась, хотела идти домой, — и тут появилась бабушка с внучкой. Пенсионерка завела долгий бестолковый разговор, объясняла, что девочка заболела, потом спросила:

— А туалет-то здесь есть?

Рита объяснила, где находится санузел, пенсионерка ушла. Малышка разрыдалась. Маргарита попыталась успокоить ее, но не достигла успеха. И тогда еще не оперившийся врач совершила трагическую ошибку — педиатр протянула плачущей девочке шоколадку. Та вмиг схватила угощение, засунула в рот. Через пару секунд появилась старушка, забрала зареванную внучку и ушла со словами:

— Посодют в кабинете дурочку, которая врачом прикидывается, а сама ничего не понимает!

Маргарита расстроилась, ушла домой.

Утром она узнала, что ту малышку бабка перед выходом на улицу повела в туалет. Там внучка потеряла сознание. Пенсионерка начала хлопать ее по щекам, брызгать на ребенка холодной водой, минут пятнадцать приводила внучку в чувство. Но не помогло, бедняжка умерла. Почему, находясь в детской поликлинике, старуха не побежала за доктором? Когда пенсионерке задали этот вопрос, она скривилась и сказала:

— Да там одни кретины! Я думала, девка очнется, сама, дура, виновата, вся в родителей-идиотов пошла. Сын с невесткой, оба пьяницы, в аварии погибли, внучку воспитывать пришлось мне. Девчонка шоколад любила, а у нее золотуха была от него, даже при одном взгляде на сладкое она сразу задыхаться начинала. Где она взяла его? Пока я отлучилась, у кого-то из сумки сперла — вся в свою мать-воровку пошла! — слопала и померла!

Рита похолодела, слушая, как коллеги обсуждают гибель ребенка. Она-то хорошо знала, кто дал малышке строго-настрого запрещенное ей лакомство. Но ей старуха про аллергию ни словом не обмолвилась. Если Маргарита сейчас признается, ее выгонят из профессии с волчьим билетом. Вероятно, отдадут под суд, отправят на зону.

Потом по коридорам поликлиники полетела новая весть. Одна из мамочек в день смерти девочки привела своего сына к Рите на прием, а когда поднялся шум из-за кончины ребенка, рассказала, что ее мальчик устроил истерику — он панически боится докторов. Мать, сидя с ним в коридоре, решила успокоить ребенка, дала ему шоколадку, а малыш бросил ее на пол, и плитка улетела не пойми куда. Понятно, что взбудораженные медсестры и врачи начали обсуждать и эту ситуацию. Кто-то из них рассказал о ней дознавателю. Следователь, которому, скорее всего, очень хотелось быстро закрыть дело, сделал вывод, что злобная бабка потащила внучку в туалет, а та нашла плитку и съела ее. Просто старуха не заметила, как все произошло, ей следовало внимательнее следить за шкодливой девочкой.

Какова судьба злой бабки, Маргарита не знала, да и не хотела знать. Она выдохнула, несколько недель ощущала себя некомфортно, а потом успокоилась. Кто виноват в том, что произошло? Старуха! Она не предупредила об аллергии у пациентки, в истории болезни тоже никакой записи о золотухе нет. И девочка тоже хороша! Схватила плитку и вмиг удрала из кабинета! Стань ей плохо на глазах у доктора, все бы обошлось уколами.

Через месяц Маргарита окончательно пришла в себя, а еще спустя время начала думать: «Дошкольница точно нашла в коридоре вторую плитку. Та, которую я ей дала, крохотная. И, скорее всего, настоящими какао-бобами в том лакомстве и не пахло. Я купила его задешево. Вес у плитки десять граммов, не более. Она точно из сои. А вот та, которую мальчик швырнул в коридоре, намного больше, и она вся из натурального шоколада. Да, да, именно так. Я ни при чем. И вообще, может, девчонка выбежала из кабинета, выплюнула угощение от меня, подобрала огромную шоколадку и вмиг слопала ее. Да, именно так разворачивались события…»

Я молча слушал рассказчицу. «Да — был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» У гениального, на мой взгляд, писателя Максима Горького в романе «Жизнь Клима Самгина» есть эпизод из детства главного героя. Тот вместе с приятелем Борисом катается на коньках по заледеневшей реке. Под товарищем лед трескается, паренек начинает тонуть. Клим уходит, бросив друга, и со временем убеждает себя, что ничего и не случилось. А спустя годы думает: «Да — был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» Маргарита успокоилась, объяснила себе, что никак не виновна в кончине ребенка. Но тот страшный случай научил молодого доктора никогда ничем не угощать пациентов, всегда узнавать у взрослых, есть ли у их детей аллергия на что-либо.

