Я приду за тобой

Глава 1

Янка смотрела в спину удаляющегося парня.

– Может быть, всё-таки, сегодня? – попыталась она возразить, хотя и знала, что бесполезно, он никогда не меняет решений.

И на этот раз не изменил, но остановился, обернулся и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я же сказал, завтра – значит, завтра. Ничего, один вечер переживёшь. Я приду за тобой.

И исчез в сгущающихся летних сумерках.

Легко сказать – переживёшь! Янка никогда не умела терпеть, особенно когда предстояло что-то необычное, выходящее из ряда вон. А с её новым другом иначе и не бывало.

И вот как можно пережить этот вечер, если завтра он ей предложил путешествие на донецком метро!

Которого в принципе в Донецке никогда не существовало.

*****

До встречи с Игнатом у Янки не было друзей. Ну, то есть, не то, чтобы совсем не было – всегда находилось, и с кем в кино сходить, и по магазинам прошвырнуться, и френдов в соцсетях было достаточно. Но так, чтобы поделиться сокровенным и при любом случае хотеть увидеться именно с этим человеком – абсолютная пустота.

Янка и не очень-то за этим страдала. Книжная девочка из интеллигентной семьи, она привыкла жить в выдуманных историях, которые поглощала с завидной скоростью. Причём предпочитала именно бумажные книги вопреки распространённому мнению старшего поколения о том, что «молодёжь не читает, а если читает, то только с планшетов».

Янка читала везде. В метро, на переменах, на лавочке в парке. Учёбу иногда считала досадной помехой, хотя и не запускала – более-менее успешно переходила из класса в класс. Книжные вкусы менялись по мере того, как Янка взрослела, но книжная одержимость не пропадала – в придуманных сюжетах она, можно сказать, жила. Ну, а не будешь же обсуждать несуществующие события со сверстниками, у которых жизнь кипит и в реальном мире: свидания, ссоры и примирения, победы на каких-то школьных олимпиадах, вечное соперничество – «кто на свете всех милее, и красивей, и умнее». С ними надо было подбирать слова, делать вид, что тебе что-то интересно, выбирать соответствующий тон разговора, соответствующий «прикид», соответствующее выражение лица… Янка быстро от этого уставала.

В Донецке, куда она приезжала к бабушке на летние каникулы, с друзьями как-то тоже не сложилось, да Янка и не стремилась их здесь заводить. В этом городе она в полной мере наслаждалась одиночеством. Бродила по знакомым и в то же время подзабытым за год улицам, рассматривала кованые фигуры, водила ладонями в фонтанах, кормила уток на Кальмиусе. Жизнь здесь была деловой и в то же время, по сравнению с Москвой, совсем неспешной. И какое-то своё очарование было в том, что никто, кроме бабушки, её здесь не знает, а значит, и никто с ней не заговорит.

И вот однажды…

*****

– Привет.

Шагов за спиной Янка совершенно не слышала. Более того, обычно она чувствовала, когда на неё кто-то смотрит со спины, а сейчас не почувствовала ничего. Просто только что никого не было на набережной, кроме девушки, бросающей уткам хлебные крошки, а сейчас рядом стоит невысокий коренастый парень с густой шевелюрой до плеч немного странного пепельного цвета, и уже для постороннего наблюдателя не было бы никаких сомнений, что он здесь и был, а возможно, они с девушкой и пришли на набережную вместе.

Янка моргнула озадаченно.

– А я тебя знаю?

– Ты здесь, наверное, никого не знаешь, – лукаво улыбнулся парень, на щеке обозначилась симпатичная ямочка, блеснули в улыбке белоснежные зубы. – А зря.

– Почему зря? – не поняла Янка.

– Разве тебе не скучно?

Девушка с досадой вздохнула – этот вопрос ей задавал буквально каждый второй.

– Мне не бывает скучно, – со значением произнесла она. – А сюда я приехала к бабушке на каникулы.

– Но ведь это ничего не меняет, – парень запрыгнул перед ней на парапет и, отбросив со лба пепельную чёлку, уставился сверху вниз так, будто видел Янку насквозь. – Ты и у себя в Москве всегда одна, разве нет?

