Жить нельзя умереть

Глава 1

Мёртвые люди не вызывают у меня никаких эмоций. Ни грусти, ни сожаления, ни тревоги, ни чего бы то ни было ещё. Вот и сейчас, глядя на труп, лежащий на перроне метро, я не чувствую ничего. Вижу лишь оболочку из кожи, костей и крови. Самого человека здесь уже нет. Он совершенно в другом месте. Так о чём сожалеть?

Окружающие тоже ничего не чувствуют. Они не замечают, что произошло у них под носом. Только один из десяти прохожих обращает внимание, оборачивается, видит и осознаёт. Остальные несутся мимо в своём привычном темпе, перегоняя друг друга, сосредоточенно уткнувшись в смартфоны, стараясь успеть пролистать ленты соц.сетей, пока не пропал интернет. О случившемся они узнают позже, когда СМИ доберётся до их ленты и расскажет о времени и месте происшествия. Прочитав, кто-то воскликнет: «Надо же! А я в это время проходил мимо. Но я ничего не видел! Врут, что ли?». Кто-то другой даже не сопоставит точку своего существования с точкой существования данного трупа в одном пространстве и времени, и пролистает новость дальше, скривившись от мысли: «Задолбали одну чернуху писать, лучше бы написали о чём-то хорошем».

Я ничем не отличаюсь от них. Кроме того, что остановилась внимательнее рассмотреть всё своими глазами. Чёрный пакет, из которого с одной стороны выглядывают ноги в ободранных и грязных валенках, а с другой – шапка и ворот куртки, в таком же плачевном состоянии, характерный аромат ближайшей мусорной свалки, равнодушие двух полицейских, спокойно стоящих в сторонке и переговаривающихся между собой, моментами отвлекаясь на телефонные звонки, – всё это отвечает на многие вопросы.

Грохот прибывшего поезда отвлёк меня от наблюдений и на мгновение заглушил бурлящий поток мыслей, подействовав на меня как глоток освежающей воды после тяжёлой тренировки. Пора продолжать свой путь.

До офиса я доехала быстро. Зарывшись в книжку с головой, чуть не пропустила свою остановку. Благо, привычку ездить в наушниках я растеряла уже давно, и моё сознание сумело выдернуть объявленное название остановки из общего шума. Всё-таки гостить в чужих мирах стоит осторожно, иначе можно потеряться в собственном.

Такой долгожданный, затерявшийся на месяцы, и казавшийся уже невозможным, а оттого несколько нереальный снег весьма реально дыхнул морозной прохладой мне в лицо на выходе из подземки. Развеселившись, я мысленно сказала «привет» зиме и быстрым шагом прогулялась по улице, намеренно выбрав самый длинный путь, чтобы успеть насладиться снежностью. Северный ветер заигрывал со мной всю дорогу: то подталкивал в спину, вынуждая ускорить шаг, то забирался за шиворот, разгоняя дрожь по телу, то снова ударял в лицо, от чего захватывало дух и становилось радостно, как в детстве. К нужному месту я пришла, успев замёрзнуть, но с отличным настроением, будто все дурные мысли бесследно выветрились.

Трёхэтажное жёлтое здание встретило меня открытыми воротами и пустым двором. Возникло ощущение, что я пришла слишком рано, но двери оказались открытыми и за стойкой администратора меня ждала улыбающаяся девушка.

— Здравствуйте, Анфиса Викторовна. Шеф уже ждёт вас у себя. Можете оставить своё пальто здесь, — она продефилировала к шкафу у стены и вручила мне вешалку.

— Спасибо, — всё, что мне удалось придумать в ответ, пока я снимала верхнюю одежду и прятала её в шкаф. Тот факт, что она обратилась ко мне по имени сходу немного настораживал: неужели здесь так мало посетителей, что я единственный гость, которого они ждут?

— Пойдёмте, я вас провожу.

