За рубль до конечной

Дети бесплатно

Он приехал очень быстро, но пассажирка всё равно выглядела так, как будто ждёт уже несколько часов — её ноги замело снегом выше колен, она вообще не шевелилась. У неё на руках спал ребёнок, таксист вышел и открыл ей дверь, закрыл за ней и сел на своё место, но трогаться не спешил. Осторожно сказал:

— Может, ребёнка высадить?

— А кому я его отдам? — хрипло сказала женщина. — Он никому не нужен.

— Каждый кому-нибудь нужен.

— Ага, особенно я. Именно поэтому я здесь.

Таксист вздохнул и не ответил, включил дворники, они смахнули с лобового стекла сухой снег. Женщина сказала:

— Сколько?

— Рубль.

Она полезла в карман, пересчитала мелочь и протянула ему две монеты на ладони, он взял одну, тихо сказал:

— Дети бесплатно.

Она мрачно усмехнулась:

— Рубль сэкономила. Счастье.

Он бросил монету в стакан, выключил фары, включил печку. Стал молча смотреть на дворники и беззвучный снег. Потом поймал взгляд женщины в зеркале, она нахмурилась и сказала:

— Поехали.

— Ещё чуть-чуть подождём, мало ли. Вдруг передумаете. Может, придёт кто-нибудь, заберёт вас.

— Поехали, никто не придёт. Все те, кто орал: «Оставь, оставь, это грех, мы поможем» — вот ни один не помог. Ни единый. Каждый орёт тогда, когда последствия его слов лично его вообще никак не касаются. Все такие умные, такие правильные. За страну они, за человечество, за жизнь. А потом звонишь, говоришь — помоги. А всё. Языком молоть — это же не жопу с дивана поднимать. Языком легко и интересно, особенно про чужую жизнь. Да?

Он молча поднял ладони, завёл мотор, включил ближний свет и потихоньку стал разворачивать машину. Женщина поморщилась:

— Можно побыстрее как-нибудь? Я со вчерашнего дня жду.

— Едем уже, едем. Скоро будем.

Он включил печку сильнее, переключил свет на дальний и вырулил со двора, стал объезжать дом. Заметил, что женщина смотрит на горящие окна одной из квартир, притормозил и сказал:

— Может, всё-таки высадить ребёнка? Жалко его.

— А меня не жалко?

— А вам-то что? Высадили и поехали.

— Нет.

Таксист посмотрел на ребёнка в руках у женщины, он выглядел как кукла, даже не дышал. Опять поймал в зеркале недовольный взгляд пассажирки и кивнул:

— Ладно, едем. Уже скоро.

В свете фар замелькали ямы и колдобины пустой дороги, по встречной пролетела с мигалками машина скорой, развернулась через две сплошных и поехала за ними, он придавил газ, скорая отстала.

А потом перед самым капотом выскочила крупная баба в окровавленном мясницком фартуке, раскинула руки и крикнула:

— Стоять!

Он ударил по тормозам, машина встала как вкопанная, водитель с досадой прошипел сквозь зубы: «Да твою же налево, тётя Маша».

Бабища припечатала к капоту ладони, оставляя на белой машине две красные пятерни, зло посмотрела водителю прямо в глаза и заявила:

— Я тебе дам сейчас «тётя Маша»! Я тебе сейчас устрою «тётю Машу»! А ну глуши мотор!

— Ну нельзя, ну тётя Маша!

— Разворачивай, я сказала!

— Ну не делается так…

— Щас у меня всё сделается, — баба поддёрнула рукава и размашисто пошла к пассажирской двери, дёрнула её раз, она не открылась, баба дёрнула сильнее, вырывая её целиком, отбросила куда-то на встречную и полезла в машину, злобно шипя на пассажирку: — А ты куда намылилась, дура? На себя наплевать, хоть о дите подумала бы!

Водитель обернулся, посмотрел на пассажирку, которая жалась к дальней двери и делала вид, что никакой тёти Маши не видит. Толстая бабища не помещалась в дверной проём маленькой машины, сопела и вертелась, но втиснуться не могла, тянула к пассажирке красные руки. Водитель сказал:

— Тёть Маш, ну отпусти её, она и так намучилась.

— Ещё помучается! Вылезай давай, страдалица нашлась!

Пассажирка заблокировала свою дверь и посмотрела на водителя, еле слышно шепча:

— Поехали.

Бабища усмехнулась:

— Так, да? Ну ладно, — вытерла пот со лба, оставляя на лице красные следы от ладони, выползла из машины и ударила кулаком по заднему стеклу, оно треснуло, водитель открыл свою дверь и достал из-под сидения лопату:

— Тётя Маша, хватит. Нет тут твоей власти.

Бабища ударила в стекло ещё раз, пробила насквозь и всё-таки дотянулась до пассажирки, попыталась цапнуть за плечо, на женщине треснула одежда, бабища вытащила из дыры в стекле исцарапанную руку с горстью окровавленных обрывков одежды. Плюнула, бросила их и развернулась к таксисту. Усмехнулась и стала подкатывать рукава, медленно кивая:

— Ну давай, Эдуардыч, в первый раз, что ли? Давно не получал?

— Ты уже не та, Мария. А я всегда одинаковый.

— Чё ты вцепился в неё? Молодая девка, ещё жить и жить!

