Время имеет значение

Глава 1. Пленница

Девочка пробиралась по темному коридору, следуя за человеком, который не сказал ни слова. А, быть может, не был человеком. Он не выражал недовольства от того, как она медленно плелась за ним по пятам, босыми ногами шлепая по мокрому холодному каменному полу. Лишь изредка оборачивался, пытаясь, быть может, рассмотреть в ее лице что-то, что дало бы подсказки.

Ей самой не нужны были подсказки. Она следовала за незнакомцем, потому что он позволял следовать за ним, а позади оставались не менее темные, чем коридор, вдоль стен которого они двигались, комнаты, заполненный клетками, страхом и криками, которые не должны были выбраться наружу.

Назвать это спасением она не могла, ведь никакого спасения не было. Человек или не человек, шагающий впереди, не давал никаких ответов, потому что она не задавала вопросов. Клетки позади остались заполненными такими, как она, полными страха и криков, только она теперь находилась снаружи, а не внутри. Он открыл клетку, в которой она провела бесконечно долгое количество времени, и оставил открытой.

Означало ли это что-то? Купил ли он её? Она не знала, что следовало делать с внезапно обретенными пониманием возможной свободы, потому просто двинулась следом за тем, кто открыл клетку, а он, в свою очередь, позволял это делать.

Высокий, статный, выглядящий сильно моложе тех, кто обычно приходил в комнату клеток. У него в темноте горели глаза едва заметным алым свечением, но она видела другие горящие глаза внутри клеток, потому что внутри клеток держали не настоящих людей.

Настоящие люди с другой стороны клеток называли их монстрами, собирали, хранили взаперти и не давали имен. Клетки всегда были здесь, вокруг неё, в воспоминаниях, и люди вне клеток ходили с веселыми лицами, а когда включали свет и открывались двери, начинали морщиться и отворачивались.

А сейчас люди не пришли, как обычно бывало, но пришел тот, кто открыл клетку, и развернулся в сторону выхода. Она думала, что хотела бы знать, зачем он это сделал, но не знала, как с ним говорить. Он не был похож на тех других, что обычно приходили, и не было ясно, зачем он пришел. И почему не открыл другие клетки.

— Зачем? — спросила она, когда темный коридор почти закончился. Спутник обернулся и остановился, глядя алыми глазами.

— Зачем что?

Она показала пальцем за спину, имея ввиду комнату клеток, а затем перевела палец на себя, и подняла взгляд наверх, повторяя:

— Зачем?

Спутник неровно улыбнулся и развернулся, шагая дальше.

— Без повода.

Она снова последовала за ним.

Когда коридор закончился и показались светлые помещения, её взгляд на вещи поменялся. Внутри коридоров было однообразно и сыро, выше них было сухо и тепло, а также больше цветов и предметов, что наполняли помещения. И люди находились здесь в большом количестве. Она замерла на месте, как только увидела их, и все они оглянулись в её сторону, как только она вошла. Один из людей подошел ближе к Спутнику и с усмешкой спросил:

— Ваш выбор?

Спутник кивнул.

— Не беспокоитесь, что сбежит?

— А должна?

Она осмотрела людей вокруг снова, пытаясь увидеть в их лицах что-то кроме того, что она всегда видела в них, когда загорался свет и открывались двери. Но лица были точно такие же — напуганные и заинтересованные одновременно, полные отвращения, но пытающиеся скрывать его. Они были напуганы тем, что видели её не внутри клеток, как это бывало всегда. И опасались, что она могла бы сделать… что-то. Ей не пришло в голову ничего подходящего. Сейчас она следовала за Спутником, и больше ничего важного на повестке дня не наблюдалось.

— Завидую вашей уверенности, — продолжал тот человек. — Но, надеюсь, на этом мы договорились.

— Вполне, — ответил Спутник, обернувшись в её сторону. Глаза его все еще немного светились, и никого в светлом помещении не волновали эти глаза, хотя, она помнила, люди каждый раз реагировали на тех, кто смотрел на них горящими глазами, намного заинтересованнее, чем на нее. У неё не было горящих глаз, только немного зеленой чешуи, даже хвоста не было, и кровь была обычной красной и горячей. Для них она не казалась интересной.

Больше разговоры никто не заводил, Спутник двинулся вдоль следящих за ним взглядами людей, и она двинулась за ним следом, не испытывая более никакого желания что-либо делать этим людям, независимо от того, что они от неё ожидали. После одной светлой и теплой комнаты следовала другая, менее заполненная людьми и вещами, более похожая на переходный зал, затем еще одна, а после новая большая комната, где не было ничего, кроме лестницы и еще одной двери. Она догадывалась, что за той дверью границы дома заканчиваются, и Спутник двинулся в сторону двери, не задерживаясь.

На той стороне оказалось ярче, чем ожидалось. Подняв голову вверх, она увидела слабо зеленое свечение в виде извивающихся полос на фоне темно-синего. Это вид ей понравился больше, чем то, что находилось внутри. Однако тут было не так тепло, значительно холоднее, чем там, внизу. Она поежилась, босыми ногами наступила на каменную тропинку, и поежилась снова. Холодно.

Спутник шел в определенном направлении и не оборачивался, она двинулась следом за ним. Каменная дорожка закончилась быстро, прервавшись резко аркой, похожей на те двери у выхода дома, а далее тянулась лишь черная земля. арка казалась знакомой. Она не помнила многих вещей, но попала в дом позади нее не так уж рано, чтобы не помнить арку.

Запах казался знаком, и ощущение ветра на коже казалось знакомым. Но земля была не теплее камня, а Спутник продолжал размеренно шагать куда-то. Она уже не успевала за его шагами, идти становилось все сложнее, ноги заплетались, цеплялись за корешки, острые края камней врезались в кожу, и все шло к тому, чтобы закончится прямо здесь. Она остановилась, чтобы оторвать с подошвы очередной впившийся в кожу камень, и, не удержав равновесия, упала, больно ударившись коленом и рукой. Спутник обернулся на шум.

— Куда мы? — спросила она, не зная, что ещё узнавать.

— В другое место.

— Где оно?

— А где ты хочешь, чтобы оно было?

— Я… хочу?

Спутник кивнул, она задумалась.

— Далеко отсюда?

— Хорошее решение, — хмыкнул он. — Давно тебя здесь держат?

— Не знаю.

— Не помнишь, как сюда попала?

— Нет.

Кое-какие воспоминания сохранились. Вот та арка на входе, и само ощущение внешнего мира, но как давно это было она не могла сказать.

— Как тебя зовут?

Она пожала плечами.

— Как они тебя называли?

Она снова пожала плечами.

— Они не называли.

На лице его отразилось понимание, и ничего более. Может быть, она думала, что Спутник мог бы сочувствовать ей, раз решил, что она должна пойти с ним, однако выражение его лица ничем подобным похвастаться не могло.

— У тебя есть… семья? Кто-то?

Она в третий раз пожала плечами.

— Хочешь к ним вернуться?

— Не знаю, куда.

— Да, — кивнул Спутник, — логично. Я бы тоже не знал.

— Куда мы?

Некоторое время спутник смотрел едва светящимися глазами, а затем они потухли, и она рефлекторно отскочила назад, оглянулась по сторонам судорожно, в непонимании, все вокруг внезапно стало слишком ярким, шумным и незнакомым. Слишком высокие деревья, слишком холодная земля, слишком яркие линии на темно-синем небе. Её захватил страх, которого не было раньше, и его появление стало большей неожиданностью, чем осознание своей свободы.

— Что?

— Можешь идти, куда хочешь. Я не держу.

— Куда?

— Куда-то, где тебя не закроют в маленькой клетке в подвале, например.

— Я не знаю, куда, — сказала она снова, как и некоторое время назад, однако теперь все ощущалось острее, сложнее и непонятнее. Как вышло, что, последовав за этим незнакомцем только сейчас осознала, что следовала за ним? И не по своему желанию. Это открытие оказалось важнее, чем остальные.

— Зачем?

— У тебя есть какое-то желание?

— Что?

— Я исполню твое желание, — он улыбнулся, сверкнув глазами, — и заберу твою душу.

— Они говорят, у таких, как я, нет души, — ответила она без малейшей заминки. Это даже не удивило, сознание прояснялось всё больше и больше, и слова проще формировались в предложения. — А у них есть?

— Уже нет.

Становилось яснее и яснее, уже не так ярко и необычно воспринимался окружающий свет, первичный аффект прошел, и она начинала видеть и воспринимать все намного лучше.

— Кто вы?

— Проходивший мимо незнакомец.

— Не похожи.

— На незнакомца?

— На проходившего мимо.

Он кивнул, ничего не ответив. И они так и стояли какое-то время на середине безлюдной дороги, ступни заметно похолодели, и она переступила с ноги на ногу. Затем Спутник сказал:

— Если у тебя нет никаких желаний…

— Есть, — резко перебила она. — Хочу, чтобы они были в клетке.

Спутник вскинул брови, хотя не был удивлен, она знала, что не был.

— Что ж, им этого не захочется.

— Это моё желание.

— Проще их всех убить.

— Проще, — протянула она задумчиво. Может быть, было проще, она не думала в таком ключе. — Какое желание у вас?

— Забрать все души?

— Зачем они вам?

— Никогда не будут лишними.

— Вы исполняете все желания?

— Если хочу.

Она обернулась на дом, что оставался не так уж далеко. Люди внутри ей не нравились, и, быть может, она желала им смерти, но не настолько сильно, чтобы продавать душу. Больше ей хотелось посмотреть на них с другой стороны клетки.

— Я была чьим-то желанием? — спросила она, поворачиваясь обратно к Спутнику.

— Нет. Ты была попыткой заплатить.

— Вы её не приняли.

— Не принял.

— Но меня забрали.

Спутник растянулся в усмешке. Немного зловещей.

Оно все, конечно, выглядело подозрительно, и можно было думать очень много по поводу того, что хотел Спутник, а с такими разговорами все только усугублялось. Но она не ощущала страха. Непонятная пелена, что вела сюда без вопросов, развеялась, и начинали ярче становиться ощущения холода и неприятных острых камней под ногами. Хотя все еще не вызывало вопросов произошедшее. Хотелось знать, что все это означало, зачем было забирать её из клетки, если не принимать условия сделки. С другой стороны, сам факт того, что она так легко поняла этот факт, казался невероятно необъяснимым.

Она снова взглянула на дом, затем на Спутника, пыталась понять, что он хотел от нее, и что ей следовало делать дальше. Может быть, эфемерная душа не значит ничего серьезного, тем более в качестве цены за то, чтобы получить что-то желаемое.

— Если я попрошу, чтобы вы исполнили мое желание, вы меня убьете?

Спутник покачал головой.

— Только зарезервирую на потом.

— И после моей смерти вам останется от меня душа?

— Так и есть.

— Они все согласились на это?

— Конечно. Ты бы не согласилась?

— Звучит так, словно я ничего не теряю. Но это не так?

— Твоя личность после смерти больше не будет существовать, так что ты действительно ничего не теряешь.

— Где-то должен быть подвох. И он есть?

— Может быть, — пожал плечами Спутник, она поняла, что не существует никакой возможности, что он расскажет ей хоть что-то. Она снова обернулась на дом.

— А что потом?

— Потом?

— После исполнения желания. Что мне следует делать потом?

— Что хочешь?

— Я не знаю, что я хочу. Можно, — она замолчала на секунду, — я пойду с вами?

— Куда?

— Куда-угодно. Это не важно. Мне некуда идти. Не знаю, куда могла бы.

— Мне не нужны попутчики.

— Хотя бы здесь?

Спутник вздохнул. По выражению лица она понимала, что положительный ответ для него был бы обременителен, и сама понимала это тоже. Но подвоха в её словах не было, лишь чистая правда — она не знала, куда идти и что делать.

— Если хочешь, — ответил Спутник.

— Как мне вас называть?

— Ты сама не сказала свое имя.

— У меня его нет. Можете придумать его, если это важно.

— Ладно, — он кивнул. — Как насчет… Аспид?

— Нормально, — пожала она плечами, не испытывая особых чувство по этому поводу. — Оно что-то означает?

— Опасную ядовитую змею.

Она осмотрела себя скептически. Зеленоватая чешуя на руках поблескивала на свету, потрогала шею и лицо — шершавые чешуйки слегка цеплялись за пальцы. У нее не было человечески ушей, только отверстия на их месте, но росли волосы на голове, так что никто бы и не заметил этого, ярко-рыжая копна от грязи давно слиплась и стала тускло-рыжей, но все еще выделялась на фоне зеленых переливов. Для полноценности змеиного облика не хватало хвоста. Ну и…

— Я не ядовитая.

— Повезло мне, — усмехнулся он. — Но что мешает тебе стать?

— Стать?

Он не ответил. Она перекатывала в голове данное ей имя, и оно не звучало как-то особенно, не придавало жизни больше смысла, и не создавало образ, которого ранее не было. Просто имя.

— Аспид, — протянула она, перекатывая звуки на языке.

И оно никак не звучало в реальности, отличным от любого другого имени. Однако… ей нравилось. Простое и, может быть, имеющее небольшой смысл.

— Как зовут вас?

— Можешь звать меня Лерайе.

Имя не сказало ничего, просто такое же, как все другие. Но было приятно перестать называть его обезличенным «Спутником».

Глава 2. Сигил

Лерайе не нужен был лишний груз, что-то, что ограничивало и останавливало, притягивая к определенному месту. Однако путешествие по отдаленным друг от друга маленьким домам и Городам-государствам только началось, так что пока что лишняя душа не мешала. Всегда можно использовать её с пользой.

По ней было сложно сказать хоть что-то конкретное. Она выглядела молодо, весьма маленькой, он бы даже назвал ее ребенком, но смотрела намного более осознанно, чем ожидалось от ребенка. Непонятно, сколько времени она провела в том темном подвале в качестве экспоната для развлечений, однако… Лерайе было все равно.

Те, кто устраивали развлечения и собирали экспонаты, были более благосклонны к его предложениям и быстрее соглашались, пока их цели так близко маячили у них перед глазами. Неано нравился Лерайе больше, чем предыдущее остановки — мелкая планетка, малая населенность, города-государства со своими законами и желанием сжечь соседей как можно скорее, много легких целей, больше желающих получить их независимо от цены. Да и цена казалась такой притягательно низкой, кому из них приходило в голову беспокоиться о себе после смерти?