Коридоры офиса оказались так же пустынны, как и его двор. Достаточно большое здание, способное вместить в себя не одну сотню сотрудников. Достаточно известная компания, в которой должны работать тысячи людей. И где они все? Почему здесь так тихо? Здравый смысл подсказывал возможные варианты: общее собрание на другом этаже, внеплановый выходной внутри организации, ненормированный рабочий день и сейчас ещё слишком рано – множество причин. И всего одна, старательно подпитывающая паранойю с каждым сделанным шагом – внутреннее чутьё.

— А вы смелая, — голос мужчины в синей рубашке заставил меня внутренне вздрогнуть, но, смею надеяться, я не выдала это внешне. — Несмотря на дурное предчувствие, не развернулись и не убежали, стойко продолжая идти неизвестно куда и неизвестно зачем.

— Почему же неизвестно куда и зачем? — мой собственный голос подло просел, однако я не сдавалась и следующую фразу уже выдала уверенно, с некоторым вызовом: — Я пришла на собеседование в крупную международную компанию на должность креативного директора, и, судя по всему, меня ждали, раз уж эта милая девушка меня встретила и назвала…

— Какая милая девушка? — оборвал меня незнакомец.

Я обернулась и, не увидев возле себя никакой девушки, нахмурилась и заговорила уже угрожающе:

— Если это какой-то розыгрыш, то он не удался. Если вы мошенники, которые занимаются незаконной деятельностью под прикрытием крупной организации, то я незамедлительно сообщу об этом в полицию – и пусть с вами разбираются. Морочить себе голову я не позволю, – говоря всё это, я отчётливо видела на лице мужчины веселье, которое готова принять то ли за насмешку, то ли за безумие. – А если вы маньяк, который так изощрённо заманивает своих жертв, то имейте в виду: я занималась каратэ и голову вам оторву, если вы хоть пальцем ко мне прикоснётесь.

Мужчина рассмеялся. Это меня разозлило ещё больше, и я собралась было действительно развернуться и уйти, пока ещё не началось что-то непоправимое, но тут он открыл шире дверь кабинета и жестом пригласил меня войти, заговорив спокойно и без сарказма в голосе:

—Простите, если всё это для вас выглядит пугающе, но бояться вам нечего, я действительно хочу предложить вам работу, и очень заинтересован, чтобы вы согласились. Поэтому, пожалуйста, проходите, присаживайтесь, я вам всё расскажу и покажу.

Какое-то время я медлила, прислушиваясь к себе. И с удивлением осознала, что мои предчувствия не несут в себе негатива: ни страха, ни тревоги, ни опасности. Это больше похоже на волнение перед чем-то неизвестным. Мне удалось отыскать в себе только одно конкретное чувство — любопытство. С его подачи я и сделала шаг в светлый кабинет.

Яркий солнечный свет из окна затопил собой всю комнату, ослепив меня, заставив зажмуриться и застыть на месте. Мне хотелось спросить, что происходит, но слова никак не формировались нужным образом в моей голове, да и язык отказывался работать привычным образом. Зато уши, оставшиеся главным инструментом информирования, жадно впитывали усиливающиеся окружающие звуки: пение птиц, шелест листьев, потрескивание костра, запах которого добрался до моего обоняния. Что-то коснулось моей ноги, я вздрогнула и собралась уже пинаться, но зрение вовремя ко мне вернулось, и я увидела, что это кот трётся об меня. Он поднял на меня взгляд своих жёлтых глазищ и царственно пошёл ближе к костру, возле которого стояло два плетённых кресла и столик с чашками и пепельницей. Вокруг был не кабинет, в который я входила пару секунд назад. Это был… это было что-то больше похожее на сад: стена дома виднеется из-за листвы густых деревьев с одной стороны, а с другой – непроглядное буйство зелёного моря деревьев разных размеров и высот. Костёр оказался небольшим, и на нём что-то готовилось, судя по аромату – что-то фруктовое, с явным оттенком малины и апельсина. Сидящий у ближайшего кресла кот внимательно меня рассматривал, а тот самый незнакомец уже устроился в противоположном кресле и улыбался мне так, будто был моим лучшим другом всю жизнь, но мы давно не виделись и вот теперь, наконец, встретились — есть о чём поговорить.

