Зараза

Глава 1

-1-

Рассвета можно ждать по-разному. В первое утро «гражданки» счастливому дембелю снятся райские кущи и пышногрудые гурии. Приговоренный же к смерти не спит: с потным ужасом ждет робких лучей за ржавой решеткой. Особую комиссию под личным руководством заместителя мэра можно было отнести ко второй категории. Ибо надвигающийся восход не предвещал ей ничего хорошего. Группа хмурых, не выспавшихся людей в строгих костюмах ждала рассвета на границе двух столичных округов, с тревогой поглядывая в ущелье, что образовывали похожий на языческий храм гипермаркет и элитная новостройка в стиле «лужковского ампира». Солнце должно было показаться посреди этого железобетонного каньона, выхваченного из ночи обильной декоративной подсветкой. - Может, на этот раз обойдется, Евгений Филиппыч? – неуверенно проговорил невысокий полноватый член комиссии. – Все-таки, мы здесь с вечера обретаемся – и ничего необычного… Он сонно моргал и без конца промакивал лоб платочком. Наверное, по особой нервозной привычке - предрассветный воздух был довольно прохладен. - Может, и обойдется, Анатолий Егорыч, - сочным басом сказал Евгений Филипыч. – А может – как всегда… Кофе с бутербродами никто не желает? Заммэра по комплексу городского хозяйства - фигура величественная и упруго-несгибаемая, как Останкинская башня. Хозяйственник и политик в одном лице, император жилищных комплексов и подземных коммуникаций, повелитель армады мусороуборочных снегозагребательных машин, гроссмейстер кадровой игры и лучший друг мэра, наделенный правом лично хлестать главу города банным веником. Но и в его взгляде, обращенном к спрятавшемуся горизонту, время от времени читалось беспокойство. - Я бы кофейку выпил! – потирая ладони и нарочито бодрясь, сказал молодой человек в костюме, бренд которого не принято произносить всуе. - Милости прошу! – Евгений Филиппыч широким жестом пригласил членов комиссии к капоту черного «BMW», на котором уже были заботливо расставлены термосы и аккуратные пластиковые контейнеры с бутербродами. Молодого он выделил среди прочих, по-отцовски потрепав по голове. Комиссия демократично сгрудилась вокруг импровизированного стола, угощаясь бутербродами с сырокопченой колбасой, семгой, красной икрой, разнообразными сырами, украшенными сверху веточками свежей зелени, не забывая нахваливать супругу главы комиссии, лично позаботившейся о снабжении ночного мероприятия. Лишь один человек проигнорировал приглашение, продолжая вглядываться в темноту. Он стоял неподвижно, опершись о капот напрочь тонированной машины, и курил, уставившись в темноту. - Да… - задумчиво проговорил пожилой, сухощавый член комиссии, выбивающийся из стройных рядов поношенным плащом и нелепой старомодной шляпой с обвисшими краями. – Вот сколько в коммунальных службах работаю – а такого не припомню. И целые кварталы, бывало, в метро с концами проваливались, и дикие племена в канализации отыскивались, и космическая станция падала прямо на… - Виктор Митрофанович! – строго сказал Евгений Филиппыч и шумно отхлебнул кофе. – Вы бы осторожнее, как-то… Подписку о неразглашении давали, а? - Но тут, вроде, все свои? – пожилой внимательно оглядел членов комиссии. Его взгляд уткнулся в молодого. – А вас, юноша, каким ветром в коммунальщики загнало? Звать-то как? Молодой смущенно улыбнулся, скосившись на Евгения Филиппыча. - Племянник мой, Константин, - пояснил заммэра. – Студент, но в большую политику метит. А я его - сюда, в коммуналку, чтобы нюхнул, так сказать, правды жизни. - У нас нюхнуть можно, - серьезно кивнул Виктор Митрофанович. – Главное, чтобы нюх не отшибло, Костик. Ничего, что я тебя так называю? - Ничего, - снисходительно ответил молодой человек. - Тем более, что вряд ли надолго у вас задержусь… Скажите, а это вы серьезно – про кварталы, про племена… Виктор Митрофанович поглядел в сторону и пожал плечами. Костик с удивлением разглядел на воротнике его плаща старый комсомольский значок. Что-то в этом значке показалось странным, непонятно – что именно. - Всякое бывает, - туманно сказал Евгений Филиппыч. – Я тебя для чего привел? Чтобы смотрел и впитывал. Это тебе не телевизор, это реалии… Члены комиссии глубокомысленно замолчали, грея ладони стаканчиками с ароматным кофе. Молодой человек скептически усмехнулся, поглядел сторону пустынной улицы, по которой ползли уборочные машины с оранжевыми «мигалками». Что может быть интересного в этой рутине? Какие там «реалии», кроме городских свалок и вечно лопающихся труб? - А этот чего один сидит? – зачем-то спросил Костик, глянув на одинокого курильщика. - Жуй бутерброд! – грозно произнес заммэра. Молодой человек повиновался: спорить с дядей не стоило по причине… Нет, не стоило в принципе. - Восходит… – зачарованно произнес Анатолий Егорыч. К его оттопыренной пухлой губе прилипла лоснящаяся икринка. Взгляды перенеслись в сторону светлеющего неба. Рассвет зарождался в тишине, прерываемой лишь шумом проносящихся, редких пока, машин. Члены комиссии, как загипнотизированные смотрели вдаль. Они ждали. Молодой человек в нетерпении пялился по сторонам. Он не разделял озабоченности этих скучных людей, и был бы рад побыстрее сбежать отсюда. Наступал тот самый час, когда нормальные люди, хорошенько отдохнув, возвращаются из ночных клубов, чтобы выспаться и со свежими силами проснуться поближе к новому вечеру… - Смотрите! – срывающимся голосом крикнул Виктор Митрофанович и ткнул в пространство длинным узловатым пальцем. Не сразу стало понятно, на что указывал самый зоркий член комиссии. Но утренний свет, смешиваясь с искусственным освещением, творил нечто странное. Словно снимок, медленно проявляющийся на фотобумаге, на стенах домов стали проявляться запутанные линии, бледные пока краски... Медленно, очень медленно небо над домами розовело – и странные изображения на стенах налились краской, насытились – и вдруг прояснились, ударив по глазам дикой, сюрреалистической картиной. И шикарная элитная многоэтажка, и лоснящийся товарным пафосом гипермаркет от самого фундамента до крыш были покрыты нелепыми разноцветными рисунками и трудно читаемыми надписями. Впрочем, стиль рисунков не вызывал сомнения – каждый горожанин ежедневно сталкивается с ними. У одних сам вид подобного искусства вызывает раздражение, другие относятся к нему снисходительно, третьим оно даже нравится. Все это в изобилии можно увидеть гаражах, бетонных заборах, стенах «спальных» районов. Но здесь, в центре - и в таких масштабах!.. - Это что же, граффити? - неуверенно произнес Костик. - Чертовщина это, вот что! – мрачно проговорил Виктор Митрофанович и сплюнул сквозь зубы. Первый солнечный луч чиркнул по мятому плащу, остро кольнув взгляд. Что-то продолжало смущать в этом комсомольском значке - какое-то лицемерное ехидство. Костик присмотрелся и понял: вместо глаза у вождя мирового пролетариата сверкал маленький бриллиантик. Молодой человек перевел взгляд на чудесным образом появившиеся рисунки. Слово «чудесный» вполне уместно, так как никаких хулиганов с аэрозольными баллончиками рядом замечено не было. Да и трудно представить себе – как можно за несколько минут так жестоко расписать два огромных здания? Теперь уже становилось понятно, что рисунки - не просто набор цветных пятен, они несут в себе какой-то смысл. Элитный дом украшали яркие красотки, исполненные в стиле «манга» - даже ближе к скандальному направлению «хентай», ибо позы и выражения лиц были исполнены довольно фривольно. Свободное пространство заполняли иероглифы непонятного содержания, но режущие взгляд яркими химическими красками. Гипермаркет был обезображен в другом стиле. Мрачные «готические» изображения намекали потенциальным посетителям на бренность земного бытия и небезопасность посещения этого заведения. Не нужно быть пророком, чтобы понять: хозяева обоих зданий взвоют, едва только увидят последствия чудовищного вандализма… От взгляда Костика не укрылось и другое интересное обстоятельство: масштабными художествами не была обойдена и проезжая часть между двумя сторонами улицы. Незримые мастера постарались, украсив асфальт яркой и сочной травой. Нет, конечно же – ее изображением. Более того – не остались без внимания и стоявшие на улице автомобили: они были также покрыты рисунками, искусно вписавшись в общую картину. В целом же непонятно откуда возникшее граффити с одного здания плавно перетекало на другое, создавая грандиозное, захватывающее дух зрелище. - Ну как, комиссия? - хмуро произнес Евгений Филиппыч. – Что видим? - Через границу округов переползло, - дрожащим голосом констатировал Анатолий Егорыч. - Тогда чего зря время терять? – решительно сказал Виктор Митрофанович, бросая в рот веточку петрушки. – Факт чертовщины налицо. Возражений нет? Подписываем акт – и вызываем спецчерта… Евгений Филиппыч кивнул Анатолию Егорычу. Тот вытащил из-под мышки кожаную папку, открыл и принялся шуршать листками и скрипеть дорогим «паркером». - Евгений Филиппович, можно вас на минутку? - раздался негромкий, какой-то бледный голос. Прямо за спинами членов комиссии возник тот - простоявший полночи с сигаретой. Вид он имел столь же бледный, как и голос, но этим же самым внушал необъяснимое беспокойство и робость. Заммэра отошли с незнакомцем в сторонку, и Виктор Митрофанович сказал, задумчиво вытирая губы салфеткой: - Ну, раз безопасность заинтересовалась – значит, шутки кончились. Одна надежда - на специалиста.