Потому всегда были по душе подобные места, отдаленные от Эгиоса и его правил, законов и настойчивых требований.

Хотите стать частью нашего цивилизованного мира? Соблюдайте наши цивилизованные закон: не уничтожайте друг друга за зря, чтите традиции, следуйте концепции равноправия, защищайте природу, не слишком увлекайтесь колонизацией. Казалось бы, такие простые и такие расплывчатые правила, которые легко можно было бы соблюдать на бумаге, но настойчивые наблюдатели с Эгиоса были то тут, то там, и всегда это притягательное желание не следовать мелким требованиям, сказывалось на постройке станции.

Лерайе, как и любому честно живущему по своим правилам духу, не нравилось то, что делал Эгиос. Создание невероятной среды, где страх перед неизведанными божествами, дарующими дождь, постепенно уходил из сердец, заменяясь страхом перед отказом в постройке станции… звучало совершенно не воодушевляюще. Конечно, Эгиосу стоило отдать должное — они никогда не приходили туда, где их не готовы были встретить. Не стали бы давать светящуюся роботизированную палку тому, кто никогда не видел огня.

Здесь же, на Неано, до светящихся палок дело бы давно дошло, если бы не войны между городами. Учитывая, как много каждый богатый житель хотел себе пространства, чтобы ходить туда-сюда без особой цели, пока в неблагополучных районах пустошей между городами неблагополучные полулюди выращивали, стряпали и строили под строгим надзором то, что было нужно городам для их беспечной жизни. Эгиос такого неравноправия бы не потерпел. И именно это сейчас тут и творилось.

Лерайе нравилось, что загнанные в угол невозможностью жить как раньше люди легко соглашались с его простыми предложениями, пока миротворцы, которые назвали себя скромной делегацией с Эгиса, отнимали дешевую рабочую силу и навязывали свои приоритеты.

— Что он хотел? — спросила Аспид. — Тот, который заплатил мной.

Они двигались вдоль лесов и полей, бесконечно тянущихся до горизонта. Лерайе мог бы просто выбрать точку и оказаться там, но наличие Аспид все портило. Он не учился открывать порталы, чтобы сократить ей путь. С одной стороны, в этом не было необходимости, с другой, он дал ей имя, и она приняла его, что задавало некоторый особый тон их отношениям. Создавало долю ответственности, которая показалась Лерайе забавной. Ему еще не приходилось брать кого-то в свое путешествие. Кого-то органического уж точно.

— Не слишком ли много ты хочешь знать?

— Это запрещенная информация? Хорошо, — она кивнула. — Подумала, что их желания могут быть важнее моего, и тогда вы не сможете выполнить мое.

— Так и есть.

— Они пересекаются?

— Отчасти.

— Мне выбрать другое?

Поначалу Лерайе показалось, что она не умеет говорить. От того, как она заменяла слова жестами. По после он понял, что дело могло быть в том, как сильно повлияло его внушение, быть может, оно просто не позволяло ей интересоваться чем-либо слишком сильно. Незначительный побочный эффект.

— У тебя их много?

— Не знаю.

В то же время, хоть продуктивность путешествия с таким грузом упала в разы, Лерайе находил что-то притягательное в возможности обсуждать вещи, которые не имели никакого смысла. Аспид не казалась напуганной первобытными страхами девочкой, какой должна была стать после того, как необходимость контролировать ее отпала. Но она ей не была, и это оказалось приятной неожиданностью.

Поля и леса вокруг ощущались бесконечными, Лерайе начал склоняться к мысли о необходимости последовать в сторону условной цивилизации и того транспорта, который используют местные, чтобы перемещаться по своим бесконечным пустошам.

Хотя это было не так уж просто, учитывая несколько вещей, которые Лерайе уяснил еще в самом начале.

Первое: они и не хотят куда-то перемещаться. Ходить в гости для них не самое любимое занятие, а зацикленность на собственном комфорте вкупе с отсутствие необходимости заниматься хоть какой-то работой делала из них таких махровых домоседов, что транспорт существовал лишь на уровне плохо продуманных линий железных дорог для тех, кто обеспечивал этих мечтательных лентяев жизненно необходимым вещами. Иными словами, поезда для черни. И не более того. Каждый житель в своем прекрасном доме хранил свое собственное маленькое передвижное устройство, которое, упаси их местный божок, тронет кто-то, кроме него.

Второе, что Лерайе стало понятно: вариантов куда-то поехать было не так уж много. Города строились вокруг нескольких богатых семей и пары приближенных рангом поменьше, так что поездка куда-то означала разве что приближающуюся свадьбу, банкет или выставку чего бы то ни было редкого в их одиноко пустующем бесконечном числе комнат.

Помимо прочего, у самых обеспеченных имелась прислуга в виде топорных, весьма устаревших роботов. Не особо обеспеченным приходилось нанимать за копейки тех, кого видеть внутри своих домов им зачастую не хотелось — чернь с пустошей.

Лерайе нравилось это место. Эгиосу нравились роботы. Делегация с Эгиоса и местные правящие элиты сошлись на желании развивать технологии, но не сошлись в желании что-то менять в укладе жизни. И потому Лерайе пока собирал души, а Неано не был поглощен условиями транспортных соглашений и не начал строить станцию. Впрочем, Лерайе мало что знал о том, что включали в себя эти соглашения на самом деле.

Добравшись до станции поезда, следуя в ее поисках большей частью по наитию вдоль протоптанных тропинок, которые не понравились бы хозяевам этого участка, если бы им когда-нибудь пришла в голову идея прогуливаться так близко к грязному и громкому поезду.

Лерайе было все равно, люди ему нравились независимо от того, каким принципам жизни они следовали, мечты были у всех, а энергетические сгустки после их смерти оставались от всех практически одинаковые. Конечно, лучше было попытать удачу с кем-то, кто удостоен жизнью хоть какой-то магии, но с ними всегда было сложнее, чем с теми, кто не мог ни на что повлиять. Отчаянные находились в любых слоях, независимо от их достатка и кажущегося довольства жизнью.

На станции толпились невзрачно одетые личности. Лерайе сразу отметил, как сжалась в комок Аспид, опуская плечи в попытке закрыться, подумал, что, быть может, стоило сказать ей что-то ободряющее. Но не стал.

У ожидающих на станции Лерайе не заметил ничего особенного. Чешуя на Аспид была легко заметна, и они обратили на нее внимание, хотя всеми силами старались делать вид, что не смотрят. Она спряталась Лерайе за спину, он усмехнулся про себя, стараясь не слишком привлекать внимание. Быть может, местные не любят, когда к ним приходит кто-то выделяющийся. Особенно, когда сами они всеми силами пытаются делать вид, что не относится к тому же смешанному виду, что и Аспид.

Чем меньше в тебе отличий от них, тем больше шансов получить работу получше. Лерайе не осуждал. Он даровал им желания и забирал души.

Поезд пришел через некоторое время, за которое Лерайе успел попытаться отыскать отличия в полулюдях (а он не сомневался, что это были они) на станции, но успехом это занятие не увенчалось. Необходимостью тратиться на билеты, Лерайе не хотел утруждаться, так что подошел к поезду последним, когда никого на станции уже не осталось, взглянул на кондуктора на входе, глаза его чуть заметно сверкнули, но некому было обратить на это внимание.

— Мы отдали тебе два билета, — сказал он чуть слышно, и кондуктор кивнул так медленно, что Аспид напомнила о своем существовании шепотом.

— Удобно.

— Удобно, — ответил Лерайе, проталкивая её в салон.

Они вышли на последней станции — дальше Регала — города-государства, которому принадлежали пустоши вокруг — поезд не шел. Станция, впрочем, выглядела чуть более роскошной, располагалась в здании со сводчатыми потолками, чтобы спрятать прибывающую чернь от глаз прогуливающихся по улицам элит, но ничем более не выделялась.

Народ единым потоком полился в сторону раскрывшихся дверей, даже не давая возможности выбраться тем, кто находился внутри. Лерайе это казалось забавным, Аспид, вероятно, не оценила.

Аспид спустилась с подножки поезда быстрыми прыжками, стараясь не смотреть в сторону толпы. Никто не обращал внимания, но она не знала об этом. Лерайе спустился следом, и по направлению полустертых желтых стрелок на камнях перрона, они двинулись к выходу. Выбрались на улицу, минуя множественные лифты и лестницы, потому что станция не могла просто так пролегать по поверхности, портя прекрасные сады и поля для гольфа.

Вокруг уже не тянулись во все стороны бесконечные деревья и поля, здесь зеленый пейзаж превращался в серовато-бежевый с разноцветным отливом в виде случайных пятен. Будь то чья-то одежда, растянутые между столбами флажки или случайно попавшиеся на глаза чьи-то «отличия».

Здесь дома стояли плотнее, не разделенные многими километрами засеянных полей, и казались чем-то абсурдным, необоснованной тратой ресурсов с вычурными идеальными математически выверенными садами, цветы на которые высаживались как только предыдущие сгорали на солнце.

Лерайе уже довелось погулять по красотам Регала, однако, когда он видел полуразвалившиеся поезда, блеклые станции без намека на кого-то, кто следил бы за ними и ухаживал, складывалось впечатление, что Регал находится на грани коллапса. Казалось бы, если они не могли поддерживать состояние транспортной связи внутри своей территории, как выходило, что снаружи никто ещё не постучал?

Лерайе планировал исправить это недоразумение.

— Что мы будем тут делать? — спросила Аспид шепотом, осторожно оглядывалась по сторонам, но отводила глаза в пол как только замечала, что кто-то смотрит на неё в ответ. Некоторые взгляды выражали неодобрение, а некоторые проходили вскользь. Кто-то вроде Аспид не сильно интересовал местное население, чтобы задерживать внимание на ней слишком долго.

— Хочешь принять участие?

— В чем?

— Одно маленькое пожелание.

— За которое меня отдали? — протянула она, но голос не звучал заинтересованно.

— То уже не имеет значения.

— Сначала дело, потом плата?

— Сначала залог, потом дело, потом плата. Я никуда не тороплюсь. Они — да.

Аспид кивнула сдержанно и более не задавала вопросов. Лерайе пока не решил, зачем она нужна, и что с ней делать, но отрицать, что в компании немного интереснее, чем бывало обычно, становилось сложнее. Даже если Аспид просто молчала большую часть времени, за её поведением было занимательно наблюдать. А наблюдать Лерайе нравилось.

Однако эффективность работы сократилась в разы из-за необходимости тратить время на передвижение. Впрочем, он никуда и не торопился.

Помимо цели в баре, косящем под старину, находились другие люди. Они обратили внимание на Аспид, как только она вошла, и сразу же пристально начали ее разглядывать, она шагнула чуть назад в попытке спрятаться.

— Этим нельзя, — бросил бармен за стойкой.

Лерайе улыбнулся, сверкнув глазами.

— Я так не думаю.

Бармен в ответ медленно кивнул, и это не укрылось от внимания остальных присутствующих. В целом, для такого убитого района, их здесь было даже больше, чем ожидалось — с дюжину человек, возможно. Иронично коренастых мужчин (и еще одной девушки официантки, которая старалась игнорировать Аспид, словно ее не существовало, вероятно, была как раз из этих, кто притворялся не получеловеком), словно собравшихся здесь после тяжелой работы. Время как раз подходило к ночи.

Остальные одиннадцать, за вычетом бармена, смотрели враждебно и не вызывали положительных мыслей по поводу их отношения. И они заметили как легко согласился мужчина за стойкой, что их насторожило.

— Не слышал, что сказали? — раздался из толпы резкий, неприятный низкий голос. Кажется, бравировал. Быть может, был уверен, что перед ним совершенно не соперник.

Лерайе пожал плечами, продолжая игнорировать всех разом. Аспид едва заметно дернула за край рубашки, на что он обернулся, увидел испуганные глаза, которые словно спрашивали: «Нам точно стоит находиться здесь?». «Конечно же, стоит» мысленно ответил Лерайе глазам, оборачиваясь к толпе, где ему, в общем-то, было нужно только одно.

— Где мне найти Барри?

— Чтобы задавать вопросы, надо следовать правилам, — ответил тот же голос с усмешкой, на этот раз Лерайе заметил откуда он донесся.

У него не было цели устраивать какие бы то ни было разборки, тем более просто так, если за это не причиталось ни одной душонки. Но человек из дальнего угла явно считал иначе. Он поднялся со своего места и двинулся между рядов ближе ко входу. Аспид шагнула на микро шажок назад.

Отчего-то никто больше не заходил, возмущаясь тем, как они перегородили проход. Может, не такое популярное место, как хотели тут думать. Мужчина, подошедший на расстояние нескольких шагов, выглядел ощутимо шире в плечах, смотрел сверху вниз, а одежда его казалась не такой яркой и выделяющейся, как у толп на улице в центре — удобная и простая одежда рабочего класса, у которого отродясь не заваливалось денег на покупку дорогой ткани.

Дружелюбия от него ждать не приходилось. Лерайе, однако, было все равно.

— Где Барри? — спросил он повторно, сверкнув глазами так, что все вокруг на этот раз заметили совершенно точно.

Мужчина вместо ответа усмехнулся.

— На меня эти ваши трюки не действуют.

Лерайе мысленно улыбнулся. Прекрасно.

— Предположу, что Барри — это вы?

На это мужчина тоже усмехнулся. Ответом реакция не являлась, но давала основание желанию заказчика разобраться с ним таким затратным способом. Лерайе почти стало интересно, в чем была причина. Он не имел привычки задавать слишком много лишних вопросов. Кому-то, кажется, не нравился рабочий, на которого не действовала старая-добрая манипуляторская магия. Видимо, создавал много проблем тем, кто хотел только делать вид, что платит за работу.

— Что от меня надо? — спросил Барри.

— Один знакомый очень настойчиво желает вашей смерти, — улыбнулся Лерайе легко и непринужденно.

По помещению пронесся сдержанный смешок. Бармен, все еще не находившийся «в себе», механически протирал столешницу уже несколько минут. Лерайе подумал, что пора отпустить его, чтобы не тратить энергию, но он мог бы позвать кого-то, кто создал бы больше проблем этой небольшой встрече, так что выбрал повременить.

— И кто из вас планирует меня убивать? — рассмеялся Барри. — Мелкий змееныш отравит меня своим ядом или ты навнушаешь желаний самоубиться?