— Не будет ей жизни, ты не видишь, что ли? Сломали ей жизнь, всё. Не увезу сейчас — она через месяц к окну машину подать попросит, я подольше тебя в деле, насмотрелся. Всё, отпусти её, хватит с неё. Ты сделала что могла, её до тебя убили. Хватит мучить человека.

Баба шмыгнула носом и совсем другим тоном попросила:

— Ну ребёнка отдай хоть. Невинная душа.

— Душа душой, а тело хорошо бы в тепле и сытости, а то, сама знаешь, второй раз повезу.

— Ребёнок здоровый, его возьмут в хорошую семью, ты его ещё нескоро увидишь.

— Обещаешь?

— Шоб я сдохла. Лично прослежу.

— Смотри мне, — он погрозил ей пальцем, убрал лопату за спину и заглянул в раскуроченный дверной проём, виновато улыбнулся пассажирке и попросил:

— Отдайте ей ребёнка, и сразу поедем.

Женщина посмотрела ему в глаза долгим взглядом, потом посмотрела на своё плечо, где кровили четыре глубокие царапины, окружённые разорванным рукавом, опять посмотрела водителю в глаза и сказала:

— Нет.

— Почему?

— Я ей не верю. Она злая. Она орала на меня, и била меня, и на ребёнка орала, он не родился ещё, уже виноват, уже что-то должен. Идите вы к чёрту оба. Тоже такие правильные, ага. За чужой счёт.

Бабища схватилась за голову и взвыла:

— Ах ты тварь неблагодарная! Я тебя с того света! Четыре часа! — вцепилась двумя руками в край дыры в стекле, оторвала его целиком и отбросила, схватила пассажирку за волосы и потащила наружу. Волосы рвались, она хватала за одежду, одежда рвалась, бабища бросала окровавленные куски за спину, не глядя, и хваталась опять. Закричал ребёнок, рядом с визгом тормозов остановилась скорая, оттуда выбежали медики, схватили пассажирку и потащили в машину, захлопнули двери и уехали.

Водитель осмотрел дорогу вокруг, всю усыпанную грязными тряпками и клоками волос, красные следы рук на белой машине, чёрные следы шин скорой. Вздохнул и отнёс лопату обратно под сидение, достал бутылку воды и тряпку, пошёл мыть машину. Домыл, закурил, сел за руль, включил на счётчике режим ожидания, там побежали минуты, часы, дни, даты. Потом загорелся сигнал: «Пассажир на месте». Он нажал: «Я на месте».

Женщина открыла пассажирскую дверь, молча села боком, отряхнула с домашних тапочек снег и осколки стекла, села ровно, захлопнула дверь и стала смотреть перед собой.

Он молча завёл машину, молча довёз и остановился. Хотел выйти, чтобы открыть ей дверь, но она открыла себе сама, захлопнула и ушла.

На экране загорелся сигнал: «Вы прибыли на место назначения», и оценка, одна звезда. Причина: «Долгое ожидание».

Он вздохнул, развёл руками и стал осматривать салон, засыпанный осколками стекла. Достал тряпку и пошёл убирать.

***

Как короли

На этот раз пассажиры попались шумные, хотя выглядели прилично — костюмы, кожаные портфели, лощёные лица, на удивление молодые и здоровые, все четверо.

Таксист открыл все двери, в настолько современной и навороченной машине это можно было сделать одной кнопкой, а такие пассажиры на машинах попроще ездить отказывались.

Они расселись, продолжая какой-то свой разговор о важных делах и серьёзных людях, он молча завёл машину и выехал из подземного паркинга на оживлённую четырёхполосную дорогу, остановился на светофоре. Заметил, что пассажир на переднем сидении потеет и обмахивается пачкой документов, включил кондиционер сильнее. Бодро скомандовал:

— Оплачиваем проезд, ребята.

Пассажир с переднего сидения молча полез в карман, стал считать деньги, пассажир с заднего, сидящий в центре, схватил зашевелившихся соседей за руки и с наездом посмотрел на водителя:

— Куда оплачиваем? Мы ни за что не платим, у нас всё договорено!

— Ничего не знаю, у меня все оплачивают, по рублю с человека.

Центральный самодовольно рассмеялся и покачал головой, повторяя под нос:

— По рублю, блин… Я даже не помню, когда рубль в последний раз видел. Мужик! Ты новенький, наверное, не в курсе. Мы, я, вот он, и он, и наши все — вот мы ездим бесплатно. Бес-плат-но, ферштейн? Это честь, нас возить! Понял? И на светофорах мы, кстати, не останавливаемся, и в пробках не стоим. У нас на этот случай есть очень удобное решение, вникай, — он достал из дипломата что-то синее, похожее на мятый пакет, расправил, формируя пластиковое ведро, открыл окно, привстал и поставил это ведро на крышу, с гордостью объявляя: — Топи, как король, по центру!

— Конечно, — кивнул водитель, достал из кармана четыре монеты по рублю, бросил в стакан, придавил газ, врываясь в плотный поток. Машины впереди притормаживали и прижимались к обочине, освобождая коридор, центральный пассажир стал пританцовывать на месте, улыбнулся с гордостью:

— Хорошо, когда тебя пропускают, а?