– Тебе-то что? – проворчала девушка и уже хотела убраться восвояси от странного собеседника, но он удержал её за рукав.

– Да ты не сердись, это не упрёк. Это вообще твоё дело. Просто я уже не раз тебя здесь вижу.

– Именно здесь? – заинтересовалась Янка.

– Не именно. Вообще… в Донецке.

– Следишь, что ли?

– Мне незачем следить. Это мой город, и я знаю всё, что здесь происходит.

– Странно, – недоверчиво усмехнулась Янка. – Москва, например, мой город, но я не знаю ничего, что там происходит… Ну, почти ничего. Конечно, иногда что-то в новостях показывают, или, там…

– Это нормально, – заверил её собеседник. – Ты же не можешь находиться сразу в нескольких местах.

– Хм… А ты, значит, можешь?

Он не ответил. Какое-то время смотрел на неё задумчиво, чуть прищурив глаза. Глаза у него, кстати, были странные – вроде бы обычного серо-голубого цвета, но с тёмными вкраплениями, как будто припорошенные угольной пылью. Сравнение выскочило само собой – Янка довольно-таки равнодушно относилась к рассказам о работе в шахтах и, собственно, даже не знала, какая она бывает, угольная пыль.

– Хочешь покажу тебе город? – вдруг предложил парень, насмотревшись на новую знакомую вдоволь.

– Так я его вроде видела уже много раз, – скептически пожала плечами девушка. – Или это такой способ познакомиться?

– Это способ познакомиться, – легко согласился парень. – А Донецк ты почти и не видела. Во всяком случае могу показать тебе то, чего ты точно не видела.

– Я даже не знаю, как тебя зовут, – нерешительно пробубнила Янка. В свои шестнадцать она ещё ни с кем не встречалась, хотя одноклассницы на переменах вовсю болтали о прошедших и предстоящих свиданиях, делились впечатлениями и обменивались многозначительными взглядами. Янке до сих пор это было не интересно… ну, казалось, что не интересно, потому что в этот миг её застигнутая врасплох душа вдруг сжалась в таком сладком предчувствии, что даже самой удивительно – неужели ей и в самом деле этого не хватало?

– Меня зовут Игнат, – сообщил её новый знакомый. – Ну, так как насчёт экскурсии?

– Хорошо, – кивнула девушка. – А где и когда?

– Завтра будь здесь в это же время. Я приду за тобой.

– А как меня зовут, не спросишь?

– Я знаю, как тебя зовут. До встречи, Яна.

Странно, почему-то она совсем не удивилась такой осведомлённости. Будто так и было надо.

*****

«Я приду за тобой».

Этими словами теперь заканчивался каждый Янкин день. Этими словами неизменно сопровождалась её новая удивительная жизнь в городе Донецке. И она уже твёрдо знала, что, если услышит их, новый день будет не похож на предыдущий. И в нём обязательно будет что-то необычное.

Романтические мысли за время их прогулок как-то больше Янку не посещали. Он стал скорее её другом – тем самым, которых у неё сроду не водилось. Ему можно было рассказывать о прочитанных книгах, о своих размышлениях, даже самых бредовых, не боясь наткнуться на насмешку. Напротив – у Игната был ко всем её словам такой странный, даже чрезмерный интерес, будто он прилетел с другой планеты или появился из другого мира, и ему было любопытно, как мыслят здешние жители.

Хотя, конечно, ни с какой планеты он не прилетал. Он был плоть от плоти Донбасса – это было понятно сразу, иначе откуда он мог столько знать? Иногда Янке даже казалось, что этот мрачноватый, окружённый терриконами край вдруг ожил, обрёл лицо, воплотившись в одном человеке.

*****

Сама она никогда бы не полезла на террикон. Ну, вот, просто не пришло бы ей это в голову. Терриконы казались картинкой на горизонте – красивой, но абстрактной. А по рассказам Игната у каждого, оказывается, была своя история.

Теперь они взбирались на знаменитый террикон с фигуркой оленя на верхушке, который до сих пор Янка видела только издалека и мельком.

– Ты ещё скажи, что этот олень волшебный, – пыхтела Янка, делая очередной шаг по пологому спуску. Из-под кроссовок вылетали мелкие камешки, весело катились вниз.