— Мы уже узнали, что второе не поможет. А она, — Лерайе указал на Аспид, — не ядовитая.

Барри присвистнул, его лицо вытянулось, брови поднялись. Лерайе позабавила реакция.

— И как же я умру?

— Вы можете и не умирать. Может быть, у вас есть настойчивое желание жить, которое я с радостью исполню.

— Это к чему?

Он не понимал, но это было не так уж и плохо. К тому же заказчик относился к тому типу душ, которые развалятся после первого же использования. Лерайе терпеть не мог таких, но они же больше всего хотели получить что-то, не принимая непосредственного участия. То ли дело душа этого коренастого. Лерайе ощущал как пульсировала энергия, явно не используемая по назначению — Барри совершенно точно мог бы освоить какое-нибудь магическое направление. Может быть, ему бы подошло магическое оружие или артефакты. Лерайе не отказался бы от война в коллекции.

Он улыбнулся, рассматривая толпу за спиной Барри, и она казалась совершенно точно готовой бороться до последнего, хотя это и было для них не самой здравой идеей.

— Исполню одно желание за небольшую плату, — сказал Лерайе, поднимая руку.

Барри протянул свою, не до конца уверенный, но в тоже время с тем уровнем надменности, которую следовало ожидать от человека его комплекции и, вероятно, положения — толпа в баре его явно сильно уважала, если была готова подраться за его жизнь. На открытом предплечье загорелся зеленый круглый сигил, и Барри резко отпрянул, смахивая рисунок, словно укусившее насекомое.

— Демон, — прошептал кто-то позади. — Настоящий…

— А бывают ненастоящие? — растянулся в ухмылке Лерайе, позволяя глазам засветиться. Людей это особенно пугало.

Барри оказался недоволен новоприобретенной символикой, но и умирать не хотел. Ему же лучше.

Выйдя на улицу, Аспид медленно выдохнула, что не укрылось от глаз Лерайе. Казалось довольно забавным — наблюдать за ней в этой агрессивной среде.

— Что теперь? — спросила она тихо. Голос несколько дрожал.

Лерайе пожал плечами, смотря по сторонам. Наверное, стоило переходить к другим пожеланием.

— Придумала себе мечту?

Аспид, оглянувшись в сторону бара, содрогнулась.

— Не уверена, что она мне нужна.

— Может быть и нет. Зависит от тебя.

Темнота начинала опускаться на улицы, занимая все больше и больше пространства, загоняя прохожих поближе к свету и теплу. Время прекрасное для загадывания желаний. Он взглянул на Аспид, замечая, как взгляд её действительно змеиных желтых глаз становится не таким ярким и осмысленным, каким был днем, ей явно требовался сон. Непрактичная органическая жизнь казалась утомительной, однако он до сих пор не решил, что делать с Аспид, даже зачем-то имя ей сочинил. Ответственности это если добавляло, то не настолько серьезной, которая могла бы конкурировать с интересом или увлеченностью. По крайней мере, пока его развлекала необычность и непривычность этого знакомства, он был готов его поддерживать.

— Хочешь куда-нибудь?

— Я не знаю, что тут есть, — ответила она и добавила, осмотревшись. — Да и куда меня пустят.

— Формальности, — отмахнулся Лерайе, оглядев более пристальным взглядом. Органическая жизнь была от него далека, но не настолько, чтобы не понимать основ.

— Думаю, тебе нужна еда, — он загнул палец пальцы, — вода и сон. И, вероятно, одежда.

— Меня же… — начала Аспид, но внезапно улыбнулась и сама себя перебила. — Кого мы будем спрашивать о правилах, да?

Лерайе всё больше и больше нравилась такая непрошенная компания.

Глава 3. Невеста

На следующий день случилась неприятная вещь. После около рассветного рейда по отчаянным готовым на все душам, Лерайе заметил несостыковку: их было больше, он помнил, что было, но число меток, которые он ощущал и смог обнаружить, не соответствовало числу, которое он ставил.

И это беспокоило.

Отметив неутешительное наблюдение, Лерайе решил временно отложить его, потому что для начала ждало некоторое увлекательное и совершенно невероятное по его меркам событие — маленькую Аспид следовало бы нарядить во что-то более приятное, чем старые потрепанные лохмотья. И эта мысль показалась Лерайе невероятно воодушевляющей.

Ему не приходилось об этом думать раньше, и тем более заниматься покупками. Больше всего привлекала возможность выбора: забрать у случайного прохожего симпатичные фиолетовые купюры или убедить работника магазина, что купюры уже у него? Третий вариант пришел в голову внезапно и легко — он нырнул в энергетический поток и, оказавшись в доме одной богатенькой души, выведал у нескольких встретившихся по пути слуг, где хозяин хранит деньги. В этом не было смысла, но ситуация казалась невинной, глупой и ироничной.

Но все пошло не по плану.

Лавируя между коридорами, Лерайе услышал голоса. Один из них точно принадлежал хозяину дома — господину Минаксу, а второй — женский — будущей части его легиона душ. Её голос звучал очень тихо, и слова было невозможно разобрать.

Господин Минакс рассказывал историю, которая Лерайе и без того была прекрасна известна, это же история о нем, в конце концов. Голос звучал одновременно расстроенным, злым и раздосадованным, он высказывал дочери все, что думает про ее «глупые, детские, непродуманные поступки», которые мешают серьезным взрослым «строить мирное будущее» с соседним городом. Лерайе двинулся в сторону разговора и энергетических следов — стало интересно посмотреть на говорящих.

В одном из роскошных залов неадекватно огромного дома, он, наконец, заприметил людей. Однако не хотелось, чтобы его видели, а потому, решив пойти по пути наименьшего сопротивления, он собрал физическую оболочку во что-то поменьше — сегодня понравилась идея чего-то крылатого и не слишком жужжащего, например, жука — и подлетел к ним поближе. Удобные лапки хорошо зафиксировались на стене, и отсюда было слышно куда лучше.

В комнате, впрочем, находился ещё один образ, которого Лерайе не учел. Очень странный человек, которого он не мог и человеком назвать — образ не оставлял энергетического следа, что делало его, скорее мертвым, чем живым. Или… может, дело было в куполообразном покрывале небесно-голубого цвета, которое Лерайе воспринял как часть интерьера, пока из него не донеслось женским уверенными голосом:

— Господин Минакс, все будет хорошо.

Теперь, когда Лерайе мог их видеть, ощутил и как энергия слабым потоком пульсировала из-под покрывала, но при этом ничего более не покидало границы купола — только одна рука выглядывала из-под нескольких слоев покрывала, но точно так же была закутана в голубую ткань. Ничего более различить не представлялось возможным — у образа под покрывалом словно не было ни головы, ни ног.

Лерайе оторвался от стены, чтобы облететь вокруг, увидел сеточку со стороны лица, откуда на Минакса смотрели понимающие глаза. Затем Лерайе устроился на спинке кресла напротив странной женщины. Между ними на диване лежала девушка — дочь Минакса — с выражением лица страдальческим настолько, что казалось наигранным. Впрочем, Лерайе бы не стал забирать у нее душу, если бы она не была настолько отчаянной, когда загадывала желание. Девушке уже исполнилось шестнадцать, если Лерайе правильно запомнил, что означало неприятные планы отца на её будущее. На внутренней стороне предплечья свисающей с края дивана руки зеленая метка сигила практически стерлась.

— Это больно? — спросил Минакс. Беспокоился. Лерайе не был уверен, что о дочери, скорее о своих планах на её брак, от которого она настолько отчаянно хотела сбежать, что продала душу.

— Иногда да, — ответила женщина, — особенно, когда желание сильно, и вызывает сопротивление попыткам его устранить.

После чего она подняла замотанную руку, располагая точно над местом, где горела метка, и мягкое светящееся пламя запульсировало, обвивая зеленые линии, заставляя сигил становиться все меньше и меньше, стирая черту за чертой.

Лерайе получше всмотрелся в лицо женщины за сеткой, но почти ничего не смог разглядеть, кроме глаз и уходящих вниз очертаний носа. Этого было недостаточно, чтобы узнать, кто она, но, по крайней мере, других людей в покрывалах он точно не встречал. Это упрощало происки. И пламя… могло быть совпадением, но делегация с Эгиоса была здесь, и столько вещей складывались воедино совершенно неудачно.

Внезапно нападать на незнакомую женщину, которая легко снимала сигилы с его же душ, было не самым рациональным решением. Лерайе не знал, как она это делала и на что еще была способна. И если она действительно часть делегации. Если это не просто пламя, а пламя Духа… это создавало условия, в которых прямое нападение только выбило бы землю из-под ног и лишило возможности обыграть противника.

Да и потом, у него было все время мира, он никуда не торопился, даже если потеряет парочку душ, ничего не случится… Разве что легкость, с которой женщина снимала сигилы, раздражала, и он собирался разобраться с ней исключительно для того, чтобы показать, что она зашла на чужую территорию, и ей здесь не рады.

Найдя хранилище с купюрами, и с большим восторгом отобрав их после увиденного, Лерайе вернулся обратно в центр Регала, двинулся вдоль улиц, постепенно заполняющихся людьми. Слишком долго разгуливать не хотелось, так что место он выбрал первое, что показалось приемлемым. Молодая девушка вместо таких привычных на окраинах роботов вместо любого персонала дежурно улыбнулась, помогла с выбором, предлагала варианты и рассказывала о правилах возврата, а Лерайе улыбался так же дежурно и кивал ей в ответ, пропуская все мимо ушей.

В небольшой комнате, в которую, конечно же, нельзя, если у тебя чешуя, но кто бы возмущался, когда в голову забираются магией, Аспид уже проснулась и наблюдала за движением толпы внизу. Этаж был всего третий, так что толпа отлично могла наблюдать её в ответ, и она старалась делать это как можно незаметнее.

— Развлекаешься?

Наличие органики в пакете плохо работало с энергетическими потоками, что он использовал для перемещения — Лерайе никогда не задумывался о том, как их обезопасить от превращения в нестабильное месиво, — потому пришлось пройтись пешком. Кажется, где-то продавались специальные контейнеры для этого, но в таком месте как Неано, которое еще только размышляло над своим вступлением в транспортный союз, такие вещи днем с огнем не сыщешь, и он выбрал не рисковать.

Аспид обернулась, с интересом рассматривая пакет, но приближаться к нему не стала, больше наблюдая с осторожностью. Лерайе не знал, чем её кормить. Вчера он попросил (магией, само собой), владельца жилья найти чего-нибудь съестного, и это что-то Аспид сточила, словно её не кормили буквально никогда.

Так что в этот раз он прошелся по нескольким местам, захватывая все, что казалось приятным на вид. Попробовать Лерайе не мог, энергия его тела практически никак не взаимодействовала со вкусами, потому что не была приспособлена к органической еде, так что он мог только довериться мнению продавцов и других покупателей.

Это все забавляло в той мере, в которой могло забавлять что-то неизведанное и непонятное. Ему хотелось узнать, что он может такого скормить Аспид, что ей понравится, а что для еды её вида совершенно не предназначено, и от подобных мыслей испытывал невероятное воодушевление.

Протянул пакет, наблюдая, как неуверенно Аспид в него заглядывает, как поднимает взгляд, спрашивая, точно ли это все ей, но глаза горели так, словно попытайся отобрать пакет, она бы не отдала ни за что.

Некоторая одежда смотрелась на Аспид уморительно — слишком длинные рукава, узкие штанины, застрявшие на середине голени, она сразу отложила их в сторону. Хоть на улице не было холодно, больше всего ей приглянулся пушистый свитер. Бежевый и безразмерный. Все то, к чему она, видимо, стремилась.

Лерайе обратил внимание на две кучки и свитер, в котором Аспид себя рассматривала в зеркале, поглаживала его завороженно и, когда заметила присутствие, сказала только одно слово:

— Мягкий.

— Снаружи не настолько холодно.

Аспид кивнула, оборачиваясь на кучки, разложенные по кровати, потянулась к краям свитера, затем медленно обернулась в сторону Лерайе.

Он молча вышел, размышляя о том, что происходило в подвале того дома. Не было настолько интересно, чтобы и правда рассуждать, но реакция Аспид намекала, что вряд подвал походил на бордель для избранных — бордели чувство стыда отбивали напрочь. Возникали сомнения в отношении того, как долго можно поддерживать интерес публики, показывая диковинные фигуры в клетках. Подпольные бои на смерть? Аспид вроде выглядела относительно сохранной, хотя кто знал, какие раны она прятала под одеждой.

Через некоторое время она вышла из комнаты, остановившись на серой толстовке с капюшоном, из-под которого едва можно было рассмотреть нижнюю часть лица. Она комично вскинула голову, и Лерайе улыбнулся — изнутри видимость оказалась так себе. Выглядело, впрочем, нейтрально, достаточно, чтобы не вызывать вопросов в толпе.

Держать путь с помощью едва дышащих и скрипящих поездов оказалось увлекательнее, чем он ожидал. Времязатратно, но с возможностью наблюдать за местным колоритом. Помимо Аспид многим «не повезло» иметь слишком выдающийся цвет или структуру кожи, уши, хвосты, дополнительные пары рук, что явно приводили в восторг тех, кто платил за четыре руки как за две. Неано придется долго бороться с менталитетом, если они хотят получить станцию от не всепрощающего Эгиоса.

Дом, в который они следовали на этот раз, был куда ближе, чем тот, из которого они следовали в прошлый. Аспид более не задавала вопросов о направлении, просто шла туда, куда и Лерайе. Он подумывал, что следовало спросить ее об этом. О том, что она надеется получить от их сотрудничества. Но для начала Лерайе следовало бы разобраться, что от компании хотел бы получить он сам.

Дверь открыла пожилая женщина, Лерайе не хотел тратить время на долгие разговоры, так что убедил впустить их, не говоря ни слова, стоило ей только зацепиться взглядом за сверкнувшую радужку.

Аспид коротко поглядела на нее, но интерес растворился в воздухе довольно быстро, она отвернулась, проходя внутрь первой. Лерайе ничего о ней не знал, кем она была, что могла, как бы проявила себя в момент опасности. Но её явно не пугала неизвестность, и становилась она только смелее. Это могло бы пригодиться, правда, Лерайе пока не знал, как.

