Смерть в стиле аниме

Эпилог. 25 декабря, пятница

Евгения Горская

Смерть в стиле аниме

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а напротив — одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И — главное! — чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская — непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас — читателей — по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь — и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива — здесь в самый раз… всего: и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, — а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

Он мог себя похвалить, он проявил хладнокровие и мужество. Действовать пришлось быстро, но он сумел не допустить ошибок. Он сделал почти невозможное.

Он мог себя похвалить, но испытывал только горечь и радовался, что девушка не успела испугаться, умерла быстро и почти безболезненно.

5 июня, пятница

Добираться до старого дедовского дома удобнее было на поезде, но Тина поехала на машине.

Как когда-то Ирочка.

Пять лет назад двоюродная сестра не стала дожидаться Тину, которой предстояло сдать ещё один экзамен. Тина тогда на сестру обиделась.

Ещё сильнее обиделась, когда сестра не пришла встретить её к поезду.

Тина шла по узкой зелёной улице и злилась. Сестры не оказалось и в незапертом доме. Тина бросила рюкзак около двери, прошлась по заросшему травой саду, ещё не догадываясь, что для всей их небольшой семьи истекают последние счастливые часы.

Разрядившийся Ирин мобильник она заметила, когда вернулась в дом.

Но и тогда ещё не испугалась.

Испугалась она только вечером.

Сегодняшний день был такой же солнечный, как тогда. Тина опустила козырёк машины.

Ехать предстояло долго, окраины городка показались только через шесть часов.

За пять прошедших лет город изменился, появилось много новых добротных домов, она едва не проехала нужный поворот.

А вот дедов дом не изменился, он не казался заброшенным и мрачным, как всё это время Тине представлялось. Впрочем, родители каждый год сюда наведывались, оплачивали счета, навещали могилы бабушки и дедушки. Правда, приезжали всего на два-три дня, задерживаться в доме не хотелось никому, кроме тёти Риммы, Ирочкиной мамы.

Но тётю Римму они зимой похоронили.

Тина открыла ворота, завела машину в гараж. Гараж, как и полтора этажа над старым домом, родители надстроили лет пятнадцать назад. Предполагалось, что семья будет проводить здесь летние отпуска.

— С домом нужно что-то решать, — печально сказала мама на похоронах тёти Риммы.

Ей никто не ответил. Все понимали, что дом нужно продавать, но решиться на это было трудно.

В каком-нибудь романе написали бы, что дом хранил слишком мрачную тайну.

Смеркалось. Из заросших кустов малины у забора вышел чей-то кот. Увидев Тину, опять лениво скрылся в кустах.

Она отперла дом, поставила на пол дорожную сумку. На первом этаже всё было как когда-то при бабушке и дедушке. Старая мебель, старинные часы на стене. Плотные шторы на окнах.

Тина поднялась на второй этаж. Дверь в Ирину комнату была закрыта, она торопливо прошла мимо. В бывшей своей комнате немного постояла, не включая свет. Последний раз ночевала здесь, ожидая приезда родственников.

На следующий день её отправили на поезде в Москву.

Она снова спустилась, достала из сумки пачку чая, хлеб и нарезку колбасы, которые догадалась купить по дороге.

Нужно было принять душ и ложиться спать, но она, выпив чаю, долго сидела за обеденным столом, глядя в окно.

И в доме, и за окном стало совсем темно.

Стараясь не налететь на мебель, Тина пробралась к двери, протянула руку к выключателю и замерла, чувствуя, как от ужаса тело делается непослушным.

Надо бежать! Сейчас произойдёт что-то жуткое, и её никогда не найдут, как Ирочку.

Совсем рядом, в метре от неё, с тихим шуршанием поворачивалась вертушка внутреннего замка.

Убежать она не успела.

* * *

Секретарша заглянула под конец рабочего дня.

— Степан Сергеич, к вам… — Она посмотрела на зажатую в руке бумажку. — Фёдор Анатольевич Коренев. Говорит, что журналист.

— Пусть зайдёт, — решил Степан.

Интереса для журналистов он не представлял. Стоит выяснить, какого лешего кто-то им заинтересовался. Обычно такой интерес ничего хорошего не несёт.

Дверь закрылась и тут же открылась снова.

Пять лет назад Степан видел его всего несколько секунд, но узнал сразу.

Впрочем, он должен был догадаться раньше, услышав фамилию.

Посетитель лгал. Журналистом он не был. Он был айтишником. Впрочем, за прошедшее время профессию можно сменить.

— Фёдор Анатольевич Коренев, — представился мужчина.

Чуть выше среднего роста, худощавый, очки в тонкой оправе.

Степан не помнил, был ли он в очках пять лет назад.

— Я муж Милены Кореневой. Несколько лет назад она у вас работала.

— Садитесь, — кивнул Степан.

Милена свела его с ума сразу и почти до полной потери разума.

Тогда он часто ездил в Москву. Днём болтался по кабинетам, вечером ехал домой. В тот день хождение по кабинетам затянулось, всех, кого требовалось, увидеть не успел и решил остаться на ночь. В гостиничный ресторан зашёл вымотанный, как будто вместо переговоров весь день занимался разгрузкой вагонов.

Милена ужинала за соседним

Она не была классической красавицей, но он почему-то всё время косился на чёрные кудри и чёрные глаза.

Раньше с ним такого не случалось. Раньше он не пялился на незнакомых женщин. Он и на знакомых не пялился, ему было хорошо с нежной, тихой Надей.

— Остановились в этой гостинице? — наконец решился спросить он.

— Нет. — Милена весело потрясла головой. — Доем и поеду домой. Я из Тулы.

— Хотите, я вас отвезу? — вырвалось у него.

— Вы тоже туляк? — Удивлялась она тоже весело.

— Нет. Просто хочу подольше с вами побыть.

Она подумала перед тем, как ответить.

Всем было бы лучше, если бы она отказалась, но Милена, тряхнув кудрями, весело решила:

— Поехали!

Степан зачем-то тронул мышь на столе, оживляя компьютер.

— Моя жена погибла пять лет назад. Она работала на вашем заводе, и мне хотелось бы поговорить со всеми, кто её помнит. — Посетитель поправил очки.

Степан резко отъехал от стола, встал, отошел к окну.

Молодой дворник-узбек подметал заводской двор. Парень работал хорошо, во дворе было чище, чем на центральной площади города.

— Это был я, — не поворачиваясь к посетителю, сказал Степан.

Фраза была непонятна никому, кроме них двоих.

— Но я не убивал вашу жену.

Ему повезло, у него было твёрдое алиби. От Милены он поехал не домой, а на завод. Его видели десятки людей.

Дворник подмёл дорожку, скрылся в подсобке. Больше во дворе никого не было.

Только чахлые берёзы слабо покачивали молодыми светлыми листьями.

* * *

Дверь открывалась медленно. От страха Тине хотелось потерять сознание.

За дверью, подсвечивая телефоном, стоял ребёнок.

Мальчишка отшатнулся, увидев Тину. Но страха на его лице не было, только удивление.

— Не бойтесь! — успокоил он. — Я не грабитель.

— А кто? — мрачно спросила она.

Ужас отпустил, осталась только противная слабость.

— Филипп.

Ему было лет десять. На футболке свирепый дракон широко открывал пасть. Тина никогда не купила бы своему ребёнку такую мрачную футболку.

— Очень приятно! — фыркнула она. — Ты собираешься здесь пожить?

Она включила свет.

— Заходи! Побеседуем.

Мальчишка переступил порог.

— Ну говори, говори! — поторопила она. — Поздно уже. Я устала и хочу спать. Какого чёрта ты сюда припёрся? Кстати, откуда у тебя ключи?

Ключи мальчик вертел в руках.

— У бабушки взял.

После смерти тёти Риммы родители действительно оставили ключи какой-то соседке. Предполагалось, что соседка будет приглядывать за домом. Мама жаловалась, что женщина отказывается брать за это деньги, и мучилась, решая, что привезти бесплатной помощнице в подарок.

— Только вы ей не говорите, пожалуйста!

— Не скажу! — зло пообещала Тина. — Что тебе здесь понадобилось?

— Я не знал, что вы приехали.

Он был серьёзный, голубоглазый, рыжий и в веснушках.

— Ты зачем сюда пришёл? — рявкнула Тина.

— Простите, как вас зовут? А то как-то неудобно разговаривать.

— Тина! — буркнула она и наконец засмеялась. — Чёрт возьми! Ты меня до смерти напугал! У меня инфаркт мог быть!

— Простите! Я правда не знал, что вы приехали. — Филипп переминался у порога.

О том, что она сюда поехала, не знал никто, кроме двоюродного брата Юры. Родители слышать бы не захотели об этой поездке. Ей повезло, они сейчас отдыхали на юге. Идея поехать сюда не понравилась даже Юре, который мнительностью никогда не отличался.

— Мне нужно подняться на второй этаж и посмотреть в окно.

— Зачем? — поразилась Тина.

Филипп тяжело вздохнул и потёр подбородок.

— Несколько лет назад из этого дома пропала девушка. Простите, она вам кто?

Внезапно разговор перестал казаться забавным.

— Двоюродная сестра. Послушай…

— Вы знаете, что в соседнем доме в то время произошло убийство? — невежливо перебил гость.

— Знаю! — вздохнула Тина.

Она знала всё, что могло навести на Иринкин след. Семья постоянно поддерживала связь с местной полицией.

— Надо посмотреть, могла ли ваша сестра видеть убийцу из окна!

— Могла, — кивнула Тина.

Если до этого додумался вежливый ребёнок, все остальные тоже.

— Можно я проверю? — Мальчишка насупился.

— Пойдём! — разрешила Тина.

К Ириной комнате она поднялась, повсюду включая свет. Кое-где лампочки перегорели. Перед закрытой дверью замешкалась.

— Боишься? — Филипп пронырнул у неё под рукой. — Ничего, что я на «ты»? Ты же молодая совсем.

— Ничего, — согласилась она. — Так даже лучше.

Он решительно повернул ручку двери и рывком её открыл, едва не ударив Тину по носу.

В комнате было всё как раньше. Только кушетка, такая же, как у Тины, аккуратно застелена. Обычно сестра кое-как бросала на неё плед.

Всё было как раньше. Пустой стол в углу. Небольшой шкаф для одежды.

Тина протянула руку к выключателю.

— Не включай! — предостерёг Филипп. — Не увидим ничего.

Он подошёл к окну, прижался к стеклу носом.

— Книги нужны!

— Какие книги? — Тина слегка его отодвинула.

Соседское крыльцо было отлично видно. Плодовые деревья оставляли просвет в обзоре.

Большой дом на месте старенького домика построили давно. Даже раньше, чем дедушкин дом перестроили родители. Прежних соседей Тина помнила смутно.

Городок стоял на берегу большой реки, до воды отсюда было десять минут ленивой ходьбы, место считалось привлекательным. Старые жители продавали свои участки за хорошие деньги.

— Нужно книги на пол положить, — терпеливо объяснил Филипп. — А то я не достаю. Твоя сестра какого роста была?

— Как я. — Тина вглядывалась в пустой соседский двор. — Мы были похожи. Нас даже иногда путали.

Филипп подошёл к книжной полке, снял два тома старой детской энциклопедии, положил на пол и снова уставился в окно.

— Пойдём! — позвала его Тина. Ей захотелось немедленно отсюда уйти.

Мальчик послушно и торопливо поставил тома на место.

Тина, бросив взгляд на пустую комнату, закрыла дверь.

— Тебя что-то подтолкнуло вспомнить те события? — Выключать по дороге свет она не стала.

— Угу, — подтвердил за её спиной Филипп. — Недавно к бабушке журналист приходил, расспрашивал. Она последняя твою сестру видела. Ну я и подумал… Я над тем происшествием давно голову ломал.

— Дай мне бабушкин телефон! — попросила Тина.

Мальчишка по памяти продиктовал цифры.

— Я тебя провожу. — Тина потянулась к брошенной на стул джинсовке.

— Исключено! Из нас двоих я мужчина! — твёрдо заявил юный джентльмен и исчез за дверью прежде, чем она успела что-то ответить.

Когда Тина выскочила на крыльцо, мальчика нигде видно не было.

Над домом висела бледная круглая луна. Несмотря на бледность, землю луна освещала не хуже прожектора.

Тина вернулась в дом, заперла дверь, постелила в своей бывшей комнате, но заснуть, несмотря на усталость, не смогла. Лежала, прислушиваясь к каждому шороху, несколько раз спускалась и прислушивалась, стоя у входной двери.

Луна из бледной превратилась в яркую, жёлтую. Даже просвечивала сквозь занавески.

Ничего необычного не было ни в луне, ни в

Для полноты картины не хватало только заухавшего где-нибудь поблизости филина.

Спустившись в очередной раз, Тина подниматься не стала, легла на стоявший на первом этаже диван, с которого входную дверь было хорошо видно, и наконец задремала.

Страхи оказались напрасными, кроме вежливого отрока проникнуть в дом никто не пытался.

6 июня, суббота

Разбудил сын.

— Папа, вставай! — Тёплая ладошка трясла Степана за щёку. — Ну вставай! Папа!

Степан засмеялся, поймал ладошку.

Рядом с сыном он особенно чувствовал себя неуклюжим и толстым, боялся причинить малышу боль.

— Стас! — одёрнула сына Надя. — Отстань от папы! Дай ему выспаться! Ты спишь сколько хочешь, а папа работает!

— Я встаю, — улыбнулся Степан.

Ему повезло с женой. Она никогда его не дёргала, не устраивала сцен. Безропотно ждала с ужином, во сколько бы он ни возвращался.

Она тихо и незаметно исчезла из его жизни, когда он сошёл с ума от Милены. Впрочем, тогда Надя женой ещё не была.

— Папа, пойдём на реку!

Сын только недавно научился выговаривать «р» и буйно этому радовался.

— Если дождя не будет, сходим, — пообещал Степан.

Вчерашний посетитель здорово выбил его из колеи. То, о чём он не думал долгие годы, вернулось. Или пять лет нельзя считать долгими годами?

Степан встал, прошёл в душ.

— Папа! Купаться в реке будем? — Сын прыгал рядом.

— Нет, купаться не будем. Вода ещё холодная. Убери ручки, прищемлю. — Степан закрыл дверь, посмотрел на себя в зеркало.

Если убрать живот, фигура будет вполне приличной. Широкими плечами и выпуклыми мускулами можно гордиться.

Когда-то из-за растущего живота Милена над ним посмеивалась.

Вчерашний посетитель прочно испортил настроение. Вместо приятных выходных с семьёй хотелось побыть одному, подумать.

Пять лет назад его мучил единственный вопрос: почему Милена его предала?

Сейчас вопрос был тот же: кто её уговорил или заставил?

* * *

Звонить бабушке забавного Филиппа не пришлось, женщина явилась сама. Тина увидела её в окно, когда допивала чай с остатками вчерашней колбасы. Женщина тоже её увидела, заулыбалась. Тина отперла дверь.

Женщине было за шестьдесят. Седые волосы аккуратно пострижены, на носу очки со слегка затенёнными стёклами.

Лицо казалось знакомым. Когда-то Тина наверняка её видела.

— Здравствуйте. — Улыбка у гостьи была добрая, мягкая.

— Здравствуйте, — улыбнулась в ответ Тина.

— Я Антонина Ивановна, — представилась женщина.

К удивлению Тины, на гостье была модная плотная блуза и укороченные джинсы. На ногах дорогие мокасины.

— Ты Маринина дочка?

— Да. Меня зовут Тина, — кивнула она и спохватилась: — Проходите, пожалуйста!

Проходить женщина не стала, остановилась у порога.

Из открытой двери веяло чистым прохладным воздухом. В Москве такого не бывает.

— Внук сказал, что видел вчера свет в вашем доме. Жаль, Марина не предупредила, что ты приедешь! Я бы еды купила, встретила тебя.

— Спасибо, — улыбнулась Тина. — Мама не знает, что я сюда приехала.

Женщина с ласковым удивлением на неё посмотрела.

— Я хочу понять, что случилось с моей сестрой!

Гостья, тяжело вздохнув, подошла к ближайшему стулу, села, сжав ладони. Помолчала, глядя мимо неё.

Тина ожидала, что она начнёт выражать соболезнования, но женщина пустых фраз произносить не стала. Тина и без слов видела, что гостья горю семьи искренне сочувствует.

— Участковый у нас хороший, дотошный. Не знаю, как остальные в полиции, а ему я верю. — Она опять тяжело вздохнула. — Как ты похожа на свою сестру!

Тина вернулась к столу, села напротив женщины.

— Я тогда в угловом магазине работала…

Она рассказывала то, что Тина уже знала.

Ира пришла в магазин утром, когда о том, что в соседнем доме произошло убийство, ещё никто не знал.

— Весёлая такая была. Мороженое купила…

Потом Ира села в машину, и больше никто её не видел.

— Шляпа у неё была соломенная, с широкими полями. Наверное, на дальний пляж собиралась, наши на реку пешком ходят.

Надо было спросить про журналиста, который недавно к ней приходил, но Тина боялась подставить Филиппа. Бабуля о его ночном походе, судя по всему, не подозревала.

— Машину потом на краю леса нашли.

— Антонина Ивановна, вы можете показать это место? — спросила Тина.

Машину нашли, когда все родственники были уже здесь. Юра сфотографировал и место, где машина была обнаружена, и подходы к нему, но теперь деревья подросли. Найти трудно.

— Могла бы показать, но боюсь, не дойду, — вздохнула женщина. — Далеко. Километра четыре идти вдоль опушки. И на машине не подъедешь, дорожки узкие, с порослью. — Она подумала. — Внук может показать. Он недавно участкового упросил, чтобы тот его на мотоцикле туда свозил. Мальчишка. Ему всё необычное интересно.

— Отлично! — обрадовалась Тина. — Попросите внука!

— Только ты его одного не отпускай! — предостерегла бабушка. — Нервничаю я, когда он не на глазах. Знаю, что нельзя постоянно при себе держать, ребёнок не собачка. Ему с мальчишками побегать надо. Знаю, а нервничаю.

— Не отпущу!

— Приходи… — Женщина посмотрела на наручные часы. — Через час. Он как раз освободится.

Часы у неё были роскошные, Тина видела похожие в магазинчике на Кипре, но цена оказалась для неё запредельной.

Антонина Ивановна объяснила, как найти её дом.

Проводив гостью, Тина побродила по саду. Молодая июньская трава ласкала ноги сквозь слаксы.

Какая трава была пять лет назад, Тина не помнила. Наверное, такая же.

* * *

— Завтракать? — спросила Надя, когда Степан спустился в кухню.

— Завтракать! — кивнул он.

Надя поставила на застеленный скатертью стол тарелки, положила приборы.

Подойдя к ведущей на второй этаж лестнице, позвала Стаса.

Жена выглядела безупречно. Светлые волосы каскадом падали на тонкие плечи.

Она ухитрялась выглядеть безупречно, даже вставая с постели.

Миленины кудри часто бывали спутанными, а в доме, который он для неё снял, повсюду валялись разбросанные вещи.

Тогда завод только налаживал производство, местных специалистов не хватало, и руководство арендовало дома, пытаясь переманить иногородних. Обычному бухгалтеру дом не полагался, но Степан, пряча от главбуха глаза, распорядился аренду оформить.

Потом он прятал глаза, отправляя главбуха на пенсию. Рядовым бухгалтером Милена быть не хотела.

Образование у неё было так себе, плохонький университет, нужных связей не имелось вовсе, но цели Милена ставила высокие. Степану стоило больших трудов уговорить её приехать в их захолустье.

— Папа, дождя нет. — Сын залез на стул. — Пойдём на реку?

— Пойдём.

— Стас, возьми ложку правильно! — Надя ласково улыбнулась сыну.

— Пойдёшь с нами гулять? — спросил Степан.

— Нет, — подумав, отказалась она. — Пусть у вас будет мужская компания.

Жена редко выходила за пределы участка. Иногда она ездила на машине в Москву по каким-то своим женским делам, а нечастых

Впрочем, он целыми днями пропадал на работе, многого мог не видеть.

— Спасибо! — похвалил он, отодвигая пустую тарелку. — Очень вкусно!

Надя благодарно ему улыбнулась.

Раньше она приглашала готовить еду бывшего повара из одного из центральных ресторанов. Повар приводил кого-нибудь себе в помощь. Сейчас старику должно быть хорошо за восемьдесят, готовит наверняка кто-то другой.

Ещё кто-то убирает их большой дом, кто-то следит за садом. Степан видел этих людей редко, только когда приезжал с работы раньше обычного. В таких случаях люди немедленно исчезали. Жена умела организовать быт, не загружая его проблемами.

Сын доел кашу, заёрзал.

— Поблагодари маму!

— Спасибо! Пап, на машине поедем или на велосипеде?

— Как ты хочешь?

— На велике!

Степан вывел из гаража велосипед с прикреплённым детским сиденьем.

— Надень шлем! — напомнил он сыну.

— А ты?

— Мне можно без шлема.

День был солнечный, но прохладный. Листья яблонь трепетали под несильным ветром. После холодного мая хотелось тепла, но тепло не наступало.

Пять лет назад начало июня было жарким. Милена приходила на работу в платье с открытыми плечами. Платье подчёркивало пышную грудь, и Степан мечтал, чтобы поскорее наступил вечер, и можно будет взять тёплую грудь в ладонь.

Он тогда о Милене думал больше, чем о производстве. Если бы так продолжалось и дальше, организовать работу завода он бы не смог.

Впрочем, если бы так продолжалось и дальше, он бы сейчас сидел в тюрьме.

Милена для этого многое сделала.

Степан устроил сына в сиденье. Надя, зябко передёрнув плечами, с веранды помахала им рукой.

Выведя велосипед за ворота, Степан медленно поехал по тротуару и неожиданно свернул к бывшему Милениному дому.

— Новой дорогой поедем? — завертел головой Стас.

— Эта короче.

Дорога до реки мимо её дома действительно была самой короткой, но Степан свернул на неё впервые после того страшного июня.

Из дома напротив бывшего Милениного вышла девушка. Он от неожиданности дёрнул руль, велосипед качнуло.

Девушка поразительно напоминала ту, что появилась здесь, когда он в последний вечер приехал к Милене. Такие же русые волосы до плеч, такая же тонкая фигурка в джинсовой курточке.

Эта девушка той самой быть не могла — та пропала в то же время, когда погибла Милена. Если бы та девушка нашлась, он бы об этом знал. Городок у них небольшой, новости разносятся быстро, а исчезновение молодой москвички потрясло жителей не меньше убийства заводского бухгалтера.

Девушка, идя ему навстречу, улыбнулась Стасу, а на Степана не обратила никакого внимания.

* * *

Дом Антонины Ивановны от соседних отличался. Такой же небольшой, как все остальные дома, когда Тина была совсем маленькой. Ни второго этажа, ни пристройки, ни высокого забора.

Около крыльца буйно цвели тюльпаны.

Хозяйка, сидя на широком крыльце в плетёном кресле, вязала что-то крючком.

— Садись. — Антонина Ивановна, мягко улыбнувшись, кивнула на соседнее кресло и озадаченно покачала головой. — Учительница наша не пришла. Русским с Филиппом занимается. Не пришла и не позвонила! Садись, сейчас позову его.

Сесть Тина не успела. Мальчик выскочил из дома и радостно крикнул:

— Здрассте!

— Привет! — сказала она.

— Я сама могла бы с ним позаниматься, — вздохнув, объяснила хозяйка. — Учебников накупила, но потом решила учительницу нанять. Меня ведь слушаться не будет.

— Когда это я тебя не слушался! — удивился Филипп и снова повернулся к Тине. — На опушку пойдём, да? Бабушка сказала, чтобы я тебя туда отвёл.

— Если ты не возражаешь, — улыбнулась Тина.

— Я не возражаю!

— Филипп! До опушки и сразу назад! — распорядилась Антонина Ивановна. — И телефон не забудь!

Она изо всех сил старалась казаться строгой, но внук её не боялся. Он чмокнул бабулю в щёку и потянул Тину к калитке.

— Что за проблемы у тебя с русским? — удивилась она. — Неужели школьных уроков не хватает?

Мальчик на тупого не походил.

— Я не изучаю в школе русский язык. — Филипп насупился.

— Как это? — опешила Тина.

— Так… — Он недовольно поморщился. — В Норвегии учусь. В Россию только на каникулы приезжаю.

— У тебя родители там работают?

— У меня родители там живут. Мой папа норвежец.

Теперь Тина мучения мамы понимала. Подобрать подарок женщине, у которой дочь живёт в Европе, проблематично.

— Я в Норвегии норвежец, а в России русский. Хорошо говорю по-русски?

— Отлично! — похвалила Тина. — Я даже не догадалась, что ты иностранец.

— Я не иностранец! В России я русский! Пишу вот только неграмотно… Но стараюсь. Я научусь!

Солнце светило ярко, грело. Одуванчики уже побелели, лежали на траве рваными неровными кляксами.

Дорожка вела вдоль полей, иногда подходила к лесу, иногда отступала. Из травы доносилось тихое жужжание.

— Здесь! — Филипп, оглядевшись, резко остановился.

И поле сбоку, и подступающий лес тянулись уже метров двести и уходили вдаль, насколько хватало глаз.

— Здесь, точно! Видишь, дорожка делится? Запомни, дорожка делится около сосны и берёзы.

Сосна, на которую показал Филипп, была красивая, с ровным прямым стволом. Тонкая берёзка рядом с ней казалась хилой, хотя на самом деле хилой не была, шелестела здоровыми молодыми листьями.

— Машину нашли здесь. — Филипп подошёл к кустам орешника. — Участковый считает, что машину специально отогнали, твоя сестра сама вряд ли сюда приехала. В лесу тогда ни ягод, ни грибов ещё не было. Ты долго здесь пробудешь?

— Как получится.

Недавно обычная лунная ночь казалась Тине зловещей, а теперь ей хотелось спрятаться от чудесного солнечного дня.

Весёлое солнце мешало думать.

— Если грибы пойдут, сходишь со мной? А то бабушке тяжело.

— Схожу.

— Ты умеешь съедобные грибы от поганок отличать?

— Умею.

— Если будешь сомневаться, я тебе подскажу.

Вряд ли она пробудет здесь до появления грибов.

Иру искали долго и тщательно. Профессионалы искали. Участковый, которому верит Антонина Ивановна. То, что не удалось профессионалам, едва ли удастся ей.

— Поставь точку!

— Что? — не поняла Тина.

— Открой карту! — терпеливо объяснил Филипп. — И отметь место. Вдруг я не смогу отвести, когда тебе снова сюда захочется!

Мальчишка был забавный, наивный и добрый.

Тина послушно достала телефон, отметила на карте своё местонахождение.

— Пойдём домой! — Она, не зайдя в лес, медленно пошла назад.

Возвращаться сюда не имело смысла — едва ли ей удастся найти улику, которую не заметили профессионалы пять лет назад, — но она знала, что вернётся.

Передавая ребёнка, Тина попросила телефон журналиста, наведывавшегося накануне к Антонине Ивановне.

Женщина продиктовала номер и предостерегла:

— Ты с ним поосторожнее, Тина! Сейчас столько мошенников!

Антонина Ивановна Тине сочувствовала, смотрела с жалостью. Но советовать не ворошить прошлое не стала.

Хорошо, что не стала. Советы не ворошить прошлое напоминали о Борисе,

Простившись с бабушкой и внуком и выйдя за калитку, Тина набрала номер журналиста.

Где-то рядом запел соловей. Она замедлила шаги, прислушиваясь к тихому щёлканью.

Гудки в трубке прервались. Мужской голос неприязненно произнёс ей в ухо:

— Да! Слушаю!

Наверное, не только Антонина Ивановна, но и он тоже опасался мошенников — на звонки с незнакомых номеров отвечал неохотно.

* * *

Фёдор понимал, что ехать сюда бессмысленно. Если убийцу не нашли пять лет назад, сейчас тем более найти невозможно. Не то чтобы ему непременно хотелось понять, кто и за что убил Милену, — ему хотелось просто поставить точку в той безумной истории и жить дальше.

Чтобы поставить точку, имя убийцы хорошо бы знать. Неопределённость поставить точку мешала.

Он редко вспоминал то время, когда любил Милену. Всё было перекрыто их последней встречей, не давало пробиться добрым воспоминаниям.

Гораздо лучше он помнил время, когда жену ненавидел.

Ненавидел, хотя она уже была мертва.

Гостиничный номер был неплохой, не хуже заграничных, а заграничных номеров Фёдор повидал немало. Правда, на шикарные отели его командировочных не хватало, приходилось останавливаться в средненьких.

Звонок раздался, когда он, лёжа на брошенном на постель покрывале, решал, задержаться ли в городе ещё на несколько дней или уехать прямо сейчас.

Ничего из его поездки не вышло и не выйдет, он только зря тратит время.

Правда, убивать время где-то в другом месте едва ли будет веселее. Отдых у тёплого моря обычно надоедал ему за пару дней. Плавать он любил, но не настолько, чтобы ради этого торчать целыми днями на пляже. Если бы не Милена, он через пару дней сбегал бы от любого моря.

Звонки не прекращались. Фёдор нашарил на тумбочке телефон, поднёс к уху.

— Извините, ваш номер мне дала Антонина Ивановна, — зачастил женский голос. — Меня зовут Тина Аксакова, я бы хотела с вами поговорить.

— О чём? — перебил он.

— Моя сестра пропала в этом городе пять лет назад. Антонина Ивановна сказала, что вы расспрашивали её об убийстве, которое произошло тогда же. Вы ведёте журналистское расследование?

— Да, — соврал он.

— Можно мне с вами поговорить?

— Вы уже разговариваете! — поморщился Фёдор.

Женщина растерялась, не ответила.

«Чёрт с ней, — решил он. — Встречусь. Всё равно заняться нечем».

— Вы где находитесь?

— Около дома Антонины Ивановны, — послушно отчиталась она.

— Идите в сторону центра, никуда не сворачивайте. Справа увидите трёхэтажный отель. Внизу ресторан. Идти примерно километр. Можно подъехать на автобусе, но он ходит редко. Я буду вас ждать в ресторане через полчаса. Годится?

— Годится.

Она начала говорить что-то ещё, но он не стал слушать, сбросил вызов.

Спустился он раньше. Посетителей в ресторане ещё не было, он сел у окна, заказал кофе.

Она вошла ровно в назначенное время.

Вряд ли это была другая женщина. Она завертела головой и нерешительно направилась к его столику.

Он не ожидал, что она окажется такой молодой.

Только детского сада ему не хватало.

Фёдор приподнялся, помахал рукой.

— Меня зовут Тина. — Она села напротив.

— Я запомнил.

Проходившая мимо официантка вопросительно на него посмотрела.

— Два сока, — попросил Фёдор. — Вишнёвых. — И на всякий случай спросил у девчонки: — Что-нибудь ещё хотите?

Как он и ожидал, она отказалась.

— Вы ведёте журналистское расследование?

— Можно и так сказать, — кивнул он.

Девчонка ему не нравилась.

Она хорошо бы смотрелась в аудитории какого-нибудь престижного университета, а не в захолустном городке. Сюда такие попадают только забавы ради. Девочке захотелось развлечься.

Но главное даже не это — девочка лгала.

— У пропавшей пять лет назад девушки не было сестёр, — вздохнул он.

Он мало интересовался расследованием преступлений пятилетней давности, для себя он успел похоронить Милену, когда она ещё была жива. Но главное знал.

— Была! — Тина, или как её там, не смутилась. — Я! Я двоюродная сестра Ирины.

Про двоюродных Фёдор информации не имел.

Полгода назад ему позвонил здешний участковый, спросил, не будет ли Фёдор возражать, если ему напишет мать пропавшей девушки. Фёдор не возражал. Женщина написала, он ей не ответил.

Оба преступления полиция связывала, а он тогда не желал даже слышать о Милене.

Он и сейчас этого не желал, но точку пора было поставить.

Официантка принесла два стакана сока, отошла.

— Почему вы не хотите со мной разговаривать?

— Разве я не разговариваю? — вяло возразил Фёдор и усмехнулся. — Прошло пять лет, и сестра вспомнила о пропавшей родственнице! Лучше поздно, чем никогда?

— Так получилось.

Она слегка покраснела. То ли он её обидел, то ли разозлил.

Оправдываться она не стала. Посидела молча, поняла, что беседовать с ней никакого желания у Фёдора нет, позвала глазами официантку, расплатилась, сказала «до свидания» и, не оглянувшись, пошла к двери.

Походка у неё была красивая, лёгкая.

* * *

Нагулявшийся Стас заснул быстро, Степан успел прочитать сыну только полстраницы любимой сказки.

Степан тихо закрыл дверь в детскую. Снизу слышались негромкие голоса. Он спустился в гостиную.

— Привет! — кивнул ему Надин брат.

— Привет, Антон! — откликнулся Степан.

Шурин жил в десяти минутах езды, но виделись они нечасто. Не потому, что им не о чем было поговорить, скорее, работа оставляла мало свободного времени. Когда-то они с Антоном встречались почти каждую неделю, пили пиво, ходили в лес за грибами. Лес Антон знал отлично, ещё подростком ходил с отцом на охоту. Рассказывал Степану, как ночевал в сторожке лесника.

Охота Степана не привлекала, а на рыбалку с приятелем он иногда ездил. Правда, удить рыбу для обоих страстным желанием не было, и поездки оборачивались обычным пикником. Впрочем, это было совсем давно, ещё до женитьбы.

— Я собирался тебе позвонить. — Степан взялся на спинку кресла, на котором сидела жена. — Хочется обсудить кое-что.

На самом деле до конца Степан не был уверен, что хочет ворошить прошлое. Не увидел бы сейчас шурина, скорее всего, и не решился бы.

Уроки из прошлого он извлёк, а всё остальное не так уж важно.

— Обсуждай! — весело кивнул Антон.

— Пойдём покурим! — Степан вышел на веранду, закурил, спустился в сад, подальше от жены. Шурин послушно топтался рядом.

Антон уже давно не курил, он тщательно следил за здоровьем. По утрам бегал в парке, здороваясь с горожанами и гордясь собственной демократичностью, пару раз в неделю занимался в спортзале. Занятия свои плоды приносили, фигура у шурина была отличная.

Вообще-то, это Степан должен был топтаться около шурина, Антон уже пять лет являлся мэром их полузабытого богом города.

— Ты знаешь, кто нас с тобой тогда подставил? — Степан затянулся.

Красивое лицо

Их обоих пять лет назад спасла случайность.

Случайность вышла анекдотическая. Только ничего более мерзкого в жизни Степана не было.

Он целовал Милену, чувствовал под рукой гладкую тёплую кожу и не услышал стука двери.

Милена отшатнулась, почему-то открыла рот, и он только тогда увидел мужчину, открывшего дверь в спальню.

В руках у мужчины был мотоциклетный шлем.

Всё это продолжалось всего несколько секунд. Дверь хлопнула, и мужчина исчез.

Милена молча накинула халат, заходила по спальне, обнимая себя за плечи.

— Мы поженимся! — Степан быстро оделся. — Всё будет нормально. Рано или поздно это должно было случиться. Это был муж?

Милена молча кивнула.

Надо было её обнять, но он продолжал стоять около кровати. Ему повезло, зазвонил телефон, и разъярённый начальник одного из цехов, матерясь, закричал, что станки до сих пор не привезли, а поставщик утверждает, что аванс ему на счёт не приходил.

— Я сейчас приеду! — оборвал Степан непечатную речь.

Он тогда обрадовался, что может немедленно исчезнуть из Милениной спальни. Ему казалось, что он не только снова обнять её не сможет в этой спальне, но даже снова зайти туда ему будет противно.

Она не стала его удерживать. Молча проводила до входной двери и заперла дверь на все замки.

Больше он Милену не видел.

— Знал бы, от тебя бы скрывать не стал, — зло усмехнулся Антон.

— И не пытался узнать?

— Пытался! — Антон смотрел мимо Степана.

С садом работал хороший флорист, на первый взгляд беспорядочно посаженные цветы образовывали красивые клумбы. Надя умеет подбирать работников. Завод на облагораживание территории деньги выделял, но заводские клумбы стойко напоминали Степану кладбище.

— Антон, ты кому-нибудь из ментов рассказывал, что произошло с твоим фондом? — Степан вернулся к веранде, бросил окурок в стоявшую около крыльца мраморную урну.

Мрамор был искусственный, но очень походил на натуральный. Степан обошёлся бы чем-нибудь попроще, но жене урны нравились.

— Я пока ещё не спятил! С какой стати! — Разговор Антона разозлил. — Слава богу, мы вовремя тогда успели всё исправить.

Они оба понимали, что убийство заводского бухгалтера наверняка связано с аферой, в которой Милена была задействована.

Не рассказав об афере полиции, они убийцу покрывали.

То есть Степан покрывал. Антона по делу об убийстве никто не допрашивал.

— С чего ты вдруг прошлое вспомнил? — Шурин продолжал злиться.

— Чёрт его знает, — вздохнул Степан. — Обедать останешься?

— Нет! — Антон потряс головой, крикнул сестре: — Надь, я поехал!

Ждать, когда она выглянет, он не стал, двинулся к машине, но внезапно остановился.

— Не лезь ты в это дело! — тихо предостерёг он Степана. — Это и тогда было опасно, и сейчас.

Надя вышла на веранду прежде, чем брат выехал за ворота, успела помахать ему рукой.

* * *

«Завтра уеду», — окончательно решил Фёдор. Всё, что мог, для бывшей жены он сделал и делает. Уход за могилой оплачивает и даже пару раз в год разговаривает с бывшими тёщей и тестем.

А мог бы о них и не вспоминать, застав Милену с любовником.

Воспоминание о той сцене пятилетней давности опять окатило давящей ненавистью.

Надо уезжать, он не барышня, хватит вязнуть в воспоминаниях.

Подниматься в номер после встречи с девчонкой Фёдор не стал, заказал обед, без удовольствия его съел. Поболтался по городу, вышел к окраине, потом к лесу.

До того рокового вечера он был здесь лишь однажды. Тогда Фёдор много работал за границей, в Россию возвращался ненадолго, проводил время с Миленой в съёмной квартире и уезжал снова. К её решению переехать в другой город он отнёсся равнодушно. Жить с ним за границей Милена не стремилась, никакого иностранного языка она не знала и не желала учить, и жизнь врозь обоих устраивала. Он спокойно работал, переводил жене деньги, а Милена проводила время с такими же бездельницами подружками, как она сама. То есть он тогда думал, что она проводит время с подружками.

Вообще-то жена утверждала, что занимается поисками работы и вроде бы мечтала сделать карьеру. Фёдор о её планах слушал вполуха.

Тогда командировка у него была на год, за границей ему порядком надоело, и в Россию он вернулся с радостью. На свою беду, на неделю раньше, чем собирался.

Росшие на опушке берёзы трепетали молодыми светлыми листьями.

Фёдор пошёл по песчаной дорожке, обогнул подступающие к лесу кусты и едва не столкнулся с шедшей навстречу девушкой.

Встреча обоих не обрадовала. Девушка… как её… Тина молча подалась влево, пошла по траве, чтобы обойти Фёдора.

Он тоже с дорожки отступил в траву.

— Римма Вениаминовна кем вам приходится? — неожиданно спросил Фёдор, когда Тина с ним поравнялась.

«Чёрт… Ведь решил же, что пора забыть о Милене…»

Тина остановилась, удивлённо на него покосилась.

— Это моя тётя.

— Передайте, что я не сумел ей помочь.

Тина снова на него посмотрела и отвела глаза.

Глаза у неё были красивые. Большие, серые.

— Тётя умерла зимой.

— От чего? — быстро спросил он.

— От сердечной недостаточности.

Тина сжала губы. Иметь с ним дело ей не хотелось, но она себя пересилила. Посмотрела на него в упор.

— Откуда вы знаете Римму?

— Она мне написала перед Новым годом, — вздохнул Фёдор. — Прислала картинку.

Похоже, скрыть, что он не журналист, не удастся. Ну и наплевать…

— Покажите! — Тина стала прямо перед ним, как будто боялась, что он убежит.

Обсуждать что-то серьёзное на лесной опушке было довольно нелепо, но Фёдор послушно полез в карман, достал телефон.

Экран отсвечивал, ему пришлось повернуться, загораживая его от солнца.

— Вот. — Он нашёл письмо от её тётки. — Смотрите.

Текст был небольшой. Фёдор помнил его наизусть.

«Вы знаете подруг вашей жены. Пожалуйста, спросите их, не узнают ли они девушку на рисунке. Я понимаю, что полного сходства быть не может, но вдруг они узнают какие-то характерные детали…»

— Подруги моей жены, которых я знал, остались в нашем с ней родном городе, — зачем-то объяснил Фёдор.

Тина продолжала смотреть в экран.

На рисунке девушка выбегала из дома в ночную тьму.

— Перешлите мне письмо! — Тина наконец оторвалась от экрана.

Он отправил ей послание её тётки, сунул телефон в карман, вежливо кивнул на прощание и пошёл по опушке дальше. Идти без цели было скучно, и через десяток метров он повернул назад. Тину за изгибом дорожки видно уже не было.

7 июня, воскресенье

Чаепития на веранде Надя устраивала с мая по сентябрь. Переходить из гостиной на веранду было глупо и незачем, всё это напоминало карикатуру на купеческую

Сегодня чаепитие выглядело особенно нелепо. Над вазочкой с вареньем вилась пчела, и Степан отгонял её, боясь, что она ужалит Стаса.

— Ещё торта? — заботливо спросила Надя у свекрови.

— Нет, спасибо, — улыбнулась мать.

— Пойдём играть! — Сын прыгал около бабушки. — Бабушка, ну пойдём!

Мать навещала внука часто, Стас её любил.

— Играть уже некогда! — осадила сына Надя. — Пора спать!

— Не хочу!

— Не хочешь — просто полежи.

— А я тебе почитаю, — успокоила внука бабушка.

Вариант сына устроил, Стас потащил мать в дом. Степан допил чай.

— Антону давно пора жениться, — вздохнула Надя.

— Хочешь посодействовать? — засмеялся Степан.

Жену всерьёз беспокоило, что брат до сих пор холост.

— Хочу, чтобы он не попался в руки какой-нибудь шлюшке. — Надя опять вздохнула. — Ты знаешь, сколько девок около него вертится?

— Догадываюсь. Не бери в голову, Антон знает жизнь не хуже нас. Он не наивный мальчик.

Пчела улетела. Степан лениво откинулся на спинку кресла.

Мать вышла из дома быстрее, чем он ожидал.

— Заснул.

— Ещё чаю, Елена Степановна?

— Спасибо, Надюша, я пойду.

Зазвонил лежавший на столе телефон Нади. Жена ответила, отошла с телефоном к перилам, отвернувшись от Степана. Она произнесла несколько слов и повернулась, прижав ладонь к горлу.

Такой испуганной Степан её никогда не видел. Даже когда он пропадал у Милены и боялся встретить Надю в городе, она держалась на удивление ровно. После каждой такой случайной встречи он особенно чувствовал себя подлецом.

— Елена Степановна, вы помните такую девочку, Машу Дементьеву? — Надя продолжала держать руку у горла. — Она училась со мной в одном классе.

Мать много лет была директрисой школы, выучила сотни детей и знала большую часть города. Школа считалась в городе лучшей.

— Ну конечно, помню! — Мать засмеялась. — Она же теперь работает в нашей школе. Кстати, очень неплохо.

— Она исчезла. Её уже несколько дней никто не видел. У неё мама после инфаркта, Маша не могла уехать и ничего не сказать. Маша от неё уходила только на работу и постоянно звонила. — Надя оторвала руку от горла, сжала пальцы. — Антон сказал, ему докладывают о происшествиях в городе. Он Машу хорошо помнит, мы с ней дружили в школе.

— Боже мой! — ахнула мать.

— Ни фига себе! — покачал головой Степан.

Женщины помолчали. Мать тронула висевшую на спинке стула сумку, помедлила, накинула на плечо. Сумка походила на небольшой мешок и, скорее всего, была модной. Мать за модой следила.

— Я тебя провожу, мам, — поднялся Степан. — Пешком пойдёшь или подвезти?

— Прогуляюсь.

Мать для своих лет выглядела великолепно, но сейчас ему показалось, что известие о смерти бывшей ученицы высветило все её почти семьдесят.

Странно. Он эту Надину подругу знал неплохо, но особой печали не почувствовал.

— Пока, Надюша!

— До свидания, Елена Степановна!

Улица была пуста. Они медленно пошли под росшими вдоль тротуара тополями.

Их улица была чем-то вроде здешней Рублёвки, тротуар безукоризненно чистый.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, мама. — Степан остановился, закурил. — Помнишь, когда Антон баллотировался в мэры, для его поддержки был создан фонд?

Мать внимательно на него посмотрела. На память она пока ещё не жаловалась.

— Кто-то тогда перевёл заводские деньги в этот фонд.

Он прекрасно знал, кто это сделал. Милена. Под документами стояла её подпись.

— Я случайно узнал об этом переводе, и мы с Антоном смогли всё исправить по-тихому.

Степан затянулся.

Начальник цеха матерился сквозь зубы, когда он рылся в документах и потом звонил будущему шурину.

Всё могло бы кончиться плохо и для Степана, и для Антона. По делу о коррупции пошли бы оба.

— Кто-то хотел подставить Антона? — Мать схватывала всё с полуслова.

— Скорее всего. Я вряд ли кому-то сильно мешал.

— Бухгалтера убили поэтому?

— Думаю, да.

Мать кивнула, медленно пошла дальше.

Милену она терпеть не могла, но старательно это скрывала, ни одного плохого слова о его любимой женщине не сказала. У него была умная мама, но его обмануть было трудно, он слишком хорошо её знал.

— Мама, подумай, кому это было выгодно. Да, и никому ни слова!

— Меня нужно об этом предупреждать? — фыркнула мать.

— Не нужно, — улыбнулся Степан.

До родительского дома, старой пятиэтажки, было двадцать минут ходьбы. Степан довёл мать до последнего перехода, дождался, когда она перейдёт улицу.

Он много раз предлагал матери приобрести квартиру получше. Она отказывалась, и Степан её понимал. Мать всю жизнь прожила в этой квартире, и только их маленькая двушка могла быть её настоящим домом.

Когда он вернулся домой, Надя продолжала сидеть на веранде рядом со сложенными на сервировочном столике грязными чашками.

— Звонила сейчас девочкам из класса…

Глаза жены были полны слёз, губы слегка дрожали. Степан впервые видел, чтобы она плакала.

— Они хотели во вторник вечером в кафе собраться. — Надя отвернулась от Степана, посмотрела на распустившиеся пионы. — Маша не пришла и не позвонила.

Степан подошёл, обнял жену за плечи. До сих пор ему не приходилось её утешать, и он плохо представлял, как это делается.

— Стёпа, она во вторник днём ко мне приходила. Мы с ней поболтали немного, пока Алина со Стасом возилась.

Алина, девчонка чуть за двадцать, была новой няней. Степан пару раз её видел, но на улице бы не узнал. До этого у Стаса была пожилая няня. Зачем Надя решила няню поменять, он не интересовался.

— Как ты думаешь, я должна позвонить в полицию? — Надя, запрокинув голову, на него посмотрела.

— Позвони участковому, — посоветовал он.

Жена послушно взяла в руки телефон.

* * *

Собрав пожитки в дорожную сумку, Фёдор отнёс её в машину, отдал девушке на ресепшене ключ-карточку. Выйдя из отеля, заметил, что расположенный рядом ресторан уже открыт. Завтракать ещё не хотелось, но он, поколебавшись, всё-таки зашёл.

Позавтракать не мешало, готовили здесь отлично, а путь ему предстоял долгий.

Он оказался первым посетителем. Официанты ещё накрывали столы чистыми скатертями.

Сделав заказ, Фёдор непонятно зачем в последний раз открыл городской сайт. Наверное, потому, что читать местные новости успело сделаться для него привычкой, а он пока ещё находился в городе.

Администратор сайта был хороший, такому бы в крупном новостном канале работать. Описание незначительных городских происшествий читалось с интересом.

Новых заметок было несколько. В городской больнице закончили ремонт, на центральной площади столкнулись три автомобиля.

Объявлена в розыск учительница одной из городских школ Мария Дементьева. Женщину уже несколько дней никто не видел.

Фёдор вгляделся в фотографию рядом с заметкой.

Чёрт… Чёрт!