– Не волшебный, – возразил парень, уже в который раз останавливаясь и терпеливо поджидая свою спутницу. – Здесь, Яна, вообще ничего нет волшебного. Донбасс, наверное, меньше какого-либо другого края склонен к волшебству. Здесь всё просто – не будешь сам работать, ничего тебе просто так на голову не свалится. А олень… Обычный металлический олень. Даже уже изрядно поржавевший.

– И стоит тогда к нему поближе подходить? – проворчала Янка. – Издалека хоть смотрится красиво…

И осеклась, встретив грустный взгляд своего спутника.

– Послушай, ну неужели тебе совершенно не интересно? Ты же любишь книги – почему вокруг на мир не смотришь? Так будто в себе и живёшь.

«А тебе-то что?» – хотела спросить девушка, но не спросила. Она уже не задавала ему этот вопрос – как-то привыкла к тому, что этому парню, почему-то, есть до неё дело. До сих пор до Янки никому дела не было – ну, кроме родных, конечно же, но они в данном случае не в счёт.

– А в ком мне ещё жить? – грустно усмехнулась она. – Каждый, ведь, сам по себе, никто никому не интересен. Все бегут и друг друга не замечают.

– Это так в Москве? – с интересом спросил Игнат.

– Это так везде. И не говори мне, что в Донецке по-другому.

– Я и не говорю, – пожал плечами парень. – Я просто показываю тебе Донецк – то, что ты без меня бы не увидела. А уж выводы делай сама.

И уже совсем другим голосом поторопил замешкавшуюся Янку:

– Ну, ты идёшь или нет? А то так до вечера и не доберёмся. А в наши планы, ведь, не входит, чтобы тебя хватились, правда?

*****

На терриконы лазить было нельзя. Это Янка знала с детства. Об этом ей говорила бабушка каждый раз, когда внучка приезжала на каникулы, хотя она и не рвалась никуда лезть. Но каждый донецкий подросток за свою жизнь хоть раз побывал на терриконе. Об этом она тоже знала с детства. Знала точно, хотя и не водилась ни с кем из донецких ровесников. Но дядя Степан об этом говорил не раз.

Младший мамин брат остался жить в Донецке неподалёку от матери, Янкиной бабушки, и каждый вечер захаживал в гости. Работал он на шахте и то и дело рассказывал всевозможные шахтёрские байки с таким неизменно серьёзным и значительным выражением лица, что Янка никогда не могла понять, где он шутит, а где говорит серьёзно, где в его словах выдумка, а где реальный случай. Догадывалась чисто интуитивно.

В детстве дяде Степану случалось залезть не на один террикон, и, хотя ему потом здорово попадало дома, расписывал он эти вылазки так красочно, что Янка представляла всё до мелочей.

− Стоишь, а под тобой город, − рассказывал дядя, смачно прихлёбывая прямо из бутылки пиво «Добрый Шубин». – Заводские трубы дымят, по дороге внизу автобусы едут, на горизонте видно нашу шахту, а ты смотришь, будто со стороны...

− Дядя Степан, а этот Добрый Шубин тебе встречался? – перебила Янка, в этот раз, почему-то, остановившись взглядом на названии пива. Уж от кого она только не слышала о «шахтном» духе, который иногда бывал добр к шахтёрам, посылал удачу и богатство, а иногда наоборот – мог завести в самую глубь и погубить. Вот уж визитная карточка Донбасса! Жаль, что увидеть его могут только шахтёры – Янке это уж точно не светит.

− Не доводилось, − с сожалением покачал головой Степан. Видно было, что язык у него так и чешется приврать любопытной племяннице, рассказать какую-нибудь небылицу, но не решается. Кто знает – расскажет о том, чего не было, а потом Добрый Шубин не помилует. Янка слышала, что и такое бывает.

− Интересно, он правда такой маленький неприметный старичок с длинным носом, как в Интернете пишут? – задумчиво произнесла девушка.

− В Интернете твоём чего только не понапишут, − скептически хмыкнул дядя Степан, − а как он на самом деле выглядит, никто точно не знает. Он никому не показывается, его только слышно бывает.