Шло время, Рита задвинула воспоминание о девочке в дальний чулан своего мозга. И вдруг ей на домашний телефон позвонила женщина. Тихим, вкрадчивым голосом она сказала:

— Сынишка мой заболел. Сделайте одолжение, зайдите к нам домой. Все условия вашего визита хорошо знаю.

Маргарита в тот год уже занималась частной практикой. Конечно, она согласилась и на следующий день вечером приехала к Татьяне Мироновне Никитиной. Та выглядела очень молодо, но уже родила мальчика. Месячный младенец оказался стопроцентно здоров. Ничего, кроме потницы, врач не увидела. Прекрасный ребенок.

Услышав эти слова, родительница обрадовалась, пригласила Маргариту выпить чаю. Женщины поболтали о том о сем, посетовали на растущие цены. И тут Таня тихо-тихо поинтересовалась:

— Вы хорошо зарабатываете?

— Оклад невелик, а взять больше частных пациентов не получится — я и так с утра до ночи на ногах, — вздохнула Рита.

— Лучше за одного пациента иметь сто тысяч, чем бегать по ста адресам за тысячу, — улыбнулась Татьяна.

— Кто бы спорил, — рассмеялась Брокина. — Но пока не встретились родители с очень толстым кошельком.

— Милый, иди сюда! — крикнула Никитина.

В кухне, где женщины мирно пили чай, появился приятный с виду мужчина, и начался серьезный разговор. Игорь Богданов — так звали мужчину — спокойно объяснил суть работы, которую он предлагает педиатру.

К сожалению,

Эти люди — не злые, не гадкие, не сволочи. Они просто устали морально и физически, постоянно находясь под гнетом своих родителей и окружения. Ну и на лечение уходит масса денег. Не для всех подобное испытание. Учтите еще тот факт, что кое-кто громко заявляет: «У моей знакомой малыш с синдромом Дауна, потому что она до свадьбы по мужикам таскалась. По делам и награда!» И роженицы разные. Одни опасаются: «А что обо мне говорить станут?» Другие понимают, что их родственники никогда не примут в семью «мутанта», не захотят помогать. Есть женщины-невестки из богатой семьи, знающие, что эта семья ждет наследника, а родилась девочка, которой еще и предстоит ездить в инвалидной коляске. Ее же выгонят вместе с малышкой! Что делать? Кто поможет?

Татьяна очень хорошо понимала, какие трудности подстерегают родителей проблемных детей, и решила помочь им. Каким образом? Да очень просто! Новорожденного больного младенца куда-то уносили, а на следующий день мать получала совершенно здорового малыша…

Маргарита посмотрела на меня.

— Понимаете?

— Нет, — честно признался я.

— Тоже в недоумении, — добавил Борис.

Брокина отвернулась к окну.

— Там всем заправляет Султан.

— Это фамилия? — уточнил я.

Маргарита округлила глаза.

— Не знаю. Я никогда этого человека не видела, но, едва возникает проблема, Татьяна сразу говорит: «Султан решит», «Султану сообщу». Он там главный, Никитина ему подчиняется. Но…

Брокина обвела нас взглядом.

— Со временем я сообразила, что Султан-то на побегушках у Татьяны. Один раз ей позвонили. Я в тот момент в туалет ушла, но услышала, как Никитина сказала: «Султан, делай то, что велено! Выполняй!» О как! Султан на побегушках точно! Кто всем руководит? Похоже, Никитина. Она с виду милая, интеллигентная, кажется честной, откровенной. Вам рассказала про свое детство и не солгала — Ксения Михайловна дочь ненавидит. Татьяна умеет понравиться, ее жалеют: «Такая замечательная женщина, а до сих пор одна!» Но в действительности перед вами особа без совести и чести. Жесткая расчетливая безжалостная баба, основательница и владелица бизнеса. Какого? Не поверите, что такой возможен!

