Жажда крови и тыквенные оладьи

Как сладка, должно быть…

Как сладка, должно быть, ее кровь…

Он напряженно облизывает губы, машинально касается языком заострившихся ноющих клыков.

– И, представляешь, она похвалила мою картину! – возбужденно рассказывает Джелана. – Выделила из всех! Кимберли!.. Сказала, что у меня большое будущее!

– Должно быть, это очень высокая похвала.

Он мягко улыбается, не размыкая губ. Смотреть в глаза, а не на открытое тонкое горло, стоит некоторых усилий.

– Я ведь…

– Вдохновлялась ею с детства – я знаю, – тепло говорит он, касаясь ее руки. Клыки простреливает болью.

– Ты всё помнишь, – смеется Джелана.

– Каждую мелочь, – заверяет он. Голод режет горло. Пора бы привыкнуть.

– Блинчики с кленовым сиропом и брусничное мороженое, пожалуйста, – говорит Джелана подошедшему официанту. – А ты что будешь, Лэйр?

– Я не голоден, – солгать легче, чем вздохнуть. Особенно сейчас, когда она так близко, и аромат ее волос кружит голову, и давно поверженный зверь в груди царапает когтями клетку ребер, рвется на свободу…

Как сладка, должно быть…

Жестокая боль многолетнего голода простреливает жилы, когда Джелана в ожидании заказа опускает голову ему на плечо, продолжая рассказывать о выигранном конкурсе.

– Я так люблю тебя. Я так тобой горжусь. – Он слегка касается губами ее макушки, спокойно выдерживая боль. Почти привык.

Следовало бы рассказать. Давно следовало бы. Но так не хочется портить счастливый вечер… И Лэйр, проводив Джелану до двери, снова целует ее в щеку, пряча клыки, а не в губы, как она того ждет – как он сам бы желал.

– До завтра.

Октябрь на двоих

– Готово, – Лэйр снимает с плиты сковородку с тыквенными оладьями, которые так любит Джелана.

Обернувшись к столу, он невольно вздрагивает, но тут же тепло смеется, несмотря на прострелившую клыки боль:

– И не надоело тебе, Джели?

В одном из двух бокалов с игристым белым вином – шприц с пищевым красителем, мучительно напоминающим цветом артериальную кровь.

– Не-а, – по-лисьи улыбается Джелана и, дождавшись, пока Лэйр выложит оладьи на большое рыжее блюдо, обнимает его за шею и легко целует в губы: – С Хэллоуином, милый.

Джелана поливает тыквенные оладьи гречишным мёдом, между делом отпуская комплименты кулинарным талантам возлюбленного. Лэйр не касается ужина – вино приятно согревает полыхающее болью горло, но обычная еда для вампиров безвкусна, и он рад, что может больше не ронять лживое «не голоден».

Он вообще старается не лгать Джелане теперь, когда без лжи можно обойтись, – и без того он слишком долго испытывал ее доверие. Пусть спрашивает сколько угодно, пусть вопросы будут самыми нелепыми – Лэйр ответит на все.

Разве что умолчит о боли, которую приносит голод и отказ его утолять…

За окном сумерки и мелкий дождь, и в жарком свете камина солнечно-рыжая Джелана сама кажется ярким огоньком. И Лэйр благодарит судьбу за то, что ему выпало счастье беречь этот огонек.

Джелана обожает хэллоуинские традиции – кровавые розыгрыши, блюда из тыквы, балы-маскарады и уютно-страшные истории в свете камина. Лэйр с радостью разделяет с ней праздник – готовит ее любимые лакомства, сопровождает на тематические вечеринки, покорно рассказывает жуткие истории, выбирая наиболее безобидные случаи из личного опыта, и легко прощает кровавые шутки, от которых мучительно жжет горло и ноют клыки (но об этом Джелане знать всё-таки не нужно).

Они сидят на мягком ковре возле камина, говорят вполголоса, изобретая друг для друга хэллоуинские страшилки. Джелана старается нагнать жути, Лэйр, напротив, – опустить ужасающие детали. Уютно потрескивает пламя. Лэйр мягко обнимает Джелану со спины, едва замечая скребущийся о грудную клетку голод. У ее губ вкус мёда, а волосы пахнут тыквой и корицей – они всегда так пахнут в октябре… Он счастливо улыбается этой мысли, сознавая, что это уже не первый октябрь, который они делят на двоих.