− Совсем-совсем никому? – разочарованно нахмурилась Янка.

− Ну, может, кому уж сильно симпатизирует... Да и то вряд ли, таких мало.

− А что нужно, чтобы ему понравиться?

− А вот этого уж точно никто не знает, − решительно заявил дядя Степан. – Будешь специально стараться ему понравиться, ничего не выйдет. Он, Яна, как-то сам выбирает людей. И поди разберись, как. А на мой взгляд, так оставайся просто человеком, каким бы ни был дрянным мир вокруг, и Шубин тебя не тронет, а то и отблагодарит.

− Добрым человеком? – уточнила Янка.

− Человеком, − со значением уточнил дядя Степан. – Человек может быть только добрым. А если недобрый, так то и не человек, а так, видимость одна.

*****

У Игната она, почему-то, никогда не спрашивала о Добром Шубине. Хотя, казалось бы – главный и, пожалуй, единственный такой яркий персонаж в донбасской мифологии, а её новый друг, похоже, знал этот край как никто другой. Вряд ли он мог не знать подробнее о загадочном духе шахт.

Но вот… не спрашивалось.

*****

– А ведь он, всё равно, красивый. Хотя и… обыкновенный.

Ветер заглушал Янкины слова, но её это не смущало. Она с любопытством подошла ближе к фигурке оленя, прикоснулась ладонью к металлическому проржавевшему боку. Невольно подумалось, что здесь всё такое – красивое, хотя и обыкновенное. Даже более, чем обыкновенное – мрачноватое. Проржавевшее, как этот олень. Или трухлявое, забытое, полуразрушенное. Весь Донецк состоит из таких уголков – ступи шаг в сторону от центральной улицы, и попадёшь будто в другой мир. Мир остановившегося времени и упрямо хранимой истории. Своей, относительно недавней – по меркам городов Донецк очень молод. Здесь нет древних зданий с причудливой архитектурой, и по первому впечатлению не на чем взгляду остановиться. Чтобы увидеть, почувствовать, нужно самой останавливать взгляд. Игнат научил её этому…

Янка вздрогнула, будто только сейчас вспомнив о друге, обернулась. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и с любопытством следя, как Янка ходит вокруг оленя, прикасается к нему, разглядывает.

А Янка вдруг залюбовалась своим спутником. Так вот, ни с того, ни с сего. Вроде бы уже и привыкла к его внешности, да и внешность самая обычная – ни высокого роста, ни мускулов, ни чего там ещё положено иметь классическим красавцам в кино. Ростом невысокий, не выше самой Янки, коренастый и в то же время гибкий, как кошка, волосы эти пепельные, но не седые, глаза серо-голубые, небольшие, да ещё и щурится всё время, будто к свету непривычен, лицо скуластое, вполне приятное, но не красивое – опять же, если иметь в виду то, что принято понимать под красотой. Весь будто соткан из сплошных «не», из оговорок и противоречий. Только улыбка красивая, но улыбался он нечасто. И, как ни странно, в основном тогда, когда видел, что Янке что-то нравится, что он чем-то сумел её увлечь.

Теперь же он стоял на верхушке террикона, сложив руки, ветер чуть трепал его светлые волосы и весь был будто частью этого серого пейзажа. Кстати, Янка давно заметила и эту странность – ветер, который был здесь злым и каким-то навязчивым, с Игнатом вёл себя вежливо – не сбивал с ног, не вырывал из рук зонтик, не подгонял в спину и, наверное, не свистел в ушах, оглушая, вот, только спросить об этом было, почему-то, неудобно. Будто был с этим парнем в давней дружбе. Как, собственно, и весь этот край.

Янка почувствовала, что ей не по себе от этих мыслей и спросила, чтобы отвлечься:

– Давно здесь этот олень?

– Давно. По одной из версий его в шахте нашли.

– Ну, это вряд ли, – с сомнением покачала головой девушка. – Что бы он там делал?

– Как знать… Изоляция – вообще своеобразное место.

– Кстати, почему оно так называется? Жутковато как-то.

– Здесь был завод изоляционных материалов.

Янка наморщила нос. Вот, с Донецком всегда так. Все загадки объясняются совершенно прозаически.

