Заклятые напарники

Пролог

Риск – дело благородное. Иногда. Сейчас точно благородное… Вечно так, самые нелепые философские мысли, которые хочется записать, лезут в самый неподходящий момент.

Вибрация пробирает до самых костей и противно отдаётся в зубы. Разлом. Четвёртый уровень. Крепкий четвёртый, без угрозы перейти в пятый.

Всё под контролем. Настолько, насколько возможно в условиях временной нестабильности. Её создали мы, и мы могли контролировать. Не полностью, но достаточно.

Остаётся только достать артефакт.

— Готовность две минуты, — медленно говорю в рацию. — Костя, справа. Ром, левый фланг. Саш, идёшь вперёд. Вера, готовься принимать груз. Я замыкающий, на контроле.

— Принято, — спокойно отозвался Костя. Он всегда был спокойным.

— Принято, — Вера звучала чуть напряжённо.

— Понял, принял, — синхронно отозвались Сашка с Ромкой. Опытные бойцы.

— Разлом стабильный, контур стабильный, показатели в норме.

Держу. Вперёд.

Костя шагнул в разлом. И тогда всё пошло не так.

Разлом дёрнулся. Резко. Неправильно. Волна, невидимая, но ощутимая, будто в пруд бросили огромный камень. Вера закричала.

— Отходим! — приказал я, оборачиваясь. — Все назад!

Поздно.

Нестабильность расширилась, затягивая всех, а потом резко захлопнулась. Я видел, как Костя рванул к Вере, как его рука схватила её за плечо, как они оба начали бледнеть… Они исчезали на моих глазах. Не сразу, нет, постепенно растворились, словно между нами вдруг появились толстые стеклянные стены. Сначала не видно лица, потом фигура становится цветным пятном, потом пропадает и она.

Я снова услышал крик Веры, короткий, моментально оборвавшийся. Или показалось, что услышал.

— Вера! — я кинулся к ним, но захлопнувшийся разлом отбросил меня назад, как взрывной волной. Я ударился спиной о бетон, поднялся. Голова гудела. Левый бок пронзила острая боль. А перед глазами мелькали мотыльки. Проклятые мотыльки.

— Вера!

Тишина. Мёртвая, абсолютная, оглушающая, как после взрыва, когда уши заложены, и ты слышишь только своё срывающееся сердце.

Разлом был открыт. Пока открыт. Он пульсировал, внутри него метались неясные тени. Индикатор на запястье показывал четыре мерцающие точки.

Вера. Костя. Ромка. Сашка.

Я сделал шаг вперёд. Боль ударила в бок резко, будто раскалённый лом воткнули, и прошила всё тело насквозь. До потемнения в глазах. Почти до потери сознания.

Они там. Я ещё успею… успею. Разлом конвульсивно дёрнулся, как раненное животное.

Шаг. Ещё один. Я. Смогу. Успею. Ещё два шага. Всего два шага.

Снова дрожь, волны нестабильности пошли чаще…

Нет, нет, нет...

Последний шаг.

И он схлопнулся.

Прямо перед моим носом. Так резко, что воздух ударил в лицо волной. Я стоял и смотрел на пустое пространство…

Точки-индикаторы на экране стали гаснуть. Одна за одной: Костя. Ромка. Сашка.

Вера.

Я не успел.

Ничего не успел. Ни вытащить их, ни стать пятой погасшей точкой…

Внезапно боль ударила с такой силой, что я упал на колени. Перед глазами заплясали огненные круги. И…

И тишина…

Через три дня я написал рапорт. «Отряд погиб при выполнении задания. Один выживший». Точнее, не сумевший нормально сдохнуть. Последнюю фразу произнёс мысленно, но суть от этого не менялась.

Это всё я.

Я должен был предвидеть. Должен был успеть. Или должен был погибнуть вместе с ними. Я не имею права дышать, когда их больше нет.

Я виноват. Виноват. Но почему это случилось? Почему? Разлом был стабилен, всё шло штатно. Мы не успели даже дотронуться до этого чёртова артефакта! Даже приблизиться не успели! В чём причина? Что пошло не так?

Я не знал ответа. До сих пор не знаю.

Глава 1

Дождь стекал по лобовому стеклу моей старенькой “Тойоты” жидкой, серой грязью, и это было настолько созвучно моему настроению, что даже включать дворники не хотелось. Грязный дождь и паршивое настроение созданы друг для друга, как осень и депрессия.

Я въехала в очередную промзону на севере города. В навигаторе мигал значок — «Хроно-аномалия, уровень 1. Срочный вызов».

Срочный. Это значит, кто-то уже пострадал. Или вот-вот пострадает. Не сильно, это ж не тройка, но всё равно неприятно.

Я Алиса. “Специалист Службы временно-пространственной стабильности”. Ну, так в трудовой написано. А на деле — дворник. Дворник при временных и пространственных разломах. Подбираю мусор, что прошлое швыряет в настоящее. Латаю дыры. Походя могу настучать метлой тому, что вылезает из безвременья. Хотя про “настучать” – это больше не ко мне, а к ребятам из ликвидаторов. Я дворник, я по мелочи.

Рутинное занятие, если вдуматься. Но кто-то же должен это делать?

Я вышла из машины в дождь и по привычке потянулась за сигаретами. Пальцы нащупали в кармане пустоту, и я вспомнила, что бросила курить уже двенадцать часов. Как только пачка закончилась, так посчитала это знаком и тут же бросила.

Потом разберусь, время поджимает.

Хотя я лучше всех знала, насколько время относительная штука.

Место жутковатое. Заброшенный цех, разбитые окна, запах мокрого бетона и ещё… я втянула носом: ну да, так и есть: привычный аромат сочащегося из разлома временного эфира. Его сложно описать, но, почувствовав раз, уже ни с чем не перепутаешь. Холод. Глубинный, космический холод щели между мирами. Хоть обогревателями обложись, всё равно продрогнешь.

Безвременье всегда холодное.

Я зашла в цех и направилась к дальней стене. Воздух перед ней дрожал, как над асфальтом в жару, и внутри этого марева мелькали тени. Обрывки воспоминаний и непрожитых жизней. Или прожитых, тут как посмотреть. Вот фигура в рабочей робе, вот промелькнул старый станок, послышался чей-то смех, мешанина голосов, хриплая, с помехами, будто перебирают частоты в старом радио. Несильно пока, обычному человеку почти незаметно.

Разлом.

Простой хрономираж, картинка из прошлого. Хотя бы не полезет ничего опасного-сопредельного. Уровень первый. Ну, может, с переходом на второй, если сильно не повезёт. И не повезёт, у меня чутьё. Двойка будет, точно говорю.

Интересно, а где потенциальный пострадавший? Сбежал? Первачки метятся системой “срочно” только если рядом, в непосредственной близости от эпицентра разлома, есть человек, которому может прилететь.

А от контакта с хрономалией ещё никто без последствий не уходил. Даже самая безобидная – это, как минимум, удар по психике, причём наотмашь. Мы-то тренированные и с защитными амулетами, а вот просто так угодить не всем врагам пожелаешь.

Я достала из сумки маленький холщовый мешочек. Соль, молотый корень плакун-травы и пепел от сожжённых страниц старого дневника. Личные воспоминания, чувства связывают ткань времени как клейстер, надёжно и для первого уровня более чем достаточно – чуть подлатаем, а дальше само захлопнется.

Присела на корточки, начала рисовать соляные знаки на полу, напевая себе под нос старую бардовскую песню, въевшуюся в память с детства. Якорь. Зацепка за этот мир, чтобы меня не выкинуло в прошлое вместе с мусором. Так по инструкции положено, хотя я и без этого…

Сейчас, сейчас, ещё немножко…иии

Шаги. Быстрые, тяжёлые, явно мужские. Я резко обернулась, сунув мешочек в карман. В проёме вырисовалась фигура в строгом пальто и направилась ко мне. Лицо серьёзное, чисто выбритое. Держится уверенно.

Я сощурилась: а вот и потенциальная жертва пожаловала! Сама идёт, своими ножками! Ну надо же…

— Вы кто? — спросила “жертва” спокойным и властным голосом. Страдать от хрономалии она пока явно не собиралась. Как странно… как неправильно… — Здесь проводятся восстановительные работы, посторонним вход воспрещён.

