Животворящий туризм

Глава 1

"Вот что крест животворящий делает!"

/из к/ф "Иван Васильевич меняет профессию"/

I

Проблема денег является старой, наболевшей и плохо разрешимой для человека.

Потому что, когда человек хочет денег, ясно, что на самом деле он хочет не цветных бумажек или циферок на счету. И даже – пойдем дальше - не удовольствий, власти и различных более или менее полезных предметов, которые он может получить в обмен на эти бумажки или циферки.

На самом деле хочет он только одного – счастья. Так говорят буддисты. Может, шельмы ошибаются. Но, с другой стороны, как выразился Шекспир – «в словах сиих как будто много правды»…

Да-с.

А уж этого как в деньгах, так и в тех вещах, которые на них обычно покупаются, содержится ровно столько, сколько и в антабусе, что бы там ни заявляли СМИ.

Вот и получается, что, бесконечно гонясь за деньгами, человек дурачит себя миражом и ступает по скользкой дорожке. Хотя его и неоднократно предупреждали в разные века разные мудрецы. Которых обычно никто не слушает.

Незамысловатая истина заключается в том - об этом снова трендят пресловутые товарищи буддисты, - и это, как ни странно, почти всем людям и без них подсознательно известно...

За счастьем, за этой синей птицей, не надо гнаться, не надо выслеживать, добывать и охотиться из засады.

Счастье всегда находится внутри человека. (Правда, достать его оттуда не так просто. Но это другая история).

Если хорошенько подумать, мы заодно неизбежно придем к выводу, что и деньги находятся там же. Но и это - совсем, совсем другая история…

II

В начале января, между Рождеством и Старым Новым Годом, по одной из центральных улиц Москвы шли двое безработных.

Их, как и многих других людей, обойденных привередливой судьбой, волновала проблема денег. То есть они были озабочены тем, где бы их взять. Интересно, что человек, как правило, озабочен проблемой, где и у кого что-то взять. И гораздо меньше - как и кому дать. (Впрочем, для определенной части человечества и эта проблема тоже актуальна. Но, увы, в весьма узком смысле).

Известно, что по Центру Москвы тяжело ходить, будучи угнетенным денежными проблемами. Центр для этого является не очень располагающим местом. Он сильно давит на расшатанную психику своими иномарками, хрустальными витринами, рекламой отдыха на Бора-Бора… а также дивно красивыми, но и дивно дорогими проститутками, недоступными простому народу.

В результате воздействия этих факторов и наступающего в итоге когнитивного резонанса его страдания многократно увеличиваются.

Его трансцендентальное «я» расплющивается в лепешку под пятой неосуществимых желаний. А сам он превращается в метафорическую кровоточащую мозоль.

IV

Какая потребность души завела двух приятелей в неуютный Центр из уютного Гольянова, - сейчас уже трудно установить. Наша скрытая камера выхватила их из толпы в тот момент, когда они миновали гостиницу «Балчуг» и продолжили подниматься по улице.

- Где ж денег-то взять, - в который раз за сегодняшний день сказал Саша, и с неприязнью посмотрел на фешенебельных эскорт-гёлз, только что гурьбой выпавших из лимузина прямо ему под ноги.

Их можно было бы подобрать. Но не все так легко в этом мире бушующем.

Сашу подвинул охранник; девиц вместо Саши подобрал толстячок в дорогом пальто, и повел в ресторан гостиницы.

Счастье (ну, или его симулякр) искоркой проскочило между лимузином и рестораном. Оно даже не взглянуло на двух приятелей из Гольянова. (Ну, действительно. Живешь в Гольянове – так и сиди себе в Гольянове. Зачем лезть в Центр, мешать уважаемым людям, да и самому расстраиваться?)

Мысли Саши лучше в этот миг можно было бы выразить словами из старой песни: «Каждый хочет любви - и солдат, и матрос; каждый хочет иметь и невесту, и друга. Однако вместо этого имеют его; вместо счастья ему вручают телевизор, чувство ранга и наставительное похлопывание дубинкой по почкам. И - никакой уверенности в завтрашнем дне».

- Да, - сказал Андрей и пожал плечами.

V

Сашу раздражало это молчаливое настроение Андрея, и, чтобы как-то ему об этом намекнуть, он пнул носком ботинка припаркованный на тротуаре «Лотус».

Когда машина завопила, Андрей выпал из задумчивости и энергично произнес короткую нецензурную идиому, - в том смысле, что надо сматываться.

Они сделали спурт, преодолели метров пятьдесят и остановились, тяжело дыша.

- Заметь, - с горечью продолжил Саша, кивая головой в сторону рассерженного владельца «Лотуса», восточного человека с бородой, машущего им руками и что-то кричащего, - заметь: он думает, что у него есть на это право, и вовсе не считает себя тварью дрожащей – вроде нас с тобой.

- Возможно, я на его месте тоже возмутился бы, если бы у меня была машина, и какой-нибудь недоумок ее пнул, - Андрей сделал деликатную попытку заступиться за представителя правящего класса.

- Да я не про это, - сказал Саша, рубанув рукой воздух. – Я имею ввиду, - право на то, чтобы ездить на крутой тачке, кататься в Лондон, сорить деньгами и трахать наших великорусских манекенщиц и теледикторш. А между тем, чем он лучше нас, вот ты мне скажи? А?

Вопрос был риторическим.

- Все в руках Аллаха, - вздохнул Андрей.

- Вот именно, - подтвердил Саша. – Последние, как известно, становятся первыми, а первые последними, если не помогают своему ближнему в беде. И он, этот когда-то разбогатевший на поддельных авизо караван-сарайщик, - он мог бы не оскорблять наш слух своими глупыми и ненужными возгласами, а поступить по-другому.

Он мог бы тихо и скромно дать нам немного денег. Ведь, в конце концов, я же не прошу его помочь безвозмездно! Он мог бы дать нам беспроцентный кредит на 99 лет, с возможностью такой же отсрочки… мог бы помочь открыть свое дело. Мог, на худой конец, пристроить на какую-нибудь синекуру в своей финансовой империи… или что там у него есть… банк? Какой-нибудь ГУП? Москанализация? Да хоть в ресторан мог сводить представителей трудового народа, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

- Гм, - сказал Андрей.

- Горько мне, - резюмировал Саша.

- Брехлище, - пробормотал Андрей. - Вообще-то пожрать бы действительно не мешало, - добавил он, - и погреться. Потому что еще немного, и безобидной ампутацией пальцев на ногах нам не отделаться. Холодно.

Январь в этом году удался на славу: мороз, принесенный из неведомых полярных пространств, не хотел отступать, все время играя на понижение, и, в конце концов, загнал столбики термометров почти к минус тридцатиградусной отметке.

- Давай в какой-нибудь магаз, что ли, зайдем. Я больше не могу, - предложил Андрей.

- Да. Ты прав. Прохладно, – сказал Саша. - Да хотя бы вот сюда… - он ткнул пальцем в ближайшую витрину.

Характерно, что впоследствии, когда приятели попытались воспроизвести по памяти события того дня, они так и не смогли вспомнить, как же все-таки называлась контора, в которую они зашли.

Саша уверял, что название было как-то связано с готтентотами и Африкой. А Андрей считал, что, наоборот, – с кенгуру и Австралией. Мы же можем теперь совершенно точно сказать, что оба они ошибались. Название ни в малейшей степени не было связано ни с готтентотами, ни с кенгуру. Фирма называлась… Впрочем, какая разница, как она называлась, ведь дело совершенно не в этом.

Саша толкнул дверь и ввалился внутрь. Андрей последовал за ним.

- Ух! – сказал он.

После кусачей стужи улицы внутри показалось очень тепло, даже жарко, и приятелей сразу же прошиб пот. Может быть, поэтому они и подумали кто об Африке, а кто об Австралии.

Фирма была турагентством – на это указывали развешанные по стенам плакаты с захватывающими видами разнообразных и даже уникальных мест земного шара; а также стоящие на подставках модели самолетов и круизных кораблей.

- Эх! Люблю путешествовать! – воскликнул Саша, сдергивая перчатки и расстегивая молнию на куртке. – Ты что предпочитаешь: Европу или Америку?

Но они не успели вкусить от атмосферы дальних странствий. Флюиды которой, казалось, концентрированно клубились под потолком, обтекали мониторы с сидящими за ними сотрудниками и завихрялись вокруг небольшого фонтана в центре офиса (уменьшенная копия римского Треви).

Из-за фигового дерева в кадке выдвинулся не замеченный ранее охранник.

- Далеко идем? – спросил он.

- Что значит – далеко? – фыркнул Саша, которому охранник не понравился. – Вот хотим куда-нибудь поехать отдохнуть. Римские каникулы там, парижские тайны. Или у вас тут не турагентство?

- Оно, - подтвердил охранник. – А деньги у вас есть? – последовал циничный вопрос.

- Ого! Ничего себе! – возмутился Саша. – Конечно, есть. Что же я буду делать в Париже без денег?

Покивав головой, как бы подтверждая логичность последнего Сашиного высказывания, охранник тем не менее прохода не освободил.

- Понятно, - сказал он. – Неантропы вечно выпендриваются. Но дело в том, что у нас очень дорогое обслуживание. Ээксклюзивные индивидуальные туры. Не про твою честь.

- Ага. Ясно-понятно. А если мы не нищендропы, а наоборот – нувориши? – ядовито спросил Саша. - А у вас тут эксклюзивные туры, оказывается. Как хорошо. Ну-с, посмотрим. В чем же они заключаются? – И он сделал попытку обойти охранника с левого бока.

Но тот все равно Сашу не пустил.

- Ха, - заявил охранник. – Это тебе не поможет, миллионер из трущоб. Клиентов наше агентство отбирает само. И вы, молодые люди, увы (такова злая судьба! – мог бы сказать он), нам не подходите.

В подтверждение своих слов охранник слегка прихлопнул дубинкой себя по бедру, как бы ставя точку.

- Пошли, - буркнул Андрей, - хватит.

Вполне возможно, что они так бы и сделали, но в этот момент дверь на улицу широко распахнулась.

В помещение ворвался ледяной ветер, а вместе с ветром стремительно вошел некий мордоворот в компании уже целых четырех охранников. Добродушным взглядом крокодила он бегло скользнул по Саше, Андрею и помещению. Затем двинулся вперед, к столикам с оформляющими девушками.

Саша попытался было пристроиться в кильватере, но церберы не дремали. Штатная тыловая охрана посетителя и охранник турагентства дружно встали между мордоворотом и Сашей, как три богатыря с картины Васнецова.

- Шли бы вы домой, молодой человек, - серьезно произнес охранник агентства.

Охрана мордоворота ничего не сказала и даже не стала снимать зеркальных очков. Но было ясно, что они тоже не на стороне Саши.

Чувство собственной значительности – страшная вещь. Несмотря на Андрея, по-прежнему тянущего его за рукав, Саша уперся.

- Слушайте, я не понимаю, что тут у вас за сегрегация? Апартеид? Угнетение? А? – со звенящими нотками в голосе начал он. – Знаете что, мой камуфлированный друг, дайте начальство. А чего это вы так улыбаетесь?

