Жизнь пластика

Часть первая

С жизнью я попрощалась заранее — пока автомобиль уходил в кювет, скользил по внезапно появившемуся льду на летней резине и затем, когда колесо отлетело, с искрами царапал пузом асфальт. Глаза закрылись. Я умерла, так и не познав светлых чувств. Умерла молодой и красивой, полной энергии и сил, готовой к великим свершениям! И да, практически сразу после того, как был вживлен чип с профессией учителя начальных классов — ни дня не проработав учителем.

А потом тупая боль пронзила голову и чей-то голос стал звать меня по имени:

— Алиса-а-а-а-а! А-ЛИ-СА-а-а-а-а!

Это нас так зовут. Меня. Я — Алиса, мне двадцать два года и я учитель начальных классов. На мне белая рубашка с рюшами, серая двойка и черные туфли без каблуков. В моей сумочке складная указка с лазерным наконечником, классный журнал и яблоко на обед. Перед глазами пробежали какие-то цифры и что-то больно щелкнуло в голове. Жива.

— Алиса-а-а-а-а! — слышалось издалека, но отчего-то отвечать не хотелось.

Коробка, в которой меня перевозили, оказалась открытой. Надо мной серой глыбой нависало пасмурное небо. Видимо, собирался дождь.

Немного полежав, пялясь в небо, в надежде, что ангелы все же спустятся и заберут меня в рай — чип вживлен, имитация жизни активирована, поэтому и смерть должна ощущаться реалистично — я поднялась и вылезла из коробки.

То, что я увидела, не поддавалось описаниям! Сотни покореженных и поломанных тел, мятые, промокшие упаковки, разодранные, облитые грязью костюмы — катастрофа была ужасной.

Я поднялась на коробку и встала на носочки осмотреться.

— Алиса! — донеслось из-за спины и я вздрогнула.

По грязному асфальту ко мне бежал Оливер.

Святая материнская плата! Это Оливер-актер. Ну уж повезло, так повезло.

Оливеры, как и мы, Алисы, выпускались с чипами разных профессий: повара, пожарные, полицейские, учителя, но была и особая, ограниченная серия — актеры. Их головы штамповали в отдельном цеху и делали похожими на известных моделей и актеров современности. Тело было обычным, как у всех, а вот голова и, соответственно, завышенное самомнение были особенными. Оливеры-актеры стоили в разы дороже обычных, были одеты в дорогие костюмы, а в комплекте шел целый гардероб одежды, шляп, накладных усов, бород и отдельный шкаф с обувью.

— Алиса!

— Оливер, — я натянуто улыбнулась.

«Что ж, если мы последние выжившие здесь, то, может, стоить держаться вместе».

— Давай руку, — он протянул мне крепкую ладонь и помог спуститься с коробки. — Я обошел здесь все, даже спускался туда, — он указал рукой в сторону обрыва, где полыхал кузов перевозившей нас машины. — Ни одного выжившего.

Я ему не верила. На нем был слишком чистый костюм и статуэтка Оскара в руке. Спускался он. Конечно… Кому другому расскажи. Актеры разве делают что-то без дублеров?

— Оставаться здесь небезопасно! Огонь может перекинуться выше, тогда сгорим и мы, — он говорил как герой из фильма — приятным бархатным голосом, красиво и грамотно делая паузы, будто вот-вот фоном зазвучит тревожная героическая музыка, подлетит вертолет и нам сбросят спасательные тросы.

«Бесит!»

— Слушай, Оливер, давай-ка, раз ты такой храбрый и сильный, поищем еще выживших?.. — предложила я, убирая руку из его теплой большой ладони. — Наверняка, не только наши с тобой коробки уцелели.

На удивление Оливер послушно кивнул и мы отправились на поиски выживших.

Оливер даже искал красиво. Ровно держа спину, в своем идеальном костюме, он аккуратно перешагивал с коробки на коробку, проверяя каждую, сканируя чипы выглядящих живыми — просто без сознания — кукол.

— Видимо, какое-то замыкание, — задумчиво проговорил он, убирая очередную коробку в сторону. — Может, только у учительниц? У тебя как с прошивкой?

Он обернулся, оглядев меня с ног до головы и улыбнулся.

— Давай тебе одежду удобнее подберем?

— Что?..

Да, я знала, что все погибшие, тысячи погибших в этой страшной аварии — куклы, но где твоя гуманность, Оливер?! Разве можно снимать одежду с… Трупов?

— Это просто куски пластика, Алиса, — спокойно сказал он, будто прочитал мои мысли.

— Как и ты сам!