Глава тридцать четвертая

Маргарита быстро выпила воды из стакана и продолжила:

— У ласковой Танюши есть «сотрудники» в роддомах. Ей сообщают: «Сегодня молодая жена владельца заводов и фабрик произвела на свет больного малыша. Дала денег врачу, попросила сказать мужу: “Все окей, но сына пока показать не можем — у него желтуха новорожденного”. Приезжай. Это твой вариант». И Таня мчится в клинику. Дней через десять молодую мать с абсолютно здоровым ребенком встречают супруг и родители. Все счастливы, ахают, охают, сразу замечают сходство наследника с отцом. Вам понятно?

Нам с Борей пришлось вновь ответить:

— Нет.

Маргарита криво улыбнулась.

— Да уж, нормальному человеку в голову такое не придет. Богатая роженица впадает в панику, рыдает, говорит врачу: «Скажите мужу и свекрови, что младенец умер! Если узнают, что он инвалид, супруг со мной разведется!» Ей предлагают поговорить с Никитиной. Татьяна спешно опрашивает всех своих людей в роддомах. Ей необходимо найти женщину, которая рожала по ОМС, одинокую, без мужа. Еще лучше — уже имеющую детей, бедную, почти нищую. Как правило, нужная кандидатура находится быстро. Далее абсолютно здорового новорожденного этой женщины доктор объявляет больным и отдает ей младенца-инвалида, которого произвела на свет богатая дама, а здорового вручают последней. Я понятно растолковала?

— Здоровый ребенок достается богатой, а ее больной отправляется к той, у которой нет денег? — обомлел я.

Маргарита кивнула.

— Да. Младенцев меняют. Надеюсь, не думаете, что это проделывают бесплатно?

Боря взял стакан и выпил воды, а я пробормотал:

— Но… вдруг обеспеченный мужчина заподозрит неладное, сделает ДНК-тест?

Брокина усмехнулась.

— Вместе с сыном или дочкой молодой отец сразу получает результат анализа ДНК — дескать, подарок от клиники, радуйтесь, это точно ваш младенец. До сих пор не было случая, чтобы случился прокол. И богатая мать в курсе: если произойдет нечто непредвиденное, ей следует мгновенно позвонить Татьяне, та вмиг уладит любую ситуацию.

— А вдруг мужчина знал, что ждут девочку, а на свет появился мальчик, или наоборот? — хриплым голосом осведомился Боря.

— Эка проблема, — отмахнулась Маргарита. — Врач объяснит, что плод неудачно лежал, трудно было в данном случае определить пол. Вроде женский! Ан нет, мужской!

— Простая женщина без богатой родни, ничего не подозревая, воспитывает инвалида или отказалась от него, — тихо произнес Борис, — а ее родной ребенок живет в состоятельной семье.

— Да, — согласилась Маргарита. — Ему повезло, получил все лучшее. Кровная мать никогда бы не обеспечила такого уровня жизни отпрыску. Но порой приходится заниматься теми, кто достиг детсадовского возраста, а это намного сложнее. Но сразу уточню: старше тех, кому два с половиной года, не используют.

— Не понял, — растерялся Борис.

Я тоже не сообразил, о чем речь, поэтому молча уставился на Маргариту, временно потеряв умение выражать мысли словами.

— Болезнь может проявиться у ребенка через год-другой после появления на свет, — начала объяснять Брокина. — Таких недугов много. Случается порой подобное, правда, очень редко, на моей памяти всего два раза было. И один из них случился на днях. У одной клиентки, супруги баснословно богатого человека, пару лет назад родилась дочь, которая никогда даже сесть не сумеет. А женщина очень молодая, едва двадцатилетие справила, когда в нее влюбился сын олигарха того же возраста. Понятно, что в появлении на свет тяжелобольной девочки обвинят мать. Муж знает правду, он очень любит жену, никогда не разведется с ней, но работает у отца, полностью зависим от него. Молодая семья прибегла

— Поменять?! — воскликнул Боря.