Поговорить действительно было о чём. Мне ничего не оставалось, как пройти вперёд и сесть в свободное кресло. Спасибо коту: он моментально запрыгнул мне на колени и дал мне возможность чем-то занять руки. Гладить большое мурчащее существо куда приятнее, чем нервно дёргать застёжки на своих джинсах.

— Я знаю, что вы никогда не занимались каратэ, — начал разговор мужчина, и добавил прежде, чем я успела напрячься заново: — Но и маньячествовать я тоже не собираюсь. Я просто знаю о вас всё. Ну, или почти всё. Давайте немного уравновесим наше положение. Начну с того, что расскажу вам о себе. Меня зовут… Так принято начинать знакомство, верно? — он сделал паузу и развёл руками. — Только имени у меня нет как такового. Я бы предложил вам самой придумать мне имя, которое вам больше нравится, но понимаю, что сейчас вы немного… растеряны. И вряд ли готовы проявлять свои профессиональные качества креативщика.

— Так это всё стресс-тест? — осенила меня догадка, вселяющая надежду на то, что я не схожу с ума.

— Нет, — улыбнувшись, он взял со столика чашку, до краёв наполнил горячим напитком и протянул её мне. — Я вас ещё больше запутываю, понимаю. Но наберитесь терпения, скоро всё станет понятнее. Ладно. Называйте меня просто Виктор.

Я взяла протянутую мне чашку обеими руками, подозрительно принюхалась к аромату, и сделала глоток, чувствуя всю гамму малиново-цитрусово-мятного вкуса. Именно этот вкус вдруг напомнил мне, что вообще-то сейчас зима и всего пару минут назад я шла по заснеженному городу, по улицам, в которых нет садов, а здесь как будто поздняя весна или раннее лето: тепло, но не жарко, и главное – зелено и солнечно. Кот на моих коленях утробно мурлыкнул, привлекая моё внимание, и я решила всё-таки отдать предпочтение ему, а не напитку. Отставила чашку на столик, и вернулась к процессу наглаживания кота.

— Как думаете, что ждёт людей после смерти?

— Морг. Вскрытие. Похороны. Слёзы близких. Место на кладбище, — вряд ли сейчас меня мог удивить подобный вопрос, поэтому я ответила на автомате, не задумываясь. Точнее задумываясь, но не об ответе на вопрос, а о том, зачем этот вопрос мне задают.

— Нет, я имею в виду не телесную оболочку. Сущность человека. Личность. Душа. Дух. Сознание. Называйте, как хотите. Что ждёт эту часть человека после смерти?

— Ничего? Тьма и забвение? Не знаю. Оттуда никто ещё не возвращался, — я раздражённо пожимаю плечами и отвожу взгляд, сосредоточившись на разглядывании ближайшего цветущего дерева с неизвестным мне названием.

— На самом деле вы так не думаете, — улыбнулся Виктор. — Вы думаете, что там что-то есть, что-то бесконечное, вечное, позволяющее «душе» продолжать своё существование вне телесной оболочки.

— Я так не думаю. Мне просто хочется в это верить.

— Как и всем. Никому не хочется исчезать навсегда. Сознание — слишком сильная и непостижимая штука, чтобы можно было поверить в то, что оно способно испариться бесследно. Ваше преимущество в том, что вы не просто хотите, чтобы «за гранью» что-то было. Вы чувствуете, что там что-то есть. И ваши чувства вас не обманывают.

Я перевела взгляд обратно на него, наблюдая, как он пьёт свою порцию фруктового напитка и смотрит на меня с такой же довольной рожей, как мурчащий на моих коленях кот. Так бы и треснула его по лбу.