Признаюсь, в этот момент хотелось просто наброситься на него и разорвать на части. Но он просто хмыкнул и пожал плечами.

«Ненавижу!» — алыми неоновыми буквами мигала надпись в моей голове. Чип спроецировал это на лице пылающими щеками, а Оливер тут же, уже не спрашивая меня, вытащил из коробки Алисы-хакерши черный худи оверсайз и накинул мне на плечи.

— Не простудись, Алиса.

Я фыркнула, но сбрасывать худи не стала — поднялся ветер и, кажется, начал срываться дождь. Нам нельзя находиться под дождем — чипы быстро выходят из строя — жизненный цикл укорачивается втрое. Все-таки умирать второй раз мне не хотелось.

— Нашел! — крикнул Оливер.

Пока я фыркала и размышляла о сроках жизни чипа, его унесло далеко вперед. Бросившись к нему в надежде, что он нашел выживших, таких же, как мы, я потеряла туфлю, но останавливаться не стала — в конце концов туфлю можно и позаимствовать у кого-нибудь. Это ж не нижнее белье.

Что если он нашел Оливера пожарного?! Всегда мечтала о муже пожарном или полицейском! Благородная профессия, хорошее жалование, уважение граждан.

— Кого?! — закричала я, запыхавшись на полпути. Учителя начальных классов почему-то выпускаются стройными «пышками». Мне нравится моя фигура, у меня хотя б есть чем любоваться, не то что у фитнес Алис — шарниры и бестолковая голова.

— Нашел зонт!

Оливер вытащил из коробки большой пляжный зонтик, который шел в комплекте с Алисой на пляже и раскрыл его над собой.

— Скорее сюда, Алиса! Дождь сейчас пойдет!

Почему именно мой чип не вышел из строя? Почему именно его работал?

Замедлив шаг, я остановилась и огляделась. Мне было обидно. Что если действительно не осталось никого? Что если мы двое — последние куклы в этом жестоком и сером мире?

— Почему ты плачешь?

Он подошел ближе сам, укрыл меня под зонтом и аккуратно обнял за плечи.

— Я расстроен не меньше твоего, но ведь мы живы и целы! Смотри, на тебе нет ни царапины, хотя твои ноги… — он взглянул на мои ноги и удивленно раскрыл рот.

Оливеры-актеры изображали эмоции очень ярко.

Так хотелось заехать ему классным журналом по голове, но я должна держать себя в руках. Я же учитель. Тысячи людей трудились надо мной, вкладывая в меня не только знания, но и способность к сопереживанию, терпение, моральные и нравственные нормы.

— Где твои туфли?

— Потеряла.

Постояв несколько секунд, Оливер вручил мне зонт и, сказав «никуда не уходи», сбежал.

Вначале я пожелала, чтоб он провалился. Куда-нибудь, откуда я просто не смогу его достать, а когда начался дождь и тяжелые капли часто забарабанили по зонту, я испугалась.

— Оливер! — крикнула я, но шум дождя жадной пастью проглотил мой голос.

Стало нестерпимо холодно стоять босой ногой на мокрой коробке, ветер пробирал до самых шарниров, а теплое оверсайз худи все же грело.

— Оливер! — повторив попытку позвать его, я закашлялась — чип так предупреждал о запрете повышения голоса на учеников.

Ногу неприятно защипало — вода в целом для ног была не опасна, но контакты все равно стоило беречь.

Оливер появился внезапно — просто вышел из стены дождя, прикрывая голову частью коробки от Оливера-полицейского. В руке он держал белоснежные кроссовки Алисы-блогерши и улыбался.

— Я тебя ждала! Где ты так долго ходил?! Почему не отзывался?

Я засыпала его истеричными вопросами, а он, опустившись на одно колено, надевал на меня кроссовки и кивал головой. Немного влажные темные волосы прилипли к его лбу, пиджак намок, на щеке появилась какая-то царапина.

— Оливер?..

— Так лучше? Ну-ка, стань ровно! — не обращая внимание на мои слова, скомандовал он.

Сглотнув слезы — откуда они взялись? — я выпрямилась.

— Смотрятся отлично. Удобно?

Я часто закивала и улыбнулась.

— Спасибо!

Оливер поднялся с колен и подхватил меня на руки.

— Боже мой! — взвизгнула я. — Оливер!

— Я не хочу, чтоб ты промокла!

Он взглянул на меня с такой нежностью и любовью, что мой чип — материнская плата его за ногу — тут же переключился в романтический режим.

Мягкие губы коснулись моих губ, нежный язык аккуратно исследовал рот, а я от захвативших меня чувств и эмоций опустила руки и выронила зонт.

