жёлтые комнаты

повествование

Осень давила сырым, промозглым холодом. Около семи утра. Серый асфальт блестел от ночного дождя, отражая потускневшие желтые конусы фонарного света. Густой туман висел так низко, что верхние этажи панельных домов полностью растворялись в серости.

Тимофей шел, слегка ссутулившись и спрятав подбородок в воротник обыкновенной поношенной куртки. При росте под сто восемьдесят два он выглядел угловато в этой спешке. Длинные, до плеч, пряди липли к влажным щекам от сырого ветра, а голубые глаза слезились от резких порывов. За спиной мотался полупустой рюкзак, один из шнурков на кроссовках волочился по мокрому асфальту.

Рядом абсолютно ровным шагом шел Ярослав. При росте сто семьдесят восемь он держал идеальную осанку. Темное дорогое пальто скроено безупречно, короткие волосы аккуратно уложены, ни единой складки или пятна от брызг. На фоне облупленных фасадов и гниющих осенних листьев он выглядел чужеродно — слишком собранный для обычного маршрута в колледж. Его серые глаза с холодным вниманием сканировали улицу.

— Завяжи шнурок. Ты наступишь на него на первой же лестнице, — сухо произнес Ярослав, даже не повернув головы. Его голос прозвучал слишком четко, будто в пустом закрытом помещении, а не на открытом воздухе.

Пар от дыхания вырывался изо рта плотными белыми клубами. Тимофей нагнулся, быстро затянул узел, но так и замер на корточках, не поднимаясь.

Улица была стерильно пустой. Ни звука проезжающих машин, ни лая дворовых собак, ни привычного шума первых маршруток. Но главное — окна. Ни в одной из сотен квартир в стоящих вдоль дороги пятиэтажках не горел свет. Все здания выглядели так, словно их забросили несколько десятилетий назад, хотя еще вчера здесь кипела жизнь.

А затем воздух мягко завибрировал. Не звук, а тяжелый низкочастотный импульс, от которого заломило зубы.

— Ярослав, — тихо сказал Тимофей, поднимаясь и глядя на друга. — Окна. В них никого нет.

Ярослав замер. Его серые глаза медленно перевелись на ближайший темный проем второго этажа, за которым что-то едва заметно качнулось.

— Пошли быстрее. В колледже должны быть люди.

Холод пробирал до костей. Обычные кеды промокли насквозь еще у подъезда, но сейчас это казалось какой-то мелкой, неважной ерундой.

Ярослав шёл чуть впереди. Его пальто выглядело слишком чистым для этой слякоти, а шаги звучали слишком четко, будто он заранее выверял каждую выбоину на асфальте. Он даже не оглядывался.

Тимофей догнал его и тихо дернул за рукав. Ткань на ощупь была плотной и сухой, совсем не такой, как отсыревшая куртка самого Тима.

— Постой. Ты слышишь?

Они остановились буквально в десяти шагах от арки, ведущей во двор колледжа. Отсюда уже виден был вход, но вместо привычной студенческой суеты стояла звенящая, вакуумная тишина. Лишь тяжелые капли воды падали с металлического козырька над закрытой дверью. Кап. Кап. Слишком размеренно, словно отсчет на секундомере.

Ярослав окинул взглядом слепые окна главного корпуса, затянутые изнутри непроницаемой черной пленкой, а затем повернулся к Тимофею. В его серых глазах не проскользнуло ни тени паники — только сухой, жесткий расчет.

— Если там никого нет, мы не идем внутрь. Мы разворачиваемся и уходим из этого района.

— А если и в городе никого? — голосом, сорвавшимся на сиплый шепот, спросил Тимофей, сжимая прозябшие пальцы в карманах.

Ярослав ничего не ответил. Он просто сделал шаг по мокрому асфальту, обходя глубокую лужу, и жестом указал на арку.

— Сначала проверим. Держись рядом и не отставай.

магазин?

Ярослав на секунду замер у ступенек, а потом просто качнул головой и развернулся.

— Ну его, этот корпус, — сухо сказал он. — Всё равно там делать нечего.

Тимофей облегчённо выдохнул и свернул следом за ним обратно к арке.