– Ну, конечно, сначала здесь была шахта, – продолжал, между тем, её спутник, – вокруг неё посёлок. И только потом построили завод.

– Здесь везде сплошные шахты. И бывшие посёлки.

– А ты как думала, – хмыкнул Игнат. – Если хочешь, в следующий раз тебя туда и свожу.

– В шахту? – похолодела Янка. – Да кто ж нас туда пустит!

– Есть заброшенные шахты – там никого нет, чтобы не пускать.

– Ну… их территории, всё равно, ведь, ограждены, – пробормотала девушка, этот разговор уже начинал казаться ей полным бредом, у неё впервые возникли сомнения в нормальности её провожатого. А следующие его слова только в этом утвердили:

– А мы на метро.

– Здесь же его нет!

– Как, ты разве не знаешь о донецком метро?

– Знаю… Но оно же не работает!

– Значит, ничего ты не знаешь. Ну, во всяком случае, не больше, чем остальные люди.

– Остальные люди? – В мозгу Янки будто молния сверкнула. – Слушай, а сам ты… ты, что ли, не человек?

– Человек, – серьёзно заверил Игнат. – Так что, насчёт метро? Согласна?

В этот миг Янке хотелось развернуться и бежать от него, куда глаза глядят, и умом она понимала, что это самое правильное решение. Но кроме ума у человека есть ещё…

– Давай сегодня, – решительно сказала она. – А то до завтра я не доживу.

– Доживёшь, – он одарил девушку своей неповторимой улыбкой. – И дальше жить будешь. А сегодня ты устала. Не надо туда в таком состоянии.

Они, между тем, спустились с террикона, вышли на проезжую часть.

– Может, всё-таки, сегодня? – спросила Янка, но Игнат уже перестал улыбаться, серьёзно и решительно покачал головой.

– Я же сказал – завтра, значит завтра. Ничего, один вечер переживёшь. Я приду за тобой.

*****

Это тоже был центр города. Ступи шаг в сторону и выйдешь на параллельную улицу – вполне себе обычную городскую, шумную, оживлённую, со светящимися витринами и звенящими трамваями. Сюда они тоже добрались на трамвае, и всю дорогу молчали – Янка только поглядывала на своего спутника, а тот сохранял невозмутимое выражение лица и не спешил ничего объяснять.

И вот они стоят на тихой улочке с приземистыми одноэтажными домишками. Перед ними глухой забор, а за забором возвышается мрачное сооружение, похожее то ли на башню, то ли на вышку.

− А здесь разве есть где-нибудь вход? – с сомнением поинтересовалась Янка.

− Это неважно. Главное, что мы туда пройдём.

Девушка бросила на своего спутника подозрительный взгляд, но спорить не стала – молча пошла следом. Они обошли забор кругом. Шли долго, держась за шероховатую поверхность, и Янке уже стало казаться, что они вернулись на то же самое место, как вдруг Игнат нырнул под раскидистое дерево и исчез. Янка хотела, было испугаться, но тут ей прямо в ухо шепнули:

− Делай то же самое. Только быстро и не раздумывай.

Это был точно голос Игната, но Янка каким-то десятым чувством догадалась, что лучше не раздумывать, как он умудряется быть в двух местах одновременно. Она вообще на протяжении всего этого странного путешествия старалась не раздумывать. Иначе просто повернулась бы и пошла домой. И больше никогда бы с Игнатом не общалась.

Древесная крона была густой и колючей – Янка буквально проползла под ней на животе. А когда поднялась, увидела, что приземистые домики исчезли, мрачная то ли башня, то ли вышка находится прямо перед ней, а за её спиной тянется сплошной бетонный забор, в котором не видно ни ворот, ни лаза.

− Ну что, идём? – окликнул поджидавший её Игнат и, невозмутимо насвистывая, первым двинулся к вышке.

«Стой! Я не хочу!» − уже собиралась было крикнуть девушка, но язык будто прирос к нёбу. Она молча двинулась за парнем.

− Здесь есть вход, − объяснял между тем Игнат. – Только надо обойти слева...

− И что, здесь не бывает никакой охраны? – спросила Янка, лишь бы не молчать. Молчать, почему-то, было страшно.