Пассажир с переднего сидения прищурился и качнул головой:

— Это не нас пропускают, они скорую пропускают, вон она. Эй, шеф! Давай тоже. Вон там место есть, — он указал вправо, таксист кивнул и тоже прижался к обочине, мимо проехала скорая, за ней ещё одна, и ещё. Машины продолжали стоять, центральный пассажир запрыгал на месте:

— Ну что там такое? Мы спешим, вообще-то!

Пассажир с переднего пробурчал:

— Скорую пропускаем. Что мы, не люди, что ли? Подождут нас, никуда не денутся. Может, там кто-то умирает в этой скорой. Пусть едут. Вон ещё одна, возле поворота.

Центральный закатил глаза:

— Давай топи! Что мы, всех пропускать будем, что ли? Мы так никогда не доедем! Я спешу.

Водитель покладисто кивнул:

— Ну, если спешите, тогда можно и нарушить, конечно.

— Давай, нарушай! Успеешь за полчаса — бабками не обижу.

— А мне много не надо. Полчаса так полчаса. Вон ту скорую пропустим, и поедем.

— Мы уже три пропустили, всё! Четвёртой не повезло, давай, езжай.

— Хозяин — барин, — кивнул водитель, выехал на пустую центральную полосу и поехал вперёд. Навстречу ехала скорая, остановилась прямо перед ними, открыла двери, он тоже открыл двери. Из скорой выпрыгнул врач в комбинезоне, кивнул таксисту как старому знакомому, осторожно помог выйти пассажиру с переднего сидения, вытер ему пот с лица, осмотрел и передал коллегам, пошёл к следующему, потом к следующему. Когда он протянул руку к центральному, таксист положил свою ладонь поверх его руки в перчатке, шёпотом сказал:

— Этого оставь. Ему не повезло.

— Почему? — врач бегло осмотрел последнего пассажира, причин не нашёл, посмотрел на водителя. Таксист усмехнулся и медленно ответил:

— Этот человек очень спешит. Ему надо. Я обещал за полчаса доставить.

Врач посмотрел на таймер на экране навигатора, потом на стакан с монетами, заглянул таксисту в глаза и просяще улыбнулся:

— Эдуардыч, будь другом, подари пару штук, а?

— На кой?

— Есть люди. Очень устали, хотят к тебе, а не могут никак. Не накопили.

Таксист достал из кармана несколько монет не глядя, протянул:

— На.

— Спасибо. Это на благое дело.

— Благо бывает разное, — понимающе кивнул таксист, врач улыбнулся, пряча монеты в карман:

— Я это знаю лучше всех. Давай, счастливого пути. И я пойду, работать надо.

— Давай, увидимся.

Врач закрыл дверь, вернулся в свою машину, скорая уехала. Таксист педантично достал из стакана три монеты, вернул в карман. Посмотрел на таймер на экране, потом на последнего оставшегося пассажира. Пассажир посмотрел на него и недовольно спросил:

— Ну мы едем, нет?

— Едем, едем. По центру, как короли, — он заблокировал двери и вдавил газ в пол.

***

Собака

Сегодня машина еле тарахтела, он даже опоздал из-за этого. Но проблем это не создало — пассажир сам ещё не вышел. Таксист включил ожидание, открыл все окна, стал осматривать машину — старая, вся в пыльном бархате и выгоревших солнечных пятнах, хорошая машина, с историей.

Пассажир выбежал, застёгиваясь на ходу, весь в суете, проскользнул через калитку, приоткрыв её совсем немного, затолкал обратно во двор седой мокрый нос, напоследок поцеловав его и приказав вести себя хорошо. Нос заголосил что-то на собачьем, явно нецензурное, загремел цепью, но пассажир не обернулся. Закрыл калитку на ключ, бросил всю связку в почтовый ящик, на секунду задумался и обернулся посмотреть на дом, такой же старый и уютный, как машина. Махнул рукой и пошёл к такси. Уселся, протянул монету и смущённо улыбнулся:

— Извините, меня задержали. Но уже всё в порядке, можно ехать.

— Не в первый раз? — понимающе улыбнулся таксист, бросая монету в стакан, пассажир кивнул:

— Да, я уже два раза катался, но врачи обратно привозили. Я уже не волнуюсь, так значит так, пускай. Я и так хорошо пожил.

Таксист понимающе улыбнулся, включил радио и поехал, осторожно объезжая ямы на разбитой сельской грунтовке. А потом увидел в зеркале собаку.

Пассажир тоже заметил её, обернулся и с досадой прошептал:

— Отвязался… Ну что ты будешь делать с ним, ну опять! Как я его только ни привязывал, ну чистый Копперфильд, загадка века! Остановите, я его обратно привяжу.

Таксист прибавил газу и качнул головой:

— Он не догонит.

— Плохо вы его знаете! — пассажир рассмеялся, пёс в зеркале сменил передачу и уверенно выходил на сверхзвук, седой нос сверкал в солнечных лучах, розовый язык полоскался по ветру, старые ноги бежали как молодые, как в последний раз, как будто его несли на крыльях все многочисленные предки, такие же тощие, дерзкие и борзые.

Таксист прибавил ещё, пёс начал приближаться ещё быстрее, всё-таки догнал, побежал вровень с машиной, стал возмущённо рассказывать что-то на своём, таксист не понимал, но пассажир, судя по виноватому лицу, понимал отлично. Посмотрел на водителя и сказал:

— Может, возьмём его?

— Я собак не вожу, у них свои способы.

— Пешком, что ли?