Оливер не обратил внимания. Мы целовались под проливным дождем, казалось, целую вечность, пока его чип не коротнуло.

— Оливер! — вскрикнула я и оба мы повалились в груду развороченных коробок. Только я-то была в сознании, а он…

В голове моей, наконец, все вернулось на места. Эмоциональные всплески романтического модуля порой совершенно вырубали восприятие реальности — об этом упоминалось в технической документации к чипу. И если у Алисы-спортсменки романтический модуль занимал добрую половину чипа, а у блогерши и вовсе доходил до восьмидесяти процентов, то у учителей он должен был занимать не более пятнадцати процентов, ведь главная задача Алисы и Оливера-учителей — передача знаний, умений детям. Романтика не возбранялась, но и не приветствовалась.

— Оливер! — голос снова захрипел, но в этот раз, крепко саданув себя по груди, я заставила его звучать громче. — Оливер, очнись!

Я лежала на нем, а сверху нас накрывал большой пляжный зонт. Справа и слева нас окружали обломки пластиковых тел и горы искореженных картонных коробок.

Хотелось выть. Нет, это не снова включившийся модуль романтики, а вопиющая безысходность. Авария, трупы, ливень этот…

Внезапно что-то полыхнуло прямо над зонтом и прогремел гром. Дождь хлынул с еще большей силой и я почувствовала, как земля, а точнее масса тел под нами, зашевелилась.

— Просыпайся, твою мать! — разозлилась я, ударив Оливера по щеке.

Он моргнул, затем зажмурился, затем скривился, будто съел лимонную дольку и уставился на меня безжизненным взглядом.

Если б я была Алисой-врачом, то точно знала бы, как привести его в чувства, но…

Оглядевшись, я заметила коробку Оливера-повара и, почти не думая, выхватила из нее сковородку.

На что способна отчаявшаяся женщина? А учитель?

Конечно, мы обязаны рассказывать детям, как вести себя в подобных ситуациях: сохранять спокойствие, звать на помощь, попытаться связаться с родителями, но почему-то ни в одной экскурсии не говорилось о том, как поступить, когда ты застрял в несущейся, вероятно — тогда я этого не знала наверняка — в пропасть, горе трупов, а твой единственный ключ к спасению заглючил.

Я ударила его сковородой по голове.

И он ожил. Прическа немного примялась, но Оливер ловко приподнялся, огляделся по сторонам, оценил ситуацию и, подхватив меня с зонтом, начал карабкаться вверх.

— Нас несет в пропасть? — прижимаясь к теплому торсу, спросила я.

— Все будет х-хорошо, — рвано ответил он.

Видимо, речевой модуль пострадал, потому что голос Оливера стал звучать не так красиво и появилось легкое заикание. Интересно, от удара или от дождя?..

Преодолев несколько сложных подъемов и переходов между коробками, мы, наконец, оказались на вершине.

— Нам нужно с-срочно сойти на з-землю.

Это было понятно и без его комментариев.

— Я смогу идти сама.

— Мне не т-тяжело, а так з-зонт четко над н-нами, — резонно ответил он и начал спуск в сторону дороги.

Коробки и тела других кукол пытались тащить нас за собой. Несколько раз оступившись, Оливер едва не ронял меня, но каждый раз прижимал к себе крепче, отчего в животе — обычно там пусто — начинали порхать бабочки. Мне стало интересно, что чувствует он сам, но я не решилась его отвлекать этим.

Добравшись до твердой земли, Оливер опустил меня, но сразу же крепко обнял за талию. Поток воды, сносящий коробки и разбитые запчасти перевозившего нас грузовика, оказался очень сильным потому что — этого мы раньше не замечали — слева от дороги разорвало какую-то трубу и из нее тоже хлестала вода.

— Бежим! — скомандовал Оливер и рванул в сторону от потока, успев на бегу схватить одну из ближайших к нему коробок.

Мы укрылись у подножья скалы, а через несколько минут грузовик и абсолютно все коробки смыло в пропасть.

Я плакала. Не знаю какой модуль включился, но очень напоминало истерику. Оливер молча смотрел на то место, где был грузовик, но сейчас там пузырилась и шумела вода.

— Н-нужно снять с н-него одежду, — когда я немного успокоилась, сказал Оливер. — Ему она в-все равно не понадобится, а н-нам…

У Оливера-полицейского, коробку с которым успел схватить Оливер, был очень скудный набор аксессуаров и всего один комплект одежды.

— Н-надень его штаны, — сказал он мне, — а куртку возьмем с собой.