И тут же на её вопрос появился неожиданный и своеобразный ответ. Из-за угла донёсся громкий лай и прямо на молодых людей вылетел огромный рыжий пёс. За ним ещё один поменьше – чёрно-белый, и толстолапая овчарка-подросток. Собаки остановились, грозно рыча, всем своим видом показывая, что дальше они никого пускать не намерены.

– Ой! – вскрикнула Янка, невольно прижавшись к своему спутнику. – Как же мы теперь…

– Стой на месте и жди, – спокойно и строго приказал Игнат.

– Чего ждать-то? И зачем мы сюда полезли…

– Не причитай. Всё будет нормально.

И, мягко отстранив от себя Янку, он двинулся вперёд – прямо навстречу грозным четвероногим сторожам.

Янка закрыла лицо ладонями, но потом не выдержала и раздвинула пальцы. Она увидела, как собаки расступаются перед её спутником, виляя хвостами, потом разворачиваются и убегают в кусты.

– Ну, вот, проход свободен, – обернулся Игнат к девушке. – Можем идти.

– А они из-за кустов не набросятся? – спросила Янка, боясь сделать шаг.

– Не набросятся. Ты же со мной.

– А почему они тебя пропускают? Они тебя знают?

– Много вопросов задаёшь. Так тут до вечера простоим. Решай – будем идти или разговаривать.

Раньше во время их путешествий по городу он не бывал таким строгим. Янка пожала плечами.

– Ладно, идём – чего злиться?

– Поверь, я не злюсь. А на тебя так особенно.

Девушка взглянула на него с удивлением, но ничего больше не спрашивала.

*****

Это была самая настоящая станция метро. Как в Москве или в Питере, где ей доводилось бывать не раз. Янка с удивлением оглядывалась по сторонам и всё не могла поверить тому, что видела.

Им не пришлось долго спускаться. Нырнули в какую-то приоткрытую дверь прямо под вышкой, в полной темноте спустились несколько шагов по ступенькам – Игнат всё время крепко держал свою спутницу за руку, но фонарик, почему-то, не зажигал. А потом он и не понадобился. Молодые люди оказались в большом светлом зале с двумя полосами железной дороги по бокам. Типичная станция метро. На стенах мозаика – монументальные фигуры шахтёров в касках с лампами-коногонками (название выплыло в памяти само из рассказов дяди Степана). На высоком округлом потолке причудливая геометрическая роспись. А впереди…

– Это что?! – не поверила своим глазам Янка. – Эскалатор?

– Не ходи, – Игнат придержал рванувшуюся было вперёд девушку за локоть. И резковато добавил: – Вообще никуда сама не ходи, пока не скажу, что можно.

– А что будет? – любопытство уже распирало Янку. – Куда он меня поднимет? И вообще… – До неё вдруг только сейчас дошло. – Игнат, но послушай… Ведь этого же всего нет! Метро, ведь, так и осталось недостроенным. И вообще, здесь его под землёй быть не может, потому что шахты… Хотели над землёй сделать… Мне дядя Степан рассказывал…

И осеклась, взглянув на своего друга. Он смотрел на неё и широко улыбался, будто видел что-то забавное.

– Это предполагаемое будущее. Оно может быть, а может и не быть – от людей зависит. Ну, а теперь давай подождём здесь.

– Что, и поезд будет?

– Он уже идёт. Слышишь?

Вдалеке послышался знакомый гул – сколько раз уже Янке приходилось слышать его в московском метро. Поезд уверенно приближался, будто это была самая естественная вещь в мире, и знать не хотел, что его здесь нет и не было никогда. Просто делал своё дело, не вдаваясь в отвлечённые размышления. Как истинный дончанин.

– Ничего себе, – потрясённо выдохнула Янка.

Поезд стремительно вылетел на станцию и остановился, гостеприимно открыв раздвижные двери, весёлые ярко-красные вагончики празднично сверкали при свете ламп.

Пассажиров, кроме них, не было, а кто сидел на месте машиниста, Янка рассмотреть не успела. Она несмело вошла за своим спутником в первый вагон, присела на мягкое сиденье, и они понеслись по тёмному туннелю.