Я медленно поднялась, смахивая с колен пыль. — Я и не посторонняя, я представитель мэрии, проверяю качество работ. А вы кто?

Он подошёл ближе, его глаза, холодные и цепкие, скользнули по мне, по моей старой куртке, по холщовой сумке с «инструментами». Он улыбнулся. Очень широко, дружелюбно и насквозь фальшиво. Я подобралась.

— А я представитель заказчика, проверяю готовность объектов. Ваши документы?

Врёт. Кожей чувствую. Страх, напряжённость и… я на долю секунды прикрыла глаза, от мужчины явно потянуло озоново-металлическим привкусом временного эфира.

А, вот оно что…

— Документы у меня в машине, — соврала я, делая шаг назад, к стене с полузакрытым разломом. — Сейчас принесу.

Он тоже сделал шаг вперёд. Его тень легла на меня, от неё тянуло тем же холодом, что и от разлома.

Твою мать…

— Не надо. Я знаю, что никакой вы не представитель мэрии. Вы тут что-то вынюхиваете и…

Его рука скользнула в карман пальто. Я не стала ждать, что он оттуда достанет, и швырнула ему в лицо горсть соли из мешочка.

Он отшатнулся и вскинул вверх руку со странным жезлом, который успел достать из кармана.

И…

Полузакрытый разлом взорвался.

Засвистел ветер. Невидимый в этой реальности, но вполне ощутимый. Третий уровень, не меньше! Что теперь будет? Я одна, я не справлюсь, у меня с собой даже реагентов нет!

Продержаться бы…. хоть недолго. Может, парни успеют.

Глава 2

Я нащупала в кармане амулет и сжала его - срочный вызов бригады ликвидаторов. Лишнее, и так в системе отразится, уже отразилось, но всё же!

Стена цеха поплыла, хаотично замелькали иные эпохи: не бледные обрывки, а целые объёмные куски. Я увидела молодых рабочих у станков, почувствовала запах махорки и масла, услышала грохот…. Потом деревянная стена барака и женщина с усталыми глазами побитой собаки. Затем вырос густой лес, а потом голый обшарпанный цех и сорванный плакат с Ельциным на полу…

Холод моментально пробрал до костей.

Он не представитель, он причинитель! Он только что порвал ткань времени… И сейчас ему за это прилетит так, что месяцем больнички не отделается! При таком уровне воронки человек теряет свою личность, перестаёт понимать, где прошлое и настоящее, и вполне может тронуться умом. Но это ещё полбеды, из разлома может вылезти что-то похлеще искажений и …Легки на помине!

В воздухе завибрировала лёгкая дымка, светящаяся неоново-голубым, и рой маленьких точек-огонёчков. Мотыльки, слепни, низшие хронофаги… называйте, как хотите. Сейчас нажрутся эфира и трансформируются в прекрасных неоновых бабочек. И начнут кусаться. Хищники же. Им только дай время у человека отожрать…

Контакт с временным разрывом ни для кого не проходит бесследно, это аксиома! Ни для кого! Кроме… кроме меня…

— Идиот! — мой голос потонул в вихре временных потоков. Холод обжигал кожу. Эпохи менялись, как в калейдоскопе, ускоряясь и ускоряясь, и так будет до тех пор, пока одна из них не попытается занять место этой реальности.

Мыслей не было. Были инстинкты. Я рванула к нему, но не успела…

Меня просто отшвырнуло к противоположной стене, я влетела боком в груду кирпичей, правый глаз взорвался болью. С трудом вздохнув, поднялась на локтях и огляделась.

Какой-то огромный мужик в камуфляже уже повалил “представителя” на пол и выбил из его руки жезл. Тот в долгу не остался и попытался трепыхнуться, но силы были явно не равны…

Так вот кто меня оттолкнул!

Спаситель, чтоб его! Новенький из зачистки? А почему так быстро? Неужели прямо за мной ехали? Его про меня не предупредили, что ли? Лежащий закричал, дёрнулся и затих. Он не опасен, это ему опасно. Его сейчас время разматывает.

А пока совсем не размотало вместе с половиной цеха, надо работать. Никогда не закрывала тройку сама, но надо с чего-то начинать. Хотя, может, новоявленный герой тоже на что-то способен, и сейчас он меня спасёт. Может, даже эпически и доблестно. Но… Боюсь, это мне его вытаскивать придётся.

Я схватила свой мешочек и швырнула его в эпицентр бури, во всё горло крича слова запечатывания. Соляная пыль смешалась с пеплом и травами, вспыхнула синим огнём, горло моментально пересохло…. ииии… и ничего!

Недостаточно, недостаточно…Чёрт, недостаточно!

Где группа зачистки? Или?

Мужчина, стоя у разлома, как-то неуловимо покачнулся и принялся…. чёрт, не знаю, как сказать, он делал пассы руками, будто стягивал шторы, и хрономалия постепенно уменьшалась, будто скукоживалась. Он. Стягивал. Хрономалию. Руками. Вокруг него заструился неоновый эфир, собираясь в воронки, и мне показалось, что даже кисти рук окутывает неоновое сияние.

Эээ… что? Михалыч в команду умственно отсталых понабрал, что ли? Кто так работает? И главное КАК он так работает?

Сейчас и его размажет…

— Назад! — крикнула я и зашлась в кашле. Пыль моментально забилась в лёгкие.

Дрожь времени постепенно стала стихать. Тени бледнели, расплывались. Воздух сгущался, становясь снова просто воздухом, а не… не непонятно чем. Мотыльки рассыпались сияющей пылью.

Через минуту всё кончилось. Я сидела на полу и тяжело дышала. Причинитель с испуганным, белым, как полотно лицом и прижимал к запачканному пальто согнутую правую руку. Он судорожно вздохнул и попытался отползти спиной к выходу.

— Стой. Стой, чёрт тебя дери! Назад! - я рывком встала и застонала, снова опустившись вниз. Так, понятно, рёбрам тоже досталось, а я на адреналине и не заметила. Но, вроде, цело всё, надо просто посидеть. Беглец оценил обстановку и благоразумно прикинулся обморочным.

Мужик в камуфляже оторвался от стены и медленно повернулся. Высокий, плотно сбитый, но двигался бесшумно и легко, явно мышцы “рабочие”, не просто в спортзале наращивал. Русый, коротко стриженный, и глаза недобро прищуренные. Лет тридцать, наверное. На руках какие-то странные перчатки, и бляха на груди блестит. Точно ликвидатор. Значит в отряд к Михалычу всё-таки стали набирать идиотов. Вот что кризис кадров и финансирования с нормальной организацией делает!

Медведь. Настоящий медведь. И как он так разлом запечатал? Прям интересно. Прям необычно. Потом спрошу. Может быть. Я потрогала глаз и поморщилась. Зараза!

Спаситель с ленивой грацией подошёл к мужику, наклонился и о чём-то негромко спросил.

И тут меня подхватили под мышки сзади и поставили на ноги. Я от неожиданности сгруппировалась, резко развернулась и уткнулась носом в широкую мужскую грудь. Что за?.. Даже боль в ребрах и глазу притупилась от нового всплеска адреналина.

— Привет, Алиса! Опять пытаешься провалиться в Зазеркалье?

— И тебе не хворать, Михалыч, — я улыбнулась и посмотрела на него снизу вверх. Михалыч был здоровенным дядькой лет сорока с ранней сединой в русой шевелюре и бороде. Живи он на сто лет раньше, так Васнецову бы позировал для всех богатырей по очереди. — А ты растёшь! Новые горизонты осваиваешь. Вон и старину Кэрролла приплёл. Сам сподобился прочесть, или дочке в школе задали?

— Зато ты не меняешься, как была ядовитой, так и осталась, — хохотнул глава группы и обернулся к своим. — Работаем, парни. Ты как, подруга? Цела?

— Относительно, — я поморщилась и ткнула пальцем в камуфляжного, сдавая его с потрохами. — Этот вот решил поиграть в героя. Результат на лицо, точнее на лице. Синяк видишь? Болит теперь, и рёбра болят. Новенький?