Кое-как переодевшись и оставив Оливера-полицейского в одном белье, мы, забрав дубинку, наручники и сигнальную ленту, пошли прочь.

Мне было нестерпимо больно от того, что мы больше не нашли выживших, но Оливер обнимал меня за талию и переносил на руках через лужи. Мы были рядом. Теперь друг и друга есть только мы.

Дождь все-таки прекратился, а мы, свернув вправо, сложив зонт, побрели в сторону города. Нам казалось, что он может находиться именно там. Оливеру казалось.

— С чего ты взял, что город именно там?

— Я уверен, что нас привезли оттуда.

Джипиэс модуль встроен только в Оливеров-полицейских и Оливеров-спасателей. Ни у актеров, ни тем более у учителей такой не предусмотрен.

— Оливер, ты не можешь быть в этом уверен, — вздохнув я остановилась и, оглядевшись, присела на камень. — Я устала. Мне нужен отдых и сон. А еще я хочу помыться и переодеться.

Полицейские штаны плотно облегали мой пышный зад, а в худи стало жарко. Кроме того, непривычные кроссовки натерли пятки.

— Н-ночью на улице может быть н-небезопасно, — с важным видом сообщил Оливер и остановился напротив. — Я могу т-тебя понести.

— Не надо меня нести. Я — самодостаточная Алиса! И вообще! Зачем мы идем?

— Т-ты же хотела н-найти кого-то из выживших.

— Не нашли. Все. Дальше что?! — разозлилась я.

Хотелось снова его ударить, чтоб его заикание прошло. Смотреть на него было по-прежнему приятно, а слушать стало просто невозможно.

Постояв пару мгновений молча, Оливер внимательно посмотрел мне в глаза и склонил голову вправо

— Ты х-хочешь остаться з-здесь?

Сил разговаривать с ним не осталось. Я молча стянула с себя жаркое худи и расстегнула штаны — ноги горели словно находились в печке.

— Заберешь эти вещи себе! Мне они не нужны!

— Алиса, — Оливер встал на одно колено, угодив прямо в грязную жмяку. — Я понимаю, что т-ты устала, н-но нам нужно добраться до какого-нибудь н-навеса или н-найти семью, чтоб…

— О нет! Все!

Это реально было последней каплей. Да, он меня спас и я даже поцеловала его за это, но стоп, хватит! Жить в одной семью с Оливером-актером?!

— Я остаюсь, а ты иди! Проваливай! Не хочу ничего от тебя!

Оливер еще немного постоял на колене, но затем поднялся и, взяв полицейские штаны, принялся переодеваться.

Телосложение у актеров, конечно, делалось на славу. На месте, где у многих Оливеров виднелись обычные животы, у Оливера-актера были выдавлены аккуратные кубики пресса, а ноги и — это странно — ягодицы изготавливались не из пластика, а из прорезиненного материала, такими, чтоб было приятно их касаться.

Отведя взгляд от его резинового зада, я поправила на себе юбку и уставилась вдаль, решая куда же пойти мне. Но его движения отвлекали.

В одежде полицейского он выглядел невероятно сексуально, но я была слишком усталой и злой на него, поэтому чип в романтику не переключился.

— Может, п-передумаешь? — с надеждой спросил Оливер.

— Нет.

Оливер поправил на себе одежду, аккуратно сложил свой актерский промокший костюм и пошел вперед. А я осталась сидеть на камне.

Еще пару часов назад я думала, что не смогу без него, но теперь понимала, что по одиночке нам обоим будет лучше.

Услышав шум приближающегося автомобиля, я поправила немного влажные волосы, одежду и выпрямившись, легла — так семья найдется быстрее. Но машина проехала мимо, хотя я уверена, что слышала детский голос из нее.

Может, это было радио?

Поднявшись, я встала на камень и посмотрела в сторону, куда ушел Оливер. А возле него автомобиль остановился.

Что ж, значит это была его семья. Будем считать, что мне повезло, потому что люди, выбирающие Оливеров-полицейских, это было указано в рекламном проспекте, чаще всего не играют ими, а хранят в коробках.

Скука.

Еще немного посидев, я приняла решение идти в другую сторону, но кто мог знать насколько оно окажется неверным. Модуль интуиции в разработке — такая информация была на чипе, но теперь, после страшной аварии и огромных потерь производителя, наверняка все затормозится.