-2-

Как известно, каждый мэр держит при себе специалиста по чертовщине. Конечно, можно возразить: мол, все городское хозяйство – это и без того сплошная чертовщина. Доля правды в этом действительно есть. Взять, хотя бы, городскую канализацию: никто не знает, как это работает - даже сантехники. С точки зрения серьезной науки и техники – это вообще нонсенс. Ни законы Бернулли, ни школьные задачки про сообщающиеся сосуды, и уж тем более – законы сохранения здесь не действуют в принципе. Сплошная мистика, да несколько нецензурных заклинаний от бригадира дяди Васи - и вот снова, как говорили древние, все течет, все меняется. Но речь не об этом. Иногда в городе происходит такое, что даже невозмутимые слесаря бессильно разводят газовыми ключами. И ответственному лицу остается лишь тайком перекреститься и молить всех городских домовых, чтобы на этот раз пронесло. Но и это помогает не всегда. Потому-то с некоторых пор в качестве особой штатной единицы администрация держит того самого специалиста по чертовщине. Или спецчерта, как его зовут за глаза. Впрочем, в зарплатной ведомости он может значиться, кем угодно – от начальника РЭПа до простого электрика. Мария Аскольдовна была паспортисткой. Но, опытный взгляд без труда угадывал в ней нечто большее. Женщина приятной наружности, с одного взгляда внушающая доверие и желание выложить, как на духу, все свои самые сокровенные тайны и проблемы. Улыбчивая и общительная, способная своим обаянием сбить с толку кого угодно. До тех пор, пока не сверкнут в глубине больших зеленых глаз демонические огоньки. Случалось, телефонисты так запутывались в переплетении проводов и электрических схем, что столичная связь грозила рухнуть, а ответственные лица - отправиться под следствие. Тогда являлась Мария Аскольдовна, брала служебную телефонную трубку с диском на ручке – и шептала в нее какие-то тайные заговоры. И все начинало работать, хотя тысячи мелких поломок устаревших линий устранить так никто и не смог. Наверное, от чего-то подобного пошла поговорка – «работать на честном слове»… Новая беда превратила обычную утреннюю планерку в штаб военных действий. На широком, длинном столе разостланы карты и схемы города, словно здесь разрабатывался план обороны столицы от очередного вражеского нашествия. По сути, так оно и было. Только на этот раз странная, непреодолимая напасть нагрянула изнури. Склонившись над картами, коммунальные генералы энергично обсуждали что-то, словно пытаясь перекричать собственную беспомощность. - Смотрите, - тоном полководца говорил Виктор Митрофанович, водя по карте остро заточенным карандашом. – В распространении заразы наблюдается определенная закономерность. Предположительно из Южного Чертаново – в Бирюлево, затем Царицыно, Марьино, далее вдоль МКАД до Биберево, следом Тушино, Крылатское… И уж только затем – Чертаново Северное! О чем это говорит? Это говорит о том, что зараза распространяется не хаотично, она расползается по спирали! - Что нам дает эта закономерность? – нетерпеливо спрашивал пухлый чиновник в очках без оправы. - А ни хрена не дает! – спокойно отвечал Виктор Митрофанович, бросая карандаш и величественно складывая на груди руки. – Просто забавно… Мария Аскольдовна привычно вошла в кабинет – тихо, но с чувством собственной значимости. Она пришла не одна: юная особа с парой легкомысленных косичек не без любопытства оглядывала внутренности бюрократического сердца города. Была она в джинсах, розовой маечке с каким-то мультяшным персонажем, на тонких запястьях имела множество хитро переплетенных ремешков и чрезмерного уважения к серьезности учреждения никоим образом не выказывала. Евгений Филиппович дружески помахал Марии Аскольдовне, не прекращая яростного телефонного разговора. - Да, да! – кричал он. – Я все понимаю – не оттирается, въелось! Тогда закрашивайте! Откуда я знаю, где вы возьмете краску?! Попробуйте пескоструйку! Да, только это вы мне должны были сказать, а не я вам! Что? Тогда штукатурьте! Да вы хотя бы фасады в порядок приведите! Меня мэр уже за жабры держит! Все, о выполнении доложишь! Уф-ф… Он с ненавистью швырнул трубку и некоторое время бессмысленно смотрел перед собой, словно выпав из реальности. Потом, снова заметив Марию Аскольдовну, всплеснул руками: - Голубушка, выручай! Горим, горим синим пламенем! Э-э… Коллеги, оставьте нас! Чиновники, молча покинули кабинет, стараясь не не встречаться взглядами с Марией Аскольдовной. О ее тяжелом взгляде ходили неприятные слухи. Только Виктор Митрофанович хитро подмигнул гостье, получив в ответ загадочную улыбку. Костик, сидевший тут же, в углу, от скуки развлекающийся с «айфоном», смотрел на гостью с нескрываемым любопытством. Нет, он смотрел не на Марию Аскольдовну. Его интересовала юная особа. Которая, впрочем, взаимным любопытством не отвечать не спешила. - Ты не нервничай, дорогой, - низким бархатистым голосом сказала Мария Аскольдовна, - никакие напасти не стоят душевного спокойствия. Что у тебя опять стряслось? Евгений Филиппыч молча выпучился на юную особу. Та с очаровательной непосредственностью взяла со стола портрет президента и принялась вертеть его, как какую-то заморскую диковину. - Дочура моя, Юлия, - улыбнувшись, сказала Мария Аскольдовна и мягко отобрала у девушки портрет. – Смена мне растет. Так что у меня от нее нет секретов. - Подросла девочка… - неуверенно сказал заммэра. - Да ты ж ее и не видел никогда, - усмехнулась Мария Аскольдовна. – Не напрягайся. Давай по существу. Евгений Филиппыч откашлялся, тоскливо посмотрел в окно и заговорил: - По существу, хм… Тут такое дело… В общем, мы предполагаем, что все началось в Чертаново… Там это и раньше встречалось… - Что встречалось? - Ты слушай. Ну, понимаешь, шпана, что стены разрисовывает. Из