— Мне надо было тебя из-под удара вывести, а не о синяках беспокоиться. Главное, что жива осталась, я вовремя успел, — ворчливо отозвался медведеподобный, ласково скручивая руки “представителя” каким-то хитрым узлом. — Михалыч, её б к лекарю, мало ли... Тройка, всё-таки.

— Единственная опасность исходила от вас, уважаемый, — вежливо-ядовито, насколько могла, сообщила я. Боль разрослась и теперь пульсирующе залила не только глаз, но и висок. — Я знаю, что делаю, в отличии от некоторых! И на своих не бросаюсь.

“Медведь”, как я окрестила его мысленно, меня ответом не удостоил и рывком поднял за грудки связанного:

— Куда?

— В отдел тащи, там разберутся, — равнодушно ответил Михалыч.

“Этот” в отдел не хотел, о чём начал немедленно орать, но группа зачистки — это вам не мирная я, это временной спецназ. Если они тебя защищают, самое умное – прикинуться ветошью. Тогда будет не так больно.

— «Заказчик», б..ь, — выдохнула я, когда ребята тащили его мимо меня. — Ты хоть понял, что натворил?

Он смотрел на меня с таким ужасом, что стало даже как-то обидно. Я ж не монстр… Ну, обычно не монстр. Запустила руку в карман, вспомнила про сигареты, ещё раз мысленно выругалась. Под ложечкой неприятно засосало.

— Вы… вы кто? — отмер мужчина. Видать, из всех я показалась ему самой безобидной.

— Дворник, — устало ответила я, доставая телефон из кармана и проверяя его целостность. Жив, чёрненький. Как хорошо, что моя смена закончилась! Пусть тут дальше парни разбираются. — Просто дворник. А ты сейчас в мусорном ведре окажешься, — добавила я мстительно. Адреналин спадал, а вот злость даже не думала.

— Чего одна полезла? — Михалыч сделал жест рукой, и скулящего типа тут же уволокли. — Так не было ничего серьёзного, — я рефлекторно дотронулась до подбитого глаза. — На единичку ехала. Это потом закрутилось. Я, может, и одна бы справилась, если бы… — я стрельнула здоровым глазом на боевого незнакомца. Тот вопреки ожиданиям даже не задымился. Бронебойный гад. — Рисковая ты девка… повезло еще, что мы недалеко были, с задачи ехали…ну, бывай. Сама доберёшься, или подождёшь, пока закончим?

— Сама, — пожала руку Михалычу и потопала к своей машине. Сейчас заеду в отдел, сдам смену и домой спа-а-ать.

Чувствую, будет разбор полётов. Ну и плевать. Мне, может, тоже есть, что сказать.

Глава 3

Мы собрались в совещательной комнате и развалились на стульях по обе стороны длинного стола. С одной стороны сидели “смену сдал” с другой “смену принял”. Сан Саныча не было. Но, как говаривал сам Сан Саныч, начальство не опаздывает — оно задерживается. Вот сидим и ждём. Я накинула на пострадавший глаз прядь волос. Хорошо ещё, что все ребята опытные, понимающие, никто лишних вопросов не задаёт. Ну, почти.

Женька, как самый молодой, сбегал через дорогу в “дежурную” кофейню и притащил нам кофе навынос и по свежему круассану с миндалём. Мне достался самый шикарный, большой и весь в миндальных лепестках. Мелочь, а приятно. И нереально вкусно! Даже не помню, когда я в последний раз ела такую вкуснючую выпечку. А вот кофе подвёл, жижа какая-то невнятная.

Курить хотелось неимоверно, но я ж скала. Кремень. Бросаем, значит бросаем! По крайней мере, сегодня.

— Ну, подруга, что не поделила с очередной аномалией? Решила погеройствовать? — хмыкнул сидевший напротив Вовчик и отхлебнул из своего стаканчика. — Сразу говорю, как производственную травму не оформят, даже не рассчитывай. Саныч говорит, за каждый синяк платить – бюджета никакого не хватит.

— Отстань. Завтра всё равно у меня выходной — отосплюсь.

— К медсестре нашей зайди, — посоветовали с другого конца стола. — Зелье какое даст… может быть… но спросить стоит!

— Так, коллеги, добрый вечер, — прервал дискуссию голос начальника у двери. — Прошу прощения за опоздание. Небольшие…

Сан Саныч споткнулся на полуслове, разглядев моё изменившееся лицо, молча дошёл до своего места и продолжил, основательно усевшись.

— Много времени отниму, но до вас велено донести… Во-первых, из министерства пришла новая… — голос Сан Саныча стал каким-то серым, блёклым. Он забубнил монотонно, размеренно, так размеренно и монотонно, что мне в какой-то момент захотелось спать. Нашли время, я и так почти сутки на ногах!

Если начальство такое умное, пусть само выполняет свои разнарядки и распоряжения, а я посмотрю, как оно это будет делать. А я сразу скажу, если заполнять всю документацию и делать в точности, как они велят, то на работу времени не останется. И это у полевого-то сотрудника! Нас едва-едва хватает вовремя дыры затыкать, а тут ещё и это!

Лучше бы сверхурочные накинули и дополнительный отпуск ввели! И надбавку ещё за вредность. И санаторий где-нибудь в Турции и…

— Алиса, — я встрепенулась и вынырнула из полудремы, — вы меня совсем не слушаете!

— Чем я заслужила такое недоверие? Я вся во внимании! И желании исполнять мудрые предписания руководства!

— Не ёрничайте. С чем связана ваша травма? Опять полезли, куда не следует?

— А вот и нет! Ну, так получилось…

— Знаю, как получилось. Михалыч уже отчёт составил. Что вы там делали? Почему сразу группу не вызвали, если на то пошло, в одиночку направились?

— Сан Саныч, ну это несправедливо! — возмутилась я. — Вызов был рядовой, первый уровень, максимум переход на второй. Я действовала строго по инструкции! Кто ж знал, что оно вот так рванёт...

— По инструкции вам положен напарник! — Сан Саныч выразительно ткнул пальцем в стопку папок на столе. — Вы чем сейчас слушали? Я только что зачитал вам изменения в порядке дежурств!

Дааа? Не было такого! Ну, или я прослушала. Сам виноват, кто ж зачитывает такие вещи после смены! Они и на свежую голову не усваиваются.

— Зачем мне напарник? Это была чистая случайность! — возмутилась я. — Вы же знаете…

— Да, я знаю… И в данной ситуации я вас не виню, но меры принять обязан. В конце-концов, это и наша недоработка, — он побарабанил пальцами по столу. — Вводные я до вас донёс, все свободны. Идите. Владимир, зайдите к Нине: у вас замена, уточните расписание.

Коллеги радостно кинулись к выходу, я тоже не менее радостно вскочила, уже предвкушая ванну и ужин, и…

— А вас, Алиса, я попрошу остаться.

Все вышли, а я так и осталась стоять, перекинув сумку через плечо. Сан Саныч молча смотрел на меня поверх очков. Потом вздохнул, потёр переносицу и нажал кнопку селектора.

— Максима позовите, пожалуйста. Пусть войдёт.

В кабинет бочком зашёл тот самый “медведь” из цеха. Глаз моментально заныл с новой силой. Ребра незамедлительно поддержали.

Ах вот значит как…

Глава 4

— Знакомьтесь, — сказал Сан Саныч, таким медовым тоном, что сразу стало ясно, мне приготовили гадость. — Это Максим Юрьевич. Полевой агент, к нам прикомандирован для усиления из Москвы.

— Для обмена опытом, Александр Александрович. У вас прекрасные сотрудники, — поправил Максим. Голос низкий, спокойный, с лёгкой усмешкой. — Здравствуйте. Можно просто Макс.

— Виделись. Алиса, — представилась я, не протягивая руки. Он тоже не протянул. Взгляд мне его совсем не понравился, сверху вниз с оттенком снисхождения и пренебрежения. Точно ощущает себя героем-спасителем глупой стажёрки.

Но именно мне никакие временные потоки не страшны, какая досада! Героя не вышло, зато есть членовредитель! Может, у него и за глаз спросить? И ребра, и моральную травму.

— Наслышан, — кивнул Макс. — Хронноимунитет. Говорят, вы одна работаете?

— Да, — я поджала губы, но внутри всё неприятно ёкнуло. Неспроста он тут. Ой, неспроста! Чую подвох. — На оба пункта “да”.