— Больного отправить в приют, а себе взять нормального, — уточнила Брокина. — Им нашли очень похожую девочку. Ее проверили досконально. Здорова полностью. — Маргарита обвела нас взглядом. — Родители должны были приехать, забрать новую дочь, но они находятся не в России, их рейс задержали. А двухлетку уже взяли из приюта. Она сначала пугалась, молчала, а потом устроила настоящий ад, закатила страшную истерику. Татьяна перепугалась, вызвала меня… Остальное вам известно. Да, не один раз я соврала вам. А потом…

Брокина опустила голос до шепота.

— Вы, посторонние мужчины, детективы, отнеслись ко мне, как к родной, проявили внимательность и заботу. Мне вдруг… так стыдно стало! Так… гадко! Чем я занимаюсь? Ужас просто! Даю вам честное слово, больше не стану помогать Татьяне! Уеду из Москвы туда, где она меня не найдет! Простите, простите, простите!

Гостья закрыла лицо руками. Боря глянул на меня, я быстро кивнул. Батлер убежал, через короткое время появилась Анна Ивановна с аптечкой. Я принялся утешать гостью.

Прошло некоторое время, прежде чем вернулся Боря. Маргарита выпила чаю, успокоилась, и батлер повел ее к машине. Я быстро переговорил с Гришей, и спустя короткое время он сел за руль своей далеко не новой иномарки. Мы с Борисом, провожавшим посетительницу, устроились на заднем сиденье.

— Видишь информацию на экране? — осведомился батлер.

— Да, — кивнул Григорий. — Тетка катит по центру Москвы. Почти догнал бабу, вон она, слева.

— Не приближайся вплотную, — попросил я. — Надо установить адрес, по которому эта талантливая актриса рулит.

— Иван Павлович, когда вы поняли, что Маргарита Львовна старательно исполняет роль, которую кто-то велел ей сыграть? — осведомился Боря.

— Она залихватски врала, перенося всю тяжесть преступлений на Татьяну Никитину, но по какой причине та пришла к нам с просьбой разобраться, что случилось с девочкой, которую назвала своей дочкой. Теперь ясно, почему малышка впала в агрессию и ударила ногой педиатра. Малышка — не дочь Никитиной. Не знаю, куда она дела своего ребенка. Причем Маргарита сказала, что у нее сын.

— В детском саду оставила, — предположил Боря. — Вероятно, он круглосуточный.

— Девочка — в шоковом состоянии. Ее привезли из интерната, вырвали из привычной среды. У крошки истерика. А тут еще врач появилась.

— Она могла бы и паре, которая за ней летит, устроить мощный скандал, — покачал головой батлер. — Народ вокруг заподозрил бы неладное.

— Верно, — согласился я, — но, когда в аэропорту буянит двухлетка, никто не удивится. Просто ребенок устал, капризничает. И успокоить девочку можно покупкой игрушек и мороженого… Мы начали разбираться, потянули за ниточку, клубок стал разматываться. И тут появился Роман. Думаю, его позвали организаторы «детского обменника». Даже уверен в этом.

— Почему Татьяна так поступила? Не понимаю! — удивился Борис. — Она фактически сдала всю шайку-лейку, а ведь сама состоит в ее членах.

— Полагаю, Никитина — жертва, — предположил я. — Вероятно, она натворила нечто плохое. Об этом узнали те, кто занимается обменом больных детей на здоровых, вынудили Никитину работать на себя. Женщина понимает, что занимается гадким делом, но альтернативы нет. Случай с девочкой стал последней каплей, поэтому она пришла к нам.

— Опрометчивый поступок, — покачал головой Боря. — Те, кому Татьяна подчиняется, опасны. Они легко способны устранить женщину.

— Вероятно, чаша терпения у нее переполнилась… А этот Султан, о котором говорила Маргарита, — загадочная личность, — заметил я.