Дом был длинным и бесконечно строящимся, что в первый приход показалось смешным, во второй неадекватным, — утренний он не считал, — а на третий ждал реакции Аспид. Она оглядывалась по сторонам, рассматривала разноцветные стены, одинокую мебель в полупустых, идущих друг за другом комнатах, и ничего не говорила. Сначала Лерайе отвел её туда, где успел побывать в виде маленького незаметного существа, но в не менее пустой комнате, кроме двух вышитых золотом кресел, такого же дивана дивана и небольшого вычурного столика с золотыми ножками в виде львов между ними, не наблюдалась ничего и никого. Тогда детали интерьера не бросались в глаза, сейчас смотреть было попросту более не на что.

— Сколько тут комнат? — спросила Аспид.

— Больше, чем нужно его жильцам.

Лерайе немного настораживало, что в доме не наблюдалось ни слуг, ни бесчисленных роботов, которые могли бы засечь посторонних, словно… может, элиты планировали что-то против Эгиоса, собирали ресурсы в другом месте? Точки людей маячили впереди, и господин Минакс вместе с дочерью, кажется, решили забиться в самый дальний угол дома, чтобы никто их не нашел. У Лерайе не было карты дурацких коридоров, и он не мог просто так прыгнуть в их сторону вместе с Аспид.

Через несколько пройденных комнат обнаружились две женщины. Их лица выглядели напуганными, но у Лерайе не было времени вести беседы с ними, так что он залез в «кабинку управления» сразу к обоим. Захлопав глазами, они замерли на месте и не двигались.

— Что случилось? — спросила Аспид, глядя на них обеспокоенно.

— Мы не знаем, — ответили женщины хором.

— А что мы ищем?

— Кого, — исправил Лерайе.

— Кого? — повторила Аспид.

— Владельца этого дома.

— И… какие у него отличительные черты?

— В плане?

— Ну, — она задумалась, смотря на расписной потолок, — в энергетическом.

Лерайе улыбнулся, но ничего не ответил.

— Я думала, все духи чувствуют энергию.

— Не помню, чтобы я рассказывал об этом.

— Я видела, — ответила Аспид довольно спокойно для потенциально опасной ситуации. — Ночью. Обычно люди не пропадают из закрытых комнат.

Немного задумавшись, Лерайе пришел к выводу, что это не имеет значения.

— Умеешь пользоваться энерголокацией?

Аспид кивнула, затем ехидно улыбнулась.

— Могу научить.

Лерайе окинул скептическим взглядом, намекающим на неуместность подобных предложений. Аспид стушевалась, поглядывая на пол, и он решил попытаться её приободрить.

— Давай-ка лучше проверим твои умения, что ты чувствуешь?

— Я знаю, что, — Аспид указала в сторону левой стены, — там кто-то есть и, — в противоположном, развернувшись на пятках, — там тоже. Они… немного разные, но не могу сказать больше. Не знаю, кто эти люди, но… где-то должна быть карта?

— Определенно. Но разве что в их головах. А они, сама слышала, не знают.

Через несколько ничего не ответивших слуг, они добрались до тех, кто нашелся, что сказать, и даже смог отвести через бесконечную вереницу комнат в нужном направлении.

В очередной полупустой комнате господин Минакс находился, ожидаемо, не один. На двух расположенных по обе стороны от длинного стола стульях с резными деревянными спинками, сидел он сам и темненькая девушка. Лерайе про нее знал уже достаточно — на её предплечье не осталось и следа от сигила. Выглядела она несколько взрослее Аспид, но сложно было сказать, на самом деле. Аспид выглядела как ребенок, но не чувствовалась ребенком (за исключением воодушевления от свитера, конечно), но она росла в не самых располагающих для ребячества условиях, к тому же не была человеком.

У местных не было предрасположенности к долгожительству, они взрослели и старели с незавидной скоростью. Тем лучше было для Лерайе — души быстрее пополняли легион после скорой смерти.

На столе располагалось всего несколько блюд на тарелках у каждого, а длина стола предполагала наличие желания того, кто его здесь поставил, или проводить частые масштабные обеды, или дистанцироваться от других как можно дальше.

Гостей хозяева заметили, как только те вошли, потревожив, вероятно, поздний завтрак. Лерайе кивнул Минаксу, тот дернулся в сторону, словно его облили кипятком.

Он боялся. Этот простой факт очевидно отражался на его лице. Он попытался медленно встать, а его руки заметно дрогнули, едва не выпуская из пальцев стакан, и ноги, вероятно, не удержали, вынуждая опуститься на стул. Лерайе отчетливо видел, как бегали из стороны в сторону глаза, как останавливался взгляд на девушке за столом. Может, он выбирал, что следовало делать, может, решал, должен ли защитить ее или оставить на растерзание. Лерайе оглянулся на девушку, она окинула его взглядом и полным надежды, и разочарования одновременно.

— Вы сборщики налогов?

Её безразличие показалось Лерайе невероятно забавным. Он покачал головой, и она вернулась к своему завтраку, более не поднимая глаз от тарелки. Словно не было никаких сигилов, словно это не она пару дней назад двадцать минут плакала о том, насколько ненавидит отца и семейство Левинсонов, откуда так не посчастливилось выйти деловым партнерам отца и её будущему супругу, как желает смерти малоизвестному среднему Левинсону, лишь бы это освободило её от необходимости делать то, что хотел отец.

Обернувшись к Минаксу, Лерайе улыбнулся.

— Вероятно, — начал он, — мы оба знаем, почему встретились.

— Не понимаю, о чем вы, — ответил он, покосившись на девушку. Старался звучать уверенно, но Лерайе слышал дрожь в голосе и видел его насквозь. Девушка продолжала делать вид, что её ничего не касается.

— Совершенно точно понимаете.

— Мы больше не нуждаемся в ваших услугах, — голос дрогнул.

Минакс пытался создавать видимость спокойствия, но отчаяние ощущалось отчетливо, страх висел в воздухе, он пытался бравировать смелостью, но Лерайе практически слышал как тряслись его руки и как стучало сердце.

— О, правда? Может, нам стоит спросить у юной леди? Прощу прощения, в веренице событий забыл ваше имя.

Девушка вскинулась, бросая раздраженный взгляд, резко воткнула вилку в мясо так, что зубчики скрипнули по тарелке. Лерайе улыбнулся. Ей звали Ланой. Он прекрасно это помнил.

Но она ничего не сказала. Бросила не менее яростный взгляд на отца, более не способная притворяться, что ей все равно, и швырнула приборы на стол. Отказ от еды, казалось, был последним возможным способом протеста, который ей ещё позволяли.

— Заключим новый договор? — предложил Лерайе.

Глаза Ланы сверкнули потенциальной надеждой.

— Никаких договоров в моем доме!

Минакс резко поднялся, словно пытался ощутить власть от того, как возвышался над столом. Лерайе поймал взгляд, проникая в его голову. Иногда это было весело. Иногда не очень. Он не умел читать мысли, но умел задавать тон, направление для ответов, вынуждать говорить то, что хотелось знать. Это помогало, с этим было легче, но цели или — как люди с подобной магией называли их — марионетки забывали все, что было вытащено силой из их голов.

Чаще всего было ужасно скучно.

Лерайе пользовался потоками в чужих головах с умом, вкладывая туда мысли, которых совершенно не было. Мысли кричащие. Пылающие в агонии тела, падающие с неба кровавые капли, запах горелой органики, истошные крики, хруст ломающихся костей.

Напоминало о доме.

Минакс дернулся, оборачиваясь с ужасом и паникой во взгляде расширенных до невероятного глаз, его рот чуть приоткрылся, словно пытался высказать что-то, но не мог найти или слов, или сил. Явно дрожал. Рванулся в сторону, пытаясь убежать от несуществующих образов, упал, прячась в углу, закрыл голову руками и начал что-то судорожно шестать.

Лерайе отпустил, нарочито громко рассмеявшись. Затем махнул рукой.

— Не такого рода. Пока мне нужна лишь информация о том, кто это, — он ткнул в Лану, — сделал?

— И эт-то все? — трясущимися руками Минакс принялся поправлять ворот рубашки, оглянулся по сторонам, продолжая искать источники криков.

Лерайе усмехнулся.

— Пока да.

— Пока?

— Зависит от ответа.

Минакс нахмурился, пытался сопротивляться, но беспокоился о своей вменяемости.

— Я могу продолжить.

— Нет! Нет, нет, не стоит. Все хорошо. Я понял. Никаких сделок… с ней, да? Только информация. И мы в расчете за… за все?

Лерайе удовлетворительно кивнул.

— Я прощу вас за снятую метку, если расскажете, кто ее снял — все просто.

Он кашлянул, на явно подгибающихся ногах вернулся к столу и грузно рухнул на стул, начиная нервно перебирать края салфетки и перекладывать приборы с места на место.

— Я не знаю, кто она, — начал он. — То есть. Мы встретились случайно. Не могу сказать, видел ее или нет… раньше. Учитывая, что… из-за одежды сложно рассмотреть хоть что-то. Сказала, что может «снять проклятье».

— Где встретились?

— У дома советов. Это здание недалеко от рынка. Там не так… многолюдно, как в других местах. Я там работаю.

— Она?

— Что?

Его рассеянность Лерайе раздражала. Он медленно выдохнул, чтобы голос не звучал слишком агрессивно.

— Она тоже там работает?

— Не знаю. Не видел раньше. Я бы заметил, если бы на ходила там. Хотя, если она ходила в другой одежде, — он пожал плечами. Нервно оглянулся на Лерайе.

— И она все еще там?

— Может быть? Моя смена после обеда, я не знаю.

— Она сказала, что «снимет проклятье» и вы спокойно пригласили ее в дом, не спрашивая? Она могла легко обворовать вас.

— Это была бы малая цена.

— Думаете?

Он в ответ скривился, словно вопрос задел неприятную для него тему.

— У нее была эта бумажка. Что она вместе с той делегацией…

— С Эгиоса?

— Да, с ними! Космические путешествия… подумать только! Ну и чушь!

— Вы им не доверяете?

— Я думаю, что они своими красивыми презентациями хотят убедить нас следовать требованиям, а не действительно что-то построить. Я больше чем уверен, что у всех из них есть хвосты и, — он кинул презрительный взгляд на Аспид, — чешуя.

— И вы все равно пригласили одну в свой дом.

— И вы притащили одну тоже. В мой дом! Даже не оповестив о визите! Вы небось заодно с этими космическими!

Лерайе обернулся, чтобы увидеть, как Аспид поправила капюшон, прячась под ним целиком. Нарочитая агрессия Минакса слегка забавляла, казалось, он вцепился в попытку вернуть себе контроль, как в последнюю соломинку. Или, быть может, факт того, что Лерайе не собирался продолжать, чуть развязал ему руки.

— Ох нет, как я могу быть с такими людьми? Подумайте сами, они не дают мне исполнять желания! Но и вы не очень подходите для Эгиоса. В техническом плане. Они предпочитают более развитые планеты. Но… у вас очень удобное расположение.

Минакс непонимающе поднял бровь.

— Удобное?

— Для космических путешествий. А, может, чего-нибудь еще. Может быть, в недрах вашей планеты хранятся полезные ископаемые Вы ведь не хотите, чтобы они заставили ваше правительство подписать соглашения и отдать им ваши земли просто так?

Лерайе усмехнулся, ловя прищуренный сомневающийся взгляд. Собирание душ было прекрасной работой, но его главное хобби называлось «война».

Глава 4. Посланник

У дома советов было не так много праздных гуляк, как в остальных местах. Вероятно, он мало кого интересовал скучными белыми лестницами без вычурной лепнины вдоль перил, простыми окнами без витражей и серой невзрачной каменной кладкой. Даже колон не поставили. Дом советов выглядел бело-серой коробкой, неудачно построенной по неоконченному шаблону проекта.

И по какой причине Эгиос решил выбрать такое невзрачное и невероятно уродливое место Лерайе даже не хотел знать. Аспид вызвалась поиграть в шпиона — она была маленькой и не слишком заметной в капюшоне. К тому же могла сыграть на руку любви Эгиоса защищать обиженных и угнетенных. Ей не понадобилось пояснений, кого они искали. Аспид была в ту меру наблюдательной, какой могла быть девочка, прожившая половину детства в клетке, при этом не задавая лишних вопросов. Лерайе нравилась все больше и больше.

Внутри здания находились люди — он это чувствовал. Вероятно, Аспид тоже. Но почему-то они казались одинаковыми, и внутри не было и намека на пламя. Впрочем, и в доме Минакса он её толком не чувствовал. Что-то не то было в её одежде.

— Ты их различаешь? — спросил Лерайе.

Аспид непонимающе подняла глаза, комично задирая голову, чтобы разглядеть что-то из-под капюшона.

— Их?

— Энергию. Тех, кто внутри.

Она обернулась на здание, словно могла увидеть в нем ответ, затем покачала головой.

— Они одинаковые. Я могу их сосчитать.

— Да, я тоже.

Лерайе не нравилось, что это означало — они не могли найти женщину, пока она не использует магию. И каким-то образом следовало ее выманить. Он глянул в сторону Аспид.

— Готова проникнуть в стан врага?

Она снова подняла голову, пытаясь самоуверенно улыбнуться. Лерайе протянул ей руку, обхватил за предплечье, закатывая рукав.

— Мне не нужна твоя душа, это просто символ.

Зеленые линии сигила засветились на чешуйчатой коже, почти не выделяясь. Аспид дернула рукой, словно ждала боли, или от внезапности, но более не пошевелилась, только наблюдая, как по внутренней стороне предплечья расползается кольцо с символами стрел внутри.

— Тебе нужно найти женщину в балахоне, похожем на купол. Честно, она напоминает торшер. Когда я её видел, она была в голубом, но, может, у нее есть купола других цветов. Скажешь, что тебе нужно снять метку. Я буду рядом, если что-то пойдет не так.

Аспид кивнула. Лерайе кивнул тоже, сворачиваясь в маленькую птицу, влетел под капюшон и спрятался, надеясь, что та женщина не заметит след энергии, как не заметила в прошлый раз. Или что в доме советов не было никого, кто испортит их планы.

— Туда вообще можно? — прошептала Аспид, останавливаясь на середине лестницы.

— Ты видишь кого-то, кто запрещает заходить? — влился Лерайе голосом в голове. Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Может, они внутри.

— Может. Но тогда сначала надо зайти.