Меня просто подмывало начать предъявлять ему претензии сразу же, но присутствие начальника останавливало.

— Алиса, — Сан Саныч добавил в голос ещё мёда, и мне поплохело окончательно. — Максим Юрьевич — опытный специалист. Вы будете работать в паре. В любом случае, — он поднял палец, не давая мне даже возмутиться, — в любом случае у вас будет напарник. Не этот, так другой. Директивы, помните? Я вас не спрашиваю, нравится вам это или нет, это приказ, — и добавил фальшиво: — Надеюсь вы поладите.

Макс улыбнулся. Открыто, снисходительно. Как взрослый улыбается капризному ребёнку. Я сузила глаза. Не люблю таких. Тем более, он мне ещё должен за травмы. И моральный ущерб.

— Обязательно поладим, — уверенно пообещал Макс, не снимая своей противной улыбочки.

— Я в этом не уверена, — ответила я ледяным тоном. — И без вас отлично справлялась.

— Вижу, — он скользнул взглядом по моей прикрытой волосами скуле, где наливался благородной бардовостью синяк, будто и не был виновником всего этого.

И даже не подумал извиниться!

Я вспыхнула. Сан Саныч кашлянул и чересчур бодро сообщил:

— Ладно, боевые товарищи, ещё успеете познакомиться поближе. Уверен, вы сработаетесь. Максим, Алиса введёт вас в курс местной специфики. Несмотря на свой возраст, она прекрасный и опытный работник, ни одного нарекания… ну, почти… И прошу без самодеятельности. Всё. Свободны.

Макс кивнул и вышел первым, даже не посмотрев в мою сторону. Я задержалась на секунду.

— Сан Саныч, ну зачем?

— Затем, Алиса, что начальство умнее вас. Идите уже.

Я вышла. В коридоре никого не было. И тихо. Только фоновый шум, как в любом работающем помещении. Пахнуло озоном, и тут же пропало. А может, я просто переработала, вот и мерещится всякое.

«Ну и пожалуйста, — подумала я. — Ну и пускай».

Сунули мне этого Макса, отвечай ещё за него! Будто без него проблем мало.

А под этой обидой, совсем глубоко, шевельнулось что-то ещё. Совсем неуместное. Я его отодвинула и пошла к выходу, громко стуча каблуками.

Хотя, может, не всё так и страшно? Если из Москвы, значит временно, а временного я перетерплю. Я сделала глубокий вдох и вышла на улицу. Потом разберёмся, главное сейчас домой попасть. Синяк я уже мысленно внесла ему в список долгов. Непростительных.

Напарничек стоял на крыльце спиной ко мне и о чём-то беседовал с Вовчиком. Услышал шаги, но не обернулся.

— Встретимся послезавтра, — бросила я, проходя. — Не опаздывайте.

— Не волнуйтесь, — донеслось мне в спину. — Я вообще не опаздываю.

Я кивнула и пошла дальше, тут же выбросив его из головы. Есть проблемы и поважнее всяких там самоуверенных. По дороге ещё попала в пробку и пришла домой совсем в дурном настроении. Слава Богу, меня там никто не ждёт.

Ну, почти.

Скинула обувь в прихожей, мечтая залечь в ванну, расслабиться и забыться. Забыть это суматошное дежурство, напарника и… вообще всё забыть! Потом завернусь в махровый халат, заварю чай, найду или закажу что-то вкусненькое и… чёрт.

Я снова ткнула выключатель, и снова ничего не произошло. Пробки, что ли, опять выбило и мне предстоит провести романтический вечер при свечах? А я даже не помню, где они лежат! Где-то рядом, понятно, но вот где?

В комнате раздался звук, будто со стула спрыгнул кот.

Я прошла на кухню, подсвечивая себе мобильным телефоном. Чайник у меня электрический, значит, разогреем в ковшике, а что из еды? Я открыла холодильник и тоскливо уставилась на тёмные полки. Из темноты полок не менее тоскливо уставились вялый пучок зелени, одно яйцо и начатая бутылка кефира.

Ну что, Алиска, надо было в магазин зайти. Хотела же. Хотела и забыла. А ничего не хочу! Вот вообще. Решено: сегодня буду худеть, а завтра разберусь со светом, закажу доставку или схожу в магазин, и обязательно съезжу к брату, за умным советом и домашним уютом. Напарничек ещё этот. Всё настроение испоганили, хуже питбайкеров.

А сейчас отдыхать. Хрономалии в последнее время как с ума посходили, даже Олежку из отпуска дёрнули. А он только-только на пляже в Тае устроился, жаловался, что жена теперь его за загубленный отпуск пилит.

Мысленно пожелала всем неприятного и включила душ, передумав романтично плавать в ванне под светом кривой хозяйственной свечки. Которую ещё найти надо бы. Адреналин отступил окончательно, злость тоже схлынула, а усталость наоборот обволакивала, как махровым полотенцем, и я рухнула в кровать, толком не досушив волосы. В полусне почувствовала, как на одеяло запрыгнул кот, прошёлся по ногам и завалился под бок, едва слышно мурча. Я улыбнулась и попыталась погладить. Пальцы привычно нащупали пустоту.

Кота у меня не было.

Точнее, живого не было, а вот кот-призрак, неизвестно как привязавшийся к этой съёмной квартире, был. Андрей, братишка, неоднократно предлагал его упокоить, но я не давала – хоть призрачный, а кот! А котов я люблю. И живая душа рядом, хоть кто-то ждет и кормить не надо. Точнее надо, но не совсем едой.

“Утром одежду постираю” – подумала я, засыпая. – “До сих пор эфиром воняет, будто разлом рядом. Того и гляди, бабочки приснятся, или их старшие родственнички, а только кошмаров мне сейчас и не хватало…”

И провалилась в сон.

Призрачный кот поднял голову и уставился на маленького светящегося мотылька, сидевшего на шторе. Мотылек неуклюже вспорхнул, сделал круг по комнате и вылетел сквозь стекло на улицу.

Глава 5

Чёрт возьми, всё-таки синяк не исчез. Я ткнула пальцем в фиолетово-жёлтое пятно под глазом, разглядывая своё отражение в стекле микроволновки. Всё, что смогла, сделала: отёк спал, багровость перешла в фиолетовость с желтизной, но на этом и всё. Ходить мне теперь и ходить в образе жертвы бытового насилия как минимум дня три…

Ну спасибо, напарничек. Глухое раздражение снова подкатило к горлу. А ещё противная сосущая тошнота, которую интернет обозвал “синдромом отмены”. Надо по пути леденцов купить, может отвлекусь. В завязке я.

И сейчас мне нужно что-то успокаивающее. И не чай с ромашкой. Я нацепила тёмные очки и поехала к единственному человеку, который не будет задавать лишних вопросов, но всегда выслушает. И даже даст пару дельных советов.

К своему брату. Младшему. На целых десять минут младшему. И единственному близкому человеку, оставшемуся у меня после гибели родителей.Официально - айтишник на удалёнке в небольшой фирме. Неофициально — последняя инстанция для тех, у кого «дома что-то завелось». Нечто похуже мышей и тараканов.

Экзорцист он у меня.

Жил он не при церкви, как можно было подумать, а в нормальной двухкомнатной квартире в центре, минималистичной и сверкающей чистотой. И ни одного намёка на его… “хобби”. Если не считать массивный железный сейф в прихожей, где он хранил свой рабочий инструментарий.

Часто наши ведомства работали вместе, иногда из временных разрывов не только эфир с иными измерениями прорывался. И вот это “не только” и было по части Андрея: сущности, старшие хронофаги, и… скажем так, энергетически грязные места со всем сопутствующим.

Если говорить откровенно, моя работа была куда спокойнее и тише. И не так опасна. Мусор он и есть мусор, он хотя бы не норовит дать сдачи или закрепиться в проявленности. И не пытается с тобой взаимодействовать.

Брат открыл дверь после первого звонка, будто ждал и, как всегда, смотреть на него было немного больно. Он у меня чертовски красив: высокий брюнет, с пронзительными серыми глазами и с такой обворожительной усталой улыбкой, от которой у всех девушек подкашиваются ноги и начинают щемить все места в организме.