Он не знал, как зовут учительницу рыжего мальчишки, вертевшегося около него, когда он беседовал с

Он снова вгляделся в фото.

На фото учительница не улыбалась. То ли фотография с паспорта, то ли сделана в стенах школы, где учителям положено быть строгими.

Когда он недавно дошёл вместе с ней от дома бывшей продавщицы до отеля, она казалась другой — весёлой девушкой, беззаботной и счастливой.

Чёрт…

Ему до смерти надоел этот город и этот ресторан…

Официантка принесла шашлык из рыбы, он торопливо его съел. Подошёл к машине, постоял, глядя на сумку на заднем сиденье, повернулся и пошёл по тенистой улице.

День обещал быть тёплым, припекало.

Фёдор свернул на улицу, ведущую к бывшему Милениному дому.

Он должен был сразу догадаться: с Милениным трудоустройством что-то не то. Никто просто так не стал бы селить девчонку без опыта работы в двухэтажном коттедже.

Он опять почувствовал подступающую ненависть и ускорил шаг.

Тогда он мчался по этой улице на мотоцикле. Соскучился по мотоциклу за время командировки. Моросил дождь. Кожаная куртка не промокала, а джинсы на коленях были мокрые. Бросив мотоцикл около сетчатого забора, он вбежал в незапертую калитку. Дверь в дом была приоткрыта, и он вошёл, не позвонив…

Забор был всё тот же. Фёдор, стараясь не смотреть на дом, от вида которого до сих пор сводило зубы, остановился около соседнего. Вокруг этого дома забор был деревянный, высокий. Рядом с калиткой кнопка звонка. Он нажал, подождал.

Откуда-то появился чёрный кот, недовольно посмотрел на Фёдора и лениво прошёл мимо.

Хозяйка не появилась.

Он подёргал калитку, и она легко открылась.

Фёдор пошёл по выложенной плиткой дорожке к дому.

Наверное, Тина заметила его в окно, выскочила на крыльцо, когда он подходил.

На ней были шорты и короткий топик. Под шортами стройные бледные ноги.

Она молча и удивлённо на него смотрела, пока от подходил.

— Привет! — буркнул Фёдор.

— Здравствуйте.

Он облокотился на перила крыльца.

— У этой тётки… Антонины… есть внук. К нему ходила учительница.

Тина продолжала молча и внимательно на него смотреть.

— Она пропала, учительница. Её объявили в розыск.

Тина не пошевелилась, но он почувствовал, как она напряглась.

«Чёрт! Хоть бы сказала что-нибудь…»

— Во вторник я переслал учительнице письмо твоей тётки… — вздохнул он и оторвался от перил. — Сомневаюсь, что исчезновение связано с письмом, но решил предупредить на всякий случай.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Фёдор пошёл к калитке, остановился, чтобы посоветовать калитку всё-таки запирать, но, ничего не сказав, шагнул на улицу.

Улица по-прежнему была пуста. Даже кота не видно.

Вернувшись к машине, он посмотрел через стекло на оставленную внутри сумку, вытащил её из машины и снова отправился в отель.

Занять его номер не успели. Его не успели даже убрать.

* * *

Ира рисовала всегда и всюду. На клочках бумаги, на полях книг. Римма дочь ругала, подсовывала ей альбомы для рисования, но сестра на мамино ворчание внимания не обращала. Ворчать Римма перестала, когда Ирина легко поступила на бюджетное в Строгановку.

У сестры был свой стиль, она несколькими штрихами умела создать и портрет, и пейзаж. То есть настоящими портретами и пейзажами её наброски не были, но Тина легко угадывала в лёгких карандашных линиях и себя, и брата, и двор за Ириным окном.

В последний свой год быстрые рисунки она создавала на планшете. Тётя ворчала, что испортит себе глаза.

Пять лет назад планшета в Ириной комнате не было. На кушетке валялись две брошенные блузки, Тина повесила их на плечики, убрала в шкаф.

Тогда Тина ещё злилась, но уже начала волноваться.

К утру беспокойство переросло в панику, и она позвонила Юре. Брат приехал через несколько часов, они вместе сходили в полицию и только потом сообщили своим и Ириным родителям.

Тина, усевшись в старом дедушкином кресле, в который раз принялась разглядывать картинку в телефоне.

Дом, из которого выбегала изображённая на рисунке девушка, угадывался легко. Чердачный этаж дома напротив с маленьким круглым окошком не узнать было трудно. Сейчас крыльцо частично закрывала крона яблони, но пять лет назад яблоня так сильно ещё не разрослась. Крыльцо было видно хорошо.

Выбегавшая из дома девушка держалась рукой за горло.

Рисунок был выполнен в стиле аниме. Его можно принять за иллюстрацию к какой-то сказке.

У девушки были длинные волосы, красивая заколка. Огромные перепуганные глаза.

Потерявшаяся принцесса у дома бабы-яги.

Тина положила телефон на стол, снова взяла его в руки.

Надо позвонить Антонине Ивановне, женщина может что-то знать о пропавшей девушке. Заодно расспросить, о чём конкретно её расспрашивал Фёдор.

Не успела — телефон зазвонил сам. Номер на экране высветился незнакомый.

Тина помедлила и ответила.

— Привет! — сказал Филипп.

В первый момент она его не узнала, голос показался женским.

— Привет! — поздоровалась Тина.

Яблони за окном слабо покачивались. День опять обещали ветреный.

Пять лет назад июнь был жаркий.

— У тебя всё в порядке?

— Всё в порядке, спасибо. — Тина улыбнулась. — Как твои дела?

Филипп тяжело вздохнул.

— Мария Дмитриевна пропала. Моя учительница.

Тине показалось, что мальчишка всхлипнул.

— Я слышала, — быстро сказала она. — Давай надеяться, что всё это как-то объяснится, она найдётся.

Теперь Филипп всхлипнул отчётливо.

— Филипп, спроси у бабушки, можно я к вам зайду?

— Можно! — не спрашивая, разрешил он. — Она сама собиралась к тебе зайти.

— Ты всё-таки спроси!

Филипп крикнул бабушке, Антонина Ивановна издалека что-то ответила.

— Приходи! Ты скоро придёшь? — с надеждой спросил он.

— Скоро. Прямо сейчас.

— Хочешь, я тебя встречу?

— Не надо.

Тина, торопливо переодевшись в джинсы и футболку, заспешила к соседке.

Филипп ждал её, стоя у калитки. Увидев, подбежал и сунул ладошку ей в руку. Глаза у него были заплаканы.

Тина ласково сжала тёплую детскую ладонь.

Антонина Ивановна, сидя на крыльце, держала на коленях вязание.

— Скучно ему со мной, — посетовала она, глядя на внука.

— Мне не бывает с тобой скучно!

То ли русская мама научила Филиппа быть таким вежливым, то ли это редкое для ребёнка качество дано ему от природы.

— Тина, знаешь уже, какой кошмар опять творится в городе?

— Знаю. — Она села на соседнюю скамеечку.

— Плохие вести разносятся быстро. — Антонина Ивановна взяла в руку крючок, но вязать не стала, опять воткнула его в моток пряжи.

— Фёдор, журналист, сказал, что переслал вашей учительнице рисунок моей сестры.

— Он его показывал, да, — равнодушно согласилась соседка. — Занятие у Филиппа как раз закончилось, когда я с журналистом беседовала. Мария и мой пострелёнок подключились, конечно. Молодым всё интересно.

— Вам рисунок никого не напомнил?

— Не придумывай лишнего, Тина! Как он может кого-то напомнить! Ты сама-то его

— Видела, — кивнула Тина.

— Никого он напомнить не может, тут и обсуждать нечего. Пообедаешь с нами? У меня сегодня борщ удался.

— Нет, спасибо, — отказалась Тина.

— Скучно тебе тут? Молодёжи у нас совсем нет.

— Когда есть интернет, скучно не бывает, — вместо неё ответил Филипп.

Тина ещё немного посидела с соседкой. Когда попрощалась, он вызвался проводить её до конца улицы. Уходить дальше бабушка ему не разрешала.

— Почему ты решил проверить, могла ли моя сестра видеть соседний дом? — выйдя за калитку, спросила Тина. — Почему ты решил проверить это именно сейчас? Тебя что-то натолкнуло?

— Фёдор сказал, что пропавшая девушка могла видеть убийцу. Не мне сказал, Марии Дмитриевне. Ну я и решил проверить. Тина, я за тебя боюсь!

Глаза у него и вправду были испуганные.

— Не надо за меня бояться! — улыбнулась Тина.

— А вдруг ты тоже пропадёшь!

— Не пропаду! — серьёзно заверила она, наклонившись к мальчику. — Я про опасность знаю и веду себя осторожно. Беги, а то бабушка волноваться начнёт.

Она дождалась, когда Филипп добежит до калитки, и помахала ему рукой.

* * *

Радуясь, что не удалил письмо от участкового, Фёдор набрал указанный в нём номер телефона.

— Меня зовут Фёдор Коренев, — быстро заговорил он, услышав недовольный мужской голос. — Вы мне писали. Со мной хотела связаться…

Под окнами отеля стоял грузовичок, два грузчика вынимали из него какие-то коробки. Грузчики были молодые, жилистые и весело смеялись. Фёдор беззаботным грузчикам позавидовал.

— Я вас помню! — перебила трубка.

— Решил вам сказать… Я во вторник разговаривал с Марией Дементьевой.

— Вы сейчас где? — опять перебила трубка.

— В отеле… — Фёдор сказал название.

— Подойдите к пункту охраны порядка… — Он продиктовал адрес. — Сможете?

— Смогу, — вздохнул Фёдор.

Когда он вышел на улицу, грузовичок уже уехал, оставив после себя клочки обёрточной бумаги на асфальте. Из отеля выскочила уборщица, принялась подметать асфальт.

Вывеска пункта охраны порядка пряталась за кустами акации, Фёдор её едва не проглядел. Он выкурил сигарету и обречённо зашёл внутрь.

В маленьком коридоре никого не было. Фёдор огляделся, постучал и приоткрыл дверь нужного кабинета.

Сидящего за столом мужчину он вспомнил сразу. Пять лет назад этот мужик долго и въедливо его допрашивал.

Ему было за пятьдесят, и за прошедшие годы он заметно полысел. Впрочем, в последнем Фёдор уверен не был, он тогда не слишком пристально к ментам приглядывался.

Пять лет назад менты нашли его в этом же отеле. Он тогда остановился у ресторана, заказал водку с какой-то закуской и плохо помнил, как очутился в номере.

Он и первую беседу с ментами помнил плохо. Только то, что жутко болела голова и от ненависти сводило губы.

Ему повезло, алиби у него было стопроцентное. Работникам отеля пришлось с ним повозиться.

— Коренев! — буркнул Фёдор.

— Присядьте!

Он пристроился рядом с обшарпанным столом, на котором стоял компьютер.

Мужчина молча ждал.

— Римма Аксакова мне тогда написала, — вздохнул Фёдор. — Прислала рисунок.

— Я его видел, — перебил участковый. — Она показала мне отправленное письмо.

Странно, но произнёс он это серьёзно, без иронии. Фёдор на его месте точно счёл бы, что старушка Римма слегка тронулась.

— Я приехал из-за этого письма, — зачем-то признался он. — Во вторник я переслал письмо Дементьевой. Зашёл к продавщице, которая последней видела мою жену, и застал её там. Она занималась с внуком продавщицы.

— Мария кого-то узнала? — Участковый и это спросил серьёзно.

Чёрт возьми, ну кого по этим каракулям можно узнать!..

Даже если пропавшая пять лет назад девушка изобразила посетительницу дома Милены, та может спать спокойно.

— Не думаю. Попросила переслать, и я переслал. Даже не знал, как её фамилия, сегодня на городском сайте прочитал.

— Вы здесь надолго?

— Через пару дней уеду.

В дверь заглянула массивная тётка лет пятидесяти, посмотрела на Фёдора и недовольно закрыла дверь.

Он поднялся.

Участковый молчал.

— Где Дементьеву видели в последний раз? — Подойдя к двери, Фёдор остановился.

— У городского парка. Вечером она шла на встречу с подругами. — Участковый провёл рукой по лысине. — Но не дошла.

Открыв дверь, Фёдор едва не налетел на массивную тётку. Можно было дать голову на отсечение, что она подслушивала.

У акаций, росших около полицейского пристанища, порхала белая бабочка.

Зря он сказал, что уедет через пару дней. Уезжать надо сейчас.

Фёдор с тоской понаблюдал за бабочкой и, вопреки здравому смыслу, опять пошёл к бывшему Милениному дому.

Калитка дома напротив снова оказалась незапертой. Молодая хозяйка между двумя яблонями повесила гамак и покачивалась, отталкиваясь босой ногой.

Около яблонь тоже порхали белые бабочки.

— Уезжай отсюда! — посоветовал Фёдор.

Тина с сердитым любопытством за ним наблюдала.

Он подошёл к крыльцу, сел на ступеньку и закурил.

— Вас мучает, что вы оставляете меня, беззащитную, в большой опасности? — Она еле заметно улыбнулась.

У неё были умные и понимающие глаза.

«Чёрт возьми, какого лешего она ждала пять лет, чтобы попытаться что-то выяснить о сестре?..» Фёдор вообще отсюда не уехал бы, если бы продолжал верить Милене.

— Угу, — кивнул он. — Вроде того.

— И в чём опасность?

— Чёрт его знает. Если бы догадывался, меры бы принял.

Фёдор загасил окурок о траву, покрутил головой, вздохнув, дошёл до калитки, выбросил окурок в траву за забором и, повернувшись к Тине, признался:

— Я сейчас готов поверить во что угодно. Даже в потусторонние силы.

— Не верьте, — посоветовала она. — Потустороннего не бывает.

Окурок в траве был виден, и он, выходя, кроссовкой втоптал его в землю.

* * *

— Егор Михайлович сейчас зайдёт. — Закончив короткий разговор с участковым, Надя подняла на Степана измученные глаза. — Я не стала возражать. Правильно?

— Конечно!

Жена повезла сервировочный столик в кухню, поставила около мойки.

Степан зашёл следом за ней, прислушался. В доме было тихо, но он поднялся на второй этаж, заглянул в детскую.

Как ни странно, Стас уже не спал, с интересом листал книжку.

— Пап, я скоро научусь читать?

— Будешь стараться, научишься быстро.

Нужно сказать Наде, чтобы купила азбуку. Кое-какие буквы Степан сыну уже показывал, но на большее времени не хватало.

Он вынул сына из кроватки, на руках отнёс вниз.

Участковый Егор Михайлович пришёл, когда Надя, накормив сына, вышла с ним сад. Стас побежал к наполненному водой надувному детскому бассейну, где он мог плескаться часами. Степан сел на веранде рядом с женой.

Участкового они заметили, когда он уже шёл по участку. Егор тяжело поднялся на веранду, без приглашения уселся напротив Нади.

День был не жаркий, но он, достав из кармана платок, вытер лысину.

— Я вам не помешаю? — спросил Степан.

— Не помешаете.

Участковый загораживал сына у

— Маша зашла ко мне во вторник перед обедом, — не дожидаясь вопросов, заговорила Надя. — Мы немного поболтали, и она ушла. Егор Михалыч, я не знаю, что ещё сказать, правда. Маша была такая же, как всегда.

— Маша показывала принцессу! — подбежал Стас. — Правда, мам?

— Стас, у нас взрослый разговор! Ты мешаешь!

Ребёнок послушно вернулся к бассейну.

— Маша показывала рисунок. Вроде бы их рисовала Ира Аксакова. Девушка, которая несколько лет назад пропала.

— Вы её знали? — Участковый опять протёр лысину.

— У нас бабушки дружили, учились когда-то в одной школе. Когда к Аксаковым привозили внуков, я с Ирой играла. Мы с ней ровесницы. Но после школы Ира приезжала редко. В тот год, когда она приехала в последний раз, я вообще её не видела.

У Нади дрожали губы. Участковый едва ли заметил, но Степан видел: говорить ей тяжело.

— Я хотела, чтобы Маша подольше побыла, но она к маме спешила. У неё мама больная. Да, ещё сказала, что вечером пойдёт на девичник. Меня звала, но я отказалась. Наши девочки из класса должны были собраться. Егор Михалыч, что могло с ней произойти?

Жена не удержалась, её глаза всё-таки наполнились слезами.

— Разберёмся. — Участковый поднялся и честно себя поправил: — Попытаемся разобраться. Если ещё что вспомните, сразу звоните.

При этом он посмотрел не только на Надю, но и на Степана.

— Я вряд ли что вспомню, — пожал плечами тот. — Я Машу почти не знал.

В том, что у жены глаза полны слёз, виноват был не участковый, но разозлился Степан на него.

Калитка хлопнула, они посидели молча.

Наде удалось справиться со слезами, глаза снова сделались сухими.

— В тот год мы тоже собрались школьным девичником. — Надя на секунду закрыла глаза.

Степан не стал уточнять, о каком годе она говорит. И так ясно.

— Приехала одна наша девочка, ты её не знаешь, она в Москве живёт. Собрались в кафе, даже выпили немного. И тут появилась твоя бухгалтерша.

Надя на него не смотрела. Губы у неё опять задрожали.

— Наташа Самойлова, её ты знать должен, она тогда работала на заводе и сейчас работает.

Самойлову Степан отлично знал, она работала давно. При Милене была кем-то вроде её секретарши.

— Бухгалтерша, наверное, Наташу с улицы увидела, вошла… Весёлая такая, смеялась, подсела к нам. Смотрела на меня и говорила, что торопится, директора ждёт в гости…

От стыда и жалости к жене Степану сделалось жарко. Он бы тоже протёр лысину, как участковый, если бы она у него была.

— Она хорошо надо мной поиздевалась в тот вечер. Все знали, что ты за мной ухаживаешь. До сих пор не понимаю, как я это выдержала.

— Надя…

— Подожди! Я обрадовалась, когда на следующий день её нашли. Я бы сама её убила! — Надя усмехнулась. — Но у меня возможности не было. Антон тогда, если ты помнишь, в мэры баллотировался, боялся всяких подстав и приставил ко мне охранника. Я и в кафе была с охранником. Мне тогда было ужасно его жалко, мы с девочками веселились, а он скучал, бедняга.

— Надя, прости меня! — Степан обнял жену, прижался лбом к волосам.

— Дядька своё дело знал. Я бы не смогла пройти мимо него незамеченной. Да и камеры у нас вдоль забора висели, так что я убить её никак не могла. Да и не стала бы, если честно. Насильно мил не будешь.

— Хватит! — прошептал Степан. — Не вспоминай! Для нас всё плохое позади. Я люблю и всегда любил тебя одну!

Он потянулся к Наде и поцеловал.

— Папа! — Стасу надоел бассейн. — Давай играть!

— Давай!

Жена встала, пошла к двери. Ветерок колыхал длинное домашнее платье. Оно красивыми складками падало на ноги.

* * *

Заморосил дождь, с гамака пришлось уйти. Звонок Тина услышала, поднявшись на крыльцо. Она побежала к оставленному на столе в гостиной телефону, успела ответить Филиппу.

— Ты чего не подходишь?

— В саду была. — Тина опять вышла на крыльцо.

Дождь был слабый, тёплый. Вряд ли надолго.

— К нам Егор Михайлович приходил.

— А это кто?

— Участковый. — Филипп вздохнул. — Он хороший чувак, только приходит редко. Когда нужно с бабушкой поговорить, тогда и приходит. Расспрашивал её про Марию Дмитриевну. Как ты думаешь, её найдут?

— Найдут!

— Бабушка разрешила за мороженым сходить. Хочешь, тебе куплю?

— Пойдём вместе! — решила Тина.

Антонина Ивановна боится отпускать внука одного и обрадуется, если Тина сходит вместе с мальчиком.

— Пойдём! — радостно откликнулся он.

Дождь ещё капал. Тина взяла с собой зонт, но раскрывать не стала. Прохладные капли напоминали о чём-то приятном, из детства. Когда-то они с Юрой купались под дождём в реке, а дед стоял и не пытался вытащить их из воды, потому что на берегу едва ли было теплее.

Тогда ещё жива была бабушка, после неудачного купания она поила их горячим чаем с только что сваренным вареньем.

Теперь в саду не было ни малины, ни смородины. Кусты требовали ухода, а ухаживать за старым семейным садом было некому.

Филипп, ожидая её, прыгал у калитки.

Тина заглянула на участок. Антонина Ивановна, тяжело опираясь на палку, медленно шла по дорожке.

— Задёргал он тебя! — виновато засмеялась женщина.

— Не задёргал! — засмеялась Тина. — Мы с ним дружим!

— Ноги у меня сегодня никуда не годятся. Суставы болят. Иногда ничего, а иногда…

Филипп потянул Тину за руку.

— Ты приезжай к бабушке, — неожиданно сказала ему Тина, выйдя за калитку. — Даже если тебе с ней скучно будет, приезжай!

— Ну конечно! Как же я могу не приезжать, если я у неё единственный внук!

У их деда таких сознательных внуков не оказалось. Первой перестала задерживаться Ира. Выдерживала три дня, целовала деда в щёку и упархивала.

— К парку сюда. — Филипп свернул, не дойдя до отеля, в котором она пыталась разговорить Фёдора. — Егор Михайлович сказал, что в последний раз Марию Дмитриевну видели здесь.

— Мы за мороженым идём или выяснять, где видели Марию Дмитриевну? — вздохнула Тина.

— И за мороженым, и выяснять! — Он смешно и упрямо сморщил веснушчатый нос.

«Его нельзя никуда отпускать одного, — тоскливо подумала Тина. — Он умненький и наблюдательный, может узнать что-то опасное».

Подбежав к киоску с мороженым, стоявшему около ворот парка, Филипп вежливо поздоровался с продавщицей лет пятидесяти:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. — Женщина с любопытством оглядела Тину и снова посмотрела на Филиппа. — Тебе опять шоколадное или другое выберешь?

— Шоколадное!

— А вам?

— Мне тоже.

За своё мороженое Филипп заплатил сам, достав наличные из висевшей на боку сумки.

Протягивая мороженое Тине, продавщица не выдержала и полюбопытствовала:

— Вы его мама?

— Соседка, —

Напротив киоска располагалась небольшая детская площадка.

Филипп хотел возразить, но она опять твёрдо велела:

— Покатайся!

Мальчик неохотно пошёл к качелям, а Тина опять повернулась к продавщице.

— Слышали, что женщина в городе пропала?

— Слышала. — Продавщица тяжело вздохнула. — Полиция тут всех опрашивала и меня тоже.

— Она Филиппа учила.

— Господи! — Женщина взялась за щёки. — Жалко-то как!

— Жалко. Он сильно переживает. Для детской психики это большая травма!

— Да уж! Это и для взрослой-то психики… Мне фотку показывали, вроде бы лицо знакомое. Но я столько лиц за день вижу, что и перепутать могу. В тот день она вроде бы не проходила. В будни вообще мало кто в парк ходит, и в выходные-то столпотворения не бывает. В основном с детьми и с собаками. Ну и пенсионеры ещё.

К киоску подошла совсем молодая девушка в наушниках, купила бутылку пепси.

— В тот день около качелей молодёжь собралась, часа два толпились. — Продавщица заговорила, когда девушка отошла. — Полицейский сказал, их нашли и тоже допросили. Не видели они учительницу. Такси ещё тут стояло, потом уехало. Я не заметила, кто в него сел.

К киоску подошла женщина с девочкой лет пяти.

Тина кивнула Филиппу.

— Что ты узнала? — подбежав, напряжённо спросил он.

— Мария Дмитриевна здесь не появлялась. Полиция всех, кого могла, допросила.

— Молодец! — похвалил он. — А то я не знал, как начать вопросы задавать.

— Ты знаешь, где Мария Дмитриевна живёт?

Где живёт учительница, он знал. Та показывала ему свой дом на карте, а с картой он управлялся не хуже взрослого.

Они дошли до серой пятиэтажки, повернули назад.

Дом располагался рядом с парком, минутах в пяти-семи ходьбы. Войти в парк можно было и сбоку, но, если девушка собиралась в кафе, она едва ли пошла бы по мокрой траве между деревьями в нарядных туфлях. В тот день тоже накрапывал дождь.

Отведя Филиппа домой, Тина торопливо набрала номер брата.

— Юра, когда Иру искали, что-то говорили про такси…

— Дождалась бы ты меня! — зло перебил тот. — Я через месяц в отпуск пойду.

— Юра, что говорили про такси?

Можно было не звонить. Брат помнил то же, что и она.

В ночь, когда в соседнем доме произошло убийство, на улице какое-то время стояло такси. С таксистом потом что-то произошло. То ли он сам отравился, то ли ему помогли.

8 июня, понедельник

Мать позвонила утром. Стас ещё спал, а Степан только начал завтракать.

— Да, мам! — встревожился Степан.

Мать никогда не беспокоила его по утрам: сама всю жизнь работала, знала, что это не самое подходящее время для пустых разговоров.

— Ты помнишь, что сегодня годовщина Глеба?

— Забыл. — Он с облегчением выдохнул.

Когда-то так же рано утром она позвонила и сказала, что отца отвезли в больницу.

— Стёпа, постарайся пойти! Мы с тобой самые близкие Николаю люди.

— Пойду. — Степан прикинул: срочных дел на утро намечено не было. — Во сколько?

— Мы с Николаем договорились встретиться в одиннадцать на кладбище.

— Подъеду. — Степан положил телефон и посмотрел на жену. — Годовщина Глеба.

Год назад Глеб попал в автомобильную аварию по собственной дури и неосторожности: превысил скорость на мокрой ночной дороге. К счастью для других, дорога была пуста, никто больше не пострадал.

— У Глеба с Наташей Самойловой когда-то была большая любовь. — Надя мягко улыбнулась. — Но потом что-то распалось, она даже на похороны не пришла. Как ты думаешь, мне нужно с тобой пойти? Я могу позвонить Алине, чтобы пришла пораньше.

— Необязательно, — решил Степан.

В детстве они с Глебом были большими приятелями. Потом оба учились в Москве, но там встречались только изредка. Чаще виделись здесь, когда приезжали на каникулы.

Потом Глеб остался в столице, а Степан вернулся в родной город, и сведения друг о друге они в основном получали от родителей. Те дружили.

— Николай Валерьевич сильно поддерживал маму, когда не стало папы, — сказал Степан. — У него самого жена давно умерла, лет десять назад. А потом мама его поддерживала, когда Глеб разбился.

— Я Николая Валерьевича тоже давно знаю. — Надя взяла у него грязную тарелку, подвинула кружку с чаем. — Он к папе иногда приходил. — Она иронично улыбнулась. — У нас в доме собирались не самые последние в городе люди. Мама нужные знакомства ценила. Они потом Антону пригодились, эти знакомства.

«Не самые последние люди в городе» было одним из любимых выражений тёщи. Тёща и родителей Степана называла не последними в городе людьми.

— Поеду, пожалуй, сразу на кладбище, — решил он. — Тащиться сейчас на завод — только время зря тратить.

Мягкие шажки наверху обоих застали врасплох.

— Привет! — глядя между балясинами, сказал Стас.

— Как ты вылез? — Надя подбежала к лестнице, засмеялась.

Движения у жены были грациозные, а тонкая фигура казалась сошедшей со страницы журнала мод. Ей вполне можно работать моделью в рекламном агентстве. Там, где рекламируют что-то солидное, вроде загородных коттеджей.

Милену в солидное рекламное агентство на порог бы не пустили. Ей больше подходило сниматься в журналах для мужчин. Слишком много в ней было плотского, бесовского.

Впрочем, Степан понятия не имел, выходят ли сейчас журналы для мужчин.

— Перелез через бортик. Пап, сегодня выходной?

— Сегодня будня, — пошутил Степан. — Я скоро уйду.

До кладбища его довёз заводской водитель на служебной машине. Машину Степан отпустил, решив, что останется на поминки.

Он приехал минут на пятнадцать раньше, но, когда подошёл к могиле, мать и Николай Валерьевич уже были там. Степан поставил купленные по дороге гвоздики в стоявшую на могиле каменную вазу.

Минут через пять, к удивлению Степана, на дорожке показался Антон. Шурин тронул его за плечо, с Николаем Валерьевичем поздоровался за руку, матери ручку поцеловал и сунул в вазу такие же гвоздики, которые только что поставил туда Степан.

Несколько минут все постояли молча и тронулись к выходу.

Антон на поминки не пошел, мать посидела в ресторане с мужчинами минут двадцать, и Степан остался вдвоём со старым папиным другом.

Николай Валерьевич за прошедший год сильно сдал. Раньше в свои семьдесят работал не меньше молодых, а по творческому потенциалу их уверенно превосходил. Иногда регистрировал по нескольку патентов в год. После смерти сына Николай Валерьевич на заводе почти не появлялся, а Степан не догадывался хотя бы изредка звонить одинокому старику.

Папа и Николай Валерьевич давно пытались вытащить завод из полумёртвого состояния. Хватались за любые заказы, старались сохранить специалистов. Но удалось наладить новое производство только после того, как к делу подключился Степан. То ли

Когда после смерти папы Степан занял его место директора, это было и справедливо, и правильно. А Николай Валерьевич числился в должности главного специалиста и помимо хорошей зарплаты получал неплохие дивиденды.

— Николай Валерич, помните историю с переводом заводских денег в благотворительный фонд? — после очередной выпитой рюмки спросил Степан.

Узкому кругу лиц история была известна. И Николаю Валерьевичу, конечно.

— Такое не забудешь. Не каждый день случается. — Старик усмехнулся.

— Вы представляете, кто за этим стоял? — Степан подвинул пальцем рюмку.

— Что это ты через столько лет заинтересовался, Стёпа?

Старик сильно сдал. Из-под рубашки выглядывали худые руки. Возле глаз совсем глубокие морщины.

Только глаза старыми не казались.

— Сам не знаю. — Степан опять тронул рюмку.

Слишком многое тогда свалилось на него одновременно. И предательство Милены, и её убийство, и допросы ментов… Выпутался из истории с подставой вовремя, и слава богу. Бухгалтерию он с тех пор контролировал тщательно — снова подставить себя не даст.

Николай Валерьевич снова плеснул в рюмки.

— Я не знаю, кто это сделал, Стёпа. На первый взгляд кто-то хотел протащить своего человечка в мэры. Против Антона это затевалось, не против тебя.

Это и Степану было ясно.

Они подержали рюмки в руках и молча выпили.

* * *

Солнце плыло по яркому синему небу. Тина полежала в гамаке, глядя на небо сквозь листья яблонь, покачалась. Прав Юра, одной здесь делать нечего, она ничего не сможет узнать.

Солнце неожиданно скрылось, зашло за неожиданно появившееся облачко.

Тина ногой остановила гамак, сунула ноги в слаксы и поднялась в Ирину комнату.

Тётя не один раз всё здесь осмотрела, но она, подойдя к книжным полкам, принялась перебирать книги и бумаги.

В последние годы Римма практически здесь жила. Работа ей это позволяла, для дизайнерских проектов нужен был только интернет, а нормальный интернет в городе уже давно был.

Тина снимала очередную книгу с полки, листала, ставила на место. Книги были старые, ещё дедушкины, стояли здесь с тех пор, когда сестру интересовала приключенческая литература.

Между книг Тина нашла старую записную книжку. Ей было лет пятнадцать, не меньше, — красивым, ещё детским Ириным почерком записаны несколько имён и телефонов. В последние годы номера телефонов сестра, как и все остальные, хранила в электронной памяти.

Позвонить имело смысл только одной бывшей Ириной подружке, Наде. С Надей Тина и Ира встречались за год до своего последнего приезда. Остальные имена Тина припоминала смутно.

За столько лет номер из старой книжки мог сменить хозяйку, но Тина, поколебавшись, его набрала.

Удивительно, но голос бывшей Ириной подруги она узнала сразу.

— Надя, извините, это Тина… — быстро и отчего-то волнуясь, затараторила она. — Я сестра Иры Аксаковой. Вы меня помните?

— Тина!.. Боже мой! Ну конечно, я тебя помню! Ты в городе?

— Да. Приехала два дня назад. — Она подошла к окну. Солнце слабо просвечивало сквозь очередное облако.

— Тиночка!.. Что-нибудь стало известно про Иру? — Голос в трубке дрогнул.

— Ничего! Надя, я приехала попытаться хоть что-то узнать. Тётя Римма…

— Приходи ко мне! — перебила Надя. — Или нет, лучше встретимся где-нибудь в городе. У меня маленький сынишка. Он вообще-то с няней, но всё равно нормально поговорить не даст.

— Приезжай ко мне! — позвала подругу Тина.

Надя замялась.

— Давай лучше в городе.

В дом, где произошло несчастье, Наде наведываться явно не хотелось. Наверное, многие на её месте вели бы себя так же, но всё равно это неприятно кольнуло.

— Давай в кафе около отеля… — Надя объяснила, как найти место. — Через полчаса?

— Хорошо.

Тина закрыла старую записную книжку, положила её на полку.

Идти до кафе оказалось всего несколько минут. Тина взяла сок, села у окна в ещё пустом зале.

Надя приехала на такси. Она мало изменилась за пошедшие годы, была по-прежнему стройной и по-новому элегантной. Скромное бежевое платье, падающие на плечи густые волосы. Тина почувствовала себя неуютно в облезлых джинсах.

— Тиночка! — Надя, мягко улыбнувшись, села напротив. — Ты так долго не приезжала… Я уж думала, что никого из вас больше не увижу.

— Тётя Римма не хотела, чтобы мы с Юрой приезжали. Она не говорила, но мы это чувствовали и не навязывались. Римма умерла зимой. Надя, я хочу узнать, что случилось с моей сестрой!

Подруга отвела глаза, поднялась, отошла к стойке. Вернулась со стаканом сока.

— Надя, помогите мне!

— Не зови меня на «вы»! — Подруга ласково тронула её за руку.

— В городе недавно пропала ещё одна девушка, — наклонилась к ней Тина. Учительница.

Надя с удивлением замерла.

— Так получилось, что этой девушке в тот день, когда она исчезла, передали Ирин рисунок…

Тина неожиданно заплакала. Она не плакала ни разу с тех пор, когда они с Юрой ждали здесь приезда своих родителей.

Она не плакала, даже когда Борис ушёл от неё в свою новую жизнь.

— Я была одной из последних, кто видел Машу Дементьеву. — Надя рассказала, как школьная подруга заглянула к ней накануне исчезновения. — И рисунок я видела. Ты думаешь, он может как-то помочь?

Надины глаза светились теплотой и пониманием. От этого слёзы текли ещё сильнее.

— Римма так считала.

— Ира мне в последний приезд позвонила, но я была на даче. А на следующий день мы с мамой уехали отдыхать. Я не сразу узнала, что она пропала.

Уходить от старой подруги не хотелось. Тина поняла, что надо прощаться, только когда Надя украдкой посмотрела на часы.

Она проводила подругу до такси, отгоняя внезапно накативший беспричинный страх, что с ней тоже может случиться беда. Страх был необъяснимый и прилипчивый.

Наверное, Борис прав. Ей надо ходить к психологу и лечить нервы.

* * *

На экран звонившего телефона Фёдор посмотрел с отвращением. Продолжать находиться внутри анекдота ему решительно не нравилось.

Не надо было записывать телефон любовника собственной жены.

В этом точно было что-то ненормальное, даже учитывая, что жены уже пять лет нет.

— Слушаю! — наконец ответил он.

Сбросить вызов было ещё глупее, чем ответить.

— Ивлев, — представилась трубка.

— Я понял, — буркнул Фёдор.

— У меня для вас есть кое-какая информация о том, что могло произойти пять лет назад. — Похоже, любовник тоже был не в восторге от их общения. — Если хотите, могу поделиться.

— Делитесь! — вздохнул Фёдор.

— Милена отправляла заводские деньги в некий благотворительный фонд. Если бы деньги оттуда исчезли, а они исчезли бы точно, иначе аферу незачем было затевать… Если бы деньги исчезли, у одного из тогдашних кандидатов в мэры возникли бы крупные неприятности. У меня тоже, кстати.

— Это

Милена не стремилась к огромным деньгам, она бы просто не знала, что с ними делать. Ей хватало отдыха на относительно приличных курортах, нормальной машины и модных тряпок. Ей нравилось, когда такие же дуры-подружки ей завидовали, и ничего большего она не хотела. Она даже с друзьями Фёдора встречалась неохотно и в их компании чувствовала себя неуютно.

Впрочем, он плохо знал Милену, даже когда на ней женился. За время его бесчисленных командировок она могла сильно измениться.

— Она переводила деньги! На документах стояла её подпись!

Фёдор промолчал.

— Мне бы очень хотелось узнать, кто ей платил.

Никаких больших денег после смерти Милены не обнаружилось. Фёдор её счетами не интересовался, но бывшая свекровь сказала бы. Родителям не была безразлична смерть дочери, и они не полные идиоты, чтобы не обратить внимания на неизвестно откуда взявшиеся деньги.

— У неё была какая-то ерунда на счетах, — сказал Фёдор.

— Ей наверняка платили наличными! — раздражённо объяснила трубка. — У того, кто аферу организовал, ума хватило бы, чтобы следов не оставлять!

— Я понял! — буркнул он. — Подумаю над этим.

Думать он может сколько угодно, но толку от этого не прибавится.

Раньше надо было думать, пять лет назад.

Но тогда думать ему мешала ненависть.

Фёдор сунул телефон в карман рубашки, запер номер, вышел из отеля.

В воздухе пахло чем-то свежим, приятным. То ли липой, то ли цветами с газона.

Надо уезжать… Спустя пять лет искать убийцу жены бесполезно. Да и не настолько это для него важное дело, чтобы ни о чём другом не думать, пока убийца на свободе.

В нескольких метрах от него Тина поцеловалась с высокой красивой женщиной. Женщина села в такси, Тина помахала рукой.

Лицо у неё было в слезах.

— Что случилось? — Фёдор схватил её за плечо, удивившись, что подскочил к ней мгновенно, как будто его перенесла нечистая сила.

Она дёрнула плечом, достала из сумки бумажный носовой платок, вытерла глаза.

— Чёрт возьми, что случилось?

— Ничего!

От слёз лицо сделалось некрасивым. И оттого, что она стала такой некрасивой и жалкой, Фёдору неожиданно захотелось её обнять. Не как женщину, как потерявшегося ребёнка, что ли.

Сильно захотелось. Он даже отодвинулся, чтобы этого не сделать.

— С кем это ты сейчас так трогательно прощалась?

— Какая вам разница? — Она сердито подняла на него заплаканные глаза.

— Никакой, — согласился он. — Кто эта дама?

— Подруга моей сестры.

Тина отвернулась. Несмотря на опухшие глаза, она опять становилась нормальной, не уродливой и не жалкой.

Но желание её обнять почему-то не проходило.

— Почему твоя тётя написала мне только этой зимой? Почему она не написала раньше?

Тина пошла по направлению к дому, Фёдор зашагал рядом.

— Не знаю. — Она пожала плечами. Помолчала. — Тётя не говорила с нами об Ире. Она редко приезжала в Москву.

Фёдор не ожидал, что она начнёт рассказывать.

— Хорошо бы узнать, почему твоя тётя заинтересовалась рисунками только сейчас.

Тина молча кивнула.

Они дошли до перекрёстка, повернули на её улицу. На этот раз она не была пуста. Метрах в пятидесяти от Тининого дома у высокого забора стоял внедорожник. Мужчина и женщина, отличавшиеся изрядной дородностью, вытаскивали из него сумки.

Тополиный пух падал на землю редким снегом.

Хорошо, что хоть кто-то будет здесь жить. Оставлять девчонку одну на пустой улице Фёдору не нравилось.

Чёрт возьми, а ведь он потому и не уезжает, что ему не хочется оставлять её одну…

Фёдор потянул Тину за рукав футболки, развернул и прижал к себе. Рука скользнула вниз по шее, тронула грудь. Он испуганно отдёрнул руку.

Сердце забилось так, будто готовилось взорваться.

Он уже забыл, как сильно может биться сердце.

— Вы с ума сошли? — Она дёрнулась, пытаясь вырваться.

Фёдор наклонился к сердитым изумлённым серым глазам и прошептал:

— Я не брошу тебя одну…

* * *

Такси свернуло к дому, поехало медленно. Впереди плелась такая же жёлтая машина, не давая прибавить скорость.

— Остановите здесь, — попросил Степан пожилого водителя, не доехав до ворот метров пятидесяти.

Пока выходил из машины, остановилось и шедшее впереди такси. Из него вышла Надя. Степан не успел ей крикнуть, жена быстро скрылась за воротами.

Она покачивалась на качелях, вытянув ноги, когда он подошёл к дому. Качели ставились для Стаса, согнуть ноги низкое сиденье не позволяло.

— Помянули? — Надя встала с качелей.

— Помянули, — кивнул Степан. — Куда ты ездила?

— Приехала Тина, сестра Иры Аксаковой. Мы с Ирой в детстве были подружками.

У жены были грустные глаза. Степан привлёк её к себе, поцеловал.

— Ира пропала тогда же, когда убили твоего бухгалтера. — Жена мягко отодвинулась.

— А почему сестра приехала только сейчас? — Степан поморщился. — Почему-то всем приспичило явиться именно сейчас…

— Кому всем? — Надя ласково улыбнулась.

— Так… Стас спит?

— Наверное. Я же тоже только что пришла.

Сын спал. Няню можно было отпустить, но жена оставила девушку сидеть около кроватки.

Без детского голоса в уютной гостиной было непривычно тихо.

— Обедать будешь?

— Попозже, — отказался Степан. — Я только что из ресторана.

Надя купила удобные кресла, и он с удовольствием откинулся на высокую спинку.

Жена села напротив. Она не переоделась, была в том же светлом платье, в каком ездила на встречу с подружкой. Оно казалось и скромным, и элегантным. В моде он совсем не разбирался, но был уверен, что платье модное.

— Кто был на поминках? — Жена закинула руки за голову. С запястья сполз широкий браслет. Этого браслета он, кажется, на ней ещё не видел.

— Антон, мама и Николай Валерьевич. Антон сразу уехал, потом мама. Мы вдвоём с Николаем посидели. Он сильно сдал.

— Ещё бы! — Надя сочувственно покачала головой. — Такого горя не дай бог никому!

«Она не права, — неожиданно подумал Степан. — Есть кое-что ещё более страшное — не знать, куда пропал собственный ребёнок».

— Глеб вам завидовал. — Жена задумчиво посмотрела мимо него. — Тебе, Антону. Он даже не очень это скрывал. Из вас троих он был единственным неудачником. И ты, и Антон состоялись.

— Он тоже состоялся, — не согласился Степан. — Был известным журналистом. Жил в Москве, не в нашем захолустье.

— Да нет! — мягко улыбнулась жена. — Журналистов много. Тем более в Москве.

— Директоров заводов тоже много. И мэров.

— Много. — Надя кивнула. — Но вес у них побольше. Николай Валерьевич за Глеба переживал. Я это точно знаю, он выяснял у папы, какие для Глеба могут быть перспективы в городе.

Основной бизнес у тестя был в Москве, но

— Надь, ты помнишь, кто ещё баллотировался вместе с Антоном? — Степан поудобнее вытянул ноги. — Может быть, кто-то пытался, но потом передумал, снял кандидатуру?

Она внимательно на него посмотрела, подумала и уверенно назвала пару фамилий. Эти фамилии Степан и без неё помнил.

— Против Антона ни у кого шансов не было, — напомнила она. — К нему и люди хорошо относятся, и…

— И лучшие люди города, — подсказал Степан.

Надя засмеялась.

Степан не сомневался, что кандидатура Антона везде, где требовалось, была согласована. Тесть правила игры знал. Чтобы обойти шурина, требовалось что-то невероятное.

Например, явная и наглая коррупция.

— Тина приехала, потому что раньше здесь почти постоянно жила её тётя, мама Иры. — Надя потянулась, и браслет опять упал на запястье. — Тине казалось, что тётя предпочитает одиночество. Зимой она умерла…

Сверху послышался голос Стаса. Няня на руках принесла ребёнка. Сын вырвался, бросился к Степану.

О том, что ещё рассказала Наде сестра пропавшей когда-то девушки, Степан не дослушал.

* * *

— Пусти! — Тина наконец вырвалась.

Слёзы, которые успели высохнуть, от обиды и злости выступили снова. Она быстро пошла к калитке.

Суетящаяся вокруг внедорожника пара не обращала на них никакого внимания.

— Не сердись! — Фёдор от неё не отставал.

— Что тебе надо? — резко остановилась Тина.

Глаза у него были смущённые и виноватые.

— Я не хотел тебя обидеть!

— Фёдор, что тебе надо? — зло и медленно повторила она.

Он вздохнул, открыл калитку и слегка подтолкнул её на участок.

— Я буду жить у тебя. — Он оценивающе посмотрел на дом. — Места здесь всем хватит.

Тина открыла рот, закрыла, покачала головой и неожиданно засмеялась.

Около растущего у забора куста сирени вилась оса. Она подлетела к Тине, и Фёдор отогнал осу рукой.

— Ты знаешь, я думал, мне никогда больше не захочется никого обнять. — Он посмотрел мимо Тины.

Внезапно она перестала злиться. Показалось совсем невероятное: сейчас он начнёт беспрекословно исполнять все её желания.

Она знала, что так не бывает. Исполнять её желания в конце концов надоело даже Боре, а когда-то казалось, что надёжнее Бориса никого быть не может.

— Ты очень любил свою жену? — посочувствовала Тина.

— Я её ненавидел.

Фёдор пошёл к дому. Тина его обогнала, отперла дверь.

— Хорошо у тебя! — похвалил он, оглядев гостиную. Остановил взгляд на диване и решил: — Я буду спать здесь.

— Перестань, Фёдор! — поморщилась она. — Это даже не смешно.

— Я не смеюсь. Я буду рядом с тобой, пока вся эта чертовщина не выяснится. Или пока ты не уедешь.

Он решительно подошёл к дивану, сел на него и похлопал сиденье, как будто проверял, выдержит ли, если он ляжет. Дивану было не меньше полувека. Маленькая Тина любила на нём прыгать. Дедушка его отреставрировал, когда она подросла.

Тина, сев за стол, тронула недопитую чашку утреннего чая. Бабушка оставлять на обеденном столе грязную посуду не позволяла.

— Мне всегда казалось, что у нас дружная семья, — неожиданно призналась она, опять тронув чашку. — Семья в широком смысле — бабушка с дедушкой, когда были живы, мои родители, родители сестры, брата. Теперь понимаю, что это не так. Мы все в Москве редко собирались, в основном только на юбилеи. Перезванивались, конечно, в курсе дел друг друга были, но настоящей семьёй себя чувствовали только здесь.

Тина встала, поставила грязную чашку в мойку.

— Дядя, Риммин муж, умер через полгода после того, как Ира пропала. Римма после этого сразу сюда переехала. — Тина вернулась к столу, села. — И после этого мы собирались только на поминки. Даже когда у брата дочка родилась, смотреть на ребёнка все приезжали врозь. И разговариваем мы всегда как-то… Как будто не имеем права жить своей нормальной жизнью. Это трудно объяснить…

— Я понимаю, — серьёзно заверил Фёдор.

— Процедура похорон не зря существует, она помогает смириться. Я хочу, чтобы Ира была похоронена!

Едва ли Фёдору всё это интересно, напрасно она разоткровенничалась.

— Я понимаю, — повторил он и с любопытством поинтересовался: — Ты работаешь? Или учишься?

— Я аспирантка, — вздохнула Тина. — До сентября могу жить здесь.

— Значит, надо до сентября во всей этой чертовщине разобраться. — Фёдор поднялся. — Схожу в отель за вещами.

— Ну перестань! — поморщилась она. — Перестань, Фёдор!

Он подошёл к ней, наклонился.

Глаза за стёклами очков смотрели на неё загадочно. Он как будто и изучал её, и боялся.

— Пока ты не уедешь, я буду здесь!

— Фёдор, я не готова к тому, чтобы жить с незнакомым мужиком! — устало запротестовала Тина.

Он не стал слушать, распрямился и вышел.

Очень глупо, но она ожидала, что он снова её обнимет. И что самое ужасное, ей этого хотелось.

Зазвонил телефон, Тина немного поговорила с мамой. Надо было признаться родителям, где она находится, но Тина с этим тянула.

* * *

Стас не засыпал, капризничал. Сначала вечернюю сказку читал Степан, потом Надя его сменила.