Таксист неопределённо двинул бровями, пассажир вздохнул:

— Ну тогда и я с ним, пешком. Потихоньку. Нам с ним обоим спешить некуда.

Водитель сбросил скорость, пёс обогнал машину и поскакал перед самым капотом, вертясь и заглядывая своему человеку в глаза. Человек посмотрел на таксиста и пожал плечами:

— Жалко его, он тоже старый. Кому он нужен без меня? Будет ходить один, по мусоркам побираться.

— Сейчас, придумаем что-нибудь, — таксист остановил машину, достал телефон и набрал старую знакомую. В трубке раздался её недовольный голос:

— Говори быстро, я занята!

— Тётя Маша, ты же у нас любишь всех спасать?

— Конкретнее!

— Тут собака одна осталась.

— Ты давай ещё хомяками меня завали, честное слово! А то мне этих мало, дур припадочных. Сейчас найду кого-нибудь, жди.

Она бросила трубку, таксист поймал настороженный взгляд пассажира, в который раз про себя думая, что тёте Маше надо что-то делать с манерами, иначе к ней никто за спасением не придёт.

Пёс подбежал к пассажирской двери и стал её неистово царапать, пассажир открыл ему, стал гладить по голове и шёпотом рассказывать, что скоро уже всё будет хорошо. У водителя зазвонил телефон, номер был незнакомый, он ответил:

— Да?

— Здравствуйте, Харитон Эдуардович?

— Да.

— Я от тёти Маши по поводу собаки.

— Угу. А что у вас?

— Приют.

— Адрес давайте.

Ему продиктовали адрес, он ввёл его в навигаторе как промежуточный пункт, завёл машину. Пассажир всё-таки затащил собаку к себе на колени, закрыл дверь и улыбнулся как самый невинный из грешников. Таксист махнул рукой и сделал вид, что не видит.

Они попетляли по городу, приехали на нужный адрес, там их ждал человек с поводком. Пассажир с большим сомнением осмотрел этого человека, потом приют за его спиной, потом собаку. Философски вздохнул и сказал:

— Из приюта взял, в приют возвращаю. Давай, мой хороший, иди.

Пёс запричитал так, как будто ни в какой приют он ни за что не пойдёт, и вообще, у них ещё много планов, и пусть двуногий перестанет тут из себя строить.

Двуногий открыл дверь, передал собаку человеку из приюта, человек понёс её к калитке. Пассажир следил за каждым его шагом, неодобрительно хмурился, шёпотом сказал:

— Нет, он так не любит… Когда его так берут, ему неудобно. Надо не так. Ну как так можно, а? Ну он же сказал, что ему не нравится, неужели непонятно? Так, — он осмотрелся, покачал головой и заявил сам себе: — Нет, не могу я его бросить. Отменяйте, я никуда не поеду.

— Так не положено, — качнул головой таксист, пассажир улыбнулся и нажал на ручку двери, показывая, что она не заперта. Таксист отвёл глаза и сказал:

— Деньги не верну.

— Да бог с вами, у меня их много. — Пассажир достал из кармана ещё несколько монет, разложил в ряд на торпедо, — мне не жалко.

— Врач?

— Учитель.

— Понятно, — таксист заглушил двигатель и отвернулся, как будто совсем не смотрит.

Пассажир положил на торпедо ещё несколько монет, тихонько вышел из машины и сказал шёпотом:

— Извините. Когда-нибудь попозже.

Прикрыл дверь, позвал собаку и они пошли домой.

***

Мажор

Больше всего он не любил водить лимузины, там вечно происходила какая-то драма, мелькали белые платья и праздничные украшения, это выглядело как насмешка одновременно над жизнью и над смертью. Но сегодня повезло — лимузин был не свадебный, просто мажорский.

Людей набилось столько, что они буквально на головах друг у друга сидели, хорошо одетые парни усаживали пьяных девчонок к себе на колени, все смеялись, кто-то требовал шампанского. Кто-то требовал открыть багажник, а то не все влезли, кто-то полез на крышу, изнутри открыли люк и стали помогать ему взобраться.

Кто-то включил музыку, очень громко, в салоне зажёгся свет как на дискотеке, все стали пританцовывать и раскачивать машину, это стало окончательно невыносимо, поэтому таксист заблокировал двери и потихоньку выдвинулся.

С крыши машины кто-то соскользнул, вызвав в салоне дикий хохот, таксист смотрел через зеркало, как упавшего поднимают охранники клуба, задают вопросы, уводят внутрь. Один охранник заметил отъезжающий лимузин, подошёл и вытащил пьяную девушку через окно, за шиворот, как котёнка. Она была почти без сознания, тот парень, на коленях которого она сидела, начал возмущаться, но охранник показал ему средний палец и унёс девушку. Парень попытался вылезти через окно и продолжить разборки, таксист поднял стёкла и прибавил скорость.

Город сверкал и переливался неоном, салон лимузина тоже сверкал, там пели, смеялись, он решил их пока не отвлекать. Сидящая рядом с ним девушка лихорадочно копалась в сумке, звонила родителям и плакала, говорила, что не хочет туда ехать. Таксист остановился на светофоре и тихо сказал ей:

— Я тебя сейчас высажу.

Она с готовностью закивала, он открыл дверь, она выпрыгнула из машины, подвернула ногу, упала, разбив лицо, но рассмеялась. Села на асфальт поудобнее, помахала водителю грязной ладонью, он кивнул и закрыл дверь.