— Султан на побегушках, — тихо произнес батлер. — Невозможная ситуация.

— Мы к нему начали подбираться, а сей господин придумал опередить нас. Как поступает жена, узнав случайно, что муж хочет развестись? Подслушала она разговор, для ее ушей не предназначенный, и призадумалась. Какие мысли возникнут у друзей-приятелей, когда мужик им сообщит: «Все! Отнес заявление в загс. Жена моя невыносима»? Люди начнут сочувствовать парню, пойдут разговоры: «Вон до чего баба беднягу довела! Сам брак порушить решил!» Но хитрая супруга, узнав о желании второй половины пары стать свободным, сама первой успеет подать бумагу о разрыве. Наврет всем вокруг: «Больше жить с тем, кто завел любовницу, я не способна». И на кого теперь падет гнев членов семьи и приятелей? Кого посчитают виноватым?

— Тот, кто нападает первым, часто побеждает, — вздохнул Боря.

— И в свете того, что нам стало известно, возникают вопросы. Татьяна приехала к нам, рассказала, что ее дочка неожиданно стала агрессивной, ударила педиатра, которого давно знает. Что с ребенком? Малышку словно подменили! А она и правда другая. Кроме…

Договорить я не успел — Гриша нажал на тормоз и сообщил:

— Зеленая линия на планшете поворачивает влево и обрывается. Если верить карте в телефоне, там тупик с одним домом.

Боря быстро открыл ноутбук.

— Мы в поселке Красота леса. Он небольшой, в основном тут летние дачи.

— Похоже на правду, — высказался Гриша. — Пока мимо ехали, я обратил внимание, что домики хилые, двери закрыты, окна за ставнями спрятаны или просто заколочены.

— Сделай одолжение, — попросил я мужа Анны Ивановны, — сходи посмотри, что там за поворотом.

— Нет, — возразил Боря, — лучше я. Авось найду местечко, где можно подключиться к хозяйскому интернету.

— Сначала Григорий оглядится, потом ты, — уперся я. — Его никто здесь не знает, а тебя и Татьяна, и Маргарита видели.

Несколько минут мы с батлером сидели молча, потом «разведчик» вернулся с докладом.

— Дом увидел. Для этого села дом роскошный, но, вообще-то, не самый дорогой. Таких повсюду много: один этаж и мансарда. Забор вокруг хлипкий, деревянный, пни такой ногой, и он развалится. Улочка, которая к нему ведет, превращается в автостоянку. Увидел машину тетки, за которой ехал, — джип «Фортунер», новый.

— Пойду гляну, что да как, — сказал Боря. — Номера запишу, узнаю, кто владельцы.

Спустя пять минут вдруг раздался голос:

— Проверка!

Я вздрогнул и увидел на сиденье работающий второй ноутбук Бори.

Глава тридцать пятая

Спустя мгновение батлер вернулся в машину.

— Надеюсь, услышим разговор. «Фортунер» оформлен на Татьяну Никитину, но вот кто приехал на «Мерседесе»?..

«Ну что, допрыгалась?» — спросил хриплый голос.

«Султан, пожалуйста, не надо…» — дрожащим голосом произнесла Маргарита.

— Султан? — переспросил я. — Госпожа Брокина прекрасно знает мужчину!

«Я не хотела ничего плохого, — продолжала доктор, — думала…»

«Решила сдать нас Одеялкину!» — перебил мужчина.

«Подушкину! — всхлипнула врач. — Он сам приехал ко мне в больницу!»

Хриплый голос начал смеяться, потом закашлял.

«Я сразу все рассказала вам, — продолжала Брокина. — Съездила к детективу, как велели, так и поступила. На себя вину взяла, к вам вернулась. Теперь ждать буду, когда арестуют. Честное слово, не вру! Это Никитина к нему пошла! Из-за нее все!»

«Взялись дуры на мою голову, — прохрипел Султан.

Я, продолжая слушать разговор, взял телефон и быстро написал сообщение моему другу Семену, с которым у нас существует договор: если я влип в серьезные неприятности, сразу сообщаю ему, что «опять влез куда не надо», и отправляю точный адрес этого «куда не надо».