Аспид кивнула и медленно зашагала вверх, толкнула двери, что вышло не с первой попытки, видимо, двери оказались слишком тяжелыми. Мужчина, заметив её, двинулся в их сторону, и Лерайе выпорхнул из-под капюшона, ловя его взгляд. Птичьи глаза были маловаты, чтобы людям удавалось зацепить на них достаточно внимания, но мужчина отреагировал на внезапность, и Лерайе забрался в его голову, накладывая условия. Мужчина замер и развернулся, уходя по своим делам, словно никого не было.

— Тоже так хочу уметь, — выдохнула Аспид шепотом под нос. Лерайе мысленно улыбнулся.

Они двигались по коридору, ловя неприязненные взгляды. Аспид периодически спрашивала, куда идти, а Лерайе ничего не мог ей ответить, ведь женщина носила не пропускающее энергию полотно, что не шло на пользу их поискам. Человек в рубашке остановил их, сказал, что сюда нельзя, и Аспид мгновенно начала плакать, вцепилась в рукава его формы, показывая рисунок на предплечье.

— Помогите мне, пожалуйста. Я знаю, что здесь есть женщина, которая помогает. Пожалуйста. Я не хочу умирать.

Лерайе отчего-то ощутил гордость от того, насколько великолепно она справлялась. Мужчина скривился в отвращении, оглянулся, кивнул кому-то. Подошел другой не менее не выделяющийся человек в такой же белой рубашке, посмотрел на метку, хмыкнул.

Движение началось.

Их привели в кабинет, где сидела та самая женщина, на на этот раз купол отливал розово-золотым. Энергию он также не пропускал, потому Лерайе до сих пор не мог ничего сказать о том, кто она такая, и подтвердить свои опасения.

— Проходи, дитя.

Аспид робко шагнула в помещение, присела на край кресла, куда женщина указала рукой, оглянулась по сторонам, прижимая голову к плечам, вся сжалась. Лерайе похвалил её мысленно, прячась в глубине капюшона.

— Тебе нечего бояться, покажи мне, что случилось.

Кивнув, Аспид протянула руку, где линии сигила пульсировали зеленым, словно душа вот-вот разложится. Лерайе не знал, как много ей известно о демонах, но рисковать возможностью не мог. Аспид, вероятно, не знала, что ее душа находилась на грани от того, чтобы рассыпаться, но зачем ей было знать об этом?

Женщина покачала головой, но лица под куполом как и выражения было не разглядеть.

— Это очень опасная магия, дитя. Тебе не стоило так рисковать своей жизнью, — она протянула руку к сигилу, зажигая то самое пламя на своей. Лерайе замер, вслушиваясь в пульсацию энергии. Это было то самое пламя! Не существовало в мире двух фениксов с таким диапазоном энергетического следа! Он подбросил Аспид пару идей для поддержания беседы, транслируя скорее образы, чем слова.

— Вы ведь из делегации? — спросила она, поглядывая осторожно из-под края капюшона. — Хотела… поблагодарить за то, что вы делаете. Это важно. Для нас.

Женщина кивнула, пламя разгорелось только сильнее, и сигил потихоньку начал поддаваться. Лерайе не было больно. Аспид дернулась, но удержала себя на месте. Из-под капюшона он заметил как сжались её челюсти. Сигил пульсировал и постепенно испарялся, оставляя после себя чистую кожу с зелеными чешуйками, словно не было никакого символа.

— Такие не делают что-то просто так. Демоны. Им нужны несчастные души, чтобы творить бесчинства и дальше.

— Наверное… Я не знаю много… я хотела сбежать, а он помог… но потом…

— Всегда наступает «потом».

— Как вы это делаете?

— Убираю метки? Пламя моего господина священное. И тьме не место на землях союзных планет.

Лерайе нахмурился. Давно он не слышал подобной риторики с черно-белым мышлением, чтобы его называли тьмой. Пафосно звучало, конечно, но не настолько нравилось подобное слушать. Он шепнул Аспид прямо в голову пару вопросов.

— Я слышала… что наша планета слишком захолустная для союза.

— Давно нет, дитя. Наблюдатели следили за вами долго время, а теперь Великий Верховный Совет принял решение послать сюда делегацию, и вот мы здесь. А теневой падали не место на землях союзных планет.

Аспид кивнула молча. Лерайе не нравилось, к чему все шло. Эгиос собирался захватить всю планету? А потом отобрать его души? С каких пор они озаботились желанием бороться с духами вроде него? Лерайе не впадал в безумие, чтобы его убивать, так что они решили выжить его с такой приятной, полной отчаянья и потенциальных войн планеты, чтобы не портил вид?

Будь он чуть менее осознанным, разорвал бы женщину на части прямо здесь, но Аспид продолжала задавать вопросы, так что он прислушивался, затаившись. Женщина его не чувствовала, что было только на руку. И как она только смогла выиграть Битву, чтобы получить это место, чтобы её «господин» поделился священным пламенем? Она хоть видела что-то под своим покрывалом?

— А что вы делаете здесь? Помогаете таким, как я?

— Мы много что делаем, дитя. Работа делегации требует времени и усилий. Нужно найти компромиссные решения на многие вопросы.

— Я бы тоже хотела такую магию.

Женщина усмехнулась.

— Не вся магия достается легко. Иногда судьба решает за тебя, что ты можешь или не можешь сделать. Например ты, дитя. Ты помогаешь демону, но какая цена у твоей жертвы?

Аспид крупно вздрогнула. Лерайе прижался к плечу, вслушиваясь. Никак она не могла бы его засечь, неужели покрывало не пропускало энергию только в одну сторону? Она владела энерголокацией? Или знала обо всем, но притворялась, что не знает?

— С чего вы взяли? — продолжала играть Аспид. — Он оставил на мне метку! Как я могу помогать ему?

— Я многое знаю, дитя. Я вижу события. И знаю, куда они приведут тебя. Как привели меня сюда. Линия твоей жизни тянется в будущее, но не слишком далеко, ты проживешь не так уж много, как положено тебе по роду. А линия жизни демона… нестабильная. Сливается. Судьба знает, что случится завтра — страшные, опасные вещи произойдут, если ты продолжишь этот путь. Так ли ты хочешь помочь ему?

Лерайе прижался к плечу сильнее. Куда все шло ему не нравилось. Эта женщина не нравилась. И разговоры не нравились.

— Откуда вы можете это знать? — спросила Аспид несколько настороженно, несколько самоуверенно. Кажется, не верила.

Купол покрывала двинулся, словно она склонила голову.

— Береги тебя великая Пифия. Пусть путь твой не будет омрачен демоническим влиянием. Пусть великая Судьба будет благосклонна к тебе и поможет избежать того зла, что чернеет на твоем пути.

Аспид слишком резко дернула руку, что Лерайе пришлось цепляться когтями в майку, чтобы удержаться на месте. Что бы женщина не имела ввиду, это никак не повлияло на его нахождение здесь, а, значит, молитвы и заговоры не были так опасны, как пламя феникса. Лерайе мало что знал про Духа огня, но по какой-то причине пламя его Посланника снимало сигилы, разрушало контракты и это… было совершенно не на руку. Однако по всем правилам женщина должна была быть человеком, иначе бы не получила место Посланника, а органическая человеческая жизнь имела очень удобное для Лерайе свойство — она хорошо и быстро умирала.

Аспид тряслась от чего-то, что Лерайе не понимал. Ему не нравились подобные моменты. Неучтенные факторы, непредвиденные трудности, отклонения от плана. Не то чтобы у него вообще бывали какие-то планы. Один такой «не то чтобы план» стоял рядом, и никто вокруг не задавал им вопросов, почему они просто так стоят посреди улицы. Однако этот самый «не то чтобы план» отчего-то дрожал как осиновый лист.

— Что случилось?

— Она меня напугала.

— Чем?

— Тем, что начала молиться. Или разговорами про судьбу. Не нравится мне знать, что я скоро умру.

— Она не сказала, что ты скоро умрешь.

— Она сказала, что я умру «раньше времени»… и насколько это раньше? Кто она вообще такая?

— Оракул. И Посланник. Слишком опасная комбинация.

Аспид подняла голову, требуя пояснений. Лерайе не нравилось рассказывать лекции о мироустройстве, и он медленно выдохнул.

— На далеком Эгиосе сидят четверо Духов, которые очень любят делиться своей энергией, а тех, с кем они делятся, называют Посланниками. А Оракул… если она и правда Оракул, и может видеть будущее, а не просто так рассказывает сказки про судьбу… Оракул — это Оракул, что еще тут сказать?

— Так я… все же умру?

— Ты обязательно умрешь.

Аспид поежилась, отводя глаза. Лерайе поздно подумал, что не стоило говорить подобное так резко, все же эти смертные комочки материи цеплялись за жизнь зубами.

— Суть человеческой жизни, да? Живи мало, бойся смерти, но бери от жизни все?

Не зная, что и сказать, Лерайе только кивнул.

— Тогда я хочу быть полезной. Я… могу проследить за ней! Узнать… что-нибудь.

— И что ты будешь делать, когда узнаешь?

— Зависит от… знания.

— Ты привлекаешь внимание, какой из тебя наблюдатель?

— Могу слиться с толпой, — ответила она и тут же стушевалась, оглядываясь по сторонам, и натягивая капюшон ниже. Улица была пустынной, словно никому дела не было до Дома Советов в такой час.

— Какой план на случай, если любители шуток начнут тебе докучать?

Разозлившись, Аспид отвернулась в сторону, пробубнила тихо.

— И что тогда?

— Ничего, — пожал плечами Лерайе, поднимая голову в попытке определить время по движению местной звезды. — Для начала мы должны тебя покормить, иначе какой толк от твоих планов в голодном обмороке. Кажется, такое случается с людьми, да?

Аспид сжалась в еще больший комочек, словно смущенная тем фактом, что нуждалась в еде. Лерайе до сих пор находил это забавным. Оказалось, не так уж плохо завести себе свой собственный органический комочек.

Он оставил Аспид у того же хозяина таверны на первом этаже комнаты, что снимал исключительно ради удобства Аспид. Подобный уровень вмешательств в его дела требовал совершенно иного подхода, который уже никак не мог быть решен одним его участием.

Путешествие в обратный мир занимало одно движение ресниц, если бы у Лерайе была бы необходимость иметь настоящие ресницы и ими моргать, он бы моргнул, а перед лицом возник бы темный, наполненный шумом и криками, с хлюпающими лужами под ногами, мир. Лемегетон имел дурную тенденцию принимать вид, предпочитаемый наиболее сильным демоном, что хранил здесь свои пожитки, и так уж вышло, что Лерайе в это число не входил, и приходилось мириться с криками и лязгом цепей. Вероятно, кого-то пытали. В подробности он не вдавался. У него не было времени заниматься пытками душ, когда с каждым днем под давлением Эгиоса территорий становилось все меньше, а теперь и его сигилы становились слабее и испарялись под воздействием пламени Посланника.

Пришло время для радикальных мер, которые Лерайе предпочитал беречь на потом.

Его небольшая черная улица, заполненная веселыми черными барами, откуда раздавался пьяный смех и звон бокалов, казалась не такой оживленной, как раньше. Возможно, часть душ распалась от старости, растворяясь в бесконечном потоке обратного мира. Может, она собралась где-то в какой-нибудь другой форме, может быть, идиотской и дикой, нелогичной, как любила делать свободная энергия в обратном мире, но тогда эти души уже не принадлежали бы ему, а потому не имели значения.

Лерайе шагнул в центральный бар — он был чуть выше, чернотой крыши возвышался над остальной улицей, и глаза десятка людей обернулись в его сторону, затем на лицах поплыли улыбки и они принялись чокаться кружками с еще большим усилием, напевая «Господин вернулся». Лерайе льстило первую тысячу лет, потом как-то стало не до того.

Бармен со стойки кивнул длинным движением, и его светящиеся желтые глаза мазнули по темноте, оставляя горящие следы. Лерайе кивнул в ответ. Остальные души продолжали весело переговариваться, но чуть тише. Может быть, все же был смысл в пытках, только Лерайе было слишком утомительно организовывать показательные развлечения.

— Новости наверху? — спросил бармен, улыбаясь. Черные зубы на фоне черной кожи ничем не выделялись, и можно было только догадываться, что он улыбается. Лерайе знал его слишком хорошо.

— Ничего особенного. Только незначительные сложности. Мне нужно, чтобы ты организовал пару… десятков, думаю, стабильных ребят, чтобы навести немного шума.

Бармен улыбнулся, чуть склоняя голову.

— Бартоломью к вашим услугам.

Лерайе сдержанно улыбнулся.

Аспид сидела на кровати не одна, когда Лерайе вернулся. Щуплая девочка в неприметной одежде неловко ютилась на постели, о чем-то они говорили, но стоило Лерайе войти как девочка подскочила и поклонилась. Он бы дал ей лет двенадцать, не больше, но выглядела она еще меньше, чем Аспид, хотя в отличие от тех, кого довелось рассмотреть в темноте клеток, эта конкретно отличалась невероятной похожестью на человека. Он был уверен, что человеком полноценном в представлении местного населения она не была.

Девчушка поклонилась, складывая ладошки на подоле бежевой юбки, затем достала из кармана и протянула конверт с золотыми линиями по периметру бумаги. Лерайе протянул руку, забирая конверт, он не был запечатан, но внутри лежал криво оторванный лист пергамента.

— Госпожа просит вас посетить её церемонию.

На листе стояла завтрашняя дата.

— Разве на церемонию не полагается приглашений?

Девушка покачала головой, снова склонила голову.

— Госпожа нижайше извиняется за то, что не смогла достать вам приглашение, но она надеется, что вы сможете посетить мероприятие. Госпожа высказала пожелание встретить вас на церемонии.

Лерайе перевел взгляд на Аспид. Та смотрела на девушку настороженно. Он улыбнулся, полагая, что мог бы зайти без приглашения, и даже провести Аспид, но это было бы слишком очевидно.

— Мы не хотим привлекать внимание. Так что тебе придется отдать Аспид твою одежду.

Девочка охнула, удивленно вскидывая голову. Лерайе подошел ближе, касаясь ее замершего лица ладонью. В этом не было смысла, просто захотелось. Энергия потекла, меняя форму, и две пары глаз уставились на него удивленно. Аспид, хотя уже видела смены облика, охнула, а девушка отпрянула, едва ли не начиная трястись от ужаса.