Кто-то сзади заметил её побег и начал возмущаться, какая-то девушка сказала, что тоже хочет уйти, попыталась открыть дверь, но её кавалер силой прижал её к себе и сказал, что поздно выделываться, она знала, куда шла. Она затихла.

Водитель остановился на следующем светофоре, разблокировал все двери и громко сказал:

— Всех желающих приглашаю покинуть борт! У вас двадцать секунд.

Одна девушка начала выбираться через люк, парни попытались её удержать, но получили каблуками по лицам, девушка звонко пробежала по крыше и спрыгнула на капот, послала водителю воздушный поцелуй и без приключений соскользнула вниз. Таксист впечатлённо качнул головой, сзади раздался голос одного из парней:

— Я эту дуру не отпускал! Кем она себя возомнила? Я её убью завтра.

Водитель обернулся и ровно сказал:

— Тише будь. Не дома.

Мажор наклонился к нему ближе и презрительно процедил:

— Слышишь, ты! Ты знаешь, кто я такой?

Таксист усмехнулся:

— А ты знаешь, кто я такой?

— Да мне насрать, кто ты такой. Я сейчас один звонок сделаю — ты больше за баранку свою не сядешь в этой стране.

— Ну звони, — он тихо рассмеялся, увидел на светофоре зелёный и тронулся с места, поглядывая на мажора через зеркало. Мажор звонил, хмурился, психовал. Водитель со смехом поинтересовался: — Что, не берёт трубку папа?

Мажор сказал кому-то из свиты выключить музыку, стало тихо, он набирал снова и снова, и слушал тишину.

Водитель изобразил фальшивое сочувствие:

— А ты деду набери. Давай-давай, дед возьмёт.

— Дед умер, — хмуро сказал мажор, водитель обернулся и широко улыбнулся ему, превращая своё лицо в голый череп:

— Ты тоже!

В салоне закричали, водитель расхохотался и ударил по газам, город за окнами слился в неоновые полосы, за спиной кто-то плакал и стучал в стёкла, кто-то просил детским голосом:

— Остановите! Выпустите меня!

Мажор растолкал свиту и схватился за передние кресла, наклонился к водителю и сказал:

— Выпусти меня. Ты же дуру эту выпустил, выпусти меня тоже.

Водитель молча прибавил скорость, машину завертело на серпантине, мажор одной рукой держался за кресло, второй выгребал из карманов разноцветные купюры, протянул их все мятой горой, повторил:

— Выпусти, я дам ещё!

— Мне бумажки твои не нужны. Проезд — одна монета, рубль. Мы не торопимся, ищи спокойно. Я медленно поеду, можешь даже не пристёгиваться.

Он сбросил скорость, неоновые линии распались на фонари и рекламные вывески, мажор сел лицом к своим друзьям и мрачно сказал:

— Пацаны, мы умерли, по ходу.

— В смысле? — все притихли, мажор раскинул руки и сообщил, как плохую новость, которая его не сломила, но остальным, конечно, не понравится:

— Мы умерли, он везёт нас в ад.

Повисла тишина, водитель полюбовался их лицами через зеркало, ровно сказал:

— Уважаемые пассажиры, передаём за проезд.

Один из парней флегматично спросил:

— Сколько?

— Монета с каждого, один рубль.

Он отдал молча, налил себе шампанского и стал смотреть в окно, как будто обсуждать тут больше нечего.

Другой парень долго шарил по карманам, доставая всякую ерунду, но денег не нашёл. Посмотрел на мажора и попросил:

— Заплати за меня, а?

Мажор отвернулся и стал смотреть в окно.

Ещё один парень проверил карманы и мрачно рассмеялся, разводя руками:

— Эта сука украла мой кошелёк. Я так и знал, что она не зря вокруг трётся. А что будет, если мы не заплатим?

— Вы останетесь живы, но будете завидовать мёртвым. А сил уйти самостоятельно у вас не будет.

— А можно заплатить, но не ехать? — спросила одна из девушек, водитель кивнул:

— Лично вам — можно. Остановить?

— Да, пожалуйста, — девушка достала из сумки монету, показала, водитель кивнул и остановил машину.

— Ты же говорила, что не носишь с собой деньги? — с усмешкой сказал мажор, девушка посмотрела на него с презрением, отдала водителю монету и вышла, хлопнув дверью.

Мажор посмотрел на водителя и спросил:

— А мне можно заплатить и не ехать?

— Тебе — нельзя.

— Почему?

— Потому что это ты заказывал машину. И ты особо отметил, что нужна самая большая, потому что вас много. Ты точно поедешь. Ты и он, — водитель кивнул на молчаливого парня с шампанским, который заплатил первым, — он давно собирался. А ты устроил себе горящий тур. И не только себе. Но у них ещё есть шанс уйти.

— Так мы пойдём тогда? — нервно улыбнулся другой парень, водитель кивнул:

— Платите и идите.

Все опять зашарили по карманам, некоторые сразу сдались, некоторые упорно искали. В итоге никто не нашёл, все взгляды скрестились на мажоре, он откинулся на спинку, достал из кармана горсть монет и потряс их в кулаке с самодовольной улыбочкой:

— Это ищете, крысы корабельные?