— Если вам очень хочется меня ударить, то можете взять вот этот половник, торчащий из казанка на огне, и воплотить своё желание в жизнь, я не обижусь, — засмеялся он. — Нет, я не читаю ваши мысли. Просто у вас всё отчётливо написано на лице. Пожалуйста, прекратите быть такой хмурой, иначе мне придётся стараться вас рассмешить, а я всё-таки за личную свободу и считаю насилием вынуждать людей смеяться, если они этого не хотят, — последние слова заставили меня хмыкнуть и улыбнуться. — Вот так-то лучше. Спасибо, — он отставил чашку и достал из кармана пачку сигарет, вежливо уточнив: — Вы не против?

— Нет, — я качнула головой и даже пожалела, что сама уже давно бросила курить, сейчас было бы в самый раз.

— Люди привыкли относиться к теме смерти, как к чему-то очень мрачному и трагичному, — Виктор достал сигарету, зажал её в зубах и отбросил пачку на стол, но не стал прикурить, и зажигалку доставать тоже не стал. — На самом деле, смерть окрашена в тёмные цвета исключительно по причине того, что человечество ничего о ней не знает. А неизвестность пугает любой здравый ум, — он не затянулся, а вдруг будто подул в сигарету, тем самым выпустив в воздух облачко… мыльных пузырей. Самых настоящих, радужно переливающихся в солнечных лучах.

Я открыла рот, так и не нашла, что сказать, и закрыла его, уставившись на мужчину так выразительно, будто уже поставила ему соответствующий диагноз о невменяемости. И себе тоже, раз уж я тут с ним сижу и даже не кричу от ужаса, а почему-то всё больше хочу смеяться от происходящего. Взглянув на пачку на столе, прочитала надпись: «Осторожно! Вызывает зависимость и головокружение от неудержимой радости бытия».

— Я бы мог вам долго рассказывать всю теорию, пересказывать истории чужих «жизней после смерти», — продолжал Виктор, — но это как раз тот случай, когда лучше сто раз увидеть, чем сто раз услышать. Смотрите.

Из его сигареты стал разрастаться большой мыльный пузырь, вскоре он обрёл чёткую круглую форму размером с окно и завис в воздухе прямо между нами. На переливчатой поверхности пузыря отчётливо начала прорисовываться трёхмерная картинка, и совсем скоро я смогла наблюдать своеобразное «кино». За барной стойкой в кофейне стоит молодой парень и делает кофе, заинтересованно поглядывая на девушку, сидящую у окна с чашкой уже остывшего какао. Выполнив заказ и отдав его мужчине в деловому костюме, пожелал хорошего дня, и снова обратил свой взгляд на девушку. Очищая кофемашину, он не отрывал от неё глаз, и явственно ощущал, что это уже где-то когда-то было… То есть, я видела, чувствовала… Глядя на него, я как будто точно знала, что он это ощущал. И в какой-то момент я точно узнала, что в «прошлой жизни» он уже встречал девушку, очень похожую на эту, и тогда он побоялся с ней заговорить. А сейчас… Сейчас он вытер руки и сделал свежий какао, добавив в него побольше разноцветных зефирок. Потом подошёл к девушке и негромко сказал: «Я заметил, что ваш напиток давно остыл, а его категорически запрещено пить в холодном виде. Мой долг баристы обязывает меня подарить вам свежую порцию и улыбку». Девушка рассмеялась и приняла подарок. И оба они сидели ещё долго за этим столиком, болтая без умолку, до самого закрытия кафе.

Видение плавно развеялось… Пузырь лопнул, рассыпавшись на зелёную траву мелкими брызгами. Кот на моих коленях тяжело вздохнул и уткнулся носом в мою ладонь, как бы прячась от брызг, но делая это крайне лениво.