Они просто пошли бродить по району. Свежий осенний воздух выдувал из головы остатки утренней сонливости, а туман постепенно рассеивался, уступая место ровному серому дню. Они сворачивали из одного двора в другой, пиная влажные листья и обсуждая всякую ерунду — от преподов до новых релизов игр.

Город вокруг жил своей привычной, немного неторопливой жизнью, но Тимофея не покидало странное ощущение: некоторые улицы казались чересчур тихими. Порой они проходили мимо арки или сквера, и казалось, будто затылком чувствуешь, как пространство за спиной на мгновение теряет детали, превращаясь в туман. Но стоит обернуться — и там снова обычная пятиэтажка, парковка и пара прохожих с пакетами.

— Слушай, зайдём в магаз? — Тимофей кивнул на яркую вывеску круглосуточного на углу. — У меня в брюхе с самого утра пусто.

— Заходи, — пожал плечами Ярослав.

Внутри пахло выпечкой и сырым картофелем. Автоматические двери звякнули, впуская их в тепло. Они прошлись между рядами, взяли большую пачку чипсов с крабом и двухлитровую бутылку колы. Продавщица на кассе пробила всё с абсолютно отсутствующим видом, даже не взглянув на них, и уткнулась обратно в телефон.

Выйдя на улицу, Тимофей закинул пакет за плечо:

— Погнали ко мне. Нарубим консоль, в тепло сядем.

До дома Тимофея дошли минут за десять. Поднялись на свой этаж, ключи привычно звякнули в замке, и старая деревянная дверь открылась. Дома было тихо и тепло.

Тим сбросил кеды у порога, прошел в комнату и упал на край кровати, сразу же разрывая пачку чипсов. Ярослав аккуратно повесил пальто на вешалку, зашел следом и сел на стул у письменного стола, подперев подбородок ладонью.

— Включай давай

Они просидели перед экраном часа три. Старое аниме про «Дуэльных Монстров» затягивало своей ламповой рисовкой, так что пачка чипсов опустела моментально, а кола осталась лишь на самом дне двухлитровой бутылки.

Тимофей потянулся, выкручивая затекшую спину.

— Всё, глаза уже слезятся от этого монитора. Пошли прогуляемся, хоть воздухом подышим.

Ярослав молча поднялся со стула, накинул свое безупречное пальто и ровно поправил воротник.

— Главное — шнурки нормальным узлом завяжи, а не как обычно.

Они вышли на улицу. Осенний день уже клонился к вечеру, и в городе зажглись первые фонари. Дойдя до центральной улицы, они решили заглянуть в крупный торговый центр. Внутри было тепло, шумно и светло — пахло кофе, парфюмом и свежим попкорном. Сотни людей ходили по эскалаторам, шуршали пакетами из магазинов одежды и переговаривались.

Тимофей с Ярославом поднялись на второй этаж и зашли в огромный отдел электроники. Пространство заливал яркий белый свет от сотен ламп, а вдоль рядов выстроились ряды новейших телевизоров, игровых консолей и периферии.

— Смотри, — Тим подошел к стенду с огромными 4K-мониторами, где крутилась сочная демо-демонстрация какой-то гонки. — Вот на таком бы в игры завалиться.

Ярослав подошел ближе, окинув экран своим привычным, отстраненным взглядом.

— Цвет слишком перенасыщен. В динамике глаза быстро устанут.

— Да ты вечно бубнишь, — засмеялся Тимофей, переходя к ряду с игровыми гарнитурами и клавиатурами. Он взвесил в руке массивные наушники с яркой подсветкой. — О, вот эта тема нормальная.

Ярослав стоял рядом и молча наблюдал за тем, как Тим щелкает клавишами на механических клавиатурах. Вокруг них ходили другие покупатели, консультант в синей форменной жилетке рассказывал кому-то про характеристики планшета, но в этом шуме торгового зала было так легко забыть про любую утреннюю чертовщину и просто наслаждаться обычн

ым вечером.

безымянный

Пока Тимофей крутил в руках наушники, Ярослав отвлёкся на стеллаж с мониторами. Воспользовавшись моментом, Тим решил срезать путь к туалету через служебный коридор. Он толкнул тяжелую серую дверь с надписью «Только для персонала» и шагнул в полумрак черного выхода.