— Ты за меня заплатишь? — детским голосом спросила девушка рядом с ним, он погладил её по колену и кивнул:

— Конечно, я за тебя заплачу, малыш, как обычно. Я за всех заплачу. Как обычно. Вы же привыкли так жить, да? Занимать и забывать. Я же мажор, у меня этих денег дохрена, я их не считаю. Подумаешь, там монета, здесь монета, куда-то закатилась, забить и забыть. Да?! — он обвёл взглядом их лица, они отводили глаза, все, кроме девушки, она просто улыбалась и кивала, как будто это не было её виной. Мажор погладил её по спине, медленно кивнул: — Я заплачу, друзья мои. За всех заплачу. Я знаю, что у вас нет денег, и мнения своего нет, и жизни у вас давно нет, вы мне душу свою прозакладывали сотню раз, каждый. За бабло. И я за вас заплачу. Но взамен вы все поедете со мной. Я не для того вас годами кормил, чтобы подыхать в одиночестве. Да? Заводи! — Мажор встал и бросил в стакан водителя горсть монет: — За всех!

***

Весельчак

Машина вела себя как ненормальная, скакала и покачивалась на каких-то безумных пружинах, которые никак не удавалось выключить, и музыку тоже выключить не удавалось, таксист поморщился и махнул рукой — пускай, если пассажиру так комфортнее. Крыши у машины не было, только лобовое стекло, и то какое-то дурацкое, в светящихся картинках, которые закрывали обзор.

Он подал машину к центральным воротам, как заказано, нажал «я на месте», и на соседнее кресло упал пассажир, откуда-то сверху, с грохотом, весь в пене и с бутылкой в руках. Радостно раскинул руки и заорал:

— Привет! Едем! Зажигаем! Наверни басов, пусть все нас слышат!

Таксист улыбнулся и прибавил громкости, машина запрыгала ещё активнее, пассажир пил из горла и щупал карманы, выгребал оттуда деньги и складывал на торпедо, они разлетались на каждом прыжке машины. Водитель сказал:

— Один рубль проезд.

— Да хрен с ними, фигли их считать?! С собой на тот свет всё равно не заберёшь! Бери, пропей за моё здоровье!

— Это очень много, — с улыбкой сказал таксист, пассажир допил, бросил бутылку за спину, вывернул карманы и вытряс на пол остальное, встал, раскинул руки и заорал:

— Один раз живём! Хрен кто знает, что много, что не много, никто тебе не скажет! А кто скажет, тот сбрешет. Никто ничего не знает, живём как мотыльки, сегодня жив, завтра сдох, и след простыл. Так чего жалеть? Вот и нечего! О! — он увидел далеко впереди чёрный торнадо на фоне алого закатного неба, указал на него двумя руками и заорал: — Туда нам надо! Не знаю, что там, но очень круто! Едем!

Пассажир запрыгнул на кресло ногами и стал танцевать, подскакивая вместе с машиной, а потом приземлился за пределами салона.

Таксист вдавил тормоз, встал и обернулся, пытаясь рассмотреть пассажира на дороге, он лежал далеко позади, поперёк двух сплошных, показывал большой палец и смеялся. Таксист сел и начал сдавать назад, а потом ударился в неизвестно откуда возникшую машину скорой, стоящую поперёк дороги.

Из скорой вышел врач, помахал ему и сказал:

— Нормально всё, езжай своей дорогой, мы его доставим.

— Что с ним?

— Он прыгнул с балкона в бассейн.

— И?

— Промазал.

Таксист рассмеялся, качая головой и осматривая засыпанный деньгами салон, взял горсть монет и протянул врачу:

— На, от пассажира. Сказал, всё равно с собой не возьмёт.

— Мудрый какой, — врач высыпал монеты в карман, заглянул в машину скорой через окно, таксист спросил:

— Как он? Мне подождать, или не надо?

Врач флегматично махнул рукой:

— Переломы, сотрясение, интоксикация. Старый он уже для такого отрыва, конечно. Но он ничего, бодряком, поёт. Чтоб я так жил в его годы.

Таксист рассмеялся и нажал отмену вызова.

***

Спасатель

На этот раз таксист опоздал — долго искал точку, со всех сторон от дома было занято, машины стояли плотно, не воткнуться. Наконец, одна уехала, он стал на её место, сразу же открылась дверь, впуская клубы дыма и насквозь мокрого пассажира, он упал на заднее сидение без сил, стащил с головы шлем и сделал несколько глубоких вдохов. Таксист молча протянул ему бутылку воды, пассажир выпил и откинулся на подголовник, закрыв глаза. По его лицу катился пот, размывая чёрную пыль, таксист протянул ему вторую бутылку воды, пассажир выпил, стал выглядеть чуть лучше. Таксист спросил:

— Ну что, едем?

— А ещё есть вода?

— Сколько угодно, — таксист дал ещё две бутылки, завёл машину и аккуратно выехал, там уже следующая стояла, готовая занять его место.

Он стал медленно объезжать дом, утопающий в дыму, машин вокруг было столько, что они скребли друг друга бортами, пытаясь разминуться в узких проездах между неправильно припаркованных машин. Все казались одинаковыми в этом царстве серости и дыма, пассажиры тоже стояли все одинаковые, молча ждали и держали монеты, но его пассажир вдруг кого-то узнал и оживился:

— Ей, это мои! Мне туда надо, к ним, срочно! Сможешь подъехать поближе?