- Настроение хорошее, - сказал охранник. - Идите, молодой человек, идите, - повторил он, - ваш товарищ правильно говорит. Идите. Отсюдова, - он поднял руку и сделал пальцами жест, означающий «до свиданья».

Саша отпихнул Андрея в сторону.

- Ну вот что, ты, сигуранца! – выкрикнул он.

Но сигуранца не стала слушать Сашу. Она аккуратно, двумя пальцами взяла его за воротник и придала ускорение в сторону выхода.

- Р-руки! – дискантом взвизгнул нервный Саша, дернулся было вырваться, но, конечно, не сумел.

Он крутанулся вокруг своей оси, или, вернее, вокруг кисти держащего его за шиворот стража. Он изо всех сил пнул его в голень, а потом прыгнул на него примерно таким же образом, каким ребенок орангутана запрыгивает на кормящую мать.

В результате последнего действия охранник не сумел удержать равновесия и рухнул на пол. Причем на груди у него оказался вцепившийся мертвой хваткой Саша. И, наконец, для кучи, Саше на спину свалился еще и Андрей, в слабой надежде растащить договаривающиеся стороны.

Дальнейшее у Андрея запечатлелось смутно, - но в конце концов их все-таки выкинули на улицу.

- М-мать Горького, - пробормотал он, поднимаясь с колен и обеими руками одновременно ощупывая голову в поисках повреждений. В двух шагах от него по тротуару на четвереньках полз какой-то сумасшедший. Андрей подошел к нему и легонько похлопал по затылку.

- Вставай. Люди смотрят, - добрым голосом сказал Андрей.

Саша застонал, но все же кое-как поднялся с асфальта.

Ой, мамочка, - прошептал он. – Ой, мамочка. У меня сотрясение мозга.

- Не знаю, как сотрясение, - сказал Андрей, - но разжижение есть. Какого ляда ты полез в бутылку? Может, - тебе уколы от бешенства?

- Не знаю, - пробормотал Саша. – Честно. Не знаю, что на меня нашло. – Он виновато посмотрел на Андрея.

В его глазах было такое искреннее, детское и неподдельное недоумение, что Андрей смягчился.

- Ладно, - сказал он. – Хорошо еще, что ментам не сдали.

- Да, - сказал притихший Саша. – Но все-таки они суки, - пожаловался он.

- Вероятно, - меланхолично сказал Андрей, но вдруг в его взгляде появился интерес. – Что это у тебя такое? – спросил он.

- Где?

- Да вот.

- А, это? Не знаю.

Саша только что обнаружил, что держит в кулаке какую-то круглую штуку.

- Ну-ка, дай-ка, - сказал Андрей. – Это значок. У кого ты его оторвал?

- Да пес его знает, - признался Саша. – Сейчас разве упомнишь? У кого-то из них, видимо.

- Интересный значок, - протянул Андрей, вертя в руках плоский металлический диск размером с дырку от бублика.

- Дай мне тоже посмотреть, - попросил Саша, - я и взглянуть-то не успел. - Да. Загадочная картинка, - сказал он через несколько секунд, вертя значок в руках.

На значке была изображена длинная вереница верблюдов, бредущих по барханам неизвестной пустыни к горизонту. Несмотря на то, что все они были повернуты к предполагаемому наблюдателю тылом, и лиц их не было видно, от картинки веяло такой печалью и безнадегой, что Андрей, заглядывающий через плечо Саши, горько вздохнул. Неизвестно почему он вдруг вспомнил спектакль «Синяя птица» по пьесе Метерлинка, смотреть который он ходил в детстве с родителями.

- Мы длинной вереницей пойдем за синей птицей, - сказал он, сглотнув.

- Чего? – удивился Саша.

Андрей несколько секунд молчал, потом махнул рукой.

- Да так. Фигня. Пойдем, что ли?

Саша убрал значок в карман.

- Пошли.

И они двинулись вперед, и некоторое время шли молча, - пока не дошли до Пушкинской площади, или, по-простому, до Пушки.

VI

Спускаясь в переход, Саша нарушил молчание.

- А куда мы идем? – спросил он.

- Нет денег, нет денег, нет денег, нет денег. Нет денег. Нет денег! – сказала ему нищенка, прижавшаяся к стене . Мантра ее, повторяемая нараспев сварливым голосом, действовала на прохожих угнетающе: старуху старались обойти заранее, и в этом месте течение толпы делало поворот в сторону.

- Нет денег! – вскрикнула старуха, протягивая к Саше темную высохшую ладонь.

- Молчи, сволочь, - буркнул Саша, отшатываясь и быстро засовывая руки в карманы.

- Нет денег, нет денег, нет денег… - донеслось ему вслед.

Саша полез за сигаретами. Сигареты кончились. Он сделал шаг в сторону и обратился к двум мужикам в длинных черных пальто, стоящим у киоска. Один из них курил.

- Закурить не найдется? – сказал Саша.

Человек с сигаретой повернулся к Саше и в упор уставился на него узкими зеркальными стеклами темных очков. Пару секунд он не отвечал. Андрей подумал, что и тут они оказались не ко двору. Еще через пару секунд молчаливого разглядывания Андрей забеспокоился – мало ли какие личности встречаются в переходах! «Нашел к кому подходить, дубина», – мелькнуло у него в голове.

Но незнакомец полез в карман и сделал это настолько многообещающе, что на мгновение Андрею показалось, что сейчас он выстрелит прямо сквозь пальто. Он облился холодным потом. Однако мрачный человек в очках хмыкнул и достал из кармана пачку «Кэмела».

- А, верблюд, - сказал Саша. Он взял сигарету.

«Вот отморозок», - подумал Андрей.

- Если хочешь, бери несколько, - неожиданно сказал мужик басом.

Саша воспользовался приглашением, а потом еще потребовал огня – все это время Андрей чувствовал себя довольно неуютно.

Саша сделал очкастому филантропу прощальный салютующий жест и отошел. Андрей облегченно вздохнул.

- На, хочешь? – сказал Саша, протягивая Андрею благотворительную «кэмелину».

- На морозе не курю, - сухо отозвался Андрей.

Они пошли дальше, к выходу из перехода, и поэтому не услышали, как угостивший Сашу мужик вполголоса проворчал им вслед:

- И с этими то же самое.

Затем он развернулся и вместе со своим молчаливым спутником пошел по переходу в противоположную сторону.

VII

- Так куда мы идем-то? – сказал Саша.

- Куда идем? – переспросил Андрей. – Не знаю. За счастьем. Подкрадешься, она обманет, и вот уже навсегда ушла, и только небо тебя поманит синим взмахом ее крыла.

- Кончай, - поморщился Саша. – Жрать охота.

Андрей остановился.

- О, – наконец сказал он. - Придумал. А пойдем-ка зайдем к Паку. Он же тут рядом живет.

- Точно, - сказал Саша. - А у него можно пожрать?

- Не знаю. Но зато у него наверняка есть волшебные папиросы.

- А он даст? – засомневался Саша.

- Пусть попробует не дать, - сузил глаза Андрей, - он мне кое-что должен.

- А он дома?

- Должен быть.

- Тогда пойдем, - согласился Саша.

Они вышли из перехода, миновали Бульварное Кольцо и повернули в переулок.

- Нет, все-таки Пак – неплохой мужик, хоть и кореец, - говорил Саша через пару часов, спускаясь по широкой, но корявой лестнице старого дореволюционного дома. – Вот только почему у него свет в подъезде никогда не горит?

- Угу, - сказал Андрей.

- И волшебные папиросы у него хорошие, - сказал Саша.

- Ага.

- Вот только жрать все равно хочется.

- Думай о светлом, - сказал Андрей.

- Да. Сейчас придумаю. Давай кого-нибудь ограбим.

- Серьезно?

- Почему нет?

- Идиото комплето. Ограбить каждый дурак может, - пробормотал Андрей, - вот ты попробуй не ограблять.

- Да обидно мне, - сказал Саша. – Понимаешь, хоминус хомини люпус эст. Или что-то в этом роде. Все друг друга грабят, а мы что – лысые?

- Угу.

- Да что ты заладил – угу и угу? Эти вон всю страну ограбили – и ничего. А тут вкалываешь, вкалываешь с утра до ночи – и никакого просвета.

- Кто, ты вкалываешь?

- Да я фигурально говорю. Народ вкалывает. Ты думаешь, они нам когда-нибудь чего-нибудь дадут? Да ты вообще никуда не попадешь без блата. Зарплату, и ту не дают. Человеку вообще податься некуда.

- Вступи в КПРФ.

- Там и без меня тесно. К тому же они из тоже этих. Кто всех ограбил.

- Да что ты все ноешь, Шура? Задолбал уже. Попробуй на это по-другому посмотреть, - сказал Андрей.

- Это как?

- Ну, вот ты думаешь, что олигаторы хорошо живут.

- А никак плохо? – Саша засмеялся.

- Ну, так это ж сейчас. Жизнь – короткий отрезок времени.

- Ну и что?

- А знаешь, например, что Бог сказал?

- Это который? – поинтересовался Саша.

- Который лучший друг рыбаков и мытарей.

- Христос, что ль?

- Да.

- Ну и чего?

- Помнишь, про верблюда и про игольное ухо?

- Типа, что богатому тяжело попасть в…

- Типа.

- И что?

- А если это правда? Тогда уже получается, что это не мы несчастные, а они.

Саша почесал нос.

- Ха. Да кто ж в эти еврейско-христианские байки верит, - сказал, наконец, он.

- Кто-то верит, наверное, - возразил Андрей.

- По-настоящему? Вряд ли. Больше прикидываются, - сказал Саша. – Нормальный человек в эту ерунду… да и никогда особо не верили.

- Да люди даже свою смерть не очень-то верят, - заметил Андрей.

- Гм.

- А вдруг все-таки – правда? – сказал Андрей.

- Ты знаешь, - сказал Саша, - если честно, я тоже не верю. Херня это все.

- А во что веришь?

- Да пес его знает, Андрюха.

- А что ж ты думаешь, будет, братан, когда ты умрешь?

Саша помолчал.

- Дурацкий вопрос, - засмеялся он, - вот попадем, узнаем.

- Дык тогда уже поздно будет, - заметил Андрей.

- Что это тебя за религию потянуло?

- Не знаю, - сказал Андрей. – Я вдруг подумал: конечно, все религии люди придумали. Но, с другой стороны, возможно, - всё, что люди придумывают, уже существует. Поэтому ничего придумать невозможно.

- Прямо-таки все?

- Ну. Иначе мироздание вписывалось бы в строгие рамки, а рамки – это ограниченность, а дальше встает вопрос – а что за этой границей…

- За границей тучи ходят хмуро. Край суро-овый тишиной объят!

- У высо-оких берегов Амура… И вот возникает вопрос: каждому ли воздастся по соответствующей выдумке, - или же эти воздаяния перемешаны в виде компота? Может ли христианин попасть в нирвану?

- В хренану.

- А буддист в царство небесное…

- Тебя на думку пробило, Андрюха. На самом деле, мы – верблюды, лишенные наследства, - Саша потыкал пальцем в значок, украденный во время драки с охранником и теперь пришпиленный к его куртке. - Давай лучше кого-нибудь ограбим.

