Возвращение (третья часть «Трилогии отчуждения»)

Глава 1

Его одежда была мята и неопрятна. Он восстал из земли, должно быть, сегодня – точно он не помнил. Он не знал, кто же он, и если задавал себе такой вопрос, то где-то далеко в закоулках разума отзывалось «соль земли» или «прах от праха». Он отряхнул с себя комья земли, взъерошил волосы, освободив их от жучков, червячков и растительного сора. Похоже, то, что его сейчас окружало, называют «частный сектор» или, может быть, «дачные участки». В «небе» светит «солнце», время от времени проглядывая в лазоревых лакунах бело-серой уродливой ваты. Черт побери, лучше бы оно определилось – появляться или прятаться. Так хотя бы можно было привыкнуть к его мерзкому издевательскому сиянию.

Он бесцельно поковылял вперед по высохшим «грунтовым дорогам» частного сектора, каждый шаг поднимал вверх иссушенную бурую муку «пыли». Ту муку, из которой взросло на дрожжах выживания и размножения все это, презирающее его, бурлящее скопление объектов, называемых «Городом».

Внутри Города были другие, более мелкие, объекты, часть из них статична, некоторые подвижны. Он видел вокруг ряды застывших на месте «частных домов». В них отражались способности, вкусы и побуждения других объектов, суетливо перемещающихся по этим улицам. Часть из них проходила мимо, разгоняя волны тепла и воздуха, которые, как будто эхом из других вселенных, достигали его. Особенно отвратительны были лающие и скачущие на натянутых цепях объекты, называемые, вроде бы, «собаками». Они были также бесконечно далеки, но даже из того внешнего космоса от них исходила враждебность, размазывающая слой тревоги и раздражения на толстый бутерброд отчуждения и отвращения.

Частный сектор кончался, обрываясь небольшим притоком разбитого «асфальта», уходящего в запруженную чадящими и шумящими подвижными объектами крупную серую реку. Островки пожухлой «травы» на залысинах высохшей «глины». Поеденный бело-серый бетон «бордюров». То ли «болотце», то ли не засыхающая «лужа» в стороне. Отвратительно. И чертово солнце – мерзкий фонарь – его издевательский свет усмехался сквозь мутную пелену между дохленьких «туч».

Впереди простирались массивы почти одинаковых бетонных и кирпичных коробок среди пыльных зеленых «деревьев». Это не его цель, но это его направление. Он следует все дальше и дальше, должно быть, уже долго, хотя приглушенное ощущение времени не позволяет понять это однозначно….

Кажется, что-то поменялось. Коробки громоздких объектов из твердых и грубых структур становятся все вычурнее. Кажется, в Городе это называют «архитектурой». Но нет, нет, дело не только в этом, далеко не только в этом! Он чувствует это внутри себя, что-то, чего раньше не было. Это как будто чувство голода, нет, черт возьми, не так - это щемящее нестерпимое чувство голода, да! Но не только голода, это еще и жуткая жажда…. Но желудок здесь ни при чем. Казалось бы, аппетитные объекты за большими чистыми стеклами, с хрустящей корочкой и разнообразными начинками и присыпками, не задевают в нем ни единой струнки. Эта бешено растущая внутренняя пустота совсем другого, не телесного, порядка. Но он не может понять это чувство. Вот ведь черт, у него, похоже, есть чувства, а не только крепкий и постоянный футляр отчуждения! Вдруг, он понимает, что произошло невозможное, такого никогда не должно было быть! Он смотрит на тех кого, вроде бы, называют «людьми», и теперь он замечает их не только как объекты, как фон, не только как аватары безличного пространства. Теперь он видит в них субъектов, таких как он! Эврика! Теперь он понял, что его гложет и съедает изнутри.

Он смотрит на людей, смотрит с надеждой и желанием быть с ними. Он смотрит на них, как изголодавшийся бродяга на самый обильный и щедрый в мире пир…. Но они не замечают его. Его, будто, и нет, он, как призрак…. Но разве он сам объект? Объект, а не субъект?…. Он впервые осознает, что его лицо как-то меняется. Кажется, эти объекты, то есть - нет, люди, называют это «мимикой». Его лицо, должно быть, изобразило неумелую и невыразительную жалобную «гримасу»….

Вокруг сотни, тысячи людей – у каждого есть свои цели, они все идут осмысленно, и их лица или озадачены или веселы, но ни у одного нет выражения отчаянного поиска другого человека. Значит, он такой один…. Особенно отчаянно ему хочется к то и дело попадающимся скопищам весело общающихся людей, активных, радостных и подвижных. Их много, они все разные, но при этом все как будто одно целое. Кажется, люди называют такую свою разновидность «друзьями». Также он замечает парочки людей, кажущиеся одним человеком, нет, внешне они чем-то отличаются, но между ними точно есть особая связь, еще более тесная и сильная. Быть одним из таких ему хочется еще нестерпимее! Он смотрит на всех этих людей в отчаянии – он не с ними. Его внутренне разрывает от невозможности присоединится хоть к кому-то из них, стать их частью….