баллончиков. Милиция их гоняет, в префектуре матерят, на чем свет стоит – это ведь все отдирать да закрашивать приходится! Но, в общем-то, дело привычное. Но вот с неделю назад этот вандализм стал приобретать совершенно немыслимые масштабы. И самое неприятное: непонятно - КАК?! Заммэра молча выдвинул ящик стола, достал толстую пачку фотографий. Крякнув, перегнулся через стол, бросил. Фотографии веером разлетелись по гладкой поверхности. Юная особа немедленно схватила ближайшее фото и не удержалась от восхищенного возгласа: - Ух, ты! - Вот именно! – недовольно пропыхтел Евгений Филиппыч. Костик, сгорая от любопытства, заерзал в своем углу. Мария Аскольдовна, принялась, не спеша, разглядывать фотографии. Тонкая снисходительная улыбка не сходила с ее губ. Вряд ли она обозначала подлинные эмоции, скорее это было нечто профессиональное: убедить потенциального клиента в том, что для специалиста неразрешимых проблем нет. Между тем Евгений Филлипыч продолжал: - Эдак расписать многоэтажный жилой дом – не шутка. Сколько краски на это ушло? А как под крышу забрались? Они что – все альпинисты, что ли? Да и кто это – «они»? До сих пор никто так и не увидел, как все происходит. Просто наутро жильцы просыпаются уже в такой вот расписной шкатулке. - А, по-моему, здорово! – заметила Юля. - Помолчи! – одернула ее Мария Аскольдовна. - Может, там, в районах, да на заборах оно и здорово, - процедил заммэра, - да только художества эти стали расползаться по городу, словно зараза какая-то! И никто – ни жильцы, ни милиция не могут понять, кто это делает! Понимаешь, чем пахнет? - Чем? – невинно поинтересовалась Мария Аскольдовна. Евгений Филлипыч чуть приподнялся, навалился на стол и зловеще прошипел: - Терроризмом – вот чем! Юлия и Костик разом, как по команде, прыснули со смеху. Только сейчас их взгляды на секунду встретились – и вновь разбежались. - А мне не смешно! – сердито сказал Евгений Филлипыч. – Рисуночки-то - с намеками! - Вот как? – заинтересовалась Мария Аскольдовна. Заммэра прищурился и проговорил: - На районных отделениях милиции бандитские рожи намалеваны – закрашивать не успевают! Машины ДПС денежными знаками разрисованы! Дома, где солидные люди живут – проститутками украшены! Понимаешь, чем пахнет? - Более-менее, - уклончиво сказала Мария Аскольдовна. – Факт, безусловно, загадочный… - Опасный, опасный факт! – вскричал заммэра и грохнул по столу кулаком. – Зараза эта к центру ползет – а мы ничего сделать не можем! Скоро правительственные здания пасквилями распишут! А дальше… - голос его задрожал, сорвался. – Дальше – Кремль… - Я тебя очень хорошо понимаю, - Мария Аскольдовна стала вдруг очень серьезной. - Пока что журналюг сдерживаем, - тоскливо проговорил заммэра. – Если бы ты знала, чего нам это стоит – представляешь, какая картинка красивая? Да они душу продать готовы за такой сюжет! - Прямо таки – душу… - усмехнулась Мария Аскольдовна. Достала из сумочки пачку, извлекла тонкую сигарету. Зммэра немедленно подскочил, выбрался из-за стола, с тяжелой малахитовой пепельницей в руках. Выхватил из рук Марии Аскольдовны зажигалку, помог ей прикурить, не переставая беспокойно бормотать: - Черт с ними, с журналистами! Пусть показывают расписанные районы – накажем, кого следует, да и дело с концом! Но когда все это доползет до центра… Ты понимаешь, - горячечно заговорил он, - я-то очень надеюсь, что все это – просто какая-нибудь очередная чертовщина! Но вокруг уже фээсбэшники роятся – они-то в чертовщину не верят! - Еще как верят, - туманно заметила Мария Аскольдовна. – Но ты прав, в этом надо разобраться. История темная… - Разберись, голубушка, разберись! – прижимая к груди руки, страстно заговорил Евгений Филлипыч, возвращаясь к своему креслу. – Это, похоже, как раз в твоей компетенции. А то мэр мне покоя не дает, рычит, как лев! Боюсь, головы полетят, ох полетят… - Ты сам-то на себя не накликивай! - Мария Аскольдовна строго поводила пальцем. – Сколько тебя учить можно? Главное, сам не сглазь. А я подумаю… Она действительно задумалась, побарабанила по столешнице длинными яркими ногтями, скосилась на дочку, потом на Костика. Левая бровь ее поползла вверх, уголки губ дрогнули. - Масштаб работы серьезный, - задумчиво выпуская дым, сказала она. – Одной не управиться… - Так дочку привлеки, - заискивающе произнес Евгений Филлипыч. – А мы ее тоже на ставочку возьмем, а? - Ты это серьезно? – с некоторым сомнением произнесла Мария Аскольдовна. – Мысль, конечно, правильная… Но у нее институт, учеба… - Хорошую ставочку! – с угрозой в голосе произнес заммэра. – Только сделайте что-нибудь с этой напастью! - Помощник ей нужен, - сказала Мария Аскольдовна, разглядывая ногти. – Молодой, энергичный, с огоньком… Евгений Филлипыч затравленно огляделся. Взгляд его уперся в Костика. Тот невольно втянул голову в плечи. - Вот, вот он сидит, помощник! – воскликнул Евгений Филлипыч, активно тыча пальцем в сторону обомлевшего Костика. – И молодой, и с огоньком! Засиделся уже в кабинетах, копытом бьет, деятельности жаждет! - Мама! – возмущенно вскрикнула Юлия. Она вдруг вспыхнула, сжала кулаки, отвернулась. – Не нужны мне никакие помощники! Сама справлюсь! - Не перечь матери! – вскрикнул заммэра и осекся. – Простите… Константин! Поступаешь в полное распоряжение Марии Аскольдовны и… э-э… Юлии! - Но... – слова застряли у Костика в горле. Перечить дяде, когда он в гневе – все равное, что совать голову в пасть тигру. – Мы же сегодня с Эллой собирались идти… Слова его рассыпались о твердокаменное выражение лица дяди. Мария Аскольдовна посмотрела на Костика с внимательным прищуром – словно прицелилась. - Давайте, давайте! – нетерпеливо произнес Евгений Филлипыч. – И умоляю, побыстрее – на вас вся надежда….