- А посидеть потом не желаешь?

- Так хочется же денег.

- А квалификацией обладаешь ты? А потом - ограбить каждый дурак может. А ты попробуй убедить…

- Кого?

- Ну, какого-нибудь барина, чтобы тебе дали денег…

- Как – убедить?

- Как, как. Словами. Силой убеждения.

- Силой духа? И силой воли?…

- Да.

- Знаешь, доброе слово и пистолет действуют более эффективно.

- С пистолетом каждый дурак может. Вот ты без пистолета попробуй.

- Ну ты, Андрюха, горазд лапшу на уши развешивать. Прямо как начальнички.

- Просто ты обоссался уже, вот и поворачиваешь в кусты.

- Кто, я?

- Да, ты.

- Ты, Андрюха, положь хрен за ухо. Сейчас на улицу выйдем, и я тебе покажу, кто обоссался.

- Опять охранникам морды будешь бить?

- Сейчас увидишь.

- Где твой черный пистолет? – насмешливо спросил Андрей.

- Где надо.

- Интересно, интересно. Дас интересант.

С этими словами они вышли на улицу.

- Вон, видишь? – вдруг сказал Андрей, тыча пальцем в темноту двора, туда, где вспыхнули четыре галогеновых кружка.

- Что?

- Вон твой барин.

- Где?

- Не прикидывайся слепым. Вон он - в «Ягуар» садится. Ну? – подначил Андрей.

- Что ну? – переспросил Саша без особого энтузиазма.

- Ты пойдешь его убеждать?

- Убеждать?

- Да ладно, - сказал Андрей, - все. Расслабься. Шутка.

- Шутка? – повторил Саша. Он повернулся к Андрею. Глаза его заблестели. – Сейчас, - сказал он и ринулся вперед.

- Эй, стой! – крикнул Андрей ему вслед, но было поздно.

Саша метнулся навстречу трем человекам, вышедшим из подъезда и собирающимся усаживаться в автомобиль. Четвертый, похоже, водитель, уже сидел за рулем и прогревал мотор (хотя для машин такого класса это и не обязательно).

Небольшой лысоватый мужчина без головного убора (Андрей еще подумал, что и ботинки у него тоже, должно быть, летние, что-нибудь из дорогой кожи черной мамбы, как раз, чтобы пройти пару метров от машины до офиса), подошел к правой боковой двери, и тут перед ним появился Саша.

Дальнейшее произошло быстро. Насколько Андрей мог судить, Саша успел что-то сказать, лысоватый повернул голову в его сторону и вдруг схватился обеими руками за грудь и рухнул на колени в снег, а потом повалился мордой прямо на Сашины ботинки.

- Ой, бл… - прошептал Андрей.

К Саше подскочил наконец-то проснувшийся охранник и коротко и деловито вытянул его по затылку. Саша завалился на лысого, прикрыв его своим телом. Охранник схватил, по-видимому, бесчувственного Сашу и затолкал на заднее сиденье.

Потом туда же погрузили лысого. Затем все сели в машину – один на переднее сиденье, а другой назад – взревел мотор, машина рванулась вперед, выбросив из-под колес фонтанчики снега.

И, прежде чем Андрей успел выйти из ступора, машина нырнула под арку и скрылась.

Несколько секунд Андрей стоял, не шевелясь, с раскрытым ртом.

- Ебстосный канай, - наконец, произнес он, клацнув зубами. На самом деле ему хотелось закричать: «Я так и знал!». Весь вечер его преследовало ощущение того, что произойдет какая-нибудь гадость, и она, наконец, произошла.

Но удивительным было другое. Абсолютно непонятно было, откуда Саша взял оружие – да еще с глушителем, - ведь ясно, что то, из чего Саша ранил (или убил?!) лысого, было с глушителем, потому что Андрей точно не слышал никаких выстрелов. Впрочем, он уже начал в этом сомневаться. И совершенно неясным было, куда увезли Сашу.

Вернее, как раз это-то было ясно. Воображение сразу же услужливо слепило гипотетический видеоряд: «В подлеске за Кольцевой автодорогой обнаружен труп неизвестного молодого мужчины с полиэтиленовым пакетом на голове и следами паяльника на теле. Некоторые признаки позволили экспертам сделать заключение о насильственной смерти покойного. Если вам что-либо известно об этом человеке (фотография распухшей физиономии с вываленным наружу языком и вылезшими из орбит глазами), просьба сообщать по телефонам…»

После этого Андрею стало нехорошо, весь кайф от волшебных папирос Пака сошел на нет, а на его место пришло знакомое и пакостное состояние, сопровождающееся сосущим ощущением внутри тела и слабостью в коленях, которое обычно наступает, когда жизнь наносит тебе свой очередной удар ниже пояса.

«А ведь я даже и номера тачки не запомнил», - подумал Андрей.

- Проклятье, - сказал он секунду спустя и стукнул себя кулаком по голове.

Раскинув мозгами и прокрутив в голове возможные варианты, через небольшой отрезок времени он понял, что его долг перед товарищем велит ему идти в полицию, и эта мрачная перспектива полностью вымела из его головы все следы недавней подъездной философии.

Но делать было нечего.

VIII

Он повернулся, и по еще свежим следам отбывшего вместе с Сашей в неизвестность автомобиля тоже потащился под арку, к выходу из двора.

Однако попасть в полицию оказалось не так легко, как это обычно бывает, когда о полиции вовсе и не помышляешь. Для начала Андрей обнаружил, что он не знает, где находится ближайший отдел. Тогда он стал спрашивать об этом у прохожих, но выяснилось, что они тоже не знают, более того – не испытывают никакого желания знать, и к тому же совершенно не хотят помогать Андрею.

Отчаявшись, Андрей решил спросить какого-нибудь представителя власти, который по долгу службы уж обязан был бы это знать. Но, как на грех, вся полиция куда-то подевалась: ни одного стража порядка ни на Бульварном кольце, ни на прилегающих улочках Андрею так и не попалось.

Тогда он решил идти прямиком на Петровку, 38.

И пошел. Прошагав километра два быстрым шагом, Андрей с удивлением обнаружил, что на Петровку не попал, а вместо этого вышел к Кремлевской стене. Почесав в затылке, он двинулся вдоль стены. Стена оказалась длинной, и, обходя ее, Андрей сильно замерз. Он начал подозревать, что опять идет не туда, но тут вышел на Красную площадь, к храму Василия Блаженного.

«Спокойно», - сказал себе Андрей.

Он хотел было зайти в храм, но, к сожалению, не смог обнаружить входа. Сделав вокруг храма три или четыре круга, Андрей плюнул на эту затею и двинулся дальше. Искушение зайти в Мавзолей было велико, но он вовремя сообразил, что слишком отвлекается на пустяки. Тихо выбранив себя, Андрей продолжил путь. Результатом стало то, что минут через сорок он оказался на какой-то площади, опять явно не там, где нужно, и вдобавок с отмороженным носом.

- Черт те что, - пробормотал Андрей, поднимая глаза на памятник Пушкину.

Поднимался неприятный ветер. На отмороженный нос Андрея села одинокая снежинка. Андрей снова пустился в путь, и через время ноги каким-то образом принесли его во двор, где произошел инцидент с Сашей, - и где рядышком помещался дом, в котором жил Пак.

Поскольку так случилось, измученный Андрей принял решение зайти к Паку и погреться хотя бы немного, потому что в этом неприветливом городе больше идти ему было особенно некуда. Он толкнул тяжелую рассохшуюся дверь и вошел в подъезд.

В подъезде было темно (как и всегда), и, поднявшись на площадку второго этажа, Андрей налетел в темноте на что-то большое и мягкое. Андрей достал зажигалку и чиркнул колесиком.

Он обнаружил, что поперек площадки лежит человек. Андрея это не удивило. Решив, что это какой-нибудь бомж или алкаш, Андрей погасил огонек, перешагнул через тело и принялся подниматься выше. Однако, пройдя несколько ступеней, Андрей почувствовал смутное беспокойство.

Потому что он увидел в лежащем на лестничной площадке что-то невыразимо знакомое.

Человек на площадке похрапывал. Андрей спустился вниз и снова чиркнул зажигалкой. И, хотя человек лежал лицом вниз, через две секунды Андрей уже совершенно точно знал, что это Саша.

XIX

Сердце екнуло в груди у Андрея и сильно ударило его по ребрам изнутри. Он убрал зажигалку, опустился рядом с Сашей на корточки и потряс его. В ответ донеслось мычание.

- Эй! Сашок! – позвал Андрей. – Ты как?

- Намано, - отозвались с пола.

- Что??

Андрей потряс Сашу сильнее, а потом приподнял тело.

- Кто это? – проговорил Саша.

- Я, - сказал Андрей. – Ты не ранен?

- Нет. А ты кто?

- Андрей.

Саша, которого Андрей держал за отвороты куртки, некоторое время вглядывался в Андрея, а затем поднял правую руку, до этого безвольно волочившуюся по кафелю. Он поднес сжатый кулак почти к самому лицу Андрея, отогнул указательный палец и помахал им из стороны в сторону, пародируя робота «Т-1000» (Д. Кэмерон, фильм «Терминатор-2»).

- Ты врешь, - изрек Саша и снова обмяк.

- Понятно. Совсем охренел. А ну-ка, пошли, - Андрей поднатужился, поднял Сашу и взвалил его, как мешок, себе на закорки.

- Чево… Куда? Я не хочу! – объявил Саша. – И что ты вообще за хрен… с бугра…

- Молчи, скотина! - сказал Андрей, но не зло - он очень обрадовался тому, что Саша нашелся, и что с ним, похоже, все более или менее в порядке, если не считать того, что он вдрабадан пьян.

- А, Андрюха! – Саша вдруг проявил способность к узнаванию. – А ты молодец, - сообщил он через некоторое время.

Андрей не ответил – ему было не до того, потому что он тащил висящего на нем мертвым грузом Сашу вверх по лестнице. Саша тоже затих. Наконец они дошли до квартиры Пака, где Андрей сгрузил Сашу на коврик и принялся звонить в звонок.

Минут через пять за дверью послышалось шарканье, затем лязгнула защелка, дверь приоткрылась. В проеме появился Пак, обрусевший кореец лет тридцати трех или около. Точного его возраста никто не знал.

- Извини, Пак, но это опять мы, - сказал запыхавшийся Андрей.

Пак ничего не ответил, а только молча следил своими косенькими глазами, как Андрей затаскивает бесчувственное тело к нему в прихожую. Когда Андрей полностью втащил Сашу внутрь и в полусидячем положении прислонил к вешалке, Пак захлопнул дверь и скрестил руки на груди.

- Ну? – сказал он.

- Вот, - сказал Андрей, указывая на Сашу.

Пак пожал плечами и ушел на кухню. Андрей посмотрел на Сашу. Тот, оказывается, за это время успел открыть глаза и теперь смотрел на Андрея, блаженно и бессмысленно улыбаясь.

Дрожащей рукой Андрей полез в карман и вытащил оттуда мятую сигарету.

- Ну и где ты был все это время? – спросил он, засовывая сигарету в рот.

Саша продолжал молчать и загадочно улыбаться. Наконец он соизволил открыть рот.