Степан тихо спустился, включил чайник. Заметил зажёгшийся экран лежавшего на столе Надиного телефона. Звонок жена предусмотрительно перевела в тихий режим.

Звонил Антон. Степан поколебался и ответил.

— Привет! Надя Стаса укладывает. — Он достал кружку, сунул в неё пакетик чая. — Насчёт пропавшей девушки никаких новостей?

— Ребята работают! — отрезал шурин. — Собирают информацию. Всё делается, чтобы нераскрытым преступление не оставить! Думаешь, нам нужно, чтобы по городу ползли слухи о маньяке!

— Остынь, ты не на докладе у губернатора! — поморщился Степан. — Ответь нормально, что-нибудь новое узнали?

— Она перешла дорогу к парку, чей-то регистратор её зафиксировал. Но до входа не дошла, там её не видели.

— Села в машину?

— Либо села в машину, либо пошла через кусты и там на кого-то нарвалась. Кончай, Стёпа! Будет что сказать, я скажу, знаешь же!

— Надя переживает. — Степан залил чай кипятком.

— Весь город переживает! Меня со всех сторон дёргают!

— Должность у тебя такая! — съехидничал он. — Сам выбирал.

— Не сочувствуешь? — усмехнулся шурин.

— Сочувствую! — Степан поболтал пакетик. — Антон, ты пытался докопаться, по чьей указке моя бухгалтерша работала, наверняка всё, что можно, выяснил. Ты случайно не помнишь, кто её нашёл? Мёртвую? Кто ментов вызвал? У неё в доме должны были лежать деньги, кто-то же ей платил за услуги.

— Случайно помню. — Шурин помолчал перед тем, как ответить. — Кореневу нашла Наташа Самойлова, Надькина подружка. Она, кстати, говорила, что это ты её за Кореневой послал. Самойлова тогда у вас в бухгалтерии работала.

— Она и сейчас работает, — зачем-то доложил Степан.

— Ментов Самойлова вызвала. Я потом с парнями разговаривал, которые на место происшествия выезжали, они говорят, девчонка сильно перепуганная была. Первый раз в

— Муж утверждает, что на счетах у Кореневой больших сумм не было.

— Мужья не всегда всё о жёнах знают, — усмехнулся Антон. — Но в данном случае ему можно верить. Деньги у убийцы, Стёпа.

Степану хотелось ещё кое о чём спросить, но спустилась Надя. Он протянул трубку жене и вышел на веранду.

Ввечеру в одной футболке стало холодно, но возвращаться за ветровкой он не стал, закурил и спустился в сад.

Когда они с Антоном той проклятой ночью возвращали деньги на счета, где им и полагалось быть, домой Степан не поехал. Лёг на диван в кабинете и забылся до утра на несколько часов.

Утром умылся в туалете, почистил пальцем зубы. Дрожа от ненависти и отвращения, пошёл к Милене, подёргал запертую дверь кабинета.

По коридору прошла Самойлова.

— Выясни, где Коренева! — приказал Степан. — Пусть немедленно мне позвонит!

Потом он связывался с поставщиками, каялся, извинялся, обещал, что деньги будут переведены немедленно.

А потом пришли менты.

Сад пах распустившимися цветами. Где-то тихо прожужжал жук. Степан повертел головой, но жука не увидел.

Деньги должны быть у убийцы…

Когда он только устроил Милену на работу, тогдашний главбух охарактеризовал её не лучшим образом. На вопрос Степана, как новая работница, ответил, что редкостная дура. То есть выразился тогдашний главбух мягче, но смысл был именно такой.

Главбух вообще был ехидный и за словом в карман не лез. Но дело своё знал. Если был уверен, что Милена в бухгалтерии не тянет, значит, так и есть.

Кто-то должен был ею руководить.

Жужжание раздалось снова. На этот раз Степан увидел. Жук вился около куста облепихи.

Степан передёрнул плечами, загасил окурок и вернулся в дом, в тепло.

* * *

На то, чтобы снова собрать дорожную сумку и сдать ключ-карточку, понадобилось минут десять.

Выйдя из отеля, Фёдор зашёл в ресторан, поинтересовался, можно ли заказать еду навынос. Оказалось, что можно. Он подождал, пока ему соберут заказ.

Обедать в одиночестве не стал, у него теперь временно намечалось что-то вроде семейной жизни.

Прежняя семейная жизнь была лёгкой, необременительной. Весёлая нетребовательная Милена была ему хорошей подругой. Работать она не мешала, а отдыхать с ней было сплошным удовольствием.

Они и познакомились на отдыхе. Фёдор между командировками остановился на недорогом турецком курорте и в первый же вечер услышал русскую речь. Две девушки, блондинка и брюнетка, тихо переговаривались, сидя за соседним столиком в уличном кафе.

Сначала он остановил взгляд на блондинке. Та украдкой на него посматривала, потягивая сок. Милена сидела к нему спиной, он разглядел её, только пересев к девчонкам за столик.

Против знакомства не возражали обе.

Блондинка оказалась стеснительной, робкой. С бойкой Миленой всё шло гораздо легче, она переехала к Фёдору в номер на следующий день после знакомства.

Он обрадовался, когда узнал, что они из одного города. Спешил к ней из командировок, был уверен, что она его ждёт, и само собой получилось, что очень скоро они зарегистрировали брак.

Официантка принесла контейнеры с едой, Фёдор расплатился.

Ветер сыпал в глаза тополиный пух, к машине он шёл прищурившись.

Заехать в пункт охраны порядка он решил, свернув к Тининому дому. Разворачиваться не стал, оставил машину, наполовину заехав на тротуар, и прошёл пару кварталов пешком.

Повезло, участковый Терентьев оказался на месте, и даже посетителей около кабинета не было.

— Можно? — заглянул в кабинет Фёдор.

— Заходите! — не сильно обрадовавшись, кивнул тот.

Фёдор сел на обшарпанный стул. Стул под ним заскрипел.

Участковый терпеливо ждал.

— Вы видели письмо, которое Римма Аксакова мне послала, — вздохнул Фёдор. — Почему она отправила его только этой зимой?

Терентьев встал, отошёл к окну, отвернулся.

— Не знаю! Она показала мне рисунки только перед Новым годом.

— И вы не поинтересовались, Егор Михайлович, где и когда она их отыскала? — не поверил Фёдор.

— Поинтересовался. — Участковый повернулся к нему. — Конечно, поинтересовался. Но она мне не сказала.

— Приехала племянница Риммы, — зачем-то доложил Фёдор.

Участковый провёл рукой по лысине.

Фёдор поднялся, медленно пошёл к двери.

— Машину Ирины Аксаковой двое подростков нашли, — неожиданно остановил его хозяин кабинета. — Нормальные ребята, ничего плохого за ними никогда не числилось. Один с родителями давно из города уехал, а второй, Ваня Моргунов, на будущий год школу кончает. Я его неплохо знаю, он на моей улице живёт. Хотите, дам его телефон?

— Хочу!

— Позвоните ему завтра. Я предупрежу, что вы не мошенник.

Участковый продиктовал Фёдору номер.

Когда он с сумкой и контейнерами в руках вошёл в Тинину гостиную, хозяйка разговаривала по телефону.

— С кем это ты? — тоном недовольного мужа поинтересовался Фёдор, когда она положила смартфон на стол.

— С другом, — улыбнулась Тина. — У меня здесь есть друг, он интересуется, как мои дела.

Глаза у неё были грустные, даже когда она улыбалась.

— Я принёс обед, — сказал он, ставя на стол контейнеры.

— Послушай, Фёдор…

— Достанешь тарелки или обойдёмся по-походному?

— Фёдор!..

— Я не уйду, Тина, — устало сказал он. — Я очень злился на свою жену. Может быть, потом расскажу почему. Я на неё злился и всё-таки понимал, что моя вина во всём, что с ней случилось, большая. Наверное, поэтому я и приехал. Она была глупенькая и неопытная, а мне не было до неё дела, и я позволил её убить. Если бы я хоть чуть-чуть ею интересовался, этого бы не случилось.

— Я не твоя жена, Фёдор, — напомнила Тина.

Слёзы давно высохли, она снова была похожа на высокомерную московскую студентку, то есть аспирантку.

Если бы она не разрыдалась несколько часов назад, обнимать её ему бы не пришло в голову.

Забавно, но обнять хотелось и сейчас.

— Да. Но это не меняет дела. Тебя убить я не дам! Так достанешь тарелки? — вздохнул Фёдор.

Она поколебалась и открыла дверцу кухонного шкафа.

9 июня, вторник

Наконец день обещал быть по-летнему тёплым. Шагавшая впереди него к проходной женщина была одета в платье с открытыми плечами. Плечи были бледные, настоящего лета все только ожидали.

Народ у проходной ещё не толпился, Степан всегда приезжал до начала смены.

Он узнал женщину, только когда догнал. То ли она постриглась короче, чем обычно, то ли открытые плечи изменили образ тихой неприметной бухгалтерши.

В ушах у неё были крупные серьги. Наверное, серьги тоже меняли образ.

— Здравствуйте! — замешкавшись около турникета, обернулась она

— Здрассте, — поздоровался он и, пройдя турникет, внезапно попросил: — Наташа, зайдите ко мне!

Самойлова молча поднялась рядом с ним по лестнице, молча вошла в кабинет.

— Садитесь! — Степан, сев за стол, наклонился, включил компьютер, потёр лоб, соображая, с чего бы начать.

Она устроилась на краешке стула в метре от его стола.

Могла бы сесть поближе, он не заразный и не кусается.

— Наташа… Когда убили Кореневу, выяснилось, что некоторые переводы были сделаны по ошибочным реквизитам…

Она мгновенно поняла, о чём он говорит. Замерла, выпрямившись на стуле. Впрочем, она и до этого сидела прямо.

— Это не я! — произнесла она спокойно и твёрдо.

Почему-то Степана это удивило. Он, скорее, ожидал, что она с перепугу начнёт шептать.

— Наташ, я не сомневаюсь! — заверил Степан. — Просто хочу понять, как это могло произойти. Кстати, когда вы узнали, что переводы ушли не туда, куда надо?

Она еле заметно улыбнулась.

— Мне повезло, я была в отпуске, когда эти транши были проведены. Я вышла на работу на следующий день после того, как Милену убили. Вместо меня оставалась ещё одна девочка, она потом ушла в декрет и уволилась. — Самойлова помолчала. — Но документы по траншам готовила я, и я их заранее положила Милене на подпись. Девочка только зарплату считала. Документы были в порядке! А узнала я обо всём от Николая Валерьевича. Он появился на заводе через пару дней, до этого на больничном был. Рассказал, что произошло. Тоже пытался выяснить, как такое могло случиться. Просил языком не трепать, я и не трепала. — Самойлова поднялась. — Пойдёмте, я вам кое-что покажу!

Она быстро пошла к соседнему офису. Каблучки гулко застучали по выложенному плиткой полу.

То ли заводские женщины раньше не носили каблуков, то ли дверь в кабинет не пропускала их стука. Звук показался незнакомым и неуместным в мрачном сером коридоре.

Чтобы не отстать от Натальи, Степан не закрыл кабинет, хотя это было стойкой привычкой.

— Вот! — Отперев бухгалтерию, она включила компьютер, побарабанила пальцами по столу, пока система загружалась, и открыла какую-то электронную папку. — Смотрите, это документы, которые я отнесла Милене на подпись. Я всегда сначала составляю документы у себя в компьютере, а потом выкладываю в общий доступ.

Общего доступа к бухгалтерским файлам не было. Доступ был ограниченный, для тех, кто имеет на это право.

— Смотрите, Степан Сергеич! Здесь с реквизитами всё в порядке. И с номерами счетов всё в порядке. Я не знаю, кто исправил платёжки. Они не только на бумаге были исправлены, в общем доступе тоже. Я Милене на подпись относила правильные документы!

Дверь открылась, в офис заглянула главбух. Увидев Степана, натянуто поздоровалась.

Главбух, дама предпенсионного возраста, сменила Милену через пару недель после убийства. Степан уже не помнил, кто её порекомендовал. Тогда ему было всё равно, кто займётся бухгалтерией.

Теперь он неожиданно пожалел, что не назначил на эту должность Самойлову. Он не предполагал, что Надина подруга может схватывать всё с полуслова. Она прекрасно справилась бы с этой должностью.

— Отправь мне по почте, — попросил он, забыв, что давно завёл правило общаться с коллегами исключительно на «вы» и не допускать панибратства. — Те четыре платёжки, которые потом подменили.

Письмо от Самойловой пришло раньше, чем он дошёл до своего компьютера.

* * *

Присутствие Фёдора доставляло неудобства, но и плюсы в этом были. Тина впервые проспала до утра, ни разу не проснувшись среди ночи. Не то чтобы до сих пор её мучили кошмары, но всё-таки ночевать одной в большом пустом доме было как-то неуютно. По ночам она начинала жалеть, что не дождалась Юру.

Фёдор, лёжа на диване, смотрел в телефон. Постельное бельё он аккуратно положил себе под голову.

— Дома позавтракаем или сходим куда-нибудь? — Увидев Тину, Фёдор отложил телефон.

— Дома, — решила Тина.

Спросить, что он предпочитает на завтрак, не успела — его телефон зазвонил. Фёдор с недоумением посмотрел на экран, неохотно ответил и вдруг, чего Тина совсем не ожидала, включил громкую связь.

— Егор Михайлыч сказал, что вы меня разыскивали, — говорил мужской голос.

— Разыскивал, — подтвердил Фёдор. — Мне нужно с тобой поговорить. Можешь подойти?.. — Он назвал Тинин адрес.

— Подойду, — без энтузиазма согласился собеседник. — Прямо сейчас?

— Прямо сейчас! — Фёдор ткнул пальцем в телефон и объяснил: — Парень, который нашёл машину твоей сестры. Я на него через участкового вышел.

Плюсы от его присутствия определенно были. Вдвоём они могут сделать гораздо больше, чем она одна. Тина не догадалась связаться с участковым.

Ей повезло, что она его встретила.

Затеваться с завтраком не имело смысла, Тина вышла на крыльцо, села на ступеньку, подставив руки и плечи солнцу.

— Сегодня будет жарко, — задумчиво сказал за её спиной Фёдор.

Она не ответила.

Конечно, он тратит время и силы не ради неё, ему нужно найти убийцу жены, но от его присутствия делалось спокойно, даже появилась надежда, что её поездка не окажется бесполезной. Семья похоронит прошлое и будет жить дальше, не избегая разговоров об Ире.

Молодой человек появился минут через десять, завёл велосипед на участок, прислонил к яблоне.

— Здрассте.

— Иван? — уточнил Фёдор.

Парень кивнул. У него была неплохая спортивная фигура, густые светлые волосы и синие глаза. Со временем может стать похожим на богатыря из русских сказок.

— Я Фёдор, а это Тина.

— Вы Римме Вениаминовне родственница? — Иван внимательно посмотрел на неё.

— Племянница. — Тина поднялась, позвала парня: — Проходи!

В дом Иван вошёл босиком, оставив кроссовки на крыльце, встал около двери и заговорил, не дожидаясь вопросов. Смотрел он при этом мрачно и куда-то в сторону.

— Римма Вениаминовна со мной ещё тогда разговаривала, давно. — Он тяжело вздохнул. — Но тогда я… не всё сказал. А прошлой осенью сам к ней пришёл. Я тогда, давно… — Он опять вздохнул и твёрдо посмотрел на Тину. — Я тогда из машины взял планшет. Украл! Домой принёс, а пользоваться не стал. Боялся. И… противно было. Так и валялся четыре года. Про него никто не знал, даже Влад, с которым мы машину нашли. Я тогда планшет незаметно в свой рюкзак сунул.

Иван тоскливо посмотрел в окно.

— Потом понял, что не хочу быть вором. Где жила девушка, которая тогда пропала, все знали. Город у нас маленький. Прошёлся пару раз по улице, увидел Римму Вениаминовну и на следующий день принёс ей планшет. Мы удивились, что он работает. Я сам его даже не включал ни разу.

Иван посмотрел на Тину и опять уставился в окно.

— Римма Вениаминовна пообещала, что никому про планшет не скажет, но на самом деле

— Не за что тебе отвечать! — заверила Тина. Парень ей нравился. — Сколько тебе лет тогда было?

— Двенадцать. Но…

— Двенадцатилетних детей, слава богу, не судят.

— Потом мне было больше двенадцати!

— Рисунок с девушкой вы вместе с Риммой обнаружили? — перебил Фёдор.

— Вместе. Там много рисунков было, но этот сделан, когда в соседнем доме труп нашли. Римма Вениаминовна не умела даты в файлах определять, я ей помог. Почему она больше не приезжает?

Синие глаза мрачно посмотрели на Тину.

— Она умерла.

Иван сердито сжал губы.

— Тебе девушка на рисунках никого не напоминает? — спросил Фёдор.

Все трое продолжали стоять у двери.

Молодой человек покачал головой — нет.

Пауза затягивалась.

— Я тебе позвоню, если возникнут вопросы, — сказал наконец Фёдор.

Иван вопросительно посмотрел на Тину.

— Не бойся, мы никому ничего не скажем! — пообещала она.

— Я не боюсь! Если надо будет, говорите! — Иван подержался за ручку двери и ушёл.

Когда Тина подошла к окну, ни его, ни велосипеда на участке не было. Только маленькая синичка скакала по перилам крыльца.

— Мне участковый посоветовал с ним встретиться, — произнёс за её спиной Фёдор.

— Если Римма обещала никому не говорить про планшет, она не могла выдать Ивана, — не поверила Тина.

— Она его не выдала. Но у участкового есть мозги. — Фёдор подошёл, встал рядом. — Пожарить тебе яичницу?

В очках еле заметно отражалась яблоневая листва.

Неожиданно ей захотелось, чтобы он снова её обнял. И чтобы снова сказал, что никогда не бросит её одну. И чтобы сказал ещё что-нибудь такое, отчего щекам станет жарко, а по плечам пробежит холодок.

Ничего «такого» Фёдор сказать не мог. Он переселился в её дом, чтобы потом его не мучила совесть, если с ней случится что-нибудь нехорошее. Она вернётся в Москву, и он забудет о ней навсегда.

— Я сама, — улыбнулась Тина.

В этом доме было принято, чтобы еду готовили женщины. Бабушка мужчин к плите не подпускала. Юрина жена Варя едва ли когда-нибудь сюда приедет, она старалась избегать всего неприятного. Так что семейные традиции придётся соблюдать Тине.

* * *

Степан быстро просмотрел служебную почту, порадовался, что ничего срочного нет, и, злясь непонятно на кого, набрал шурина.

Он давно уже ни у кого на поводу не шёл, ни у людей, ни у обстоятельств. А после появления Милениного мужа прошлое стало засасывать, не давало оторваться.

— Алло! — Звонок Антона удивил, в голосе прозвучала тревога.

— Ты один? — буркнул Степан. — Можешь разговаривать?

— У вас всё нормально?

— Нормально! Ты один?

— Один. Что случилось?

— Антон, кто баллотировался вместе с тобой? У кого был реальный интерес тебя подставить? Я понимаю, доказательств нет, но просто подозрения?..

— Стёпа, я тебе уже говорил! Не знаю, кто пытался это сделать. Не знаю!

Шурин был хорошим оратором. Красивый баритон на избирателей действовал безотказно.

— Кто с тобой баллотировался? — перебил Степан. — Не заставляй в интернете рыться!

— Директор музея и учитель. Если бы меня с выборов сняли, у директора шансы были больше. Хотя… чёрт его знает. Учителя в городе любили, он вроде как немного не от мира сего, с детворой много возился. Такой, знаешь… праведник. Если кого-то подозревать, Стёпа, я бы выбрал директора. Его жену с твоей бухгалтершей в городе видели. А с учителем у бухгалтерши никаких контактов не обнаружили.

Солнце светило в глаза, Степан опустил жалюзи.

— Ты заказал расследование, чтобы всё это выяснить?

— Ну не сам же по городу бегал! Конечно, заказал!

— Пришли отчёт! — попросил Степан.

Шурин замялся. Он успел приобрести привычку с осторожностью относиться к передаче любой информации обычной электронной почтой.

— Пришлю, — наконец пообещал он, решив, что это вреда ему принести не сможет.

Отчёт пришёл через несколько минут. Писал его человек, безусловно, имевший когда-то отношение к ментовской работе. Расследователь успел поговорить со многими людьми, отчёт составил подробно и грамотно.

Толку от этой качественной работы не было никакого.

Никаких связей с криминальным миром ни у директора, ни у учителя не обнаружилось.

Единственное, что Степана удивило, это имя Нади в списке контактов жены директора. Женщины посещали бассейн, и их нередко видели вместе. Там же, в кафе рядом с бассейном, видели жену директора в компании Милены.

Степан посмотрел на часы и неожиданно решил, что пообедает дома. Исчезновение Надиной одноклассницы действовало удручающе, захотелось убедиться, что с женой и Стасом всё в порядке. Заодно нужно запретить Наде выходить из дома одной, кто бы и куда её ни позвал.

Оснований для беспокойства за жену не было, но отогнать беспокойство не удавалось.

Скорее бы женщина нашлась!.. Если уж не слишком впечатлительный Степан всерьёз забеспокоился, людям с менее крепкими нервами может понадобиться помощь психологов.

Он ещё раз просмотрел почту, выключил компьютер и поехал домой.

Надя загорала, лёжа в шезлонге. Она не пошевелилась, увидев его, но он заметил, как глаза у неё засветились ласковой радостью.

У неё часто светились глаза, когда она на него смотрела. Но он так к этому привык, что перестал замечать.

Степан почувствовал укол запоздалого стыда. Сейчас он не понимал, как мог поменять Надю на пустую и неумную Милену.

— Стас спит? — Он остановился около шезлонга.

— Алина только что его уложила. — Надя села, прикрыла голову соломенной шляпой.

Шляпы ей шли, придавали что-то аристократическое.

Впрочем, она и без шляпы не выглядела торговкой с рынка. Степан ни разу не слышал, чтобы она повысила голос, и даже представить себе не мог, чтобы жена перешла на крик.

«Надя какая-то холодная, — заметила однажды мать. — Как рыба».

Тогда он ещё не начал за Надей ухаживать, мама знала её только как сестру Антона.

Спорить Степан не стал, но слова запомнил.

Мама была не права. Он один знал, какая Надя пылкая, ласковая и ранимая.

Жена, встав с шезлонга, накинула парео.

Фигура у неё была великолепная. Степан придержал жену, поцеловал в порозовевшее от солнца плечо.

— Я на полчасика. Поем и назад поеду.

Она на секунду к нему прижалась и поднялась в дом.

Когда он через пару минут, выкурив сигарету, вошёл вслед за ней, обеденный стол был уже накрыт скатертью, на нём стояла плетёная тарелка с хлебом.

— Окрошку? Или борщ?

— Окрошку. — Степан зашёл в ванную, вымыл руки.

Когда вернулся к столу, тарелка с окрошкой на нём уже стояла.

— А ты? Ты обедала?

— Я поздно завтракала. Не хочется.

Она села напротив.

— Надя, я хочу, чтобы ты никуда не выходила из дома! — приказал Степан. — Совсем никуда! Даже со Стасом на аттракционы!

Она понимающе покивала.

— Антон обещал позвонить, если о

Степан промолчал.

— Кто-то разворошил банку с ядовитыми пауками? — грустно предположила Надя. — Пауки спали, а их разбудили, и они опять начали поедать зазевавшихся жертв?

Степан опять промолчал.

— Тогда исчезла Ира, теперь Маша…

Тогда ещё убили Милену.

— Это делают не пауки, это делают люди, — зачем-то поправил он и отодвинул пустую тарелку.

Надя вскочила, сунула тарелку в мойку, подала ему отбивную.

А ведь у него тоже возникло чувство, что исчезновение учительницы непостижимым образом связано с событиями пятилетней давности.

Миленин муж своим приездом разворошил фантастических пауков?

— Те события имеют объяснение, — то ли жене, то ли себе напомнил Степан. — Иру, скорее всего, убрали как свидетеля. А бухгалтера убили, потому что она затеяла финансовую аферу. Я тебе никогда не рассказывал…

— Я знаю про аферу! — перебила Надя и на секунду отвернулась от Степана. — Мне рассказывал Антон. Вам тогда чудом удалось выпутаться.

Она встала из-за стола, отошла к окну.

— Я тогда даже пыталась угадать, кто это затеял. Кому это было выгодно. Антон над этим размышлял, и я тоже.

— Угадала? — спросил Степан, глядя ей в спину.

Спина была прямая, тонкая.

Ответить Надя не успела, сверху спустилась Алина.

* * *

— Сведи мня с участковым, — попросила Тина, вымыв посуду.

Фёдор пытался ей помочь, но она не позволила.

В этом доме было принято, чтобы мужчины занимались мужской работой. Раньше она была: дед оборудовал в сарае мастерскую, что-то прибивал, подправлял крыльцо, забор.

— Хочешь спросить что-то конкретное? — полюбопытствовал Фёдор и поправил очки.

Вдвоём было проще. Одна она долго бы решалась выйти на участкового.

Что-то неладное с ней сегодня происходит. Стало грустно от того, что они скоро расстанутся, и Фёдор навсегда о ней забудет.

— В ночь, когда убили твою жену, на улице стояло такси.

— Стояло, — кивнул Фёдор. — Насколько я знаю, менты его проверяли.

— Я хочу поговорить с участковым!

— Можем прогуляться до пункта охраны. Он недалеко от отеля.

Тина поднялась в свою комнату, переоделась в джинсы и топ, успев пожалеть, что не взяла ни одного платья. Платья ей шли.

Она внимательно оглядела себя в зеркало и впервые с момента приезда торопливо подкрасила ресницы.

Положила телефон в сумку, передумала и, спускаясь, набрала Филиппа.

— Привет! Как твои дела? — весело спросила она, услышав звонкий детский голос.

— Отлично! Ко мне подруга приехала! Я так долго её ждал!

— Поздравляю! — порадовалась за мальчика Тина.

— Она на твоей улице живёт.

Похоже, ребёнка привезла вчерашняя пара, суетившаяся у внедорожника. Других соседей Тина не видела.

— Ты к ней один ходишь? — зачем-то уточнила она.

— Ну конечно! Дорогу же переходить не надо. Бабушка разрешает.

— Рада за тебя!

Фёдор терпеливо ждал.

Тина убрала телефон в сумку. Заперев дом, туда же сунула ключи.

Внедорожник по-прежнему стоял у соседнего дома, но ни детей, ни суетящейся пары видно не было. Улица привычно пуста.

Идти до дома подруги Филиппу было всего несколько минут, и дорогу переходить не требовалось, но Тине почему-то не нравилось, что мальчик ходит один.

— К моему другу приехала подруга, — вздохнула она, покосившись на Фёдора. — Похоже, мы вчера видели родителей его подруги.

Фёдор оглянулся на внедорожник и молча пошёл рядом.

Тине будет не хватать не только его — забавного Филиппа тоже. Никто кроме Бориса не звонил ей ежедневно и не спрашивал, как у неё дела.

Она старалась разговаривать с Борей так, будто в её семье ничего жуткого не случилось, но получалось так себе. Звонки Бориса больше не доставляли радости, и он стал звонить реже. А потом совсем перестал.

На самом деле Тина была ему благодарна, он долго пытался вернуть её к нормальной жизни.

Первые прохожие появились, когда они свернули к центральной площади.

Им не повезло, участкового на месте не оказалось.

— Позвонить ему или зайдём попозже? — спросил Фёдор.

— Зайдём попозже, — решила Тина.

Полицейскому едва ли понравится, если они оторвут его от дел.

Впрочем, она едва ли его обрадует, и если явится лично.

Фёдор куда-то свернул, потом ещё раз, и они очутились у центрального входа в парк.

* * *

— Заснул! — весело сказала Алина, взяла с полки стакан и налила в него воду из крана.

Девушка была в шортах, на правой икре тату — розочка.

— Ну что ты делаешь! — возмутилась Надя. — Налей нормальную, из бутылки!

— В другой раз! — Алина выпила воду, сполоснула стакан, сунула его в сушилку и помчалась опять в детскую.

— Стас её любит. — Надя заварила Степану чай. — Иногда я даже ревную.

Жена откинулась на спинку стула, закинув руки за голову.

— Ты знаешь, кто баллотировался вместе с Антоном?

— Знаю. — Степан помешал чай, с удовольствием отпил.

Чай был отличный, крепкий, без добавок, но ароматный.

— Что Антон баллотируется, все знали, но расспрашивала меня про него только Анастасия, Тася, жена директора музея. Я эту парочку давно знаю, они к родителям в гости приходили. Считали, что знакомство с папой может пойти им на пользу. Тася не местная, её директор откуда-то привёз, но не из Москвы, она тоже провинциалочка.

Надя помолчала. Степан её не торопил.

— Тасе очень хотелось ко мне в подруги. Уговорила в бассейн вместе с ней записаться. Однажды предложила в Москву на какой-то модный концерт поехать.

— Ты поехала?

— Нет. — Надя покачала головой. — Не настолько люблю современную музыку. Тася, кстати, тоже не поехала. Я её в день концерта видела.

Она опять помолчала.

— Тася про Антона расспрашивала осторожно. Только это для меня было бессмысленно, он свои дела со мной никогда не обсуждал. Ещё чаю?

— Нет, спасибо.

— Когда появилась твоя бухгалтерша… Твоя бухгалтерша принялась ходить в бассейн одновременно с нами. — Надя покусала губы. — Но пригласила её не Тася, они на моих глазах познакомились.

Степан сжал пустую чашку.

— В общем, через пару недель я в бассейн ходить перестала. Тася к тому времени уже знала про наш любовный треугольник. Приходила ко мне домой и делала вид, что не понимает, почему я вдруг забыла про свой абонемент. Всё она знала! С таким остервенелым любопытством меня разглядывала! Улыбалась и глазами пожирала.

Степан боялся поднять глаза.

— Забавно, но она и сейчас пару раз в месяц ко мне заглядывает. Считает, что со мной ссориться опасно.

Зазвонил телефон. Степан достал его из кармана, посмотрел на экран. Звонили из одного из цехов. Отвечать он не стал.

— Тебе пора?

— Сейчас поеду. — Степан протянул руку, погладил Надины пальцы. — Никуда не уходи из дома!

Жена кивнула.

— Но я не думаю, Стёпа, что аферу устроила Тася. Она не дура, понимала, что за такие штучки

Телефон зазвонил снова. Шурину Степан ответил.

— Дементьева, учительница, нашлась! — зло сообщила трубка. — Тело ниже по реке выловили. Экспертизы ещё не было, но похоже, что она. Позвони Наде, меня со всех сторон дёргают!

— Я дома. — Отчего-то запершило в горле, Степан кашлянул. — Сейчас ей скажу.

Он сбросил вызов, подержал телефон в руке.

— Дементьева нашлась. Выловили из воды.

Жена взялась рукой за щёки.

Он подошёл, прижался губами к её волосам, не понимая, как мог когда-то променять её на пустую, вздорную девку.

— Я поехал. Пока!

— Пока! — Она подняла на него грустные ласковые глаза.

На улице стало жарко. Две курящие у заводской проходной женщины прятались в тени елей. Женщины были незнакомые. Завод расширял производство, Степан уже давно не помнил всех своих сотрудников.

* * *

По большой детской площадке бегали две девочки лет пяти. Их мамы болтали, сидя на лавочке.

Аттракционы на площадке были хорошие, не хуже, чем в московском Юрином дворе. Тина приезжала к брату по выходным и катала маленькую племянницу на похожих качелях.

Фёдор свернул с центральной аллеи в сторону, на грунтовую дорожку. Здесь гуляющих не было совсем. Они вдоль забора дошли до противоположного входа.

Сегодня мороженщица работала другая, но наплыва покупателей у киоска по-прежнему не было.

Фёдор молча двинулся назад по центральной аллее.

Раньше парк был другим, не таким ухоженным. По вечерам здесь собирались подозрительные компании, и дед не разрешал внукам сюда убегать. Скорее всего, компании казались подозрительными только деду, ни о каких серьёзных преступлениях слухи по городу не ходили.

— Пообедаем? — спросил Фёдор.

— Сначала заглянем к участковому!

Едва ли участковый её приходу обрадуется, добровольных сыщиц никто не любит, но выбора у Тины не было. Она должна знать всё.

Фёдор послушно повернул к пункту охраны. Заметив небольшую толпу вокруг крепкого приземистого мужчины в штатском, прибавил шагу.

Мужчина говорил тихо, Тина слышала только, как ахали женщины.

За их спинами стоял Филипп.

— Ты с кем здесь? — наклонилась к нему Тина, отводя от толпы.

Можно было не спрашивать, мальчишка выглядел виноватым.

— Не говори бабушке! — Филипп тяжело вздохнул.

— Послушай… В городе чёрт знает что творится, а ты один бегаешь!

Филипп покосился на Фёдора, вежливо поздоровался и молча заплакал.

— Привет! — ответил ему тот.

— Что ты? — испугалась Тина. — Филипп, ты что?

— Марию Дмитриевну нашли, — зашептал мальчик. — Мёртвую.

— Пойдём домой! — Тина взяла его за руку. — В жизни много мерзавцев. И много горя. Обычно это от детей прячут. Очень жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.

О господи, она же не детский психолог! Говорить, наверное, следовало что-то другое.

Фёдор шёл в полушаге за ними.

— Понимаешь, жалеть абстрактного человека невозможно. У меня точно не получается. Мы жалеем тех, кого знаем. Кого любим.

— Я любил Марию Дмитриевну!

— Поэтому тебе сейчас больно. Со временем это пройдёт.

— Не пройдёт!

— Пройдёт! Вот увидишь! Горе забывается, и в этом сила жизни.

Над травой под тополями, растущими вдоль тротуара, вились бабочки. В траве виднелись мелкие белые цветочки, Тина не знала их названия.

— Тина, её убили?

— Полиция разберётся.

— Но ведь с твоей сестрой не разобрались! — Глаза у Филиппа были несчастные и почему-то не показались Тине детскими.

— Бывает и такое. Но я сама пытаюсь разобраться. И Фёдор пытается.

Фёдор проявил чуткость, не пытался вплотную к ним приблизиться.

— Ты с ним подружилась?

— Да. Филипп, откуда ты узнал, что Марию Дмитриевну обнаружили?

— Катин папа в чате прочитал, что обнаружили тело женщины. Я хотел у Егора Михалыча узнать, кто эта женщина. Только не успел, его целая толпа окружила. А потом вы подошли. Но я понял, что это Мария Дмитриевна.

До калитки оставалось метров десять. Тина остановилась.

— Филипп, прошу тебя, никуда не ходи один!

— Я не хожу! — Он перестал плакать. — Только до Кати и назад.

— К Егору Михалычу же убежал! — напомнила Тина.

— Это был особый случай! — Филипп насупился.

— Ладно, беги!

Тина дождалась, когда он скроется за калиткой.

— Сейчас к участковому лучше не соваться, — подошёл к ней Фёдор.

Тина покивала, согласилась.

Через несколько часов участковый позвонил Фёдору сам.

* * *

Неполадки в цеху успели исправить ещё до его возвращения — Степан сумел подобрать квалифицированных помощников. Но за то, что не стали скрывать возникшие проблемы, коллег похвалил. Он привык не только бухгалтерию контролировать, — технологический процесс тоже.

Когда поднимался в кабинет, опять вернулся мыслями к событиям пятилетней давности.

На несанкционированный доступ программисты не жаловались. Впрочем, могли и не заметить, не настолько высококлассные они специалисты.

В коридоре пожилая уборщица водила шваброй по полу. Она остановилась, пропустила Степана.

Но на хакеров всё не спишешь, кто-то должен был помогать мерзавцам здесь, на заводе. Кто-то должен был подсунуть Милене исправленные документы на подпись.

Или всё-таки она исправляла их сама?..

Мама сейчас бы сказала, что он залип на этой теме. Залипнуть в её понимании было чем-то близким к лёгкому помешательству.

Степан отпер кабинет и опять позвонил Антону.

— Директор музея мог знать про твой фонд? — не выясняя, удобно ли шурину разговаривать, спросил Степан.

Разговаривать шурину было неудобно.

— Я заеду вечером, — зло бросил Антон.

Заехал он поздно. Стас уже спал, Надя, сидя в плетёном кресле, читала что-то в телефоне. Степан курил, отгоняя дым, чтобы не попадал на жену.

Вечер был замечательный, тёплый. Пахло свежестью. Из травы доносилось тихое жужжание невидимых насекомых.

Антон, хлопнув калиткой, подошёл, опёрся о перила. Вид у него был уставший, на лбу прорезались морщины. Раньше Степан морщин у шурина не замечал.

— Ужинать будешь? — Надя поднялась, потрепала брата по волосам.

— Не хочу! — Антон сбросил её руку.

Сбросил не зло, устало. Брат и сестра друг друга любили.

— Дайте выпить чего-нибудь, устал. — Он подвинул кресло, сел.

Степан принёс из дома коньяк, рюмки. Надя поставила перед ними мясные нарезки, блюдо с фруктами. Сладкого и Степан, и шурин не любили.

— Директор музея мог знать про твой фонд? — наливая коньяк, опять спросил Степан.

— Он знал. — Антон пригубил коньяк, поставил рюмку. — Я тогда перевёл ему небольшую сумму на детский праздник.

— Кто его выдвинул? — Степан никак не мог отстать от уставшего родственника.

— Стёпа, это не имеет значения. — Антон поморщился. — Одиночка-энтузиаст. Он выпрашивает деньги для музея, сколько я его помню. Никаких связей с серьёзным бизнесом у него нет. Может, и устраивает в музее выставки за бабки, но больше ни в чём не замечен.

— Чтобы сунуть нас с тобой в тюрьму, серьёзный бизнес не нужен.

— Не скажи… Мы не

Быстро темнело, Надя включила на веранде свет. Ночная бабочка принялась биться о жёлтый плафон.

Антон потёр виски, повернулся к сестре.

— Нашли место, где Дементьеву сбросили в реку.

Надя со страхом посмотрела на брата.

— Полиция хорошо сработала, успели, пока жара не наступила. Теперь купальщики в воду полезут, никаких следов не останется.

— Где это произошло? — тихо спросила Надя.

— Напротив острова. Там, где лес к реке подходит. Наш участковый постарался, нашёл парочку, которая ночью видела машину у берега. Погода не для купания, дождь, а кто-то приехал рекой полюбоваться. Молодец мужик! Заподозрил неладное. Машину видели ночью после того, как Маша пропала. Участковый не пропустил, заставил берег осмотреть. Повезло, нашли клочок от платья. Там ива у берега, платье за ветку зацепилось.

— Ночью?.. — Глаза у Нади были несчастные. — Значит, она ещё несколько часов была жива?

— Нет! Она не утонула. Она была задушена до того, как её сбросили в воду.

К кружащей около плафона бабочке добавилась ещё одна.

— И знаете, что самое интересное?.. Парочка утверждает, что около машины был только один человек. Женщина.

Факт был действительно любопытный. Степан плохо себе представлял, как женщина сбрасывает с берега труп другой женщины.

Шурин посидел с ними ещё минут десять, и Степан с облегчением выключил на веранде свет. Бьющиеся о плафон бабочки вызывали жалость.

* * *

В совместном вечере было что-то семейное. Тина покачивалась в гамаке. Фёдор сначала почитал в телефоне новости, лежа на диване, потом вышел к ней в сад.

— Не надо меня сторожить, Фёдор, — улыбнулась она. — Очень благородно, но… не надо. Я начинаю чувствовать себя обязанной, а это неприятно.

— Я не уезжаю не потому, что тебя сторожу, — честно признался он.

— А почему?

— Чёрт его знает.

Он не уезжал, потому что ему нравилось быть с ней. Даже скучать вдвоём теплым летним вечером.

С Миленой такого не было. Вечера дома они не проводили. Или проводили, но так редко, что он успел их забыть. В памяти остались рестораны, лёгкое опьянение и объятья на широкой постели.

Телефон в кармане футболки дёрнулся раньше, чем успел зазвонить. Фёдор с удивлением ответил участковому.

— Ты зачем приходил днём? — буркнул Егор Михайлович.

Фёдор не ожидал, что участковый заметит его в толпе около пункта охраны.

— Племянница Риммы попросила вас познакомить.

— Когда она приехала? — резко перебил участковый.

— Тина, ты когда приехала? — уточнил Фёдор.

— В пятницу.

— Она приехала в пятницу.

— Заходите завтра.

— Егор Михайлыч, одну секунду! — Фёдор не дал ему отключиться. — Когда убили мою жену, в деле было что-то про такси…

Участковый устало вздохнул.

— Таксист Артур Киреев. Он умер от отравления через три месяца после твоей жены. Поройся в интернете, найдёшь. А вообще, приходите завтра, поговорим.

В трубке щёлкнуло.

— Что он сказал? — Тина замерла от любопытства. — Фёдор, что он сказал?

Она сколола волосы на затылке, из-под одинокой пряди выглядывало ухо. Тронуть ухо губами хотелось сильно.

— Ты умница! — засмеялся Фёдор. — Таксист через три месяца погиб. Можешь подрабатывать частным сыском, интуиция у тебя отменная.

Сам он про такси бы не вспомнил. Помнил только, как очутился внутри пошлого анекдота, и очень жалел, что Милену уже убили и он не может сделать этого сам.

— Теперь попытаемся что-нибудь на таксиста нарыть. — Фёдор сел на крыльцо и уткнулся в телефон.

Тина молча смотрела через его плечо на экран.

Пятидесятишестилетний таксист Артур Киреев умер от отравления в собственном доме. Горожане отзывались о нём как о человеке вежливом и неконфликтном. Плохого в чате никто не написал.

Убийство это было или несчастный случай, не объяснялось.

— Шантаж? — вздохнула Тина, когда Фёдор наконец к ней повернулся.

— Не исключено.

Нежное ухо было совсем рядом. Фёдор протянул руку, тронул её за шею. То ли у него пальцы дрожали, то ли тонкая кожа под его пальцами.

— Я никого не обнимал после своей жены, — прошептал Фёдор. — Мне казалось, что я ненавижу женщин.

Милена лишила его возможности любить, она сделала его мёртвым.

Тина замерла, напряглась, но его руку не оттолкнула. Может быть, просто не успела, а через секунду вырваться из его рук она уже не могла.

— Не бойся меня, — почему-то Фёдор продолжал шептать.

Ответить он не дал, накрыл её губы своими и внезапно испугался, что мог не встретить Тину на лесной дорожке, потом не увидеть рядом с высокой подругой и не узнал бы, что она способна возвратить его к жизни.

10 июня, среда

Звонок от матери застал в цеху. Новые, пару лет назад купленные станки по сравнению с прежними работали почти бесшумно, но всё равно мешали разговаривать. Степан ответил и вышел во внутренний заводской дворик.

— Николаю совсем плохо, Стёпа.

Известие было не из приятных, но Степан, стыдясь этого, с облегчением выдохнул. Ранний звонок испугал. Убийство в городе вызывало нервозность, а боялся он в первую очередь за свою семью.

— Ему ещё вчера стало плохо. Хорошо, что я вчера вечером позвонила, почувствовала, что дело неладно. Когда приехала, он встать не мог. Слава богу, догадался оставить дверь незапертой! Я вызвала скорую, давление у него зашкаливало и не снижалось. Врачи долго с ним возились, уговаривали поехать в больницу, но он рогом упёрся, отказался.

Во дворике было чисто и пусто. На круглых клумбах распустились тюльпаны.

Дворик был никому не нужен, надо перестать тратить деньги на благоустройство. Курилку можно устроить и на заасфальтированной площадке, а кроме как покурить, сюда никто не выходил. Днём сотрудники работали, по вечерам спешили домой.

— Надо организовать кого-то за ним ухаживать? — Степан сел на лавочку.

— Уже организовала! — Мама вздохнула. — У одной моей бывшей ученицы фирма предоставляет сиделок. Ты бы его навестил, Стёпа!

— Навещу, — пообещал Степан.

— У него была нелёгкая жизнь. Жену рано похоронил, с Глебом плохо ладил. Боже мой, я столько раз ему говорила, что нельзя лезть в жизнь детей! Дети вырастают и начинают жить своей жизнью, не надо пытаться что-то с этим сделать.

— Не похоже, чтобы Николай Валерич лез в дела Глеба. — Степан недоверчиво усмехнулся. — Не могу себе представить, чтобы Николай начал мучить Глеба бесплатными советами или требовать от него чего-то невозможного. Это вряд ли, мама! И Глеб к отцу с глупостями приставать бы не стал. Они оба не идиоты.

— Не знаю, кто там что от кого требовал, но Глеб много лет в

— Не забуду. Мам, что у вас говорят про убийство учительницы?

Около цветов закружился шмель, пропал в листьях.

— Ну что говорят… В ужасе все! Её любили. И коллектив, и дети. Стёпа, я тороплюсь. Не забудь про Николая. Пока!

— Пока!

Степан подержал телефон в руке.

Если бы мама сейчас не позвонила, он бы ещё долго не знал, что старому папиному другу нужна помощь. Отмечал бы мимоходом, что давно не видел Николая Валерьевича, и тут же об этом забывал.

Должностей Николай Валерьевич не занимал, заводскими делами интересовался исключительно по собственному желанию, а причитающиеся выплаты получал на карточку.

Из-за угла вышел дворник, принялся мести чистый двор.

Степан отвернулся от дворника, набрал Николая.

— Мать нажаловалась? — Голос у папиного приятеля был слабый, но не настолько, чтобы принять его за умирающего.

Степан второй раз за утро с облегчением выдохнул. Николай был одним из немногих, кто в какой-то степени служил ему тылом. Про тыл Степан никогда раньше не думал, а сейчас почему-то в голову пришло именно это.

— Как вы, Николай Валерич?

Дворник с метлой приблизился, Степан пересел на другую лавку.

— Нормально. Приболел немного, это бывает.

— Сиделку оплатит завод.

— Да ладно тебе! На сиделку моих доходов хватает, всё равно оставлять некому. Всё нормально, Стёпа, не беспокойся!

— Если что понадобится…

— Если что понадобится, позвоню!

— Поправляйтесь!

— Спасибо! — Трубка слабо усмехнулась.

Сколько Степан помнил, Николай ко всему относился с юмором. Иногда юмор был мрачный, иногда нормальный.

Юмор помогал. Даже отец в трудные времена признавал, что Коля не даёт впасть в отчаянье. А отец был человеком далеко не слабым.

Степан поднялся в кабинет, просмотрел почту. Ничего, требующего немедленных решений, не обнаружил и, поколебавшись, стал искать список уволившихся сотрудников. Доступ ко всем заводским документам у него имелся, просить кого-то найти старую анкету не пришлось.

Наташа Самойлова утверждала, что готовила для Милены документы сама. Девочка, бывшая в то время третьим бухгалтером, занималась другими делами, но проверить её стоило.

Проверка дала любопытные результаты.

* * *

Впервые за всё время улица не была пустой: навстречу Тине и Фёдору шла недавно приехавшая соседка. На ней было яркое цветастое платье и соломенная шляпка.

Соседке оказалось чуть за тридцать. Когда упитанная пара суетилась около внедорожника, женщина показалась Тине старше.

Она заулыбалась, увидев Тину. Та улыбнулась в ответ.

— Мы живём напротив. — Женщина остановилась. В руке у неё был целлофановый пакет, из которого торчал багет.

— Очень приятно, — ещё шире улыбнулась Тина. Женщина представилась:

— Оксана.

Соседка переложила пакет в другую руку.

Лишние килограммы её не портили, упитанные щёчки даже делали лицо по-особому миловидным.

— Фёдор, — сказал тот за спиной Тины.

— Вы Риммины родственники? Соседский мальчик сказал, что Римма умерла. — Оксана на секунду перестала улыбаться.

— Да. Зимой. Я её племянница.

— Хорошая была женщина! Только несчастная очень. — Оксана вздохнула. — Я её дочку только один раз видела, мы в тот год здесь первый раз отдыхали. Весной дом купили, а тут такое несчастье… Я даже хотела дом продать, муж уговорил остаться.

— Оксана! — попросила Тина. — Пожалуйста, расскажите, что помните!

Подлетела муха, Оксана помахала пухлой ручкой. На пальцах у неё было несколько золотых колец, на запястье золотой браслет.