-3-

Костик уныло плелся за Юлей. Та старательно не замечала «молодого и энергичного помощника», погруженная в собственные мысли. Ей было о чем подумать. Для начинающей ведуньи первое серьезное столкновение со злым заклятьем – что-то, вроде экзамена. Похоже, мать не слишком верила в ее успех. И не мудрено: у Марии Аскольдовны за плечами огромный опыт. И не только - связанный с коммунальщиками. К хорошей провидице и посерьезнее люди захаживают. Сейчас же юной ведунье выпал редкий шанс доказать ей, да и себе самой, что она сама чего-то стоит. Всем известно, какое серьезное соперничество встречается порой у матери с дочкой. Особенно, если обе – потомственные ведьмы. Маму Юля очень любила. Но всерьез подозревала, что та нарочно пустила ее по ложному следу – из непреодолимой профессиональной ревности… Костику было не до этих тонкостей. Он чувствовал себя крайне неловко, униженный ролью помощника у какой-то взбалмошной девицы, да еще в том, о чем сам не имел ни малейшего представления. А кругом все те же стены, те же рисунки. Бесконечная мешанина ярких эпатажных образов и трудно читаемых надписей. Теперь уже ясно, отчего так всполошились городские власти: если в переулках «спальных» районов такие безобразия еще можно было как-то терпеть, то теперь специфическая неформальная субкультура начала агрессивно покорять столицу. А ведь всякому известно, почем здесь недвижимость и ее внешний облик! Дело пахло многомиллионными судебными разбирательствами. И противопоставить этой разъедающей гадости нечего. Она, как плесень, буйно разрасталась на улицах, захватывая квартал за кварталом, улица за улицей, Словно на город и вправду навели порчу. - Куда это мы все идем? – рассеянно оглядываясь, поинтересовался Костик. - Точку силы ищем, - неохотно пояснила Юля. - Чего? – не понял Костик. - Центр, откуда все началось. Найдем эту точку – может, и заклятье снимем… - А с чего вы все взяли, что это какое-то заклятье? – усмехнулся Костик. – Ерунда какая-то, честное слово! Юля снисходительно посмотрела на спутника, пожала плечами и ничего не ответила. - Нет, правда! – распаляясь, продолжал Костик. – Я уже сутки слышу разговоры про эту чертовщину… Неужели вы во все это верите? - А ты что, даже глазам своим не веришь? – спокойно отвечала Юля. – Ни с приворотом, ни с родовым проклятьем не сталкивался? - Да вот, как-то не довелось! - с вызовом заявил Костик. Они шли меж старых особняков, изувеченных варварскими фресками. Хмурые, хорошо одетые люди стояли небольшими группками, разглядывая нахальные граффити. Некоторые тихо говорили что-то в сотовые, другие в ярости орали про «уродов» и «кто за это заплатит». Особенно поражали роскошные машины, неожиданно обретшие новую индивидуальность. Костик невольно хмыкнул, увидев лимузин, разрисованный под сучковатое бревно. Если у неизвестных злоумышленников была цель лишить офисы и машины некогда присущего им пафоса, то своего они добились. Престижные здания и роскошные автомобили превратились в посмешище. - Слушай, а чего мы пешком бродим, - сказал Костик. – Давай, я свою «тачку» возьму! Она здесь недалеко, на стоянке! - Не боишься увидеть, во что она превратилась? – ехидно поинтересовалась Юля. - Не боюсь! - легкомысленно заявил Костик. – В крайнем случае -перекрашу. - Зря не боишься, - загадочно произнесла Юля. – Кто знает, что про тебя расскажут эти граффити? - Что ты хочешь этим сказать? – насупился Костик. - Ты что, не понял еще? – усмехнулась Юля. – Рисунки-то не просто так на домах и машинах появляются! Они вполне соответствуют тому, что внутри. Своему содержанию - сущности хозяев… Костик посмотрел на ближайший, некогда черный джип «инфинити». На нем был здорово изображен громила в полосатой тюремной робе. Особенно художнику удалось передать омерзение, испытываемое к персонажу. Костик поежился: - Ладно, пошли пешком… Юля не замедлила расхохотаться самым обидным образом. Костик хотел было съязвить, но тут мелодично запел «айфон». Посмотрел на экран, досадливо крякнул: звонила Элла. - Да! – как можно бодрее сказал в трубку Костик. – Приветик, киса… А… Что… Ну ты же понимаешь – работа… Да, дядя… А то ты его не знаешь! Но погоди… Да, обещал… Слушай, не заводись, а? Давай в следующий раз… Стой! Але! Черт! - Так говоришь, с приворотами не сталкивался? – поинтересовалась Юля. – Кстати, она правильно сделала, что трубку бросила. - Это еще почему?! – взвился Костик, нервно засовывая «айфон» в карман пиджака. - Потому что ты – зануда! - немедленно отозвалась Юля. - Откуда только свалился такой на мою голову? - Почему это я?.. – опешил Костик. И не нашел ничего лучше, как выпалить в ответ: - Да сама - зараза! И еще покруче, чем эти рисуночки! - Я - зараза? Да ты сам прицепился ко мне, как банный лист! - Я не цеплялся! Вот еще, звезда нашлась, чтоб к ней цепляться!!! - А что, твоя Элла звезда, что ли? - Да уж посимпатичнее тебя будет! - Хо-хо! - Смейся-смейся… Что я вообще здесь делаю?! Если бы не дядя, я… - А что, ты так боишься дядю? – хищно прищурилась Юля. Костик только зло пропыхтел в ответ и отвернулся. - Конечно, дядя! – удовлетворенно заключила девушка. - Тепленькое местечко упустить боишься? Ну-ну… - Ничего я не боюсь! – буркнул Костик. Наверное, он оттого и возмутился, что эта девчонка бросила ему в лицо не очень-то приятную правду. Надо бы усмехнуться и снисходительно пропустить оскорбления мимо ушей. Кто она вообще такая? Подумаешь - дочка гадалки! Из-за нее с Элкой теперь мириться придется… Костя с тоской представил себе долгие и мучительные переговоры – бессмысленные и унизительные, как у Америки с Северной Кореей. Чтоб ее, эту Юльку! Да и Элку с ней вместе! Тоже еще, коза – цены себе не сложит! Чего он только с ней носится? Или Юлькины слова про приворот – правда? Да ну, вот еще… - Я тебя так и буду звать – Зараза! - издевательски произнес Костик. – Знаешь, тебе пойдет это прозвище! - О’кей! - равнодушно сказала Юля. – А я тебя буду звать - Котя. - Почему – Котя? – обиделся Костик. - Потому что ты такой маленький, смешной и беспомощный, - легко ответила Юля и обворожительно улыбнулась. Костя замолчал, почувствовав легкую контузию. Эта Зараза ловко уделала его. И самое обидное – аргументы закончились. Пару кварталов прошли молча, не глядя друг на друга. Мимо проплыл милицейский автомобиль. Двое бледных милиционеров кисточками, разбрызгивая белую краску по стеклам, лихорадочно закрашивали неприятные рисунки. Незакрашенной оставалась лишь вылезающая на капот рука с жадными скрюченными пальцами, в которую сыпались искусно выписанные купюры. - Стоп! – сказала Юля и остановилась. Зазевавшийся Костя, невольно налетел на нее, ощутив на лице легкие светлые волосы. Они чудно пахли и приятно щекотали шею… Костик чихнул. - Спокойно, Котя, не нервничай! – шагнув в сторонку, сказала Юля. – Значит, такое дело… Так мы точку силы не найдем. - А как найдем? – тупо спросил Костик. Он все еще ощущал запах ее волос. Что за наваждение? - Надо идти к знающим людям, - задумчиво приподняв бровь, сказала Юля. В этот момент она вдруг стала неуловимо похожа на Марию Аскольдовну, отчего Костик спиной почувствовал зловещий холодок. - Надо - так надо, - покорно сказал Костик. – Тебе виднее, Зараза.