Девы у нас настырные и его регулярно подлавливают, в надежде «попросить о личном духовном наставничестве» и помощи с наладкой компьютера. Брательник стойко держит оборону, правда неясно, зачем. Монашеского чина на нём нет, так что… но я не спрашивала. В нашей семье было не принято лезть друг другу в душу. Если не хочет, значит, есть на то причина.

На Андрее была простая чёрная водолазка, сидевшая на нём так же стильно, как костюм от Армани. В руке кружка с кофе, а с кухни тянуло чем-то вкусным. Желудок предательски заурчал.

—Привет, сестрёнка, — его голос был низким, обволакивающим и спокойным. — Снова влипла в потусторонний замес? Или это трендовый мейкап?

— Очень смешно, — проворчала я, протискиваясь внутрь мимо сейфа. Входная дверь тоже как сейф, сильно подозреваю, с освящённым серебром внутри. В прихожей резко пахнуло знакомым металлическо-озоновым, а ещё кедром и ладаном. Следы работы. С чего бы это? Плохо зачистил, или уже и на дом берёт? Хотя вроде да, берет, проклятые артефакты так точно. Но спрашивать не буду, захочет, сам расскажет. — Производственная травма.

Андрэ кивнул и направился на кухню. Он никогда не читал нотаций. Не говорил «я же предупреждал». Как по мне, это огромный плюс.

—Чай? Кофе? Или чего-то покрепче? Вчера как раз откупорил коньяк, было небольшое дельце.

— Чай, — вздохнула я, плюхаясь на барный стул. — Из крепкого только чай. У меня и так в желудке всё перекошено.

Он кивнул и включил электрический чайник, отодвинув в сторону какие-то подозрительные скляночки.

— Есть будешь? Из быстрого горячие бутерброды сделаю. Мясо с овощами пока в духовке, будет позже. Как знал, сделал две порции.

Я кивнула и сглотнула слюну. Если в коридоре запах едва ощущался, то на кухне он стал откровенно соблазняющим, дразнящим. В отличии от меня, брат любил, а главное умел готовить.

— Ну, так что там у тебя? — спросил он, ставя передо мной чашку. — Откуда синяк?

— Да так, — я отхлебнула. Чай был вкусным, с ароматами трав и лесной земляники. — Рабочие моменты.

И не заметила, как всё вывалила: и про задание, и про напарника, и про странную аномалию, прыгнувшую от единицы до тройки и всё-всё-всё. Брат не перебивал, повертел в руках чашку и и задумчиво смотрел в стену.

— Ох не знаю, сестрёнка… Но мне это не нравится. Мутная история.

— Что-то серьёзное? — забеспокоилась я. Андрэ часто был куда более осведомлён о делах наших потусторонних, чем я. Всё-таки работа у него в основном с людьми или с чем-то имеющим волю и сознание, а коммуникабельность, положенную нам двоим, всю до крупинки отсыпали ему. Я в компаниях больше отмалчивалась и прикидывалась стулом.

— Пока нет, но у нас тоже ситуация напряжённая. Вроде ничего критического, но, — он прищёлкнул пальцами, выбирая определение поточнее, — есть что-то такое… неправильное, но что именно, уловить не могу. Понял тебя. Если вдруг что-то узнаю, сразу скажу. Разберёмся.

Телефон, лежащий на столе, завибрировал. Он глянул на экран и закатил глаза.

— Опять Маргарита из 405-й. Утверждает, что в её новом тостере поселилось нечто, поэтому хлеб поджаривается с одной стороны и в процессе жарки происходят странные потусторонние звуки. Узнаю, кто ей дал мой номер – прокляну.

— Ну, ты же любишь сложные случаи, — злорадно сказала я. Неизвестная мне Маргарита с недожаренными тостами тут же стала раздражать.

— Я люблю случаи, где есть хоть капля здравого смысла, — он отправил короткий ответ и отложил телефон. — Хоть в ком-то.

Я подняла бровь. Брат, ничего не объясняя, повернулся к кухонному шкафчику и поставил передо мной баночку малинового варенья.

— Вот держи. Поможет.

— Что это? — подозрительно уточнила я. Кажется, похожую баночку я видела на полке с “порченными вещами”. Да, есть у него и такое в квартире, показывал пару раз, говорит, для коллекции.

— Варенье. Малиновое, — Андрэ подлил мне заварки, — знакомые знахари подарили, обещали общий целебный эффект и тонус.

— Знакомые женского пола? И какой именно тонус и в каком месте случайно не уточнили?— я подозрительно повертела баночку в руках. Если знахари вовсе не знахари, а знахарки, есть большой риск нарваться на приворот в концентрате. Проходили уже, неделю потом тошнило, когда случайно с Андрэ чашки на одной вечеринке перепутали.

— Да, но ешь спокойно, все чисто, я проверял, – брательник улыбнулся светлой улыбкой маньяка-экспериментатора и посмотрел на меня честнейшим и чистейшим взглядом. Брать что-либо из его рук резко перехотелось. Но…я подумала и всё же пододвинула баночку к себе – дома разберусь… Если что, Максу за рабочим чаем скормлю, его не жалко. Заодно и потестируем.

— Вот и отлично, — резюмировал он. — А теперь давай не о работе, что в жизни нового? О, подожди, сейчас мясо достану! Не лезь ты, сам сделаю, уронишь ещё.

Ну не хочет, как хочет, мне же лучше!

Я устроилась поудобнее и смотрела на него, такого нормального в своей ненормальности, ощущая, как внутри разливается приятное, уютное тепло. Только у брата я чувствовала себя как дома. Я уже стала забывать, каково это – быть дома…Хотя уже и забыла, каково это – иметь дом.

Ближе Андрэ у меня никого не было. Родители погибли, с парнями особо не складывалось, с подругами тоже, учеба и параллельно работа отнимали много времени, сил хватало ровно на то, чтобы раздеться и доползти до кровати. Никаких свиданий, посиделок и тусовок. Кот, и тот призрачный.

И ещё, с братом я могла не думать о Максе, который со вчерашнего дня плотно засел у меня в голове, вызывая глухое, подспудное раздражение. Вот чувствую, не сработаемся. Даже на работу не хочется выходить, зная, что меня там поджидает.

Но, будем надеяться, что хоть в этот раз чуйка меня подведёт.

Не подвела.

И очень жаль, что я до конца ей не поверила и не отменила это проклятое дежурство!

Глава 6

Утро началось спокойно, можно даже сказать, скучно. Синяк почти полностью удалось перекрыть плотной тоналкой, что мигом добавило настроения, которое испортить не смогла даже традиционная утренняя пробка.

Сан Саныча почему-то на месте не оказалось. Активностью “пост сдал, пост принял” руководил Вовчик. Мы с Максом, не сговариваясь, сели на разных концах стола и даже не смотрели друг на друга. Остальные старательно делали вид, что всё в порядке.

За что я люблю “сдаваться” Вовчику, так это за быстроту: он скользнул по нам равнодушным взглядом, быстро оттараторил задачу на день, которая не менялась уже, сколько себя помню: патрулировать, прекращать и не допущать. Потом сказал «вольно» и первый встал из-за стола.

Не успели мы даже дойти до общей комнаты отдыха, как селектор мелодичным голосом Ниночки выдал: «Смута, Медведь! Вам вызов! Хрономалия Второго порядка». Я покосилась на напарника. Значит, у него позывной «Медведь». Угадала. Похож. Видимо, не только я подметила сходство. Макс невозмутимо протопал мимо меня и наклонился за уточнением деталей.

Нина, прижимая трубку к уху, протянула ему распечатанную бумажку и снова уткнулась в монитор. Понятно, аномальные аномалии продолжаются. Я бесцеремонно забрала у Макса направление и вчиталась в адрес. Снова за город, но хоть не промзона. Вроде бы.

— На моей машине поедем, я короткую дорогу знаю, пробки дворами проскочим, – велела я и быстрым шагом вышла на улицу. Макс хмыкнул, но ничего не ответил.

Если он и дальше будет вести себя так покладисто, у нас есть прекрасный шанс дожить до вечера в том же составе, в котором выехали утром! Надо пальцы скрестить на удачу, и через левое плечо сплюнуть, чтоб не сглазить.