Как и после чего я потеряла сознание, вспомнить я не могла, но, открыв глаза, я ужаснулась. Во-первых я оказалась совершенно голой и подвешенной за шею над серым столом в темной комнате. Где-то внизу, в тусклом свете лампы я увидела свою юбку и блузку с рюшами — они были разорваны. Немного повертев головой, я пришла в полнейший ужас — я была не одна! Несколько десятков кукол болтались на петельках такие же нагие и беспомощные, как я. Целая коллекция Барби с разным цветом кожи и волос, несколько китайских подделок Алис — в них не было чипа и глаза у них были нарисованными и пара кукол Монстер Хай. Ни одной настоящей Алисы я не увидела — с чипом, сознанием и голосом была я одна.

Знал ли об этом человек, который подвесил меня сюда?

Услышав приближающийся шум, я замерла с открытыми глазами — нужно было притвориться пустышкой, возможно, ничего страшного и не случится.

Через несколько секунд в комнату вошел человек, разглядеть которого мне не удалось, но когда он бросил на серый стол тело Оливера-актера я вскрикнула — оно было без головы.

Часть вторая

Мужчина резко поднял голову — в его глазах полыхнул зеленый огонь. Я успела замереть, но рука моя висела в воздухе, закрывая рот.

Вскрикнула я негромко, но он находился очень близко, поэтому услышать мог.

Осмотревшись по сторонам, он поднял руку — широкую лапищу с толстыми мозолистыми пальцами и с силой дернул меня за ногу. В голове щелкнул чип, предупреждая о неосторожном обращении и, если б мужчина держал меня в ладони, он бы почувствовал вибрацию.

— Ну что руку задрала, блондиночка?

Как хотелось ему ответить! Как хотелось орать от одного его прикосновения, но видя безжизненное тело Оливера, я решила молчать.

Мужчина с силой дернул меня за руку, едва не вывернув шарнир. Чип снова щелкнул, тело отозвалось вибрацией.

— Что такое? — нахмурился мужчина, потянув меня на себя.

Оказалось, что шея моя была закреплена какой-то резинкой и из-за ее натяжения чип будто взбесился — думаю, так же вел себя и чип Оливера, когда ему отрывали голову.

«Молчи, Алиса! Молчи!»

Резинка сдалась первой, но вибрации, сотрясающие мое тело в огромной лапище зеленоглазого монстра, не прекратились. Да, с виду это был совершенно обычный мужчина, но глаза его горели адским пламенем, а изо рта доносилось жутчайшее зловоние.

— Что ты за кукла?

Он вертел меня в руках, разглядывая. Поднимал руки, раздвигал ноги — от стыда хотелось сгореть, но чип — спасибо всем инженерным богам — не реагировал. От перегрева, видимо, слетело что-то, но сейчас это было к лучшему.

— Виктор! — послышался женский голос откуда-то снаружи. — Смотри, что Леон привез тебе!

Мужчина бросил меня на стол и, ворча, вышел из комнаты.

Ужас. Ни с чем не сравнимый. Ужас и боль, а самое главное — непонимание причины, по которой все это происходит со мной и с другими куклами, застигли меня врасплох. Спустя только несколько минут, я смогла немного успокоиться и осмотреться. Тело Оливера лежало рядом. Поднявшись, я убедилась, что это тело именно Оливера-актера — резиновые ягодицы и ноги не оставляли сомнений.

Бедняга.

Где-то внутри я порадовалась, что не пошла с ним, но все же мне было его жаль. Модуль сострадания в учителях отлично работает в любых ситуациях.

Еще раз оглядев всех кукол, нет ли среди них чипованных, я приняла решение убираться отсюда. Схватила разорванные вещи — кое-что еще можно было на себя надеть — и, прислушиваясь, стала слезать со стола. Спрыгнуть можно было, но поскольку я не Алиса-фитнес, ноги могли просто не выдержать.

Спустившись на пол — внизу оказалось еще темнее, чем наверху, я, как могла, огляделась. Конечно, мне пригодился бы фонарик или даже весь походный рюкзак Алисы-путешественницы, но пришлось обходиться собственным зрением.

Приоткрытая дверь, которую оставил мужчина, манила, конечно больше, но я понимала, что там обязательно встречусь с ним рано или поздно. Держа руки перед собой, я медленно продвигалась в темноте, пока не наткнулась на что-то продолговатое и пластиковое.

Гладкая пластиковая поверхность с изгибами, подозрительно напоминающая… Я одернула ладонь и нахмурилась. Нет, точно не показалось. Протянув руку снова, я поняла, что она лежит на кукольной груди — судя по характерным выпуклостям, это была Алиса. Если не подделка, то, может быть, ей еще можно помочь… Продолжив ощупывать тело, я с удивлением обнаружила плотную прорезиненную шею и даже голову.