К «знающим людям» ехали на метро. Как оказалось, пестрая напасть проникла и сюда. Причем, распределилась она так же, как и на поверхности: если станция «Чистые пруды» пока оставалась нетронутой, то «Проспект мира» уже был превращен в заповедник наскальной живописи а’ля пещера Ласко. Трудно даже сказать – проиграл или выиграл от этого строгий дизайн станции. Во всяком случае, люди на перроне, раскрыв от изумления рты, рассматривали заново расписанный потолок. Многие снимали увиденное камерами телефонов, некоторые азартно щелкали фотоаппаратами. Между тем, и в вагоне люди живо обсуждали творящиеся в городе странности. - Да говорю я вам – негры все это! – с жаром говорила полная женщина, рассевшаяся в окружении громадных сумок. – Сама по телевизору видела: так они у себя в Америке все стены размалевывают всякими пакостями! А теперь и до нас добрались! - Так негры ж вроде в Африке? – с сомнением сказала ее пожилая соседка. - Африки им уже мало! – оторвавшись от кроссворда, вставил какой-то пожилой мужчина. – Теперь и Америку захватили – своего президента поставили! Скоро на Красной площади маршировать будут – вот увидите… - Прямо житья от них не стало – так они еще и стены портить! – ворчала первая. – Негров нам только не хватало! - Говорить «негры» - неполиткорректно, - заметил солидный мужчина с пузатым портфелем. – Надо говорить – афроамериканцы… - Вот-вот, - ядовито сказала первая женщина, подтягивая сумки поближе. – Стены афроамериканцы портят, на рынке – сплошные афрокавказцы! Народ в вагоне захихикал. Кроме человека восточной наружности с повадками старого интеллигента. Он возмущенно фыркнул и отвернулся. Как раз напротив него вовсю скалился чернокожий парень с длиннющими дрэдами. Похоже, только он не понимал суть разговора. - Да с чего вы взяли, что они во всем виноваты? – пожал плечами тощий мужчина, качающийся под поручнем в обнимку со связкой садовых инструментов. - У меня двое из Кении квартиру снимают. Вполне нормальные ребята… - Сегодня они у вас квартиру снимают, а завтра, глядишь - и скальп снимут! - не отрываясь от кроссворда, заметил пожилой. - Вы еще скажите: «понаехали!» - вдруг громко и сердито сказала Юля. - И скажу! – ядовито заявила женщина. - Лучше помолчите минут пять, - сказала Юля помягче, но настойчиво. – А то вокруг вас одна копоть… Женщина задохнулась от злости… и промолчала. Удивленно – будто забыла слова. Похлопала глазами, со страхом глянула на Юлю. Замычала что-то нечленораздельное… Костик с подозрением перевел взгляд с несчастной женщины на Юлю. Состав загудел, снижая скорость. Участники беседы поспешили разойтись в разные стороны. - Нам выходить, – невинно сказала Юля. И добавила насмешливо: – Котя…