Водитель осмотрел дорогу, место нашлось, он подъехал ближе, спросил:

— Хочешь их тоже забрать? Семья?

— Не, работа. Я их вывести должен, вон туда, их там ждут, видишь? — он указал куда-то вдаль, где поблёскивали сквозь дым маяки скорой, водитель прикинул на глаз, сколько туда хромать, качнул головой и сказал:

— Далеко. Наработался ты, дружочек, всё. Отдыхай.

Пассажир посмотрел на датчик на груди, показал его таксисту:

— Ресурс ещё есть. Мало, но хватит. Надо обратно, там ребятам без меня тяжело будет, объект сложный.

— Прямо надо?

— Надо. Работа такая. Дай ещё водички и я пойду.

— На, — он протянул ему бутылку, молча посмотрел, как он пьёт, вздохнул и развёл руками:

— Ну, надо так надо. Только я деньги не верну.

Пассажир похлопал себя по карманам и усмехнулся:

— А я не платил. Я в этой куртке кошелёк не ношу, тут другие вещи.

Водитель кивнул и бросил в стакан монету из своего кармана:

— За счёт фирмы.

— Спасибо.

Пассажир допил, вернул бутылку, надел шлем и вышел из машины, взял двоих ожидающих за руки и развернул в сторону маяков, бодро командуя:

— Нам в другую сторону, пойдём, я знаю дорогу.

Один пошёл, второй упал, пассажир подхватил его и закинул на плечо, сделал два шага и тоже упал. Попытался подняться, не смог, хрипло закричал:

— Васян, помоги!

У проезжающей мимо машины вылетело заднее стекло, наружу выкатился такой же пассажир, поднял обоих лежащих и потащил, на ходу рассказывая, как они его задолбали и как они у него все получат, как только отсюда выползут.

Таксист провожал их взглядом, пока мог рассмотреть, потом дым рассеялся, скорые поехали мимо вереницей, он открыл окно и включил на счётчике ожидание.

Вдоль дороги стремительно росли деревья, желтели и опадали листья, счётчик мотал месяцы, потом годы. Пассажир постучал в заднюю дверь, водитель открыл, пассажир сел боком, оставляя ноги снаружи, тихо сказал:

— Сейчас, покурю и поедем.

Водитель кивнул и выключил ожидание, перестроил маршрут.

Пассажир выкурил половину, посмотрел на оставшуюся с сомнением, качнул головой и встал:

— Не, я передумал. Эту дрянь пора бросать.

Бросил, раздавил, помахал рукой и ушёл.

— Хозяин — барин, — пожал плечами таксист, опять включая счётчик.

Машину начало заметать снегом, потом он растаял, выпал ещё раз. На экране сменялись годы, потом десятилетия. Пассажир подошёл опять. Постоял, подумал, открыл дверь, постоял ещё. Нахмурился и качнул головой:

— Я забыл сказать одному хорошему человеку одну очень важную вещь, — захлопнул дверь и ушёл.

Счётчик отмотал ещё несколько лет, пассажир вернулся, сам себе открыл, сел рядом с водителем и посмотрел на него как-то с сомнением. Водитель спросил:

— Решился всё-таки?

— Да как-то… Не знаю. На пенсию вышел. Скучно.

— Ну книжку почитай, — флегматично вздохнул таксист, пассажир рассмеялся и открыл дверь, потом замешкался, осмотрелся:

— У тебя тут всё нормально, помощь не нужна?

— Тишь да гладь, — блаженно улыбнулся таксист, пассажир наморщил нос:

— Тоже скучно. Ну, если я не нужен, то я пойду.

— Удачи.

Он ушёл, потом почти сразу вернулся, открыл дверь и задумался. Таксист полуутвердительно вздохнул:

— Нет?

— Не-а, — качнул головой пассажир, таксист обрисовал машину щедрым жестом:

— Хочешь, я её подожгу? Будем ехать и гореть.

Пассажир рассмеялся и закивал:

— Так и сделай. В следующий раз, — захлопнул дверь и ушёл.

Счётчик крутился, годы сменялись всё быстрее. Таксист плюнул, нажал отмену и уехал.

***

Ученик

Когда машина превратилась в школьный автобус, даже таксист напрягся — он повидал всякое, но к некоторым вещам было нереально привыкнуть. Двери открылись, в салон шумно побежали дети, нарядные, почти взрослые, но всё равно ещё дети. С ними вошли преподаватели, в бронежилетах и с оружием, одновременно в обе двери, пересчитали детей и закрыли двери. Ближайший посмотрел на водителя и приказал:

— Едем, быстро! Мы и так отстаём от программы.

Он кивнул и завёл автобус, посмотрел на экран — навигатор показывал промежуточную остановку «школа», они поехали туда.

Когда они остановились перед забором с колючей проволокой, автобус превратился в автозак, охранники открыли двери ключами, вышли и стали выпускать детей по одному, тщательно обыскивая и подталкивая в сторону школы, дети перестали веселиться, автобус наполнился тяжёлым напряжением.

Выпустив последнего ребёнка, учителя поднялись обратно, осмотрели салон и вышли, закрыв двери. Водитель смотрел в зеркало, ему сверху было лучше видно, и он заметил, что одного ученика забыли, он ползал под сиденьями и что-то искал на полу. Водитель посигналил, открыл дверь и крикнул учителю:

— Одного забыли!