Это Алиса! Оригинальная, как и я!

Обняв ее, я решила вытащить ее на более освещенный участок и попытаться осмотреть — возможно, чип просто заглючил и еще можно все исправить.

Она оказалась невозможно тяжелой — гораздо тяжелее, чем можно было предположить, но я не сдалась.

Видимо, думала я, она пыталась убежать и спрыгнула. Вероятно, от долгого бездействия — ощупывая ее, я почувствовала, что на ее животе паутина — чип мог переключиться в гибернацию и ее просто нужно повторно активировать. С этим я справлюсь.

Но почему же она настолько тяжелая?

Еле дотащив верхнюю часть ее туловища до относительно светлого места, я упала на колени и с ужасом уставилась на «продолжение». К Алисе были припаяны или приклеены — я толком и понять не могла — дополнительные части. Туловище, там где должно было переходить в бедра, было обрезано и приклеено к другому туловищу — не от Алисы, от другой куклы, что заметно удлиняло Алису. А уже от бедер того туловища тянулось восемь разнокалиберных ног.

Медленно отползая в сторону, я в ужасе смотрела на монстра, мысленно молясь, чтоб чип уродливой Алисы не вышел из гибернации. В этот момент — почему я не услышала его раньше — в комнату вошел мужчина и сразу же кинулся к столу.

— Где она?! — заорал он.

Я скрылась в тени за стулом, но стоило ему посмотреть внимательнее и он легко бы меня нашел.

— Где?!

Тяжелым кулаком он ударил по столу так, что куклы над ним застряслись.

— Марта! Кто заходил в мастерскую?!

— Виктор! Кто мог туда войти?! — послышался ответный вопрос.

Зарычав, он быстро прошел по комнате и зажег свет.

В этот момент я увидела в его руке Оливера-полицейского с царапиной на щеке.

Это был он! Целый, с головой и в одежде! Мой Оливер-актер!

Сейчас он безжизненно болтался в огромной ладони, но, я была уверена, что он жив. Чип в голове протяжно скрипнул и переключился в романтику. Щеки покраснели, а все тело выгнулось от желания быть рядом с Оливером.

Не придумав ничего лучше, я замерла и с легким стуком упала на пол, чтоб мужчина меня сразу же заметил.

Положив меня рядом с Оливером на стол, он с довольным видом оглядел нас обоих и, взяв большие ножницы, начал разрезать костюм полицейского.

— Тебе это больше не понадобится. То, что я придумал, будет поистине гениально! Мужское и женское в одном. Два тела. Две природы. Суть жизни.

Мужчина вдохновенно поднял голову к потолку и улыбнулся.

— Теперь они не откажутся от моих экспонатов…

Виктор склонился над нами, изучая наши лица, затем резко поднялся и потянулся за стулом. Видимо, зацепившись за что-то, стул не поддавался и Виктор отвернулся.

— Оливер, — прошептала я и ущипнула его за руку.

Он не отреагировал. Виктор, тихо матерясь, громыхал стулом.

— Оливер! — строже сказала я.

Виктор уложил нас на спины. Двигаться сильно не хотелось, чтоб не вызывать подозрений, но поскольку Оливер не отвечал, а я просто обязана была его растормошить, я ударила его по лицу.

— Очнись!

Двинув ещё раз его кулаком в висок, я застыла, увидев, что Виктор вернулся к столу и с недоумением смотрит на меня.

— Да что с твоей рукой?

Он поднял меня и повертел руку, затем перевернул меня лицом вниз и я увидела Оливера — он очнулся. На лице его была целая буря эмоций, но я, как могла, попробовала мимикой передать, чтоб он не подавал виду, что в сознании.

Вроде, понял, потому что Виктор на него внимание не обратил.

— Та-а-а-к… У тебя с рукой какие-то проблемы, — он еще раз повертел мою руку, прижав тело толстым пальцев к столу. — А вторая ничего. Значит, от тебя будет правая часть.

От меня правая часть? Что значит?.. Что?..

Виктор отложил меня в сторону и взял в руки Оливера.

— У тебя какая-то царапина на лице. Где Леон тебя взял?.. И Баффет принес похожее тело… Хм… Не нравится мне эта царапина… Виктор плюнул на свой палец и размазал слюну по щеке Оливера. Модуль брезгливости сработал моментально и тело мое вздрогнуло на столе.

— Да что там у тебя внутри?

Он отбросил Оливера в сторону и снова взял меня. В руке Виктора появилась отвертка.

Оливер, помоги, пожалуйста!