— Коврик, осторожно, — проворчала я, наблюдая, как он возится, пытаясь откинуть кресло. — Только недавно салон чистила.

— Прикольный у тебя позывной, – хмыкнул Макс, когда мы вырулили со стоянки службы. — Я даже не удивлён. Смута и есть.

— У тебя тоже ничего, — вернула я ему комплимент, прикидывая, как лучше поехать направо или налево. Сидит в моей машине, как в собственной, ноги расставил, кресло отодвинул. И главное, умудряется выглядеть так, будто это он меня подвозит, а не я его.

Дался ему мой позывной! Нашёл к чему прицепиться. Не я его придумала, между прочим, Вовчик наградил, чтоб его. Он у нас самый опытный после Сан Саныча. Меня к нему и прикрепили, и вот в конце первой смены, на вопрос любимого начальства о моих дальнейших перспективах он и выдал с непередаваемым выражением: ”Смутно всё, смутно пока. Но потенциал хороший!”. И пошло-поехало… Нет, чтоб что-то приличное. Но я привыкла, да и позывные не меняют. Примета плохая. Нащупала в кармане баночку с конфетками и, не глядя, закинула в рот одну.

— Обычно девушки любят что-то красивое, но предсказуемое, — протянул Макс, смотря в окно. — А у тебя, значит…

— Зато у тебя без фантазии, — буркнула я, выруливая в узкий проезд между гаражами. — Так что считай, уравновесил.

Он усмехнулся и уставился в окно. Снова стал накрапывать дождик, мелкий, противный, накрывший город водяной вуалью. Даже зонтик бесполезен, эта морось везде достанет. В такую погоду дома хорошо сидеть, а не по полям бегать. Где мы хоть? А… ещё долго. И не разгонишься слишком, будний день, утро. Давно пора выбить спецмашины, под службу газа или электриков замаскировать, и всё. Но чего нет, того нет…

— Всё-таки, интересно, — сказал он, глядя в боковое зеркало, — как тебя вообще с таким характером в поле держат?

— Если держат, значит, есть, за что. Подозреваю, твой карьерный рост в глубину вызван исключительно покладистым нравом и высоким профессионализмом. Я хоть к работе отношусь ответственно, настолько ответственно, что даже за тебя отвечаю теперь, — огрызнулась я, выруливая на широкую улицу. — И на людей не кидаюсь.

— Я отношусь как к работе, как к работе, — Макс повернул голову и посмотрел на меня в упор. Взгляд тяжелый, изучающий. — Без лишних эмоций. И не люблю ненужного геройства.

У меня аж руки на руле дрогнули. Вот значит как, он решил, что я просто типа в Леди Баг решила поиграть? Уж кто бы говорил!

— Ты о чем? — процедила я сквозь зубы. — Да если бы ты не полез, я бы его стабилизировала! А ты!

— Если бы ты не пыталась выпендриться и не полезла с самодеятельностью, а просто отошла в сторону, — спокойно парировал он, — я бы успел стабилизировать разлом штатными методами до того, как он начал разрастаться.

Я прикусила язык. Если сейчас сорвусь и начну орать, будет только хуже. Он это знает и специально меня провоцирует, чтобы выставить меня неуравновешенной. Или по жизни психический. Не знаю, зачем ему это. Пытается показать превосходство? Хотя плевать, его проблемы! Удружили с напарничком, ничего не скажешь!

— Слушай, — сказала я максимально ровным голосом, хотя внутри всё кипело, — может, ты просто заткнёшься и дашь мне доехать спокойно? А на месте будем разбираться, кто из нас самый крутой?

Он промолчал. Но я чувствовала, как он смотрит на меня оценивающе, холодно. И это почему-то взбесило ещё сильнее.

— Видал я таких, кто сразу с наскоку, — проговорил он глухо. — Без страховки. Без поддержки. Все сама, ради высших целей. А ей потом медальку. Посмертно. И хоть бы кто из вас подумал о близких…

— Я думаю, поэтому и лезу, — отрезала я. — Я не подверженна искажениям времени и могу закрыть хрономалию без риска для себя и остальных. Хватит ко мне цепляться уже!

— А я и не цепляюсь, — усмехнулся он. — Я просто констатирую факт. Ты работаешь в одиночку, потому что не умеешь доверять людям. Или думаешь, все вокруг тупее тебя. И вместо того, чтобы положиться на более опытных…

Я резко ударила по тормозам на светофоре. Машина дёрнулась, и Макс едва не клюнул носом в панель приборов.

— А ты, значит, доверяешь? — я повернулась к нему, глядя в упор. Не этому типу говорить, что и как мне делать! — Доверяешь настолько, что даже не представился нормально. Сразу влез с претензиями, без разговора, без попытки узнать, кто я и как работаю. Ты просто пришёл и решил, что ты умнее.

— Я не говорил, что умнее, — ответил он медленно и чётко, глядя мне прямо в глаза. — Я сказал, что опытнее. Это разные вещи.

Мы смотрели друг на друга в тесном салоне, и между нами буквально искрило напряжение. Я сжимала руль так, что побелели костяшки. Он сидел спокойно, как скала, но в его глазах тоже горело что-то, что мне совсем не нравилось. Спокойствие большого зверя. Точно - медведь.

Первым отвёл взгляд он.

— Зелёный. Поехали.

Я моргнула, выдохнула и нажала на газ. Только сейчас поняла, что не дышала почти полминуты. Надо успокоиться. И так нервы ни к чёрту, а тут ещё и этот…

— Ты хоть знаешь, что тебе делать на месте? — спросила я, стараясь говорить нормально. — Или приедешь и будешь смотреть, как я работаю?

— Я знаю, что делать, — сказал он ровно. — У меня есть свои методы. И если ты не будешь лезть под руку, мы сделаем это быстро и без последствий.

— О, так ты ещё и за меня переживаешь? — фыркнула я. — Как мило!

Он не ответил. Только хмыкнул. Но мне почему-то показалось, что он улыбнулся. Или усмехнулся. Чёрт, как же он меня бесил этим своим спокойствием. Таким показным, таким искусственным. Хотя... может, оно и не показное. Ну вот бывает на самом деле человек непробиваемый.

Дальше ехали молча.

“Вы прибыли на место”, – сообщил навигатор, и я остановила машину.

Так, что тут у нас? Обычный дачный массив, часть домиков вполне ухожены, но большинство – покосившиеся развалюхи. От одного, стоявшего особняком на отшибе посреди увядшего бурьяна, и тянулся тот самый озоновый аромат с примесью железа и маттиолы.

Я знала его слишком хорошо. Разрыв.

Мы вышли из машины почти одновременно. Макс захлопнул дверцу и хотел было рвануть вперёд, как я схватила его за рукав.

— Стой. На рожон не лезь, ладно? — спросила я, глядя на него снизу вверх. — Я лучше местную специфику знаю.

— Хорошо, — и на секунду мне показалось, что его взгляд чуть потеплел. — Тоже не геройствуй. Держись рядом.

— Договорились, — соврала я. Если что-то пойдёт не так, я полезу первой, это не обсуждается. Когда я остаюсь в стороне, это всегда плохо заканчивается.

Мы вошли в дом.

Глава 7

Запах ударил в нос, как кулаком. Такой концентрированный, что глаза резало! Я задержала дыхание и достала мешочек. Макс бросил на меня короткий взгляд, но промолчал. Он уже успел надеть свои странные перчатки с обрезанными пальцами и металлическими бляшками на первых фалангах и тыльной стороне ладони. По перчаткам волнами пробегали фиолетовые всполохи, складывались в символы и тут же распадались, прежде чем я успевала их как следует рассмотреть.

Интересненько… выходит, не я одна тут такая альтернативно одарённая? Чёрт, даже и не спросила, как он тогда в цехе… даже думать забыла об этом. А, ладно, по ходу дела разберёмся. Всё равно ничего не изменить уже...

— Серьёзно? — не удержалась я. — Снова будешь сам закрывать? Руками?

— Да, — кивнул он, не глядя на меня. — Просто мои методы отличаются от твоих.

— Да я заметила, — буркнула я, делая шаг к тёмному дверному проёму.

Он вдруг развернулся ко мне и оказался очень близко. У меня почему-то перехватило дыхание.