Беседа тем временем продолжалась. Султан кашлял, отчаянно злился на Татьяну и Маргариту. Слов он не подбирал, матерился, словно пьяный бомж, хрипел, чихал, орал.

«Танька, где б ты сейчас находилась? В помоях! Кто тебя из полиции вытащил, когда ты кошелек у мужика сперла? Если бы не я, попасть тебе малолетней на зону! Кто потом тебе дал хороший заработок? А? Отвечай, сволочь!»

«Ты», — прошептала Никитина.

«Что, много требовалось от тебя, идиотка? — наседал Султан. — Просто взять ребенка и отвезти его куда скажут. Эка трудность! Или у себя сутки подержать. Сложно, да? Деньги ты хорошие получила. Какого… Подушкин появился? Нахрена ты к нему поперлась? …! …!»

«Я хорошо себя вела! — вдруг взвизгнула Никитина. — И Сюзанну Оболенскую я привела! Она хотела заработать, маме новое пальто купить. Она тоже ребенка везти взялась».

«И не довезла, сбежала, — хрипел Султан, — до сих пор не знаем, куда дрянь подевалась. Это единственный раз, когда ты человека нашла, да и то убогую…».

Экран моего телефона вспыхнул — пришел ответ от Семена: «Мчим. Не лезь на рожон». Я показал телефон Боре, тот молча кивнул.

А в доме тем временем события накалялись.

«Да, благодаря Матвею Филипповичу…»

«Не следует поминать мое имя всуе», — резко оборвал его речь до сих пор молчавший мужчина.

Я сообразил, что роскошный «Мерседес» определенно принадлежит Грызкину.

Возникла тишина, ее в очередной раз прервал Султан:

«Маргарита, кто тебе помог, когда ты, убогая докторишка, ребенка шоколадом отравила? Кто хорошо заплатил одной мамаше, чтобы та распустила слух, будто ее мальчик плитку “Люкса” зашвырнул в коридор? Кто велел старухе захлопнуть пасть? Она ее уже разинула, начала говорить: “Доктор-дура внучку угостила!” Кому ты в панике позвонила?»

«Тебе», — прошептала Брокина.

«Тварь неблагодарная!» — зашелся в очередном припадке кашля Султан.

«Нет! Это вы сволочи! — неожиданно заорала Никитина. — Ритка сдуру малышку угостила, а мне хотелось денег, потому что мать мне вещи редко покупала. Сперла я кошелек! Да, ты нас спасла, но потом заставила возить детей туда-сюда, сама в клиниках не показывалась! Мы с Марго вдвоем работали! Так вот, мы устали! Больше не хотим! Да, я пошла к частному сыщику. Если бы хотела сдать тебя и Грызкина, то шла бы в полицию — сыщик не имеет права никого задерживать. Планировала просто напугать вас. Подушкин приедет к вам с разговором, испугаетесь, нас отпустите… В общем, больше я не рабыня!»

Послышался тихий голос мужчины:

«Детка, это правда очень смешно».

— «Ты нас спасла», «потом заставила», — прошептал Боря. — Султан — женщина?

— Похоже на то, — кивнул я. — Но голос мужской, хриплый.

— Кашляет все время, — подключился к разговору Гриша. — Простыла, осипла. Моя Аня, если воды холодной летом от души нахлебается, таким басом говорит! Шаляпин позавидует.

«Просто хотела напугать вас, чтобы отпустили из банды, — говорила Татьяна. — У меня теперь дочка есть, я ее люблю. Разрешите уйти, пожалуйста. Честное слово, никому про вас не расскажу».

«Детский сад и цирк одновременно, — спокойно оценил ситуацию Грызкин. — Солнышко, таких, как вы, в живых не оставляют. Или всю жизнь на нас работаешь, или на кладбище лежишь. Выбирай».