Я не могла кричать. Не могла шевелиться. Могла только смотреть в потолок и пытаться заблокировать свой чип, который, как назло, решил меня спасти прерывистыми вибрациями.

Как только Виктор вскроет коробку, чип вырубит. В теории кукла продолжает жить и на чипе всё сохраняется, только нужен будет перезапуск в течение суток. Если нет — память стирается и чип бесполезен. Кукла мертва. Компания производитель получила много исков в свой адрес по поводу этого момента, однако всё дела были выиграны, потому что предостережения о вскрытии коробки прописаны в инструкции к кукле.

Но кто их читает?..

Монстр развернул меня к себе спиной и я встретилась взглядом с Оливером. Что было в моих глазах? Из-за чего его лицо исказила гримаса ужаса? Я не знаю, но в следующее мгновение он вздрогнул на столе и заговорил:

— Доброго дня, уважаемые радиослушатели! В эфире радио «Романтик эф эм» программа разговоры по душам и я, её ведущий, Руперт Боунс. Как часто человек влюбляется?..

Виктор от удивления выронил меня из рук. Я упала прямо на Оливера, который продолжал транслировать приятным баритоном какое-то радио-шоу. Грудь его приятно вибрировала, тело было тёплым и гладким.

Не сдержавшись — не сдержался мой чип, снова переключившийся на романтику — я поцеловала его сосок. Что делать, если уронили меня именно так?..

— … романтическая композиция из шестидесятых годов прошлого столетия в исполнении Фрэнка Синатры. Странники в ночи.

Из динамика Оливера заиграла музыка.

Актёры так устроены. Они могут транслировать радио-шоу и даже некоторые ТВ-программы, но обычно их для этого нужно дополнительно настраивать. Я точно знаю, что модификации такие заводом массово не выпускаются и в партии, которая нас везла, не могло быть такой куклы.

— Что за черт?.. Марта! — закричал Виктор, поднимаясь со стула. — Где Леон взял эту куклу?

Виктор прошёл к двери и снова позвал женщину.

— Оливер, — прошептала я, чуть приподняв голову.

Он посмотрел на меня и подмигнул, продолжая прокручивать песню. Ответить мне он, конечно, не мог, но по взгляду и некоторым реакциям его тела я поняла, что его модуль романтики исправно работает.

Виктор вернулся вместе с женщиной и грубо отпихнул меня в сторону, схватив Оливера.

— Смотри! — он развернул тело Оливера к Марте и та с восхищением прикрыла рот рукой.

— Какой он красивый!

Женские руки бережно взяли Оливера из лапищ Виктора и мой чип нервно вздрогнул.

— Это очень красивая кукла, Виктор! Посмотри какие у него ноги! — женщина вертела Оливера, переворачивая. — А какая попа! Вот это да! Впервые такое вижу! Он определенно лучше многих твоих кукол!

Виктор взял в руки безголового Оливера.

— Вот этого Баффет притащил без башки.

— Ну и используй его, а этот слишком красивый. У него еще и волосы такие мягкие!

Виктор с сомнением посмотрел на Марту и скривился.

— Еще и поет… Песня-то какая.

Женщина погладила Оливера по бедрам и толкнула Виктора плечом.

— У него кубики пресса как у тебя были, когда мы познакомились.

Виктор хмыкнул и вытащил Оливера из ее рук.

— Ладно. Но если он не заткнется, мне придется его разобрать.

Марта с улыбкой взглянула на Виктора.

— Необычная кукла. В моем детстве были с голосом, но не такие, конечно.

— Вот эта тоже странная, — Виктор указал Марте на меня и та пожала плечами.

— Выглядит как Барби-пышка.

— Но вибрирует, — сказал Виктор.

Мой внешний вид Марту не впечатлил, но я не обиделась, ведь женщина, обняв Виктора, повела его прочь от стола.

— Ты обещал заняться ими завтра, когда я буду на работе, а вечер выходного провести со мной.

Виктор сомневался, но все же согласился:

— Хорошо. Сейчас уберу здесь и приду. Иди.

Марта вышла из комнаты, а Виктор уставился на Оливера.

— Красивый… Кубики, как у меня… — проворчал он и, повертев его в руках, бросил в ящик стола. — Батарейка сядет — заткнешься, а потом разрежу и тебя. Кубики у него…

Когда Виктор вышел, я вскочила на ноги и бросилась к ящику — он оказался закрыт на ключ.

— Оливер?!

— Алиса! — проговорил он из ящика. — Он унес ключ?

Я огляделась.

— Видимо, да! Я не вижу его здесь! Как ты?

Романтический модуль едва не искрил — мне так хотелось прижаться к нему снова.