— То есть, понятие Кармы всё-таки существует? Перерождения, «переработка» прошлых жизней? — спросила я и сама удивилась, что так серьёзно отнеслась к увиденному, без тени сомнений в своих неизвестно откуда взявшихся знаниях о жизни чужого человека, без мыслей о том, что я всё-таки сошла с ума и начинаю верить во всё, что здесь происходит.

— Нет, — мужчина хмыкнул в ответ.

— Вы знаете только слово «нет»?

— Нет, — он рассмеялся. — Зато я вижу, что вы возвращаетесь в норму и в вас просыпается здоровый юмор.

— Если понятия «кармические долги» не существует, что же тогда? Зачем вы мне это показали? Я отчётливо поняла… увидела… прочувствовала… — я сама запуталась в попытках выразить свои мысли и замолчала.

— Это лишь один пример жизни после «смерти». Начал я с неё, потому что такая жизнь более привычна вашему сознанию. Есть и другие. Множество других. В данном случае, этот парень очень жалел о том, что так и не познакомился с той девушкой. Всю свою жизнь жалел об этом. Он сам захотел «исправить свои ошибки». Это его выбор, а не обязанность, навязанная какой-то системой.

— Выбор? — я уставилась на него в недоумении, вспоминая, как много раз слышала от других людей, что они ни за что не выбрали бы жить именно в таком мире, если бы могли выбирать.

— Да, я понимаю, о чём вы думаете, — кивнул он и развёл руками: — Такова уж сущность человека: человек часто не знает, чего хочет на самом деле, а если и знает, то его желание настолько нечётко сформулировано, что исполняется не так, как изначально представлялось. Так называемые творческие личности намного лучше справляются с этой задачей и даже создают целые новые реальности.

— Новые реальности? — волнение где-то внутри меня всколыхнулось новой волной, на этот раз тёплое, как прогретое под летним солнцем озеро. — Она всё-таки существует не одна?

— Вы и так знаете ответ на свой вопрос, — улыбка на его лице обрела хитрый оттенок. — Лучше смотрите. Покажу ещё один случай.

Виктор вернулся к своей сигарете и вскоре в воздухе снова повис большой мыльный пузырь. На этот раз в его переливах я увидела девушку, босиком бегущую по траве. Её смех находил отзыв где-то за «кадром», откуда слышался крик: «Куда ты? Мы ещё не доиграли!», а девушка, не переставая смеяться, кричала в ответ: «Я проголодалась! Съем свежее облако и вернусь!». Она добежала до дерева… Это было обычное дерево, с зелёными листьями, раскидистыми ветками, но на этом дереве растут необычные плоды, будто здесь побывал волшебник, который превратил все созревшие яблоки в самые настоящие облака. Девушка забралась как можно выше, удобно устроилась на самой широкой ветке, и начала срывать облачные кусочки, как сладкую вату, с удовольствием поедая их, всем своим видом давая понять, что это самое вкусное лакомство в её жизни. Порыв ветра покачнул дерево, но она только засмеялась, а ветер, закружив вихрем, стал более видимым и постепенно обрёл форму мальчика, который уселся рядом с ней и тоже оторвал кусочек облака, присоединяясь к трапезе.

Мне тоже захотелось попробовать это облако. Почему-то кажется, что оно должно быть сладким, мягким и сочным. Но видение осталось видением, и так же быстро рассеялось, как и появилось.

— Жаль, нельзя попасть в чужую реальность и попробовать всё самой.

— Удивительная черта, как для оптимистки – сразу решать, что что-то нельзя, запретив себе даже пробовать, — его весёлый взгляд сумел зародить во мне надежду. — В мою реальность вы же как-то попали, — он жестом указал на наше окружение. — Или вы думаете, что я умею управлять погодой? Или просто иллюзию создал?

— Не знаю… — я ещё раз внимательно осмотрелась вокруг, стараясь отыскать какой-то подвох, хотя в глубине души знала, что его нет. — Сложно поверить, что я сейчас в другой реальности, когда бывала только в одной и не знаю, как отличить все эти реальности друг от друга.