— Я уже столько раз рассказывала… Мы накануне этих несчастий приехали, даже дня спокойно не прожили. Вашу сестру я утром видела, она ворота открыла и уехала на машине. А соседку оттуда… — женщина кивнула на дом, в котором убили жену Фёдора, — вообще не видела. Слава богу, что я не одна была, с мужем! А то бы вообще с ума сошла!

— Вы приехали на такси? — быстро спросил Фёдор.

— Угу. — Оксана кивнула. — Нас потом полиция столько допрашивала! Я чуть нервный срыв не получила! Как будто мы могли что-то знать! Знали бы, сообщили! Я сюда отдыхать с ребёнком приехала, а вместо отдыха… Я нервничала, ребёнок нервничал!

Соседке стало очень себя жалко. Она нахмурилась, словно собиралась заплакать.

— И я ничего не видела, и муж не видел. А нас столько раз об этом спрашивали!

Соседка помолчала, потрясла головой, отгоняя всё неприятное, и снова заулыбалась.

— Приходите к нам! Чайку попьём. Здесь такая скука, если честно!

— Спасибо! — улыбнулась Тина. — И вы к нам приходите!

Счастливой Оксане не хотелось вспоминать о неприятном. Она имела на это право.

На это не имела права Тина.

У неё не получалось забыть о сестре.

— Брат прятал глаза, когда объявил, что хочет жениться, — сказала Тина, отойдя от соседки.

Фёдор промолчал, но ей показалось, что он её понял.

Ей и вчера показалось, что он её понял, когда она его оттолкнула.

— Не надо, — прошептала ему Тина. — Я не могу. Мне кажется, что Ира где-то здесь…

Она не имеет права на собственное счастье, пока не нашла Иру.

С участковым получилось не совсем так, как Тина предполагала. Не то чтобы Егор Михайлович её приходу обрадовался, но и недовольства не проявил.

— Что с Риммой Вениаминовной? — сразу спросил он, когда Тина и Фёдор сели около его стола.

— Сердечная недостаточность, — объяснила Тина. — Она умерла в больнице.

Родители навестили Римму в начале зимы. Выглядела тётя плохо, и маме удалось уговорить её вернуться в Москву.

— Ты сюда надолго?

— К сентябрю должна уехать.

— С бывшими друзьями-подругами встречалась?

У участкового были усталые, умные и внимательные глаза. Слава богу, он не смотрел на Тину как на вздорную, надоедливую искательницу приключений. Он смотрел с пониманием.

— Только с Надей. Не знаю, как теперь её фамилия, она замужем за директором завода. А больше я никого не знаю. Давно здесь не была.

Участковый кивнул.

— Егор Михалыч, таксиста Киреева убили? — влез Фёдор.

Перед тем как ответить, тот подумал.

— У него на столе стояла бутылка дорогого коньяка, в городе такой не продаётся. В коньяке был яд. Что-то такое, используемое на нашем заводе. В пьянстве Киреев замечен не был, но и не трезвенник.

Зазвонил лежавший на столе телефон.

— Подожди минуту! — произнёс участковый в трубку и посмотрел на Фёдора. — Будут вопросы, приходите!

Они вышли из кабинета.

Сегодня было ещё жарче, чем вчера. Редкие прохожие старались держаться в тени.

На площадке около ресторана появились летние столики. Фёдор потянул Тину к одному из них.

Надя позвонила, когда он сделал заказ.

* * *

Бухгалтер Ксения Гоголева проработала на заводе три года. Через полгода после смерти Милены ушла в декретный отпуск, по истечении его уволилась.

Муж

Степан сжал мышку.

В дверь кабинета не вовремя постучали.

— Степан Сергеич! — заглянул дежуривший сегодня на проходной охранник. — Степан Сергеич, тут такое дело…

— Заходи! — кивнул Степан парню.

Охраннику было лет двадцать с небольшим. Работал он недавно и к обязанностям относился серьёзно. Однажды не пропустил главбуха, выскочившую без пропуска на пару минут на улицу. Она тогда сильно возмущалась.

— Менты пришли… — Заходить охранник не стал, продолжал держаться за дверь. — Машину со стоянки угнали.

Степан отъехал от компьютера.

До этого полицейские приходили на завод только однажды, выясняли насчёт используемого в производстве ядовитого вещества. Ядом отравился водитель, недавно уволившийся с завода. Это произошло вскоре после убийства Милены.

Водителя Степан помнил. Однажды тот отвозил их с Надей после ресторана.

Степан тогда только начал опять встречаться с бывшей подругой, оттаивал около неё и постепенно возвращался к нормальной жизни.

Тот ужин в ресторане был одним из первых в их новой жизни. Ему позвонили с завода, когда официант наливал вино в бокалы. Степан тогда и делами с полной самоотдачей только начал заниматься. На заводе была запарка, срывался месячный график.

— Ты езжай, Стёпа, — предложила тогда Надя. — Отвези меня домой и езжай.

Он поступил по-другому. Вызвал заводского водителя, вместе с Надей заехал на завод, минут за двадцать осмотрел барахлившее оборудование и, поняв, что ничего ужасного не произошло, остаток вечера провёл с будущей женой.

Тогда не только он к Наде привыкал — она к нему тоже.

Когда вышел с проходной к машине, в которой Надя и водитель его ждали, заметил, что вид у неё измученный и нерадостный.

Больше он, кажется, того водителя не видел.

Тогда Степан объяснил полицейским, что вещество уже десять лет в производстве не используется, остатки его были уничтожены согласно инструкции и раздобыть его на заводе у водителя не было никакой возможности.

— Пойдём посмотрим, что там случилось. — Степан запер кабинет и спустился с охранником на стоянку.

Двое полицейских в окружении небольшой толпы стояли около проходной. Увидев Степана, толпа расступилась.

— Я директор, — подошёл к ним он.

Один полицейский был не старше сегодняшнего охранника, второму лет тридцать. Парни показали Степану удостоверения.

Толпа неохотно разошлась. При директоре подчинённые побоялись бездельничать в рабочее время.

Из заводских рядом остался только мастер одного из участков. Он работал давно, начал ещё при папе.

— Я машину на стоянке оставлял, — принялся объяснять Степану мастер. — В отпуске был, уезжал на две недели из города. Решил, что с нашей стоянки не угонят. Вчера приехал, сегодня утром пришёл за машиной, а её нет!

Степан попытался вспомнить, как зовут мастера. Не смог.

Отец бы его сейчас не похвалил. Он старых работников ценил и не забывал.

— Пришёл, нет машины! Я в полицию заявил.

Стоянка не охранялась, Степан не видел в этом смысла. Завод располагался на окраине города, вдали от трасс. На машинах мало кто сюда приезжал, рабочих от вокзала подвозил заводской автобус.

— Машину нашли в лесу, — объяснил полицейский постарше. Поколебался и решил, что директору сообщить можно. — Похоже, на ней везли пропавшую учительницу.

— Вот ведь ужас-то, Степан Сергеич! — запричитал мастер.

— Машина застрахована? — посочувствовал Степан.

— Слава богу! — кивнул мастер.

Охрану ставить незачем, стоянка по ночам обычно пустует, нужно повесить камеру. Этого будет достаточно.

— Мы хотим поговорить с вашими рабочими, — сказал молодой полицейский.

— Пропусти! — велел Степан охраннику. — Ко мне вопросы есть?

К нему у полиции вопросов не было. Степан вернулся в кабинет.

О том, что на стоянке стоит бесхозная машина, могли знать только свои, заводские.

Хотя… Ещё могли знать друзья-приятели мастера.

Больше никто. Рядом с заводом жилых домов нет, случайные прохожие сюда не забредают.

Как ни странно, оттого, что убийца Маши может находиться среди заводских, тревожнее не стало. Наоборот, появилась уверенность, что убийцу можно вычислить.

Там, где живёт его семья, убийцы не должны разгуливать по улицам.

Степан потянулся к лежащему на столе телефону и набрал жену.

* * *

Тина разговаривала и улыбалась.

Фёдору нравилось на неё смотреть. Смотреть просто так и ни о чём не думать. Он даже почти не слышал, что она говорит.

Сидя с Миленой, он обычно смотрел в телефон.

— Подруга предложила встретиться. — Тина сунула телефон в сумку.

— Какая подруга? — машинально спросил он и тут же догадался: — Жена директора завода?

Ветерок бросил волосы Тине на лоб. Он протянул руку, поправил пряди. Она смутилась, слегка дёрнула головой.

Жаль, вокруг столько людей, хотелось прижать её к себе так, чтобы она не могла вырваться.

— Угу. Надя. У неё маленький ребёнок, мы договорились, что я подойду к часу. Она объяснила, где живёт. Это недалеко.

Официантка поставила перед ней вазочку с вареньем, ему подала чай.

— Фёдор… — Тина подняла на него глаза. — Уезжай! Ты просто теряешь со мной время.

Глаза были грустные и очень красивые, большие, серые. По-настоящему серые, не голубые. Как грозовое небо.

— Ты хочешь, чтобы я уехал? — спросил Фёдор.

— Нет, — не стала она лукавить. — Но…

— Это хорошо, что не хочешь! — засмеялся он. — Потому что я всё равно не уеду! Кончай, Тина! Знаешь же, что не уеду!

Она промолчала, только серые глаза посмотрели на него с грустной благодарностью. В этом было что-то щенячье, жалкое.

Он ошибался, она не высокомерная, а несчастная и испуганная.

До часа времени было ещё много, они успели погулять в парке. Потом Фёдор проводил её до дома подруги Нади.

Улица впечатляла и выложенными плиткой тротуарами, и растущими вдоль них газонами, и тенистыми липами. Ну и домами за высокими заборами, конечно. Бедным Фёдор себя не считал, но на такой домик ему пришлось бы работать несколько десятилетий.

Он дождался, когда Тина войдёт в дубовую калитку с изящным орнаментом, и повернул назад. Снова пройдя через парк, двинулся к железнодорожному вокзалу.

Площадь у вокзала была небольшая, окружённая старыми двухэтажными домами и удивительно уютная. Несколько машин такси стояли напротив здания.

Таксисты курили, столпившись около лавочки.

— Здорово, мужики! — подошёл к ним Фёдор.

— Куда едем? — весело его оглядев, спросил один.

— Никуда не едем, — вздохнул он. — Я журналист. Мне нужен тот, кто второго числа в шестом часу стоял около парка у дальнего выхода. Я заплачу за информацию.

Мужчины насторожились. Плохо, если потребуют журналистское удостоверение.

— Из столицы? — поинтересовался тот, что заговорил первым.

— Из столицы, — подтвердил Фёдор. — Женщина у вас в тот день пропала. Её потом мёртвой нашли.

— А вы что же, криминальными событиями интересуетесь?

— Да. Событие не рядовое.

— Да уж!

— Это вам Костя нужен, — вступил в разговор

Мужику было под семьдесят, на футболке через всю грудь название города.

— Подождите, он должен подъехать.

Фёдор достал сигарету, закурил.

Ждать пришлось всего несколько минут. Подъехала жёлтая «Киа», встала в конец машинной очереди. Пожилой позвал вылезающего таксиста.

— Костя!

— Я журналист. — Фёдор, двинувшись навстречу, достал из кармана заготовленную пятитысячную купюру. — Вы стояли второго около парка. Расскажите, что видели!

Щуплому невысокому Косте было не больше тридцати. Руку с купюрой он отодвинул, снова молча сел в машину. Фёдор уселся рядом.

— Меня менты разыскивали, панику среди наших устроили! — беззлобно пожаловался он. — Слава тебе господи, я всё время на виду был, одних пассажиров высадил, других взял. И регистратор у меня всё время включён.

Из здания вокзала потянулась редкая толпа. Два стоящих впереди такси отъехали, взяв пассажиров.

— Хотя ментов понять можно. Это же каким гадом надо быть, чтобы на девчонок нападать!

— Продайте видео с регистратора, — попросил Фёдор.

— Так отдам! — отмахнулся Костя. — У меня дети растут, не хочу, чтобы маньяки по городу шастали!

Пассажиры от вокзала продолжали подходить, Фёдор его задерживал.

— Возьмите! — Он снова протянул купюру.

Таксист опять отодвинул его руку, переслал ссылку на видео.

Видео Фёдор несколько раз просмотрел, лёжа в Тинином гамаке.

Солнечные лучи сквозь листья яблони падали на экран, создавали блики. Руку с телефоном приходилось неудобно выворачивать.

* * *

Подруга Тине обрадовалась. Надя искренне за неё переживала.

— Как ты здесь одна? И не звонишь…

— Я бы позвонила, — оправдывалась Тина.

— Скучно тебе, наверное, — жалела её Надя. — Хорошо, что погода налаживается. Можно будет на реку ходить.

На широкой веранде было прохладно, уютно. Над распускающимися на клумбе пионами порхала бабочка.

— Мы с тобой толком не поговорили в прошлый раз. Как Юра?

— Женился. Дочка растёт.

Зазвонил телефон, Надя о чём-то поговорила с мужем.

В детском надувном бассейне блестела вода на солнце. К борту прижимался пластмассовый утёнок. Бабочка недолго покружила над бассейном.

Надя, нахмурившись, положила телефон на стол.

— В лесу нашли брошенную машину. Полиция предполагает, что на ней везли Машу Дементьеву.

— Всё как в прошлый раз! — Тина резко выпрямилась в удобном плетёном кресле. — Ирину машину тоже нашли в лесу.

Надины глаза сделались виноватыми.

— Не надо было тебе об этом говорить…

— Надо! Надя, я хочу знать, что произошло с моей сестрой! Из-за этого приехала. Этот случай такой же!

— Я жалею, что испортила тебе настроение.

— Мне трудно испортить настроение, — усмехнулась Тина. — Оно у меня стабильно плохое.

Тина слукавила. Рядом с Фёдором ей было хорошо.

Надя подвинула телефон на столе, тронула пальцем массивную бронзовую пепельницу. Пальцы у неё были красивые, длинные, как у пианистки.

— Я когда-то читала, что преступники обычно действуют по проверенной схеме, — вспомнила Тина. — Считают, что если получилось один раз, получится и дальше. Их так и ловят, по почерку.

— Тиночка, пока общее только то, что машину бросили в лесу.

— Это тебе муж сейчас рассказал, да?

Надя кивнула.

— Что ещё он сказал? Надя, вспомни всё! Мне это важно!

— Тиночка, он же не полицейский!

Разговор Наде не нравился.

Её можно было понять. У неё уютный дом, прекрасный сад. Наверняка заботливый муж. Ей, как и соседке Оксане, не хотелось слышать о чём-то неприятном.

— К ним на завод пришла полиция. Оказалось, что машину угнали с заводской стоянки. Больше ничего он не знает.

Тина посидела на уютной веранде ещё минут пятнадцать, пообещала не пропадать и вышла на зелёную тенистую улицу.

Фёдор валялся в гамаке, подогнув ноги.

— В лесу нашли брошенную машину, — доложила ему Тина.

Он сел и подвинулся, освобождая для неё место.

— Полиция предполагает, что на ней везли учительницу. Фёдор! Всё как в прошлый раз!

— Сядь! — Он похлопал по гамаку.

— Фёдор, ты меня слышишь?

— Я нашёл такси. Да сядь, я тебе сейчас кое-что покажу!

Ничего примечательного на видео с регистратора таксиста не оказалось. Несколько человек прошли мимо машины, несколько автомобилей проехало.

А в это время в паре десятков метров похищали женщину.

Полиция наверняка проверила и автомобили, и пешеходов. Если ещё не успела, проверит в ближайшее время.

Пять лет назад тоже всё проверили…

Тина молча отодвинула руку Фёдора, держащую телефон.

— Подожди, это ещё не всё! — Он поводил по экрану. — Я нашёл в местном чате фотку с человеком в том самом месте, где сбросили труп. Посмотри, это интересно!

В предрассветных сумерках по высокому берегу к стоявшей рядом машине шла женщина, тонкая, стройная. Длинные светлые волосы доходили до середины спины. Лица видно не было, женщина отвернулась от реки.

— Влюблённая парочка каталась на лодке, — объяснил Фёдор. — Они селфи делали, бабу прихватили случайно.

Тина, замерев, смотрела на бледное фото.

В первый момент показалось, что она видит Надю.

Тина тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Парочка счастлива, что фоткой заинтересовалась полиция. Они сделались местными знаменитостями. Баба находится на том самом месте, где потом обнаружили следы учительницы.

Тина вернула ему телефон, достала свой, открыла Ирин рисунок.

У кукольной принцессы на крыльце мрачного дома тоже были длинные светлые волосы и тонкая фигура.

Рисунок можно было не открывать, Тина отлично его помнила.

— Теперь народ в чате бурно обсуждает, кто это мог быть.

— У женщины хватит сил, чтобы сбросить в реку труп? — с сомнением спросила Тина.

Это не может быть Надя. У Нади с её длинными тонкими пальцами точно не хватит на это сил.

Боже мой, какая чушь лезет в голову!

Фёдор пожал плечами.

— Когда-то медсёстры вытаскивали раненых с поля боя. А вообще-то, у неё мог быть сообщник.

Что-то с Тиной не то, если она даже на секунду допустила, будто видит на снимке Надю. Наверное, это первый шаг к помешательству.

— Обедать в ресторан пойдём или за продуктами сходим? — повернулся к ней Фёдор.

Надо было что-то ответить, но Тина неожиданно тихо попросила:

— Обними меня!

* * *

Дозвониться Антону удалось только с третьей попытки.

— Да! — недовольно бросил шурин. — Слушаю!

У Степана не получалось разговаривать таким начальственным тоном. Впрочем, у него и должность не настолько высокая.

— Узнай по своим каналам, когда нас подставили, работал ли в музее некто Виктор Гоголев. Только по-тихому, без шума, — попросил Степан.

— Фу-у! — Антон облегчённо выдохнул. — Я уж думал, случилось что. С этим убийством неврастеником станешь! Кто этот Гоголев?

— Вроде бы инженер. Его жена была у меня в то время бухгалтером.

— Занятно! — оценил шурин. — Попробую.

Степан был уверен, что возможность по-тихому узнать о рядовом сотруднике музея у мэра найдётся. Он не ошибся, Антон

— Работает такой инженер. И тогда работал. Стёпа… неужели нащупали?..

— Пока ещё ничего не нащупали! — охладил его Степан. — Но ты правильно сказал, факт занятный.

Степан сжал телефон.

Чёрт… До чего же всё просто! Если бы он раньше начал шевелить мозгами, убийца Милены уже сидел бы в тюрьме! От организатора денежной аферы до убийцы путь короткий, за пять лет Степан этот путь точно бы одолел.

Позвонили из цеха, Степан поговорил с мастером. Нужно было спуститься, самому всё проверить, но так хотелось поскорее покончить с давней неизвестностью, что сначала он набрал жену.

— Надя, мы с Антоном откопали один интересный факт.

С улицы послышались возмущённые голоса. Степан подошёл к окну.

— Похоже, нас тогда пытался подставить директор музея. У меня в то время работала бухгалтером жена музейного инженера.

Он ошибся, голоса были не возмущённые. Двое рабочих что-то весело обсуждали, хлопая друг друга по плечу. Разговор шёл не по-русски.

— Постарайся устроить мне встречу с женой директора. Лучше, конечно, с ним самим, но как получится. Подумай, как это сделать.

Рабочие, хлопнув друга в последний раз, разошлись.

— Там сейчас выставка. — Жена понимала его с полуслова. — Наш местный художник выставил свои картины. Позвонить Тасе, узнать? Кстати, говорят, картины неплохие.

— Узнай! — решил Степан. — Скажи, что мы хотим зайти на выставку. Надеюсь, она догадается побыть экскурсоводом?

Побыть экскурсоводом Тася догадалась. Как говорит тёща, Степан не последний человек в городе.

Спустившись в цех, Степан решил, что его помощь не требуется, и через полтора часа, заехав за женой, вошёл в здание музея.

* * *

Без очков глаза Фёдора казались незнакомыми, растерянными и почему-то виноватыми. Он нашарил на тумбочке очки, надел.

— Ты хотел пообедать, — шепнула Тина.

Ей не хотелось шевелиться. Хотелось смотреть в растерянные глаза и ни о чём не думать. Особенно о том, что они скоро разъедутся, и ей будет очень его не хватать.

— Схожу в магазин, — решил Фёдор. Наклонился, чмокнул её в нос.

Тина вышла в сад, постояла на крыльце.

Солнце палило. Нужно сходить на реку, поплавать.

Обычно они ездили к реке на велосипедах. Проезжали участок с высоким берегом и бросали велосипеды там, где начинался пологий песчаный спуск.

Дедушка называл это место лягушатником. Там плескалась малышня, а чуть дальше начинались камышовые заросли.

Сейчас, наверное, всё иначе, река каждый год незаметно меняла берега.

Тина, сбежав с крыльца, вошла в гараж. Вспомнила: заглянув туда ещё в день приезда, заметила, что не горит свет. Чуда не произошло, свет и сейчас не зажёгся. Открыв пошире ворота, она прошла вдоль стенок. Велосипеды стояли в углу. Не то чтобы на них лежал слой пыли, но вид был жалкий. Шины, конечно, сдуты.

— Тина! — позвал её звонкий голос.

— Привет! — Она выглянула из гаража. — Хорошо, что ты зашёл, я по тебе соскучилась.

— Я тоже. — Филипп переступил с ноги на ногу. — Этот… Фёдор… он теперь у тебя живёт?

Ноги у него под шортами были исцарапаны.

— Угу, — сказала Тина. — А ты откуда знаешь?

— Видел, как он сейчас от тебя вышел. Я у Кати был. — Мальчик недовольно сжал губы. — А утром Катина мама сказала, что видела тебя с мужчиной.

— Да, — улыбнулась Тина. — Видела.

— Послушай! — Филипп нахмурился. — Тебе не кажется, что он мутный тип? Представился журналистом, а кто он на самом деле, неизвестно.

Филипп был очень серьёзный и очень смешной.

— Не кажется! — Тина засмеялась. — Он мой друг.

— Ты знаешь, сколько сейчас всяких проходимцев! Извини, что я тебя перебил.

— Ничего страшного, — успокоила Тина. — Фёдор не проходимец.

— Откуда ты знаешь! Ты же с ним только недавно познакомилась. Может, у него дурные намерения? Заморочит тебе голову… Бабушка считает, что сразу никому нельзя доверять. Знаешь, сколько сейчас мошенников!

— Нет у него дурных намерений! — Тина не удержалась, потрепала Филиппа по рыжим волосам. — Ваш участковый, кстати, его хорошо знает.

Упоминание об участковом заботливого отрока успокоило. Он перестал кусать губы.

— Филипп, мне будет тебя не хватать, — призналась Тина.

— А куда я денусь? — удивился он. — Каждый год сюда приезжаю.

— Я приезжаю не каждый год.

— А ты приезжай! Это же от тебя зависит.

Это зависело не только от Тины.

Но если родственники дом не продадут, она точно приедет на будущий год. Посадит красивые цветы, как у Нади, и будет вспоминать, как хорошо ей было с Фёдором.

— Как у тебя с русским? — запоздало вспомнила Тина. — Новую учительницу не подыскали?

— Я же сказал, что новую не хочу! — укоризненно посмотрел на неё Филипп. — Сам занимаюсь. С бабушкой. По учебникам.

Хлопнула калитка, они посмотрели на приближающегося с большим целлофановым пакетом в руках Фёдора.

— Привет! — поздоровался с мальчиком тот.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул Филипп. — Ну, я пошёл. Пока!

— Пока, — откликнулась Тина.

Фёдор понёс продукты в дом, Тина закрыла гараж и догнала его.

— Филипп опасается, что ты заморочишь мне голову.

— А что ты мне голову заморочишь, он не опасается? — Фёдор достал из пакета пачку пельменей.

— Нет. Мне он доверяет, а ты мутный тип. Выдаёшь себя за журналиста…

Фёдор не дал ей договорить. Запустил руку в её волосы, наклонился к лицу и прошептал:

— Я тоже тебе доверяю.

Пошутил, но ей показалось, что сейчас он сказал очень важное.

Фёдор её отпустил и снова полез в пакет.

* * *

Маленький холл был чистый и уютный. Около окошка с надписью «Касса» женщина лет тридцати весело болтала с кассиршей.

У женщины была густая шапка рыжих волос в мелких завитках, сильно подведённые глаза и длинное, до щиколоток, яркое платье.

Почему-то Степан не удивился, когда, увидев Надю, она радостно всплеснула руками и бросилась им навстречу.

— Наденька! — Женщина потянулась к жене обниматься. — Дорогая!

На Степана она смотрела с радостным изумлением.

— Это Степан, — поцеловавшись с приятельницей, кивнула Надя.

— Тася! — проворковала дама.

— Мне жаль, что мы тебя напрягли, — улыбнулась Надя. — Всего-навсего хотели посмотреть выставку.

— Вы меня не напрягли! Господи, я так рада тебя видеть!

Степан шагнул к кассе.

— Не надо! Не надо! — запротестовала Тася и опять всплеснула руками. — Мои друзья проходят бесплатно!

Степану показалось, что он находится на сцене плохого театра.

Билеты он всё-таки купил. Тася при этом смотрела на него укоризненно.

Музей произвёл неожиданно хорошее впечатление. В трёх небольших залах умело расставленные экспонаты давали неплохое представление о классической русской глубинке. Нужно будет сводить сюда Стаса, когда подрастёт.

Посетителей почти не было. Музей едва ли себя окупает.

Выставки проводились в последнем зальчике. На Степана и висевшие на стенах картины произвели хорошее впечатление. Виды города художник

— Посмотрите, как падает свет, — показывала Тася. — День унылый, а эти световые пятна придают яркости.

Почему-то Степан не ожидал, что она способна со знанием дела рассуждать о живописи.

— Вы художница? — спросил он.

— Училась когда-то. — Она скромно потупила глазки.

Надя подошла к очередному пейзажу. Степан узнал на полотне угол парка.

Тася подняла глаза на установленные над картиной светодиодные лампочки, нахмурилась, недовольно сжала губы и обернулась к скромно сидевшей в уголке зала пожилой смотрительнице.

— Позовите Виктора!

Старушка резво вскочила со стула, засеменила к выходу. Через минуту вернулась с парнем лет тридцати пяти.

Степан напрягся.

Парень остановился перед Тасей. Насмешку в глазах он даже не пытался скрыть.

— Почему свет падает не на картину? — прошипела Тася. — Я что-то плохо объяснила?

— Сейчас исправлю.

Весёлых искорок в глазах стало больше.

— Да уж пожалуйста!

Степан с любопытством наблюдал.

Виктор исчез, вернулся со стремянкой. Поднялся на несколько ступенек, тронул планку с лампочками.

Приглушённое световое пятно опустилось ниже картины. Парень терпеливо ждал.

Тася, нахмурившись, оценивала освещение.

— Чуть выше!

Виктор вернул планку в прежнее положение.

— Так?

— Да! Так нормально, — благосклонно согласилась начальница.

Виктор, подхватив стремянку, ушёл.

Смотрительница подобострастно смотрела на Тасю.

Степан работникам музея искренне посочувствовал.

Жена дошла до конца стены с картинами, вернулась к парковому пейзажу.

— Тася, картины продаются?

— Ну конечно! — Тася рассмеялась. — Зачем бы ещё художник стал возиться с выставкой! Хочешь купить? Я с ним свяжусь.

— Свяжись, пожалуйста. Я хочу эту, с парком. Ты не возражаешь? — Надя повернулась к Степану.

— Не возражаю.

Жена опять пошла вдоль ряда картин. Степан отошёл в угол, к смотрительнице.

— Кем она у вас числится, эта Тася? — тихо спросил он, наклонившись к женщине.

— Анастасия! — так же тихо поправила его женщина, пряча улыбку. — Кем числится, не знаю. Но зарплату получает.

Жена и Тася вернулись.

— Продиктуй мне телефон художника, — неожиданно попросила Надя. — Я сама ему позвоню.

Тася открыла рот, но произнести ничего не успела.

— Продиктуй, пожалуйста! — с мягким нажимом повторила Надя, очень напомнив своего начальственного брата.

Мягкая просьба была приказом.

Тася послушно достала телефон, назвала цифры.

Жена удивила. Ему казалось, что он не знает более мягкого человека, чем она.

Время было потрачено зря. Даже первого шага на пути поисков убийцы Милены сделать не удалось.

* * *

Тело учительницы до ночи нужно было где-то спрятать…

Тине хотелось думать о чём-то приятном, но не получалось.

Она качнула ногой гамак.

Незнакомая птичка с розовой грудкой опустилась на ветку яблони. Она была похожа на воробья, только гораздо красивее.

— Вроде бы машина была угнана с заводской стоянки, — вспомнила Тина.

— Ты знаешь, где находится завод? — Фёдор, отложив телефон, поднялся с крыльца.

Птичка его испугалась, улетела.

Тина кивнула.

— На краю города. За ним только электроподстанция. Дедушка был её начальником. Мы ездили туда на велосипедах его встречать. Пешком с полчаса, может, минут сорок. По московским меркам здесь всё рядом.

— Прогуляемся? — Фёдор подошёл, качнул гамак.

— Куда? — лениво спросила Тина, глядя на него снизу вверх.

— Куда скажешь.

— Пойдём.

Она заперла дом, сунула ключи в карман шорт. Выйдя за калитку, подумала и опять направилась не к реке, а к парку.

Думать о чём-то приятном не получалось.

Фёдор молча шёл рядом.

Знакомый голос она услышала, не дойдя до поворота. Не ошиблась — свернув за угол, увидела идущего рядом с бабушкой Филиппа. Сегодня Антонина Ивановна была без палки и двигалась вполне уверенно.

Соседка Тине обрадовалась, а Фёдору кивнула вежливо и настороженно.

— Вам лучше? — улыбнулась Тина.

— Тьфу-тьфу, боюсь сглазить, — засмеялась Антонина Ивановна. — Подарок дочке купила. Зайди как-нибудь, покажу. Оценишь. На ходу не хочется открывать.

Женщина достала из сумки небольшую подарочную коробку.

— Молодым трудно что-то купить в подарок, у них всё есть.

— Можно я сейчас зайду? — напросилась Тина.

— Я пока в магазин схожу, — тактично предложил Фёдор.

Тина медленно пошла рядом с соседкой. Филипп убежал вперёд.

— Ты не обижайся, Тиночка… — Женщина пригласила её не для того, чтобы показать подарок. Соседке хотелось предостеречь. Наверное, это надо было оценить как заботу. — Этот Фёдор… Ты же совсем ничего о нём не знаешь!

— Знаю! — возразила Тина.

— Зачем он вообще приехал в наш город? Твоя сестра пропала пять лет назад! Пять лет, Тина! И вдруг является какой-то журналист…

— Он не журналист. Муж женщины, которую тогда убили.

Соседка от удивления остановилась.

— Ещё не легче! Пять лет неизвестно чего ждал, и вдруг явился! Тина, пожалуйста, будь с ним поосторожнее!

— Буду! — улыбнувшись, пообещала Тина.

— Молодым всегда кажется, что они всё знают. А я на своём веку столько мерзавцев повидала…

Филипп примчался из сада, открыл перед ними калитку.

Поучать Тину при внуке соседка не стала. Сев на крыльцо, достала красивую коробку, открыла.

Тина замерла.

Там лежала заколка для волос ручной работы.

Геометрические пластины из витых серебряных нитей складывались в цветочный узор в несколько переплетённых веток.

На волосах кукольной принцессы Ира тоже изобразила переплетённые ветки.

— Наша местная мастерица делает. Берёт дорого, но вещь красивая, правда?

— Очень. — Тина облизнула пересохшие губы.

Рука одного мастера?

В продаже она таких заколок не видела.

— Как думаешь, понравится дочке?

— Конечно! Такая красота не может не понравиться. Антонина Ивановна, познакомите меня с мастером?

— Светлане обычно в чат пишут. Она свои изделия через интернет продаёт. Но я ещё с её матерью дружила, сошлёшься на меня, она тебе скидку сделает.

Соседка продиктовала Тине номер телефона.

— Себе хочешь или в подарок? — подбежал к ним Филипп.

— Себе, — кивнула Тина. — И в подарок. Можно я вашу заколку сфоткаю?

— Почему же нельзя!

Тина щёлкнула камерой и, простившись с соседкой, вышла на улицу.

Фёдор терпеливо прогуливался.

Тина, загородив собой телефон от вечерних лучей, поводила по экрану.

Переплетённые ветки на голове девушки Ира изобразила несколькими штрихами, но форму красивой необычной заколки передала. Сестра была талантливой художницей.

Тина молча показала Фёдору Ирин рисунок, только что сделанное фото и бросила телефон в сумку.

* * *

Около ворот стояла машина Антона, а сам шурин качал Стаса на качелях. Увидев родителей, сын мгновенно сполз с качелей, бросился к отцу. Степан подхватил его на руки.

— Папа, поедем на реку! Сегодня жарко.

— Поедем в выходные. — Степан опустил сына на землю. — Сегодня уже поздно.

— Ну папа!

— В выходные! — повторил Степан.

Нужно съездить с ним на реку, даже если погода испортится. Сын должен безоговорочно ему верить.

Надя наклонилась, поцеловала ребёнка.

Подскочившая Алина повела насупившегося Стаса к бассейну.

— Завтра похороны. — Антон

— Чьи похороны? — не понял Степан.

— Машины, — вздохнула Надя. Она всегда понимала Антона с полуслова. — Хоронят Машу Дементьеву. Пойду, конечно. А ты?

— Схожу, — кивнул шурин. — Скажу пару слов.

Показаться на похоронах учительницы было выигрышно. Мэр не должен прятаться ни от неприятных мероприятий, ни от неприятных вопросов. Избиратели такое поведение ценят.

— Как следствие? — поинтересовался Степан.

Все трое уселись на веранде.

— Топчутся на месте! — поморщился шурин. — Нашли машину, на которой девчонку везли к реке. В багажнике обнаружены следы. Её с вашей стоянки угнали.

— Знаю, — кивнул Степан. — Сегодня из полиции приходили.

— Хоть бы задержали кого-нибудь поскорее! И город бурлит, и самому противно. У тебя на стоянке даже камеры нет?

— Повешу.

— Гадёныш знал, что нет. Не потащился бы наудачу на край города.

— Похоже на то.

— Ужинать останешься? — спросила Надя брата.

Антон отказался, уехал.

Уходить с веранды не хотелось. С клумбы потянуло чем-то приятным, медовым.

Алина, смеясь, нашёптывала что-то Стасу, гонявшему палкой по бассейну надувного утёнка.

Степан с удовольствием вытянул ноги и неожиданно заметил, что глаза у жены влажные.

— Ты что, Надя? — опешил он. — Что с тобой?

Она кончиками пальцев смахнула слёзы.

— Наденька, что случилось? — Вскочив с кресла, он склонился над женой.

Он не помнил её плачущей.

— Ничего. — Она виновато улыбнулась. — Нервы. Убийство Маши на всех действует не лучшим образом.

— Ты не хочешь идти на похороны?

— Не хочу, но придётся. Мы считались подругами. — Надя потёрлась щекой о его руку. — Ты представляешь, мне никто не позвонил, чтобы сказать о похоронах! Ни одна из одноклассниц! Даже Наташа Самойлова. А когда-то мы так дружили!..

— Она может сама не знать, — предположил Степан.

— Сомневаюсь! — Надя передёрнула плечами.

Слава богу, плакать она перестала. Снова стала выдержанной и спокойной, как всегда.

— Позвони Самойловой! Она действительно может не знать. — Степан снова сел в кресло.

Надя послушалась, поговорила с бывшей одноклассницей и, отложив телефон, с горечью усмехнулась.

— Всё она знала! Говорит, прямо сейчас собиралась мне позвонить.

— Не обращай внимания! — посоветовал Степан. — Во-первых, она наверняка тебе действительно позвонила бы. Игнорировать жену собственного директора… сомневаюсь, чтобы она на это решилась. А во-вторых, какое тебе до неё дело! Ты по ней сильно скучаешь?

— И да, и нет. — Надя закинула руки за голову. — Мы как-то отдалились друг от друга. Ни меня к девочкам не тянет, ни их ко мне. Иногда начинает казаться, что вся моя жизнь в прошлом. Знаешь, как у пенсионерки. Только ты, Стас и обслуга.

Ей не хватает общения. Попросить Антона подыскать жене работу?..

С её музыкальным образованием в их городе это проблематично. Разве что в школу, но учительницей музыки Надя не пойдёт, можно даже не предлагать.

Тем не менее Антона стоит озадачить.

— Прости, Стёпа, не знаю, что на меня нашло. — Надя обернулась, позвала няню. — Я тебя задержала сегодня. Можешь идти, Алина. Я учту, что ты переработала.

И опять Степану показалось: он видит в жене что-то новое, начальственное, не свойственное ей раньше.

Подбежавший Стас взял Степана за руку и потащил в дом.

11 июня, четверг

Мастерице Светлане Тина позвонила, дождавшись десяти, и, услышав звонкий женский голос, отчего-то заволновалась.

— Извините, мне ваш номер дала Антонина Ивановна, — быстро заговорила Тина.

— Вы хотите что-то купить? Все мои работы в чате.

— Мне очень нужно просто с вами поговорить. Светлана… Моя сестра пропала пять лет назад. Пожалуйста, уделите мне полчаса!

— Но… — Женщина удивилась, но побеседовать не отказалась. — Хорошо, конечно. Приходите ко мне домой.

Она продиктовала адрес, Тина нашла его на электронной карте.

— Я пойду с тобой! — решил Фёдор.

Тина кивнула. Ей будет сильно его не хватать, когда они разъедутся.

Светлана жила на краю города, почти у самого завода. Улицы, по которым Тина когда-то ездила к дедушке на работу, почти не изменились. Такие же кусты калины и боярышника вдоль заборов, такая же трава у асфальтовых дорожек.

Как будто время в городе замерло, как в фантастическом фильме.

Фёдор, посмотрев на табличку с номером дома, висевшую на ближайшем заборе, открыл деревянную калитку, пропустив Тину вперёд.

Дом у Светланы был новый, из блоков. Плодовые деревья на небольшом участке молодые. Участок был застроен недавно. Около крыльца стоял детский велосипед.

Поднявшись, Фёдор не успел нажать на кнопку дверного звонка: улыбающаяся женщина в окно замахала им рукой — «заходите».

Хозяйка сидела за накрытым пластиковым листом столом. Ей было лет сорок. Тёмные волосы скручены на затылке в пучок. Если бы не некоторое любопытство в глазах, она напоминала бы классическую строгую учительницу из советских фильмов.

— Заходите, — мягко улыбнулась женщина. — Садитесь.

— Меня зовут Тина. А это Фёдор.

Незваные гости сели напротив хозяйки.

— Моя сестра пропала пять лет назад. — Тина достала телефон, открыла Ирин рисунок.

— Я позвонила Антонине. Понимаю, о ком вы говорите.

Тина через стол протянула женщине телефон.

— Этот рисунок сестра сделала на следующий день после того, как в доме напротив убили женщину. С тех пор сестру никто не видел.

Светлана внимательно посмотрела на экран.

— Похоже на вашу заколку, правда?

— Похоже, — подумав, кивнула она. — На убитую эта красотка не походит, да?

— Не походит! — подтвердил Фёдор. — Убитая была… пухленькая. И брюнетка.

Светлана вернула телефон Тине.

— Перешлите мне на почту. Почта в чате указана.

Тина кивнула.

— Вы пытаетесь разыскать эту девушку?

— Пытаемся понять хоть что-то. Девушку сестра могла придумать, а такую заколку вряд ли.

— Я все свои работы фотографирую, но отдельного каталога так и не завела. То времени нет, то ленюсь. — Она вздохнула. — Попробую найти среди старых работ что-то похожее. Но это вряд ли вам поможет, покупателей я не записываю. Иногородним по почте отправляю, нашим, городским, через магазин продаю. Напрямую делаю только своим, знакомым. Для Антонины вот сделала.

— И всё-таки, пожалуйста, попытайтесь что-то вспомнить!

— Попытаюсь. — Светлана посмотрела на Тину с сочувствием. — Как же ваша семья это пережила?

— Плохо пережила!

Ириных родителей больше нет, брат Юра прятал глаза, когда объявлял, что собирается жениться, а Тина перестала радоваться встречам с Борисом.

— Я попробую вспомнить, кому тогда продавала свои работы, — пообещала Светлана. — Но не уверена, что смогу.

— Спасибо!

Тина и Фёдор поднялись.

— Калитку, пожалуйста, хорошо закройте, соседские собаки забегают, а у меня цветы.

Цветочные кусты были аккуратно посажены вдоль дорожки. На некоторых можно было разглядеть бутоны. Через месяц на небольшом Светланином участке станет очень красиво.

Фёдор плотно закрыл калитку. Они снова очутились на узкой солнечной улице, и Тине опять показалось, что время застыло.

* * *

Жена

— Для отпевания, — объяснила она, положив шарф в сумку.

— Пойду с тобой, — неожиданно решил Степан. — Я Машу тоже знал.

Вчерашние Надины слёзы оставили неприятный осадок, не хотелось, чтобы она на похоронах чувствовала себя лишней.

— Спасибо, Стёпа, но сопровождать меня незачем. — Надя, благодарно улыбнувшись, тронула его за руку. — Попрощаюсь с Машей и уйду. А может быть, на поминки останусь, там видно будет.

— Пойду! — упрямо повторил он.

До похорон время ещё оставалось, и он включил домашний ноутбук. После рождения сына дома работал редко, некоторые папки с рабочего стола давно нужно было убрать. Степан проверил служебную почту, начал просматривать старые папки, но заниматься этим стоило не торопясь. Он переключился на новости, а потом, закрыв ноутбук, нашёл старый сборник фантастики и с удовольствием стал читать полузабытые рассказы.

В половине десятого пришла Алина, занялась Стасом. В десять явилась пожилая полная дама, засуетилась на кухне. Ещё минут через десять молодой курьер принёс большой букет тёмных роз.

Дёргать заводских водителей Степан не стал, в половине одиннадцатого вызвал такси, и минут за десять до церемонии они с Надей подошли к собравшейся у морга большой толпе.

Он не предполагал, что народу будет так много. С трудом отыскал в толпе мать, окружённую коллегами, издали ей кивнул. Откуда-то сбоку вынырнула бухгалтер Наташа Самойлова, обнялась с Надей, а ему кивнула. Глаза у Наташи были заплаканы.

Жена, похоже, лишней себя не чувствовала. К Самойловой и Наде подошла молодая женщина, потом ещё одна.

Тело вынесли в закрытом гробу. Откуда-то появился Антон, произнёс короткую скорбную речь. Говорил он хорошо, тепло и искренне. Потом заговорили другие, и мать в числе прочих. Мама тоже говорила хорошо, и тоже искренне, только, в отличие от Антона, она это не разыгрывала. Впрочем, Степан не был уверен, что кто-то кроме него заметил разницу.

Мать пробилась к нему между окончанием гражданской панихиды и отпеванием.

— Скорее бы отыскали убийцу! — тихо проговорила она. — Люди боятся на улицу выйти.

— Скорее бы, — согласился Степан и неожиданно спросил: — Мам, ты давно была в нашем музее?

— Недавно. — Мать покосилась на него с удивлением. — Там сейчас выставлены картины моего ученика. А вообще, я всегда настаивала, что детей нужно постоянно туда водить. У нас отличный музей, и дети должны знать историю своего края. Тебе, если помнишь, мы с папой много рассказывали о нашем городе.

Подошёл священник. Какая-то женщина принялась раздавать свечи.

— Отлично! — шёпотом перебил Степан. — Познакомь меня с ним.

— С кем? — Мама тоже перешла на шёпот.

— С художником!

Началось отпевание. Две пожилые женщины в платках тихо запели неожиданно молодыми голосами.

Когда загасили свечи, матери рядом уже не было. Степан снова увидел её через несколько минут в компании высокого худощавого мужчины. Мать выискивала кого-то глазами, помахала рукой. Почему-то Степан не ожидал, что она будет искать Надю. Удивился, когда к матери подошла жена.

Степан тоже к ним протиснулся.

— Она зашла на несколько минут, — тихо говорила Надя стоящему рядом с матерью мужику. — Мы поболтали. Она звала меня на встречу с девочками из нашего класса, но я отказалась. Не была уверена, что муж рано придёт с работы.

«Рассказывает о последней встрече с Машей», — понял Степан.

Седые волосы мужчины контрастировали с моложавым лицом.

— Маша была такая же, как всегда. — Голос у Нади дрогнул, она на секунду отвернулась от собеседника. — Думала, куда съездить в отпуск. Хотела в Сочи, но там дорого.

К Наде подошла Наташа Самойлова. Кто-то обратился к худощавому мужчине, оттащил его в сторону.

— Как быстро проходит время! И как ужасно, когда уходят молодые! — грустно заметила мать. — Я так хорошо помню вас троих — тебя, Антона, Глеба — совсем юными, полными надежд. А теперь Глеба нет. До сих пор не могу прийти в себя от его гибели, он же у меня на глазах рос. Кстати, ты звонил Николаю?

— Звонил.

— Проявляй к нему внимание, Стёпа. Он был лучшим папиным другом. — Мама вздохнула. — Николай был уверен, что Глеб женится на Наташе Самойловой. Девочка Николаю нравилась. Но что-то не задалось, Наташа с Глебом порвала. Или он с ней. Николай тогда перестал рассказывать мне о сыне, у них самих отношения испортились.

— Мам, когда это произошло? — неожиданно заинтересовался Степан, глядя на стоявшую рядом с Надей Наталью. — Когда Глеб с Наташей перестали встречаться?

— Несколько лет назад.

— Вспомни, мам!

— Ты слишком много от меня требуешь, — засмеялась мама. — Хотя… Кажется, я помню, когда это произошло. На Новый год, когда ты привёл ко мне Надю после того, как убили твою… пассию, Глеб уже рассорился с отцом. Николай поздравлял меня один. А до этого Глеб к отцу на Новый год всегда приезжал. И ко мне заходил. В последний раз Глеб заходил ко мне летом, за несколько дней до убийства твоей… подруги. Подарил очень забавный магнит на холодильник.

Подошли два ритуальных автобуса. Толпа начала рассаживаться.

* * *

— Завод совсем рядом, — выйдя на улицу, сказала Тина. — Прогуляемся?

Фёдор молча обнял её, притянул к себе. Прижался щекой к волосам.

Это ужасно, что ей так хорошо под его руками.

Нельзя к нему привязываться, они скоро разъедутся.

Мимо поехало такси, подняло пыль с асфальта.

— Прогуляемся? — отодвинулась Тина.

Фёдор провёл пальцами по её лицу, снова потёрся щекой о волосы и отпустил.

Тина пошла в сторону завода.

Откуда-то появилась небольшая дворовая собака, неодобрительно на них посмотрела, потрусила дальше.

— Я встречала дедушку, и мы по этой улице шли домой. Он мне рассказывал про работу. Я любила его слушать, он был хорошим рассказчиком. Любые сценки смешно описывал. А после смерти бабушки сильно сдал, вышел на пенсию.

Дома закончились, с двух сторон дороги потянулись деревья.

Тина остановилась и неожиданно призналась:

— Мне будет грустно без тебя.

— А почему ты должна быть без меня? — серьёзно спросил Фёдор.

Она промолчала.

Он взял её за плечи, заглянул в глаза.

— Ты без меня не будешь!

Зря не сдержалась. Получилось, что она ему навязывается.

Тина повела плечами, пошла дальше.

Здание завода появилось неожиданно. За прошедшее время деревья вдоль дороги подросли, раньше завод можно было увидеть издалека.

Перед центральным зданием цветочные клумбы. Раньше их не было. Тина сворачивала здесь к забору и ехала дальше, к дедушкиной подстанции.

Стоянка располагалась слева от проходной. На заасфальтированной площадке стояло несколько автомобилей.

— Угнать можно было только ночью, — решил Фёдор. — Днём слишком велика вероятность, что кто-то появится.

У проходной действительно мелькали люди, одна женщина курила.

Солнце припекало, приятно жгло плечи.

— Пойдём к реке, — предложила Тина.

Он кивнул.

У центральной площади они съели по мороженому, вошли в парк. Фёдор повёл не по центральной аллее, а по боковым дорожкам.

— Тело до вечера должно было где-то лежать, — глядя по сторонам, заметил он.

Спрятать тело учительницы в парке было несложно. В некоторых местах росшие между деревьями кусты казались непроходимыми.

— Но это мог сделать только тот, кто хорошо знал парк.