— Я попробую пробить основание ящика, Алиса! Посмотри, на нижнем ящике есть замок?

Чтоб сделать это мне пришлось слезть со стола.

— Нет, замка нет!

— Хорошо! Поищи одежду, пока я тут разберусь! Нужно убираться отсюда!

Пока я старалась в горах хлама и мусора отыскать хоть какие-то целые вещи, Оливер освободился и через несколько минут присоединился ко мне.

Найдя что-то похожее на одежду, мы остановились, молча глядя друг на друга.

— Спасибо, что спас меня.

— Ерунда. Ты ведь — моя избранница.

Я?

То, что произошло дальше, было не предусмотрено инструкциями, но все люди так делали — мы занимались любовью на груде старого порезанного тряпья. Дышали друг другом, наслаждались теплыми прикосновениями губ и пальцев, дрожали в экстазе и шептали о любви.

Хотелось, чтоб это длилось вечно, но нужно было уходить.

Как только спустилась ночь и голоса Виктора с Мартой за дверью стихли, мы, счастливые, приложив невероятные усилия, выбрались в темный коридор.

Но огромное лохматое чудовище — гигантская собака, вероятно Баффет, — ждало нас прямо за порогом.

А когда она раскрыла огромную слюнявую пасть, я запищала и закрыла глаза.

Оливер нес меня на руках, перескакивая со ступеньки на ступеньку, затем мы выскользнули через дверцу для животных на улицу и я расплакалась.

— Ну чего ты? — встревоженно спросил Оливер. — Все закончилось! Все в порядке.

— Как? Мы выбрались… Как? — мне сложно было подобрать слова от стресса.

Чип заставлял все тело вибрировать, но Оливер остановил все одним поцелуем.

— Не важно. Нужно бежать. Скорее!

Крепко держа его за руку, я побежала за ним.

Мы выбрались. Не знаю как, но сбежали. Спрятавшись под защитой картера небольшой легковушки у соседнего с тем, откуда сбежали, дома, мы обнялись и, наконец, расслабились.

— М-модуль романтики п-просто сошел с ума, — улыбнулся Оливер, демонстрируя мне свою дрожащую руку.

— Мой тоже, — ответила я, прижимаясь крепче. — Как мы выбрались? Как ты справился с этой гигантской собакой? Теперь, когда все ужасы позади, хотелось узнать подробности, расставить все точки и… Остальные знаки препинания. Оливер немного помолчал, глядя на переплетение трубок автомобиля.

— З-знаешь, я так испугался с-сам, что едва не вырубился. Н-не знаю, видела ли т-ты, но там был м-монстр пострашнее собаки

— Нет.

Я поднялась на одном локте и внимательно всмотрелась в его глаза.

«Какой же красивый!» — подсовывал мысли в голову романтический модуль.

— Когда с-собака раскрыла пасть и п-почти схватила тебя, она н-не стала смыкать зубы. К-клацнув ими в воздухе, она в-внезапно заскулила и побежала п-прочь.

— Почему?

— Я п-понял, что она испугалась ч-чего-то, но чего может испугаться огромный м-мохнатый монстр в темной к-комнате?.. Я сглотнула, чувствуя, как тело мелко завибрировало от активации модуля тревоги. Оливер прижал меня к себе сильнее.

— За м-моей спиной возвышалось настоящее ч-чудовище. Восемь ног, длинное, н-непропорциональное туловище и…

— Оливер выдержал идеальную театральную паузу. — Г-голова Алисы.

— Я видела ее! — выпалила я. — Я вытащила ее из-под стола! Она лежала… Я думала это просто Алиса, ее было так тяжело тащить! Лицо Оливера выражало крайнее недоумение и удивление.

— Т-ты?.. Тащила ее?

— Я… А что тут такого?

— Но к-как? Сложно даже представить с-сколько она… Оно… Сколько это в-весит.

— Я очень хотела выжить, — ответила я тихо. — Но она… Эта Алиса была в отключке.

— Я сам едва н-не отключился при виде её… Но она с-спасла нас.

Я долго молчала. Наши тела вибрировали в унисон. С ним рядом было тепло и спокойно и даже как-то забывалось, что он актер и довольно бесполезной в бытовом плане.

— З-завтра поедем на этой м-машине, куда привезет, — прервал молчание Оливер.

Куда привезет.

Пусть так сейчас. Я знаю, что мы не одни. Я знаю, что мы найдем свое место. Свою семью. Оливер закрыл глаза и через несколько минут романтические вибрации стихли. Здоровый сон необходим каждому. И мне.