-4-

Миновали школу, и детскую площадку, раскрашенные совсем уж безо всякой меры, но весело и даже как-то оптимистично. Свернули в переулок. Тихая зеленая улочка, составленная сплошь из старых пятиэтажек, не вызывала умиления и спокойствия. Напротив, создавалось впечатление, будто движутся они по мрачному туннелю, полному притаившихся чудовищ. Вечерние сумерки ничуть не маскировали назойливые рисунки. Напротив – в свете фонарей те становились ярче, отчетливее, наполняясь недоброй силой. - Как живые… - пробормотал Костик. - А ты присмотрись, - посоветовала Юля. Костя подошел к ближайшей стене и в изумлении замер. Граффити двигались! Нет – текли, переходя один в другой, не давая вникнуть в смысл и значение рисунков. Не похоже, чтобы хоть какой-то смысл вообще в них присутствовал. Одно только настроение – горячечного бреда и страха. - Кто же здесь живет? – пробормотал Костик, озираясь. – Монстры какие-то… - Почему сразу – монстры? - возразила Юля. – Может, просто алкоголики или наркоманы какие-нибудь. Район-то не очень благополучный. Кстати, мы почти пришли… Костя с опаской скосился на Юлю. Та рассмеялась: - Не волнуйся, к моим ребятам это не относится! Однако не волноваться не получилось. Приблизившись к одному из домов, покрытому заботливо вырисованными неприличными словами и живописными зверскими рожами, Юля направилась не в подъезд а к маленькой пристройке со скошенным козырьком, какие обычно ведут в подвал. Пристройка была так убедительно разукрашена под распахнутую зубастую пасть, что Костя содрогнулся. Его спутница постучала в дверь, прислушалась. Снова постучала – уже громче. - Может, позвонить? – доставая «айфон», предложил Костик. - Там сигнала нет, - сказала Юля, и в тот же миг дверь открылась. Костик невольно отшатнулся: в проеме стояла тощая фигура в длинном мешковатом балахоне, с волосами до пояса и коптящей свечой в руке. - А, это ты… - без особой радости произнес незнакомец, даже не взглянув на Костика. – Заходи… Он отвернулся и стал спускаться, освещая свечкой нутро подземелья. - Если бы он еще и цепями гремел – вообще было бы здорово! – нервно хихикнул Костик. - Только дяде не рассказывай, где побывал, - донесся до него тот же голос. – Тебе же лучше будет… Костик оторопел. Глянул на Юлю, пробормотал: - Откуда он знает про дядю? - Он много чего знает, - сказала Юля. – Иначе стоило бы идти сюда… - А кто он, вообще, такой? – округлив глаза, прошептал Костик. - Гривна, городской ведун, - ответила Юля, спускаясь по разбитым ступенькам впереди Костика. – Но тебе-то какая разница - ты ведь ни во что «такое» не веришь? «Зараза!» - только и подумал Костик. А уже они входили в душноватое помещение с низким потолком, угловатыми колоннами бетонных свай и узловатыми сухожилиями труб вдоль стен. Единственное, что избавляло от ощущения неприглядной обыденности – множество горящих свечей, расставленных по кругу. Костик поднял взгляд к потолку. Здесь жирной копотью были выведены таинственные знаки, намекающие на оккультизм, чернокнижие и прочие мрачные вещи. Перевел взгляд в центр странной комнаты. В полутьме, на трубах сидела девушка. Правда, вида вполне земного - со взъерошенной мальчишеской прической, в стильных угловатых очках. - И ты уже здесь, Лола! - с неудовольствием сказала Юля. - А где мне еще быть, когда такие дела закручиваются? - усмехнулась Лола. – Только Гривна разъяснит, что к чему! Нас, конечно, здорово прижали, но я уже сунула заявку на сюжет в «Рашу тудей» и кое-кому из западных. Пахнет сенсацией! - Вы журналистка? – поинтересовался Костик. - Ну, я, допустим, журналистка, - с вызовом сказала Лола. – А ты у нас откуда свалился, такой респектабельный? Не из «органов», случайно? - Он безвреден, - глядя в сторону, глухо сказал Гривна. И от этого слова Костику стало особенно обидно. Но он стиснул зубы и промолчал. Наверное, правильно сделал: Юля посмотрела на него с благодарностью. - Я ждал вас, - сказал Гривна, медленно двигаясь по кругу, вдоль цепочки дрожащих свечных огней. – Заклятье слишком мощное, мне не хватит силы - снять наваждение… Или хотя бы зацепиться за точку… Юля кивнула: - Я тоже подумала, что лучше всего – соединение сил… Думаешь, вдвоем сможем? - Почему – вдвоем? – проговорил Гривна. – Он нам поможет! Костик вздрогнул, ощутив на себе колкий взгляд ведуна. - Он не посвященный, - нахмурилась Юля. - Это не важно. Главное – здоровый, и с психикой все в порядке… - Э-э! – запротестовал Костик. – Вы что там - за меня уже решили?! Лола в сторонке захихикала: - Ну, что, брат, попал? Я этих сатанистов знаю: сейчас тебя в жертву приносить будут! Гривна медленно направился в сторону Кости. Тот попятился, бормоча: - Вы что?! Я не давал согласия. Ее, вот, возьмите… Он показал на Лолу. Та злорадно отозвалась: - Меня нельзя: я факты фиксирую! Юля пронзительно взглянула на Костика, бросила в сердцах: - Ну, хоть какой-то толк от тебя будет? Помощник… Костик оцепенел от странной смеси страха и презрения к самому себе. С содроганием посмотрел в замученное лицо Гривны, боковым зрением поймал смеющуюся физиономию Лолы. Взгляд остановился на Юле. И вдруг наступило спокойствие. - Ладно, - сказал он. – Что делать? Вместо ответа Гривна взял Юлю за руку, подвел к Костику. Теперь все трое держались за руки. - Закрой глаза, расслабься, - сказала Юля. Костик подчинился. Он старался не замечать в левой руке сухую плоскую ладонь Гривны. Ведь в правой он держал теплую Юлину ладошку. Раздались тихая невнятная скороговорка – что-то бормотал Гривна. Слова становились все громче, и теперь не было сомнений: это заклинания. Они уже звенели криком под упругими бетонными сводами, и Костик сильнее сжал глаза, в ожидании неизвестного и надеясь, что это – всего лишь глупая игра… Потом он куда-то летел. Не один – а будто бы в птичьем клине. Впереди – опытный вожак, справа еще кто-то. Отсюда, с высоты, весь город, как на ладони. Только странное чувство – словно не сам он глядит, а чужими глазами, зорко выискивающими что-то в мешанине цветных пятен. И видел он гигантского, переливающегося красками змея, растущего не по дням, а по часам, свернувшегося на теле города, ползущего к самому его сердцу. И яркую синюю звезду на кончике его хвоста. И снова – потоки неразборчивых, пугающих образов. Навязчивое мельтешение перед глазами усилилось, к горлу подкатил ком, и Костик почувствовал, что падает вниз – в бесконечную темную бездну… - Эй, с тобой все в порядке? Очнись! – донесся издалека беспокойный женский голос. По щекам несильно, но чувствительно шлепнули ладонью. Костик недовольно замычал, силясь открыть глаза. - Все с ним в порядке, - уже ближе сказал спокойный мужской голос. – Укачало парня. Бывает с непривычки. Костя открыл глаза, огляделся. Он сидел на полу и чувствовал себя совершенно по-идиотски. Не без труда сфокусировал зрение, помотал головой. - Вот потому-то меня не заставишь во всех этих ритуалах участвовать! - довольно сказала Лола. – Хотя со стороны смотреть весело. - Нашли хоть, что искали? – хмуро спросил Костик. Юля помогла ему подняться, и он даже не стал сопротивляться. - Нашли кое-что, - сдержанно сказал Гривна, вглядываясь в огонь свечи. – Точку силы, похоже. - Так пошли быстрее! – отряхиваясь, сказал Костик. – Закончим уже с этой чертовщиной. - Какой быстрый! – усмехнулась Лола. – Мне еще сюжет сделать надо, пока вы порчу с города не сняли. А то чего я с вами сижу здесь? Вот съемки закончу – тогда пожалуйста! - Ты ее не слушай, - сказала Юля. – Просто соваться туда без подготовки никак нельзя. Там и охранные заклятья быть могут, и сторожевые демоны… - И сколько готовиться? – поинтересовался Костик. - Дня три, - сказал Гривна. Костик решительно помотал головой: - Три дня – это для меня слишком. Надоело. Юля посмотрела на него с интересом, спросила: - И что ты собираешься делать? - Если вы не хотите идти – пойду один, - заявил Костик и поразился собственной самонадеянности. - Куда? – рассмеялась Юля, но, встретившись взглядом с Гривной, смеяться перестала. - А я запомнил – где синяя звезда горела! – сказал Костик. Он вдруг почувствовал необычайный энтузиазм. Ужасно захотелось разгадать эту загадку. И он пойдет – и разгадает. Никакие заклятья, духи, демоны ему не страшны! Надо только идти, бежать, спешить – пока загадка сама не ускользнула! - Шок, - спокойно сказал Гривна. - С новичками после первого транса случается. - Так, что, со мной – никого? – воскликнул Костик и направился к выходу. – Ну, я пошел… - А малый настроен решительно, - заметила Лола. – Может, связать его? Услышав последнюю фразу, Костя понял, что надо бежать. Никакой логики в этом не было. Просто телом овладела новая, никогда не посещавшая его сила. Она словно схватила его за шиворот и бросила на улицу. Он уже шел среди зловещих шевелящихся картин переулка, когда его нагнала Юля. - Стой, дурак! – крикнула Юля. – Ты даже не знаешь, что делать! - Вот прицепилась, Зараза! – беззлобно рассмеялся Костик, и Юля даже не обиделась. - Ладно, - спокойно сказала она. – Тогда ты и веди, раз все знаешь.