— Да, — согласилась Тина.

— Сразу сунуть женщину в машину рискованно, могут увидеть. Машины, которые здесь тогда проезжали, полиция наверняка проверила. В такси, которое у входа стояло, был включён регистратор.

Рыжую голову она увидела, когда они с Фёдором снова вышли на центральную аллею.

— Филипп! — крикнула Тина.

Не ошиблась — мальчишка обернулся.

— Филипп, ты что здесь делаешь?

Встреча отроку не понравилась. Он неохотно подошёл к Тине, покосился на Фёдора.

— Здравствуйте.

— Что ты здесь делаешь один? Тебя бабушка отпустила?

— Не говори бабушке, — попросил он.

— Что ты здесь делаешь?

Мальчик молчал.

— Филипп, я отведу тебя домой! Я не могу тебя здесь одного оставить!

Он опять покосился на её спутника.

— Извини, Фёдор, — догадалась спровадить друга Тина. — Мы с Филиппом немножко прогуляемся, я тебе позвоню через полчасика.

Фёдор поправил очки, послушно пошёл к выходу.

— Я хочу проводить Марию Дмитриевну.

Тина непонимающе посмотрела на Филиппа.

— Сегодня похороны. Сегодня Марию Дмитриевну хоронят, об этом весь город говорит.

— Ты знаешь, во сколько и где?

Филипп покачал головой.

— Город небольшой, но место и время похорон надо знать. Просто так болтаться по улицам бессмысленно. Вот что, — догадалась Тина. — Я схожу с тобой на кладбище. Можно прямо завтра. Купим цветы и отнесём.

Филипп, подумав, кивнул.

— Ты что, бабушке наврал? — улыбнулась Тина, двинувшись к выходу. — Сказал, что пошёл к Кате?

Мальчишка тяжело вздохнул.

— Катя знает, куда ты направился?

— Знает. Я ей позвонил.

— Пожалуйста, не болтайся один! — попросила Тина. — В городе маньяк. Взрослые люди осторожничают, понимаешь?

— Я тоже осторожничаю.

— Вижу, как ты осторожничаешь! — проворчала она. — Мне не мог позвонить?

Филипп вздохнул.

— В следующий раз звони! Я всегда тебе помогу.

— Спасибо.

— Не за что! — буркнула Тина.

Антонина Ивановна возилась в цветнике.

— Уже пришёл? — Она распрямилась, увидев внука. — Что так мало с Катей побыл?

Филипп неопределённо пожал плечами.

— Что нового, Тиночка? Позвонила Светлане? — Воткнув тяпку в землю, соседка подошла к крыльцу.

— Я с ней даже виделась.

— Зайди, Тина, чайку попьём.

— Спасибо, я на минутку, — отказалась Тина.

Хозяйка, держась за перила, поднялась по ступеням, села на стоявший на крыльце стул.

— Светлана после школы в московское училище поступила. После учёбы в Москве хорошо устроилась, декорации к театральным постановкам делала. Никто не думал, что она в нашу глухомань вернётся. А она вернулась. Вышла за нашего местного замуж и вернулась. Муж у неё на заводе инженером работает. А тоже ведь мог в Москве устроиться.

— Она давно стала делать заколки?

— Давно. Пока у неё ребёнка не было, она в художественной школе занятия вела. Но и тогда украшения делала. Она способная, Светлана. Пела хорошо, с её бы голосом в телевизор! Раньше молодёжь у нас на эстраде в парке концерты устраивала, так слушать Светлану полгорода собиралось. Она красивая была, статная. В блондинку красилась, волосы у неё длинные были, густые. Моя дочка рядом с ней невыигрышно смотрелась, я даже переживала. — Хозяйка неодобрительно покачала головой. — Светлана петь перестала, и другие девочки тоже. Мне её мама говорила, муж запретил, ревновал. Зря она это сделала, мужу не во всём надо идти навстречу! С её мнением тоже нужно считаться! А как ребёнка родила, и в школе работать бросила. Заперла себя дома, как пенсионерка. Так нельзя! Семья семьёй, а видеть людей тоже надо.

Тина простилась с хозяйкой, помахала покачивающемуся на установленных у крыльца качелях Филиппу. Мальчишка догнал её у калитки.

— Нужно будет куда-то пойти, сразу звони мне! — прошептала ему Тина.

— Угу. — Он кивнул и тоже зашептал: — Ты зачем ходила к Светлане? Думаешь, заколку на той девушке, которую Фёдор показывал, она делала?

Тина растерялась. Он был слишком мал, чтобы всерьёз обсуждать с ним преступления.

— Участковый сказал, что девушку рисовала твоя сестра. Он вчера к бабушке заходил.

— Я пока ничего не знаю, Филипп. Ты тоже заметил, что бабушкина заколка и та, на рисунке, похожи?

— Ну конечно, заметил! — Он насупился и неохотно признался: — Но не сразу заметил. Только когда ты стала спрашивать телефон Светланы.

Лучше бы он был поглупее! За мальчишку стало тревожно.

— Обещай, что никуда без меня не пойдёшь!

— Обещаю! — Он ответил не сразу и неохотно.

Тина потрепала его по рыжим вихрам и, выйдя на улицу, достала телефон.

Солнце по-прежнему приятно жгло плечи, но отделаться от тревоги ясный день не помогал.

* * *

Из заводских Степан заметил не только Наталью Самойлову. От рассаживающейся в автобусы толпы отошла начальница отдела кадров.

— Мои дети у Марии Дмитриевны учились, — объяснила она. — Сын болел часто, Мария с ним отдельно занималась и денег не брала. Не могла я её не проводить.

Последнее кадровичка сказала виновато. Она была большой поборницей соблюдения трудовой дисциплины.

— Понимаю, — успокоил её Степан.

В автобусы садились не все. Те, кто не ехал на кладбище, тянулись к выходу из больничного двора. Проходящая мимо молодая женщина кивнула Степану и кадровичке. Те кивнули в ответ.

Женщина была смутно знакома.

— В бухгалтерии у нас работала, — шепнула коллега. — Ушла в декрет и не вернулась. Не понимаю почему! У нас и коллектив замечательный, и зарплаты хорошие!

Подхалимство было такое откровенное, что Степан кадровичку пожалел.

— Два года без работы сидела, теперь в музыкальной школе работает. А я уговаривала её остаться!

Солнце светило в глаза, Степан подумал, что зря не взял тёмные очки.

— Между прочим, мы одно время её мужа на полставки держали. Столько для неё делали!

Степан заметил отделившуюся от толпы Надю и пошёл навстречу жене.

— На кладбище не поедем? — Он оглянулся, но кадровички рядом уже не было.

— Это лишнее! — Вид у жены был усталый. — Тут и без нас народу хватает. Лучше попрошу Антона узнать, нужна ли Машиным родным какая-то помощь.

Мать тоже не поехала на кладбище, подошла вместе с Антоном.

— Может, посидим в ресторане? — предложил Степан. — Раз уж мы так, по-семейному собрались?

Мать отказалась, Антон тоже.

Родственники уехали: мать на такси, шурин на служебной машине.

— Поезжай на работу, — выйдя за территорию больницы, предложила Надя. — Отвези меня и езжай.

Идти до дома было

— Я просил маму познакомить нас с художником, — вспомнил Степан. — Он её ученик.

— Зачем? — удивилась жена. — Телефон у нас есть, можем позвонить хоть сейчас.

Надя посмотрела на него и засмеялась.

— Папа давно научил нас с Антоном стараться как можно меньше кого-то просить. Он считал, что человек состоялся, когда просят его.

— Ну к маме-то это, наверное, не относится, — улыбнулся Степан.

Почему-то Надя в последнее время не переставала его удивлять.

— Не относится, но и её не нужно загружать лишними проблемами.

— Давай позвоним прямо сейчас! — внезапно предложил он, вспомнив молодую бухгалтершу, зачем-то уволившуюся с хорошей работы после декретного отпуска.

Бухгалтершу, муж которой работал в музее.

Разобраться с давними событиями хотелось немедленно.

Потом ему казалось, что удача наконец протянула ему руку именно в тот момент.

Художник, как выяснилось, звонка ждал. Пронырливая Тася успела его предупредить.

— Приходите, когда хотите, — предложил он. — Хоть сейчас.

— Сейчас! — решил Степан.

Художник находился недалеко, вызывать такси не понадобилось.

— Эта хибара у меня в качестве студии, — объяснил он, встретив Степана и Надю на крыльце старого одноэтажного домишки. — От тётки досталась.

Внутри дома не было ничего, кроме мольберта, красок и множества картин.

— Жена ругает, требует приспособить под летнюю дачу. Квартира у нас на краю города, от реки далеко.

Ему было лет тридцать, и на художника он совсем не походил: широченные плечи, руки дровосека и бритый череп.

— Доставайте, смотрите! — Он подошёл к стоявшим на полу холстам.

Надя, наклонившись, начала рассматривать пейзажи.

— Выставку в музее организовать было трудно? — поинтересовался Степан.

— За бабки всё не трудно!

— А толк-то от выставки есть?

— Ну… вы вот пришли.

Парень Степану нравился. Он давно ни с кем не разговаривал на равных. С коллегами привык держать дистанцию, а из приятелей остался один Антон.

— На кой чёрт тебе выставка? — не понял Степан. — Да ещё за бабки?

— Реклама. — Хозяин пожал могучими плечами.

— Музею как платил?

— Если бы не знал, что вы точно не из органов… — Хозяин засмеялся.

— А откуда узнал?

— Поинтересовался. Тася сказала. Но я и сам вас узнал, вы в городе лицо известное. В самом деле мои работы заинтересовали?

— И да, и нет, — признался Степан. — Жену, правда, заинтересовали. А мне хочется кое-что узнать о музее. Однажды меня по-крупному пытались подставить, и один из следов ведёт в музей.

— Подставить в смысле денег?

— Вроде того.

— Музей можете исключить, — уверенно посоветовал хозяин. — Директор до смерти боится любого нарушения. Каждую копейку перепроверяет. Я это точно знаю, у меня друг там инженером работает. Тася, конечно, стерва и мужем вертит, но что-то незаконное он ей сделать не даст. Она так, по мелочам. За выставку кое-какую сумму тайком с меня взяла в качестве презента. Но это между нами.

— Я не из болтливых, — заверил Степан.

Надя выбрала пейзаж. Наверное, неплохой, на холсте кромка леса в осенний дождливый день странным образом не казалась унылой.

— Наличными или на карту перевести? — Степан потянулся за бумажником.

— На карту. Я налоги честно плачу, мне проблемы не нужны.

День выдался отличный — жаркий, безоблачный. Самое время устроить себе выходной и съездить с ребёнком на реку. Степан поколебался перед тем, как отправиться на завод, но желание выяснить всё как можно скорее победило.

* * *

Выходить из парка Фёдор не стал, прошёлся вдоль забора. Собственно, это был не забор, так, имитация. Редкие колышки любой взрослый человек мог легко перешагнуть, но покрашены они были аккуратно и весело, в разные цвета, и придавали парку вполне цивилизованный вид.

Внутри цивилизация отступала. Под кустами валялись банки из-под пива.

Лучшее место, чтобы спрятать труп до вечера, подыскать трудно. В тот день моросил дождь, желающих лезть в кусты едва ли было много. Да и любители пива, скорее всего, собирались в парке в выходные — ни сегодня, ни раньше Фёдор гуляющих здесь не встретил.

Он снова вышел к центральному входу, огляделся и направился к привокзальной площади.

Несколько машин такси стояли на привычном месте. Фёдор пошёл к собравшимся кружочком водителям. Повезло, сразу заметил Костю, поманил его кивком.

Таксист бросил недокуренную сигарету в урну, подошёл.

— Скачали видео?

— Скачал, — кивнул Фёдор. — Ты знал Артура Киреева, раньше здесь работал? Он несколько лет назад умер.

— Знал. — Костя с любопытством посмотрел на него. — А он-то вам зачем?

— Как-то подозрительно умер, да?

— Подозрительно, — согласился Костя.

— Можешь познакомить меня с кем-то из его родственников? — Фёдор повернулся к компании таксистов спиной, достал бумажник. — Или с близкими приятелями? Ты сам-то его хорошо знал?

Костя, посмотрев на бумажник, показал рукой, что денег не возьмёт.

— Табачный видишь? — Он оглянулся, кивнул на вывеску «Табак» за спиной. — Там его баба работает. Вроде как жена бывшая. Тамара.

— Спасибо! — поблагодарил Фёдор.

В маленьком магазине средних лет невысокий мужчина в камуфляже, опираясь о прилавок, болтал с продавщицей.

— Мне нужна Тамара, — подошёл к парочке Фёдор.

— Я! — Продавщица с вялым интересом подняла на него подведённые чёрным глаза.

Ещё у неё были тёмно-синие веки и яркая красная помада. Ей можно было дать и тридцать, и пятьдесят. Отёкшее лицо выдавало либо тягу к горячительным напиткам, либо тяжёлую болезнь. Фёдор больше склонялся к первому.

Мужчина в камуфляже деликатно вышел. Охранник?

— Мне нужна информация. — Фёдор достал из бумажника пятитысячную.

Она и на купюру посмотрела вяло.

— Об Артуре Кирееве.

— Зачем?

— Расскажу, если захотите мне помочь. — Он подвинул купюру.

— Нет. — Она скользнула взглядом по купюре, потрясла головой и на этот раз посмотрела на Фёдора пытливо. — Сначала я спрошу! Вы кто?

— Журналист. Но здесь я по личным делам. Пять лет назад убили женщину, в коттедже. Громкое было дело. Помните?

Она удивлённо кивнула.

— Меня интересует то убийство. Киреев в ту ночь пассажиров туда возил.

— Он там никого не видел. — Она равнодушно отодвинула купюру. — И мне сразу сказал, что не видел никого, и полиции. От меня вам пользы не будет, не тратьте зря деньги.

— И всё-таки расскажите о нём! — попросил Фёдор. — Он ведь как-то неожиданно умер, верно?

В магазин вошли два парня, оба в наушниках.

Тамара помедлила, накрыла купюру ладонью, смахнула в ящик кассы.

— Я кончаю в восемь. Подходите!

Она занялась покупателями, Фёдор вышел на улицу.

Мужчина в камуфляже курил около двери.

Тина позвонила, едва он успел отойти от магазина.

* * *

В бухгалтерию Степан заглянул, не зайдя в кабинет. Наташи Самойловой на рабочем месте не оказалось. Наверное, поехала на кладбище.

А кадровичка до

— Сегодня короткий день, — напомнил он первое, что пришло в голову.

Про завтрашний праздник вспомнил случайно, только когда Надя пообещала сыну, что завтра папа будет дома весь день.

— Я помню! — удивлённо откликнулась кадровичка.

Чёрный полупрозрачный шарфик, который болтался у неё на шее на похоронах, женщина сняла. Под ним скрывалась унылая серая блузка, почему-то напомнившая Степану военный китель.

Очень хотелось расспросить Самойлову, но приходилось обходиться тем, что есть.

Правильно сделал, что не подключил кадровичку. На то, чтобы посмотреть, когда на предприятии работал Виктор Гоголев, потребовалось всего несколько минут.

Инженер-программист проработал всего восемь месяцев. Уволился через месяц после убийства Милены.

Степан посидел, откинувшись в кресле, и позвонил начальнику айтишной группы. С айтишником он общался редко: мужик своё дело знал, компьютеры и программное обеспечение менялись вовремя, минуя Степана.

— Василий Данилыч, зайди! — попросил он.

Коллега появился через пару минут. На директора он смотрел с любопытством.

Когда-то Степан перетянул его из Москвы. Как ни странно, городишко коллеге понравился. Он очень быстро женился на местной девушке и стал для Степана большой подмогой.

— Тебе людей хватает?

— Справляемся. — Василий посмотрел с ещё большим интересом.

Дурить коллегу не получится. Как незаметно узнать про инженера, Степан не представлял и спросил напрямик:

— Помнишь, здесь работал Гоголев?

— Помню.

— Кто его привёл?

— Я!

Взгляд из любопытного сделался напряжённым. Отчего-то Василий с его густой шевелюрой внезапно показался похожим на лысого участкового.

— Почему такой интерес, Степан Сергеич?

— Чем он занимался, Гоголев? — вздохнул тот.

— Следил, чтобы сеть нормально работала. А вообще-то лучше спросить у него!

Степан покивал — спрошу.

Василий поднялся со стула, посмотрел на него сверху вниз.

— Наши жёны — подружки, моя и Витькина. Наши дети в один сад ходят. Ему были нужны деньги, и я помог. Отрабатывал он свои полставки честно.

— Почему уволился?

— Не спрашивал! Я предлагал ему на ставку перейти, он отказался.

Василий пошёл к двери, остановился.

— Почему расспрашиваешь, Степан Сергеич?

— Тогда кто-то пытался умыкнуть заводские деньги, — решился он. — Пытаюсь выяснить кто.

Чёрт… А ведь и надёжный Василий Данилыч имел возможность подменить платёжки. Ему проще простого подключиться к компьютерам бухгалтерии.

— Ходили слухи по заводу.

Василий перестал быть похожим на участкового, посмотрел озадаченно.

— Попроси Гоголева со мной связаться. — Степан отвернулся к компьютеру.

Коллега закрыл дверь.

Торопливость хороша только при ловле блох, учил когда-то папа.

Степан мудрость помнил, но победило желание выяснить всё немедленно. Он выключил компьютер и опять поехал в музей.

Поездка оказалась зряшной. Музейная кассирша долго кому-то звонила, пытаясь разыскать Виктора, пока не выяснила, что инженер уже ушёл.

Вовремя отойти от кассы он не успел, из зала вышла Тася.

— Что вы здесь делаете? — Сразу натянуть любезную улыбку она не успела, полоснула Степана совсем не ласковым взглядом.

Художник не зря назвал её стервой.

— Хотел выяснить кое-что, — насмешливо улыбнулся Степан, неожиданно для себя взял её за руку и галантно поцеловал пальчики.

Раньше ему не приходилось выставлять себя шутом. В последнее время открывает в себе удивительные таланты.

Он не понял, оценила ли она юмор. Вслед ему Тася посмотрела растерянно.

* * *

Набрать Фёдора Тина не успела — телефон дёрнулся, показал входящий вызов.

— Как дела? — спросила Надя.

Тине показалось, что голос у подруги грустный.

— Сегодня похоронили Машу. Боже мой, во всё это просто невозможно поверить!

— Ты была на похоронах? — Тина медленно пошла по солнечной улице.

— Да. Там полгорода было. Всё это так нелепо… Маше уже ничего не нужно, её маме тоже, и во всём этом сборище такая фальшь…

Голос у подруги дрогнул.

— У меня отвратительное настроение, — мягко извинилась она. — Наверное, просто придираюсь. Чувствую себя чужой в родном городе, и от этого мне всё видится в чёрном цвете.

Тина не понимала, как можно чувствовать себя чужой в городе, где сотни знакомых, но Наде посочувствовала. Голос у подруги действительно был печальный.

— Мама всегда утверждала: с теми, кто от тебя зависит, не может быть дружеских отношений. Теперь я понимаю, что она права. Ближайшая подруга ко мне подходит, но мы обе помним, что она работает у моего мужа, и это накладывает отпечаток. И так со всеми.

— Я думаю, ты преувеличиваешь, — осторожно возразила Тина.

Один из папиных давних приятелей стал академиком, но это не мешало ему приходить к родителям в гости и не мешало папе спорить с академиком до хрипоты.

— Может быть. Только в результате мне и поговорить-то не с кем.

— Со мной поговори! — улыбнулась Тина. — Я от тебя не завишу.

— Приходи! — позвала Надя. — Помянем Машу. Ты её не знала, но она была очень хорошая, можешь мне поверить.

Поскорее оказаться рядом с Фёдором хотелось больше, чем проводить время с подругой, но Тина послушно согласилась.

Позвонила Фёдору, предупредила, что освободится не скоро, и пошла к местной Рублёвке.

На этот раз посещение большого Надиного дома впечатлило. Подруга приняла её на другой веранде, отделённой от сада стеной незнакомых вьющихся лиан.

Проворная пожилая женщина поставила перед ними красиво нарезанные закуски и удалилась. На слышавшийся временами детский голосок Надя не срывалась с места — ребёнком было кому заняться.

И вино, которое они с Надей пригубили, и закуски, и крошечные пирожки были достойны самых дорогих московских ресторанов. Впрочем, в самых дорогих Тина не бывала: с родственниками ходила в ближайший, с подругами встречалась там, куда удобнее всего добираться.

Но даже в самых дорогих ресторанах едва ли были такие уютные обтянутые кожей кресла.

— Следствие топчется на месте, — с сожалением вздохнула Надя. — До чего же хочется, чтобы убийцу нашли!

Разговаривать с подругой было легко. Тина удивилась, посмотрев на часы, — она просидела на зелёной веранде дольше, чем ожидала.

Когда хлопнула дверь и из-за угла показался мужчина, солнце склонялось к макушкам деревьев.

Тина вспомнила его сразу. Надин брат Антон был очень похож на сестру. При этом, как ни странно, Надя была красива по-женски, а Антон имел мужественную внешность.

Увидев её, Антон остановился.

— Это мой брат, — представила его Надя. — А это Тина. Тина…

— Я помню! — оборвал сестру Антон.

Под его тяжёлым взглядом Тине сделалось неловко.

Мужчина провёл рукой по коротко постриженным светлым волосам.

— Мне пора, — поднялась она. — Не буду вам мешать.

— Ты нам не мешаешь! — запротестовала Надя.

— Ты очень похожа на свою сестру. — Антон продолжал пристально смотреть на Тину.

Он стоял совсем рядом, она почти упиралась ему в грудь.

— Посиди ещё немножко! — попросила подруга.

— Я тебя провожу! —

Он заговорил, открыв перед ней витую калитку.

— Ирина тогда приехала ко мне.

От неожиданности Тина остановилась.

— Она приехала ко мне.

Антон медленно пошёл по улице. Опять провёл рукой по волосам. На Тину он больше не смотрел.

— Я должен был её встретить, но за день до этого затопило соседний посёлок. В тот год был поздний мощный паводок. Я не мог туда не поехать. Собирался участвовать в выборах и не показаться на месте бедствия не мог. И уехать оттуда сразу не мог, бросить людей в беде было ещё хуже, чем не приезжать.

Между двумя домами под кустами боярышника полукругом стояли аккуратные лавочки. Антон шагнул к ближайшей, но садиться они не стали.

— Я позвонил ей, когда она была ещё в Москве, но Ирина решила планов не менять.

На лавочку села трясогузка, Антон равнодушно покосился на птичку.

— Я вернулся, когда в городе её уже искали.

Он замолчал.

Трясогузка улетела.

— Пойдём, я тебя провожу, — посмотрел на Тину Антон.

— Не надо, — отказалась она. — Меня ждут.

Настаивать он не стал, молча кивнул и быстро пошёл назад.

Солнце больше не жгло плечи, а мягко их грело.

Тина достала телефон, чтобы позвонить Фёдору, но тут же сунула его назад в сумку. Он не позвонил ей за это время, и ей не стоит без дела его дёргать.

Он ей не муж и не жених. Они не должны друг перед другом отчитываться.

Отчего-то Тина не удивилась, не застав его дома. Стало только ещё тоскливее.

Она напрасно сказала Антону, что её ждут. Никто её не ждал.

Вечер не принёс прохлады, но Тина включила камин и стала смотреть на светодиодное пламя.

* * *

Без Тины было скучно. Поговорив с Тамарой, Фёдор вернулся домой, попробовал почитать документацию на систему, с которой ему предстояло работать в новой фирме, но сосредоточиться на тексте не смог и до вечера просто болтался по городу.

Без десяти восемь подошёл к табачному магазину, постоял, разглядывая привокзальную площадь. Машины такси отъезжали от скверика, забирая тянущихся от железнодорожной платформы пассажиров.

Тамара и мужчина в камуфляже вышли в начале девятого, заперли дверь, проверили сигнализацию.

На Фёдора охранник не посмотрел, заспешил к платформе.

— Пришёл? — Тамара неожиданно кокетливо улыбнулась.

— Пришёл, — подтвердил Фёдор.

— Куда пойдём? — Она взяла его под руку.

Фёдор растерянно огляделся. Вести её в ресторан, куда они заглядывают с Тиной, решительно не хотелось.

— Пойдём в кафе! — решила Тамара, прижимаясь к нему тёплым боком.

Слава богу, кафе находилось рядом, долго идти с ней под руку не пришлось.

Меню она разглядывала тщательно, выбрала пиццу и коктейль. Фёдор попросил себе пива. Оно оказалось хорошим.

— Расскажи про Артура, — напомнил он.

Тамара тяжело вздохнула, потянула напиток через трубочку.

— Любила я его.

Она снова поймала трубочку губами, пососала, отодвинула пустой стакан с кубиками льда на дне.

— Закажи ещё!

Фёдор поискал глазами официанта, попросил повторить.

Потом терпеливо ждал, пока она прилипла ко второму стакану.

— Любила я его. — Тамара наконец оторвалась от трубочки. — Ничего у него не просила, лишь бы рядом был. Он у меня комнату снимал. Я и сначала-то с него мало денег брала, а потом и вовсе перестала. Мы как муж и жена жили.

Тамара пожевала пиццу, отпила коктейль.

— Сначала всё так хорошо было!.. Артур мне подарки покупал, баловал. А потом всё изменилось. — Вынув трубочку из стакана, она выпила коктейль как воду. — Закажи ещё!

Она пьянела.

Если так будет продолжаться, он ничего от неё не узнает.

Фёдор обречённо позвал официанта.

— Бабу он себе завёл! На заводе водителем числился, извозом по вечерам подрабатывал. Домой только ночевать приходил. Я думала, для меня старается, терпела, что молчит всё время. А он, оказывается, бабу завёл…

— Когда женщину в коттедже убили, Артур на заводе работал?

Тамара кивнула.

— Работал. А через два месяца уволился. Говорил, зарплата маленькая, нет смысла целый день там торчать. Я против была. Где он больше-то заработать мог? Извозом не один он занимался, только никто на этом не разбогател.

Она допила очередной коктейль. Слава богу, больше не попросила, иначе Фёдору пришлось бы тащить её на себе.

— Перед смертью он мрачный сделался, задумчивый. Ну я и поняла, что у него новая баба. В последний вечер проследила за ним. — Тамара потрогала пустой стакан. — Одолжила у соседа машину, поездила за Артуром. Только не вышло ничего. Вечером он из города поехал, а мне уже на работу надо было, я тогда в круглосуточном супермаркете работала. Отвезла машину соседу и поехала на работу. Утром пришла, а Артур около стола лежит… Говорят, в коньяке яд был.

За соседний столик сел молодой человек, сделал заказ, достал ноутбук. Тамара покосилась на парня.

— Но насчёт бабы оказалась права. Ночью Артур возле парка останавливался, покурить из машины вышел, а кто-то там с собакой в это время проходил, видел его. И ещё бабу в парке видел. Блондинку! Высокую такую, волосы длинные. Менты про бабу таксистов расспрашивали, а мужики мне потом передали.

— Женщина в парке могла по своим делам идти.

— Да ладно! Какие дела могут быть среди ночи! К нему она шла! А в безлюдном месте села, чтобы муж не увидел! — Тамара обняла пустой стакан двумя руками. — Но я не думаю, что она Артуру коньяк подарила. Такие мужиков заводят, чтобы с них деньги тянуть, а не подарки им дарить. Думаю, с рук у кого-нибудь купил.

— Тамара, Артур любил выпить?

— По вечерам позволял себе рюмочку, а сильно пить на его работе нельзя было.

Он подозвал официанта, расплатился.

Тамара продолжала сидеть, обняв стакан.

Фёдор её не торопил.

Она подняла на него несчастные глаза через пару минут. Они, как ни странно, казались трезвыми.

Фёдор посадил её в такси и быстро пошёл домой.

— Ты что сидишь в темноте? — удивился он, застав Тину рядом с включённым камином.

— Так… — Она вымученно улыбнулась.

Он не заметил, что улыбка получилась напряжённая, поднял Тину с кресла, прижал к себе. Ему было так хорошо, когда он её обнимал, что все посторонние мысли отступали.

* * *

Степан не ожидал, что Виктор Гоголев свяжется с ним так быстро. Он не был уверен, что парень вообще пожелает с ним общаться, но телефонный звонок застал его у ворот дома.

— Гоголев! — неохотно представилась трубка. — Мне сказали, у вас ко мне вопросы.

— Есть вопросы, — вздохнул Степан. — Почему вы уволились?

Начинать надо было как-то по-другому, плохой из

— Послушайте… Мне звонил мой бывший начальник. Я примерно представляю, что вас интересует. Ни я, ни моя жена не имеем к этому делу никакого отношения!

— Виктор, я ни в чём вас не обвиняю! Просто хочу с вами поговорить. С обоими. — Степан подошёл, чтобы открыть ворота, но снова вернулся к машине. — Скажите, куда подъехать.

Парень подумал.

— А по телефону нельзя? У нас маленькие дети, их не с кем оставить. Могу включить громкую связь, жена сидит рядом.

— Давайте по телефону. — Степан дистанционно открыл ворота, сел за руль. — Почему вы уволились? Перестали нуждаться в деньгах?

В трубке послышался детский голос, женский что-то ответил ребёнку и заговорил в трубку:

— На заводе знали, что кто-то залез в бухгалтерию. Мне сильно повезло: когда это случилось, я была на больничном. Можете проверить. У меня болела старшая дочка, и я с ней сидела. Если бумаги подделали, то без меня. В бухгалтерии тогда кроме Милены никого не было. Самойлова ушла в отпуск, я на больничный.

Жаль, что пара не согласилась встретиться. Лучше бы их видеть, последить за реакцией. Хорошим психологом Степан себя не считал, но знал, что лица и руки скрывают ложь хуже, чем слова.

Словам Гоголевой хотелось верить.

— Почему вы уволились? — теперь он спросил это у неё.

Она замялась, вместо неё ответил муж:

— Я и сам не хотел работать там, где тебя в любой момент могут подставить, и жене не позволил!

— У нас что, часто кого-то подставляют? — поразился Степан.

— Одного раза достаточно! Если бы нам тогда не повезло с больничным, в лучшем случае затаскали бы! Разбирайтесь сами!

— Милена в бухгалтерии ничего не смыслила. — Женский голос неожиданно зазвучал мягче. Наверное, ей не нравилось, что муж грубит. — Это даже я понимала, а у меня тогда большого опыта не было.

В трубке опять зазвенел детский голос.

— И никаких догадок у вас нет? — Внезапно Степан почувствовал, что устал.

Устал оттого, что занимается ерундой.

Расследовать убийства — дело полиции, а о том, чтобы больше никогда себя не подставить, он сумеет позаботиться.

— Нет! — отрезал Гоголев, помолчал и уже без злости добавил: — Доступ к бухгалтерии был только у вас и у Николая Валерьевича. Он тогда ногу сломал, я к нему домой ездил, открыл доступ. Он попросил, и я сделал. Нельзя было?

— Можно.

Папин друг и партнёр имел право доступа ко всем службам. И тогда, и сейчас.

К воротам подошёл Антон, остановился.

— Если что-то вспомните, позвоните! — попросил Степан.

— Позвоним! — хором ответили супруги.

Степан бросил телефон на соседнее сиденье и посмотрел на шурина.

— Ты без машины?

— На машине. — Антон еле заметно улыбнулся. — Это я барышню одну провожал.

Он отступил в сторону, Степан въехал в ворота.

Распустились ещё какие-то цветы, в саду чувствовался слабый тёплый аромат. Степан с удовольствием вдыхал чистый воздух, идя к дому.

12 июня, пятница

Утреннее солнце заливало комнату мягким жёлтым светом.

Фёдор поцеловал Тине один глаз, потом второй.

— Я никогда тебя не забуду, — прошептала она, подвинувшись на его плече.

— Конечно, не забудешь! Я не дам тебе себя забыть. — Он погладил Тину по щеке, прислушался.

Пиликал её телефон. Фёдор нашарил его на тумбочке, протянул девушке.

Звонила Светлана.

Она позвонила не вовремя, Тине хотелось, чтобы Фёдор сказал что-то ещё, такое, отчего светлым начинает казаться не только настоящее, но и будущее.

— Да, Светлана! — отчего-то испуганно ответила она.

— Я, кажется, вспомнила, кому продала ту заколку, — неуверенно сказала женщина.

— Кому? — Тина сжала телефон.

— Могу ошибаться, это давно было.

— Кому, Светлана? — поторопила она.

— Зайди, посмотришь сама! Я, правда, не уверена.

— Хорошо! Можно прямо сейчас?

— Да когда хочешь! Я всё время дома. Муж с дочкой к своим родителям уехал.

Тина положила телефон на тумбочку, объяснила вопросительно смотревшему Фёдору:

— Светлана хочет, чтобы я что-то у неё посмотрела.

— Давай! — великодушно разрешил он и задумчиво добавил, выходя из спальни: — Мне тоже нужно кое-куда зайти.

Стало грустно. Он здесь не потому, что не хочет от неё уезжать, у него просто какие-то дела.

Про его дела Тина спрашивать не стала. Не хочет говорить, и не надо. А новые грустные мысли она постаралась отогнать. У неё и без того грустных мыслей хватало.

Когда Тина спустилась, он уже успел вскипятить чайник. Вместо полноценного завтрака они молча перекусили бутербродами.

Бабушка этого не допустила бы.

— Позвони, когда освободишься. — Фёдор поцеловал её, когда она, захватив сумку, пошла к двери.

Сам он в уличные шорты ещё не переоделся.

— Позвоню, — пообещала Тина.

Идти одной к Светланиному дому было скучно, дорога показалась долгой. «Для таких случаев нужно привести велосипед в порядок», — напомнила себе Тина.

Хозяйка, как и в прошлый раз, увидела её из окна, когда она поднялась на крыльцо, улыбнулась, замахала рукой.

Тина невольно улыбнулась в ответ.

С плохим настроением нужно что-то делать. Она позволяет себе расстраиваться из-за ерунды и не ценит счастливых минут рядом с Фёдором.

— Вот, смотри. — Когда Тина подошла, хозяйка повернула к ней экран ноутбука.

Рядом были две картинки, фотография заколки на тёмном фоне и увеличенный фрагмент Ириного рисунка.

— Похожи?

Заколка на фото была выдержана в вишнёвых тонах. На рисунке тоже.

— Турмалин, — подсказала Светлана.

Совпадало всё. Контур. Даже количество листьев на каждой серебряной ветке.

— Похожи! — пролепетала Тина.

— У меня все работы похожи…

— Но не настолько! — Она села рядом с хозяйкой.

— Тина, я могу ошибаться… — Хозяйка тяжело вздохнула. — Всё-таки несколько лет прошло.

— Вы помните, кому её продали?

Светлана опять вздохнула.

— Двум девушкам. Тогда это занятие у меня было в качестве хобби, регулярно я этим не занималась. В основном через знакомых продавала.

— Девушки тоже были знакомые?

Светлана отрицательно покачала головой.

— Нет, я их не знала. Город у нас маленький, но не настолько, чтобы всех знать. Девушки позвонили, пришли посмотреть работы. Эта заколка, — Светлана кивнула на экран, — была самая дорогая. Турмалин для меня редкий камень. Но девушки выбрали эту. Они покупали кому-то в подарок.

Светлана подвинула к себе ноутбук, поводила по тачпаду.

— Одна из девушек была эта.

С экрана на Тину смотрела учительница забавного Филиппа Мария Дмитриевна Дементьева, которую вчера хоронило полгорода.

— Вторую я совсем не помню, а Марию иногда встречала. Только не знала, как её зовут. Сейчас-то о ней все пишут. Сад, в который дочка ходит, рядом со школой, и мы с Марией изредка там встречались. И я её узнавала, и она меня. Здоровались. Вообще-то, заколку из турмалина я сразу вспомнила, просто хотелось убедиться…

Светлана ещё что-то

* * *

Река была ещё холодная. Смельчаки плавали, но в воде не задерживались.

Стас купаться тоже не просился, намочил ноги, поёжился и принялся строить из песка горку.

Степан сел на траву, закурил.

Солнце гоняло по воде блики, слепило глаза. Чтобы смотреть на сына, приходилось щуриться.

Сидеть здесь было непривычно. Степан, сколько себя помнил, приезжал сюда, только чтобы поплавать. Даже когда встречал знакомых ребят, на берегу не задерживался.

Вообще-то, один он на реку ездил редко, чаще с приятелями. С Антоном, с Глебом.

«Надо позвонить Николаю Валерьевичу», — напомнил себе Степан.

— Папа! — Вид у подбежавшего Стаса был испуганный. — Вот!

Сын поднял испачканную песком ногу. Из пореза на ступне шла кровь.

— Ничего страшного, — успокоил Степан. — Бывает. Не опускай ножку.

Он промыл ранку водой из захваченной из дома бутылки.

— Там стекляшка была.

Порез был небольшой.

Степан поднял ребёнка, посадил в велосипедное кресло. Надел на него футболку, поцеловал в головку.

— В следующий раз смотри под ноги.

Убить бы мерзавцев, которые бросают в воду бутылки!

— Я не плакал!

— Ты молодец! — похвалил Степан.

Ножка, видимо, не болела. По дороге домой Стас весело задавал бесконечные вопросы, Степан терпеливо отвечал.

Надя и мама беседовали в гостиной.

— Главное в жизни — это любовь, — говорила мать. — Обычная любовь между мужчиной и женщиной. Всё остальное — мелочи.

— У нас ранение. — Внеся сына в дом, Степан посадил его на стул.

Надя занялась ранкой, промыла, чем-то намазала, заклеила пластырем.

Стас забрался к матери на колени.

— Бабушка, пойдём играть!

— Пойдём, мой хороший. — Мать опустила внука на пол. — Ходить не больно?

— Нет! Пойдём!

— Стёпа, когда вчера Казанцев с Надей разговаривал, — мать поднялась, взяла Стаса за руку, — я вдруг вспомнила…

— Казанцев — кто это? — не понял Степан.

— Учитель, — за маму ответила Надя. — Ты вчера его видел, он спрашивал меня о Маше.

— Он баллотировался на предыдущих выборах, — напомнила мать.

— Бабушка!

— Стас, дай нам договорить! — нахмурилась Надя.

— Идём, идём! — улыбнулась мать внуку, но задержалась и посмотрела на Степана. — Я вдруг вспомнила, что Глеб в последний приезд расспрашивал меня о Казанцеве именно как о кандидате на выборах. Я потом даже спросила у Николая, не собирается ли Глеб баллотироваться.

— И как, собирался? — хмыкнул Степан.

Неожиданно навалилась усталость. Такая же, как вчера.

Скоро он начнёт подозревать всех, даже самых близких.

— Николай сказал, что ему об этом ничего не известно. Кстати, Казанцев узнал, с кем Маша занималась в последнее время. Собирается поговорить с родителями. Я так понимаю, Маша зашла к тебе после занятия с ребёнком?

— Про занятия она ничего не говорила, — покачала головой Надя.

Стас утащил бабушку на улицу.

— Сделай чаю, — попросил жену Степан.

Чёрт возьми, а ведь у Глеба была возможность подменить акты… Только у него и была, если доступ к компам бухгалтерии имелся только у Степана и Николая.

Степан выскочил на веранду. Мать качала Стаса на качелях.

— Мам, Николай ломал ногу?

— Стёпа! — Мать озадаченно засмеялась. — Об этом лучше его спросить.

Она подтолкнула цепь и неожиданно нахмурилась.

— Ломал! Коля лежал со сломанной ногой, когда Глеб в последний раз приезжал. Кстати, в травмопункт тогда отвезла его я, он на моих глазах неудачно оступился. Почему ты об этом спросил, Стёпа?

— У Глеба была возможность подменить акты. Я же тебе рассказывал, как нас с Антоном чуть не подставили.

Мать подошла к веранде.

— Ты подозреваешь Глеба?

У неё были умные и усталые глаза.

«Я её очень люблю», — неожиданно подумал Степан.

— Я пытаюсь сложить факты, — объяснил он.

Кружка с чаем уже стояла на столе.

У Глеба была возможность подменить платёжки. Степан нередко встречал его на территории завода, Глеб приходил к отцу. У него наверняка был пропуск.

— Меня Глеб тоже расспрашивал о выборах. — Подошла Надя, села напротив. — И мне тоже казалось, что он рассматривает возможность баллотироваться. Он вам с Антоном завидовал, Стёпа. Я это чувствовала.

У неё тоже были умные и невесёлые глаза.

— Чёрт с ними со всеми! — непонятно кого имея в виду, поморщился Степан и неожиданно добавил услышанные от матери слова: — Главное в жизни — это любовь. Она у нас есть, а на всё остальное наплевать.

Рядом с женой проблемы отступали. У него есть самое главное — крепкий тыл.

Надя протянула к нему руку, он поймал длинные тонкие пальцы и поцеловал.

* * *

Фёдор не был уверен, что в праздничный день застанет участкового на месте, но Егор Михайлович сидел в одиночестве за своим компьютером.

Впрочем, в праздничные дни у полицейских едва ли меньше работы, чем в будни.

— Можно? — Фёдор уселся рядом со столом.

— Можно! — усмехнулся участковый.

— Я хочу поговорить с человеком, который видел женщину в парке, когда Киреев в последний вечер там останавливался. Перед тем как помереть. Егор Михалыч, дайте контакты!

— Слушай, я тебе вообще-то не адресное бюро!

«Не даст, — понял Фёдор. — Да и вряд ли имеет на это право».

— Спросить бы, женщина в парке и женщина на берегу, которую недавно видели, похожи? — вздохнул он.

Егор Михайлович с интересом посмотрел на него, достал платок, вытер лысину. Наверное, такая привычка — жарко в помещении не было, работал кондиционер.

— Настырный ты! — то ли похвалил, то ли возмутился участковый.

— Настырный, — подтвердил Фёдор.

— Без тебя спросили! Женщины похожи.

Егор Михайлович продолжал с любопытством разглядывать его.

— И вы не смогли найти красотку? — поразился Фёдор. — Здесь все сплошь такие, которым хоть сейчас в рекламное агентство!

— Ты кем работаешь?

— Айти.

— Жаль. А то бы я тебя к себе в помощники позвал.

— Я готов. На добровольных началах.

Участковый помолчал.

— Ты когда уезжать собираешься?

— Ещё не решил.

— А Тина?

Фёдор удивился: он не ожидал, что участковый запомнил имя.

— Тоже ещё не решила.

Егор Михайлович вздохнул.

— Свидетель уверял, что женщина похожа на певицу, которая раньше у нас по выходным выступала. Не настоящая певица, самодеятельность. Но пела хорошо. Я сам-то не большой знаток, а жена утверждает, что такие голоса не часто встречаются. Жаль, что потом ансамбль, или как это у них называется, распался. Больше не выступают.

— Певицу проверили?

— Никаких оснований предполагать, что она в ту ночь могла быть в парке, нет.

В дверь заглянул мужик неопределённого возраста.

Фёдор попрощался, вышел.

В траве, растущей около дверей пункта охраны, распустились мелкие белые цветочки. Ещё недавно их не было.

Тина вчера рассказывала, что, по словам соседки Антонины Ивановны, мастерица Светлана раньше пела в парке.

Фёдор достал телефон, ткнул в

— Ты где? — с облегчением выдохнул он, услышав Тинин голос.

— Подхожу к вокзалу.

— Никуда не сворачивай, я иду тебе навстречу!

Он увидел её, подбегая к вокзальной площади, обнял и долго не отпускал.

Они мешали подходящим к вокзалу пешеходам, кто-то толкнул Фёдора в спину тяжёлым рюкзаком.

— Фёдор! — Тина попыталась его отодвинуть.

Отодвинуть себя он не дал, шепнул ей в ухо:

— Я люблю тебя!

Слова вырвались сами, раньше чем он понял, что очень хотел это сказать.

Его опять кто-то задел, Фёдор отступил к краю тротуара.

Он целовал нежную шею, плечи, заглядывал в сияющие ласковые и благодарные глаза, не обращая внимания на прохожих.

Она всё-таки высвободилась.

— Фёдор!

— Скажи что-нибудь, — попросил он.

— Это счастье, что я тебя встретила.

— Да, — подтвердил он и снова её обнял.

Нужно только никуда не пускать её одну. А ещё лучше немедленно отсюда уехать.

Уехать мешало только одно — она не похоронила свою сестру.

Прошлое ещё не могло остаться в прошлом.

* * *

Бывшая бухгалтерша Гоголева позвонила, когда Степан провожал мать.

Он испортил матери настроение. Подозревать сына своего давнего друга в чём-то недостойном ей было противно, и они шли молча.

— Ужасно, но уж пусть лучше это будет Глеб, — проговорила она, прощаясь.

Степан её понимал. Город у них маленький. Страшно прямо сейчас здороваться с тем, кто желал гибели её сыну. А Глеба уже нет.

Треньканье из кармана становилось громче, Степан торопливо вынул телефон.

— Вы просили позвонить, Степан Сергеич, если я что-то вспомню…

— Да. — Он отошёл к краю тротуара.

— Когда Наташа Самойлова уже была в отпуске, а я ещё работала, как-то утром я застала в бухгалтерии сына Николая Валерьевича. Он к нам часто заходил, тогда за Наташей ухаживал. Я ему сказала, что она в отпуске, и он ушёл. Понимаю, это вряд ли имеет значение…

— Спасибо! — Степан пожалел, что не помнит, как зовут девушку. — Спасибо, это имеет значение.

«Николай пытался найти Глебу какое-то место на заводе, — вспомнил Степан, убирая телефон, — но ничего не получилось». Технического образования у Глеба не было, а в рекламе их продукция не нуждается, они не кастрюли делают.

Две девочки лет десяти пронеслись мимо него на самокатах. Он отступил в сторону. Девочки доехали до конца улицы, понеслись назад.

Неожиданно Степану захотелось закончить всё немедленно, сию минуту, чтобы ничто и никогда не мешало радоваться хорошему летнему дню, маленькому сыну, любимым женщинам рядом. Отгоняя подступающую злость, он снова достал телефон.

— Наташа, мне нужно срочно с тобой поговорить! — с нажимом произнёс он в трубку, когда Самойлова ответила.

— Я вас слушаю! — растерялась та.

— Скажи, куда подъехать!

Опять показались девочки на самокатах, только на этот раз они ехали медленно, рядом с ними шла пожилая женщина.

— Но… Мне всё равно.

— Где ты сейчас? — Чтобы отгонять злость, требовалось всё больше усилий.

— Дома, — пролепетала она и назвала адрес.

— Подойду и позвоню! — Он сбросил вызов.

По дороге злость удалось унять. Никто не виноват в том, что только появление Милениного мужа заставило его окунуться в прошлое. Начал бы раньше, сейчас спокойно радовался бы крепкому тылу.

Испуганная Самойлова выскочила из подъезда пятиэтажки. Дворик рядом с её домом был уютный, с цветочками. Клумбами занимался кто-то из жильцов, город денег на это не выделял. Антон сокрушался, что на благоустройство средств не хватает.

— Что-то случилось?

На Наташе был цветастый сарафанчик, на ногах слаксы. В руках телефон и ключи.

— Ничего не случилось, — успокоил Степан, огляделся и подошёл к стоявшей у подъезда лавочке.

— Давайте поднимемся ко мне, — предложила она. Не захотела сидеть с ним на глазах у соседей.

Степану было всё равно, он покорно пошёл за ней на четвёртый этаж.

В маленькой однокомнатной квартире сел на стоявший у двери пуфик.

— Что случилось, Степан Сергеич?

Слаксы она сняла, топталась босиком.

— Наташа… — Смотреть на неё ему не хотелось, и он уставился на висевшую на стене стилизованную подкову. — Глеб увёл деньги со счёта?

Она схватилась рукой за щёку.

Степан тяжело уставился на неё, как следователь на преступницу. Это оказалось противно, у подследственной был слишком затравленный вид.

— Я не знаю! — Она отняла от щеки руку, привалилась спиной к стене. Как ни странно, голос прозвучал твёрдо. — Он не ответил мне, когда я у него об этом спросила.

— Почему вы расстались?

Это было не его дело, но она объяснила:

— Потому что он мне не ответил.

— Наташа, почему ты его заподозрила?

Ему хотелось понять всё, не оставлять тёмных пятен. Они не дадут обо всём этом забыть.