— Отойди, — Макс как скала перегородил мне путь. — Ты слишком близко к разлому.

— Ты тоже, — я не отступила и прямо посмотрела ему в глаза. — Если мы собираемся работать вместе, давай договоримся: ты меня не трогаешь, я тебя не трогаю. Идёт?

— Идёт, — кивнул он. Развернулся и немного отошёл в сторону.

— Но если ты ещё раз меня так прижмёшь, я тебе… в общем, я найду способ вправить тебе мозги, — сообщила я мужской спине.

— Верю, — равнодушно сказал Макс и первый шагнул в дверь. — Давай работать. Не нравится мне тут.

Не могу спорить, мне тут тоже не нравится.

Внутри обычная заброшка: обои в цветочек клочьями свисают со стен, диван с торчащими пружинами, на полу валяется отрывной календарь за двухтысячный год.

В углу у дивана стена рябила, как старый телевизор: женщина в платке склонилась над колыбелью, мужчина в телогрейке за деревянным столом. Слышался детский плач и чей-то смех. Хрономираж, но уже не первого, а второго уровня. Реальность замещалась, проявляясь постепенно. Будь здесь обычный человек, уже бы жил в ином времени, медленно отдавая энергию в межвременье и сходя с ума. Стая временных мотыльков радостным торнадо закладывала круг почета, с каждой минутой увеличиваясь в размерах.

Я отработанным движением выдернула мешочек с солью, но Макс резко поднял руку.

— Не надо, — голос был низким, напряжённым. — Дай мне сначала.

— Что дать? — я нахмурилась. Инструкция требовала создать стабилизирующий контур, не мне, конечно, я сама себе контур, напарнику, а потом уж закрывать разлом.

— Поработать, — он скользящим шагом двинулся вперёд. — Здесь что-то есть. Условно живое. С той стороны.

Я напряглась. Он видит, что происходит по ту сторону разрыва ещё до того, как оно сюда пролезет? Это… сильно. Необычно. Непривычно и… чёрт возьми, потрясающе! На мгновенье я даже ощутила укол зависти. Да что там укол, уколище, как спицей ткнули. Я так не могу. Я могу прямо противоположное - всегда четко воспринимать только свою реальность и стабилизировать поле вокруг себя. Немного, на полметра всего. Я не теряюсь во времени, я вижу проявленные искажения как накладывающиеся картинки, но я не могу… эээ… скажем так, с ними активно взаимодействовать. И смотреть за грань не могу. И я не знала, что кто-то в принципе может!

Все хронографы обладают стойкостью к временным искажениям, но… скажем так, это как со слухом. Музыкальный слух есть у многих, совершенный у единиц! Тут то же самое, самого факта наличия хронодара недостаточно, важно ещё, какой объем при рождении отсыпали.

— Вижу, — ответил он на незаданный вопрос. — Поэтому я и ведущий. Не обижайся.

Я пожала плечами и сделала шаг назад. Раз он такой уникальный, то ему и карты в руки! Не буду мешать. Совершенно невыносимый тип мой напарничек.

Макс загородил почти весь обзор спиной, и заговорил на незнакомом гортанном языке. Раздался хлопок, резкий, как выстрел, мужчина посторонился, воздух пошёл рябью, и в этой ряби я увидела его: того, кто смотрел на нас с той стороны.

Я почувствовала, как дрожь пробегает по позвоночнику. Дожили. Вот почему двойка! Хронофаг! Пожиратель времени. Старший брат безобидных мотыльков. Редкая тварюга, хищник, способный рвать ткань времени и выползать в реальность. Для неё здесь пиршество, как у акулы, попавшей в косяк рыб. Потому что эфирчик эфирчиком, а стабильно текущее время – это гораздо легче и питательнее!

Думаете, эти твари просто так к человеку пристают? Как бы не так, человек – своего рода носитель времени, он может двигаться с временным потоком и осознавать его, накапливая воспоминания, именно поэтому личные дневники разломы и запечатывают. Как растение синтезирует энергию из солнца и направляет её, так и человек направляет время и стабилизирует свою реальность. Для хронофага разница примерно, как между пьтьём росы с листика и небольшим водопадиком.

Внешне тварь напоминала смесь кляксы и осьминога. Этакая противная амёба - переросток, состоящая из абсолютной, непроглядной тьмы. Амёба вытягивала щупальца-ложноножки и тыкалась в невидимую стену.

Сюда не нас, сюда ликвидаторов надо! Этот класс уже и человека “зажрать” может! Не физически, но… Хронофаг, словно почуяв нас, растёкся внутри “картинки”, как осьминог по аквариумному стеклу…

Окончательный прорыв – дело двух минут… Надо валить!

— Не двигайся, — приказал Макс, по-прежнему не оборачиваясь.

Я ничего не успела даже понять. Тварь резко дёрнулась к нему, Макс подался всем телом к разлому. Его руки окутало неоново-голубое сияние, вспышка, ледяной ветер и… и силуэт в разломе шевельнулся и исчез. Хрономираж задрожал и стал меркнуть, мотыльки заложили прощальный круг и осыпались вниз бенгальскими огонёчками.

Макс обернулся. Медленно. Посмотрел на меня с таким странным выражением, что я невольно попятилась.

— А с тобой проще, кратно проще, — сказал он таким тоном, будто только что вернулся из магазина, куда ходил за хлебушком. — Даже стабилизирующее поле не подключал. И не унесло… стабилизация сто из ста, максимальная фиксация реальности. Да ты у нас уникум, оказывается!

— Ты тоже, — спокойно сказала я. Будто ничего не произошло. Будто он не изгнал сейчас хронофага почти голыми руками. И не нарушил этим три листа базовых временных законов и должностных инструкций. — Сам отчёт писать будешь.

Макс улыбнулся. Нормально улыбнулся, а не скривился в усмешке.

— Напишу. Подскажешь, как?

Я кивнула и пошла к машине. Делать тут больше нечего, опасность ликвидирована.

Уезжали мы молча. Хотя вопросов накопилась уйма.

Глава 8

— Да что там, с ума посходили? — раздражённо сопела я в трубку. За весь день нам некогда было даже поесть, аномалии сыпались, как крупа из дырявого пакета. И сейчас вместо того, чтобы отпустить, нам кидали следующую заявку!

— Ну, что я могу сделать? — устало вздохнула Нина, от утренней бодрости не осталось и следа. — Ты видишь, что происходит? Сан Саныч даже в региональный совет поехал, выпрашивать подкрепление у соседей. Как с цепи сорвались.

— Это да, — вздохнула я, смиряясь.

— Делаем так: езжайте на последнюю, — продолжила Нина уже деловым тоном. — А потом домой. Отчёты просто скинь мне все в чат, утром подобьём итоги. Я предупрежу. Вы и так перерабатываете.

Я посмотрела на наручные часы. До окончания моей смены оставалось полчаса. Если брать ещё одну хрономалию, точно переработка. Домой, с учётом дороги, попадём уже завтра.

— Понял, принял, — вздохнула я, положила трубку и поправила часы. Большие, мужские, папины. Я всегда носила их, и мне было абсолютно плевать, что на мне они смотрелись несуразно и громоздко.

— Что там? — подал голос Макс.

— Хроноаномалия, вторая с угрозой перейти на третью, и у чёрта на куличках, из приятного, людей рядом нет. Из неприятного, это какая-то очередная заброшка. Везёт нам сегодня на них, — вздохнула я, вбивая адрес в навигатор. Навигатор радостно пискнул и проложил маршрут. До места назначения сорок три минуты. Аааа, за что? — Потом тебя домой закину.

— Слушай, — неожиданно миролюбиво уточнил Макс, — а там нет поблизости никакого кафе?

— Понятия не имею, — честно ответила я, заруливая в очередной переулок.

— Если верить интернету, то есть, — он покосился на экран своего смартфона. — Ну как есть… Шаурмячная, — усмехнулся он. — Отзывы вроде неплохие. Круглосуточная и от точки относительно близко. Зайдём потом?

— Я сейчас на всё согласна, — бросила я и нажала на газ.

Злость была такая, что я лично эту хрономалию руками стяну и удавлю всё, что оттуда полезет. Но с другой стороны, у нас есть Макс! Пусть он отрабатывает. Хоть какая-то польза.