На неё смотрело её же лицо, идеально скопированное, в той же одежде, разве что не желающее выглядеть таким же напуганным, что и она сама. Кто угодно бы отреагировал похожим образом.

Она что-то попыталась сказать, но Лерайе перебил.

— Одежду. Больше от тебя мне ничего не нужно.

Дрожащими пальцами она принялась стягивать с шеи платок и расстегивать пуговицы жилета.

Глава 5. Свадьба

В особняке собирались знатные люди, вельможи со всего Регала и прочие важные персонажи, которых Лерайе знал только мельком. Подумывал, как много из них были его клиентами, буквально ощущал как в толпе тут и там мелькали сигилы, и это немного забавляло.

Аспид хорошо смотрелась в одежде служанки, мягкий бежевый шел ей, и вела себя она соответственно — натурально опускала голову как можно ниже, вжимала в плечи, стараясь выглядеть меньше и незаметнее.

Они зашли через вход для слуг, перемещаясь по максимально отдаленным коридорам, имели возможность наблюдать за гостями только со стороны. Та служанка, имени которой они не спросили, нарисовала кривоватую карту дрожащей рукой, которую с трудом можно было разобрать, но Аспид несколько раз заставила повторить, что она рисовала, так что они имели представление, куда идти. У Аспид оказалась очень даже неплохая память на мелкие детали, что было на руку. И убедительный голос, когда она говорила с кем-то, кто не возвышался над ней по статусу. Особенно после того, как забрала одежду.

Другие слуги кивали, некоторые приседали и склоняли голову. Лерайе сдержанно кивал, полагая, что личная служанка молодой госпожи должна иметь какое-то влияние. Даже если это была не лично она. Ей пришлось остаться в номере хостела, чтобы не портить операцию. Лерайе пришлось немного убедить её, иначе он не был уверен в её осознанности, так что марионетка болталась на границе сознания, отнимая энергию.

Матери у молодой госпожи не было, потому некому было сопровождать её в свадебный путь, слуги должны были помочь ей облачиться в наряд. Личная служанка пыталась объяснить тонкости, но была слишком напугана тем, как давила на неё Аспид, и её голос дрожал и срывался. Лерайе наблюдал со стороны, легко посмеиваясь с того, каким его маленький органический комочек оказался грозным и суровым.

— Наконец-то! — возмутилась молодая госпожа, когда они вошли в её покои, но сразу же осеклась, замечая знакомо-незнакомое лицо. Аспид поклонилась, сдерживая улыбку. Лана нахмурилась, окидывая её подозрительный взглядом, затем перевела на него. Лерайе склонил голову, выбрав выдать себя свечением глаз. Они сверкнули в утренней полутьме, и Лана улыбнулась чуть более воодушевленно.

— Вы звали нас, — начал Лерайе.

Лана махнула рукой, поднимаясь на ноги, глянула на Аспид и кивнула на лежащий на кресле наряд.

— Я расскажу, что делать.

Аспид с готовностью осторожно прикоснулась к красным и черными линиям ткани, подол платья был расшит золотыми нитями, которыми крепились цветные перья, предполагая, что невеста должна была превратиться в птицу. Лерайе, кажется, слышал, что платье после церемонии сжигали, символизируя этим окончание прошлой жизни невесты и переход в новую, но он не был уверен, что на такое у них хватит времени.

— Сначала белое, — кивнула Лана, — вон там, внизу.

Аспид кивнула, вынимая одну из белоснежных юбок, запуталась в поясе, чем вызвала смех Ланы.

— Мы тут точно надолго. Тогда давайте говорим, — она обернулась к Лерайе. — Кажется, наша с вами договоренность ни к чему не привела.

— Мы с вами знаем, кто стал этому причиной.

Лана кивнула, продевая руки в рукава легкой белой туники, что Аспид все же нашла под слоями ткани.

— В таком случае… мы могли бы попытаться вернуть договоренность.

Лерайе расплылся в ухмылке.

— Вы точно уверены?

— Но на этот раз я бы хотела… два желания.

— Это против правил.

— Уверена, ваши желания совпадают с моими. Мое настоящее желание не сбудется, пока эта женщина жива и находится здесь. Мой отец отдаст ей что угодно, чтобы она сняла с меня печать. А хочу сбежать. Хочу, чтобы свадьба оказалась настолько провальной, что никто не заметил бы моего исчезновения. Может быть… вы даже могли бы взять меня с собой?

Лерайе нахмурился, и Лана быстро отмахнулась, снова давая указания Аспид. Удивительно спокойно для её возраста и положения. Лерайе задумался, не был ли игрой тот вечер, когда она ревела о своей судьбе? Или, быть может, все же нервный срыв?

— Тогда сойдемся на исчезновении женщины и сорванной свадьбе?

— Вы хотите убить Посланника?

— Я слышала, что она весьма важная особа, но уверена, что у вас есть способ убить кого-то, вроде неё, разве нет?

— Это большое желание.

— Можете забрать души моих слуг, они все равно мне не нужны.

Мысленно Лерайе усмехнулся. Лана с её спокойствием и внезапной легкостью принятия решений напоминала кого-то, кто должен был быть главной дома, но не мог этого добиться по банальной причине неудачного рождения.

— Вы куда смелее отца.

— О, мой отец просто бесполезная туша, которой нужны связи для того, чтобы удержаться на плаву. У него нет денег даже чтобы содержать этот дом, и он держится на остатках денег от спонсоров, которым обещал меня в качестве невесты. Как жалко, что я не могу размножится, правда? Он был бы в восторге от возможности меня клонировать и отдать по штуке каждому своего «другу».

Она рассмеялась, словно ничего особенного не говорила. Просто рассказывала смешную шутку. Лерайе нравились такие занимательные перемены: душа молодой госпожи действительно могла стоить риска, она пылала, словно не могла найти выхода в виде магии, словно что-то внутри сковывало её, но она все равно рвалась на свободу.

Лерайе протянул ей руку, Лана с готовностью подняла свою. Сигил загорелся на коже привычным свечением. Она выдохнула, ни капли не напуганная.

— Вы убьете Посланника и даруете мне свободу. А я отдам вам свою душу и души всех моих слуг.

Хищная ухмылка растянулась по лицу, Лана не шелохнулась и не дрогнула, продолжая смотреть в глаза.

— Если ответите на один вопрос.

— Сколько угодно.

— Почему вы каждый раз ведете себя иначе?

— О, если бы вы были вынуждены торчать в этом доме всю жизнь, вы бы тоже научились развлекаться по-своему.

Сигилы на слуг пришлось ставить вручную, иначе ничего бы не вышло. Не все варианты платы Лерайе нравились, а тем более внезапная смена курса загробной жизни не нравилась слугам, но сказать что-то против своей госпоже… В целом, вышло всего шесть душ, но для настолько отчаянного желания Лана требовались в самом деле большие ставки. То, что она хотела, было проблематично, но Посланник должен быть смертным, иначе как бы эта женщина со странностями им стала в конце-то концов?

Лана двигалась по коридорам медленным размеренным шагом, сохраняя каменное выражение лица. Две служанки несли подол её многослойного наряда, одна держала в руках корзину, куда собирала каждое отцепившееся перо. Еще двое несли каждая по шкатулке, но что в них никто не показывал. Лерайе и Аспид следовали позади, неся небольшие букеты, словно их и не должно было существовать в процессии, но им нашли место. Они не интересовались.

Аспид почти хорошо справилась с собиранием сложного наряда, но большую часть делали остальные. Их руки дрожали, освещенные сигилами, но Лана пресекала плачь одним строгим взглядом, грозно командуя. Её облачили в одеяния огненной птицы, что так иронично и странно смотрелся здесь, учитывая, что где-то по планете разгуливал Посланник этой самой огненной птицы, впрочем, может, местная выглядела иначе. Лерайе не вдавался в подробности их религии.

Перья покрывали верхнюю юбку плотным слоем — красные, черные, оранжевые, пришитые сверкающими золотыми нитями переливались едва ли не настоящим огнем при правильном освещении, а вшитые в корсет камни отливали так, словно огонь продолжался наверх, обвивая невесту вокруг талии, поднимаясь по шее и переходя на волосы, в которых в сложную прическу были вплетены сложенные в форме пламени красно-рыжие перья, отчего естественные черные волосы Ланы становились похожи на угли.

— И не жалко им такое сжигать, — хмыкнул Лерайе себе под нос. Аспид согласно кивнула. Служанка, что собирала перья, обернулась с недовольным выражением, и приложила палец к губам.

Они вышли в большой невероятно украшенный круглый зал, почти идентичные перья, что и на платье, свисали с небольшой балюстрады, очерчивающей верхний этаж, и почти такими же огненными волнами, что в прическе невесты, ограничивали внутреннюю часть зала, напоминая барьер. Небольшой коридор, отгороженный от центральной части колоннами, поддерживающими верхний этаж, откуда и лились огненные перья, казался совершенно отдельной локацией, из которой таким непрошенным гостям как они и следовало смотреть церемонию. Аспид с восторгом оглядывалась по сторонам, едва ли не открывая рот, хотя ей полагалось смотреть в пол и не поднимать глаз, как и положено служанкам. Лерайе правила забавляли, но больше забавляло им не следовать. В конце концов, глаза как явление ему не были нужны, чтобы видеть, но замечать, как окружающие укоризненно косятся на неподобающе ведущих себя слуг, было более чем увлекательно.

Жених выглядел куда скромнее — отчего-то в синем и уже без перьев. Кажется, символизировал святую воду, которой заливали горящее платье. Или омут, в который явно ныряла невеста. Облаченный в синее с блестящими линиями камней, действительно отливающими, словно волшебные воды, напоминающими ручей, текущий где-то в горах, жених наблюдал за невестой, стоя возле края круга в самом центре. Лана подошла к противоположной стороне кольца, останавливаясь краем подола на линии. Словно тренировалась. Лерайе бы не удивился. Две служанки, что шли впереди, открыли шкатулки, одна подошла к Лане, вторая — к жениху. Оба опустили руку внутрь синхронно, словно и правда репетировали, доставая оттуда красный витой канат с золотыми прожилками — символ огня и верности, вероятно.

Пожилой мужчина в красном балахоне вышел к кольцу и махнул рукой.

— Этой нитью я объединяю наши души, — произнесли они в один голос, словно по команде, опускаясь на колени, чтобы положить края веревки ровно на нарисованный круг перед собой. Что-то засветилось, щелкнуло, и механизм в круге зажал край веревки. В разных направлениях они двинулись вдоль кольца, опускаясь периодически чтобы зафиксировать нить, постоянно проверяя, чтобы она лежала точно по линии. Вероятно, этому они тоже тренировались. Может быть, даже с детства.

Каждый раз, когда опускались закрепить, повторяли ту же фразу, что Лерайе казалось несколько уныло, но пока его работа заключалась в том, чтобы молча стоять и не привлекать внимания.

Веревка легла на рисунок, а жених с невестой поменялись местами — теперь они находились на противоположных сторонах кольца. Вторая служанка поднесла корзину, в которой собирала перья, жениху, и тот взял оттуда несколько штук, а из шкатулки, где лежала веревка, свечу. Служанка со шкатулкой подожгла свечу, и жених поднял ее перед лицом, словно смотрел на невесту сквозь огонь, быть может, представлял, как поджигает ей платье. Лерайе бы не удивился.

Затем он поднес перо к пламени, и оно вспыхнуло, словно смазанное специальной жидкостью. Лана на мгновение вздрогнула. Лерайе подумалось, что ритуал сжигания платья, кажется, был не совсем про платье.

Перо вспыхнуло и спланировало в центре кольца, рассыпаясь пеплом.

— Чиста! — внезапно раздалось хором со всех сторон, и на этот раз Аспид заметно дернулась, крепче стискивая пальцами букет, что явно дали им для красоты.

Жених достал следующее перо, поджег, и оно снова упало в центр круга, оставляя после себя только мелкие горящие фрагменты.

— Чиста! — повторила толпа.

Лана заметно напряглась. Жених достал третье перо. Аспид еще крепче сжала букет, словно могла этим чем-то помочь. Лерайе наблюдал с легкой улыбкой — человеческие ритуалы немало забавляли.

Перо вновь загорелось, но не так ярко, и когда жених отпустил его, оно упало ближе к кольцу, тут же потухнув, оставляя недогоревшие фрагменты. Толпа охнула и начала перешептываться. Лана вздернула подбородок, словно старалась сделать вид, что её не трогает глупое поведение магического пера.

Шум нарастал, пожилой мужчина поднял руку, и толпа начала потихоньку стихать, прислушиваясь, ожидая вердикта. Он поднял остатки пера и поднес к лицу, всматриваясь так, словно всерьез что-то видел в линиях гари.

Знакомая фигура замелькала между ярких нарядов — Лерайе обернулся, цепляя взглядом на этот раз бледно-желтый купол, задумался, был ли смысл в цветах, что меняла эта женщина, или ей просто хотелось выгулять всю одежду, что она привезла с собой.

— Не стоит паниковать, — начала Посланник.

— Госпожа эль Сайед! — зашумела толпа.

— Наваль эль Сайед!

— Минакс позвал Посланника?! Откуда у него такие связи?

Лерайе стало смешно, Посланник двинулась ближе к молодоженам, продолжая.

— Девушка стала жертвой присущей молодым глупости и самоуверенности, — она взяла Лану за запястье, поднимая руку над головой, сигил засветился. Толпа охнула и словно бы разом отпрянула назад. Некоторые неловко отвернулись, затеребили рукава, опустили глаза — Лерайе ощущал мерцающие сигилы в зале.

Пожилой мужчина в красном потер задумчиво бороду, убирая перо в карман, и кивнул.

— Продолжайте, госпожа эль Сайед.

Лана дернула руку, но Посланник держала крепко, словно под её перчатками скрывались совершенно не человеческие руки, но она не могла одновременно быть Посланником и не быть человеком, так что, скорее Лана от страха потеряла остатки сил, что могли бы помочь ей вырваться.

Её лицо скривилось, и она вцепилась второй рукой, начиная настойчиво тянуть в сторону, но Наваль держала крепко. Загорелся священный огонь, совершенно не трогающий её одежды, но пылающий по границам пульсирующего сигила.