-5-

Конечно, Костик ничего не знал. И вскоре гипертрофированное, не лишенное магии, воодушевление стало покидать его. А еще через несколько минут Костик недоуменно спрашивал себя: что же он такое делает? Но виду не подал. Все-таки, у этой ситуации были определенные плюсы: он перестал быть бесполезным помощником при заносчивой юной особе. Он стал лидером. Правда, ведущим черт знает куда… Рядом шумно притормозила машина. Старенький «Фольксваген», разрисованный монстрами и пламенными всполохами. Со скрипом опустилось окошко, выглянула Лола: - Чего на тачку пялитесь? Это я сама рисовала, аэрография – слышали такое слово? А вы что же, до Чертаново пешком топать собрались? Метро-то уже не работает! Без лишних слов Костик и Юля забрались на тесное заднее сиденье. Место рядом с водителем занимала неподвижная фигура Гривны. Он тихо, одними губами читал какие-то заклинания. Надо полагать – готовил защиту для участников этой спонтанной акции. - Поехали! – скомандовал Костик, чтобы не терять инициативы. Они ехали, словно по чужому, незнакомому городу. Улицы и дома потеряли привычный облик, задушенные чудовищными граффити. Создавалось ощущение, что все они пришли в движение – эти витиеватые буквы, пузатые аббревиатуры и лозунги, фигуристые девчонки и монстры, персонажи из анимэ, злые ребята с бейсбольными битами… Словно город захватила дикая орда сумасшедших художников. Пожалуй, всем этим образам не хватало только голосов – чтобы окончательно ввергнуть людей в отчаяние и ужас… Раздалась приглушенная ритмичная мелодия. Лола схватила трубку сотового, продолжая небрежно рулить левой рукой. - Да! - крикнула она. Машина нервно вильнула. – Что?! Обалдеть… Вы снимаете? Как?! Камеру отобрали?! Вот, черт! Черт! Ну, хотя бы на сотовый… Да и скиньте мне… Электронной почтой? Черт, у меня на трубе почта не настроена… - У меня на «айфоне» посмотреть можно, - быстро вставил Костик. - Давай адрес! – гаркнула Лола. Костик сказал. - А что случилось? – спросила Юля. Лола нервно швырнула трубку на полочку у рычага переключения скоростей. Процедила сквозь зубы: - Да зараза эта до Кремля доползла! А я здесь, с вами! Я должна, должна это видеть! Вот же невезуха! А там уже оцепление – никого не пускают – хоть со спутника снимай! Сенсация из-под носа утекает! - Уже до Кремля… - проговорил Костик. – Но почему так быстро? - Мы потревожили заклятье, - сказал Гривна. – Наверное, сторожевые демоны нас засекли – вот и ускорили процесс. А мы лезем в самое пекло - почти беззащитные… Мягко запел «айфон». Пришло электронное письмо – с незнакомого адреса. Костик не удержался – и открыл его. - Обалдеть!.. – выдохнул он. – Если это не проделки «фотошопа»… - Дай сюда! – заорала Лола. Машина вильнула, со всех сторон отчаянно засигналили. - Следи за дорогой! – спокойно сказал Гривна. – Дай эту штуку мне… Теперь все могли наблюдать сменяющиеся на ярком экране слайды. Наверное, власти неспроста опасались, что атака невидимых вандалов на Кремль может поставить город, да и страну в целом, в ужасно неловкое положение. Рисунки со смыслом на древних, всякое видавших, стенах, могут стать самой коварной провокацией за всю историю города. Та же Берлинская стена вынесла на себе много спорных художеств. Но сделаны они были уже на руинах рухнувшей страны. Вряд ли кому из власть держащих хотелось, чтобы кто-то принялся резать «правду-матку» по живому, пусть даже это – всего лишь граффити. А потому, не в силах остановить «заразу», власти старались хотя бы просто отгородить пораженный центр столицы от любопытных недобрых глаз. Потуги, конечно, бесперспективные. И сейчас в руках у странной четверки – первая серия «запрещенных снимков». - Что-то я не могу понять… - быстро переводя взгляд то на экран, то на дорогу, сказала Лола. – На граффити не очень похоже. Узоры какие-то… Странно… - А ты чего – разоблачительных откровений ждала? Карикатуру на голого короля? – мстительно поинтересовался Костик. - Ой, ребята… - проговорила Юля, и вдруг прыснула со смеху. – Да это же хохломская роспись! - Что? - Весь Кремль под «хохлому» расписан – сплошной сувенир! Ой, не могу! Из башен матрешки сделали! Из Мавзолея – вообще, каравай! Х-ха… - Неожиданно… - буркнула Лола. – Дешевая сенсация получается. Парадная какая-то… - Хотя неизвестно, что там внутри, за стенами, - заметил Гривна и закрыл глаза. – Чувствую – приближаемся к точке…

Машину оставили в двух кварталах от предполагаемого источника зла. Вышли, огляделись. Костик сразу же почувствовал себя крайне неуютно. Что-то здесь было не так. Наверное – этот холодный ветер, что кружил между домами, скручиваясь в маленькие пыльные смерчи. Нет, другое: не было видно людей - словно те в страхе попрятались чувствуя, близость чего-то враждебного… Теперь впереди шел Гривна – он, словно стрелка компаса, чувствовал направление. На груди его звенели многочисленные талисманы и обереги, в руке он сжимал туго набитый кожаный мешочек с каким-то зельем. Вошли в большой двор, образованный коробкой многоэтажек. Остановились, потрясенные жутким зрелищем. Со всех сторон угрожающе нависали дома, утратив облик творений рук человеческих. Бетон и стекло исчезли, будто их сожрала яркая, мертвенно светящаяся в ночи краска. Изображения потеряли даже намек на легкомысленность и хаотичность обычного граффити, обрели жизнь и объем. Со стены на стену, переливаясь подвижной кожей, переползала гигантская змея, сдавливая двор чудовищными кольцами. Словно копия той, еще более чудовищной твари из странного сна-полета, только более живая, объемная и почти осязаемая. - Мы почти пришли, - сказал Гривна. – Теперь осторожнее… Компания медленно двинулась дальше – в самый центр двора, где виднелось приземистое здание – то ли магазин, то ли просто что-то служебное. - Ой! – вскрикнула Лола. – Что у меня с руками… А вы… У всех у нас… Костик чувствовал, будто бредит наяву: и Лола, и Гривна, и Юля с ног до головы покрылись вдруг мерцающими рисункам и непонятными надписями – словно удивительным ожившим тату. - Это похоже на какие-то чары… - проговорил Гривна. – Я чувствую, что… Он не договорил. Медленно осел на землю. - Что с тобой?! – крикнула Юля. - Силы… Силы ушли, - пробормотал Гривна. – Я принял удар на себя, но… Дальше… нельзя… Странное дело: вместо полагавшихся страха и смятения, Костик ощутил злость. Он схватил Юлю за руку, сказал решительно: - Ну, пошли дальше! Чего сидеть и ждать?! - Дальше… Нельзя… - пробормотала Юля, глядя, на Лолу. Та уже сидела на детских качелях и истерически хихикала, разглядывая свои руки. Гривна что-то шептал, опустив голову. - А что, я один пойду? – крикнул Костик. – Сама втянула меня в эту историю, Зараза! Пойдем, говорю – будешь заклятье снимать! И он силой потащил ее за собой. Впрочем, через пару шагов девушка подчинилась и покорно побрела следом. - Тоже мне – маги-заклинатели! – бодрясь, бормотал Костик. – Мозги пудрить – это мы любим, а как до дела дойдет – так мы в обморок валимся! Нет, уж, раз пришли сюда – давай кончать с этим делом! - Вот! Смотри! – тихо сказала Юля. На серой стене неказистой одноэтажной постройки не было рисунков – этим она здорово выделялась среди прочих. Зато от самой крыши и до фундамента бледно светились странные, совершенно непонятные письмена… - Заклятье… - прошептала Юля. - Вот и прекрасно! - решил Костик. – Значит, нашли. Ну, теперь твоя работа, ведьма! Давай, снимай его, это заклятье… Юля приблизилась к стене, и принялась беззвучно шевелить губами. Но вскоре сделала шаг назад, неуверенно покачав головой: - Я ничего не понимаю… Не бывает такого заклятья! Костик тоскливо посмотрел в звездное небо, пробормотал: - Приехали… И от тебя, значит, тоже никакого толку… Чувствуя полнейшее опустошение, осторожно отодвинул девушку в сторону, приблизился к светящимся символам… Действительно, понять нагромождение букв, цифр и знаков невозможно. Но что-то смутно знакомое почудилось в этом мистическом тексте… - Е-мое… - проговорил Костик. – Да ведь это – программа! - Что? – выйдя из оцепенения, вздрогнула Юля. – Какая еще программа? - Телевизионная! – съязвил Костик. – Компьютерная, какая еще! - Причем здесь компьютерная программа? – проговорила Юля, протягивая руку к письменам. Костя расхохотался – совершенно искренним, счастливым смехом, хлопнул в ладоши, воскликнул: - Вот это да! Новые магические технологии! Разве ты не понимаешь? Вся эта «зараза» - что-то, вроде компьютерного вируса! Ну, не совсем все так просто – магический, наверное, вирус! Потому-то он так быстро расползался, и без посторонней помощи! Я, конечно, не знаю тонкостей, но, по-моему, тот, кто нарисовал это «заклятье» - не только маг, но и хакер по совместительству! - И что же теперь делать? - проговорила Юля. – Искать программиста? - Может, стереть все это к чертовой бабушке? – предложил Костик. Юля покачала головой: - Заклятье стереть нельзя. Нужно или антизаклятье, или… - Смотри-ка! – недослушав Юлю, сказал Костик. Он поднял с растрескавшегося бетона кусок мела. Это был непростой мелок: он мерцал тем же цветом, что и буквы. - Похоже, им и писали, - кивнула Юля. – Им и антизаклятье написать можно. Знать бы его только… - По-моему, это намек, - предположил Костик. – Его специально оставили. Наверное, думают, что мы справимся. Как ты считаешь? Юля с сомнением пожала плечами. - Давай попробуем! – решил Костик, пробегая глазами плотный текст. – Ну, здесь я ровным счетом ничего не понимаю - гуманитарное образование, будь оно неладно… А что в конце? Ага, это уже интересно! Последней строкой, под всем этим неудобочитаемым текстом виднелись простые символы:

Y/N?

- А теперь, кажется, понял, - подбрасывая ладонью мелок, сказал Костик. – В конце требуется поставить только «да» или «нет». «Y» или «N», соответственно. - Но мы же не знаем самого вопроса! – возразила Юля. Она робко взяла руку Костика, и тот снова ощутил щекой ее волосы. В голове мелькнула дикая, но озорная мысль. И, не давая себе времени для раздумий, Костя спросил: - Юля, если я решу эту загадку, станешь моей девушкой? Юля с удивлением посмотрела на Костика и тут же отвела взгляд. Похоже, она только что столкнулась с новой загадкой. - Ну, разве что, если решишь… - проговорила она, будто взвешивая в уме шансы этого самонадеянного выскочки. - Так, да или нет? – упрямо спросил Костик. - Да… - нервно, дернув плечиком, ответила Юля. – Если справишься, в чем я сильно… Но Костик не слушал продолжения. Он просто встал на одно колено и тремя четкими штрихами вывел:

Y

-6-

- Да, да, Евгений Филиппыч… Что вы, не стоит! Ведь это моя работа... Да, получила, спасибо. Вполне устраивает. Константин? О, да! Очень помог, очень. За него вам отдельное спасибо…. Всего хорошего, Евгений Филлипыч. Привет супруге… Мария Аскольдовна с улыбкой положила трубку. На нее, сияя, смотрела Юля. - Ну, я пойду? – робко проговорила она. - Какая нарядная, - сказала Мария Аскольдовна. – С каких это пор ты у меня разрешения спрашиваешь? - Я поздно вернусь, - сказала Юля. – Но ты не беспокойся… - А я и не беспокоюсь, - ответила Мария Аскольдовна. – Тебя ведь проводят, верно? - Ты всегда все знаешь, мама! – рассмеялась Юля. …Мария Аскольдовна, осторожно отодвинула темную портьеру, выглянула в окно. Не смогла сдержать улыбки: Юля садилась в красивую спортивную машину, дверь которой придерживал племянник заместителя мэра. - Вот так-то… - прошептала она. Села за стол, покрытый багровой скатертью, принялась тасовать карты. И сказала громко: - Ну, давай, проявляйся уже, что ли! Воздух дернулся легким маревом – и словно бы ниоткуда в комнату шагнул человек – немолодой худощавый, в плаще и шляпе, со старым комсомольским значком, приколотым к воротнику. - Спасибо за помощь Витя! – не отрываясь от карт, сказала Мария Аскольдовна. - Да чего там! – усмехнулся Виктор Митрофанович, снимая шляпу и присаживаясь за стол. - Свои люди – сочтемся. Единственное, не понимаю – зачем тебе все это нужно? Можно ведь было, как обычно – привидений в метро наслать, или голоса в водопроводе устроить. А так – выдумывай эти рисунки, программиста ищи… Да и переполох на весь город - сам неделю на таблетках! - Водопроводом мою дочуру не заинтересуешь! – покачала головой Мария Аскольдовна. – Молодежь надо впечатлить, поразить воображение… Жаль, правда, эту дурочку, Эллу. Но и ей недолго горевать: у нее на роду написано семь раз замужем побывать. Так что, можно сказать, все пошло во благо. - Что-то я не очень тебя понимаю, Мария. Ты что же, не для заработка все это затеяла? Виктор Митрофанович нервно побарабанил пальцами по столу. Мария Аскольдовна хитро улыбнулась, принялась раскладывать карты: - Заработок-то заработком. Меня другое волнует… О, да у тебя бубновая дама, Витенька! - Ты не отвлекайся, Маша, говори, как есть! Мария Аскольдовна вздохнула: - Сейчас не так-то просто хорошего жениха для дочки найти. Ей все – как об стенку горох, что ни раскину карты – сплошные пьяницы да колдуны ей на роду написаны. А тут, оказывается, у самого заммэра племянник образовался, да еще – с таким удачным раскладом по «таро». И ведь объяснять Юльке бесполезно - не видит человек своего счастья! И никакие приворотные зелья ведь не помогут – не берут они ведьму. Так что действовать пришлось тоньше… - Ах ты, старая сводня! Так это ты с самого начала спланировала?! – изумленно произнес Виктор Митрофанович. - Все - не все… - перекладывая карты, таинственно проговорила Мария Аскольдовна. – Судьбы людей предопределить нельзя. Но некоторые векторы подкорректировать можно. Колдовать на любовь – им же хуже делать. Другое дело – тонко свести судьбы, направить их в одном направлении. Так, чтобы у них самих все получилось – по-настоящему. Это тебе не водопровод починить и даже не цирк на весь город устроить. Что ни говори, Витя, а это – мое самое удачное дело! - Чего только не сделаешь ради счастья любимой дочери… - потрясенно проговорил Виктор Митрофанович, разглядывая Марию Аскольдовну. – Но одно я знаю точно: больше всего Костику повезло с будущей тещей… Они переглянулись и вдруг расхохотались – безудержно, звонко, молодо. Сверкнула за окном молния, мигнул глазом-бриллиантом Ленин на комсомольском значке. И зловеще бахнул за окошком гром.