— Первое утверждение спорно. А второе правильное. Реальности действительно часто похожи друг на друга. Но это только потому, что многим людям либо нравится реальность в таком привычном виде, либо они просто привыкли к ней и не хотят ничего менять. Простой работяга, который не задумывается ни о чём философском, вполне довольный своей работой, семьёй и жизнью в целом, не мечтает ни о чём глобальном. И реальности его простые и понятные, как и он сам. Намного интереснее реальности неординарных личностей. Как та, которую ты только что видела. Девушка эта художница. В своей предыдущей жизни она затосковала по прежнему миру, в котором пробыла несколько столетий. Рисовала его каждый день, и чем ближе подкрадывалась старость, тем подробнее и красочнее рисовала. И смогла подарить ему жизнь, — Виктор снова взялся за сигарету. — Самые неожиданные миры получаются у детей. Слишком богатая фантазия перебивает все попытки взрослых навязать им «скучную» реальность.

Новый пузырь показал мне существо, большее похожее на рыбу, только гуманоид: прямоходящее, с бесполыми очертаниями тела и лица, с блестящей, словно покрытое множеством блёсток, гладкой кожей и большими светящимися, как у кота в темноте, глазами. Я точно знаю, что это девочка. Точнее, она была ею, когда жила свою предыдущую жизнь. Теперь же она «волшебное создание свободного королевства». И она идёт на охоту. Точнее – плывёт. Или шагает в воде. Невозможно точно описать, как именно она передвигается, потому что всё пространство вокруг вместо воздуха заполнено водными массивами разных оттенков. Дома вокруг больше напоминают нагромождения разноцветных кубиков и шаров без каких-либо намёков на окна и двери, но я уверена, что это именно дома. Охота её совсем несложная и даже приятная: она становится посреди пустынного пространства, которое местные называют «центральной площадью», и начинает петь, издавая совершенно нереалистичные, но очень мелодичные и приятные звуки, от которых даже кот проснулся и начал заново мурлыкать у меня на руках. К ней очень быстро прибежали (или приплыли?) несколько таких же существ и все они запели дружным хором. «Ты поёшь волшебнее всех. Я выбираю тебя. Идём играть», – говорит она существу с кожей фиолетового оттенка, и вместе они поплыли куда-то вверх, поднимаясь всё выше и выше, кружась будто в танце, будоража воду, наполняя её пузырьками, перегоняя друг друга и заливаясь новым пением. Всё это превратилось в какой-то праздничный вихрь разноцветных пузырьков, напоминая огромный бокал шампанского.

Я застыла, рассматривая эту картину, и даже не заметила, как изображение пропало и очередной пузырь лопнул. Задумчиво погладила кота, как бы проверяя, что пока что у меня всё в порядке с последовательностью происходящего и я сижу на том же месте, где сидела пару минут назад, а не кружусь в водном пространстве в мире, созданном незамутнённым разумом ребёнка.

— Хорошо, — после некоторого молчания мне всё-таки удалось хотя бы частично переварить столько новой информации. — Допустим. Не могу понять только… Да что уж там? Я много чего не могу понять. Но главное: при чём тут креативный директор?

— Отличный вопрос, — мужчина отложил сигарету в пепельницу. — Как я уже сказал ранее: я действительно хочу предложить вам работу. И, в каком-то смысле, действительно это связано и с креативом, и с руководством. Человеческое сознание – достаточно нежное устройство. Очень легко его травмировать, сломать, убедить в том, что оно «сошло с ума», что называется. Вот даже сейчас вы, пусть уже более спокойно реагируете, но всё ещё не слишком уверены в своём здравомыслии. Слишком сложно ломать границы, которые существуют всю вашу, казалось бы, жизнь. Теперь же и сами понятия жизни и смерти стали зыбкими и даже образными, правда? — я кивнула, хотя вопрос явно риторический. — Представьте, что могло бы случиться, если бы сознание в один миг перенеслось из одной реальности в другую? Даже если реальности похожи друг на друга. Ведь последнее, что помнит сознание – это «умирание». Что тогда? — он выдержал паузу, удостоверился, что я размышляю на заданную им тему, и только тогда продолжил: — Каждому сознанию нужен безопасный переход. Радужный мост. Счастливый сон. Волшебное видение. Назвать это можно, как угодно. Суть остаётся одна: сознанию необходимо яркое впечатление, способное перекрыть «смерть» и стать благоприятной почвой для осознанного выбора своей новой жизни.