— Он слишком интересовался моей работой. Я не сразу это заметила, а потом, когда всё уже произошло. И ещё, он тогда уговорил меня взять отпуск, хотя смысла в этом не было. Поехать куда-то не предложил, а днём занимался своими делами. Мы только ночевали вместе.

Степан ошибся. Она не была затравленной, просто ей тоже было противно вести этот разговор.

— Но одно я знаю точно — Милену Глеб не убивал! — Наталья сжала губы. — Он провёл ночь со мной.

Степан поднялся.

— В тот вечер мы собрались в кафе: я, Надя, ещё несколько девочек. Маша, кстати, тоже была. Глеб подошёл где-то через час. Он тогда все вечера проводил со мной.

Эти подробности уже не имели значения, и выслушивать их Степану не хотелось.

— До этого к нам подсела Милена. Увидела меня и села рядом. Не упустила случая испортить настроение. Мы с ней к тому времени друг друга терпеть не могли, я даже другую работу себе подыскивала. Было противно ей угождать, я всё-таки не крепостная, а она мне не барыня.

С лестницы донёсся шум, звукоизоляция в доме была так себе.

— Слава богу, долго она не просидела, поболтала немножко, как будто её в нашей компании ждали, и упорхнула. Но настроение мне испортила. Это даже Глеб заметил, он минут за десять до неё подошёл.

«Милена испортила настроение не только ей», — с тоской вспомнил Степан.

— Часов в десять мы разошлись. — Наташа наконец на него посмотрела. — Утром я вышла на работу, а днём вы послали меня за Миленой.

Степан взялся за ручку двери.

— Мы с Глебом расстались только утром. Он Милену не убивал!

Наташа метнулась в комнату, вернулась с планшетом.

— Глеб нас сфоткал, когда мы уже наполовину разошлись. Посмотрите!

На экране по обе стороны от Нади сидели Наталья и Маша. Надя вымученно пыталась улыбнуться, её подруги улыбались весело.

Жена была очень красивой, таких красавиц обычно изображали на портретах позапрошлого века. Глубокий вырез светлого платья обнажал тонкую шею, волосы стягивала красивая, под старину, заколка.

— После этого он до утра от меня не отходил!

Степан вернул планшет.

— Когда Глеб уехал… Я долго ждала, что он вернётся. Мне казалось, что я всё ему прощу, абсолютно всё! Но он не вернулся и даже не позвонил.

— Извини, Наташ. — Степан опять взялся за ручку двери. — Дёрнул тебя в выходные.

Она равнодушно махнула рукой.

Когда он вернулся домой, сын уже проснулся. Пластырь с ножки Надя сняла, порез был почти не виден.

* * *

— Больше не ходи одна к Светлане. — Сворачивая на их улицу, Фёдор притянул Тину к себе.

— Почему? — улыбнулась она.

На неё никто никогда не смотрел так, как Фёдор. Ласково и восхищённо.

Тина таяла под его взглядом.

— Потому что я этого не хочу!

— Ладно. — Она послушно кивнула.

Ей нравилось выполнять его желания.

Раньше она считала, что терпеть не может, когда на неё давят.

— Я всегда буду с тобой!

— Фёдор! Мы скоро разъедемся! — напомнила она.

— Мы не разъедемся!

— Как это? — От удивления Тина остановилась.

— Мне всё равно, где работать. Можно в деревне, можно на Северном полюсе. Нужно только, чтобы интернет был. Но вообще-то я собрался переходить в московское отделение, и мне нужно отгулять скопившиеся отпуска.

— Здорово! — засмеялась Тина. — А то я ломала голову, почему у тебя столько свободного времени.

— И решила, что я мошенник?

Она поднялась на цыпочки и шепнула ему в ухо:

— Мне с тобой хорошо, даже если ты мошенник.

С Борисом они никогда не шептали друг другу глупости. Борис даже шутки ценил умные.

На этот раз их улица не была пустой, по ней катались на велосипедах Филипп и девочка.

Филипп остановился, увидев Тину и Фёдора. Девочка тоже.

— Здравствуйте, — степенно поздоровался мальчик.

— Здравствуйте, — пролепетала его подруга.

— Ты Катя? — улыбнулась Тина. — Филипп мне про тебя рассказывал.

Девочка была чуть ниже Филиппа и очень похожа на свою маму. У неё были такие же чёрные глаза и такие же ямочки на щеках. Она смущённо улыбнулась.

— Кать, иди домой! — повернулся к ней Филипп. — Я сейчас подойду.

Его подруга послушно повела велосипед к калитке.

Сообразительный Фёдор пошёл к своей калитке сам.

— Ты обещала, что мы сходим на кладбище, — напомнил отрок.

— Сходим, — кивнула Тина. — Когда захочешь, тогда и сходим. Можно даже сегодня. Но лучше завтра, на кладбище обычно ходят утром.

— Хорошо, — согласился он. Помолчал, держась за руль. — К нам сегодня учитель приходил.

— Бабушка взяла нового репетитора?

— Да нет! — Филипп поморщился. — Я же говорил, что заниматься буду сам!

Синие глаза посмотрели на Тину с обидой.

— Учитель спрашивал про Марию Дмитриевну. — Филипп зачем-то перешёл на шёпот. — Он её коллега. От кого-то из знакомых узнал, что она со мной занималась. Спрашивал, как прошло занятие и всё такое. Бабушка чуть не забыла рассказать, что в тот день к нам ещё твой Фёдор приходил и Марию Дмитриевну видел, я напомнил. Про рисунки учителю рассказал. Вы не удивляйтесь, если учитель Фёдору позвонит. — Филипп покрутил руль. — Тина, найдут убийцу?

— Надеюсь, что да! — вздохнула Тина. — Ты уже большой, понимаешь, что не всё происходит так, как нам хочется. Но найти убийцу пытаются все. Рано или поздно найдут.

— Твою сестру же не нашли…

— А почему ты решил, что я прекратила поиски?

— Я так не решил.

— Я их не прекратила!

На самом деле она слишком увлеклась Фёдором. Чувствовала себя счастливой и забыла о сестре.

— До завтра! — попрощалась Тина. — Завтра созвонимся и сходим.

Разговор с Филиппом вернул её в реальность. Радость безмятежного счастья уже не была абсолютной.

Радость портило нехорошее предчувствие, что зло где-то рядом и вот-вот настигнет.

Фёдор варил суп из пакетика. Пакетики он купил, когда ходил в магазин без неё.

Такие супы никогда не употребляла не только бабушка, но и Тина.

— Это вкусно, — заверил он, помешивая варево. — Ты знаешь, что человек, который придумал сухую еду, получил Нобелевку?

— Нет, — призналась Тина.

— Получил! — Фёдор разлил суп по тарелкам. — Это единственная еда, которая не портится в Африке. Эта еда спасла от голода миллионы жизней.

— Ты очень умный! — похвалила она. — Просто ходячая энциклопедия! Но мы не в Африке.

Суп оказался съедобный, даже вкусный.

— Почему ты не хочешь, чтобы я ходила к Светлане? — вспомнила Тина, моя тарелки.

Отвечать не хотелось, он помедлил.

— Фёдор!

— Ты говорила, что Светлана когда-то пела и была местной знаменитостью. Я нашёл в Сети её фотки — всегда проверяю информацию. Привычка у меня такая. У неё тогда были длинные светлые волосы.

Тина вытерла руки.

— Пять лет назад кто-то видел рядом с машиной отравившегося таксиста роскошную блондинку, даже сравнил её с известной в городе певицей. А совсем недавно этот кто-то увидел фото дамы на берегу и считает, что она похожа на ту, пятилетней давности.

— Кто тебе это сказал?

Не только он не любил неясностей, Тина тоже.

— Участковый. Полиция пыталась найти даму, но не смогла. Пойдём на реку?

— Пойдём, — кивнула она.

У реки было хорошо. Тёплый мягкий песок ласкал босые ноги. В кудрявой траве у мелких распустившихся цветочков вились шмели.

Жаль только, что вода ещё не позволяла купаться.

Думать о чём-то плохом не хотелось, но не думать не получалось.

— Это мог быть парик. Поэтому и не нашли женщину, — глядя на колышущуюся воду, вздохнула Тина.

* * *

Поговорить с Николаем Валерьевичем было необходимо, и к вечеру захотелось сделать это немедленно. Разговор вряд ли будет приятным, а всё неприятное Степан предпочитал не откладывать.

— Надь, съезжу к Николаю Валерьевичу, — решил Степан, уложив сына. — Мама просила навещать, ему нездоровится.

— Вообще-то это надо делать и без маминых просьб, — улыбнулась жена.

— Надо, — согласился Степан.

Идти до дома старого папиного друга было всего минут пятнадцать, но Степан сел в машину. Сейчас ему было не до пеших прогулок.

Квартиру в новом шестиэтажном кирпичном доме родители Глеба купили лет пятнадцать назад. Завод тогда переживал не лучшие времена, но зарплаты для ведущих специалистов удавалось сохранять.

И тогда, и сейчас квартира по меркам города считалась шикарной. Папа над приятелем посмеивался — у родителей Степана потребности к шикарной жизни никогда не возникало.

Въезд в зелёный двор был перекрыт, пришлось звонить в висевший у ворот домофон.

— Впустите, Николай Валерьевич, — попросил Степан.

Ворота разъехались, он поставил машину на размеченную стоянку, поднялся к папиному другу.

Николай Валерьевич ждал

Выглядел он плохо, ещё хуже, чем недавно на поминках Глеба.

— Заходи. — Хозяин отступил в сторону.

— А где сиделка? — Степан вошёл в знакомую прихожую.

— Она мне круглосуточно не нужна.

Николай Валерьевич, держась рукой за стену, прошёл в ближайшую комнату. На диване лежала раскрытая книга. Рядом валялся пушистый плед.

— Ложитесь, — посоветовал Степан.

Зря он сюда явился, незачем мучить больного старика.

Ложиться Николай не стал, сел, подвинув плед.

— С чем пожаловал, Стёпа? На ночь глядя.

Степан, топчась у двери, не решался задавать вопросы.

Николай еле заметно улыбнулся.

— Я тебя ждал. Мама твоя недавно аккуратненько меня расспрашивала, что на заводе происходило, когда бухгалтера убили. Прошлыми делами решил заняться?

— Решил, — признался Степан.

— Ну спрашивай! — Хозяин откинулся на спинку дивана. — Спрашивай, не бойся. Я многое в жизни пережил, от твоих вопросов не помру.

— Николай Валерич, Глеб тогда перевёл деньги?

Старик на секунду закрыл глаза.

— Если не хотите отвечать, не отвечайте!

— Если не захочу, не отвечу, — усмехнулся Николай и помолчал. — Думаю, что Глеб. Хотя он мне в этом не признался.

Других вопросов у Степана не было.

— Мне тяжело было признать, что сын у меня подлец. Да сядь ты, не стой над душой!

Степан сел на стоящий у стены стул. Стулья были сделаны в Гонконге, мать Глеба выписала их через интернет-магазин, и они очень нравились маме Степана. Почему-то он это запомнил.

— Глеб приехал, когда я сказал ему, что ты завёл любовницу. Хотел остаться в городе. Если помнишь, я ему тогда пытался место на заводе найти.

Николай протянул руку, подсунул под спину подушку.

— Он любил твою жену, Стёпа. Давно любил. Страдал, когда она предпочла тебя. Он мне об этом, конечно, не рассказывал, но я хорошо знал своего сына. Понимал, что с ним творится.

Степан почему-то боялся поднять глаза на Николая.

— Я сказал, что ты бросил Надю, и Глеб сразу приехал.

На деревянном полу виднелись мелкие царапины.

— Глеб приехал, но Надя продолжала любить тебя.

Степан всё-таки посмотрел на хозяина, но тут же перевёл взгляд на висевшую над диваном картину. На холсте на тёмной воде реки покачивалась лодка. Очень похоже на работу вчерашнего художника.

— Если бы сын тогда снова уехал, всё было бы по-другому… Но он остался.

Николай Валерьевич снова на секунду закрыл глаза.

— Я радовался, когда он начал ухаживать за Наташей. От несчастной любви спасает только новая любовь, это я тебе как умудрённый большим опытом говорю. Не в смысле, что у меня любовей много было, просто живу долго, всякое успел повидать.

Люстра в комнате не горела, горело только бра. В тусклом свете лицо Николая Валерьевича казалось совсем больным.

— Да, Глеб попытался отправить тебя в тюрьму. Чудо, что не смог. А за Наташей ухаживал, чтобы подобраться к бухгалтерии.

Степан продолжал молчать.

— Я пару раз замечал, что он включал мой комп. Про благотворительный счёт Глеб знал, я на него кое-какую сумму для музея перевёл. Доступ к бухгалтерии у меня был. Когда всё выяснилось… Для меня выяснилось, никто больше не догадался… Я даже думал, что выдал бы собственного сына, если бы афера удалась. Чёрт его знает… Может, и промолчал бы. Сын есть сын. Но Глебу я тогда сказал, что больше не желаю его видеть. И больше не видел.

За окном темнело. В доме напротив зажглись окна.

— Всё, Стёпа! Больше я действительно ничего не знаю. Даже не знаю, убийца мой сын или нет. Он клялся, что к убийству твоей подружки отношения не имеет. Да и смысла у него не было: на документах её подписи стояли, убийство только ненужные подозрения бы вызвало. Но я тогда во всё готов был поверить.

— Он не убивал Милену. — Степан по-прежнему боялся посмотреть на Николая. — Наташа сказала, что он всю ночь был с ней. Я ей верю.

— Иди, Стёпа! Дверь захлопни, я потом запру.

Фонарей во дворе престижного дома было немного, Степан споткнулся, идя к машине. Хотелось выругаться, он с трудом сдержался.

Застать дома гостей он не ожидал, но рядом с Надей в гостиной сидел учитель Казанцев, которого Степан впервые увидел на вчерашних похоронах. Надя разглядывала какую-то картинку в его телефоне.

Степан заглянул ей через плечо.

На экране нарисованная девушка чего-то боялась на фоне деревянного коттеджа. Огромные, в пол-лица, глаза с испугом смотрели на него.

На девушке было бледное бежевое платье, открывающее шею и грудь, и красивая заколка в волосах.

Такое же платье и заколку Степан видел всего несколько часов назад на экране телефона Наташи.

Он зря взялся ворошить прошлое. Захотелось ничего не видеть и не знать.

В тонком силуэте кукольной испуганной красавицы неуловимо угадывалась Надя.

Не сегодняшняя, другая. Такой несчастной, с надломом, она была, когда он привёз Милену.

— Нет, мне этот рисунок никого не напоминает, — отодвигая чужой телефон, с сожалением сказала жена.

13 июня, суббота

Где находится могила недавно похороненной учительницы, удалось узнать сразу. Миловидная девушка в синей курточке с надписью «Ритуал», подметающая асфальт около входа, показала на боковую дорожку и даже вызвалась проводить.

— Спасибо! — степенно отказался Филипп. — Мы сами.

Как такая молодая девушка могла выбрать работу, связанную с ежедневным горем, Тина не представляла.

— Тебе понравилась Катя? — косясь на памятники по обе стороны от дорожки, спросил Филипп.

— Очень понравилась.

— Она очень хорошая. Я на ней женюсь, когда вырасту.

Букет Филипп выбрал из каких-то голубых цветов, похожих на астры, и нёс его прямо перед собой, как свечку.

— Пока будешь расти, встретишь много хороших девочек, — улыбнулась Тина.

— Ну и что! А женюсь всё рано на Кате!

— Жизнь непредсказуема, — зачем-то скептически заметила она.

Постоянно забывает, что разговаривает с ребёнком.

— Очень даже предсказуема! Это моя жизнь, я буду делать так, как хочу!

Он остановился, увидев заваленную цветами свежую могилу.

Памятника ещё нет, в землю была воткнута табличка с именем.

Синие глаза сделались испуганными.

— Клади цветы. — Тина положила на могилу свой букет, отступила, давая проход Филиппу.

Они молча постояли.

Шутить расхотелось, расхотелось даже разговаривать.

Тина планировала навестить могилу бабушки и деда, но внезапно передумала. На могилу родных она приедет одна.

— Пойдём! — позвала она Филиппа.

К выходу шли молча. На кустах вдоль дорожки распускался ранний шиповник, пахло свежестью, чем-то по-настоящему летним.

Шагов они не слышали, мужчина появился из кустов прямо перед ними.

— Тина! — с удивлением остановился он.

— Антон! — удивилась Тина и зачем-то прижала к себе Филиппа.

Антон как-то странно на неё смотрел, смущённо и растерянно.

— Решил

Тина потянула Филиппа дальше по дорожке.

— Подожди! — остановил их Антон. Вид у него по-прежнему был растерянный. — Вы приехали на машине?

— На такси.

— Я вас отвезу.

— Спасибо.

Антон встретился им вовремя. Добираться до кладбища было довольно далеко. Купив на рынке цветы, Тина остановила проезжающую мимо машину такси, а вызвать такси к кладбищу может быть сложно.

— Вы уже сходили на могилу?

— Сходили, — кивнула Тина.

— Вы мэр? — неожиданно спросил Филипп.

— Мэр, — серьёзно подтвердил Антон.

— Я вас узнал. Я ваш чат смотрю.

— Это Филипп, — запоздало представила мальчика Тина.

— Вы обо всём в городе знаете?

— Ну как обо всём… — Антон повёл их к выходу. — О мероприятиях знаю. О происшествиях знаю.

Девушки-рабочей у выхода уже не было. Кладбище казалось совсем пустым.

— Вы знаете, как ищут убийцу?

Машина у Антона оказалась скромная, недорогой «Рено».

— Кое-что знаю.

Тина с Филиппом залезли на задние сиденья, Антон сел за руль. Навстречу им никто не проехал, только две пожилые женщины с букетами в руках медленно шли по обочине.

— Расскажите, пожалуйста!

— Мария Дементьева занималась с Филиппом, — объяснила Тина.

— Она у меня была в тот день, когда её убили.

Антон помолчал, не отрываясь от дороги.

— Убийцу ищут! Его найдут! Подробности, извини, сообщить не могу. Вы приходили на могилу твоей учительницы?

— Да, — ответила за Филиппа Тина.

— Коллеги тоже ищут убийцу, — вздохнул мальчик.

В отличие от Фёдора, Антон вызывал у него доверие.

— Вчера к нам приходил коллега Марии Дмитриевны. Я ему рассказал, как провёл с ней то утро. Последнее.

— А что происходило тем утром? — заинтересовался Антон.

Машина подъехала к привокзальной площади.

— Вам куда?

— Дальше мы пойдём пешком, — решила Тина.

Настаивать Антон не стал, вышел из машины вместе с ними.

— Так что происходило тем утром?

— К нам приходил… — Филипп покосился на неё. — Тинин друг. Фёдор.

— Фёдор показал бабушке Филиппа Ирин рисунок, — перебила Тина. — Её последний рисунок. Спасибо, Антон.

Она взяла мальчика за руку.

— Не за что.

К рассказу Филиппа большого интереса Антон не проявил, вопросов больше не задал.

День обещал быть таким же жарким, как вчера. Если погода продержится ещё немного, вода в реке должна прогреться.

Филипп о чём-то задумался, шёл молча.

— Ты знаешь его телефон? — спросил он, подходя к дому.

— Антона? Не знаю, но могу узнать.

— Узнай! Может пригодиться.

— Ладно, — пообещала Тина.

Когда она, сдав внука Антонине Ивановне, вернулась домой, Фёдора там не оказалось. Его машины во дворе тоже не было.

* * *

Разглядывать стоящий напротив дом при Тине Фёдор почему-то избегал. Поднялся на второй этаж, когда она уехала.

Узкое крыльцо с треугольным навесом, без сомнения, было тем, что изображено на наброске Тининой сестры.

Неожиданно он вспомнил, как тогда, давно, держа в руках мотоциклетный шлем, чуть не поскользнулся на скользких от дождя ступенях. Ещё вспомнил, как ему тогда хотелось поскорее обнять мягкое тёплое тело.

Что было дальше, вспоминать до сих пор было противно.

Зазвонил телефон, Фёдор отвернулся от окна.

— Вадим Казанцев, — представилась трубка. — Я коллега Марии Дементьевой. Ваш телефон мне дала Антонина Ивановна…

— Я понял! — невежливо перебил Фёдор. — Филипп о вас рассказал.

— Мне бы хотелось с вами поговорить.

— Мне с вами тоже, — решил он.

Недавняя смерть учительницы с событиями пятилетней давности едва ли связана. Не рисунки же в стиле аниме связали прошлое с настоящим…

Но поговорить стоит.

— По телефону будем разговаривать или как?

— Лучше или как, — пошутила трубка. — Я сейчас в кафе за вокзалом. Здесь тихо, можно беседовать спокойно. Подойдёте?

— Подойду, — пообещал Фёдор.

Он уже привык перемещаться по городу пешком, но без Тины прогулка не привлекала, он сел в машину. Потом он успел об этом пожалеть: оставить машину около единственного за вокзалом кафе было негде, пришлось приткнуться в тупике между двумя заборами метрах в ста. Один забор был глухим, высоким, вдоль редких железных прутьев другого тянулись кусты черёмухи.

Сидящего в одиночестве на веранде мужчину лет сорока Фёдор заметил сразу.

У него были редеющие, коротко постриженные волосы, крепкие бицепсы, выглядывающие из рукавов футболки, и мягкий, внимательный взгляд.

— Вадим? — приблизился Фёдор.

— Вадим. Здесь хороший кофе. И пиво.

— Я за рулём. — Фёдор сел напротив. Ему не хотелось ни кофе, ни пива.

Вадим отпил кофе из стоящей перед ним чашки.

— Моя фамилия Коренев, — решился Фёдор. — Мою жену убили здесь пять лет назад.

Он ничего не узнает, если будет продолжать топтаться в одиночку. Помощник из лысоватого учителя, скорее всего, так себе, но это лучше чем ничего.

Тина не в счёт, это его задача — поставить точку на прошлом.

Фёдор говорил, Казанцев внимательно слушал.

— Маша после встречи с вами зашла к школьной подруге. — Помолчав, учитель допил кофе. — И вечером собиралась встретиться со школьными подругами.

— Я не думаю, что её убили из-за моего появления, — поморщился Фёдор. — Не знаю, зачем я вообще решил всё это вам рассказать.

— Наверное, потому, что понимаете: в таких делах мелочей не бывает. — Учитель мягко улыбнулся.

Как будто Фёдор был нерадивым учеником, которого следовало подбодрить.

Зря он разоткровенничался.

— Позвоните, пожалуйста, если появится что-нибудь новое. — Фёдор поднялся. — И если нужна будет помощь, звоните.

— Вы тоже.

Женщину рядом с машиной он заметил, только когда она отделилась от кустов у забора.

* * *

Без Фёдора было скучно. Тина повалялась в гамаке, потом посидела на крыльце, подставив солнцу плечи. Потом постояла около книжных полок, подбирая что-нибудь забытое. Не подобрала.

Телефон тренькнул, когда она от скуки заварила чай.

Пришедшую эсэмэску Тина прочитала несколько раз, хотя та была короткой, и запомнила она её сразу:

«Мне нужно срочно уехать. Извини. Целую».

Ничего, кроме недоумения, она ещё не испытала. Набрала Фёдора, с раздражением выслушала, что телефон находится вне зоны действия сети. Через несколько минут набрала снова. Потом ещё раз.

Его телефон не мог разрядиться. Оба их телефона всю ночь лежали рядом на тумбочке со свисающими от них проводами зарядки.

Наверное, то, что начало с ней происходить, можно было назвать «впала в ступор».

Тина положила телефон на стол рядом с чашкой заваренного чая, постояла и снова потянулась к нему. Захотелось перечитать эсэмэску ещё раз.

Перечитывать шесть слов в бог знает какой раз она себе не позволила, это уже походило на что-то ненормальное.

В голове странно звенело.

Она опять безрезультатно набрала Фёдора.

«Он никогда ничего ей не писал, — попыталась успокоить себя Тина. — Может быть, для него это нормально — в письме ничего не объяснять».

Чаю уже не хотелось, но она выпила его залпом.

Снова набрала номер. Потом ещё раз. И ещё.

Внезапно захотелось засмеяться. Маленький серьёзный Филипп её предупреждал.

Спуталась с мужиком, о котором ничего не знает.

Она не видела его документов, он мог выдать себя за кого угодно.

Тина заметила, что плачет, только когда подошла к зеркалу. Овальное зеркало в старинной раме лет десять назад отреставрировали, раньше стекло было тёмным, с пятнами.

Яблони загораживали свет, она приблизила лицо к зеркалу и тут же от него отвернулась.

Смотреть на лицо с несчастными красными глазами было противно.

«Не буду больше звонить, — пообещала себе Тина. — Захочет вернуться, вернётся».

Она приехала сюда, чтобы найти Ирочку. Об этом и надо думать.

Фёдор не первый мужчина в её жизни и, бог даст, не последний.

Слёзы продолжали течь, Тина достала из сумки бумажный платок, села на диван.

О Фёдоре напоминало всё, и диван тоже. Он спал на нём, когда она ещё не сошла с ума, потом необходимости ночевать в одиночестве у него не стало.

Заставить себя думать о сестре было трудно, но она сумела.

Единственное, что сейчас у неё было, это Ирин рисунок. С него и надо начать.

То есть продолжить.

Тина набрала Надю и попросила:

— Наденька, пожалуйста, подбери мне фотки твоих школьных подруг. Мария Дементьева покупала заколку, как на Ирином рисунке. Она приходила к ювелиру вместе с подругой. Я хочу расспросить твоих одноклассниц, вдруг кто-то что-то вспомнит.

— Хорошо, — растерянно пообещала Надя. — Ты хочешь зайти сегодня?

— Завтра.

Сейчас идти куда-то с опухшей от слёз физиономией было невозможно.

— Хорошо, Тина. Я поищу фото.

Платок стал совсем мокрым, но Тина продолжала водить им по щекам.

Встать за другим у неё не было сил.

* * *

Жена сжала телефон двумя руками.

— Надя! — позвал Степан. — Кто звонил?

В вечернем полумраке её лицо казалось неестественно бледным.

Степан включил свет.

— Тина, — через силу улыбнулась Надя. — Ирина сестра. Я тебе про неё рассказывала.

— Что ей нужно?

Степан прислушался, шум из детской не доносился.

— Фотографии моих одноклассниц.

— Зачем? — удивился он.

Надя положила телефон на стол рядом с недопитой чашкой чая. Сжала пальцы.

При электрическом свете она выглядела ещё бледнее, чем в полумраке. Ему показалось, что у неё дрожат губы.

— Надь, что с тобой? — наклонился над ней Степан.

— Ничего! — Она опять попыталась улыбнуться.

Жена могла обмануть кого угодно, только не его.

— Надя, чего ты испугалась?

Губы у неё точно дрожали.

— Надя!

— Всё нормально, Стёпа! — Она взяла себя в руки. На этот раз улыбка получилась почти естественной.

Жаль, что он видел вчера электронный рисунок. Надя сейчас опять напомнила испуганную девушку на экране телефона учителя.

Боже мой, как он устал от тайн!

— Это была ты? — тихо спросил Степан. — На рисунке ты?

Она дёрнулась, закрыла глаза.

Степан запустил пальцы ей в волосы, прижал голову к груди.

— Странно, что никто больше меня не узнал, — прошептала она.

Ничего странного в этом не было, по рисунку в стиле аниме узнать оригинал почти невозможно. Узнать можно заколку и платье.

— Я тебя люблю, — прошептал Степан. — Вот и узнал.

— Стёпа, я не знаю, что делать…

— Рассказать мне всё! — Он наклонился, поцеловал глаза, лоб.

Она молчала, он её не торопил. Сел рядом.

Серые глаза смотрели в сторону с безнадёжной печалью.

— Я не знаю, зачем я к ней поехала, — наконец прошептала Надя. — Я её ненавидела, хотела сказать, чтобы не радовалась раньше времени. Хотела припугнуть, что она нарвётся на большие неприятности, если ещё раз ко мне приблизится. Она знала, что у папы большие возможности. И у брата тоже. Я ей не Наташа Самойлова!

Степан поймал тонкую руку, прижал к щеке.

— Расскажи про тот вечер! Подробно.

— Мы сидели в кафе. Я, Наташа… Я тебе рассказывала, Стёпа.

— Расскажи ещё раз. — Степан поцеловал ладонь с длинными пальцами.

— К нам подсела… она. Нет, — вспомнила Надя. — До этого ещё подошёл Глеб. Твоя Милена унижала меня на глазах у него.

За окном быстро темнело.

— Аферу с деньгами организовал Глеб, — зачем-то сказал Степан. Сейчас это не имело значения. — Для этого клеился к Наташе.

— Надо же! — Надя невесело рассмеялась. — То-то меня удивляло, что он так быстро переключился на Наташу.

— Переключился с тебя?

Надя отвела глаза.

— Он предложил мне руку и сердце, я отказалась.

От стыда и раскаяния сжалось сердце. Она могла выбрать любого мужчину, а продолжала любить Степана.

— Чёрт с ним! — Он опять поцеловал ладонь. — Вы разошлись все вместе?

— Я уехала первая, охранник меня ждал. — Надя вынула руку из его пальцев. — Дома поняла, что не могу успокоиться. Вылезла в окно, как когда-то в детстве, и пошла к ней.

Степану хотелось снова взять её за руку, но он только погладил пальцы.

— Что было потом?

— Дверь была заперта. Я не стала звонить, повернулась и побежала домой. Презирала себя в тот момент… Я не должна была до неё опускаться! — Жена провела ладонями по лицу. — Ира меня увидела. Окликнула. Я не знала, что она приехала. Стёпа, я не хочу больше ничего говорить! Больше ничего и не было. Я сказала Ире, что завтра еду с мамой на море. Утром, совсем рано, попросила охранника отвезти меня на дачу. На следующий день мы с мамой уехали, как и собирались. Стёпа, что теперь будет?!

От вида несчастных глаз хотелось застонать.

Если её имя всплывёт в старом деле об убийстве, сплетни по городу будут ходить долго.

— Завтра покажешь этой… как её… Тине фотки парочки одноклассниц. Только не Самойловой! Если Тина сунет рисунок Самойловой, она может узнать заколку и платье. Тебе это ничем не грозит, но лишние разговоры нам ни к чему. Я не допущу, чтобы тебе трепали нервы!

— Тина не собирается уезжать. Стёпа, она выйдет на Наташу!

— Мгновенно не выйдет. Какое-то время у нас есть. Вот что, — лихорадочно соображал Степан, — тебе надо уехать от всего этого. Отправляйся со Стасом куда-нибудь на море.

— Не хочу! Так ещё хуже. Я хочу быть здесь и знать, что происходит!

Тьма за окном сгустилась. Сквозь листья яблонь просвечивала жёлтая луна.

Чёрт… Менты могут уцепиться за открывшиеся обстоятельства. У Нади был мотив.

Чёрт!

Обстановка в городе не всегда была спокойной. Когда-то бизнесу приходилось сталкиваться с криминалом, а тесть был не последним бизнесменом. Степан не удивился бы, узнав, что оружие у него было, и Надя могла иметь к нему доступ.

Ничего серьёзного Наде грозить

Убийство Милены и исчезновение девушки-соседки горожане хорошо помнили, такие события случаются нечасто. Город слишком маленький для того, чтобы слухи не разнеслись мгновенно, если кто-то из полицейских сболтнёт лишнее.

О Наде будут сплетничать особенно охотно, она сестра мэра.

Степан встал, задёрнул занавески. Этого можно было не делать, их окна за высоким забором никому не видны.

14 июня, воскресенье

Утром глаза по-прежнему были красными. Тина равнодушно отвернулась от зеркала.

В стаканчике над мойкой стояла зубная щётка Фёдора, рядом на полке лежала его бритва.

Щётку и бритву Тина отнесла вниз, сунула в его дорожную сумку. Сумку она заметила ещё вчера, когда открыла шкаф, чтобы достать что-нибудь тёплое. Её весь вечер знобило.

Увидев сумку, Тина обрадовалась, начала надеяться, что он вот-вот вернётся. Надеялась недолго — время шло, а дверь никто не отпирал.

Наде она наметила позвонить в десять, но подруга опередила, позвонила сама, спросила:

— Зайдёшь?

— Если это тебе не помешает.

Тина подошла к зеркалу. То ли краснота у глаз начала исчезать, то ли она к себе новой присмотрелась.

— Не помешает, — засмеялась Надя. — Я тебе всегда рада. Приходи, я тебя жду.

Тина снова вгляделась в своё отражение. Достала косметичку, нанесла светлые тени, накрасила ресницы. Заставила себя улыбнуться отражению.

Улыбка получилась так себе, клоунская.

Запирая дом, вспомнила, что у Фёдора остались ключи. Если он аферист, сможет в её отсутствие проникнуть в дом и что-нибудь украсть. Например, зеркало в старинной оправе. Его можно продать как антиквариат.

Попытка пошутить над ситуацией оказалась неудачной, снова подступили слёзы.

Соседка около забора срезала ветки разросшейся облепихи. Тина помахала Оксане, Оксана ей.

Погода радовала, опять было тепло и безоблачно. То есть радовалась бы погоде прежняя Тина, которая ещё не знала, что от неё можно уехать, ничего толком не объяснив.

Как будто она была девушкой на ночь.

Впрочем, Фёдора винить не в чем. Она вела себя как девушка на ночь.

Тина похлопала глазами, отгоняя слёзы.

Она отвлеклась от главного дела, ради которого приехала. Вместо того чтобы искать сестру, млела от присутствия Фёдора.

Обижаться можно только на себя.

Тина подошла к витой Надиной калитке, постояла перед тем, как её открыть.

Подруга возилась около куста пионов и даже в шортах и топике казалась элегантной.

— Я подыскала фотки, — ласково улыбнулась она Тине. — Но сомневаюсь, что они могут тебе помочь. Лучшей Машиной подругой была я, с остальными девочками мы почти не встречались. И с мальчиками тоже. Да и разъехались многие, в городе мало кто остался.

Надя провела Тину в дом, достала планшет.

Большая гостиная казалась скромной, почти такой же, как дедушкина. Только и стол, и кресла, и всё остальное было дорогим, такие в интернет-магазине не закажешь.

— Муж с сыном поехали на реку, можем поговорить спокойно.

Надя начала показывать снимки. Девушки и парни сидели в кафе, на берегу реки, на лавочке в парке. На некоторых была Надя, на некоторых Мария, на некоторых обе.

— Перешли мне, — попросила Тина.

Подруга выполнила просьбу, и она поднялась.

— Не уходи! Пока меня никто не дёргает, можно нормально поговорить. — Надя искренне не хотела её отпускать. — Что-нибудь удалось узнать?

— Ничего. — Тина покачала головой.

Оставаться с подругой не хотелось, слёзы собирались подкрасться снова.

— Не отчаивайся! Какой-то след должен найтись. Ты упорная, отыщешь.

За спиной мягко хлопнула дверь, она обернулась на стук.

— Тина! — удивился Антон.

Если бы она не обожглась с Фёдором, решила бы, что он обрадовался.

— Привет! — Тина растянула губы в улыбке. — Я уже ухожу.

— Я тебя провожу.

— Нет! — взвизгнула она. — Извини, меня ждут!

Он растерянно замолчал, Надя проводила её до калитки.

Надо было зайти в магазин, у неё кончился хлеб, но Тина прошла мимо магазина. Подходя к своей улице, ускорила шаг, почти побежала, надеясь на чудо.

Чуда не произошло, Фёдор не появился.

* * *

Стас играл на берегу, в воду не просился. «Попросится, дам ему искупаться — решил Степан. — Вода ещё прохладная, но быстренько окунуться можно».

Маленький Степан когда-то сидел в реке до посинения.

Впрочем, тогда в городе не было бассейна, и иной возможности, кроме как плавать летом, ребятня не имела.

— Смотри под ноги! — предупредил он сына и, отойдя от воды, сел в траву.

Выкурил одну сигарету, потянулся за второй. Помедлил и проявил волю, вторую курить не стал.

Он понимал: надо немедленно что-то предпринять, только не представлял что.

До Самойловой может дотянуться не только Тина — учитель тоже. Чёрт бы побрал этого учителя с его рисунком!..

Самое ужасное, что прослеживалась нехорошая цепочка. Маша, по словам учителя, получила рисунок перед встречей с Надей. А после этой встречи до Самойловой не дошла.

Степану хотелось застонать. Они двое, Маша и Самойлова, могли уверенно опознать Надю на рисунке.

Если полиция всё это узнает, у них возникнут вопросы.

Конечно, вероятность, что менты воспримут рисунок всерьёз, невелика, но и не нулевая.

— Папа, смотри! — Стас подбежал, протянул ему розовый камешек. — Красивый, да?

— Красивый. Положи в карман, возьмём домой.

Самойлову нужно срочно куда-нибудь отослать. Чёрт… Была бы она инженером, отправил бы на недельку к смежникам.

Бухгалтера отправить некуда.

К Стасу подбежала девочка чуть постарше. Посмотрела на его песчаный замок и умчалась.

Решение пришло неожиданно, простое и надёжное.

Степан набрал Самойлову.

— Наташ, извини, опять тебя дёргаю. — Он достал сигарету, закурил. — Я хочу, чтобы ты завтра поехала в Москву. Нужно снять для фирмы квартиру. По возможности, недорого, но и не на самой окраине. Думаю, ты разберёшься. Поезжай прямо с утра, деньги на карту мы тебе перечислим.

— Степан Сергеич… Я в квартирах не разбираюсь…

Странно, о неприятных вещах она говорила твёрдо, а сейчас залепетала.

— Разберёшься! Некого больше послать, Наташ. Или ты не можешь поехать?

— Могу.

Лепет раздражал.

— Ну и отлично! Мгновенно снять квартиру не получится, постарайся за пару недель. На первый попавшийся вариант не бросайся, но и долго не привередничай.

Снять квартиру в Москве Степан планировал давно. В столицу постоянно приходилось ездить, и отели влетали заводу в копеечку.

Кажется, эту опасность удалось отсрочить.

Девочка подбежала к Стасу снова, помахала совочком и принялась вместе с ним ковыряться в песке.

«Хоть бы нашли убийцу Маши, — помечтал Степан. — Тогда рисунок большой опасности представлять не будет, давним убийством полиция с неистовым рвением заниматься не начнёт, у них текущих дел хватает».

Дети наигрались, и он повёз сына домой. Надя, накормив ребёнка, повела его спать, и он наконец смог спокойно

— Деньги тогда перевёл Глеб. — Выйдя в сад, Степан закурил.

Обычно дома он от курения воздерживался, но сейчас время для него было необычное.

— Думаешь? — поразился шурин.

— Не думаю. Знаю! — Степан глубоко затянулся. — Разговаривал с Николаем Валерьевичем. Глеб отцу не признался, но и отрицать не стал. Всё указывает на него. Николай сказал Глебу, чтобы он больше не появлялся, и тот исчез.

— До меня доходили слухи, что Глебка зондировал почву насчёт выборов…

— Какого чёрта ты раньше не сказал!

— Забыл. Сейчас вспомнил. Слушай, ну кто мог подумать на Глеба!

Надя вышла на веранду, и шурин замолчал.

У жены был усталый вид, под глазами тёмные круги. Степан смотрел на неё с жалостью. Её мужеству можно позавидовать, но оно давалось ей нелегко.

Неожиданно ему показалось, что и Антон сегодня нерадостный. Шурин был непривычно задумчив. Раньше хорошего настроения Антону ничто не могло испортить, он ко всему относился с юмором, и любые трудности его только мобилизовывали.

Впрочем, Степан сейчас на всё смотрел через призму собственных проблем, ему было не до чужих настроений.

— Совсем забыла тебе сказать. — Надя виновато посмотрела на него. — Тася пригласила на день рождения. Я съезжу ненадолго. На час-полтора, не больше.

— Сколько ей? — внезапно заинтересовался Степан.

— Тридцать пять.

— Я пойду, — попрощался Антон. — Пока!

— Останься, пообедай! — попробовала задержать его Надя.

— Не хочу!

Глядя, как шурин выезжает за ворота, Степан обнял жену. Ему было её жаль и мучительно хотелось поскорее снова нормализовать жизнь.

Неожиданно и не вовремя он вспомнил, как обнимал Милену. Тогда в нём появлялось что-то бесшабашное, бесовское, чего никогда не возникало с Надей.

Впрочем, бесшабашное и бесовское для нормальной жизни не подходит. Для нормальной жизни нужен стабильный спокойный тыл.

— Мне кажется, Антон влюбился. — Надя благодарно потёрлась о его щёку. — То есть не то чтобы влюбился, но… проявляет интерес.

— Да? — равнодушно удивился Степан. — В кого же?

— В Тину.

До сердечных дел шурина Степану дела не было, со своими бы делами разобраться.

— К Тасе я пойду с тобой! — неожиданно решил он.

Его долг не допустить, чтобы Наде трепали нервы. Она достаточно намучилась, когда он её предал.

Сидя дома, выхода из сложившейся ситуации не найти. Едва ли он найдёт его в гостях, но там, по крайней мере, появляется вероятность узнать городские новости. А в его положении чем больше информации, тем лучше.

* * *

От каждого телефонного звонка Тина замирала. Злясь на себя, с надеждой смотрела на экран. Надежды были напрасными, Фёдор не звонил. Она поговорила с мамой, потом с братом.

Телефон снова зазвонил, и опять пришлось разочароваться.

— Привет! — поздоровался Филипп. — Как дела?

— Так себе! — буркнула Тина.

Она изо всех сил притворялась, что всё хорошо, разговаривая с родными, и на юного соседа сил уже не осталось.

— А что такое? — встревожился он.

— Настроение плохое.

— Я сейчас зайду! — обрадовал он.

Соврать, что она должна немедленно уйти, не успела, Филипп отключился.

Тина ногой оттолкнулась от земли, покачалась в гамаке. Она легла в него, не обнаружив Фёдора, и лежала уже давно, тупо глядя на синеющее за листьями яблони небо.

Хлопнула калитка, Тина скосила глаза, приподнялась.

— Что случилось-то? — Филипп подошёл, посмотрел на неё сверху вниз.

— Ничего не случилось. Настроение плохое.

— А где Фёдор?

— Не знаю! — Тина нервно хихикнула. — Он уехал, не попрощавшись.

Филипп подумал и сел на траву рядом с гамаком.

— На него не похоже.

— Что не похоже? — не поняла Тина.

— Не похоже, что мог от тебя так уехать. Он… вроде как нормальный.

— Он же тебе не нравился, — напомнила она.

— Не не нравился, — поправил Филипп. — Просто я мало его знал. А в таких случаях нужно проявлять осторожность.

Филипп задумчиво помолчал.

— Он сказал, что куда-то едет, и не вернулся?

— Его не было дома, когда я вчера пришла домой с кладбища, — зачем-то объяснила Тина. — И машины его не было. Филипп, я не хочу больше об этом говорить!

— Странно! Он на тебя так смотрел!.. Ты ему нравилась!

— Ничего странного! Он свободный человек, может ехать, куда хочет! — Она встала с гамака, подняла с земли брошенную сумку. — Я не хочу больше об этом говорить, Филипп!

Она поднялась на крыльцо. Мальчик понуро следил за ней глазами.

Что-то с ней не в порядке, если стала обсуждать взрослые темы с ребёнком.

Тина со вчерашнего дня ничего не ела, но есть не хотелось. Захотелось чаю, крепкого, горячего.

Она вспомнила, что кончился не только хлеб, но и чай тоже, когда открыла кухонную стенку.

В магазин надо сходить. Вместо чая можно пить кипяток, а вместо нормальной еды варить супы из пакетиков, но это будет означать, что она окончательно опустилась.

Тина снова взяла сумку, заперла дом, по пустой улице дошла до перекрёстка.

Припаркованный у тротуара «Рено» она заметила, только когда Антон вышел.

Тина остановилась — он загораживал ей дорогу.

— Тебя никто не ждал, верно?

Он напоминал Фёдора. Такой же спортивный, худощавый.

Ей даже показалось, что он и смотрит на неё почти как Фёдор.

— Почему ты меня отталкиваешь?

Тина молчала, испугавшись, что заплачет.

— Пойдём посидим где-нибудь, — позвал он. — Просто поговорим.

У неё здесь важное дело. Она должна отыскать Ирин след.

Для неё может быть полезна любая информация.

Антон тронул её за руку, Тина молча села в машину.

Он не приставал к ней с разговорами. Проехал ресторан, в который они с Фёдором заходили. Тина старалась не смотреть на знакомую дверь.

Антон проехал ещё немного, свернул на незнакомую улицу.

— Антон, останови! — внезапно попросила Тина.

Ей надо остаться одной, выплакаться. Делать вид, что с ней всё в порядке, сил не было.

Он прижался к тротуару.

— Почему?

Он смотрел на неё почти как Фёдор. Только у Фёдора в глазах не было такой тоски.

— Что с тобой происходит?

Слёзы всё-таки появились, она похлопала глазами.

— Я отвезу тебя назад.

Она молча покачала головой — не надо.

— Тина, что с тобой происходит?

— Нервный срыв. — Она попыталась улыбнуться. — Это пройдёт. Извини.

— Рассказать не хочешь?

— Нет!

Она вылезла из машины, вернулась к знакомым улицам. Прошла через парк, купила чай и хлеб в ближайшем к дому магазине.

У неё нервный срыв, и она обязана с ним справиться.

Ничего жуткого с ней не случилось, через такое проходят миллионы женщин.

Филипп позвонил, когда она наконец заварила чай.

— Тина, ты только не злись. — Мальчик тяжело вздохнул.

— Я не злюсь, — заверила она. — Извини, если я тебя обидела.

— Ты меня не обидела. — Он опять тяжело вздохнул. — Мне тебя очень

Теперь вздохнула Тина.

— Тина… А вдруг Фёдора похитили!

— Не говори ерунду!

Она всё время забывает, что он всего-навсего ребёнок.

— Почему ерунду! Твоя сестра же пропала!

— Перестань, Филипп! Фёдор — взрослый мужчина. Его невозможно похитить.

— Ты бы поговорила с участковым! Хочешь, с тобой к нему схожу? Я знаю, где его найти.

— Не хочу!

Полиция не ищет сбежавших любовников. Реальных дел полно.

Чтобы не приходилось никого искать, нужно не влюбляться в случайных знакомых.

— Спасибо тебе! — искренне поблагодарила Тина.

— За что?

— Я рада, что ты мой друг.

Девочке Кате повезёт, если Филипп по-прежнему будет хотеть на ней жениться. Он от неё не сбежит.

Бабушка всегда утверждала, что люди мало меняются. Какими родились, такими и помрут. Филипп родился таким, что его будущей жене можно позавидовать.

— Я тоже рад, что мы друзья. Ты звони, если что…

— Позвоню, — пообещала Тина. — Пока!

Чай остыл, она снова включила чайник и подошла к одёжному шкафу.

Над сумкой Фёдора на плечиках висела его джинсовка.

Он скрылся от неё, бросив не только сумку, но и единственную тёплую одежду?..

Мы не в Египте и не в Турции. У нас даже июньской ночью в одной футболке можно замёрзнуть.

Тина смотрела на серый деним и понимала то, что должна была понять раньше. Случилось что-то ещё более страшное, чем она себе вообразила.

Фёдор не мог её бросить. Он её любил.

Она уткнулась в рукав серой куртки. Хотела заплакать, но слёз не было.

* * *

Для торжества Тася сняла зал в ресторане. Денег она не пожалела, вина и закуски были на высоте.

Наверное, художник Вячеслав не единственный, с кого она берёт деньги за мелкие услуги. Впрочем, скорее всего, Степан напрасно на неё наговаривает. Зарплата директора музея явно позволяет оплатить банкет. В отличие от зарплат бабушек-смотрительниц.

Надя вручила имениннице французские духи, Степан — букет купленных по дороге цветов.

— Какая прелесть! — ненатурально ахнула Тася.

Про духи Степан ничего сказать не мог, а прийти в восторг от роз было трудно, они ничем не пахли.

Знакомого Степан увидел только одного, Вячеслава. Художник издали ему кивнул, Степан кивнул художнику.

— Познакомьтесь, это мой муж, — пропела Тася.

На ней было длинное чёрное платье. На шее бусы из крупных чёрных камней.

Муж был одет гораздо проще, в обычную рубашку. Будь вечер попрохладнее, Тася заставила бы его надеть костюм.