Впереди показалась «река» и помпезные «здания» «набережной», солнце опять выскочило из-за туч и отразилось от окон этих дворцов, ослепив его как будто лазерным лучом снайперской винтовки, готовой исполнить приговор….

Его все больше мучает невосполнимое чувство внутренней щемящей пустоты, и эта пустота забирает в себя все силы, чувства и мысли. Он идет дальше и дальше и этот путь медленен и труден. Он понял, что он тоже человек, да, да, по всем признакам он один из них. А раньше он считал, что мертвы либо он, либо все они. Но это не так, теперь он это ясно почувствовал, никто не мертв! Так, почему мимо него проплывают кварталы и улицы, наполненные таким же, как он!? Почему он идет среди них, среди их толп, неисчислимых скоплений, порой, буквально продираясь через этот непрекращающийся людской поток, но при этом, как будто, не является их частью!? Почему они, на поверку, настолько далеко, как будто, в другой вселенной!? Он же все почувствовал, он почувствовал их, родство с ними! Что же не так!? Похоже, между ним и миром есть какая-то непреодолимая граница – мембрана, отделяющая его от всего остального, будто держащая его в другой вселенной…

День клонился к концу. Солнце совершенно освободилось он назойливых туч и теперь наливалось красным, клонясь к горизонту, как созревший плод, готовый упасть на землю, и народиться новой ночью. Снова частный сектор. Должно быть, это другая окраина Города. «Берег» реки, через нее – большой «дом» с открытыми «дверями» и «воротами» «гаража». Над ним гордо реют какие-то «флаги». Из припаркованного рядом «автомобиля» играет бодрая «музыка». Веселая компания друзей что-то готовит на «костре» рядом с домом, и весело общается и смеется. Среди них есть те самые парочки, которые смотрятся как один и тот же человек, они обнимаются и целуются, теперь он вспомнил, что они, кажется, называются «влюбленные». У дома на том берегу нет ни одного лишнего человека, им всем хорошо вместе. Теперь он точно знает, чего он хочет. Он хочет именно к ним, и как он только раньше не догадался, что можно просто подойти к людям, когда видел другие компании друзей!? И разве проблема, что теперь их разделяет поток «воды»?

Он вошел в реку, искрящуюся красноватыми огоньками, бегущими в одну сторону. Вода – это другая среда, неуютная и прохладная, но та злосчастная мембрана, которая мешала ему стать одним целым с миром, должна помочь ему хотя бы здесь. И действительно, он почти не почувствовал дискомфорта и не тонул, даже если ничего не делал, однако предательский поток уносил его в сторону от цели. Он принялся наугад работать конечностями, и очень медленно, но все же поплыл в сторону другого берега – ему просто не хватало сноровки. Поток нес его все дальше, а берег приближался так не охотно….

Время бежало неумолимо, как и эта быстрая злосчастная река, из вида скрылись и тот дом с веселой компанией, и та улица, и даже город. На другом берегу выросла огромная «гора», о существовании которой он даже и не помышлял. Из спелого солнца, упавшего за землю, выросла полноценная темная ночь. Наконец, он вышел на противоположный берег. То издевательское, как он считал раньше, дневное светило больше не согревало этот мир, его заменял бледный цветок «луны», он не грел и почти ничего не освещал. До рождения плода нового дня оставалось еще долго, возможно очень долго…. Все его тело было мокрым, а мир вокруг холодным и темным. Впереди была гора, а за ней Город, в котором было много людей, веселых компаний и влюбленных. Но теперь он знал, куда и зачем идти….

Мембрана больше не спасала его от мира, похоже, она исчезла. Его потрясывало от холода, ноги ныли от усталости, он то и дело спотыкался о «коренья» и «камни», которых не было видно в тусклом свете. На мгновенье он встал передохнуть и посмотрел вперед – гора все никак не кончалась. Оглянулся – ночь была все также темна, а луна переместилась по небосводу на невидимой астрономической ветке, но была все также полновластна, тускла и холодна. Глубоко вдохнув и выдохнув, он собрался с силами и пошел дальше, тяжело переставляя измученные ноги, теперь он точно знал – когда-то вершина горы останется позади, за ней взойдет солнце нового дня, у подножия горы покажется город, а в нем будут сотни и тысячи людей, таких же, как и он. И среди них точно найдутся те, с кем он будет одним целым, с кем он не будет одинок….