Учитель отмахнулся и буркнул через плечо:

— Он не сдаст. Он всегда был слабым.

— Так он ещё вырастет!

Учитель его не услышал, он догнал группу детей и стал подталкивать их стволом в спины, чтобы шевелились быстрее. Водитель посмотрел в зеркало.

Ребёнок ползал под креслами и шмыгал носом, водитель спросил:

— Что ты там потерял?

— Монетку. Мне мама дала, сказала, больше нету. А я потерял её. Я не смогу оплатить проезд, у меня только одна.

— Забудь о ней, в школу опоздаешь. Иди, я за тебя заплачу.

— Это вы заплатите, а в следующий раз как? Не все такие добрые. Я уже ездил один раз, я знаю, что надо платить. За меня и в тот раз водитель заплатил, но так же не будет всегда. Надо найти её, это мамина монетка.

— Ты опоздаешь на экзамен.

— Я его всё равно не сдам. О! Нашёл, — он выпрямился и показал водителю монетку, вытер грязные руки о наглаженную рубашку и пошёл вперёд, протиснулся на место рядом с водителем, аккуратно положил монетку в стакан и сел удобно, выдыхая с невероятным облегчением: — Наконец-то это кончится. Поехали.

— Ты не поспешил?

— Наоборот, я тормоз. Надо было в прошлый раз уехать, а не терпеть ещё два года. Это не жизнь.

— А в чём проблема?

— Школа, — пассажир кивнул в сторону здания за окном, там раздался звонок, с грохотом закрыли ворота, пулемётчики поднялись на вышки и включили прожекторы.

Водитель мрачно крякнул и посмотрел в боковое зеркало, скорой там не было, но стояла одна медсестра, в белом халате поверх бронежилета, выглядела надёжно, он мигнул ей габаритами, она молча кивнула и осталась стоять.

Водитель с сомнением посмотрел на пассажира, потом на открытую настежь переднюю дверь, опять на пассажира. Осторожно сказал:

— Ты же не хочешь умирать?

— А я вообще ничего не хочу.

— Как это получилось?

— Когда ничего не можешь, то проще ничего и не хотеть. Легче тогда.

— А почему ты ничего не можешь?

Пассажир молча кивнул на школу, усмехнулся:

— Я не тяну. Физически не тяну, я не могу даже проснуться утром, чтобы туда пойти. Если меня поднять силой, я иду, и вроде бы сижу на уроках, но я потом даже не помню, что там было, у меня просто провалы в памяти. Я постоянно хочу спать. И вот это ещё, — он полез пальцами себе в рот и достал оттуда мятую бумажку, расправил и показал исписанный тетрадный лист: — Я их постоянно выкашливаю, иногда всю ночь напролёт. В меня их пихают, а они назад лезут. Не усваиваются.

— Так может, они и не нужны тогда?

— А куда без них? Школа это база, без неё вообще ничего не получится. После неё универ, потом работа.

— Потом пенсия, если повезёт дожить, потом смерть. Я понял. А без школы этого всего не будет?

Пассажир задумался, пожал плечами:

— Я хотел уйти после девятого, но мне не разрешили. Училище — это не образование. Так мама говорит. Хотя папа закончил училище и больше ничего, и нормально, не голодаем. Но если я так сделаю, она меня убьёт. Кем после училища работать?

— Водителем, — он указал на свой руль, интригующе предложил: — Хочешь попробовать?

Глаза пассажира загорелись интересом, водитель вышел через свою дверь, вошёл через пассажирскую, указал школьнику на водительское кресло:

— Садись туда.

Пацан сел, взялся за руль, потрогал ногами педали, с восторгом посмотрел на водителя, спросил:

— Что теперь делать?

— А это тебе решать, теперь ты сам себя везёшь. Решай, куда. Ты же умеешь водить?

— Умею. Теоретически. — Пацан завёл двигатель, плавно сдвинулся с места и прошептал: — Охренеть, как круто. Давайте школу протараним?

— Это без меня, — тихо рассмеялся водитель, — будет у тебя своя машина, будешь на ней делать что захочешь. А мне на моей ещё работать. И мне, кстати, давно пора, так что вылезай.

— А как отсюда выйти?

— Тебе — только через водительскую дверь. Тебя там ждут, кстати.

Пацан посмотрел на стакан с монетами, водитель качнул головой:

— Деньги не верну. Это плата за ложный вызов.

— А как я в следующий раз поеду?

— Тебе придётся заработать новые деньги. Есть много способов. Больше всего получают врачи и учителя.

Пацан фыркнул, водитель вздохнул:

— Учителя бывают разные. Неужели у тебя ни одного хорошего не было?

— Были. Но мало.

— У тебя есть отличный шанс сделать так, чтобы в мире стало на одного хорошего учителя больше. Или врача.

— Для этого нужен универ.

— Не всегда. Но если ты захочешь в универ, тебе придётся найти способ туда попасть. Подсказка — руль у тебя в руках.

Пацан посмотрел на руль в руках, сжал его напоследок и отпустил.

— Пойду я. Спасибо. До свидания.

— Надеюсь, увидимся не скоро. Удачи.

Пассажир вышел через водительскую дверь, к нему подбежала медсестра, он улыбнулся ей и стал спрашивать, где она училась.

Водитель дотянулся до экрана и нажал отмену вызова.