— Степан — директор нашего завода, Мишенька.

Кругленький добродушный Мишенька Степану руку пожал, а Наде поцеловал.

Приткнуться в незнакомой толпе было некуда. Степан попятился к стене, оказался рядом со скучающим художником.

Тот, в отличие от него, гостей знал, постоянно с кем-то здоровался.

Никого здесь не знал только Степан — к Наде гости подходили. Поговорив с очередной дамой, она поискала его глазами. Платье на жене было скромное, серое, чуть ниже колен, но выглядела она изысканней вычурной хозяйки.

Впрочем, он в модах не разбирался, а жену любил — имел право быть необъективным.

— Тася вас тоже сюда притащила? — усмехнулся художник. — Небось жалеет, что мэра затащить не удалось. Ваша жена — сестра мэра, верно?

— Слава, ну зачем ты! — укоризненно улыбнулась стоявшая рядом с ним девушка и объяснила Степану: — Вячеслав вредничает, но вы не обращайте внимания, он не злой.

Подошла Надя. Девушка улыбнулась ей.

Девушка и художник были очень разные и очень похожие. Широкоплечий Вячеслав и его худенькая жена смотрели на окружающих с мягким юмором.

— Меня зовут Варя.

— Очень приятно! — Надя заговорила с женой художника.

За стол они сели рядом: Степан с Надей и художник с женой. С одинаковой скукой выслушивали тосты. То есть скучали мужчины — Надя с новой приятельницей весело болтали.

— Пойдём отсюда, — позвал жену Вячеслав, когда часть гостей поднялась из-за стола.

— Неудобно как-то, — замялась Варя. — Никто ещё не расходится.

— Пойдём!

Увести жену художник не успел, к ним подплыла Тася, наклонилась над Надей.

— Тебе не скучно?

— Ну что ты!

Степан поднялся, достал из кармана пачку сигарет.

— Пойдём, я познакомлю тебя с одним интересным человеком. Он писатель. — Тася ласково улыбалась.

— Никому не известный писатель, это очень интересно! — усмехнулся Вячеслав.

— Слава! — осадила мужа Варя.

Надя послушно встала из-за стола.

— Если речь идёт о Фролове, то он не считает себя писателем. — Варя тоже встала. — Но парень занятный, интересный.

— Варя, я тебя, кажется, не спрашивала!

Жена художника хозяйке активно не нравилась, и она не пыталась это скрыть.

Варя смутилась, у Вячеслава заходили желваки на скулах. Жена схватила его за руку, чтобы не брякнул лишнего, и потащила к дверям.

Степан вышел вслед за парой.

— Стерва! — прошипел Вячеслав.

— Да ладно тебе! — Варя улыбнулась. — Ей хочется быть светской дамой.

— Мне плевать, чего ей хочется!

— Слава, она дурочка! Не опускайся до её уровня!

— Я тебе говорил, что не надо сюда идти!

— Говорил, — улыбнулась Варя, погладила его по руке и обернулась к Степану. — Я раньше работала в музее. Когда Тася появилась, начала свои порядки устанавливать, я уволилась. Не было сил её терпеть. Собиралась в художественную школу устроиться, но у нас ребёнок родился, теперь дома сижу.

Вышла Надя. Вячеслав с женой ушли. Прощаться с именинницей не стали.

— Давай тоже уйдём, — предложил Степан.

— Нехорошо! — Надя, улыбнувшись, покачала головой. — Тася обидится.

— Чёрт с ней!

— Не надо! Зачем портить отношения на ровном месте!

Они ушли через час, когда гости снова встали из-за стола. С хозяйкой Надя распрощалась тепло и сердечно.

— Знаешь, кто тот парень, с которым Тася меня познакомила? — сидя в такси, засмеялась Надя.

— Писатель?

Жена поморщилась.

— Какой он писатель, понятия не имею. Думаю, что никакой. Так, блогер. Знаменитость местного уровня. Главное не это. Он её любовник. Причём много лет. Занятно, да?

Степан пожал плечами.

— Всё-таки человеческая подлость неописуема. Знакомить любовника с мужем — это что-то запредельное!

Она опять засмеялась, а Степана неприятно кольнуло. Он только что видел, как Надя с Тасей ласково обнялись на прощанье.

Надя прижалась к его плечу, и мимолётный неприятный укол забылся.

* * *

За окном давно стемнело. Луна то появлялась, то исчезала за очередным облаком. Она уже не была такой огромной, как несколько дней назад, но светила ярко, по дому можно было перемещаться, не включая свет.

Подойдя к шкафу, Тина нащупала плед, отнесла на диван.

Прошлой ночью она практически не спала и чувствовала, что опять не сможет заснуть.

Знобило. Тина включила камин, легла на диван, укрывшись пледом.

Всё это напоминало то страшное время, когда она ждала брата, поняв, что случилась беда.

Только теперь ждать было

Кажется, она ненадолго задремала. Луна за окном успела переместиться.

Что-то стукнуло за дверью. Тина приподнялась, прислушалась.

Показалось. Она снова легла.

Коротко прозвучал дверной звонок.

Она вскочила, подошла к двери. В глазке, кроме темноты, не было ничего.

Показалось спросонья?

Ей было бы страшно, если бы на страх оставались силы.

Тина решительно отперла замок, приоткрыла дверь и обессиленно привалилась к косяку.

За дверью стоял Фёдор. В чём-то грязном и рваном, без очков.

Что он в чём-то грязном и рваном, она заметила потом, когда стала снимать с него одежду.

— Никому не открывай! — прошептал он. — Она придёт за тобой…

15 июня, понедельник

О назначенном совещании у шурина Степану напомнила секретарша. Антон такие совещания проводил нечасто, но и нечасто можно было не собираться, договориться по телефону. Речь обычно шла о том, что местному бизнесу хорошо бы поделиться доходами с городом. Бизнес делился, портить отношения с мэрией никому не хотелось. Впрочем, деньги городу действительно были нужны.

Совещание было назначено на десять. Степан распорядился, чтобы Самойловой оформили командировку, убедился, что на работу она не пришла, и поехал в мэрию.

Антон настроения горожан чувствовал: в мэрии всё отличалось скромностью. Степан отсидел час на неудобном стуле, согласился, что открыть детский центр для малышей крайне необходимо, и обещал подумать, как можно этому посодействовать.

Стоянки около здания мэрии не было. Её, кстати, Антон мог бы и сохранить, на дорогих машинах секретарши из мэрии не ездили, у шурина и самого машина была скромненькая. Такая стоянка недовольства у горожан не вызвала бы, а Степану не пришлось бы оставлять машину у соседних домов. В хорошую погоду пройтись — одно удовольствие, но погода в их широтах не всегда бывает хорошей.

На детской площадке рядом с мэрией бегали трое детей. Их мамы болтали около пластмассовой горки.

— Степан! — Одна из них замахала ему рукой.

— Варя! — отчего-то он удивился, будто увидеть в их крошечном городке жену художника было чем-то невероятным.

— Зрассте! В мэрии были, да?

Степан подошёл к женщинам.

— Здравствуйте, — поздоровалась вторая.

Она смущалась, для неё он по-прежнему был начальником. Бывший третий бухгалтер, узнал её Степан. Гоголева. Жаль, не помнил, как её зовут.

— В мэрии был, — улыбнулся он.

— А мы здесь всегда гуляем. В парке, конечно, лучше, но с детьми идти далеко. Как вам вчерашний банкет? — Варя повернулась к подруге. — Тася вчера отмечала день рождения. Жуткая скука, да?

— Скука, — подтвердил Степан.

— На самом деле мне её жалко, Тасю. Так хочется выбиться в лучшие люди города, а затянуть мэра в друзья никак не получается. — Варя засмеялась. — Наверное, через вашу жену будет действовать. У вас такая хорошая жена! Красивая очень. И простая совсем!

— Тася с Миленой дружила, — робко улыбнулась бывшая бухгалтерша, глядя на Степана.

— Кто это, Милена?

— Главным бухгалтером у нас на заводе была, — объяснила подруге Гоголева. — Её убили потом. Помнишь, тогда весь город об этом говорил?

— Ксюша! — ахнула Варя. — Что же ты мне раньше не сказала!

Ксения. Точно. Как же он мог забыть…

Гоголева смущённо пожала плечами. Смущалась она из-за Степана.

— Подруги они были такие, каких лучше совсем не иметь. Сначала были не разлей вода, а потом рассорились. — Ксения еле заметно улыбнулась. — Муж видел, как Тася водила Милену по музею и приговаривала, что ей это, наверное, неинтересно. То есть Тасе высокое искусство доступно, а дурочка Милена до этого не доросла. Витя уверен, что она это специально при нём говорила. Он же Милену знал, тогда на заводе подрабатывал. Но с Миленой такие номера не проходили. Она так ответила, что Тася, бедная, красными пятнами покрылась. Витя испугался, что в обморок упадёт!

— Когда это было, не помнишь? — заинтересовался Степан.

— Да незадолго перед тем, как Милену убили. Витя к их разговору не прислушивался, ему всё это неинтересно.

— Это мы любим посплетничать, — засмеялась Варя.

— Вообще, Милена такое любила — настроение испортить. Наташе Самойловой однажды сказала, чтобы была поосторожнее со своим парнем. Он другую давно любит, в любой момент может опять на неё перекинуться. Вроде как из добрых побуждений предупредила. Наташа тогда чуть не заплакала.

— Тася такая же! — фыркнула Варя. — Та ещё стерва!

Самый маленький мальчик упал. Девочка постарше принялась его утешать.

Степан простился с женщинами.

По дороге на завод он безуспешно пытался настроиться на служебные дела. Память возвращала к тому, что было пять лет назад.

Он не знал, что Милена успела завести подруг — если, конечно, Тасю можно назвать подругой. Он тогда всё время проводил или на заводе, или у неё в коттедже и совсем не интересовался, чем она занимается в остальное время.

Она каким-то образом успела нажить врагов. Иначе была бы сейчас жива.

Степан подъехал к стоянке, поставил машину. За пару тёплых дней цветы на клумбах рядом с проходной распустились, асфальт был чисто подметён. Нужно узнать, кто отвечает за благоустройство территории, похвалить.

Он шагнул через проходную. Не поднявшись в кабинет, заглянул в один из цехов. Подбежавший мастер потащил его показывать новое оборудование. Оборудованием Степан остался доволен.

* * *

Фёдор сквозь сон чувствовал, что Тина рядом.

Когда он открыл глаза, она держала его за руку.

— У тебя на голове рана. — Тина погладила его по лицу.

Фёдор задержал её руку, поцеловал ладонь.

— Я рану промыла только водой, нужно купить что-то обеззараживающее и мазь с антибиотиком.

— Потом, — прошептал он и поводил головой по подушке. Она почти не болела.

— Фёдор, нужно показаться врачу. Вдруг у тебя сотрясение мозга!

— Потом. — Он приподнял голову.

Болело всё тело. Сколько он прошёл? Километров пятнадцать?.. Двадцать?..

— Я подошёл к машине и больше ничего не помню. — Он снова лёг на подушку. — Около машины стояла баба. Блондинка.

— Ты её узнаешь?

У Тины были заплаканные сияющие глаза.

— Нет. Я её не разглядывал. Стал садиться в машину… Очнулся в каком-то сарае. В лесу.

Фёдор очнулся от холода. Болела голова, сильно, пульсирующе. Хотелось пить.

Он с трудом разлепил глаза. Сначала показалось, что тьма вокруг абсолютная. Пошарил рукой, пытаясь нащупать очки. Не нашел. Снова закрыл глаза.

Женщину Фёдор не сразу вспомнил, чувствовал только, что отсюда нужно немедленно бежать.

Наверное, опять на какое-то время провалился в небытие, а когда вновь очнулся, тьма абсолютной не казалась. Сквозь крохотное оконце под деревянным потолком проникал тусклый свет. Что потолок деревянный, как и стены, он понял не сразу — только когда сумел сесть.

Боль в голове мешала двигаться. Он потрогал голову, нащупал на затылке рану, она,

«Сарай, — решил Фёдор. — Земляной пол, дощатые стены».

В памяти смутно всплывало женское лицо. Даже не лицо — длинные светлые пряди волос, когда женщина над ним склонялась.

У него не было не только очков, но и вообще ничего. Ни телефона, ни бумажника.

Сразу встать не удалось, и он пополз вдоль стены на четвереньках.

— Там какие-то палки в углу стояли. Лопаты. Спецовка висела, я её надел. Холодно было. Если бы не лопата, не смог бы дверь взломать.

Он наваливался на черенок всем телом, используя его как рычаг. Инженерные навыки не подвели, в конце концов дверь затрещала.

— Дверь трухлявая была. Иначе бы не выбрался.

Женщина-смерть могла вернуться в любой момент, и он старался как можно дальше отойти от сарая. Шёл, падал. И страшно боялся, что не успеет дойти до Тины раньше женщины.

— Мне повезло, добрался до какого-то ручья, воды попил.

Идти надо было в одном направлении, чтобы не кружить по лесу. Припоминая карту местности, выбрал север. Основной лесной массив располагался южнее города. Не ошибся. Женщина не слишком далеко его увезла. Ориентируясь по солнцу, через несколько часов он вышел из леса к какой-то деревне. На дорожном столбе прочитал её название. Оно показалось знакомым. У встретившейся женщины спросил, в каком направлении город. Та от него отшатнулась, но показала.

— Я по шоссе старался не идти, людей не пугать. — Фёдор улыбнулся.

Тина наклонилась, уткнулась ему в шею.

— Она оставила меня в живых, потому что я был ей нужен. А понадобиться мог, чтобы до тебя добраться. Точно я в этом не уверен, но исходить будем из этого.

Он никому не мог понадобиться сам по себе. Опасность могла представлять Тина с её поисками пропавшей сестры.

— Надо позвонить участковому, — прошептала она.

Её волосы щекотали шею, он их погладил.

— Нет! Я хочу, чтобы никто про меня не знал. Никто!

Женщина вырубила его чисто. Либо чемпионка по какой-то хитрой борьбе, либо…

— Их могло быть двое, — сказал Фёдор.

— Я схожу в аптеку.

— Нет!

— Фёдор! Рану нужно обработать! — Тина подняла голову, заглянула ему в лицо.

— Потом! Я хочу подумать.

Он снова приподнялся, сел, привалился к спинке дивана.

— Ты не представляешь, что я пережила за это время!..

Фёдор поднял её руку, прижал к щеке.

— Я поехал на встречу с учителем, который работал с Марией Дементьевой. Вадим Казанцев. Про него Филипп рассказывал. Помнишь?

Тина кивнула.

— Кроме него никто не знал, что я буду около вокзала.

Тина пересела со стула на диван, он обнял её за плечи.

Без очков контуры мебели расплывались. Ясно он видел только любимое Тинино лицо.

* * *

Утреннее совещание сломало график, и к себе Степан поднялся только после обеда.

Противное предчувствие, что он не успеет что-то предпринять, навалилось, едва он включил компьютер.

Смотреть почту Степан не стал, набрал Антона и быстро спросил:

— Ты один? Говорить можешь?

В кабинете было жарко. Он включил кондиционер.

Нужно поменять, этот слишком гудит.

— Могу.

— Что-нибудь новое насчёт Дементьевой есть?

— Ищут! — Вопрос шурину не понравился.

— А поконкретнее?

— Баба какая-то там фигурирует… Если честно, Стёпа, топчутся на месте. — Антон помолчал. — Меня самого это сильно волнует. Маша к Надюхе ещё со школы приходила, я её совсем маленькой помню. Да и разговоры в городе, сам понимаешь, ни к чему. Менты стараются, я это точно знаю, но они не волшебники.

— Антон, это убийство связывают с тем, пятилетней давности?

— С какой стати? — опешил шурин. — Твою Милену убил Глеб, а его давно уже нет. Не сам, конечно. Он бы никогда на такое не решился.

— О том, что у Глеба был мотив, кроме нас, никто не знает, — напомнил Степан. — И всё-таки я в этом сомневаюсь. Глебу это было невыгодно. Нас с Миленой однозначно обвинили бы в сговоре. И тебя бы притянули. Убийство могло только навредить, менты начали бы копать глубже.

Давящая тревога отступила. Он сам себя накручивает.

— Стёпа, не делай из него крутого многоходовочника! Он обычный недоумок. И всегда таким был! А сработал тогда профессионал. Послушай… Убить бабу в городе, убрать свидетеля и не оставить следов мог только профи!

— Менты считают, что девочка, которая тогда пропала, свидетель?

— Ну а кто ещё! Заходите, — сказал кому-то Антон. — Всё, Стёпа, пока!

Гул кондиционера раздражал. Степан его выключил, открыл окно.

Убить бабу в городе, убрать свидетеля и не оставить следов мог только профи…

Но учительницу Дементьеву тоже убили в городе и не оставили следов. Тот же профи?..

Или в их маленьком городке имеются два выдающихся киллера?..

Из открытого окна тянуло жарой. Кондиционер пришлось включить снова.

Степан бегло просмотрел почту.

Маше Дементьевой что-то указало на киллера и это стоило ей жизни?..

Чёрт… Жаль, что у Антона люди, и нельзя спросить прямо сейчас, есть ли у него догадки по поводу киллера. Лучше шурина город никто не знает.

Степан взял со стола телефон, позвонил матери.

Она старая заслуженная учительница и судьбами учеников интересуется, тоже много разного знает.

— Как вчера погуляли?

Отправляясь на банкет, Стаса они оставили с ней, но вернулись поздно и делиться впечатлениями не стали.

— Нормально, — отмахнулся Степан. — Мам, ты знаешь, что у нас в городе есть писатель? Какой-то Фролов?

— Саша Фролов? Есть такой, — засмеялась мать. — Он представляется как писатель?

— Его так представляют, — улыбнулся Степан. — Не тянет на писателя?

— Книжку он издал за свой счёт, насколько я понимаю. Мне подарил с дарственной надписью. Книга о нашем городе. Написано так себе, но факты он собрал интересные. Если хочешь, дам почитать.

— Не хочу.

— На самом деле он журналист, ведёт блог о городе. У него много подписчиков. Вообще, парень интересный, в горячих точках воевал. Но об этой своей деятельности Саша предпочитает не распространяться. По-моему, он учился в Москве вместе с Глебом, но я не уверена.

— Да, мам! — спохватился Степан. — Совсем забыл. Аферу с деньгами тогда организовал Глеб. Николай мне признался. Из-за этого он с сыном и порвал. Ты с ним на эту тему не заговаривай, она для него болезненная. Я вообще не хочу, чтобы кто-то об этом знал.

Мать помолчала.

— Не хочется в это верить…

— Мне тоже! — хмыкнул Степан.

— Глеб всегда был слабым. — Голос у матери сделался печальным. — Экзаменов боялся, решения принимал с трудом. Даже специальность выбрать не мог, требовал, чтобы родители за него решили. Меня это тогда сильно удивляло: мы с папой много сил тратили, чтобы тебя в чём-то переубедить.

— А было такое, чтобы вы меня в чём-то

— Всякое было. Глеб оказался слабым, а слабость бывает опасной. Она рождает агрессию и зависть к сильным.

Особо сильным Степан себя не считал. Глеб мстил ему за Надю. Или собирался всё-таки её заполучить, когда Степан отправится в дальние края.

— Это не слабость! — возразил он. — Это подлость!

Ему детский приятель Глеб желал большой беды, но почему-то жаль было скромную Наташу Самойлову.

— И это тоже, — согласилась мать. — Боже мой, до чего же жаль Николая!

В кабинет заглянули айтишники. Степан торопливо простился с матерью и махнул парням рукой, чтобы заходили.

* * *

Фёдор опять заснул. Тина сидела рядом, смотрела на серое лицо в царапинах. Во сне он вздрагивал.

Она поняла, что Фёдор проснулся, раньше, чем он открыл глаза.

— Посмотри в сумке, — попросил он. — Там должны быть запасные очки.

Тина вскочила, вернулась с очечником.

— Я однажды в командировке разбил очки, с тех пор всегда беру запасные.

Новые очки меняли лицо, массивная оправа делала Фёдора похожим на провинциального учителя из далёких советских времён.

Тина улыбнулась.

— В аптеку надо сходить, — вздохнула она. — В доме я ничего не нашла, даже йода.

Фёдор потрогал голову. Вокруг припухшей раны расползалась краснота. Он сел, потёр лицо ладонями. Купить надо было не только аптечные средства, продукты тоже.

— Я буду идти за тобой, — решил он. — Одну не пущу.

Она подождала, пока он примет душ, переоденется.

— Не хочешь позвонить участковому? — Она сунула в сумку тёмные очки, телефон.

— Пока нет! Где здесь ближайшая аптека?

— Рядом с магазином.

— Я буду идти за тобой. Дальше магазина и аптеки не уходи!

— Не уйду, — послушно кивнула Тина.

У него нет навыков спецназовца, если какой-то злодей появится, Фёдору не удастся остаться незамеченным. Но сейчас она готова была соглашаться со всеми его прихотями.

Перед тем как выпустить её за калитку, Фёдор из-за кустов облепихи оглядел улицу. Она, как обычно, была пуста, только от участка соседей доносились детские голоса.

Тина медленно пошла по улице. Перед перекрёстком оглянулась, Фёдора не увидела, зато заметила вылезающего из припаркованного рядом «Рено» Антона.

— Всё время сидишь дома?

Глаза у него были тоскливые.

Тина покивала. Она всё время сидит дома.

— Хочешь, отвезу тебя на пляж?

Она покачала головой — не хочу.

— В магазин?

— В магазин, — на этот раз она ответила.

— Ты очень похожа на Иру. — Антон пошёл с ней рядом. — И я не могу отделаться от чувства, что должен тебя защитить. Её не сумел, а тебя должен.

— Меня никто не пытается похитить, — улыбнулась Тина. — Но за заботу спасибо.

— Это не забота, — Антон поморщился. — Это другое…

У него красивое, правильное лицо. У него стройная спортивная фигура. Он — мэр. У него не должно быть отбоя от женщин.

— Мне казалось, что я забыл Иру. Чёрт… — Он огляделся. Место перед входом в магазин было не лучшим для разговора.

Проходящая мимо молодая женщина с любопытством на него посмотрела.

— Давай до парка дойдём, что ли.

Тина помялась и кивнула. Они с Фёдором ничего не узнают, если будут сидеть дома и от всех прятаться. А лучше Антона обстановку в городе едва ли кто-то знает.

Прохожие на него косились, узнавали. Кое-кто даже здоровался.

До парка они дошли молча. За прилавком с мороженым одиноко скучала продавщица, с которой Тина несколько дней назад беседовала.

Она направилась к лавочке у пустой детской площадки. Антон послушно сел рядом.

— Мороженого хочешь?

— Нет, — отказалась Тина.

Он помолчал.

— Мне казалось, что я забыл Иру…

Лавка стояла под кустами рябины. Ветки с намечающимися гроздьями спускались почти до лица, защищали от солнца.

— Сначала надеялся, что случится чудо, Ира найдётся. — Антон не смотрел на Тину. — Потом не то чтобы перестал надеяться, но всё это постепенно уходило в прошлое, бледнело.

Он махнул рукой, отгоняя муху. На правой руке у него были часы, скромные, но Тина не сомневалась, что дорогие. Зачем современному человеку наручные часы, она представляла плохо. Для подкрепления статуса, наверное.

Всё остальное на нём было вполне обычное: джинсы, футболка.

— Увидел тебя, и всё снова всплыло. — Антон повернулся к ней. — Нет, не так. Сейчас я не знаю, о ком больше думаю, о ней или о тебе.

Тина украдкой поискала глазами Фёдора. Не нашла.

— Почему ты меня отталкиваешь?

— У меня парень в Москве. Ему не понравится, если я начну с кем-то встречаться, — ляпнула она и почувствовала, что краснеет.

Антон не предлагал ей встречаться. Он примет её за дуру.

— Я хочу найти Ирин след, — быстро сказала Тина. — Помоги мне, если можешь.

— Если бы мог, сам бы нашёл, — усмехнулся он.

— К моей соседке приходил какой-то Казанцев, он работал вместе с Марией Дементьевой, которую убили. Дементьева занималась с внуком соседки. Ты что-нибудь знаешь про него?

Антон нахмурился.

— Учитель Казанцев выдвигался на пост мэра вместе со мной. Если это тот самый, я его знаю шапочно. Он имеет какое-то отношение к Ире?

— Ещё не знаю. Но поговорить с ним хочу. Если сможешь узнать его телефон, позвони, пожалуйста.

— Поподробнее не хочешь рассказать?

У Антона такие печальные глаза, что Тине неловко было на него смотреть.

— Пока нечего рассказывать. — Она виновато улыбнулась.

— Ладно. Узнаю — позвоню.

— Антон… — Тина поднялась. — Мне нужно в магазин.

Он всё понял правильно. Тронул её за руку и быстро пошёл к оставленной машине.

* * *

Отпустив программистов, Степан снова спустился в цех. У нового станка толпились мастера.

— Ну как? — подошёл к мужикам Степан.

— Разбираемся.

Читая инструкцию, начальник цеха нажимал на сенсорные кнопки пульта управления. Степан около станка задержался, с удовольствием наблюдая за движением механизма.

Сзади, стоя у своих станков, тихо переговаривались монтажницы. Одна рассказывала, как сажала на даче то ли огурцы, то ли ещё что-то.

— Вода давно сошла? — спросила другая.

— В этом году паводка, считай, не было, — доносилось до Степана. — Слава тебе господи! Я с того года, как нас чудом не затопило, каждую весну со страхом жду.

— Тогда мэр новый хорошо всё организовал. Спас твою деревню.

— Да ничего он не спас! Вода сама остановилась. Распорядился машины с песком подогнать, и всё. Сам, конечно, по берегу побегал, покрасовался. Его потом по областному телевидению показывали. А на самом деле, когда вода вплотную подходила, его в деревне не было. В коттеджном посёлке отсыпался, где безопасно. У него там дом. К вечеру только вернулся. Мы его по всей деревне искали.

— Да ладно тебе! Цепляешься только. Он тогда ещё и мэром не был, а людям помогал…

Станок работал отлично.

Хотелось есть. Степан зашёл

В столовой уже никого не было, он пообедал в полном одиночестве.

Поднявшись к себе, снова набрал Антона.

То ли кондиционер стал гудеть тише, то ли он успел к нему прислушаться и перестал замечать.

— Антон, кто, по-твоему, может быть киллером? — тронув мышку, спросил Степан. — Не может быть, чтобы ты об этом не думал!

— Стёпа, ты меня задолбал сегодня! — озадаченно фыркнул шурин. — Ну откуда я знаю! Знал бы, киллер давно бы в тюряге сидел!

— У нас в городе много таких профессионалов?

— Эти профессионалы резюме не вывешивают! И вообще, не факт, что работал местный.

— Блогера Фролова знаешь?

— Сашку? — удивился Антон. — Знаю. Он у меня интервью сто раз брал. Нормальный парень.

— Говорят, в горячих точках служил.

— Он служил лет пятнадцать назад! Распространяться, кстати, об этом не любит. Слушай, чужая душа потёмки, а я Сашке в душу не залезал. Ещё раз повторяю для тупых, — пошутил Антон, — догадаюсь, кто киллер, скрывать не стану. Пока, Стёпа!

Степан сжал трубку, решая, не рассказать ли о проблемах Антону. Если Надя хоть каким-то боком окажется втянутой в оба дела об убийстве, Антона это коснётся в первую очередь.

— Пока, — выдавил Степан.

С откровениями можно повременить. Расскажет, если полностью зайдёт в тупик.

«Поеду домой», — внезапно решил он. Пусть подчинённые положенные часы отсиживают, а ему незачем.

Через час, играя с сыном, он не то чтобы совсем отключился от проблем, но положение перестало казаться угрожающим. В конце концов, ничем более неприятным, чем пересуды в городе, проблемы им не грозят. Да и до этого едва ли дойдёт, сестру мэра менты будут расспрашивать с осторожностью.

* * *

Если бы не растущие вдоль заборов кусты, спрятаться на улице Фёдору было бы негде. Кусты являлись не самым надёжным укрытием, но приходилось пользоваться ими.

Вылезшего из машины мужика он заметил, только когда тот направился к Тине.

Фёдор совсем не ожидал, что кто-то будет, сидя в машине, поджидать Тину. Увиденное неприятно поразило.

Тина с мужчиной были знакомы, пошли рядом. На пару приятно было смотреть. Оба стройные, с лёгкой походкой.

Фёдор осторожно двинулся следом.

Он ничего о ней не знает. Решил, что она полностью ему принадлежит, не имея для этого никаких оснований.

Он на их связь смотрит как на что-то незыблемое, а она много раз спокойно напоминала, что они скоро расстанутся.

Представить, что Тина от него уйдёт, было невыносимо.

Пара свернула к парку, уселась около входа.

Слава богу, мужик не делал попытки её обнять, Фёдор этого не выдержал бы.

Открытое место он обогнул, прижимаясь к домам, остановился у ограды парка.

Пара посидела недолго. Тина заспешила к магазину, мужчина вернулся к своей машине и уехал.

Проследив за мужиком, Тину Фёдор потерял. Остановился в растерянности под растущим на углу улицы боярышником. В магазин заходили редкие покупатели.

Подъехал молодой человек на самокате. Фёдор узнал его, только когда парень нерешительно направился к нему. Иван, который нашёл планшет Ирины. Фамилию он не помнил.

— Здрассте, — хмуро поздоровался парнишка.

— Привет, — вздохнул Фёдор.

Плохо у него получается скрываться. Совсем не получается.

— Я признался участковому, что не отдал тогда планшет, — глядя под ноги, выдавил Иван.

— Молодец! — похвалил Фёдор. — Надеюсь, неприятностей у тебя не будет.

— Не будет, — кивнул Иван и еле заметно улыбнулся. — То есть я тоже надеюсь. Егор Михайлыч обещал, что не будет.

— Ваня… — неожиданно решился он. — Ты нашёл машину. Хорошо знаешь лес?

— Отлично! — Разговор перестал быть неприятным, Иван с удивлением уставился на Фёдора. — У меня дед с лесником дружил. Дедушка охотиться не любил, а за грибами всегда меня брал. Только лесничества давно нет, теперь не поймёшь, кто в лесу хозяйничает. Когда я машину нашёл, его уже не было. А лесник года за два до этого умер.

На них никто не смотрел, но Фёдор подвинулся к боярышнику.

— Я наткнулся в лесу на избушку. Какой-то старый сарай. Не знаешь, где это может быть?

— Сарай? — ещё больше удивился Иван. — Вы прошли через болота?

— Прошёл, — усмехнулся Фёдор. — Так получилось. Представляешь, где это?

— Я с дедушкой туда ходил, но это давно было. Одному мама ходить не разрешает, я ей обещал, что не буду. Туда никто не ходит. Лесник домишко давно построил, летом часто там ночевал. Хотел даже печку сложить, но вроде бы не успел. Туда раньше дорога вела через болото, можно было даже на машине проехать. Но про дорогу мало кто знает, её просто так не найдёшь. Лесник не хотел, чтобы там кто попало болтался.

— Ваня, покажи на карте, — попросил Фёдор.

— Не смогу. — Иван покачал головой. — К дороге по памяти не выйдешь, нужно отметки помнить. Я могу вам дедушкину карту показать, бумажную. На ней всё есть. Хотите?

— Хочу! Сфоткай и пришли, ладно? Только не на мой номер, я телефон потерял. С другого тебе перезвоню.

Тина появилась около двери магазина. Фёдор не понял, заметила ли она его, к дому Тина пошла не оглядываясь.

* * *

— Папа, мне не нравится новая няня, — ложась в постель, пожаловался Стас. — Я хочу Алину!

— У тебя новая няня? — удивился Степан. — Я не знал.

— Папа, она мне не нравится! — Губы у сына задрожали.

— Я разберусь, — успокоил он. — Спи!

— Пусть Алина вернётся!

— Я поговорю с мамой. Спи!

Степан тихо начал читать сказку.

Он ценил, что Надя не втягивала его в домашние дела. Проблем у него на заводе хватало, думать ещё и о том, кто будет готовить еду или косить траву в саду, совсем лишнее.

Но насчёт няни Надя, пожалуй, должна была посоветоваться.

Глазки у сына окончательно закрылись, Степан выждал несколько минут, тихо вышел из детской.

Жена курила, сидя на веранде. Делала это она редко — следила за своим здоровьем.

Увидев его, Надя виновато улыбнулась и загасила почти целую сигарету.

— Что это ты? — Степан неодобрительно покачал головой.

— Так… Настроение не очень.

Она провела рукой по волосам. У неё даже этот простой жест получался изящным.

— Надь, ты зачем Алину уволила? — Степан облокотился о перила.

Сад пах ночными цветами. Он с удовольствием вдохнул.

— Она собирается поступать в университет. — Надя откинулась в плетёном кресле. — В прошлом году недобрала баллов, весной пересдала ЕГЭ. Надеется поступить на бюджетное.

— А… — протянул Степан.

— Вообще-то она хочет на заочное, а работу у нас сохранить, но это не устраивает меня.

— Почему? — не понял Степан. — Стас её любит.

— Стёпа, ну как ты себе

— Но девчонке действительно надо учиться.

— Пусть учится! — Надя пожала плечами. — Разве я ей мешаю!

Жена была такой же, как всегда, и всё-таки показалась незнакомой.

Степан почему-то считал, что ей скорее присуща излишняя доброта, чем равнодушие к чужим проблемам.

— Новая няня не понравилась Стасу. — Он достал сигарету, закурил.

— Если и дальше будет не нравиться, уволю. — Надя равнодушно качнула головой. — Но вообще-то, тётка производит хорошее впечатление. Раньше в детском саду работала. Алина, кстати, какую-то свою подружку предлагала на то время, когда экзамены будет сдавать. Можно с ней поговорить. Стёпа, не забивай себе голову! Это проблемы, с которыми я сама справлюсь.

Степан помахал рукой, отгоняя дым от жены.

— Надь, этот парень, с которым вчера Тася тебя знакомила… Его фамилия Фролов?

— Да. — Жена быстро улыбнулась. — Меня с ним когда-то Глеб познакомил. Ну… когда у нас с тобой всё плохо было. Тася обалдела, когда поняла, что мы знакомы. Она за своего Мишеньку двумя руками держится, боится, что он про её похождения узнает. Глеб рассказывал, что пару раз заставал её у Фролова дома.

— И поэтому ты решила, что он её любовник? — засмеялся Степан.

— Глеб тоже так считал. А в таких делах ему можно верить, он наблюдательный. Был.

— Я про этого Фролова узнал кое-что. — Степан опять помахал рукой, чтобы дым не шёл на жену. — У него есть боевой опыт.

Надя удивлённо на него посмотрела.

— И я подумал… Послушай, эти два убийства, и Маши, и тогда… Их совершил профессионал. Человек, умеющий убивать.

— Через армию проходят почти все. Там не обучают заказным убийствам.

— Не обучают, — согласился Степан.

— Подожди! — Надя задумалась, нахмурилась. — Ты думаешь, оба убийства совершил один и тот же человек?

— Не знаю. — Степан загасил окурок. — Но, кто бы он ни был, он не прилетел с Марса. Либо сам, либо через кого-то должен быть связан с Машей.

Связи Маши выяснить не удастся, он слишком мало знал Надину подругу. А вот связи Милены нужно попытаться вычислить.

— Я понятия не имею, что Саша делал две недели назад, а то прошлое убийство он совершить не мог. Фролов тогда был там, где дамбу чуть не прорвало. Круглосуточно всё снимал и в чат выкладывал. За его каналом тогда весь город следил. Пойдём ужинать! — Надя встала, потянула его в дом.

Неожиданно где-то близко раздался птичий щебет. Неужели соловей? Степан прислушался, но определить точно не смог. Птичка быстро замолчала.

* * *

Фото старой бумажной карты Иван прислал сразу, как только Фёдор позвонил ему с Тининого телефона. Фёдор перекинул карту на ноутбук — разглядывать её на маленьком экране было невозможно.

Ему повезло, он выбрал для выхода из болота правильное направление. Южнее оно тянулось на несколько километров. Не имея компаса, мог бы до сих пор там болтаться.

Дорога, отмеченная лесником, петляла, кое-где шла почти кругами. Наверняка места, где можно проехать, внешне ничем не отличались от тех, что вели в топь. Болотная трава густая, следы хорошо скрывает.

Фёдор снял очки, потёр глаза.

На городской машине по лесной дороге едва ли проедешь, нужен внедорожник. Убийце повезло, транспортное средство он ему предоставил — год назад купил внедорожник «Ниссан». Собирался путешествовать, но так и не собрался.

Фёдор снова склонился над картой.

Найти дорогу даже по отметкам лесника проблематично. Сросшихся берёз, на которые указывала одна из стрелочек, могло уже не быть. Лес с годами не остаётся неизменным.

И всё-таки выйти к избушке надо. Убийца должен туда вернуться.

Он будет искать Фёдора.

Если, конечно, ещё не узнал, что ему удалось выбраться.

Фёдор закрыл ноутбук.

Надо обязательно наведаться к домику лесника. Там враг чувствовал себя более расслабленно, чем в городе. Скорее оставит следы, чем где-то ещё.

Идти нужно как можно скорее. Завтра же.

Тины в гостиной не было. Он поднялся, нашёл её у окна в Ириной комнате.

— Что ты стоишь в темноте? — обнял её Фёдор.

Он всегда ценил свободу, но с Тиной свобода перестала быть нужна. Ему нужно, чтобы она всегда была рядом. Или, в крайнем случае, где-то недалеко.

— Я тебя ревновал сегодня, — прошептал Фёдор.

— Я сначала решила, что ты меня бросил, — прошептала Тина. — Это было ужасно… Мир как будто перевернулся.

Он провёл щекой по её волосам.

— Я за тебя боюсь. — Почему-то он продолжал шептать. — Хочу, чтобы ты уехала.

Она потрясла головой — нет.

— Тебе надо уехать. Ты связываешь мне руки.

— Нет! — Она отодвинулась. — Нет, Фёдор! Я не хочу каждую секунду за тебя бояться. Хватит того, что я уже пережила!

— Тина, мне одному будет проще. Я всё время буду тебе звонить.

— Фёдор, нет! — Она усмехнулась. — Кто-то должен перевязывать тебе голову, и я хочу делать это сама.

Он снова её обнял, помолчал.

Лучшее место, чтобы спрятать тело, — болото. Утонет, и его никто никогда не найдёт. Это даже проще, чем зарыть в лесу.

За окном было уже совсем темно. Только в доме у соседки Оксаны горели окна.

Утопить внедорожник в болоте труднее, машину целиком в тине не спрячешь. К избушке лесника надо наведаться.

— Ира не могла увидеть заколку из окна, — прошептала Тина. — Отсюда даже лицо трудно разглядеть. Она видела заколку вблизи.

Фёдор посмотрел на крыльцо бывшего Милениного дома.

Пожалуй, Тина права. Странно, что он сам до этого не додумался.

На рисунке заколка была обозначена несколькими штрихами, но при этом очень точно.

— Она могла видеть девушку не из окна, — предположил он. — Например, встретила на улице.

— И изобразила её выходящей из дома? — Тина покачала головой. — Нет, Фёдор! Ира видела её на крыльце! И что-то мне подсказывает, девушка обнаружила в доме жуткое.

Атмосфера тревоги на рисунке присутствовала, это верно.

Но это могло быть только плодом фантазии художницы.

Фёдор вгляделся в темноту за окном. Соседнего крыльца было не видно, только очертания дома на тёмно-синем фоне неба.

— Мы так думаем, потому что знаем, что произошло дальше, — заметил он.

— Может быть, — не стала спорить Тина.

Фёдор, взяв её за руку, добрался в темноте до двери, включил свет. Небо за окном стало казаться чёрным.

16 июня, вторник

Лицо сына на подушке показалось бледным.

Степан осторожно закрыл дверь детской, спустился. Надя ставила грязные тарелки в мойку.

— Надь, верни Алину. — Степан подошёл к жене. — Она была для него другом. Не заставляй

— Стёпа! — Жена укоризненно улыбнулась. — Дети в его возрасте ходят в сад, а там воспитателей не выбирают.

— Там не выбирают, а ты можешь выбрать!

Жена отвернулась от него, посмотрела в окно.

— Стёпа, это невозможно!

— Почему? — не понял он.

Она вздохнула, глядя на ветки яблонь. Ветки не колыхались, день обещал быть безветренным и жарким.

— Я никогда не отменяю своих решений!

— Но… — Степан растерялся. — Речь идёт всего-навсего о няне!

— Я не отменяю своих решений! Ты хочешь, чтобы какая-то нянька решила, что можно мною вертеть?

У неё был красивый профиль. Чуть выдвинутый вперёд подбородок его не портил, даже придавал шарма.

Неожиданно жена показалась похожей на статуи греческих богинь из московского музея. Богини были прекрасные и беспощадные. Степан дёрнул головой, чтобы отогнать наваждение.

Надя вздохнула и перестала быть беспощадной богиней.

— Если ты настаиваешь, я позвоню Алине, — помолчав, согласилась она и наконец отвернулась от окна.

Жена снова была прежней, ласковой и ранимой.

— Правда, не знаю, что сказать новой няне…

— Извинись и заплати ей за две недели, — посоветовал Степан.

Надя кивнула и вышла проводить его до ворот.

Степан помахал ей рукой, выезжая на улицу.

Милена казалась ему новой постоянно, и это придавало весёлую остроту отношениям.

Но Милена никогда не служила и не пыталась служить ему тылом. От неё это не требовалось.

У поворота к заводу юркая собачонка выскочила на проезжую часть прямо перед бампером, Степан еле успел затормозить, шёпотом обругал её.

Собака была в ошейнике. Он поискал глазами хозяина, но не нашёл. Собачка юркнула в кусты. Редкие прохожие равнодушно шли по своим делам. Степан снова тронул машину.

— Ты стерва! — смеясь, как-то сказал Степан Милене.

— Угу! — кивнула она.

Она рассказывала тогда, как дразнит какую-то свою знакомую.

— Мерзавка! — веселилась Милена. — Перед мужем ходячую добродетель из себя корчит, а к любовнику бегает. Ты бы видел, как она перепугалась, когда я ей намекнула, что передо мной добродетелью трясти не получится!

— У тебя тоже есть любовник, — напомнил Степан.

— Есть! Но я добренькую из себя не корчу. Знаешь, больше всего ненавижу лицемеров. Запомни, Стёпа, все бабы — стервы! Все! Только одни честные стервы, а другие это скрывают, вот и вся разница.

Степан с этим согласиться не мог. Он точно знал, что мама стервой не является. И ещё, кажется, тогда подумал, что стервой не является Надя.

В то время он редко вспоминал Надю. Было больно и стыдно.

Милена что-то ещё рассказывала про знакомую, которая изменяет мужу. Степан её не слушал, он помнил только тёплую упругую грудь под своей ладонью.

Она рассказывала про Тасю?

Припарковав машину, Степан торопливо прошёл проходную, взбежал по лестнице, отпер кабинет.

В нижнем ящике стола лежала стопка фотографий, которые он обнаружил в столе у Милены. Вернее, менты обнаружили, а он взял фотки, когда полиция их сфотографировала.

Милена свои фотографии любила, приукрашивала себя фотошопом. Завод тогда приобрёл отличный принтер, и она печатала свои портреты.

Фотки Степан разглядывал, когда пытался понять, ради кого Милена его предала. Потом сунул в ящик стола и больше не доставал.

В кабинете было душно. Он включил кондиционер и стал перекладывать старые фотографии. Посторонних лиц на фото было мало. На одном рядом с Миленой сидела Наташа Самойлова, на другом третий бухгалтер Ксения Гоголева.

На двух Милена была с Тасей.

* * *

Тина покачивалась в гамаке, лениво отталкиваясь ногой от земли. За то время, что она здесь находилась, трава заметно подросла, щекотала лодыжки. Прицепилась надоедливая муха, Тина несколько раз махнула рукой, пока та наконец куда-то пропала.

Солнце ласково падало на лицо, она подняла тёмные очки к волосам, подставила солнцу веки.

Звонок заставил приподняться. Фёдор, приоткрыв входную дверь, махал ей звонившим телефоном. Он у них теперь был один на двоих.

Фёдор старался лишний раз во двор не выходить. Кроме соседей из дома наискосок, в саду едва ли кто-то мог его заметить, но Тина понимала, что стоит проявлять осторожность. Фёдор считал, что враг у них достойный, от него можно всякого ждать.

Думать о враге солнечным утром было нелепо.

Тина выпрыгнула из гамака, босиком подбежала к укрывающемуся Фёдору.

Как ни странно, звонила Светлана. Тина с удивлением ответила женщине. Она не ожидала, что мастерица вспомнит что-то ещё о давно прошедших событиях.

— В городском чате сейчас многие фото с Марией Дементьевой выкладывают, — вздохнула Светлана. — Её в городе любили. Если хочешь, я тебе одну ссылочку сброшу, там на фото девушка с той самой заколкой.

— Хочу! — ахнула Тина. — Спасибо!

По голой ноге пополз муравей, защекотал, и она стряхнула его другой ногой.

— Время идёт, а убийцу так и не нашли…

— Будем надеяться, что найдут.

— Хорошо бы! В городе неспокойно. Ко мне подруга вчера приходила, так боялась одна домой возвращаться, за ней муж заехал. А идти всего минут десять, и засветло. Раньше такого не было. По полночи в парке гуляли и ничего не боялись.

Фёдор с хмурым любопытством прислушивался к разговору. Тина включила громкую связь.

— Антонина Ивановна рассказывала, что вы раньше пели, — напомнила она. — Вас весь город слушать приходил.

— Весь не приходил, — засмеялась Светлана. — Но фанаты у меня были, иногда даже около дома стерегли. Мужа это бесило, да и меня тоже. Я петь любила и на сцене быть любила, но дома мне кроме мужа никто не нужен. А у нас город маленький, не скроешься. Да ещё тогда у меня парик пропал. Потом, правда, нашёлся, но я уже приняла решение. Я в приметы верю, это судьба подталкивала бросить выступления.

— Вы выступали в парике?

— Да. У меня и свои волосы неплохие, но для сцены он больше подходил. Рядом со мной стилист не дежурил, а с париком голова всегда в порядке.

Тина, подвинув Фёдора, вошла в дом. После солнечного крыльца гостиная показалась тёмной.

— Мы свои вещи в сторожке около сцены держали. Сторожку снесли потом, сейчас от неё даже следа нет. Ничего ценного, конечно, не оставляли, так, ерунду всякую. Подкраситься перед сценой. Я однажды пришла, а парика нет. Со своими волосами в последний раз спела. Парик потом нашёлся, но решение я уже приняла. Сейчас сброшу тебе ссылку. Уверена, заколка та самая.

— Спасибо.

Тина сжала телефон.

Фёдор молчал.

Через пару секунд щёлкнуло уведомление.

Фото с тремя девушками в Сеть выложила некая Наталья Самойлова. Наверное, она была одной из девушек на снимке. Вторая — убитая учительница Мария Дементьева.

Заколка была в волосах

* * *

Убийца сам или через кого-то должен был соприкасаться с Миленой…

Степан снова сунул фотографии в стол.

Ещё он умел убивать и не оставлять следов.

Степан открыл служебную почту, но читать новые письма не стал. Посмотрел несколько секунд на экран, закрыл почту и принялся искать хоть что-то о наводнении пятилетней давности.

Информации оказалось много. О наводнении тогда даже на центральном телевидении упоминали. Телевидение Степана не интересовало, а фото и видео в городском чате он просмотрел внимательно.

Блогера Фролова, который теперь сделался писателем, из подозреваемых можно было вычеркнуть. В то время, когда кто-то стрелял в Милену, он вместе с другими волонтёрами укреплял берег мешками с песком. Среди волонтёров был и Антон, на одном видео он тащил мешок вместе с Фроловым. Берег, видимо, освещали автомобильными фарами, мужчины то появлялись в свете, то исчезали в темноте.

Зазвонил телефон. Степан, убрав видео с экрана, ответил матери.

— Стёпа, в городе зафиксирован случай кори.

Мама иногда начинала разговаривать учительским тоном. Обычно Степана это смешило.

— Никуда не выходите со Стасом!

— По-моему, он привитый, — вспомнил Степан.

— Бережёного бог бережёт! Корь нехорошая болезнь.

— А бывают хорошие болезни? — Он отъехал от стола, вытянул ноги.