— Вы предлагаете мне работу создателя… эм… «посмертных видений»? — не то, чтобы я удивилась... я натурально обалдела.

— Если выражаться очень грубо, то да. Если выражаться более точно, то нет, — Виктор засмеялся и, видимо, пощадив меня и мой кипящий мозг, разъяснил: — Вы будете тем, кто помогает человеческому сознанию создавать свои собственные «переходные миры» – места, где им будет приятнее и спокойнее всего хорошенько подумать и решить, куда двигаться дальше и чего им хочется в их дальнейшем пути развития сознания.

— Очень сложно. Жизнь меня к такому не готовила.

— Ещё бы. Давайте я приведу пример. Та художница со съедобными облаками после смерти долгое время находилась в просторном доме на краю мира, из её окна открывался вид на пейзажи, которые она рисовала последние шестьдесят лет: облачные деревья, пушистые реки, бесконечные рассветы и закаты и многое другое. Вокруг неё был привычный мир: и предметы быта, так необходимые ей для осознания какой-то реальности, и ожившие картины о мире её мечты. Только в такой обстановке ей удалось сохранить осознанность и сформулировать своё чёткое желание – отправиться жить в эту «картинную» реальность. Она для неё не первая и не последняя. Но на ближайшие годы выбор для себя она уже сделала.

Груз ответственности уверенно и решительно уложил свои лапищи на мои плечи и тяжело задышал в ухо. Образно выражаясь. Благо, никакого груза не материализовалось в буквальном смысле. Но почувствовала я его отчётливо.

— А как я буду знать, что именно будет лучшим местом для такого важного решения? Выбирать мир, в котором человек будет жить свою следующую жизнь – это не то же самое, что выбирать, куда пойти на свидание.

— Когда ты смотрела их истории, ты же знала, что они чувствуют, думают и даже чего хотят, верно? — мой неуверенный кивок его удовлетворил. — Это твой рабочий инструмент. Ты будешь встречать людей и сразу понимать, кому из них тебе вскоре нужно будет помочь создать подобное место, а кто – просто новый знакомый. Со вторыми ты будешь общаться, как и прежде. О первых будешь знать всё.

— Каждый день умирает слишком много людей… — задумчиво проговорила я, опустив взгляд на мирно спящего кота. — Таких, как я много? — Виктор кивнул. — Почему именно я? — Виктор улыбнулся мне. — Я сама этого когда-то захотела и забыла об этом?

— Да, — подтвердил он. — А теперь моя очередь задать тебе вопрос: ты возьмёшься за эту работу? Да, у тебя всё ещё есть выбор и ты можешь отказаться. И тогда проснёшься в своей постели через пару минут и подумаешь, что тебе это всё просто приснилось, тебе же часто снятся реалистичные сны, ничего необычного. Через пару часов или пару дней – срок зависит от степени твоей впечатлительности, но так или иначе – ты забудешь эту встречу и не вспомнишь о ней больше никогда.

— Если так можно, то зачем мне нужно было тащиться сюда через весь город? Мог бы меня забрать прямо из дома, — я и сама не заметила, в какой момент мы с ним перешли на «ты», и когда я вдруг начала возмущаться на необходимость лишний раз прогуляться по городу.