Ненавижу хрономалии!

Шаурмячная оказалась маленькой, всего три столика, пластиковые скатерти в клетку и жёлтый тускловатый свет ламп, который делал даже слякотный вечер уютным. За окном снова хлестал дождь, стекая по стеклу мутными ручьями, и город за ним расплывался в серую непроглядь. Пахло жареным мясом, свежим лавашем и кофе.

Кроме нас в углу сидели двое мужчин и о чем-то увлеченно беседовали. Макс кивнул на столик у окна:

— Садись, я возьму.

Я хотела было возразить, что и сама справлюсь, но усталость победила, и я молча плюхнулась на деревянный стул, скинув мокрую куртку на соседний. Тело гудело, глаза слипались, а синяк под глазом пульсировал в такт капели за окном.

— Кофе мне возьми, — попросила я. — Эспрессо или американо без сахара.Если можно, с долькой лимона.

Он кивнул и ушёл к стойке.

Я прикрыла веки на секунду, и в ушах ещё стоял знакомый до тошноты звук — хлопок закрывающегося разлома и тишина после. Один раз услышишь - не забудешь никогда.

— Держи, — раздался рядом голос Макса, я вздрогнула и открыла глаза. Он поставил передо мной одноразовую тарелочку со свернутой шаурмой и стаканчик кофе. Сам сел напротив, развернул свою порцию и молча откусил.

— Сколько я должна?

— Нишколько, — он прожевал и уточнил. — Не переживай, с меня не убудет.

— Я не о том, — я развернула шаурму и вдохнула аромат. Вроде неплохо. Желудок одобрительно заурчал и я передумала вдаваться в подробности. — Спасибо, коллега.

Макс хмыкнул, отпил кофе и посмотрел в окно. Дождь усилился, барабанил по подоконнику, по крышам машин, по асфальту. В такую погоду дома хорошо сидеть, в сериальчик залипать, а не по заброшкам бегать, очередной прорыв затыкая своим бренным телом.

Я тоже откусила и чуть не застонала от удовольствия. Горячее мясо, соус, свежие овощи. Как же хорошо! Даже неожиданно хорошо для такого места. Боже, как я соскучилась по нормальной еде. Или просто хоть по какой-то еде. Ну ладно, ладно я просто люблю шаурму! Даже брат смирился и глаза хоть и закатывает, но уже не так сильно.

— Вкусно? — улыбнулся Макс

— М-м-м, — я зажмурилась и кивнула. — Если честно, я готова была съесть даже вчерашний бургер, а это... это просто праздник какой-то.

— Значит, я не зря выбрал, — он откинулся на спинку стула, держа стакан обеими руками, и какое-то время просто смотрел на меня. Непривычно, без снисхождения и насмешки. Вроде с уважением даже.

Я почувствовала себя неловко и отвернулась. За окном мелькали фары проезжающих машин, отражаясь в дожде оранжевыми и белыми бликами.

— Слушай, — начал Макс, и голос его стал ниже, серьёзнее. Я перевела взгляд на него. — Я... хочу извиниться.

Я моргнула. Не ожидала. Хорошо, что не жевала, точно бы поперхнулась!

— За что? — спросила осторожно. Может, что-то ещё натворил, а я пока не в курсе?

— За то, что наговорил в машине, — выдохнул он. — И за синяк. Я не хотел, чтобы так вышло. В цехе я просто пытался тебя вытащить, думал, ты в опасности. Рефлекторно. И потом, в машине, я вёл себя как мудак. Извини.

Я молчала, переваривая. Это было так не похоже на того высокомерного «медведя», который появился вчера в цехе. Сейчас он выглядел почти... смущённым. Чёрт, я даже не знаю, как на это реагировать.

— Нуууу, — наконец ответила я, отводя взгляд в сторону. — Извинения приняты. Но я тоже не ангел, если на то пошло.

— Но я мог сказать это мягче, — он покачал головой. — Просто... я наверное иногда перегибаю. Я… в общем, если я веду команду, это значит я за них отвечаю. Полностью отвечаю, понимаешь? От и до. Не могу иначе.

— И что теперь? — я подняла бровь. Облегчать ему участь и заверять, что всё в порядке, мне не хотелось. Раздувать скандал тоже. Проехали и проехали.— Будем дальше доказывать друг другу, кто главный, или попробуем... ну, не знаю, работать вместе?

Я вытерла пальцы о салфетку и отпила кофе. Горький, горячий, с долькой лимона. Идеально.

Он вздохнул, типа как решишь, так и будет.

— Давай попробуем, — осторожно предложила я. — Но сначала уясним: я не маленькая девочка и вполне способна сама о себе позаботиться. И работаю не первый год, поэтому вполне могу адекватно оценить ситуацию.

— Я постараюсь, — улыбнулся он, очень тепло и искренне. Давно бы так, а то вечно только снисходительно хмыкает. — Договорились?!

Мы чокнулись бумажными стаканчиками, и я вдруг почувствовала, как спадает напряжение. Может, ещё он и нормальный, и мы сработаемся? Ну или будем придерживаться вежливого нейтралитета. Всё лучше, чем ругаться.

— А ты надолго из Москвы приехал? — спросила я, чтобы заполнить паузу. — Насовсем или так, временно?

Макс допил кофе и поставил стакан на стол.

— Временно. Меня отправили, потому что в вашем регионе участились случаи, — он сделал паузу, подбирая определение, — нестандартных разломов. И они хотят, чтобы кто-то с опытом работы в условиях высокого уровня был на месте для контроля.

— Значит, ты эксперт по тройкам? — я прищурилась.

— Четвёркам, — поправил он спокойно. — Тройки для меня – это обычный рабочий день.

Я присвистнула. Четвёрка — это уже серьёзно. Такие разломы способны поглотить целый квартал, а то и город, и выжить там почти невозможно. Это уже глобальное изменение реальности! Я их даже не видела ни разу, и слава богу. Кстати, надо поискать по архивам, если он спец по четвёркам, то он точно есть в записях. Таких по пальцам пересчитать! Очень интересно, что за персонаж, а ещё интереснее, почему такого уникума к нам отправили. Не нравится мне это.

— И как тебя ещё по временным слоям не размазало? — спросила я почти шёпотом.

— Ну вот такой талант – видеть сквозь ткань времени и уметь воздействовать на неё напрямую, — он тепло улыбнулся. — Ну и артефакты, штучные, специально под меня делали. Перчатки, например.

Я сделала глоток кофе. Ну что-то такое я поняла ещё на первом вызове. Теперь ясно, почему Сан Саныч поставил нас вместе! Мы как плюс на минус в паре работаем - я держусь этой реальности, а он может работать с тем, что извне. Прикольно. Странно, что шеф сразу всё не объяснил. Столкнул вместе и готово. Приедет - спрошу. С пристрастием спрошу! Всё равно не выгонет.

Мы помолчали. Дождь за окном и не думал стихать, становясь только монотонее, и казалось, что весь мир остался за этой стеклянной стеной, а внутри только тёплый свет и почти нормальные напарники.

— Знаешь, — сказал Макс, разглядывая меня через стол, — ты ведь не такая, как я думал.

— А что ты думал? — подозрительно уточнила я. Нет, не спорю, я думала о нём ещё хуже, но всё равно он не имел права! Я, может, его ещё за синяк не до конца простила.

— Ну... — он усмехнулся, — не важно. Всё равно это была ошибка.

— С твоего позволения я свои мысли о тебе озвучивать не буду, — дипломатично сказала я и лучезарно улыбнулась.

— Идёт... — он расхохотался, — сам виноват.

Мы молча допили кофе. Уходить не хотелось. Там, на улице, серая стынь, а тут тепло и почти уютно. Макс поднялся первым, собрал пустые стаканчики и бумажки, выбросил в урну и накинул куртку. Потом протянул мне мою.

— Ты в гостинице? — уточнила я. Мужчина кивнул. — Я подкину.

— Алиса, — Макс открыл передо мной двери. В лицо пахнуло влажной землей и прелыми листьями. — Ещё раз извини. Обещаю исправиться.

— Замяли. Я тоже не подарок.

— Значит, мы друг друга нашли, — хмыкнул Макс и первый шагнул под дождь.