«На территории центра нашего любимого профессора есть погост, — произнесла Султан. — Там похоронены детки, которых родители на здоровых обменяли. Малыши жили счастливо, их хорошо кормили, за ними ухаживали. Игрушки и книжки у ребяток были в изобилии. Но, увы, короткая была у них жизнь. Но там в могилах не только ребята. Есть, есть еще места. На них трава растет, а под ней предатели и гады, такие же, как вы с Риткой. Жаль, Сюзанна куда-то делась, та еще тварь. В первый раз ее за младенцем отправили — так она его забрала, оставила на вокзале в зале ожидания на скамейке, записку внутрь впихнула: “Его украли, верните в роддом”. И адрес нацарапан».

«Я не такая! — закричала Маргарита. — Я хотела покончить с собой, чтобы от вас избавиться! Но не вышло, откачали меня. И ведь не удрала куда глаза глядят, а к вам пришла, все рассказала. Я правда больше не могу. Съездила к Подушкину, наврала ему как велели, Таню главной представила, от вас внимание отвлекла. Отпустите меня!»

«Султан, — неожиданно ласково произнес Матвей Филиппович, — вопрос к тебе: почему не избавилась от Подушкина? Вроде отвезла его в заброшенное место, в подвал спустила. Что помешало? Из пистолета стрелять не требовалось, кинжал использовать не было нужды. Просто предложить коньяка хлебнуть. Ерунда полная. И никто никогда бы Ивана не нашел, поскольку никому никогда в голову не пришло бы искать его в том месте. Выполни ты тогда мою просьбу, — и все хорошо было бы у нас. Что тебе помешало?»

«Он отказался пить, — тихо ответила Султан, — объясняла вам уже».

Голос Грызкина стал тише.

«Значит, плохо предлагала. Не судите, да не судимы будете! Ты с заданием не справилась… Не пугай Таню и Маргариту. Они наделали ошибок, но мы все уладим, продолжим работать».

Слова про заброшенное место и отказ выпить коньяка сначала ввели меня в ступор, но через секунду я воскликнул:

— Султан — это Анна Семенова!

Тут на экране моего телефона появилось сообщение: «На месте». Я распахнул

— Они в доме. Три женщины. Две не окажут сопротивления, а еще одна, Анна по кличке Султан, может быть опасна. Есть мужчина Матвей Грызкин, думаю, безоружен, но точно утверждать не могу. Есть ли еще кто в доме, неизвестно.

Семен молча кивнул, потом поднял правую руку и растопырил два пальца. Пара бойцов в один миг перелезли через забор, затем остальные тоже преодолели изгородь.

— Уезжайте, — велел нам Сеня. — Тут находиться не надо. — И он также ловко перебрался через штакетник.

Гриша нажал на газ, и мы умчались в сторону трассы. Я смотрел в окно и молчал.

Вот и появились ответы на все вопросы. Почему Никитина в первой беседе с нами упомянула Грызкина? Она его просто сдала нам, а мы этого не поняли. Почему Маргарита сначала утешала Таню, потом отказалась работать с ней, затем снова согласилась? Врач хотела оборвать связь с Никитиной, но испугалась. Почему Татьяна впала в истерику, когда ее спросили про отца Вики? Потому что девочка — не ее дочь, и про папу драчливой малышки сообщать никак нельзя. Почему Анна повела меня в разрушенный дом? Потому что ей велели отравить меня. На мое счастье, задание оказалось для Семеновой невыполнимым. Почему не нашли никаких следов Игоря Мартынова? Такого модельера не существует, нас нарочно увели в другую сторону. Почему появился Баратынский? Потому что Грызкин хотел, чтобы я переключился на «папеньку» и забыл про работу с Никитиной.

Я выдохнул. Хватит отвечать на бесконечные «почему». Почему? На все эти вопросы один ответ: потому что мы с Борей оказались втянуты в дело, где крутятся большие деньги и замешаны большие люди, получившие здоровых детей. Этих «почему» много, но ответ один.

Боря молча взял меня за руку. Я не любитель тактильных контактов, но я вцепился в ладонь друга и наконец сумел вздохнуть полной грудью.