— Чтобы ты была уверена, что видишь сон? Нет уж. Сюда только своими ножками. С ветром и снегом в лицо, — с коротким смешком ответил Виктор.

— Не хочу, — кот неожиданно лизнул мою ладонь шершавым языком, и я улыбнулась: — Не хочу забывать. Я пока что ни черта не понимаю и ничего не знаю обо всём этом. Но я точно знаю, что хочу эту работу. С одним условием! — он удивлённо приподнял брови. — Вроде как я не развоплотилась и всё ещё испытываю потребности, поэтому настаиваю на официальном ежемесячном окладе в виде реальных денежных деньгах, чтобы там на кофе было, еду, ну ты понимаешь. И отпуск. Мне нужно знать, что я смогу отдохнуть, если мне захочется.

Виктор расхохотался и ответил, в буквальном смысле положив руку на сердце:

— Разумеется. Не зря же мы тут прикрываемся крупной компанией. Будет тебе и трудоустройство, и оплаты, и отпуск. Тем более, что теперь у тебя есть кот и его тоже надо чем-то кормить, — он кивнул на животное, сидящее на моих руках.

— Что? Нет, это же твой кот, — кажется, этому, казалось бы, простому обстоятельству я удивилась сегодня больше всего. — И вообще у меня аллергия!

— Он появился здесь только из-за тебя. К тому же, за всё время, пока мы тут болтаем, твоя аллергия никак не дала о себе знать. Так что… Не могу сказать, кем он был в прошлой жизни, но в этой он точно твой кот.

— Ладно-ладно, — мне уже сложно было сдерживать смех, происходящее вышло за все возможные рамки моих представлений, и мне вдруг стало просто хорошо и весело. — Мой кот. Моя работа. Мой выбор.

— Вот и договорились, — довольно резюмировал Виктор и встал с кресла.

— Последний вопрос! — поспешила я, пока он не исчез или не заставил исчезнуть меня, или пока ещё что-то не случилось, после чего я не смогу задать ему вопросы, или хотя бы один из всех волнующих меня. — На сегодня.

Он остался стоять на месте и внимательно на меня посмотрел, выжидая.

— Почему ты выбрал показаться мне… мужчиной?

Виктор попытался сделать суровое лицо, но у него ничего не получилось. Кажется, я чувствую, как его распирает веселье, радость, тепло, свет… И ещё много чего, чему я не могу найти названий, но всё определённо яркое и разрывающее на части. Присмотревшись, прислушавшись, причувствовавшись к нему — я вижу, как сильно он мне напоминает солнце. Как только ему удаётся сохранять такую тесную человеческую форму? Как я вообще могла не заметить всего этого сразу?

— Сложно иметь дело с теми, кто не доверяет людям в целом: ни женщинам, ни мужчинам. Пришлось импровизировать. Вряд ли ты бы стала серьёзно воспринимать наш разговор, если бы я пришёл к тебе в виде… говорящего кота, например.

— Пожалуй, — успела согласиться я прежде, чем заново ослепла от новой солнечно-яркой вспышки.

Проморгалась уже сидя в светлом кабинете, в который должна была войти изначально. Передо мной стоит широкий письменный стол, рядом стоит та самая милая девушка, встретившая меня у входа в офис, на моих коленях всё ещё мирно спит кот, а на столе разложены бумаги.

— Прочтите внимательно условия контракта и подпишите в указанном месте, пожалуйста, — попросила девушка, положив на стол ручку. — Я оставлю вас ознакомиться с бумагами. Хотите чай, кофе? Или чего-нибудь съедобного?

— Нет, спасибо. Мне и так хорошо.

— Тогда зовите меня, если что-нибудь понадобится. Располагайтесь удобнее. Это ваш кабинет. Если вы захотите сидеть в офисе, конечно, — девушка подмигнула и вышла за дверь, оставив меня наедине со своими мыслями и размеренным сопением кота. Отличная компания, чтобы понедельник выдался удачным.