- Убеж… убеждал, - произнес он.

- Вот как? Ну и что? Убедил? – нахмурился Андрей.

Вместо ответа Саша нетвердой рукой полез за пазуху куртки и извлек оттуда ком мятых бумаг. Этим комом он кинул в Андрея. Во время полета ком рассыпался, и листки разлетелись по прихожей. Утомленный этим действием, Саша закрыл глаза и завалился на бок.

- Это еще что такое? – удивленный Андрей, с так и не зажженной папиросой во рту опустился на корточки и подобрал несколько листков.

Затем, прочитав то, что там было написано, быстро собрал с пола остальное.

Понял он далеко не все. Из того, что он понял, - из, видимо, сводной описи, - следовало, что Гаврилин Александр Александрович (прилагается и валяется в настоящее время под вешалкой), с сегодняшнего дня и так далее, становится владельцем самого разнообразного имущества. Например, в числе прочего: двадцати процентов акций нефтяной компании, контрольного пакета четырех фармацевтических фабрик, а также тбачной фабрики в Ростове; восьми банков и одного НПЗ; трех сетей магазинов модной одежды в Москве, пяти самолетов – двух грузовых и трех легковых; двух яхт – на Клязьме и трансокеанской (длина 69 метров); тринадцатикомнатной квартиры на «золотой миле», и двух дворцов в стиле «рококо»; двух автомобилей «Бугатти», одного «Майбаха» и одного «Ягуара»; таможенного склада; 15-ти фирм с ни к чему не обязывающими названиями и занимающихся непонятно чем (видимо, «прачечных»), и, наконец, 730-ти (семисот тридцати) миллионов долларов в различных банках.

X

Счета в фунтах стерлингов Андрей изучать не стал.

Он выпучил глаза на новоиспеченного миллионера. Папироса выпала у него изо рта и упала на пол.

Миллионер томно раскинул руки в стороны, открыл рот и захрапел.

Андрей аккуратно сложил бумаги в стопочку, переломил их пополам, а потом еще раз пополам, и засунул себе в карман.

Потом в глубокой задумчивости он пошел на кухню, где за столом, под свободно свисающей с потолка на шнуре двадцатипятиваттной лампой без абажура (быть может, несколько тускловатой, но зато прекрасно скрадывающей тараканов) сидел Пак, немного похожий на опустившегося ронина из старых фильмов Куросавы.

При появлении Андрея самурай-ронин слегка занервничал и заскрипел стулом, однако Андрей на этот раз не стал требовать у него волшебных папирос. А просто молча опустился на табуретку напротив.

- Такие дела, - сказал он Паку.

- Как он? – поинтересовался Пак.

- Он? – переспросил Андрей. – Он – прекрасно. – С этими словами Андрей достал новую сигарету. - Слушай, Пак, - неожиданно для самого себя сказал он, - а ты хотел бы быть богатым?

- Что за вопрос? – заметил Пак. – Кто ж не хотел. У тебя есть конкретные предложения?

- Да нет, - сказал Андрей, - это я теоретически.

- А, - сказал Пак. – Ну, если теоретически, тогда я спать пойду. И так уже собирался, а тут вы. Мне завтра вставать рано.

С этими словами Пак снялся с табуретки и ушел в свою комнату, оставив Андрея в одиночестве.

X

Проснулся Андрей от того, что почувствовал, как кто-то энергично трясет его за плечо. Он оторвал щеку от столешницы: щека совсем онемела. Поясницу ломило. Сидел он, оказывается, по-прежнему, на табуретке на кухне, вроде бы занимался рассвет, но над головой все еще горела лампочка.

Пепельница была полна окурков. Андрей повернулся. За его спиной стоял миллионер и громко лязгал зубами.

- Холодно, - сообщил миллионер. – И жрать хочется. Это мы где?

- У Пака, - сказал Андрей.

- А-а. То-то я думаю, интерьер знакомый. А Пак где?

- Спит.

- А сколько сейчас времени?

- Не знаю, - сказал Андрей. – Раннее утро, наверное.

- Ага, – сказал миллионер, перешагнул через ноги Андрея, вытянутые в дверной проем, и принялся деловито рыскать в холодильнике.

- Слушай, - сказал Андрей, - может быть, ты мне все-таки объяснишь, в чем дело?

- Голова болит, - пожаловался миллионер.

- Прими упсарин, - посоветовал Андрей. – Так я тебя слушаю.

- В каком смысле? – фальшиво отозвался миллионер.

- Ты дурку не включай, - сказал Андрей, - вот это - что? – он вынул из кармана сложенные бумаги и показал миллионеру.

Рука миллионера с пачкой пельменей остановилась в воздухе.

- Дай сюда, - быстро сказал он.

Андрей положил бумаги на стол и прикрыл сверху ладонью.

- Я тебя слушаю, - повторил он.

- Отдай бумаги.

- Не дам! – рявкнул Андрей, пресекая поползновения миллионера. – Пока не расскажешь, что к чему.

Последовала короткая борьба, в которой Андрей победил и отбросил миллионера к батарее. Поверженный миллионер, кряхтя, поднялся, потирая затылок.

- Ты чего, Андрюха, охренел, что ли, - заныл он. – Зачем они тебе? Все равно ведь здесь только копии. И то не все. Самая главная часть в надежном месте, хе-хе.

- И я хочу услышать объяснение. Ах, ты опять?

- Всё-всё! – быстро проговорил миллионер, убеждаясь, что силой бумаг ему не отнять. – Не сходи с ума. Тут, в общем-то, ничего особенного.

Он достал откуда-то металлическую коробочку логотипом «V» и принялся набирать номер. Затем, видимо, не получив ответа, нажал на кнопку и спрятал телефон в карман.

- Кому звонишь-то? Крыши-мыши вызываешь? – поинтересовался Андрей. – И кстати, откуда у тебя этот телек? Он что, из золота?

- Телефон откуда? От верблюда, - с явным вызовом буркнул миллионер, на всякий случай увеличивая дистанцию между собой и Андреем. – И да, телефон из золота.

- Понятно, - покивал Андрей, достал зажигалку и чиркнул колесом.

- Слушай, Андрюха, что мы здесь с тобой в самом деле? – заволновался миллионер. - Что ты вызверился? Это же все ненастоящее. А ты всерьез, что ли, принял? Ха-ха. Убери зажигалку.

- Рассказывай, - холодно потребовал Андрей.

- Ладно, - сдался Саша. – Короче, дело тут вот в чем. В общем, этот мужик… А, привет, Пак. С добрым утром. Рановато что-то ты сегодня…

Андрей повернулся на табурете, чтобы тоже поприветствовать Пака, но тут миллионер прыгнул вперед, выбросил руку и выхватил бумаги из-под носа у Андрея. Никакого Пака, конечно, в коридоре не оказалось. Андрей просто купился на старый как и мир и такой же дешевый прием.

- Ну-ну, - произнес он, потому что ничего другого не оставалось.

- Вот тебе и ну-ну, Андрюха. Положь морковку за ухо, - сказал миллионер. И, не удовлетворившись словами, он изобразил в лицах, как примерно это делается. – Я так понимаю, ты горишь желанием знать, как всё получилось? – продолжил он, успокаиваясь и засовывая бумаги за пазуху.

XI

Андрей пожал плечами.

- Все просто, - продолжал миллионер. – Ты вот говорил о всякой философии, а, между прочим, есть еще и такая теория: что человек хочет, то он и получает. Наши желания могут материализовываться. Естественно, все зависит от личной силы пожелавшего.

- Да ну? – всплеснул руками Андрей. – Правда? И какая неожиданность.

- Да. Я раньше в это не верил, - горделиво сказал миллионер, наливая в облупленную кастрюлю воды и зажигая огонь на плите. – Однако, видишь, работает. Я понимаю, тебе неприятно, - продолжал он, так как Андрей ничего не ответил, - что не с тобой это случилось. Но зато ты можешь утешать себя мыслью, что твоя идея сыграла.

- Какая идея? – тупо спросил Андрей.

- Убеждение – великая сила, - самодовольно сказал миллионер, засыпая в кипящую воду пельмени и помешивая их кривой алюминиевой вилкой.

- Слушай, Шурик, кончай, - попросил Андрей. – Из чего ты в него стрелял?

- В кого? – в свою очередь, изумился миллионер.

- В этого мужика из «Ягуара».

- Мужика? Из «Ягуара»? – миллионер наморщил лоб. – А! В Эдика? Да ты с дуба упал! – неожиданно расхохотался он. – Никто ни в кого не стрелял.

- Но я же видел.

- Чего ты видел?

- Как он завалился. А потом охранник тебя лупанул по кумполу.

Саша потрогал затылок. На лице его отразилось раздражение.

- Охранник уволен, - сообщил он.

- Так ты правда в мужика не стрелял? – переспросил Андрей.

- Никто ни в кого не стрелял, - повторил миллионер.

- Я тогда вообще ничего не понимаю, - сказал Андрей, потирая лоб.

- А тебе и не обязательно понимать, - заявил миллионер и надменно усмехнулся.

- Так это он тебе всё это отписал? Эдик?

- Эдик, Эдик.

- Так это ж… - пробормотал Андрей.

- Ага, - сказал миллионер. – Так что вот так вот. Пельмени будешь? Ну, не хочешь, как хочешь.

- Нет, ты хочешь сказать, что он взял и вот так просто тебе всё отписал? – сощурился Андрей.

- Не хочешь, не верь, - хмыкнул Саша. – Однако результат, как видишь, налицо.

- Может, он - сумасшедший миллионер? - прошептал Андрей.

- Не знаю, сумасшедший или нет, - сказал Саша, - но, честно говоря, меня это не очень волнует.

- Но ты хоть понимаешь, во что ты влез? – начал Андрей.

- Вот только не надо, - поморщился Саша, - не надо завидовать. Тем более друзьям. Это некрасиво. – И он похлопал Андрея по плечу.

- Дурак, - сказал Андрей, - ты думаешь, тебе это спустят? Я не знаю, что там у вас вышло, пускай этот мужик сумасшедший, шизофреник, толстовец, я не знаю, кто еще, и что с ним такое… но ты ведь должен понимать. Что на тебя сейчас накинутся родственники, наследники, компаньоны, деловые партнеры и еще шайтан знает, кто.

- Не ссы, - усмехнулся миллионер, - почему у Пака даже соли нет? Как в монастыре, честное слово…

- Безумству храбрых поем мы песню, - сказал Андрей.

- Удача любит смелых, вот так бы я сказал, - важно заметил миллионер, приканчивая последнюю пельменину и отправляя пустую тарелку в мойку.

- Ну, и какие теперь у тебя планы? – поинтересовался Андрей.

- Надо будет еще кое-что дооформить. Наверное, на неделе в Лондон придется смотаться, - небрежно бросил миллионер, доставая пачку каких-то неизвестных Андрею сигарет и закуривая. - А сегодня вечером можно будет куда-нибудь сходить… Хочешь, снимем люкс в «Метрополе»? С телками? Или - можно в том же «Балчуге»…

- Ты еще доживи до вечера, - заметил Андрей.

- Вот стыдно так завидовать, Андрюха, - упрекнул миллионер, - кстати, сигарету хочешь? Не хочешь, как хочешь…

- Давай, - сказал Андрей.

