Второй шанс

Глава 1

Останавливаюсь у кофейни. Оббиваю берцы, стряхиваю снежинки с волос. Погода шепчет, морозно, снег хрустит под ногами. Солнце припекает.

Вторник, а народу как в выходной на базаре. И это в городке с населением в двадцать тысяч человек. Его даже на карте нет, я проверял.

Подставляю руку под лучи. Тонкая кожа между пальцев, кажется прозрачной, но не светится как в известном фильме про вампиров. Поднимаю тёмные очки на макушку, вытаскиваю наушники.

И стёкла я ношу не для того, чтобы прятать красные зрачки — это тоже миф, а потому, что забываю моргать, когда слушаю Моцарта. Чтоб не палиться.

Через стекло любуюсь Лисёнком. Она сидит у окна, жмурится, смешно морщит нос и подставляет лицо солнечным лучам.

Сегодня Мелисса ещё ярче. То ли лиса, то ли колибри. Красивая.

Мы познакомились месяц назад и теперь два раза в неделю встречаемся выпить кофе.

Я беру американо, Лиса пьет какао и ест пирожные.

Она сладкоежка.

О чём периодически грустно вздыхает, перечисляя несуществующие недостатки фигуры.

Толкаю ручку, на двери звякает колокольчик.

Внутри тепло и пахнет человеческой едой. Выпечкой.

— Адам! — зовёт Мелисса и машет рукой.

Будто её действительно можно не заметить.

— Привет, — снимаю пуховик, приземляюсь напротив.

Рассматриваю.

Румяная с мороза, высокий рыжий хвост и правда как у лисы, улыбается.

Зеленое вязаное платье, на груди замысловатый кулон с янтарем, соседствует с крестиком. На больших пальцах рук тонкие серебряные колечки, на запястьях разноцветные фенечки из бисера. Машинально прикасаюсь к своей. Она подарила мне в прошлую встречу.

Лиса словно не из этого века. Напоминает мне травницу, знал я одну, лет сто назад.

— Я тебе кофе взяла чёрный, как всегда. Ничего?

— Хорошо, спасибо, — делаю вид, что грею руки о стакан.

Я подсмотрел, люди так делают с мороза. Лиса тоже берёт какао.

— Ты сегодня рано, обычно я тебя жду, — отпеваю крошечный глоток этой бурды.

— Да,я у врача была, тут рядом в соседнем здании. И от него сразу сюда.

Лисичка крутит бумажный стакан с какао, гипнотизирует разноцветное пирожное. Отодвигает тарелку.

— Ты заболела? — мне становится тревожно.

Как долго люди болеют? А если серьёзно, то мы ведь не сможем видеться?

Я уже привык к нашим встречам.

Вторник и воскресенье. Ради этих двух дней в неделю можно и потерпеть вечный день сурка.

— Да, заболела. Сахарный диабет — легкая степень. Строгая диета и ничего вредного. А ты же знаешь, какая я сладкоежка, — шепчет расстроено.

Ей что стыдно? Ну, просто она сказала об этом так, словно сладкоежка синоним-преступница.

— Это ведь лечится? — вглядываюсь в бледное лицо, сегодня веснушки видны ещё чётче.

Сейчас Лисёнок без тональника, хотя обычно старательно маскирует «недочеты». А мне нравится.

Она бледная почти такая же, как я.

Только под ее кожей видны синие ниточки вен, на шее бьётся жилка, россыпь родинок на щеке.

Строгие брови, зеленые глаза на пол лица, пухлые губы, ямочка на подбородке.

И пахнет одуряюще.

Месяц понадобился месяц, чтоб перестать облизываться на неё и непрестанно нюхать.

Мы и познакомились потому, что я прошёл за ней два квартала как привязанный. Словно наркоман вдыхал её запах, что доносил ветер.

Внутри будто что-то зажглось.

Ледяная корка, потрескалась и клянусь, на одно мгновение мне показалось, что даже сердце снова бьётся.

Когда морок схлынул, я очнулся в кафе.

Напротив, сидела удивлённая Лиса и с интересом меня разглядывала.

Я наврал ей, что художник. И хочу ее нарисовать.

Увидел на улице, и она поразила меня своей красотой.

Пока Лиса лакомилась, я рисовал. Оказалось, руки помнят.

Светлая память моей учительнице по рисованию Серафиме Петровне.

Портрет понравился.

Мы разговорились.

И я решил, задержусь в этом городке.

Очень необычно снова что-то почувствовать, спустя сто лет.

— Совсем вылечить сложно, но контролировать можно, — серьёзно объясняет Лиса.

Интересно, у них в Меде все такие строгие?

— А у тебя как дела? Нашёл квартиру? — облизывает молочную пенку с губ.

Слежу за её языком. Розовый, шустрый, красивый.

Я опускаю взгляд, глубоко вздыхаю.

Эта девочка не перестаёт меня удивлять. Опытным путём я выяснил, что местами всё ещё жив. Поправляю брюки.