Коридор выглядел странно. Лампы под потолком не горели, а впереди вместо привычного выхода во двор виднелась глухая стена. Тимофей подошел ближе и замер. Бетонная перегородка будто пошла легкой рябью, став абсолютно прозрачной, словно воздух над нагретым асфальтом.

Он протянул руку. Пальцы не уперлись в твердую поверхность — рука просто ушла сквозь стеновую панель, не почувствовав ни сопротивления, ни холода. Сделав неловкий шаг вперед, Тим потерял равновесие. Земля под ногами моментально исчезла, и он с глухим воплем рухнул куда-то вниз.

Падение длилось долю секунды. Спину обожгла острая боль от удара о жесткий, пропитавшийся сыростью ковролин.

Тимофей резко сел, тяжело дыша. Вокруг стоял оглушительный, ровный гул старых люминесцентных ламп. Никакого торгового центра, никаких магазинов. Вокруг простирался бесконечный, хаотичный лабиринт из одинаковых комнат с грязновато-желтыми обоями. Воздух был тяжелым, с въевшимся запахом влажной штукатурки и старого пластика.

— Что за... — выдохнул Тим, дико оглядываясь.

Он рванулся в сторону, где только что упал, и сослепу врезался в желтую стену. Она была твердой. Пробежав пару метров по желтому коридору, он споткнулся и снова провалился сквозь пол — чтобы в следующую секунду отлететь назад и упасть на кафель служебного выхода ТЦ, прямо к ногам Ярослава.

— Ты чего на полу разлегся? — суховато спросил Ярослав, окинув его ровным взглядом. — И где тебя носило пять минут?

— Ярослав... там... там комнаты! Желтые! — задыхаясь, забормотал Тимофей, вскакивая и хватая друга за рукав пальто. — Я сквозь стену прошел! Там гул, обои желтые, лабиринт какой-то! Я туда упал!

Ярослав посмотрел на него с легким прищуром, а затем подошел к серой стене служебного коридора и стукнул по ней костяшками пальцев. Раздался обычный глухой звук коснувшегося бетона металла.

— Обычная несущая стена, Тим. Ты совсем перегрелся от своих аниме и мониторов. Пошли домой, тебе выспаться надо.

Тимофей всю ночь проворочался в кровати, уставившись в потолок. В ушах до сих пор стоял этот гудящий низкий звук ламп, а перед глазами висели бесконечные желтые углы.

На следующий день, сразу после первой пары, они снова стояли перед той же самой служебной дверью в торговом центре.

Тимофей нервно сжимал кулаки, чувствуя, как липкий пот выступает на лбу. Ярослав стоял рядом, спокойно держи руки в карманах пальто.

— Ну давай, — ровно произнес Ярослав, кивнув на серый бетон. — Показывай свои комнаты.

Тимофей неуверенно подошел к серому бетону, поднял руку и прямо на глазах у Ярослава утопил ладонь в твердой на вид стене. Она поддалась легко, словно была соткана из густого дыма.

Ярослав замер. Его обычно невозмутимое лицо впервые дернулось: он сделал шаг вперед, перехватил запястье Тимофея и сам ткнулся пальцами в панель. Рука спокойно прошла насквозь.

Они переглянулись, сжали пальцы на лямках тяжелых рюкзаков и вместе шагнули через барьер.

Реальность с легким щелчком перевернулась. Тёплый шум торгового центра исчез, сменившись оглушительным, монотонным гулом сотен люминесцентных ламп.

Они стояли посреди пространства, которое больше всего напоминало какой-то бесконечный, разросшийся офис. Грязновато-желтые обои с уродливым орнаментом, промокший ковролин цвета жухлой травы и потолок из дешевых акустических плит.

Но пропорции этого места были абсолютно неправильными.

Один из коридоров уходил вперед и плавно сужался, превращаясь в щель шириной сантиметров в двадцать, хотя потолок там взмывал метров на шесть вверх. Соседняя комната оказалась огромным залом без единой колонны, где прямо посреди монотонного желтого пространства висела одинокая офисная перегородка. Вереница дверных проемов вела в никуда — за ними снова открывались точно такие же желтые сегменты, перекошенные под невозможными углами.