Сашины сигареты «Diablo Х» показались Андрею на редкость противными.

XII

Когда проснулся Пак, он сильно разозлился на Сашу за то, что тот оставил его без завтрака, и принялся ругаться. Ругался Пак особенным образом: не говорил, а шипел, а порой его шипенье переходило в тихий свист, и отчего закрывшему глаза Андрею в какой-то момент даже показалось, что Пак с большой скоростью рубит воздух корейским мечом.

Неожиданно Пак замолк на полуслове. Андрей открыл глаза и увидел, что Пак с тупым видом вертит в пальцах пятитысячную купюру. Андрей сразу же догадался, что деньги Паку дал миллионер.

- А вот мы сейчас Андрюху пошлем, - доброжелательно проворковал миллионер. – Андрюха, сбегаешь?

- Куда? – не понял Андрей.

- За жратвой. Я тебе на чай дам.

- Пошел ты.

Миллионер полез в карман, достал еще одну купюру и помахал ей в воздухе.

- Ну, сбегай, Андрюш, что тебе стоит. Ну, хочешь, десять тысяч?

Андрей отрицательно покачал головой.

- Ну, двадцать. Тридцать.

- Я пойду, - быстро сказал Пак.

- Ага. Ну сходи, сходи. Только смотри, говна всякого не покупай. И не задерживайся особо.

Пак хлопнул дверью и ушел.

- Кончай паясничать, - сказал Андрей.

- А зря ты не взял деньги. Они тебе еще ой как понадобятся. Что я, не знаю, что ли? – ответил миллионер, расхаживая по кухне.

- Слушай, может, тебе по морде дать? – поинтересовался Андрей.

- Кишка тонка.

Андрей стал привставать с табуретки, миллионер сразу же отскочил и взялся за телефон.

- Ну и урод же ты, - произнес Андрей, садясь на место.

- А базар надо фильтровать, - заметил миллионер, - а то как бы не пришлось ответить…

- Слышь, ты и дальше в том же духе собираешься продолжать? – спросил Андрей.

- Ладно, Андрюха, не обижайся, - сказал миллионер. – В конце концов, воспринимай это философски.

- Я так понимаю, ты не собираешься ничего рассказывать, - сказал Андрей.

- А чё там рассказывать, Андрюха, - сказал миллионер. – Я ж тебе говорю – сила убеждения.

- Это ты можешь поклонникам фильма «Секрет» поведать.

- Не веришь – твои проблемы.

- А тут глядит в глаза – и холодно спине, - процитировал Андрей.

- Это ты про меня? – миллионер хрипло рассмеялся. – Брось, брось. Я думаю, мы можем остаться такими же друзьями, как и были. Ха-ха. Что ты там говно всякое опять куришь, возьми лучше «Дьябло Икс». Очень дорогие сигареты, без дураков.

- Нда, - сказал Андрей. – Ты не возражаешь, если я в сортир схожу?

И, не дожидаясь согласия миллионера, он вышел с кухни, зашел в небольшую комнатку и заперся.

Сидя в туалете, Андрей принялся думать горькие думы. Так как дум накопилось порядочно, выходить он не торопился. Два раза он слышал, как миллионер звонил кому-то по телефону, но, так как разговаривал он глухо, ничего понять не удалось. Затем по коридору проскрипели шаги, послышалась возня в прихожей, а затем хлопнула входная дверь. Андрей вздохнул, спустил воду и, отодвинув защелку, выглянул наружу.

На кухне никого не было. Андрей вышел на ее середину и подобрал пустую, черную с отливом, пачку «Дьябло Икс», валявшуюся на полу. Затем он зашел в прихожую и заглянул в комнату Пака. В комнате никого не было, и Андрей понял, что миллионер только что отбыл в неизвестном направлении, не дождавшись возвращения Пака. На часах было почти семь. Андрей уселся на кухне и принялся ждать.

Он прождал до двух часов дня, но ни Пак, ни Саша так и не появились. Тогда Андрей плюнул на все и поехал домой.

XIII

Дальнейшая неделя прошла бледно. Хотя Андрей регулярно проглядывал новости с упором на криминальную хронику, он так не встретил там ничего, что хотя бы краем относилось к произошедшим с ним и Сашей событиям.

Тайна оставалась нераскрытой, кроме того, - сам Саша куда-то исчез. Андрей несколько раз, поборов гордость, звонил ему домой, но линия всегда отвечала длинными унылыми гудками. Нового мобильного Саши он, естественно, не знал. Он также позвонил также Паку – результат был странный. Вначале к телефону подошел, по-видимому, сам Пак (Андрей узнал его по голосу), но после первой же невинной фразы Андрея «как дела» он бросил трубку и больше к телефону не подходил.

Андрей даже стал думать, что первый раз ошибся номером, и это все-таки был не Пак. Однако Пак ли это был, или тень Пака, дальнейшие звонки – а Андрей перезванивал пять или шесть раз – были безрезультатными.

Андрей даже не поленился съездить к Паку на квартиру. Но на звонки и стуки в дверь никто не открыл, и Андрею пришлось уехать ни с чем. Правда, в замочной скважине он оставил для Пака послание, но оно, как Андрей и опасался, осталось без ответа. Вследствие всего этого Андрей впал в довольно сумрачное состояние духа.

Уже ближе к концу месяца, когда Андрей вяло брел по улице по направлению к метро, сзади раздался автомобильный гудок. Андрей обернулся и увидел похожий на раздавленную лягушку плоский зеленый спорткар неизвестной ему марки, с тонированными стеклами.

Андрей повернул к тротуару: по проезжей части он шел лишь потому, что здесь было посуше, а в подошве левого ботинка у Андрея имелась дыра; к тому же улочка была тихой и по ней мало кто ездил. Свернув к тротуару, Андрей сейчас же забыл о спорткаре и снова погрузился в свои размышления, но тут сзади опять дважды просигналили.

«Чего ему не хватает? – раздраженно подумал Андрей, - на дерево я должен, что ли, залезть, чтобы он мог проехать?» Он обернулся и увидел, как дверца машины открывается, и из нее выходит не кто иной, как Саша. На Саше был черный кожаный полупердончик с хитрой вышивкой на груди, а на пальцах рук что-то цыгански поблескивало.

- Двуликий анус! – сказал Саша вместо приветствия, - из тачки выйти нельзя, сразу же в какое-то грязе-дерьмо вляпываешься. Никакой обуви не напасешься. Как это вы пешком умудряетесь ходить?

- Каждому свое, - философски заметил Андрей.

- Здорово! – продолжал Саша. – Куда чапаешь? Садись, подвезу.

Андрей сначала колебался, но потом любопытство пересилило, и он сел в машину.

- Я рад, что с тобой все в порядке, - сказал он, проваливаясь задом в низкое кожаное кресло. – Ну что, жизнь удалась?

Саша хмыкнул.

- Удалась-то она удалась, - сказал он, запуская мотор, - в, общем, все неплохо. Но есть некоторые сложности.

- А что такое? – поинтересовался Андрей.

- Да так, - сказал Саша. – Сам-то как? Работы не нашел?

Андрей покачал головой.

- А то иди ко мне в шоферы, - вдруг предложил Саша, причем чувствовалось, что говорит он это вполне серьезно, без подначки. – Зарплата хорошая. Ты такой не найдешь.

- Я подумаю, - сдержанно отвечал Андрей. – Слушай, Саш…

- Чего?

- Может, все-таки расскажешь, как все получилось-то? Ну, по старой дружбе? Я никому не скажу, чес-слово, - торопливо добавил он.

Саша хмыкнул вторично.

- Да чего рассказывать-то, Андрюха? – воскликнул он. – Я же тебе, собственно, все рассказал. Не веришь? Короче, помнишь тот вечер? Подхожу я к нему, - к Эдику, то есть…

Тут Саша неожиданно перебил сам себя.

- А ты знаешь, Андрюха, - проникновенно сказал он, - и в бедности тоже есть свои положительные стороны. Потому что, только заимев деньги, ты понимаешь, - какие же на самом деле чудовищные мордогрызы живут вокруг и душат планету.

- Еще не поздно пожертвовать все какому-нибудь детскому дому, - сказал Андрей.

- Детскому дому, говоришь? - Саша засмеялся. Смеялся он долго и заливисто, даже, пожалуй, визгливо, и так разошелся, что чуть не протаранил шедшую навстречу старенькую «Киа». Водителю «Киа» пришлось с ходу влететь на тротуар, но возмущаться он не осмелился – вид Сашиной машины оказывал седативное воздействие на психику. Отсмеявшись, Саша стиснул зубы и довольно мрачно процедил:

- Знаешь, я подожду жертвовать. Это я всегда успею сделать.

XIV

На самом деле, Саша не смог бы рассказать Андрею ничего внятного - по той простой причине, что он и сам мало чего понимал. А если бы понимал, Андрей все равно бы не поверил.

Эдик, как его называл Саша, - или Эдуард Борисович Брынзин, - конечно, знал, в чем дело, но и ему тоже не поверили.

Собственно, если пойти от начала, события развивались так.

Как следовало из показаний, взятых на Петровке, 38, а также в «конторе», - 10 января, около 10 часов утра, Брынзин Эдуард Борисович, предприниматель, запер инкрустированную ценными породами дверь своей квартиры титановым ключом. Он двинулся вниз по лестнице, направляясь на работу в свой офис, находящийся на Тверской.

Примерно в это же время банда, впоследствии получившая кодовое наименование «верблюжатники», начала свою преступную деятельность. Как было сказано в ориентировках, банда отличалась высокой профессиональной подготовкой и действовала с особым цинизмом.

А Эдуард Брынзин стал, по-видимому, одной из первых ее жертв.

Спускаясь по лестнице, Брынзин чувствовал глухое раздражение.

Во-первых, возникли проблемы с продажами на восточноевропейских рынках. Разбодяженный инсулин, безропотно употребляемый на запорошенных просторах родины, почему-то вызвал стойкое неприятие в бывших братских государствах бывшего же Варшавского договора, и это грозило немалыми убытками. «Кутузова на них нет, Буденного и Жукова», - зло думал Эдуард Борисович.

Во-вторых, молодая красавица-жена, вытащенная из грязи в приличное общество два года назад, вконец оборзела. Домой она явилась посреди ночи, пьяная; на все вопросы отвечала вызывающим идиотским смехом, и, в довершение всего, из рук вон плохо исполнила супружеский долг.

Поэтому Эдуард Борисович за последнее вместо обычной тысячи фунтов стерлингов дал ей тысячу рублей (что было оскорблением и недвусмысленным намеком). И запер в квартире, пообещав разобраться, как только вернется с работы, – на утренние разборки времени не было.

Когда Брынзин запирал дверь квартиры, к нему сзади на резиновом ходу подкрался ливрейный лакей. Лакей держал в руках мелованный конверт с артистично нарисованным верблюдом. Лакей несколько патетично, но с поклоном, вручил конверт Брынзину.

Брынзин, заинтригованный, вскрыл конверт. Но там оказалась всего-навсего туристическая реклама. Тогда Эдуард Борисович окончательно рассвирепел.