— Не остри! Да, кстати, я вчера встретила Сашу Фролова. Ты о нём спрашивал.

Фролова можно исключить, больше он Степана не интересовал.

— Только в эту субботу вернулся, путешествовал по северным рекам. Сбросил мне фильм о путешествии. Знаешь, неплохо сделан. Снимает он лучше, чем пишет.

Фролова можно исключить полностью: когда убили Машу, его не было в городе.

Нужно искать другого профессионала-киллера.

— Говорят, жена директора музея его любовница, — улыбнулся Степан. Он знал, что мать не любит сплетен.

— Стёпа! По-моему, это не наше дело!

— Не наше, — согласился он.

— У Михаила несчастная судьба, — вздохнула мать.

— Ты знаешь директора? — отчего-то удивился Степан.

— Ну конечно! Его сын учится в нашей школе. Михаил директором не так давно стал, раньше был простым сотрудником. Зарплата была маленькая, первая жена его бросила. Ребёнка с ним оставила и ушла к какому-то мужику. Думаю, теперь локти кусает! — Мама иногда до сплетен всё-таки опускалась. — Когда Михаил во второй раз женился, я не думала, что брак будет удачным. Анастасия не производит впечатление преданной жены. А оказалось всё не так. И ребёнок к ней привязан, и она к нему. Когда мальчик помладше был, она его в школу водила. По детям сразу видно, хорошо у них в семье или не очень. Михаилу с ней хорошо, ребёнку тоже, а уж есть у неё любовник или нет, не наше дело.

— Не думал, что ты так легко смотришь на супружеские измены, — засмеялся Степан.

— Я плохо на это смотрю, — усмехнулась мать. — Но давно научилась отличать главное от второстепенного. Пока, Стёпа!

— Пока.

Степан снова открыл почту и снова не стал читать письма. Позвонил компьютерщикам, попросил подключить его к записям с камеры, висевшей у проходной.

Ночью второго июня камера зафиксировала женщину с длинными волосами, двигавшуюся к стоянке. Она показалась между растущими вдоль дороги деревьями только на несколько секунд.

Степан раз двадцать просмотрел видео.

Женщина шла медленно и осторожно. Лица за листвой не было видно совсем. Только тёмные джинсы или брюки и светлая ветровка.

Степан ещё раз просмотрел ролик и наконец заставил себя прочитать письма.

Надо было спуститься в цех, но ему опять захотелось включить видео.

Что-то в женщине смущало.

У неё была мягкая, крадущаяся походка. Как у супермена в кино.

На миг в траве мелькнули белые кроссовки. Степан остановил видео, увеличил изображение.

Кроссовки у идущего были большие, не похожи на женские.

Позвонили из цеха. Степан выключил видео и спустился к оборудованию.

* * *

— Теперь, пожалуй, можно звонить участковому, — решил Фёдор.

— Сначала я хочу с ней поговорить! — покачала головой Тина.

— Одну не пущу! — Он упрямо сжал губы. — Хочешь поговорить, пусть она придёт сюда!

Он понимал, что сейчас Тину не переспоришь.

— Она не придёт, — вздохнула Тина. — Надя привыкла, что приходят к ней. Она принадлежит к здешнему бомонду. До визитов к простолюдинам не опускается.

— Ехидничаешь? — усмехнулся Фёдор.

— Немножко, — согласилась она.

За окном на пустой гамак села трясогузка. Тина понаблюдала за птичкой.

Счастливая трясогузка наслаждалась солнечным днём.

— Она придёт! Придёт как миленькая! Вот увидишь! Звони. — Фёдор протянул телефон.

Трясогузка улетела. На серой ткани гамака желтели солнечные пятна.

Тина подержала телефон в руке, набрала номер.

— Ну наконец-то! — ласково засмеялась подруга. — Как тебе отдыхается?

— Надя, мне нужно срочно с тобой поговорить! — выдохнула Тина. — Пожалуйста, зайди ко мне!

Подруга замялась.

Фёдор оказался прав.

— Если это так важно…

— Это важно! — перебила Тина.

— Ну… хорошо.

Надя не испугалась, только удивилась.

— Я буду в шкафу, — огляделся Фёдор.

Его вещей в гостиной видно не было.

— Что?! — хихикнула Тина.

Вообще-то, смешно ей не было.

Ей хотелось в гамак, качаться вместе с трясогузкой и ни о чём не думать.

Фёдор открыл дверь шкафа-купе, уселся рядом с сумкой. Поместиться в шкафу получилось.

— Господи, какой идиотизм! — вздохнула Тина.

— Не выходи на крыльцо! Разговаривайте здесь!

Пожалуй, ничего более смешного в её жизни не было. Только разговор предстоял не смешной.

Подруга приехала быстро, минут через десять. Мягко хлопнула дверью машины, прошла по дорожке. Лёгкий шёлковый брючный костюм ей очень шёл.

Тина ждала её, стоя у открытой двери. Отступила, пропуская гостью в гостиную.

Надя и сейчас не выглядела испуганной.

— У вас ничего не изменилось. — Она грустно обвела помещение глазами.

Тина молча протянула ей телефон с фотографией трёх девушек на экране.

Надя замерла, оттолкнула её руку с телефоном. Медленно дошла до ближайшего стула, села, спрятав лицо в ладони.

Тина молчала.

— Ира меня не узнала. — Надя оторвала руки от лица, сжала пальцы. — Я приехала к этой стерве, но в дом не зашла. Свет в доме горел, но дверь была заперта. Я постояла на крыльце и убежала. Это долгая мерзкая история, не хочется о ней говорить.

У Нади побледнело не только лицо, губы тоже.

Гостья не смотрела на Тину.

— Я убежала, по дороге потеряла заколку. Поехала к родителям на дачу. Я себя ненавидела за то, что опустилась до этого ничтожества! Хотела всё забыть поскорее.

Надя покосилась на закрытый шкаф. В обычной ситуации можно было бы хихикнуть.

— Утром позвонила Ира, сказала, что накануне приехала. Я сказала, что сейчас на даче, а завтра уезжаю. Мы пожалели, что не сможем увидеться.

Надины губы казались сухими, обветренными. Она наконец посмотрела на Тину.

— Тина, больше я ничего

— Я верю, — кивнула Тина.

— Когда Маша показала рисунок, я испугалась. Убийство осталось нераскрытым… — Подруга облизнула губы. — Но Маша меня не узнала. По рисунку никого невозможно узнать. А красивых заколок сейчас много. Мою Маша видела всего один раз, вряд ли запомнила.

Тина опять кивнула.

Надя поднялась, постояла, держась рукой за стол.

Теперь отчего-то Тина прятала от неё глаза.

Подруга медленно прошла мимо неё, оставив за собой слабый запах дорогих духов.

Тихо хлопнула дверь дорогой машины.

Тина выглянула в сад, закрыла дверь.

— Ты ей веришь? — Фёдор выбрался из шкафа, потянулся.

То, что говорила Надя, было похоже на правду. Ира её не узнала, иначе сестре незачем было выдумывать кукольное личико.

Ира разглядела заколку, потому что нашла?..

— Это ужасно, но верю я только тебе, — прошептала Тина.

— Правильно делаешь, — пошутил Фёдор.

Трясогузка пролетела мимо окна, села на яблоню.

Фёдор притянул Тину к себе, и трясогузку видно не стало.

* * *

Степан смотрел на мастеров и не слышал, что они ему говорят.

— Попозже подойду! — буркнул он и бегом поднялся в кабинет.

Наверное, они посмотрели ему вслед с удивлением, обычно он старался вникать во все тонкости.

Сейчас ему было не до мастеров. Отдельные необъяснимые факты выстраивались в чёткую цепь. Он бы многое отдал, чтобы не видеть этой цепи.

Степан снова включил видео. Замедлил воспроизведение. Женщина появилась между деревьями, освещённая слабыми дорожными фонарями. На какую-то секунду стала видна кисть руки с большими мужскими часами на правом запястье, выглядывавшими из-под рукава ветровки.

Степан остановил видео, увеличил руку. Разглядеть часы было невозможно. И разрешения камеры не хватало, и свет фонаря бликовал на стекле.

Он выключил видео, позвонил секретарше, попросил бутылку минералки. Принести еду или напитки в кабинет он потребовал впервые, раньше не считал за труд самому спуститься в столовую. Не только Антон гордился собственной демократичностью.

Сейчас, пожалуй, менялось всё, к чему он привык к своим сорока годам.

О том, что будет, если его подозрения окажутся верными, не хотелось даже думать.

Вошла секретарша, поставила перед ним бутылку воды, он кивком поблагодарил.

Девушка исчезла. Он поводил мышкой по столу, снова просмотрел видео. Хотел включить ещё раз, но усилием воли остановил себя. Это уже походило на помешательство.

Антон пытался поддерживать его после смерти Милены. Степан не считал, что нуждается в поддержке, от приглашений приятеля то на рыбалку, то в пивной бар отказывался и много работал. Он считал, что Милена его предала. Это помогло пережить утрату. Это заставило его снова сблизиться с Надей, и Милена забылась быстро и навсегда.

Он уже не помнил, как и почему они с Антоном оказались вечером в парке. Кажется, это было уже после выборов. Да, точно, Антон тогда собрал одно из первых своих совещаний с директорами городских предприятий.

После совещания Степан задержался, вместе с приятелем пошёл домой пешком. Кончался сентябрь, дорожки парка были устланы жёлтыми листьями. Около сцены веселилась молодёжь. Антона уже узнавали, молодые люди притихли, заметив мэра.

Девушка, стоящая на сцене, держала в одной руке парик из длинных светлых волос, в другой микрофон. Выступления уже закончились, два парня отключали аппаратуру.

Антон парней остановил. Он запрыгнул на сцену, взяв из рук девушки парик, надел его на голову и очень смешно спародировал неизвестную Степану певицу, спев куплет какой-то песенки высоким голосом. Молодёжь была в восторге, Антона провожали овациями.

Будущий шурин тогда хорошо имитировал женщину, но двигался по сцене как мужчина. Впрочем, не исключено, что он делал это специально, для смеха. Особенно нелепо выглядели ноги в кроссовках сорок третьего размера, топавшие по деревянному настилу.

Степан открыл бутылку, отпил из горлышка.

Вместо минералки хорошо бы чего-нибудь покрепче.

— Маша показывала принцессу! — закричал Стас, когда Надя рассказывала о том, как учительница зашла к ней в свой последний день.

Маша показала принцессу в светлом платье, с оригинальной заколкой в волосах и через несколько часов была убита, не дойдя до Наташи Самойловой, которая тоже могла узнать на рисунке Надю.

Степан снова сделал глоток из бутылки.

Голова казалась пустой, неспособной мыслить.

Нужно взять себя в руки, он превращается в нервную барышню.

Степан допил воду, бросил пустую бутылку в мусорную корзину и снова спустился к мастерам.

* * *

Под тёплыми руками Фёдора хотелось забыть обо всём постороннем.

Забыть не получалось.

Тина выбралась из ласковых рук, села на диван.

— Ты говорил учителю про заколку?

— Да. Но так, между делом. Я сказал, кто я такой и что приехал, потому что твоя тётя прислала мне рисунок. Рисунок выглядел по-детски, и я не думал, что по нему можно кого-то опознать. Это ты великий сыщик, а я так, дилетант. Мы пообещали друг другу звонить, если нащупаем какие-то концы. — Фёдор сел за стол, открыл ноутбук. — Попробую восстановить свои контакты. Нужно позвонить участковому, хватит тянуть.

— Фёдор, где вы встречались?

— С кем?

— О господи! С учителем, конечно!

— Я же тебе говорил, в кафе около вокзала.

Они с Филиппом тем утром вышли из машины Антона около вокзала.

Антон по дороге с интересом с ними разговаривал, а потом, когда они остановились, куда-то заспешил…

— Фёдор, я боюсь! — прошептала Тина.

— Чего? — Он быстро повернулся к ней.

Машина у него приметная, «Ниссанов» в городе едва ли много.

Тина рассказала о Фёдоре подруге, когда тот ещё жил в гостинице. Собрать о нём информацию мэру ничего не стоило.

— Если Ира нашла заколку… Она нашла дорогую серебряную заколку. Наверное, попробовала толкнуться к соседке, к которой приходила Надя. Но соседка была уже мёртвая и дверь не открыла.

Фёдор молча смотрел на Тину.

— Надя обманывает, это она позвонила Ире. Я вспомнила. Полиция нам предоставила список Ириных звонков. Последней, кто ей звонил, была Надя. Наверное, она увидела ночью свет в нашем доме.

Дверь открылась бесшумно.

Антон прислонился к косяку и тихо закрыл дверь за спиной.

В руках у него был пистолет.

— Подойди к двери! — Антон дулом показал Фёдору на дверь, ведущую из кухни в подвал.

Он едва ли знал, имеется ли в доме подвал. Знала его сестра. Ира с подружками много раз прятались в подвале, когда были маленькие.

Фёдор поправил пальцем очки, медленно встал, попятился.

— К дивану не подходи!

У Антона были грустные глаза. Наверное, ему не хотелось никого убивать. Судьба вынудила.

Пистолет в мускулистой руке не дрожал.

Фёдор остановился около двери.

— Открой!

Антон качнул

Фёдор нажал на ручку, дверь открылась.

Зазвонил брошенный рядом с Тиной телефон. На экране высветилось имя, звонил Юра.

— Не отвечай!

Звонки затихли.

— Спускайся! — Пистолет качнулся в сторону Фёдора.

— Только вместе с Тиной! — Фёдор опять поправил очки.

Он казался совершенно спокойным, но от этого становилось ещё страшнее.

— Не возражаю! — Антон кивнул Тине: — Иди к нему!

Она не ожидала, что сможет дойти. Ноги казались ватными.

Она дошла, пятясь спиной, как Фёдор.

— Спускайтесь!

Фёдор первой пропустил её на лестницу. Она была крутая, неудобная.

Спускаться пришлось на ощупь, в подвале было темно.

— Мне очень жаль!

Голос Антона прозвучал близко.

Слова, по-видимому, предназначались Тине.

Дверь захлопнулась, зашуршал замок.

Замок поставили ещё при бабушке, чтобы дети не проводили время в холодном подвале.

— Он не решится стрелять, — сказал Фёдор. — Соседи могут услышать.

Тина протянула руку, нащупала в темноте его плечо.

— Здесь он не решится стрелять. — Фёдор её обнял. — У нас есть время.

* * *

Возня с оборудованием отвлекла, первые опытные образцы обработанных изделий радовали.

Телефон зазвонил, когда Степан искренне похвалил мастеров.

Звонок вернул в мрачную действительность.

— Да, Наташа, — ответил он Самойловой, выходя из цеха. — Как дела? Командировочные получила?

— Получила, спасибо. Степан Сергеич, я нашла подходящий вариант…

О квартире, которую она подобрала, можно было только мечтать. Почти в центре и недорого.

— Отлично! — похвалил Степан.

— Ремонт не нужен. Только частично заменить мебель и купить кое-что из посуды…

— Действуй!

— Договор можно оформлять?

— Оформляй!

Из столовой пахло выпечкой. Степан почувствовал, что проголодался.

— Степан Сергеич…

— Да?

— Я вчера выложила в чат фотку, которую вам показывала. Где мы втроём с Машей и Надей. Сейчас все фотки с Машей выкладывают. А теперь пожалела, что у вас не спросила. Вы не возражаете? Фото в любой момент можно убрать.

— Не возражаю, — хрипло заверил Степан. — Оформляй договор и подготовь квартиру.

Он сунул телефон в карман рубашки.

Глухо застучало сердце. Захотелось привалиться к стене.

От запаха выпечки затошнило.

Когда подходил к кабинету, сердце стучало так, словно готовилось выскочить. Степан остановился, потёр грудь. Порадовался, что коридор пуст. Не хватало только показаться кому-нибудь больным стариком.

Секретарша появилась за его спиной, когда он отпирал кабинет.

— Сбрось ссылочку на городской чат, — попросил Степан.

Девушка кивнула. У него была исполнительная секретарша: когда он оживил мышкой заснувший компьютер, ссылку она уже прислала.

Опасное фото терялось среди многих других. Под фотографией имелось несколько одобрительных грустных комментариев. О Марии Дементьевой город отзывался тепло.

Степан выключил компьютер, запер кабинет.

Столовая была уже закрыта. Он постучал в запертую дверь, попросил бутылку воды у выскочившей на стук поварихи. Наличных у него не было, он заставил включить кассу, расплатился карточкой.

Воду выпил, сев в машину.

Посмотрел на деревья, среди которых две недели назад ночью двигался человек с длинными светлыми волосами и часами на правом запястье.

— Этот парик оставила девочка, которая больше не выступает, — объясняла Антону певичка, когда Антон напяливал его. — В наследство.

Ещё рассказала, что всякую сценическую ерунду они держат в сторожке.

Щупленькая певичка строила Антону глазки и ужасно раздражала Степана.

Сцены и сторожки в парке уже давно нет.

Степан тронул машину, выехал со стоянки.

На то, что беспечный мастер оставит машину на заводской стоянке, злоумышленник едва ли надеялся. В этом ему повезло. Там обычно стояли только заводские машины.

Длинноволосый рисковал. Угнать машину не так просто. На звук сигнализации может выскочить заводская охрана.

Злоумышленник своё дело знал. Охрана уверяла, что воя сигнализации не слышала.

Степан тихо выругался. Факты упрямо выстраивались в нехорошую цепочку.

У Антона когда-то была автомастерская. Лет десять назад он её продал, но об обслуживании автомобилей знал всё.

Слева показался парк. Степан остановился перед зеброй, пропустил пожилую пару.

Где-то здесь пропала Маша.

Потом полиция нашла место, где труп скинули в реку…

Степан доехал до поворота к дому, развернулся, снова остановил машину около парка.

Он никогда не гулял здесь с Надей. Жена давно предпочитала передвигаться по городу только на автомобиле. Она даже на велосипеде ездила только по дачному посёлку.

То есть по коттеджному. Дачей семья жены называла коттедж в закрытом посёлке.

По детской площадке, расположенной у входа в парк, бегала девочка лет пяти. Она трясла хвостиком, стянутым резинкой с огромным бантом.

У девушки, приехавшей тем жутким вечером в соседний с Миленой дом, волосы тоже были стянуты в хвост. Он помог ей открыть ворота.

Степан тронул машину, поехал к дому.

Стас плескался около бассейна. Надя, покачиваясь на качелях, читала ему книжку.

В саду пахло свежестью, распустившимися цветами.

* * *

— Под лестницей выключатель. — Тина боялась отпустить Фёдора, она вцепилась в его футболку обеими руками.

— Где?

— Сейчас!

Оторвав от футболки одну руку, она ощупала деревянные перила. Не отпуская Фёдора, подалась к стене. Поводила пальцами по кирпичной кладке.

Выключатель нащупал Фёдор. В подвале зажёгся тусклый свет свисающей с потолка лампочки.

— Он не будет здесь стрелять. — Он опять попытался её успокоить.

Тина кивнула.

Подвалом давно никто не пользовался. На стоявших у стен деревянных стеллажах валялся какой-то хлам.

Раньше бабушка хранила тут банки с вареньями.

Фёдор осмотрел пустые полки, заглянул под стеллажи.

— Нам повезло. — Он наклонился, вытянул из-под одного из них ящик.

В ящике стояли запечатанные бутылки воды.

— Хочешь пить?

— Нет. Этой воде может быть лет десять. — Тина попыталась улыбнуться.

— Лучше такая, чем никакой.

Фёдор вытащил двухлитровую бутылку, открыл, понюхал воду и отпил.

В подвале было холодно. Если они просидят здесь несколько суток, получат воспаление лёгких.

— Звонил Юра. — Тина обняла себя руками. — Если я долго не буду отвечать, он приедет.

Фёдор опять наклонился, подтянул к себе другой ящик. В этом лежали старые газеты и журналы.

— Отлично! — обрадовался он. — Это будет наша одежда.

— Мы сошьём из газеты кофточки?

В ящик складывались газеты и журналы, в которых было написано что-то интересное. Лет пятнадцать в ящики никто не заглядывал.

— Мы будем на них сидеть и укрываться, как платками.

— У тебя большой опыт выживания в экстремальных условиях?

— Я когда-то читал, что в прошлом веке так спасались от холода английские безработные.

Тина вытащила пачку газет, села у стены.

Фёдор продолжал заглядывать под пустые полки. От одной оторвал доску, бросил под лестницу.

Вряд ли он на что-то надеялся. Наверное, делал это, чтобы её успокоить. У безоружного Фёдора против пистолета шансов не было.

От ужаса сводило губы.

— Надя позвонила Ире сама, — неожиданно заговорила Тина. — Заметила свет в нашем доме и позвонила. Наверное, Ира сказала, что нашла дорогую заколку.

В

На одной из полок валялся моток провода. Фёдор взял его в руки.

— Антонина Ивановна рассказывала, что Ира зашла к ней в магазин, села в машину и уехала. Она бы не поехала на пляж на машине, мы всегда ходили на реку пешком.

Фёдор принялся разматывать провод.

— Фёдор! Ира не поехала бы на машине на реку!

Он кивнул.

— Она поехала к Наде на дачу! Надя на следующий день уезжала, это была единственная возможность увидеться! Фёдор!

— Да, — согласился он. — Очень может быть.

— На крыльце Ира Надю не узнала, но её могли опознать по заколке, которую ей подарили подруги.

Фёдор бросил конец провода на пол и, разматывая его, пошёл к лестнице.

— Что ты делаешь?

— Подержи! — попросил он.

Тина подошла, и он сунул конец провода ей в руки.

— Стой здесь!

— Что ты делаешь?

Провода хватило до самого верха лестницы. Фёдор тянул его по перилам.

— Инструменты бы! — помечтал он.

Инструментов в подвале не было. Он принялся оголять провод от изоляции зубами.

Больше вопросов Тина не задавала. Недаром она когда-то любила смотреть, как дедушка возится в мастерской. Дедушка всю жизнь проработал на электроподстанции и кое-какие знания о работе с электричеством ей передал.

Тина не верила, что шанс, который у них появился, может оказаться успешным. Это слишком походило на сказку.

Одна сказка с ними уже случилась: они нашли друг друга. Едва ли судьба будет подбрасывать им сказки пригоршнями.

Тина не верила, что провод сможет помочь, но нашла среди валявшегося на полках хлама старые ножницы и принялась помогать Фёдору.

* * *

Степан подхватил бросившегося к нему сына, поцеловал, поставил на землю.

— Позвонила Алине? — тихо спросил он жену, когда ребёнок опять отбежал к бассейну.

— Ещё нет, — виновато улыбнулась Надя. — Но позвоню. Я помню.

Сегодня Стас расстроенным не выглядел. Наверное, успел привыкнуть к новой няне.

— Не надо!

Жена была такой же, как всегда.

Он сходит с ума, придумывая то, чего не могло быть?

— Надя, я хочу, чтобы ты уехала!

Она посмотрела на него с тоской, но без удивления.

— В чате появилось твоё фото. Ты там с Самойловой и с Машей.

Она молчала. Не уточнила, о какой фотографии идёт речь.

Лучше бы разыграла недоумение! Тогда оставалась бы надежда, что Степан помешался.

— Я хочу, чтобы ты завтра же уехала! Поезжай в Москву, возьми билет на ближайший рейс куда угодно!

— Я не поеду!

У неё была потрясающая выдержка, она говорила тихо, но твёрдо:

— Это бесполезно, Стёпа.

Она не подошла к нему, как обычно, не уткнулась в грудь. Помедлила и молча поднялась на веранду.

Лучше бы сделала вид, что ничего не понимает. Заплакала бы, что ли…

Степан закурил.

Он не сегодня нащупал цепочку фактов. Раньше просто отказывался её видеть.

— Мама пошла домой?

Стас был уже весь мокрый. Дневная жара ушла, нужно оттащить его от воды.

— Ты больше не уедешь?

— Не уеду.

— Мама сегодня утром тоже уезжала!

— Иди домой, Стас! — Степан отошёл, чтобы не дымить на ребёнка.

Антон убить Милену не мог. В это время он таскал мешки с песком.

Его искали по деревне потом, днём. Не было ни его, ни машины. Местные решили, что он поехал отсыпаться в коттеджный посёлок.

Стас послушался, побежал за матерью.

Степан поднялся на веранду, загасил сигарету, выбросил окурок в урну.

Утром после убийства Милены девчонку из соседнего дома видели в магазине. Больше её не видел никто.

Исчезновение девушки потрясло город. Об этом тогда все говорили.

Степан снова достал сигареты, посмотрел на пачку и сунул её назад в карман.

Во рту и без лишней сигареты было противно.

Девушка-соседка исчезла, увидев Надю у Милениного дома…

Машу убили сразу, как только она принесла Наде рисунок…

Степан помедлил и вошёл в дом.

Делать вид, что ничего страшного не происходит, было почти невозможно, но он сумел. Поиграл с сыном, почитал ему книжку.

Когда вышел из детской, из-под двери спальни выбивалась полоска света.

Надя всегда была умной и чуткой.

И честной. Она могла бы изобразить недоумение, попытаться его обмануть.

Наверное, сумела бы. Он многое бы отдал, чтобы продолжать обманываться.

Степан поужинал в одиночестве. Оставив грязную посуду на столе, позвонил матери.

Он тоже умел держать себя в руках — мать ничего необычного не почувствовала.

— Мам, твой коллега, забыл, как фамилия, тот, который на прошлых выборах баллотировался в мэры…

— Казанцев?

— Да, Казанцев. Он пытался что-то выяснить про Машу Дементьеву. Не знаешь, выяснил?

— Знаю. Не выяснил, — тяжело вздохнула мать. — Я только что с ним разговаривала. Это какой-то ужас, Стёпа! Девочку убили среди бела дня и никаких следов!

Казанцева можно не бояться. Он не обратит внимания на заколку. Такие мелочи замечают только женщины.

Заметить может только сестра той пропавшей девушки. Как её?.. Тина. Надя испугалась, когда Тина попросила у неё старые фотографии.

Думать о чужой девушке Степан не хотел.

Всем будет лучше, если она успела уехать.

— Пока, мам!

Защищать он должен свою семью. Их с Надей сын должен расти рядом с любящими мамой и папой.

Степан мог провести ночь на диване в комнате, служившей ему кабинетом, но поднялся в спальню, разделся и лёг, обняв жену.

Она беззвучно плакала. Слёзы холодили ему плечо.

* * *

Они напрасно торопились, прилаживая оголённый провод к перилам. Время шло, но Антон не появлялся.

— Свет нужно выключить. — Фёдор щёлкнул выключателем.

Раньше где-то под потолком было отверстие в стене, служившее вытяжкой. Тина поискала его глазами и не нашла, наверное, её забило землёй. Заметила под потолком щели, пропускавшие слабый свет. Раньше их не было, дедушка внимательно следил за домом.

Темнота только в первый момент показалась им абсолютной. Света из щелей хватало, чтобы видеть лестницу и не натыкаться друг на друга.

— Перемещайся под лестницу! — велел Фёдор.

Он собирался сунуть провод в электрическую розетку, когда появится Антон.

Розетка была расположена удачно, он успевал тоже скрыться под лестницей.

Тина положила под лестницу пачку газет, села на неё, обняв колени.

Лестница была старая, с неровными дощатыми ступенями. Фёдор наклонился, потрогал ступени, помечтал:

— Подпилить бы!

Если пару ступенек подпилить, их шансы повышались. Антон, если не упадёт, схватится за перила.

— Иди ко мне! — позвала Тина.

Фёдор, держась за остатки изоляции, сунул провод в розетку, обогнул лестницу с другой стороны. Уселся рядом, обнял.

На улице темнело. Скоро перемещаться по подвалу можно будет только на ощупь.

Тина

Звук был слабый, с трудом проникал через массивную дверь.

— Он не унёс телефон с собой, — равнодушно удивилась Тина.

— Телефон можно отследить по геолокации. — Фёдор погладил её по плечу. — Он осторожничает, чтобы не навлекать на себя подозрения. Пить хочешь?

— Не хочу. — Тина плотнее прижалась к Фёдору. — Если я долго не буду отвечать, Юра приедет.

Брат обязательно приедет. Только будет уже слишком поздно.

— Я Антона почти не знала, он на десять лет старше Нади. Раньше он на нас вообще внимания не обращал. А сейчас сказал, что Ира ехала к нему. Как ты думаешь, это правда? Я уговаривала её подождать меня, но она не стала.

Фёдор не ответил, погладил её волосы.

Звонкий голос раздался совсем рядом.

— Тина!

Наверное, Филипп бежал вдоль дома, голос отдалялся.

— Филипп! — Тина, оттолкнув Фёдора, бросилась к стене, над которой днём пробивался сквозь щели свет. — Филипп!

Мальчик не услышал голоса из подземелья. Несколько раз издалека и почти неслышно её позвал, и снова наступила тишина.

— Он не услышит, — сказал Фёдор. — На улице не бывает абсолютной тишины.

Наверное, Фёдор прав. На улице никогда не бывает абсолютной тишины, голоса из подвала может заглушить даже ветер. К тому же подвал находится у противоположной от входной двери стороны дома.

— Он забеспокоится! — Тина снова пробралась к своему сиденью из газет. — Я не могла уехать и с ним не попрощаться!

Фёдор промолчал.

Филипп всего-навсего ребёнок. Но он умный и наблюдательный.

— Он забеспокоится! — настаивала Тина. — Увидит, что машина стоит, а меня нет… Ну что ты молчишь?

— Нам нужно рассчитывать на себя, Тина! — Фёдор укрыл её плечи старой газетой. — Не надо надеяться на чудо. Мы справимся сами!

Он её успокаивал. Они не справятся.

От доброй сказки, в которой влюблённые живут долго и счастливо и умирают в один день, им достанется только конец.

Они умрут в один день. Сегодня или завтра.

Тина поправила газету на плечах и уткнулась Фёдору в грудь.

* * *

Он ненадолго задремал. Успело присниться что-то тёмное, тянущее к нему мохнатые лапы.

Степан открыл глаза. Тёмный ужас тянулся к нему не во сне, а наяву.

Надя вечером не задёрнула занавески, как обычно. Луна за окном слабо освещала спальню.

Он покосился на соседнюю подушку, привстал — жены рядом не было.

Степан торопливо вышел из спальни.

В коридоре горел свет. Свет освещал ведущую вниз лестницу.

Надя в полумраке пила чай на кухне. Верхний свет она не включила, светились только крошечные лампочки над полками. Они казались подвешенной гирляндой, напоминали что-то рождественское, снег за окном, пушистую ёлку.

— Прими снотворное, — посоветовал Степан.

Она покачала головой — не хочу.

Тёмное домашнее платье сползло с одного плеча. Оно казалось мраморным, как у статуи. Степан наклонился, поцеловал плечо.

— Надя, тебе надо уехать!

Она потрясла головой.

— Уезжай! Дай мне время что-то придумать!

Ничего страшного ещё не произошло, но исходить нужно из худшего варианта. Подарков от судьбы пусть ждут те, кто не в состоянии сам организовать свою жизнь.

— Это бесполезно, Стёпа.

Она тонкими пальцами обняла чашку.

Её мужество поражало.

Ей никогда не приходилось сталкиваться с жизненными проблемами. Она родилась с серебряной ложкой во рту. По местным меркам, даже с золотой. Тесть обеспечивал семье уровень жизни, недоступный большинству горожан.

— Перестань! — оборвал Степан. — Завтра же езжай в Москву и первым рейсом на Кипр!

Коттедж на Кипре тесть купил лет двадцать назад. Семья им почти не пользовалась, тёща ворчала, что они оплачивают бесполезную недвижимость, вместо того чтобы сдавать.

— Это бесполезно!

— Надя, не спорь! — попросил Степан. — Возьми Стаса, если хочешь.

Без ребёнка ему будет легче. Надо, чтобы сейчас ничто не отвлекало, даже любимый сын.

Надя кивнула, еле заметно мягко и горько улыбнувшись.

— Попробуй уснуть. А завтра уедешь.

Степан подошёл к одной из полок, вынул хранившийся там блок сигарет. Вытащил из него пачку, открыл.

— Я покурю. Может быть, немного прогуляюсь.

— Стёпа… — остановила она.

Степан подошёл, она взяла его за руку.

— Я благодарна тебе за эти годы.

Ей не за что было его благодарить.

Она могла выбирать любого мужчину, а выбрала его.

Она его любила, а он привёз Милену, которая над ней издевалась.

— Всё будет хорошо, Надя. — Он поцеловал ее пальцы. — Попробуй поспать.

Ночь была тёплая, безветренная. Жёлтая луна висела над домом в окружении россыпи бледных звёзд.

Степан закурил.

Если Тина, которую не вовремя чёрт принёс, уехала, они получают передышку.

Обо всём остальном можно будет побеспокоиться потом.

Убийство совершено пять лет назад, о нём никто в городе уже не помнит.

Он докурил сигарету.

Ему не хватало Надиной выдержки. Загасив окурок, Степан вышел на пустую улицу.

Город спал. Он никого не встретил, идя к бывшему Милениному дому.

Около ворот, которые пять лет назад помогал открыть девушке с хвостом на затылке, он постоял, прижимаясь к забору.

Света в окнах дома не было.

Где-то вдалеке изредка слышался шум проезжающих машин.

Степан сделал несколько шагов до калитки. Она оказалась не заперта, приоткрылась с тихим скрипом.

Прямо за воротами стояла машина.

Девчонка не уехала, можно возвращаться.

Удивительно, что он услышал тихие торопливые шаги, — показавшийся из-за угла человек старался не шуметь.

Степан опять прижался к забору, подвинулся под свисающие ветки калины.

Человек подбежал к калитке, проник на участок.

Это был ребёнок лет десяти.

* * *

Тина боялась, и от её страха Фёдора заливало ещё большей ненавистью. Ненависть придавала сил.

— Антон — мэр города, я тебе говорила? — Она пошевелилась под его руками.

— Говори шёпотом, — попросил он, прислушиваясь.

Тишину ничто не нарушало.

Ничего другого, помимо того, что он подготовил ублюдку, сделать было нельзя. Лестничной площадки нет, ступени начинались прямо от двери. Спрятаться рядом и напасть, когда гадёныш начнёт её открывать, негде.

Тина пошевелилась, Фёдор погладил её по плечу.

Ублюдок откроет дверь, но сразу не войдёт, поостережётся. Сверху под лестницей их не видно. Он начнёт спускаться, если они ничем не выдадут своего присутствия. Ему надо будет проверить подвал.

— Я приехал к Милене и застал её с любовником, — прошептал Фёдор. — Как в анекдоте. А знаешь, кто любовник? Директор завода. Я тогда этого не знал, мне было наплевать, с кем она развлекалась.

Он опять прислушался.

— Директор сам признался, когда я к нему недавно пришёл. Я хотел пообщаться с её коллегами.

— Надя убила из ревности… — В Тинином голосе сквозила печаль.

— Он убила, потому что моральная уродка! Такая же, как её братец! — отрезал Фёдор.

Милену убила уродка Надя.

Если бы сестру обвинили в убийстве, на карьере брата был бы поставлен крест.

Парочка убийц-уродов…

— Милена была пустышкой, — неожиданно сказал Фёдор. — Неумной, завистливой. Она мне казалась неповзрослевшим подростком. Мы плохо подходили друг другу, не надо было на ней жениться. Мне очень быстро становилось с ней скучно, и едва ли наш брак продлился бы долго, если бы мы постоянно жили вместе. Но она имела право жить!

Где-то стукнуло? Фёдор затаил дыхание.

Показалось.

Он потёр шею. Там оставался узкий синяк, который не заметила Тина. У Фёдора, когда он к ней явился, было много синяков.

Гадёныш вырубил его каким-то специальным приёмом. Скорее всего, ударом по шее.

А в живых оставил, потому что предполагал повесить на него убийство Тины. Сымитировать что-нибудь бытовое. Например, Фёдор застрелил Тину и застрелился сам. Или оба попали в автомобильную катастрофу.

Повторное необъяснимое исчезновение молодой женщины не может не заставить полицию поднять дело пятилетней давности. Гадёнышу это невыгодно. Это для него опасно.

В кухне беззвучно включился свет. На стене и полках появилась яркая жёлтая полоска.

Это хорошо, что дверь прилегала к косяку неплотно. Теперь яркий свет не ослепит после темноты.

— Молчи, что бы ни случилось! — прошептал Фёдор.

Дверь открылась. Жёлтая полоска превратилась в размытый прямоугольник.

Человеческой тени на прямоугольнике не было, урод прятался за дверью.

Он должен будет спуститься, убедиться, что они находятся в подвале.

Двести двадцать вольт не убьют, но шок он получит.

Тень на желтом прямоугольнике появилась через минуту, подвинулась, заслонила собой световое пятно.

На стене тень казалась огромной.

Что-то хлопнуло. Кажется, дверь.

— Тина! — испуганно вскрикнул детский голос.

Голос слышался отчётливо, ребёнок находился в доме.

Фёдор не понял, как сумел мгновенно схватить оторванную от стеллажа доску и оказаться наверху лестницы, помня, что нельзя задевать перила с оголённым проводом.

От удара по голове повернувшийся к входной двери Антон упал сразу, но Фёдор продолжал бить.

Ненависть искала выхода.

— Перестань! — хрипло прошептала появившаяся рядом Тина. — Хватит!

Филипп испуганно отбросил ногой упавший на пол пистолет. Антон выронил его сразу, от первого удара. Настоящий супермен из него не получился.

Мальчик сильно им помог.

Фёдор прижал доской ненавистную шею, наступил на неё коленом.

— Где тело? — прошипел он, глядя в обречённые глаза. — Где тело?!

Антон ответил через несколько секунд, когда Фёдор сильнее нажал на доску.

— На болоте… Слева от домика.

17 июня, среда

В доме вспыхнул свет. Степан пошёл назад.

Кроме мальчишки, забежавшего на чужой участок, на улицах никого не было. Только окна домов кое-где ещё светились.

Луна успела переместиться, теперь тонкий серп висел прямо над головой. Бледной дорожкой проступил Млечный Путь.

Нужно купить Стасу карту звёздного неба. Степан в детстве любил её разглядывать, все основные созвездия помнил.

Полицейская машина вылетела из-за поворота неожиданно, почти бесшумно. Сверкая огнями, пронеслась мимо.

Он не понимал, зачем побежал назад.

Или всё-таки понимал?..

Предчувствие не обмануло. Машина стояла напротив Милениного дома.

Он чувствовал, что-то подобное должно случиться. Не в смысле, что появится полиция, этого он как раз надеялся избежать.

Степан, прижавшись к чужому забору, наблюдал за машиной. Световую сигнализацию водитель не выключил, мигающий свет бил по глазам.

Он понимал, что надо уходить, но не шевелился.

Антона вывели, когда небо начало светлеть.

Степан успел скрыться за поворотом до того, как поехала машина. Надо было спешить, он заставил себя идти быстрее. Торопливо достал телефон, с третьего раза дозвонился матери.

— Мама, одевайся и иди к нам! — прохрипел он. В горле першило. — Не волнуйся, ничего страшного не случилось.

Мать испугалась, конечно. Но она всё сделает как надо, на неё можно положиться.

Надя не спала. Лежала в спальне при свете бра.

— Мы уезжаем сейчас! — привалившись к дверному косяку, объявил он. — Возьми загранпаспорт. Я сам тебя отвезу.

Было бы лучше, если бы у неё не было таких понимающих глаз.

— Что-то с Антоном?

Степан промолчал.

— Так будет только хуже! — Надя покачала головой. — Не надо пороть горячку.

— Сейчас придёт мама. Надя, у нас мало времени!

— Хорошо, Стёпа. — Она на секунду прикрыла глаза. — Я сейчас встану. Приму душ и спущусь. Иди!

Перепуганная мать прибежала через несколько минут. Степан, как мог, попытался её успокоить. Врал про срочные дела и понимал, что она ему не верит.

Поторопить Надю он поднялся минут через сорок.

Она по-прежнему лежала в постели.

Она не дышала.

Она устала бороться.

* * *

После бессонной ночи голова гудела. Выйдя из полиции, Фёдор посмотрел на виднеющееся между домами здание вокзала, закурил и медленно пошёл к площади.

Табачный уже работал. Фёдор бросил окурок, открыл дверь.

Тамара скучала в одиночестве. Сегодня она выглядела получше, отёчности на лице почти не было.

— Не уехал ещё? — засмеялась она, пряча телефон, в который до этого с интересом смотрела.

— Не уехал. — Фёдор облокотился о прилавок, огляделся. — Где твоя охрана?

— Она не моя! — фыркнула Тамара. — Охранник у нас один на всех. Он тут все магазины вроде как охраняет. Ничего не делает, а зарплату получает.

В магазин вошёл пожилой покупатель. Фёдор подвинулся, пропуская его к прилавку.

Тамара продала мужчине блок сигарет.

— Не было у твоего Артура бабы, — вздохнул Фёдор, когда мужчина вышел. — То есть была, но только одна, ты.

Тамара застыла. Потянулась рукой к груди и почему-то побледнела.

— Ты скоро прочитаешь кое-какие новости. — Фёдор опять вздохнул. — Это он убил Артура. Подсунул ему коньяк.

— Кто… он? — Тамара взялась рукой за шею.

— Узнаешь.

С улицы донёсся автомобильный гудок, Фёдор поморщился.

— Артур видел убийцу, когда привёз пассажиров к соседнему дому. Тогда, пять лет назад.

Тамара не шевелилась.

— Он работал на заводе, возил директора… Убийца встречался с директором, он её узнал.

— Её? — хрипло переспросила Тамара. — Женщину?

— Я сам не всё до конца понимаю, — слукавил Фёдор. — Следи за новостями. Артура убил тот, о ком скоро напишут. Мужчина. Артур стал убийц шантажировать…

Тамара затрясла головой — не верю.

— Убийство Артура, скорее всего, не раскроют. Но ты знай, это он.

— Почему… не раскроют?..

— Много времени прошло, а у убийцы будут хорошие адвокаты.

— Не раскроют, потому что мы маленькие люди? Он таксист, а я продавщица?

Смотреть ей в глаза было тошно, Фёдор стал смотреть на пустой прилавок. Выставлять сигареты давно было запрещено.

— Прошло много времени, — повторил он. Подумал

Дверь хлопнула, две молодые женщины заговорили с Тамарой.

Фёдор вышел из магазина.

Таксисты, как обычно, стояли кружочком около клумбы.

Фёдор к ним подошёл, узнал Костю и попросил:

— Довези до дома.

* * *

Записка лежала на столе. Надя даже в последнюю минуту не хотела создавать ему проблем.

Ровным аккуратным почерком было написано, что она просит никого не винить в её смерти.

Степан погладил записку рукой.

На жену он старался не смотреть. Это была уже не она.

— Буди Стаса и уходи с ним домой! — спустившись, велел он матери.

У неё дрожали руки, но она делала всё быстро и без причитаний. У него замечательная мама.

Полицию он ждал, сидя внизу, в гостиной, и там же объяснял, что не понимает, почему жена так поступила.

Он ожидал вопросов о шурине, но полицейские их не задали.

Долго полицейские его не мучили. Мать и сына он успел тем же вечером отвезти в Москву. Сначала устроил семью в отеле, через несколько дней снял квартиру.

Новый год мама предложила встретить в дедушкином доме. Тина не возражала, они с Фёдором и сами собирались туда поехать. Только в затерянном городишке можно почувствовать настоящую снежную зиму, и там Тину ждал друг. Филипп на зимние каникулы тоже навещал бабушку.

— Я хочу, чтобы мы собрались все вместе! — уговаривала мама. — Что же нам теперь семьёй встречаться только на поминки!

— Да мы не против, мам! — уверяла Тина. — Мы за!

Как ни странно, Юра и Варя тоже были не против.

Брат дозвонился ей утром, когда полицейские увели Антона.

— Это Антон, — путано объясняла Тина. — Мы точно ещё ничего не знаем, но это он.

Антон встретил Иру где-то по дороге на дачу…

— Пока приезжать не надо, — уверяла Тина, но брат, бросив все дела, примчался в тот же день.

Через несколько дней достали Ирино тело.

Похоронили сестру в Москве, на семейном участке.

— Антон ухаживал за Ирой? — спросила Тина брата, глядя, как рабочие засыпают гроб землёй.

Юра пожал плечами.

— Так… Звонил ей иногда.

От ненависти он сжимал кулаки.

Вряд ли Ира ехала к Антону. Если бы серьёзно влюбилась, призналась бы Тине.

Она ехала отдохнуть, поплавать… Может быть, через несколько дней снова умчалась бы в Москву. Постоянством сестра никогда не отличалась.

Тина достала большую дорожную сумку Фёдора и принялась складывать в неё новогодние подарки.

Подарков было много, у них большая семья.

— Я освободился, — позвонил Фёдор. — Что-нибудь купить?

— Не надо. — Тина сунула в сумку очередной свёрток. — Приезжай поскорее!

Его машина нашлась рядом с домиком бывшего лесника.

А машину Иры Антон перегнал поближе к городу. Оставлять её около коттеджного посёлка было опасно.

И около заросшей лесной дороги оставлять машину было опасно. Про неё мало кто знал, но рисковать он не хотел. Около домика лесника могли остаться его следы.

Тина пересчитала свёртки. В отдельный пакет сунула подарки для родителей Фёдора. К ним они собирались заехать на Рождество.

Дверной звонок зашуршал минут через пятнадцать. Фёдору повезло, его новый офис располагался недалеко от дома. В хорошую погоду он ходил на работу пешком.

* * *

Время шло. Стас почти не вспоминал маму.

Маму ему, насколько это возможно, пыталась заместить бабушка.

Мальчик ходил в детский сад и несчастным не выглядел.

Степан уже несколько месяцев не появлялся в родном городе и не стремился там появляться. Бизнес ему удалось довольно удачно продать, знакомства позволили занять место чиновника среднего уровня, а всё свободное время он проводил с семьёй.

Он старался оборвать все связи с городом. Иногда только разговаривал с тестем, нанявшим для сына лучших адвокатов.

Убийство Милены Антон взял на себя, хотя Наде это уже ничем не могло помочь. Милена была убита из пистолета, который у него обнаружили.

Сейчас менты бились, доказывая убийство Дементьевой. Убийство пропавшей девушки считалось доказанным.

Тестю и тёще он бы посочувствовал, если бы был способен на какие-то эмоции.

Степан не чувствовал себя способным на эмоции. Их не стало, когда он нашёл мёртвую жену.

Наверное, он тоже тогда умер. Перестал быть живым человеком.

Степан тогда почему-то сразу вспомнил, как несколько лет назад на завод приходили менты, расспрашивали про ядовитое вещество, использовавшееся в незапамятные времена в производстве.

И ещё вспомнил, как Антон когда-то увлекался химией и отец Степана приносил ему реактивы.

Потом выяснилось, что Надя умерла от действия другого яда. От того, каким усыпляют больных животных.

Тёща когда-то работала в ветеринарной службе…

Рабочий день закончился. До машины Степан дошёл под падающими хлопьями снега.

Снег был красивый, пушистый. Кружил вокруг уличных фонарей.

Когда-то он любил зиму, ходил с Антоном на лыжах. Нужно поставить на лыжи Стаса. Сейчас это не модно, но мальчику должно понравиться.

Бабушка уже привела внука из сада.

— Папа, я похож на тигра? — Подбежавший к нему Стас приложил к лицу новогоднюю маску.

— Не похож, — засмеялся Степан, удивившись, что смеётся искренне. Раньше он думал, что уже никогда не сможет. — Ты добрый.

«Мир спасает не красота. Мир спасает доброта, — неожиданно подумал Степан. — Спасает любовь, порождающая эту доброту. То, что порождает ненависть, называется не любовью, а как-то иначе».

Нужно объяснить это Стасу, когда подрастёт.

Степан поиграл с сыном, уложил его стать. Посидел, глядя на заснувшего ребёнка.

— Звонил Николай, — сказала ему мать, когда он вышел из детской. — В городе о бывшем мэре уже почти не вспоминают.

Матери было нелегко. Она оборвала связи с друзьями, с бывшими учениками, со всей своей прошлой жизнью. Отвечала только на звонки Николая Валерьевича и родителей Антона.

Степан её самоотверженность ценил. Без матери он совсем бы пропал.

Снег за окном продолжал идти. Подсвеченный горящими окнами, кружился в щели между неплотно задёрнутыми занавесками, как и полагается перед Новым годом.