Толпа зашумела, начали раздаваться сомневающиеся выкрики.

— Надо проверить, — шептал один.

— Может, это не из-за демона, — отвечал ему на ухо другой.

Наваль делала вид, словно не слышала шептаний, и пламя в ее руках разгоралось все больше. Лана тянула руку в сторону, в панике пытаясь вырваться. Сигил плыл линиями, пульсировал, но не сдавался.

— Мы должны ее проверить! — выкрикнул мужчина в синем, вышел из-за спины жениха и положил руку на плечо мальчику. — По-нашему. Наши обряды никогда не врали.

Наваль несколько нахмурилась.

— Может, это не демон, может, — лицо его сморщилось, словно кто-то предложил ему съесть живьем лягушку. Лерайе слышал про такие развлечения среди детей.

— На что это вы намекаете?! — вмешался Минакс.

— Перо не сгорело! — ворвалась в разговор женщина, вставая с другой стороны от жениха. Из её высокой прически торчали похожие на Ланины перья, однако синие и больше похожие на волны — вероятно, она приходилась жениху матерью, но на Лану смотрела как на кусок грязи с ботинка.

Что они и имели ввиду, говоря все это. Лана перестала вырываться, ее лицо похолодело, и она зажмурилась на секунду. Лерайе ощущал, как пульсирует сигил, еще крепко цепляясь в её сильную и полезную душу.

Аспид подошла ближе, прижимаясь боком, словно боялась, что ее зацепит.

— Ваши обряды не безопасны, — продолжила Наваль.

— Не вам решать! — огрызнулась мать жениха, затем обернулась к слугам и громко дала им указания. Девушки за ее спиной поклонились и засеменили куда-то.

Семья жениха и Наваль буквально сверлили друг друга взглядом, а толпа вокруг задержала дыхание и продолжала перешептываться, «Не чиста в таком возрасте?» доносилось с одной стороны, «Не может быть! Минакс — достойный человек, как он мог такое позволить?» долетало с другой.

Лерайе наблюдал, ощущая, как близко прижимается Аспид, пытаясь скрыться, словно…

— Тебе знакомы эти люди?

Аспид покачала головой, но не отодвинулась. Возможно, она видела их в том своем подвале. Лерайе ничего не знал толком про эту семью, она не особо-то входила в соглашение: Лана хотела сбежать, а не податься в сложные сети интриг, так что Лерайе и не интересовался, но подумывал, может быть, стоило?

Слуги вернулись с рулоном какой-то ткани и несколькими связками бревен, раскатали рулон идеальным кругом в самом центре, точно поверх веревки, что лежала на полу. Ткань некогда была белой, однако после множественных использований покрылась слоем черных потертостей в самом центре. Не сложно было догадаться от чего.

Бревнышки бросили в самый центр, попытались поджечь, однако отец жениха отозвал их, указывая рукой на треугольную заготовку костра.

— Госпожа Посланник, — он улыбнулся вежливо и призывно. Наваль отпустила Лану, махнула рукой, и бревна охватило пламенем. Оно совершенно точно отличалось от того пламени, что Лерайе видел до этого. Это пламя не снимало сигилы, это пламя — настоящее, опасное, — снимало с людей кожу.

— О, великая Эста, — начал отец, и толпа подхватила, повторяя, — даруй нам свою мудрость, позволь увидеть своими глазами истину!

— О, великая Эста! — вторила толпа.

— Позволь невинной девушке пройти сквозь пламя твоей мудрости, защити ее своим крылом, укрой от поглощающего пламени.

— О, великая Эста!

— Пошли кару на того, кто пренебрег твоей мудростью, и даруй нам возможность увидеть истину!

Кто-то в толпе толкнул Лану в сторону костра. Лерайе видел как забегали ее глаза, как она сглотнула, как обернулась на него, затем на Аспид. Как Минакс замер, сжимая в руках платок. Лерайе слышал про Эсту — богиню мудрости, брака и очага, по стечению обстоятельств покровительницу девственниц, ведь Эста по легенде именно это и сделала — прошла через горящий костер, не получив повреждений, когда жених усомнился в ее чистоте. Лерайе слышал несколько версий легенды: в одной она попросила великих богов защитить её, и они согласились, потому что она была чистой и невинной, в другой — уговорила само пламя не вредить ей, в с третьей — облила платье специальной огнеупорной жидкостью, которую тайно получила от матери.

Легенды звучали хорошо, однако Лерайе не видел и не ощущал никакой энергии, которую мог бы отождествить с пантеонами богов, если боги и были, казалось, планету они давно покинули, а может, слились с ней настолько, что не отделить. Потому он не был уверен, что Лана выживет после подобных проверок.

И это в его планы не входило.

Лана шагнула ближе к костру одним большим резким шагом, пламя рванулось к ней, и она вздрогнула. Всполохи огня шевелились, словно живые. Вероятно, Наваль не собиралась давать ей возможности умереть, но нельзя быть уверенным наверняка. Лана сделала еще шаг, пламя шевелилось у края подола, вздохнула и рванулась вперед, перепрыгивая через пылающие брусья.

Длинный подол лег на костер и тут же вспыхнул, Лана вскрикнула. Наваль двинулась, но кто-то схватил ее за руку. Лана дернула юбку, начала трясти, но пламя не останавливалось, поднималось выше, плавило перья, что сыпались, начиная отдавать запахом горящей птицы…

— Хватит! — пронеслось голосом Наваль, громким, опасным. Пламя, словно послушный питомец, тут же затухло, успокоенное и смиренное.

— Не чиста, — пронеслось по толпе.

— Да это невозможно! — вырвалось у Аспид, и она тут же прикрыла рот руками, понимая, что сказала это вслух. Лерайе схватил её за запястье, отодвигая назад, на всякий случай пряча за спину.

— Как оно могло не загореться? — шепнула Аспид, Лерайе кивнул. Эста явно лукавила, когда шагала через костер в таком наряде. Или ее наряд отличался? Может, все же огнеупорная жидкость?

— Вы не имеет права прерывать нас! — возмутилась мать жениха.

— Ваши обряды опасны! — повторила Наваль тем же громким, непривычно эмоциональным голосом, что Лерайе ранее не слышал. Ее купол пошатнулся, словно внутри него поднималась температура, как в кипящем чайнике.

Лана опала на пол, тяжело дыша, Минакс подлетел к ней, однако не помог ей ни подняться, ни поддержал, только смотрел, словно она предала последние надежды и разрушила все планы.

Пожилой мужчина с красном вновь поднял руку, одним движением заставляя толпу успокоиться.

— Нечистая невеста должна пройти очищение, если семья жениха не передумала.

Жених с сомнением и легким шлейфом отвращения глянул на едва дышащую невесту, но кивнул отцу.

Слуги вновь принесли бревен, и это начинало становиться даже близко не смешным. Лерайе казалось, что истории про сжигание платья имели все меньше отношения к платью.

Минакс резко дернул Лану за руку, заставляя подняться, и толкнул в сторону лежащей ткани, она упала, начиная плакать, но ничего не сказала, обернулась на Лерайе, и он решил, что пора с этим заканчивать.

Тени поползли от колонн, меняясь не от света, сколько от образов, выбравшихся из них — души Лемегетона поднимались из обратного мира, ликующие, веселые и пьяные от свободы и вседозволенности, получившие возможность, наконец, выбраться поиграть. Они вплывали в толпу, принимая образы животных, острых молний, сломанных деревьев, искореженных людей, начиная истошно кричать точно в уши, обхватывали гостей за что попадется ледяными и, наверняка, противно влажными руками. Души, в самом деле, могли сами решать, какой эффект окажут, как будут выглядеть, и что предпочтут говорить, а потому обожали подобные мероприятия.

Люди в панике начинали кричать, толкаться, рваться в сторону выходов, срывая занавесы из перьев и путаясь в упавших полотнах, спотыкались, падали и ползли, панически оглядываясь. Тени хватали за ноги и тащили обратно, кто-то уже зажигал костер в самом центре от той свечи, что выронил сбежавший с семьей жених. Толпа превратилась в мешанину голосов, ярких цветов и сумасшествия

Лерайе рванулся, хватая Лану за руку, дернул, заставляя подняться, второй рукой махнул Аспид, и они побежали, лавируя между тенями, скрываясь за ними.

Пламя преградило путь. Поднялось стеной, зажигая остатки перьевых завес, останавливая и перекрывая выходы, но не ушло, как только перья выгорели и посыпались вниз, а только разбушевалось. Тени ударились в него, как в стены, начинали кричать и в тоже время смеяться. Не успевшие сбежать гости ощущали жар и в панике метались в маленьком помещении круглого зала, не зная, какой вариант хуже — костер внутри, что разжигали тени, или костер снаружи, что преграждал путь.

— Демон, — пронеслось тем страшным голосом, что Лерайе некогда слышал от Наваль. Словно под куполом она прятала не изувеченное лицо, а этот самый пробирающий голос. Он не был уверен. Огненная стена не давала возможности нырнуть в коридор. Сигилы застрявших гостей начали дрожать, ощущая приближение священного пламени.

Наваль стояла в самом центре, купол крутился по сторонам — она не знала и не чувствовала, где он находится. У Лерайе был только один шанс, он нырнул в карман, доставая маленький лук, что тут же увеличился в руках, натянул тетиву, зеленая стрела собралась из воздуха мелкими фрагментами, пульсируя. Прицелился и выпустил.

Стрела вошла в плечо, Наваль дернулась от боли. Лерайе тут же пустил следующую, та попала в купол, тут же рассыпаясь, зелёная пыль окружила Посланника. Она дернулась, словно кто-то потянул ее в сторону, и стена пламени задрожала, сбитая с толку.

— Я вижу тебя, демон! — обернулась в его сторону Наваль. Лерайе выпустил третью стрелу, она вонзилась в грудь, тут же вновь рассыпаясь. Наваль пошатнулась, стена в мгновение опустилась, но затем снова поднялась, словно струи фонтана она дергалась и меняла положение.

Лерайе не нужны были три стрелы, хватило бы и одной, но хотелось, чтобы наверняка. Он спрятал лук, прижался к земле, готовясь бежать.

— Ты не, — прохрипела Наваль, хватаясь за сердце, — ты не получишь… ты не… сможешь обмануть судьбу.

Она рванулась вперед, пламя собралось вокруг нее. Лерайе прыгнул в сторону, собираясь в птицу. Он бы улетел, не будь здесь Аспид. Пламя рванулось за ним следом, словно точно знало, где оно, словно Наваль, наконец, начала чувствовать его энергию. Купол ее шатался из стороны в сторону, люди продолжали в панике пытаться спастись — прыгали прямо в пламя, надеясь, что не навредит, тени смеялись и преследовали людей, заставляя перепрыгивать стену, когда пламя поднималось до потолка.

Душам было весело. Лерайе не особенно.

Пламя преследовало его некоторое время, но исчезло внезапно. Он обернулся — Наваль осела на землю и схватилась за грудь, едва дыша. Лерайе опустился на землю, возвращаясь к привычному облику.

— Ты не победишь, демон, — прохрипела Наваль, задыхаясь, — пламя господина защитит меня… и её.

Стена рухнула, и огонь начал собираться вокруг Наваль. Сигилы вокруг вновь запульсировали, какие-то даже сломались. Наваль потянулась к Лане, вцепилась в ее руку, точно ту, на которой еще ровными линиями оставались выведены зеленые символы сигила, пламя окутало их обеих, ярким опасным свечением отливало на стены, но не приносило боли. Лана едва пыталась вырваться, словно сил у нее больше не осталось. Лерайе выцепил энергию ее сигила и сжал с такой силой, чтобы Наваль даже со всей своей невероятной силой не смогла бы его снять.

Пламя потянулось и к нему, но стрелы, наконец, начали оказывать влияние. Наваль задышала еще тяжелее, практически захрипела, пальцы разжали руку Ланы, обессилевшие, она уперлась в пол, пытаясь сорвать купол, но он только болтался из стороны в сторону.

Лерайе улыбнулся: никто еще не переживал выстрел такой стрелы. Наваль хорошо держалась.

— Идем, — бросил он девушкам. Лана непонимающе моргнула, и Аспид схватила ее за руку, таща за собой.

— Думаешь, — раздался голос Наваль, затем она хрипло рассмеялась, — думаешь, что так легко? Думаешь, сможешь обмануть судьбу? Все предрешено. Каждый шаг. Твой. Мой. Их. Мы все… вертимся в одном… колесе, играя в игры тех, кто… не отвечает на наши мольбы. Мы умрем сегодня. Но она, — Наваль потянула руку в сторону Ланы, и та в ужасе отпрянула, — она должна жить. Пламя благословило её. Вселенная хочет видеть её живой.

Всполохи потянулись в сторону Ланы, и она дернулась в сторону, вцепляясь в сгоревший подол, чтобы он дать ему загореться вновь. Наваль поднялась на ноги, пошатываясь.

— Судьба довлеет над нами. Исход неизбежен. Мир разрушается. Но вселенная шепчет голосом Пифии, что… мы можем дать жизни чуть больше… времени, чуть больше возможностей. Мы можем… спасти тех, кого вселенная хочет видеть… живыми. Она знает, что случится.

Лерайе не успел ни усомниться, ни поразмыслить над ответом. Пламя распустилось, словно лепестки цветка, рванулось во все стороны, разливаясь, будто море, и разлетелось на части острыми осколками. Одновременно.

«Точно, она же Посланник», — успел подумать он, пока в нос не ударил запах горящей плоти, а сознание не заполонила острая кошмарная боль.

Глава 6. Демон

Откуда-то доносились голоса, но Лерайе не мог сказать, что происходит. Непривычная боль пульсировала во всем теле, оно горело в пламени, словно подожгли то самое платье, но он не мог сказать, причем здесь платье. Движения энергии вокруг сбивались, линии драконьих вен изгибались и не складывались в привычную карту, он пыталась дотянуться хоть до одной, но что-то словно прижимало к земле. Что-то тяжелое давило на грудь, словно кто-то обвил его путами, повесил якорь. Промелькнула мысль: «Так ощущались якоря?». Те самые якоря, которыми духи, что Эгиос называл палменталями — духи-хранители планет, духи-садовники, дарующие жизнь — были вынуждены пригвоздить себя к земле, чтобы не сойти с ума.