Само собой разумеется, дом, в котором жил предприниматель, был элитным. В нем имелись и консьерж и служба секьюрити. Обычных сеятелей рекламы сюда, естественно, не пускали.

Брынзин вынул из конверта глянцевый бланк с виньетками. Да, это была реклама туристического агентства. Текст весьма невнятно сообщал о каких-то эксклюзивных турах, которые «вы не сможете забыть». Еще амбициозно утверждалось, что число мест ограничено, и тому подобная ахинея, которую Эдуард Борисович не стал читать до конца. Внизу стоял адрес – не было даже телефона.

Брынзин развернулся было к ливрейному лакею, который принес ему эту наглость… но оказывается, за те шесть секунд, пока Эдуард Борисович читал, - лакей успел, обратно же, на резиновом ходу, удалиться.

Брынзин брезгливо взял проспект двумя пальцами за край и спустился на первый этаж, где сидел консьерж и прихлебывал утренний кофе.

- Валера! – позвал Брынзин.

- Да, Эдуард Борисович, - консьерж поднял голову, вытянул шею (вернее, то, что у него было между головой и плечами) и заискивающе посмотрел на предпринимателя.

- А поди-ка сюда, - пригласил Брынзин.

Консьерж, крепкий, еще не старый мужик с лицом боксера, работавший раньше в «девятке», вышел из будки и приблизился.

- Вот это вот что? – деланно-ласково спросил Брынзин и потряс рекламой у самого носа консьержа.

- Это? Не знаю, Эдуард Борисович, - пролепетал консьерж, - похоже, реклама какая-то.

- Это я и сам вижу, - голосом, не обещавшим ничего приятного, процедил Брынзин, - а как она оказалась у меня?

- Видать, этот лакей принес, - предположил Валера.

- А почему ты его впустил? Вдруг это был бы наемный убийца?

- Не, - авторитетно заявил Валера, - я его проверил, обшмонал и прорентгенил. Пробил по базе. Звякнул Михал Иванычу. Лакей чист, Эдуард Борисович. Я подумал, что он принес вам что-то очень хорошее.

- А почему ты так решил?

Валера задумался. Сейчас он уже не мог точно объяснить Брынзину, почему он так решил. Просто лакей как-то очень по-доброму посмотрел на Валеру, и сказал, что принес хорошую весть.

На Валеру уже очень давно никто не смотрел по-доброму. Поэтому, видно, он и пропустил лакея.

- Но он же и в самом деле не принес ничего опасного? – сказал Валера Брынзину. – Только бумажку с рекламой, а это не несет угрозы жизни и здоровью.

- Поспорь тут со мной, Валер, - сказал Брынзин. - Ты здесь для чего сидишь? Дрочить, что ли? Сегодня - лакей от неизвестной организации, завтра - нищендроп, послезавтра - гопник, а потом, глядишь, и какой-нибудь Боря Савинков. Хочешь, чтобы тебя выкинули? Так это быстро. Знаешь, сколько сейчас таких, как ты, по помойкам лазает?

Глаза консьержа сверкнули под тяжелыми надбровными дугами. Брынзин сощурился.

- Что, Валера, хочешь сказать, году в 1985-м ты бы со мной по-другому поговорил, да?

Глаза Валеры потухли.

- Сейчас не восемьдесят пятый, - тихо произнес он. – Извините, Эдуард Борисович. Я виноват. Больше не повторится.

Брынзин хмыкнул, скатал рекламу в шарик, двумя пальцами оттянул край нагрудного кармана форменной куртки Валеры и молча засунул туда бумажный комок. Утвердив, таким образом, полную и окончательную победу, выражаясь словами Пушкина, злата над булатом, он повернулся к Валере спиной, преодолел последние несколько ступенек до двери подъезда и вышел на улицу.

Там Брынзин сел в машину и поехал на работу. Всю дорогу он молча злился на венгров, жену и в особенности почему-то на неизвестных наглецов, рассылающих рекламу. В итоге он накрутил себя до такой степени, что решил заехать в пресловутое турагентство (а, забегая вперед, следует сказать, что, собственно, это и было то самое турагентство, в которое случайно попали, или, вернее, не попали Саша с Андреем). Турагентство Брынзин решил разъяснить самолично, тем более, что он запомнил адрес: фирма находилась недалеко от его офиса.

Как заметил о’генриевский Боб Тидбол, дело не в дороге, которую мы выбираем. То, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу.

XV

Брынзин подъехал к офису агентства, зашел в него, и сейчас же подвергся обработке преступников. Невероятно, но факт: Брынзин, опытный, хитрый, в прямом и переносном смыслах стреляный человек, уже через полчаса пребывания в руках ловких до невозможности аферистов, за двадцать две с половиной тысячи долларов приобрел какой-то непонятный тур в никуда – ни точка назначения, ни страна не назывались. Оговаривалась только общая продолжительность поездки – неделя, и еще «по-настоящему незабываемые впечатления».

- Если вам не понравится, вам полностью вернут всю сумму, - сказала оформляющая девушка, возвращая Брынзину загранпаспорт. – Но у нас такого пока еще просто не было.

- Так-таки не было? - сказал Брынзин. – И что же незабываемого в ваших турах?

- Всё, - лаконично ответила девушка, потрогала пальцем бровь, подула на печать и вдруг с размаху, с такой силой хлопнула ею по путевке, что Брынзин подпрыгнул на стуле. – Вылет через два часа из Шереметьева-2, терминал «У». Как раз успеете.

Брынзин не знал такого терминала в Шереме-2, но девушка заверила его, что это новый сверхкомфортный терминал, почти целиком на искусственном интеллекте.

- ИИ вас встретит вас на входе и проводит, куда нужно! – сказала девушка. – Веселого отдыха!

- До свидания! – сказал Брынзин, как видно, к этому моменту уже загипнотизированный преступной бандой, повернулся и вышел на улицу.

Он вышел из агентства, и тут у него в кармане зазвонил телефон. Звонил его генеральный директор. Он сообщил Брынзину о том, что возникли новые осложнения с венграми, и заодно со словенцами, и что Эдуарду Борисовичу было бы желательно как можно скорее приехать в офис для того, чтобы взять ситуацию под контроль.

- Венгры? А пошли они в жопу. Я отдохнуть хочу, - ответил на это Брынзин.

Когда неприятно удивленный и встревоженный генеральный стал возражать, Брынзин послал по тому же адресу и его самого, отключил телефон, отпустил охрану и приказал шоферу ехать в Шереметьево.

Остается темной загадкой, как за столь короткое время преступникам удалось столь основательно запорошить мозги уважаемому эффективному предпринимателю-полуолигарху, и какие-такие техники манипулирования сознанием применялись – все предположения будут слишком мрачными, чтобы о них можно было свободно говорить или писать.

Поэтому вернемся к фактам.

Через сорок минут Брынзин, как следовало из его показаний, прибыл в Шереметьево-2. Правда, впоследствии психиатры сомневались, прибывал ли Брынзин вообще куда-либо: ни указанного им номера рейса, ни упомянутых сотрудников аэропорта найти не удалось.

Однако предоставим слово самому Брынзину.

С рекордной скоростью пройдя формальности (что совершенно естественно для эффективного бизнесмена), Брынзин оказался в VIP-зале.

Девушка из турагентства не соврала. Во-первых, Vip-lounge была оборудована с особым блеском и впечатлила даже Эдуарда Борисовича. Брынзин шагнул через порог и остался доволен. Пафос был на уровне.

Помимо прочего, по стенам плыли волшебные, сделанные неведомым художником голограммы - настоящие произведения высокого искусства.

Это, похоже, и был тот самый отечественный искусственный интеллект, который до того уже дорос, что напрочь и навсегда опередил все западные страны.

Но Брынзин никогда не интересовался этим вопросом; у него для такого был целый отдел галерных гребцов-айтишников. Его ум омрачило только одно: ему почудилось, что на голографических стенах на мгновенье промелькнули надписи «кайфуй в последний раз» и «мене, текел, фарес».

Брынзин было дернулся, но тут заиграла волшебная музыка из сказок Шехерезады, и предприниматель снова обрел спокойное и даже несколько сонное настроение. «Да просто – мозговой глюк из-за коммерческой нервотрепки последних недель», - успокоил себя Эдуард Борисович.

XVI

Специалисты с Петровки и из «конторы» впоследствии сочли, что все это было хорошо продуманным планом мошенников. Доказать который, к сожалению, не удалось. Потому что Vip-lounge и терминал «У» загадочным образом исчезли к началу расследования, с которым, честно сказать, несколько затянули.

Что, конечно, не говорит о ни о какой неэффективности спецслужб. А, скорее, - об их некоторой задумчивости. И это положительный фактор, потому что думать – это хорошо.

Далее.

Брынзин (с его слов) провел совсем немного времени в компании ИИ. Но за это время ИИ поработал на совесть – как считали следователи, в опытном Брынзине напрочь пропала всякая критичность, и, когда к нему подошел лакей, одетый в стиле футуризма, и пригласил на посадку, - предпрениматель безропотно дал увлечь себя в неизвестное далёко.

Дальше было вот что.

«Майбах» без опознавательных знаков (не аэропортовский и не «аэрофлотовский», как впоследствии поняли дознаватели) в мгновение ока домчал Эдуарда Борисовича к частному борту.

Бортом был небольшой, но более чем солидный Gulfstream G650. Изнутри инкрустированный фирмой «De Beers», снаружи он был оттюнингован так, что и не узнать базовую модель.

Увидев привычный блеск и обаяние крупнобуржуазных вещей, Брынзин уже совершенно уверенно сел в самолет и погрузился в покойное кресло у камина (да! Камин здесь тоже был).

Практически сразу же объявили взлет, самолет коротко разбежался и лихо оторвался от земли.

Унося с собой в полет и – далее – в обещанные «неизбывные впечатления» уважаемого Эдуарда Борисовича Брынзина.

Самолет почти мгновенно набрал эшелон; можно было подумать, что у него стояли прямоточные движки. При этом Эдуард Борисович не почувствовал существенного ускорения (что тоже не смогли впоследствии объяснить уже технические спецы).

Затем в сознании предпринимателя, - как впоследствии с глубоким прискорбием констатировали психиатры «конторы» – был провал.

То есть – полета он не помнил вообще.

Он как бы упал в теплые, ласковые и давно забытые руки своей мамы (при этом, правда, сперва ощутив некоторый укол совести, к чести ИИ, - сильно смягченный. Брынзин не поехал в свое время на похороны).

Еще была приятная, с искорками интриги, темнота, сопровождающаяся все той же завораживающей музыкой индийского факира.

Ну, а после случилось то, что случилось. То, во что не поверили следователи Петровки и «конторы». (А кто, я извиняюсь, в такой ненаучное мракобесие поверит?)

Итак.

XVII

Полное сознание вернулось к предпринимателю.

Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на песке. Было жарко. Солнце ослепительно сияло и пекло почти точно над головой. А еще над распростертым телом Брынзина стоял какой-то детина недюжинного роста, в черном пальто до пят, по покрою больше похожем на шинель, в зеркальных темных очках, с незажженной сигаретой в углу брезгливо перекривленного рта, мрачный и небритый.