– Теперь спрашивай, – через время кивнул ей Игнат.

– О чём?

– О чём хотела. Ты, ведь, хотела что-то спросить?

Янка минуту колебалась. Стучали колёса, поезд не сбавлял ход.

– Кто ты, Игнат?

– Я человек. Дончанин.

– Давно здесь живёшь?

– Давно.

– У тебя есть родители?

– Были.

– Умерли?

– Да. Давно.

– И ты что же, совсем один? А есть у тебя…

Она запнулась и покраснела. Поезд несся по туннелю. Янке показалось, что весь их разговор идёт в такт стуку колёс.

– Договаривай.

– Есть у тебя любимая девушка?

– Возможно, – кивнул Игнат, как-то странно глядя на Янку. И добавил совсем тихо, но она услышала каждое слово, несмотря на шум поезда: – Возможно, я её, всё-таки, нашёл, и она жива…

– Где нашёл? – девушка почувствовала, как по спине побежали мурашки. Одновременно захотелось и выбраться отсюда, и ехать так всегда, и не отводить от него взгляд.

– Здесь, – спокойно ответил её спутник. – В тебе. Ты – её продолжение.

– То есть как… Не понимаю. Мы можем быть продолжением наших прабабушек и прадедушек…

– Так и есть. Я сомневался, но теперь знаю точно. Убедился за время нашего знакомства. Ты и ходишь, и говоришь, как она. И характер такой же – её тоже было сложно чем-то удивить, в чём-то убедить. И очень на неё похожа. Прямо одно лицо. Она была твоей родственницей.

– Но если моя пра… – Янка запнулась, шум вдруг стал оглушать. – Если моя прабабка была твоей девушкой, то… сколько же тебе лет?

− Скажем, больше ста. Обойдёмся без уточнений?

− Я думаю, обойдёмся, − ошеломлённо кивнула Янка.

− На этом и закончим вопросы обо мне. Лучше подумай, что ты ещё не спрашивала о Донбассе. Возможно, о его легендах, слухах...

− Ты... – Поезд издал длинный гудок, всё набирая скорость, и Янку вдруг в один момент осенило, перед мысленным взором возник дядя Степан с бутылкой пива «Добрый Шубин».

– Как твоя фамилия?! У тебя ведь она есть?

− Была когда-то, − криво усмехнулся Игнат. – И вопрос правильный. Ты умная девочка, Яна.

*****

Они вышли на той же станции, но Янке показалось, что она сейчас совершила кругосветное путешествие. Нет, даже путешествие во времени. В прошлое.

– Теперь иди, – просто сказал её спутник, но Янка уловила в его голосе грусть. Он подтолкнул её к эскалатору, от которого удерживал раньше. – Поднимись наверх и окажешься на своей улице. Только не оглядывайся.

«Но мы ещё увидимся?» – хотела спросить Янка, но, почему-то, не спросила. Молча, не оглядываясь, отправилась домой.

*****

– Его звали Игнат Шубин, – задумчиво говорил дядя Степан, прищурив глаза так, будто вспоминал, хотя события, о которых он рассказывал, произошли более ста лет назад. – А как звали ту девушку, уже тебе и не скажет никто. Мне самому об этом мой дед рассказывал, а ему – его дед. Весёлый был парень, душа компании, и любил ту девушку так, как никому и не снилось.

– Христиной её звали, – вмешалась вошедшая в комнату бабушка. – Тоже работала в шахте откатчицей.

– Разве женщины работали на шахте? – удивилась Янка.