— Это место вообще не должно существовать... — тихо пробормотал Тимофей, оглядываясь с открытым ртом. — Будто кто-то взял куски офисных зданий, заброшенных кабинетов и спрессовал их без всякой логики. Вся эта херня выглядит максимально ненастоящей, как хреновая декорация или сбой.

— Это не просто отделка, — Ярослав подошел к стене и провел пальцами по обоям. — Пространство ломаное. Смотри на угол.

Тимофей присмотрелся: стык двух стен сходился не под девяносто градусов, а образовал странный, давящий на глаза тупой угол, из-за которого вся комната казалась заваливающейся набок.

Они пошли вглубь. Шаги глухо тонули в сыром ковре, а гул ламп над головой то нарастал, то почти затихал. Через пара часов ходьбы они так и не нашли ни окон, ни намека на выход, зато набрели на относительно ровный тупиковый коридор, где стены стояли более-менее прямо.

— Всё, торчать на ногах бессмысленно, надо базироваться, — сказал Ярослав, сбрасывая с плеч тяжелый баул.

Они расстелили плотный тент прямо на желтоватый ковролин и быстро собрали двухместную туристическую палатку. Яркий сине-серый нейлон смотрелся абсолютно чужеродно в этой стерильной, удушающей желтизне.

Тимофей забрался внутрь, застегнул молнию на входе и включил портативный кемпинговый фонарь. Защитная ткань слегка приглушила мерзкий цвет стен и несносный писк ламп, создавая хоть какое-то подобие уюта.

Ярослав уселся на пенку, достал из рюкзака две металлические кружки и термос.

— Ну, добро пожаловать непонятно куда, — произнес он, наливая горячий чай. — По крайней мере, дождя здесь точно нет.

спуск в низ

Палатка встала прямо посреди тупикового сегмента, где грязные желтые стены хотя бы не заваливались под безумными углами. Яркий сине-серый нейлон смотрелся чужеродно среди промокшего ковролина и моргающих ламп, но давал хоть какое-то чувство защиты.

За три дня ходьбы по этому бесконечному, ненастоящему офису парни успели обследовать десятки странных зон. Мебель здесь встречалась хаотично: то пустой коридор, то заваленный ободранными столами зал, то одинокая двуспальная кровать, врастая ножками прямо в сырой пол посреди узкого прохода.

На четвертый день они взяли с собой Арлета. Он отнесся к приглашению в эту чертовщину удивительно спокойно — просто выслушал, молча собрал свой рюкзак и пошел следом через провал в стене торгового центра.

К концу дня они набрели на странный спуск. В полу очередной перекошенной комнаты зияла прямоугольная дыра, уходившая колодцем куда-то глубоко вниз. Оттуда тянуло совсем другим воздухом — сухим, пыльным и абсолютной, гробовой тишиной.

— Лестницы нет. Глубину на глаз не определить, — Ярослав посветил вниз мощным фонарем. Луч бесполезно тонул в темноте.

— Я спущусь, — спокойно предложил Арлет, сбрасывая с плеч сумку. — Проверю, есть ли там дно.

Тимофей подтащил ту самую тяжелую деревянную кровать, что стояла неподалеку, прямо к краю провала. Вместе с Ярославом они намертво обвязали плотный туристический трос вокруг массивной ножки, а второй конец надежно закрепили на поясе Арлета.

— Если дерну трос три раза — тяните назад без вопросов, — ровно произнес Арлет.

Он перемахнул через край и повис на веревке. Тимофей и Ярослав уперлись ногами в каркас кровати, постепенно стравливая трос. Арлет медленно погружался в темную шахту, а ровный гул желтых ламп над их головами впервые стал казаться далёким и чужим.

Веревка со скрипом уходила в глубину, проскальзывая через плотные перчатки Ярослава и Тимофея. Метр за метром белая синтетическая жила натягивалась, передавая вниз тяжесть человеческого тела.