И тут гипноз отпустил предпринимателя, и к нему вернулось осознание мрачной реальности.

«Как когда-то давным-давно. В 90-х. Похитили? Вывезли? - подумал он. – А почему бы и нет, ведь, что бы мы там не говорили ботве, - всё ж осталось на своих местах. А я - опять вляпался».

К сожалению, от «вляпывания» не застрахован ни один эффективный бизнесмен. Увы.

- Здравствуйте, Эдуард Борисович, - глухим голосом произнес бандит, стоящий над Брынзиным.

- Здравствуйте, - отозвался Брынзин, прокручивая в уме варианты. «Чего они хотят?»

«Ясно чего, - отозвался внутренний голос, - денег, чего же еще? Вопрос только, сколько».

Опыт подсказывал Эдуарду Борисовичу, что в таких ситуациях перво-наперво нужно выиграть время.

- Что от меня требуется? – хриплым голосом проговорил Брынзин.

- От вас? Ничего, - ответил бандит, доставая пачку «Кэмела» и зажигалку.

«Так. Это хуже, чем я думал. Значит, хотят всё. Ну уж это хрен им по лицу. Интересно, как они собираются этого добиваться? - воинственно подумал Эдуард Борисович и тут же похолодел. – Вот придурок. В пальто в пустыне, – отвлекая себя от страшной мысли, подумал он. - Еще бы этот бандос шубу на себя напялил».

- Вы разрешите, я позвоню? – как можно непринужденнее произнес он. Вопрос, конечно, был рассчитан на идиотов. Кто ж ему даст звонить сейчас, без предварительной подготовки. То есть обработки.

Однако странный бандит еще раз удивил Брынзина.

- Конечно, звоните, - сказал он, разглядывая Эдуарда Борисовича, как тому показалось, с любопытством. Впрочем, глаз за стеклами очков все равно не было видно.

Ошалевший от радости Брынзин полез в карман и вытащил телефон. Телефон был весь в песке. «Еще этого не хватало, - в панике подумал Брынзин. Но дисплей послушно загорелся, Эдуард Борисович набрал нужный номер и, замирая сердцем, приложил телефон к уху. Там, куда звонил Брынзин, отозвались сразу.

Брынзин, конечно, для начала позвонил в «контору». Это была самая мощная из его крыш. Телефон закурлыкал в ухо бизнесмена и сказал не по-уставному:

- К сожалению, сейчас вы находитесь вне действия сети. Попытайтесь свою попытку позже. Возможно, вам повезет.

Мгновенно замерзший на жаре от адреналина Брынзин набрал еще несколько раз. Два раза повторилось то же самое, а в третий раз развязный женский голос сказал:

- Брынзин! Тебе ж русским языком объяснили: сеть не работает. Не звони сюда больше.

«Решили слить, - горестно подумал Брынзин. – Гады».

Но не таков был наш эффективный предприниматель, чтобы сдаваться после первого же неудачного звонка. (Он же эффективный, не так ли?).

Второй по серьезности «крышей» Брынзина был Специальный Отдел по борьбе с коррупцией в высших эшелонах. У них тоже имелся свой спецназ. Главным там был генерал-майор Воцерковленный Николай Парамонович.

Брынзин набрал.

- Воцерковленный слушает, - раздался знакомый сухой голос.

- Это я, - сказал Эдуард Борисович вместо «здравствуйте».

- Слушаю вас внимательно, - ответил Воцерковленный.

Брынзин коротко обрисовал ему ситуацию.

- Так, так, так, - сказал генерал-майор, видимо, перебирая в уме варианты. – 24 часа пытки выдержать сможешь? А то меня тут к императору вызывают.

Брынзин плюнул в песок и нажал на «отбой».

«Кисло», - подумал он.

Третьей «крышей» была администрация императора. Люди там работали капризные, и Эдуард Борисович не любил к ним обращаться. Но – тут уж пан или пропал.

Брынзин позвонил. Как ни странно, дозвонился он сразу.

- Алё, - сказали ему. – Брынзин, это ты, что ль?

- Я, - сдержанно сказал Эдуард Борисович.

- Ну и с какой целью ты решит потревожить государя императора на этот раз? Вообще-то он звездодром уехал открывать. Звякни на недельке, - и собеседник отключился.

«Тьфу еще раз, - подумал Брынзин. – Все кислее и кислее».

Оставались еще две «крыши»: собственная дружина его промышленно-финансовой группы, и старые приятели – Пролетарская группировка.

Эдуард набрал старшему дружиннику.

- Его вызвали к императору на ракетодром, - сообщил заместитель.

- Бери бойцов и приезжайте.

- Я бы с удовольствием, Эдуард Борисович, - со странным смешком сказал заместитель. Но тут кое-кто приходил.

- И что?? – спросил Брынзин на крайних нервах.

- Некто очень влиятельный. Сказал – сидеть на базе. Возможно, мы тут потребуемся для разъяснения демонстрантов-завирантов. В городе неспокойно. Вы там пока держитесь.

И заместитель начальника брынзинской дружины, не спрашивая разрешения, повесил трубку с той стороны.

«Вот это беспредел, - подумал Брынзин. – Вернусь, уволю всех нахер с волчьим билетом. Так, - а вернусь ли я?»

Эдуард Борисович стал снова замерзать, при этом находясь в жаркой пустыне.

Он вопросительно посмотрел на бандита в черной шинели.

- Звоните, звоните, я не тороплюсь, - вежливо сказал тот и уселся на валун, который материализовался под ним прямо из воздуха.

«Вот этот техника, - в растерянности подумал Брынзин. – Кажется, все очень серьезно. А поможет ли тут Миша?»

Но выбора не было, и Эдуард Борисович набрал полузабытый номер.

На том конце отозвались сразу.

- Але, - сказал немногословный мужской голос.

- Миша, это Эдуард. Немедленно бери всю бригаду, - слышишь, всю! – и приезжай, - зачастил Эдуард Борисович, отворачиваясь от темной фигуры, сидящей на валуне, и закрывая телефон собой, - меня вывезли. Да. Да. Немедленно! – почти закричал Эдуард Борисович, каждую секунду ожидая пистолетного выстрела в спину.

- Куда приезжать-то? – резонно поинтересовался собеседник.

Этот простой и естественный вопрос неожиданно поставил предпринимателя в тупик. Действительно, куда?

Он растерянно посмотрел по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась песчаная пустыня с барханами. Над головой воспаленно разбухало солнце, а в десятке метров от Брынзина по песку деловито чапал по своим делам маленький серый варанчик.

- Разрешите, я объясню, как проехать, - раздался голос у Брынзина за спиной.

Бандит в черном аккуратно вынул трубку из руки не оказавшего сопротивления Брынзина и приложил к уху. Минуты две он молчал в трубку, а потом передал ее Эдуарду Борисовичу.

- Все нормально, - услышал пораженный предприниматель жизнерадостный Мишин голос. – Все объяснили. Выезжаем. Жди. – И Миша дал отбой.

Миша прибыл на удивление быстро – брынзинский конвоир даже не успел докурить сигарету. Эдуард Борисович тоже курил и расхаживал по песку взад и вперед, когда на гребень соседнего бархана, метрах в двухстах, выползли два серебристых «Х-7» и, меся колесами песок, поползли к Эдуарду Борисовичу.

«Ага!» – подумал Эдуард Борисович и воспрянул духом.

XVIII

Джипы приблизились, стал слышен звук моторов. Они подъехали вплотную и остановились. Двери машин открылись, и оттуда выпрыгнул Миша со своими бойцами.

Эдуард Борисович облегченно вздохнул и покосился на отморозка в пальто. Тот все так же невозмутимо сидел на валуне и чертил на песке какие-то знаки.

- Привет, - сказал Миша как ни в чем не бывало, протягивая Эдуарду Борисовичу жесткую мускулистую ладонь, как будто бы они виделись вчера. – Ну, какие проблемы?

Брынзин мотнул головой назад, в том смысле, что проблема сидит на камне за его спиной.

- Ага, - понимающе сказал Миша, делая шаг в сторону, чтобы обойти Эдуарда.

- Здорово, - сказал Миша, обращаясь к неизвестному. Тот оторвался от своей каббалистики и посмотрел на Мишу; на стеклах очков сверкнуло солнце. Миша не стал тянуть резину и сразу перешел к делу.

- Пролетарская группировка, - серьезно начал он. – Миша Кролик. Это мои босячки. – Он сделал соответствующий жест рукой, представляя босяков.

- Очень приятно, - сказал неизвестный таким тоном, как будто ему и впрямь было очень приятно. Миша озадачился.

Он почесал нос.

- Не понял, - сказал он, наконец, после паузы. – Ты пацан или ты не пацан? Из «конторы», что ли, гражданин начальник?

- Ни то, ни то, - отозвался неизвестный.

- А. Хорошо. Но представиться надо, - осторожно сказал Миша.

- Да. Конечно, - согласился неизвестный. – Иван Заведеевич.

- Кто? Заведеевич? Не знаю такого, - удивился Миша. – Еврей, что ли?

- Ну, - сказал неизвестный. – А что?

- Ну, ваще, - сказал Миша. – Еврейская мафия, - он хохотнул и подмигнул Брынзину. – Ты с кем работаешь-то, Заведеевич?

- С кем работаю? – переспросил неизвестный.

- Да, - сказал Миша.

- С Агнцем.

Миша приподнял брови. Несколько секунд он соображал.

- Не знаю и такого, - сказал он, наконец. – Это из каких?

Неизвестный выпрямился. Было похоже, что ему надоел этот базар.

- Знаете, ребята, - сказал он, - а поедем-ка вон за тот бархан. Там и познакомитесь.

- Щас, - язвительно ответил Миша. – Ты нас совсем за лохов держишь? А если там засада?

- А я с вами поеду, - просто сказал неизвестный.

- Вот как? – сказал Миша после некоторого раздумья. – Ну что ж, поехали, - решился он. - Только если там засада, тогда, сам понимаешь… кх, кх… ты первый, - и он комично оттопырил правый указательный палец и несколько раз дернул кистью, имитируя отдачу.

Неизвестный ничего не сказал.

- Ну, поехали. Посмотрим, - многообещающе сказал Миша, и вся компания погрузилась в машины. Миша сел последним. – Ты не очень торопишься? – предупредительно поинтересовался он у Брынзина перед отъездом. – Обязательно дождись нас, мы быстро.

С этими словами он залез в головной джип и захлопнул дверь.

Затем джипы уехали, а Эдуард Борисович принялся в томительном волнении расхаживать по песку.

Джипы перевалили через гребень бархана, и скрылись из виду. Эдуард Борисович в который раз закурил. Руки тряслись. Он стал вслушиваться в тишину пустыни, надеясь услышать хоть что-нибудь, что рассказало бы ему о развитии событий. Но никаких звуков, кроме шелеста песка, не было. Наконец, на гребне бархана появилась одинокая черная фигура. Брынзин всмотрелся в силуэт, понял все и побледнел.

- Ну-с, - сказал минут через десять зловещий неизвестный, снова оказавшись рядом с Эдуардом Борисовичем, - ваших ребят я пристроил. Давайте теперь займемся вами.