– Раньше много их работало, не смотри, что работа тяжёлая – вагонетки гружёные толкать. Тётки-то были там всё больше сильные, жилистые, а Христина эта маленькая и стройная, как берёзка – и откуда только сила бралась! И тоже, как и Игнат, смешливая, весёлая, будто и не жизнь у неё, а сказка. Любили они друг друга крепко, пожениться собирались. Во всём шахтёрском посёлке пары не было красивее. Люди-то обычно завистливые, а тут только радовались, на них глядя. – Бабушка вздохнула. – Да только таким-то как раз жизнь счастья и не даёт. Уже и неизвестно, что там было да как, только погибла Христина. Говорят, по вине шахтовладельца. Он, вроде бы сам к ней неровно дышал, а она на него не смотрела – Игната любила. Вот и не нашёл ничего лучше, чем уморить девку – на самые тяжёлые участки её отправлял, вот однажды и свалилась она под колёса вагонетки. В тот же вечер Игнат пробрался как-то в дом шахтовладельца да и прирезал его, а сам после этого делся куда-то. Кто-то вроде бы даже видел, как он в шурф бросился, да не успел остановить… Вот, так с тех пор и бродит он по шахтам, ищет свою возлюбленную. Многие говорили, что видели его несколько раз, да он рассмотреть себя не давался, исчезал. Христинина сестра-близняшка Янина, вроде бы, говорят, сама была к нему неравнодушная, да счастью сестры мешать не хотела. А тут, как всё это случилось, сама пошла вместо Христины на шахту работать – всё надеялась Игната где-то встретить, рассказов наслушалась, да только в них хорошо если половина правды была. Так и не нашла она его, а время-то идёт, горе забывается. Вышла однажды и Янина замуж, детки пошли… Моя прабабка это была, – неожиданно завершила рассказ бабушка.

Янка подскочила.

– А фотографии какие-нибудь сохранились?

– Да ты что, какие тогда были фотографии! Хотя… постой-ка… – Бабушка открыла сервант, долго там что-то перебирала. Наконец вытащила лист пожелтевшей бумаги с карандашным рисунком. – Это вроде бы художник там мимо проезжал, ну и нарисовал их обеих. Мне, вот, по наследству осталось.

Янка взглянула и невольно охнула. Кого-то напоминали ей эти две обнявшиеся девушки. Невольно обернулась к зеркалу. Если бы только её одеть в длинное платье и платок на голову повязать…

– Одно лицо, – всплеснув руками, продолжила её невысказанную мысль бабушка. – И как только не замечала я? Да и про портрет этот забыла.

– Ну, уж тебя-то, значит, Добрый Шубин не обидит, – хмыкнул дядя Степан, и в глазах его заплясали лукавые искорки. – Можешь ходить по городу спокойно – только помогать во всём будет. Это твой город теперь.

Янка промолчала.

*****

– Но почему? Почему ты ничего не рассказал мне? Я ведь думала… тут все говорят, что Добрый Шубин – это маленький старичок вроде домового или лешего. А ты вон какой! Мне бы и в голову не пришло…

Янка говорила и говорила, и не могла остановиться, а Игнат молча стоял, рассматривая принесённый ею портрет.

После того путешествия на метро он долго не появлялся. Янка запоздало вспомнила, что, когда он отправлял её наверх по эскалатору, не сказал своё обычное «я приду за тобой». И теперь у неё внутри всё сжималось от подозрений, что то был последний раз, и больше он ей не покажется. А ведь ей так много надо было ему сказать! Да и вообще, без её друга теперь жизнь казалась пустой.

Янка каждый день приходила на набережную, где они впервые встретились, кормила уток и ждала. Не дождавшись, уходила. Наконец, в последний день перед отъездом в Москву ей пришло в голову захватить с собой портрет двух сестёр. Даже не думала, что это как-то поможет, но Игнат неожиданно появился.

– Значит, Янина, – сказал, грустно глядя на рисунок. – Тебя, ведь, тоже так зовут на самом деле?

– Да, но меня редко кто так называет.

– Я не знал, что она меня искала. А нашла, выходит, ты – её праправнучка.

Янка хотела было возразить, что это он её нашёл, но сказалось совсем другое:

– Раз нашла, то терять не хочу.

Он поднял глаза и посмотрел на неё внимательно, будто впервые видел.

– Ты, вроде бы, хотела мне ещё что-то сказать?

– Хотела, – решительно кивнула девушка. – Я завтра уезжаю, но приеду ещё. Ты, пожалуйста, никуда не девайся отсюда… из Донбасса. И из моей жизни. Я приеду, и мы встретимся, ладно?

Брови шахтного духа удивлённо подпрыгнули, но, прежде чем он успел что-то ответить, юная Янина спокойно сообщила:

– Я приду за тобой.