Эпилог

Если Семен Кузьмич берется за дело, то он всегда доводит его до конца. Задержание щедрого благотворителя Матвея Филипповича Грызкина наделало шуму. Целую неделю желтая пресса с восторгом писала о том, как жестоко обошлись с этим прекрасным человеком, но потом какая-то «звезда» эстрады задушила своего очередного любовника, и борзописцы толпой бросились в эту сторону. Суда пока не было, идет следствие, чем дело завершится, я понятия не имею, но очень надеюсь, что вся гоп-компания нескоро выйдет на свободу.

Сегодня утром я вышел в столовую и увидел Анну Ивановну и Григория, они молча смотрели на Эдди. Тот стоял, растопырив крылья, в лежанке Демьянки.

— Что у нас случилось? — осведомился я.

Художник молча показал пальцем на лапы попугая. Я посмотрел туда же и рассмеялся.

— Эдди, тебе купили новую забаву? Правда, этот грызун сидит, лапами не шевелит, но выглядит прекрасно — шерстка серая, с блеском.

Я наклонился…

— Иван Павлович, не надо! — прошептала Анна.

Но я уже протянул руку к очередной забаве Эдика. «Плюшка» подпрыгнула, попугай заорал:

— Спасите, убивают!

Потом он взлетел, сел на верхний шкафчик. Вмиг примчалась Демьянка, прискакала Лерочка, а игрушка… резво помчалась вглубь квартиры. Все животные с воем, лаем и мяуканьем ринулись за ней.

— Она живая! — обомлел я. — Откуда у нас мыши?

Гриша открыл было рот, но из столовой донеслись грохот и звон посуды, которая превращается в осколки. Григорий повернулся к жене.

— Эх, зря ты забыла главное женское правило!

— Какое? — пролепетала Анна Ивановна.

— Не забудь хорошо накормить мужа — полный живот помешает ему читать тебе нотации, — хихикнул Гриша. — Но я, вообще-то, не такой, никогда не сержусь на тебя. А главное женское правило такое: если увидела мышь, кричи громче сирены, тогда прибежит муж!

— Прибежит муж, — повторила Анна. — И что?

— Ну… — протянул Гриша, — прибежит муж, даст тебе веник, уберешь мышь. Муж очень храбрый. Муж всегда защищает жену.

Анна Ивановна вскочила и убежала, а я улыбнулся.

Многие женщины хотят выйти замуж, чтобы рядом с ними был тот, кто станет зарабатывать деньги, содержать семью, любить ее и детей, защищать их от всех бед, прогонять мышей из кухни. Но спустя короткое время после того, как стихли крики «горько», многие женщины понимают, что теперь им надо обеспечивать мужа, любить его маму и всю родню, не спорить с ними, а мышей из кухни она уже научилась сама гнать веником. Женщина за мужем или муж за женой? У меня ответа на этот вопрос нет.

Спасибо за чтение!

Другие книги доступны в библиотекеmoreknig.org.

Примечания

1

Ab ovo (лат.) — дословный перевод — «от яйца». Используется в речи и письме, когда хотят подчеркнуть, что информация — от первоисточника.

2

М. Булгаков. «Мастер и Маргарита».

3

Энрико Карузо (1873–1921) — итальянский оперный певец, тенор.

4

Лекарства с таким названием нет. Из этических соображений автор не дает настоящие названия препаратов.

5

Цитата из кинофильма «Семнадцать мгновений весны».

6

На немецком ее название Geheime Staatspolizei. От первого слова взяли слог «ге», от второго «штат». Но, чтобы звучало по-русски нормально, начали говорить «гестапо». Произносить «гештатс» — как-то не по-нашему.

7

Чалиться — на воровском жаргоне: сидеть в тюрьме, отбывать срок на зоне.

8

Не совсем точная цитата текста песни Водяного из мультфильма «Летучий корабль».

9

Птифуры — крохотные пирожные.

10

Терция — музыкальный интервал.

11

«И лучше будь один, чем вместе с кем попало». Омар Хайям, персидский поэт, математик, астроном, автор философских рубаи.

12

Святая Феодора греческая — византийская императрица, жена императора Феофила, иконоборца, регентша (842–856 гг.) при своем сыне императоре Михаиле III. Почитается христианской церковью, как Святая за восстановление иконопочитания.

13

Амант — любовник.