Тимофей судорожно вдыхал спёртый воздух, упершись кедами в подножие деревянной кровати. Его колотило — и не только от физического напряжения. Пару часов назад, когда они пробирались через очередной заваленный офисной мебелью загон, ему показалось, что в тени за тупым углом стены кто-то стоял. Вытянутый, неестественно тонкий силуэт, который качнулся и буквально впитался в грязные желтые обои, стоит только Тимофею моргнуть. Тим тогда лишь зажмурился, сжал зубы и промолчал. Говорить Ярославу или Арлету казалось безумием: Ярослав и так смотрел на всю эту чертовщину с холодной скептической миной, а арлетова отстраненность вообще пугала. Тим решил, что это просто галлюцинация от монотонного гула ламп.

— Длина на исходе, — процедил Ярослав, наматывая остаток троса на запястье. — Скоро упремся в узел.

Из темноты провала донесся глухой голосок Арлета, искаженный узким пространством шахты:

— Всё, встал на твердое. Зафиксируйте.

Тимофей осторожно сделал шаг к краю и глянул вниз. Вспышка закрепленной на груди Арлета экшен-камеры выхватывала из мрака детали нижнего яруса.

— Что там? — крикнул Тим.

— Странная нарезка помещения, — ровно отозвался Арлет. Сверху было видно, как луч его фонаря шарит по стенам. — На офис не похоже. Больше напоминает какой-то заброшенный общественный санблок или технический узел.

Экшен-камера передавала сигнал на портативный монитор, который Ярослав положил прямо на ковролин у края дыры. На маленьком экране картинка немного дергалась. Внизу оказалась небольшая, сжатая со всех сторон комната. На полу валялись огромные кучи грязной, отсыревшей одежды — какие-то засаленные куртки, драные свитера и одинокие boot-ботинки, будто здесь разгрузили самосвал со старым секонд-хендом.

В углу темнели две фаянсовые раковины с отбитыми краями и полусгнивший унитаз, из трубы которого сухо несло ржавчиной. Воды не было и в помине.

Арлет сделал пару шагов, и на экране показалась дальняя стена.

— Тут две развязки, — прокомментировал он снизу, поднося камеру ближе. — Прямо передо мной дверь. Но она вмонтирована абсолютно бредяче — лежит горизонтально, прямо на уровне пояса, будто вход в погреб, но в вертикальной стене. А слева идет узкий проход.

Арлет потянул веревку, но трос натянулся струной.

— Веревки не хватает, — констатировал он. — Проход слева уходит куда-то вбок, но мне не шагнуть. Зато я вижу, что творится над ним.

Арлет закинул голову назад и направил луч фонаря строго вверх. На мониторе высветилась еще одна абсолютно дикая архитектурная аномалия. Над узким проходом не было потолка — там простирался еще один длинный, невероятно высокий коридор, уходящий параллельно верхнему ярусу. Вдоль его стен на огромной высоте ровными рядами тянулись десятки одинаковых закрытых дверей. Они висели в воздухе без балконов, без лестниц и без подмостков — просто слепые прямоугольники из темного дерева на высоте пяти метров над головой Арлета.

— Это не имеет никакого смысла, — тихо сказал Тимофей, всматриваясь в экран. — Зачем двери под потолком? Куда они ведут?

— Никуда они не ведут, — суховато отозвался Ярослав сверху, не ослабляя хватку на веревке. — Снова сбой пропорций. Пространство просто лепит элементы без логики.

Из глубины провала опять донесся спокойный голос Арлета:

— Я могу отвязаться и пройти в проход.

— Нет, — отрезом ответил Ярослав. — Без страховки в эту щель не полезешь. Снимай всё на камеру, фиксируй и поднимайся. Мы не знаем, закроется ли эта дыра у нас под ногами через пять минут.

Тимофей снова нервно оглянулся назад, на тусклый желтый коридор с палаткой. Ему снова показалось, что оттуда, из глубины лабиринта, донесся тихий, еле слышный шорох — будто кто-то медленно волочил по сырому ковролину тяжелый мешок.

Тимофей один

На маленьком мониторе картинка дернулась. Луч фонаря Арлета хаотично зашарил по стенам нижнего яруса, сбиваясь с заброшенных раковин на грязную одежду.

— Сука... Там кто-то есть, — голос Арлета впервые потерял свою отстраненную ровность, сорвавшись на сухой, ломкий шепот.