— Посмотрел пару вариантов, не то. Так, что пока в поиске.

По легенде я студент художественного училища и мне нужен красивый вид за окном. Для вдохновения.

Минут сорок болтаем про учёбу, книги и фильмы. Спрашиваю про здоровье бабули. Лиса сирота и живёт с бабушкой.

Изольда Робертовна передаёт мне привет и приглашает на чай, уже в третий раз. Я очень хочу посмотреть на мир Лисички, но не рискую пока.

Я только месяц как полностью вегетарианец. Вот, что любовь с вампирами делает.

Боюсь срыва. Как пару недель назад. Не хочу ее пугать.

Удивительно, но оказывается, у нас много общего.

Лиса любит ужастики, как и я. Слушает джаз, обожает зиму и читать по ночам. Бабуля, конечно, ворчит про плохое зрение, но днём на чтение времени не хватает.

Днём Лиса учится, а после волонтерит в ожоговом центре.

Я всегда жду и боюсь её рассказов о маленьких пациентах.

— А, чуть не забыла сказать! Алешеньку прооперировали, сам Изотов из столицы прилетел, представляешь? В последний момент кто-то закрыл сбор, хотя там больше миллиона оставалось! Его мама так плакала, мы её всем отделением отпаивали! Но, слава богу, всё хорошо прошло! — улыбается Лисичка.

— Круто! Я очень рад.

Я виноват перед маленьким Алешей.

Он поздно возвращался с футбольной тренировки и случайно увидел меня после «срыва». Испугался, бросился наутек. А за пару часов до этого, пьяный Иваныч оставил люк открытым, а там кипяток.

Уже через минуту Алёша был в ожоговом. Спасли, хотя шрамы, конечно, останутся.

— Чудно, да? Весь город деньги собирал, не набрали. А один человек решил помочь и всё получилось. Наверное, он очень хороший, душевный, — вздыхает Мелисса.

Нехороший, и от души мало, что осталось. Но как есть.

— Передашь ему? — достаю из кармана небольшой кожаный футбольный мяч с автографом известного вратаря. Алёша тоже вратарь.

— Передам. Ему точно понравится, — Лиса аккуратно ведёт пальчиками по чёрно-белым вставкам, прячет подарок в рюкзак.

— Когда выпишут, сходите на игру. Я достану вам билеты.

— Почему сам не хочешь познакомиться? Я же вижу, как ты переживаешь за него? — соболиные брови сходятся на переносице.

Потому что не хочу рисковать. Вряд ли он меня запомнил. Но мизерный шанс всё же существует.

Впервые за долгое время мне не хочется исчезнуть, менять города, людей и декорации.

Потому что рядом с тобой, я чувствую себя живым как никогда. Какая ирония.

С Лисой, я впервые за много лет вновь задумался, о том, чтоб перейти на светлую сторону. Не то чтобы до этого я не пробовал, но бесконечные срывы подорвали мою веру в свои силы.

Смешливой рыжей девчонке удалось то, что не удавалось ни одному медицинскому профессору, гипнологу и шаману.

Вранье, будто про нас не знают. Большинство из нас социализированы и сотрудничают с Девятнадцатым Управлением. Есть, конечно, совсем дикие и отмороженные, но их единицы.

За долгие годы сотрудничества удалось обрести некий компромисс. На ком вы думаете, испытывают лекарства от рака и СПИДа? Кто берет пробы грунта и воздуха на зараженных радиацией территориях? За это специалисты управления помогают нам контролировать жажду экспериментальными препаратами, заменяющими человеческую кровь. Но эти препараты имеют накопительный и зачастую временный эффект. К сожалению, срывы случаются.

— Может быть, позже. Давай, подождём, пока он выздоровеет? Расскажи, лучше про диабет? Что за зверь такой?

Лиса рассказывает мне всё, что знает с самым серьёзным видом. С терминами, фамилиями, точно лекцию читает.

— Короче, жить можно, — заключает, допивая какао.

И слава богу, а то меня в начале не слабо тряхануло. Когда Лиса с воодушевлением вещала мне про тромбозы и ампутацию.

Всё-таки у медиков своеобразное чувство юмора. Особенно у хирургов.

Уверен, что со временем Лисенок станет блестящим специалистом.

И вылечит всех маленьких Алёш на Земле.

Я просто буду рядом. Чтобы подстраховать. Очень хочется, чтоб её мечты сбылись.

Наглею на глазах, конечно. Планы строю. Такое приятное и забытое чувство. Но рядом с ней это, само собой получается.

Мы знакомы месяц, а кажется, всю жизнь.

Нечестно, но я навел справки. Иначе лопнул бы от любопытства.

Любопытный вампир — уржаться.

Лиса не знает, но я моя съемная квартира расположена напротив её дома. В этом игрушечном городишке вообще всё рядом.

И с моего балкона видны ее окна, как она расхаживает туда обратно, когда учит.

Я часами наблюдал за ней.

И теперь знаю всю до мелочей.