Эдуарду Борисовичу, конечно, было очень интересно, каким образом этот ловкач так быстро и, главное, бесшумно «пристроил» десятерых мужиков с «Абаканами», и при этом - далеко не самых неуклюжих среди, так сказать, «работников ножа и топора». Но последние слова неизвестного обеспокоили его гораздо больше. Он захрустел пальцами.

- Эдуард Борисович, - сказал бандит в шинели, - вот вы богатый человек. – А зачем вам все это?

«Начинается», - подумал Брынзин. Вслух же не нашелся ничего сказать, кроме как:

- Что - это?

- Ну, деньги, дома, яхты, акции. Что вы со всем этим будете делать?

Брынзин пожал плечами.

- Ну, да я вас не буду мучить ненужными увещеваниями. Я же вижу ваш внутренний протест, - сказал неизвестный. – Перейдем к делу. Знаете, есть такое изречение: «Легче верблюду пройти через игольное ухо, чем богатому войти в царство небесное»?

Брынзин засмеялся. «Начинается», - подумал он.

- Вот и я про то говорю, - согласился неизвестный. – Неверие, недоверие и скептицизм. Вы тоже, значит, думаете, что эта цитата из всем известной книги, - как бы это покорректнее выразиться, - фигня?

- Сколько вы хотите? – хрипло проговорил Брынзин.

- Я? – удивился неизвестный. – Я нисколько не хочу. Неужели вы думаете, что царство небесное можно купить?

- Смотря какое, - сказал Брынзин.

- Эх, Эдуард Борисович, Эдуард Борисович. Люди, к сожалению, так и не изменились. Поэтому мы и решили провести благотворительную акцию, в которой вы сейчас и будете участвовать.

- Ага, значит, от меня требуется, чтобы я перевел энную сумму на благотворительность? – догадался Брынзин.

- Как раз наоборот. Вы и будете объектом благотворительной акции. Потому что вы в опасности.

С этим Брынзин не спорил.

- Я вижу, вы опять ничего не понимаете, - сказал бандит. – Поэтому не будем тратить время на разговоры, я вам просто в двух словах обрисую ситуацию, и перейдем к делу. Так вот, я еще раз позволю себе спросить вас, а задумывались ли вы о смысле вышеупомянутого изречения?

- Это насчет верблюдов? – переспросил Брынзин, все еще в надежде выиграть время.

- Да. Вижу, что не задумывались, - сказал неизвестный. – А знаете, чем это вам угрожает, уважаемый Эдуард Борисович?

- Давайте обойдемся без угроз, - поморщился Брынзин.

- Да уж какие там угрозы, - устало усмехнулся неизвестный. – Вы даже не понимаете, на что вы себя обрекаете, не заботясь о душе, которая, собственно, и есть вы. Дело ведь не в деньгах. Истина в том, что в царство небесное очень трудно попасть бедному или богатому, если не уделять этому вопросу хоть сколько-нибудь внимания при жизни на земле.

- А зачем туда попадать, в это царство? – тупо спросил Брынзин, у которого голова начала кружиться от жары и от мутных разговоров собеседника.

- Затем, дорогой Эдуард Борисович, что в противном случае вы попадете в другое место, и, уверяю вас, вам там вряд ли понравится. Поэтому давайте не будем тратить времени попусту. Поскольку вы все равно не поверите словам, мы проведем небольшую демонстрацию.

То, что в царство небесное попасть трудно, я вам сейчас докажу.

И с этими словами сумасшедший собеседник Эдуарда извлек откуда-то иголку.

- Слушайте, а вам не жарко в этой шинели? - неожиданно для себя задал Брынзин давно мучивший его вопрос.

- Жарко. Я ее сейчас сниму, - сказал неизвестный и, действительно, снял, оставшись в чем-то, напоминающем набедренную повязку.

Брынзин тихо ойкнул и закрыл лицо руками.

- Согласен, вид сваренной в масле кожи не слишком красив, - сказал сумасшедший, - и я, в общем, против такого насилия над зрением. Но зато это производит дополнительный психотерапевтический эффект.

- Кто вы? – прошептал Брынзин.

- Еще не поняли? Тогда представляюсь, - загремел собеседник вдруг таким официальным голосом, что Брынзин рухнул на песок ничком на том же месте, где и стоял. – Апостол Иоанн… Что вы сказали? Где я возьму верблюда?

XIX

К вечеру сквозь игольное ухо прошла только голова, но Брынзин уже начал догадываться, насколько сложно протолкнуть в небольшое отверстие не подготовленный для этого предмет. Он кричал, плакал и просил отпустить его, обещал раскаяться (хотя пока и смутно представлял, в чем); но, к сожалению, верблюды не умеют разговаривать человеческим языком.

Вокруг Брынзина суетились ангелы, почему-то в белых маскхалатах и с эмблемой железнодорожных войск на рукаве – колесо с крылышками. А может быть, у Брынзина просто начались галлюцинации от боли и безысходности. Ангелы помогали Брынзину, изо всех сил проталкивая его через игольное ухо, но он безнадежно застрял: спасения не было.

Примерно через неделю неописуемых мучений тот, кого Брынзин в своих показаниях называл «Иоанн», грустно развел руками и вынужден был признать, что Эдуард Борисович через игольное ухо не пролезет.

- Вот видите, - сказал он, наконец освобождая Брынзина, - настоятельно рекомендую вам заняться вашей душой, а то как бы не случилось второго конфуза. Да, кстати, кажется, я обещал вам показать место, куда может попасть человек, если не пролезет в игольное ухо… Да куда же вы!

Освобожденный Эдуард Борисович со всех ног бросился бежать по пустыне прочь. Он ожидал, что его будут преследовать, поймают, подвергнут еще какой-нибудь столь же ужасной, а может быть, даже более бесчеловечной пытке, но его никто не преследовал. Взобравшись на гребень бархана, Брынзин осмелился посмотреть назад.

Но никого не увидел: ни ангелов в маскхалатах, ни сумасшедшего садиста, назвавшегося библейским именем. Брынзин всхлипнул и пополз по песку. Полз он долго, очень долго, мучился от жажды, но больше всего от мысли, что, если, не дай Бог, он умрет, - то весь этот ужас повторится снова.

Поэтому он принял твердое решение не умирать ни за что и никогда. И, как герой Джека Лондона, все полз и полз по песку незнамо куда, пока не сообразил, что ползет уже не по песку, а по снегу; а вместо барханов вокруг громоздятся московские дома. Тогда он поднялся с четверенек, и первое, что он увидел, был его охранник Володя, который с беспокойством светил ему в лицо фонариком.

Брынзин всхлипнул и упал в его суровые объятия.

Володя отнес его к дверям квартиры. (Когда Эдуард Борисович пропал, его гендиректор заподозрил неладное, правда, не сразу: дело в том, что Брынзин иногда имел особенность на несколько дней уходить в запой и пропадать с линий связи.

Но проблемная деловая обстановка вынудила генерального предпринять поиски, и он отрядил людей на квартиру Брынзина, так как ни его домашний, ни мобильный телефоны не отвечали. И вот, когда Володя со своими людьми въехал во двор дома, где жил Брынзин, то, к своему удивлению, он увидел Эдуарда Борисовича собственной персоной, ползущего на четвереньках по снегу).

Эдуард Борисович, в общем-то, был волевым человеком. По-видимому, он сумел в какой-то степени взять себя в руки, найти ключ и войти в квартиру. Хотя не совсем еще отошел от пережитого кошмара: Володя как-то странно на него посматривал.

Окно гостиной было открыто настежь, а к батарее привязана веревка, другим концом уходящая за окно. Жены дома не было. Похоже, она сбежала по веревке.

Впрочем, вот уж кто меньше всего интересовал Эдуарда Борисовича в эту минуту, так это жена. На тревожные замечания Володи Брынзин ответил, что жизнь человеку дана не для этого. После чего Володя стал смотреть на Эдуарда Борисовича еще более подозрительно.

По словам Володи, Брынзин извлек из бара бутылку водки - 0,5 «Серого гуся», и выхлестал полностью прямо из горла. (Помогло, если честно, не сильно. Эдуард Борисович остался трезвым).

Володя пить не стал, сославшись на то, что он на работе, и предложил поехать в офис. Брынзин тотчас согласился, сказав, что ему нужно уладить свои денежные дела. Они спустились вниз, и как раз в этот момент к ним подошел Саша.

Жизненные дороги Саши и Эдуарда скрестились.

XX

При виде значка с верблюдом, прицепленного к Сашиной куртке, Брынзин снова испытал сильнейший шок. Возможно, он принял Сашу за кого-то другого. Как признался впоследствии сам Саша, Эдуард Борисович несколько раз заговаривался и называл его Иоанном.

Как бы то ни было, Брынзин вместе с Сашей приехал в свой офис, волевым решением отправил домой всех сотрудников (в том числе и сходящего с ума генерального), вызвал целую команду нотариусов и других необходимых специалистов, и принялся оформлять бумаги.

Конечно, процесс передачи имущества – вещь сложная. Брынзин еще некоторое время держался, улаживал формальности и узкие моменты, преодолевал вполне естественное сопротивление, но терпенью машины, как сказал бард, а тем более терпению человеческому, бывает предел.

Брынзин сорвался. Налегке, без денег и документов он бросился из города, и на одной из подмосковных станций был снят с электрички полицейским патрулем, потому что, как выяснилось, по ориентировке он здорово походил на маньяка-перверта, нападавшего сзади исключительно на сотрудников полиции вот уже вторую неделю.

К счастью, в патруле нашлись разумные люди, поэтому Эдуарда Борисовича не пристукнули на месте. Тем не менее, ему все же здорово досталось. Наконец, после четырех часов допроса, в отдел по случаю заглянул полковник с Петровки. Послушав вопли допрашиваемого, он заинтересовался. То, что кричал Брынзин, некоторым боком подходило под новое и довольно нестандартное дело, которым он с недавнего времени занимался.

Поэтому полковник забрал Эдуарда Борисовича, вопившего, что, после того, как он побывал верблюдом, ему все нипочем, обратно в Москву. Где, на Петровке, 38, Брынзин и написал свое заявление. Ему была оказана срочная психиатрическая помощь, и есть надежда, что известный предприниматель, несмотря на пережитые потрясения, еще сможет со временем вернуться к нормальной жизни и работе.

XXI

Что касается Саши, то он довез Андрея до метро, и, поскольку тот не дал согласия работать у него шофером, высадил. На прощанье он сказал:

- Представляешь, Андрюха, мне тут приглашение прислали из того самого турагентства, где мы подрались. Где охранник наглый. Помнишь?

- Помню, - сказал Андрей.

- Прикол, да? С ливрейным лакеем прислали.

- Поздравляю, – сказал Андрей, без особого интереса, впрочем.

- Съезжу к ним, поучу этого засранца-охранника. Вот ведь как в жизни все поворачивается, да?

- Да, - сказал Андрей.

- Ну, бывай, - сказал Саша, - не грусти.

- И тебе того же, - ответил Андрей, открыл дверь и вышел на улицу.

Он некоторое время провожал взглядом кормовые огни Сашиной машины. А потом ссутулился и стал спускаться в метро, размышляя о том, где же все-таки взять денег.

Конец.