У Лерайе не было лишней энергии, чтобы сходить с ума, чтобы отдавать её органическим якорям, чтобы привязывать себя к одному месту, но что-то было не так.

Он не мог пошевелиться от боли и ощущения, словно все вокруг пылает, будто его заперли в костре, где пламя совершенно точно не безобидное. Словно… что-то такое, что, наверняка, ощущала Лана, проходя через костер?

Мир вокруг плыл, а он не мог понять ничего о себе самом. Вокруг раздавались голоса — сначала громкие крики, затем тихие, потом чей-то плач, и снова крики. Возможно, это происходило в разное время, но он не мог определить, ни где, ни когда находится.

Привычные части тела не отзывались, энергия не пульсировала в них так, как нужно, он попытался превратиться во что-то другое, сменить форму, подумал, может, завалило обломками, и потому не может выбраться, но привычные ощущения не пришли.

Только ужасная нестерпимая боль рвалась в сознание все больше, и контролировать ее практически не получалось.

Хотелось кричать, но не выходило. Или… может, кричащие голоса принадлежали ему?

Он ощущал, как иногда пламя успокаивается, как его погружают куда-то, где становится легко, и он словно плывет, покачиваясь на волнах. Ощущение напоминало легкость полета, но тело продолжало ощущаться слишком тяжелым, словно в него вцепилась тысяча душ и тащила на дно.

Лемегетон не отзывался. Души молчали. Словно не было никого там больше. Лерайе не чувствовал ни их, ни пульсации сигилов. Вокруг все выключили, мир замер и остановился.

И это не могло быть правдой.

Он словно спал, затем просыпался, ощущал, как что-то жидкое льется по лицу, затем проникает куда-то во внутрь, и не мог понять, что происходит. Голоса продолжали говорить, но становились чуть отчетливее, понятнее, обеспокоенный голос Минакса сменялся его же криками, какие-то женские голоса раздавались то тут, то там. Лерайе никак не мог понять, почему Минакс о нем так печется? И где он, в конце концов, находится?

Энергетические следы почти не ощущались, словно их выключили, заменили болью, и он никак не мог сосредоточиться на том, чтобы вырваться и сбежать. Они держали его в плену? Наваль связала особенным огнем, и потому он так горит? Быть может, его действительно опутали цепями, и потому он не может не вырваться, ни пошевелиться. И поливают чем-то, что вызывает адскую боль. Которую уже невозможно было игнорировать — она проникала везде, переплеталась со старыми воспоминаниями, будто меняла саму его суть, превращая привычную энергию в грязную, запачканную, слишком тяжелую… подверженную безумию.

Жар не пропадал, пылал то больше, то меньше, Лерайе слышал со стороны тяжелое дыхание, и ощущал, как сознание уплывает, словно не хватает сил, словно ее хватает энергии, словно…

Затем оно возвращалось, раздавались голоса, Бартоломью смотрел желтыми горящими глазами и спрашивал: «Когда вы вернетесь, господин? Или теперь мне стоит обращаться к вам «госпожа»?». Лерайе не видел его. Не знал, приходил ли он в самом деле, но собственный голос звучал в голове на повторе, вопрошая: почему «госпожа?».

Он не мог найти ответа.

Тени приходили и кружились вокруг, создавая хороводы, громко пели непонятными нечленораздельными звуками и смеялись. Кружилась голова так сильно, что изнутри поднималось ощущение, будто бы что-то хочет вырваться наружу, что-то лишнее, что-то опасное, что-то холодное и противное. Лерайе в ужасе пытался понять, что происходит, но оставался заперт и неподвижен. Кто-то будто говорил его ртом, кто-то дышал за него, хотя ему не нужно было даже дышать, кто-то плакал его глазами, но он никак не мог понять, как вернуть себе контроль.

Жар никуда не уходил, полыхал волнами, вызывал нестерпимое желание… содрать с себя кожу, которой не было. Желание напугало, но сознание испарилось до того, как он успел все обдумать.

На следующее пробуждение он отчетливо ощутил прикосновение к лицу — горячая ладонь легла на кожу, которой не было, и нежно провела по ней, следуя ниже, затем поднялась вверх, убирая волосы за ухо. Паника поднималась и кричала, что ничего этого не может быть, что подобные ощущения не могут существовать, ведь он энергетическая форма жизни, какая кожа, волосы и прикосновения?!

Но что-то настойчиво сообщало, что это не колебания энергии, не воспоминания, что шевелились под воздействием чьих-то движений, не изгибы полей, дрожащих от близости к чей-то сильной энергии, к призывно влекущей драконьей вене, что-то настаивало, что чувствует настоящее прикосновение. Совершенно… органическое.

Чего просто не могло быть!

Лерайе не слышал ни одной истории о превращении духа в простого человека, органическая форма жизни совершенно точно не была способна пережить такое количество энергии, и развалилась бы на месте от переизбытка, как первые Посланники пачками до того, как Эгиос додумался до способа проверять их потенциальные возможности заранее.

Потому это было невозможно. Если даже на Эгиосе люди умирали пачками от одной попытки влить в них капельку энергии… с другой стороны, Лерайе ведь не был таким духом, которому нужны сосуды и якоря, его не одолевало безумие, он прекрасно осознавал свои действия… может, его энергия и могла бы поселиться в человеке, не убивая его, но это все равно не имело никакого смысла.

Только… боль и жар стали заметно меньше, и он начал замечать больше этого — ощущений как движутся мышцы, как поднимается грудная клетка, наполняясь воздухом, как спазмами сжимает горло, когда кто-то вливает в него жидкость, как он плывет куда-то по волнам, когда опускают в наполненную водой чашу, как на глазах собирается влага от чьих-то чуть шершавых прикосновений.

Глаза стали чуть лучше различать окружение — он смог рассмотреть комнату и белые простыни на постели, что он занимал. Постель ощущалась иначе, словно вначале было что-то другое, что-то… более мягкое и влажное. Воспоминания фрагментами едва складывались в полноценные картины, и Лерайе решил не слишком о них думать, оставляя себе возможность надеяться, что все это — непонятный ночной кошмар.

Он также не мог встать, любое движение отдавалось острой болью, мышцы дрожали от слабости. Комната была погружена в полумрак, из-за чего не было понятно, какое сейчас время суток и сколько вообще этого времени прошло с тех пор, как все это случилось…

Что бы там ни случилось на той церемонии.

Но кто-то находился вместе с ним в комнате, кто-то знакомый, волны энергии привычно колыхались, напоминая, кто-то гладил легкими касаниями по руке, и от этого становилось спокойнее. Лерайе осторожно повернул голову, ловя в полутьме одежду служанки, но совершенно точно прячущую за собой зеленые рисунки чешуек. Он попытался улыбнуться, но сил не было, попытался что-то сказать, но горло только захрипело. Аспид дернулась, убрала руку и подскочила, потянувшись за кувшином с водой, налила стакан, придвинула к его губам, помогая подняться. Рука на спине отдалась волной жара, и Лерайе поморщился, стиснул зубы и зажмурился.

Однако влага приятным холодом разлилась по организму, отдавала какими-то травами, и жар на мгновение чуть успокоился.

Попытавшись еще раз, Лерайе задал самый важный, но все же сиплый вопрос:

— Где Лана?

Вместо ответа Аспид неуверенно отвернулась, смотря куда-то в пустоту, затем, медленно выдохнув, подала зеркало. Лерайе попытался удержать его дрожащими руками, почти не сомневаясь, что там увидит — отчего-то больше не карие, а совершенно красные, почти кровавые глаза Ланы Минакс смотрели на него из зеркала…

Слова Бартоломью про госпожу стали предельно понятны, хотя и не было ясно, когда именно имел место этот разговор… и происходил ли он на самом деле.

— Откуда ты… — горло сдавило, и он не смог продолжить.

— Энергия, — кивнула Аспид. — Она была другой, а вы… ты… я думала, что тебя стерли, но потом поняла, что это её больше нет.

Голос не поддавался, но Лерайе выдавил несколько слов:

— Как это… такое не… бывает…

— Я в таком точно не понимаю, — нервно рассмеялась она, — Господин Минакс не знает, он думает, я — та служанка. Кажется, у него совсем плохая память на лица… слуг уж точно. И что ты, ну, понимаешь, она.

Лерайе медленно кивнул, отчего тело прошибло острой болью, похожей на молнию. Ситуация вышла из-под контроля, и он не знал, что о ней думать, как теперь выбираться, и что делать дальше.

Результаты опасений не поддавались логическому осмыслению — он застрял в теле смертной девочки-подростка, едва ощущал энергию, и совершенно точно не чувствовал ни сигилов, ни Лемегетона. Совершенно точно не мог больше превратиться в муху и сбежать, оставив все позади. Органическое тело придавливало к земле и… требовало его кормить, поить и укладывать спать.

Жар опять поднялся, загорелся в груди досадой, желанием выть и лезть на стену, желанием сорваться и кинуться куда-нибудь, чтобы разбить это хрупкое тело и вырваться… он силой остановил поток мыслей, понимая — не знает, что случится, если тело погибнет. Внезапные эмоциональные всплески тела раздражали, но Лерайе думал, что сможет их контролировать. Надеялся, по крайней мере. Быть может, если не давать им вырваться на свободу, они не будут такими случайными.

— А что… с той… с куполом?

Аспид покачала головой.

— Ничего о ней не слышала. Словно она тоже пропала.

Лерайе не мог сказать, какое влияние оказали на Наваль стрелы — незаживающие раны должны убивать независимо от попыток лечения, однако… духи не должны становиться смертными, и результат стрел для Наваль мог получиться насколько угодно непредсказуемым.

Лерайе пытался обдумать все лишь бы не слушать, как внутри бурлят непривычные бесконтрольные эмоции, что пытаются вырваться, не желая находиться взаперти.

Он попытался прислушаться к ощущениям, к следу того пламени, что окружал Наваль, потянуться к нему, и…

Пламя расцвело на его ладони, легко переходя на простыни.

Аспид вскочила, схватила кувшин с водой, и расточительно и резко вылила его целиком, останавливая распространение пламени. Лерайе неверяще смотрел на мокрые простыни, ощущая, как прохлада успокаивает ещё болезненную и горящую кожу, и не мог понять, какого черта только что произошло. Каким образом пламя Наваль передалось ему? Даже если маленький незначительный кусочек, оно ощущалось точно так же, таким же… священным, как она и говорила, неотличимым от того, что горело в руках Посланника… могло ли это быть причиной, почему они с Ланой смешались в одного человека?

Теория требовала проверки, но яркие эмоции непонимания и негодования мешали думать.

Лерайе огляделся, подмечая несколько других наполненных водой кувшинов.

— Это не первый раз, — кивнула Аспид, заметив направление взгляда. — Его не всегда удавалось потушить.

Это, по крайней мере, объясняло жар, вероятно, пламя рвалось, не поддающееся контролю, но не могло его сжечь, потому что… на это ответа пока не было.

Он приподнялся на локтях, ощущая, как ноют мышцы.

— Мы не… можем здесь…

— Я знаю, — перебила Аспид. — Я уже собрала вещи и подготовила план. Не без помощи Бартоломью. Он сказал, что они будут ждать, когда ты вернешься. Они, вообще-то, довольно пугающие, особенно, когда пропадают в стенах…

Лерайе мысленно кивнул, в реальности двигать головой казалось непредсказуемым решением. В преданность легиона он не слишком верил, однако Лемегетон оставался недоступным, и он не мог ни вызвать их, ни спуститься туда. Вероятно, Бартоломью воспользовался нестабильностью, чтобы остаться подольше, но этот трюк не мог работать вечно.

Впрочем, оставаться здесь они не могли. Лерайе не собирался играть роль прилежной невесты, которую едва ли не сожгли в костре, проверяя на девственность. Эгиос совершенно точно выбрал не то место для приглашения в цивилизацию.

Аспид смотрела уверенным взглядом, и Лерайе решил ей поверить, спросил только одно, выталкивая хриплые слова через едва двигающиеся голосовые связки:

— Почему ты… не ушла?

— Мое желание так и не исполнено.

Лерайе усмехнулся.

— Желаний… больше нет. Я вряд ли… могу.

— Тогда придётся постараться простыми человеческими способами. Например… для начала сбежать куда подальше?

— Отличное… желание.

— Тоже так думаю.

***

Наваль говорила о будущем. Что она тогда сказала? Линия жизни демона неустойчивая? Сливается? Опасные вещи произойдут завтра?

Если она знала, что все закончится в тот день на церемонии, зачем пришла? Зачем позволила в себя попасть? Зачем позволила пламени залить половину здания?

Лерайе видел обломки разрушенного крыла, когда они с Аспид под покровом ночи двигались по коридорам, минуя слуг и случайных глаз, когда она помогла забраться в повозку, совершенно старую и скрипящую, пахнущую рыбой, плесенью и затхлостью.

Запахи раздражали, но в тоже время… факт их существования немного скрашивал неприятные ощущения. Тело продолжало болеть, и пламя иногда рвалось наружу, отчего одежда постоянно становилась мокрой от попыток его тушить, и Лерайе трясло от холода.

Аспид завязала платок на голове, накрыла Лерайе пыльным тяжелым пледом, и они куда-то двинулись. Он не спрашивал, потому что смысла не было. Жизнь пошла наперекосяк, и пока не было ясно, почему и как.

Он был уверен, что Наваль попросту сошла с ума, вероятно, та стрела, что попала в купол, как-то оказала влияние на мозг, иначе он не видел никакой разумной причины, чтобы убивать людей и сжигать половину здания. Тем более, если она была Оракулом, и видела будущее… и говорила о том, что вселенная хочет видеть кого-то живым, что вселенная выбрала Лану, чтобы она выжила, когда все остальные должны умереть?

Как иронично, что все пошло не по плану, и от Ланы осталась только ее прекрасная физическая оболочка, которую отец хотел использовать в качестве товара для своих финансовых связей.

Наваль явно сошла с ума, иначе и быть не могло.

Только это на вопросы не отвечало, а потому Лерайе не знал, что будет дальше, разве что наделся, что вселенная не убьет его завтра от идиотской простуды, что он поймает, проведя ночь в тележке, ведь иначе эта хрупкая органическая жизнь просто не могла существовать, не пытаясь постоянно умереть.

А ему нельзя было умирать до того, как он поймет, как выбраться из этой оболочки. Потому что, когда дело касалось хрупкой органики, время… имело значение.