На экране среди куч выцветшего шмотья качнулась узкая, тёмная тень. Камера успела выхватить лишь длинные, неестественно тонкие пальцы, впившиеся в косяк горизонтальной двери, после чего из шахты донесся дикий, оглушительный вопль:

— ТАЩИТЕ, БЛЯТЬ! БЫСТРЕЕ, ТАЩИТЕ НАХУЙ!

Ярослав и Тимофей уперлись ногами в ножку тяжелой кровати и изо всех сил рванули трос. Веревка впилась в ладони через перчатки, натянулась до звона. Арлет отчаянно карабкался по узкому колодцу. Сверху уже показались его побелевшие пальцы, вцепившиеся в край паркета, затем голова и плечи.

Тимофей схватил его за воротник куртки, Ярослав рывком подтянул за пояс. Они уже перевалили его грудью на сухой ковролин верхнего яруса, когда из темноты провала выскочила черная, пропитанная сыростью плеть — не то длинная сухая рука, не то обрывок гниющей плоти. Она мертвой хваткой впилась Арлету в щиколотку.

Рывок был настолько страшной силы, что трос вокруг ножки кровати с треском лопнул. Арлета сметнуло с края за долю секунды. Он едва успел выхватить воздух ртом, прежде чем его с диким грохотом утянуло обратно в темноту.

— АРЛЕТ, ЕБ ТВОЮ МАТЬ! — ошалело рявкнул Тимофей, падая на живот у самого края.

Ярослав не колебался ни мгновения. В его серых глазах вспыхнула жесткая, безумная решимость. Выхватив из-за пояса тяжелый фонарь, он перемахнул через край:

— Сука, держись! — выкрикнул он и без всякой страховки прыгнул прямо в гулкую черную шахту.

Тимофей остался на коленях один. Внизу раздался тяжелый глухой удар от приземления Ярослава, а затем — тошнотворный, влажный хруст, хлюпанье и дикий, захлебывающийся вопль.

— Ярослав! Что там за херня?! — орал Тим в пустоту колодца, чувствуя, как паника ледяным комом сжимает горло.

Из глубины долетали лишь звуки бешеного барахтанья, глухие удары о железо, сдавленный, прерывистый мат Ярослава и ужасающий хруст ломаемых костей. А потом всё затихло. Остался только монотонный писк желтых ламп над головой.

Тимофей тяжело задышал, сжав кулаки до крови. Оставить их в этой жопе он не мог. Забыв про страх, Тим зацепился пальцами за край бетонного проема и на руках сполз вниз, сорвавшись с трехметровой высоты.

Он свалился на кучу мокрого шмотья, моментально поднялся на ноги и выхватил карманный фонарик.

Дрожащий луч света рассек мрак нижнего яруса — и Тимофей отшатнулся к стене, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Вся маленькая комната была буквально затапливаема горячей, густой кровью. Пар стоял в воздухе от этого металлического запаха. Алые брызги кусками мяса и слизи покрывали выцветшие раковины, унитаз и стены с ободранными желтыми обоями. На полу, среди изорванной одежды, тянулся широкий, липкий кровавый след, будто кого-то размозжило и потащило волоком. Он уходил прямо к той самой горизонтальной двери в стене. Железная створка была выломана с петлями, перемазана в свежем месиве и наглухо захлопнута изнутри. На грязном металле отпечатался четкий кровавый след от сорванных ногтей — Арлета затащили туда заживо.

Слева, в узком проходе, под висящими в воздухе дверями, валялся выключенный фонарь Ярослава и его разорванная на груди, пропитанная кровью куртка. Похоже, Ярослав вслепую бросился в этот коридор, спасаясь от той твари, или пытался оббежать аномалию с фланга.

Но сейчас вокруг стояла идеальная, мертвая, ебаная тишина.

— Ярослав... Блять, Арлет... — тихо, едва дыша, позвал Тимофей, чувствуя, как кеды липнут к пропитанному кровью ковролину.

Свет фонарика шарил по пустой комнате, по оскверненным раковинам, по закрытой кровавой двери и по бесконечно высокой щели прохода. Никого. Ни звука шагов, ни дыхания, ни стонов. Это блядское Закулисье полностью сожрало обоих, оставив Тимофея в абсолютном, кошмарном одиночестве посреди чужого

и ненастоящего мира.