Домашний костюм с авокадо, разноцветные носки с раздельными пальцами. Как она прячет карандаш за ухо, когда пишет, а потом долго ищет на столе.

Как замирает и берёт с полки деревянную рамочку. Там фотография родителей. Иногда плачет, свернувшись на кресле, а потом долго икает и бежит обниматься к бабушке и тискать кошку.

Через месяц ей двадцать один. Если не считать сотню, то я старше всего на год. А на самом деле на целую жизнь.

Я всю голову сломал, как порадовать именинницу.

Пока Лиса не проболталась, что мечтает о щенке шарпея. Она ещё не знает, но её подарок уже родился. Я выбрал лучшего из помёта.

Изольда Робертовна меня убила бы. Если б это было возможно.

Она заядлая кошатница и педантка. Бывший педагог, сорок лет стажа в школе. Поэтому их старая кошка Маруся, спит строго на коврике у батареи, а справлять нужду ходит через форточку на улицу.

— Слушай, от нас вчера квартирантка съехала. И мансарда свободна. Там места много, мольберт точно войдёт, светло очень. И вид из окна шикарный! Заснеженный лес. Хочешь, я спрошу у бабули? Чтоб она тебе её сдала? — Лиса замолкает, шалея от собственной смелости.

Бледные щёки идут румянцем. Ну, наконец-то, а то я уж переживать начал, что померещилось. Всё-таки взаимно.

В человеческой жизни я никого не любил. И кто бы знал, как хочу этот второй шанс.

— Это было бы здорово! Обожаю писать лес зимой! — выдаю, пока она не передумала.

Никогда не писал пейзаж. Я вообще рисую только карандашами, но готов научиться ради такого соседства.

А ещё в прошлой жизни, в детстве у меня была аллергия на кошек. Надеюсь, у вампиров не бывает аллергии. Вот смешно будет.

Улыбаюсь своим мыслям. Лиса смущается, хлопает ресницами.

Я вообще за все жизни столько не смеялся, сколько с ней за последний месяц.

— А может, тогда сейчас поедим? Бабуля как раз блинчиков напекла со сгущёнкой. Ты любишь сгущёнку? — интересуется, натягивая шапку, когда мы выходим из кафе.

Я тебя люблю. Поэтому стал веганом. И готов травиться блинами и кофе.

— Очень.

Семь минут на ржавом автобусе и мы на месте.

— У нас на самом деле очень красиво и дышится легко! Сосны, клены, дуб даже столетний есть, представляешь? — трещит Лиса.

Походу я старше дуба. Это провал.

— Мне уже всё нравится. Ты не замёрзла?

— Угу, — Лиса натягивает белоснежные рукавицы из овчины, мой подарок. Мерзлявая же.

Ну, точно кончик носа красный.

— Давай прогуляемся? Увидишь, какой тут красивый лес.

Предусмотрительно молчу, что вот уже месяц сталкерю в этом лесу, подсматривая за ней.

— А ещё в нашем саду до сих пор розы цветут. Бутоны под снегом!

Лиса тянет меня к дому. У калитки, правда, куст красных роз, шипы не меньше сантиметра, присыпаны снежной шапкой. Красиво, даже немного зловеще смотрится.

Аномалия какая-то. Прям как я и Мелисса. Вампир и тёплая человеческая девчонка.

— Сорву, бабуле. Она обожает розы, а эти до сих пор пахнут, представляешь?

Снимает рукавицы, тянет стебель.

— Ай, ушш! — шипит, дует на палец.

Укололась. На указательном капля крови.

Сглатываю. Ноздри улавливают сладковатый запах.

Я ненавижу эту жажду. Но память услужливо напоминает об эйфории, что окутывает тело после «свежей» крови. В глотке становится горячо, во рту словно битое стекло. Меня мелко потряхивает.

Лиса крутится в поисках платка, держит руку на весу, чтоб не испачкать белую шубку.

Я справлюсь. Я всё контролирую. Я теперь другой.

Повторяю мысленно как мантру, тянусь к раненой руке.

Дую на пальчик, машинально облизываю. Вкусная.

Брови Лисы ползут вверх, в глазах немой вопрос.

Ну, может, не очень гигиенично. Зато заживет за секунду. Не зря я столько лет по лабораториям шарился. Такая вот супер способность.

— Молодёжь, хорошо, что вы приехали! Наконец-то! А я как раз чайник поставила и сгущёнку к блинам открыла! — кричит Изольда Робертовна и машет нам с балкона.

Мы словно отмираем. Но я продолжаю держать её руку в своей.

— Бабуля, — растерянно шепчет Лиса. — С блинами этими, просто она очень хочет на тебя посмотреть.

— Значит, пошли знакомиться.

Идём к дому. Лиса крепко держит меня за руку, большим пальцем поглаживает мою ладонь.

Улыбаюсь как Чеширский Кот.

Проходим мимо куста, срываю розу. Очень хочется понравиться бабули.

Всех остальных, кажется, я уже очаровал.