Восточные окраины

Глава 1

Я был вновь уволен. С формулировкой – за невыполнение служебных обязанностей. За квартиру было заплачено вперёд и на кармане ещё шевелились какие-то деньги, что позволяло мне не думать о будущем, а думать о нём не хотелось совершенно. Поскольку оно мне виделось тревожным и туманным.

После вчерашнего перепоя гудела голова. Лёжа на диване я грезил о холодном пиве, за которым надо было спускаться в магазин. Звонок Тимофеева застал меня в полупозиции. Вадик Тимофеев, являлся парадоксальной личностью и по-хорошему выделялся среди моих знакомых тем, что сам умел выходить из запоя. В нём с лёгкостью уживались беспробудное пьянство и набожность на грани фанатизма. Неделями он мог пить до потери ориентации, а потом, как ни в чём не бывало шёл в церковь замаливать грехи. Естественно при таком ритме жизни на работу совершенно не оставалось времени. Эта, как он любил выражаться, социальная повинность была целиком и полностью возложена на его жену - Тамару.

- Серый, срочно нужна твоя помощь, - тяжело дыша, сказал Тимофеев.

- Слушаю.

- Приезжай, у меня очень серьёзное дело.

- Я, как раз, больше по несерьёзным!

- Ты говорил, что в ментовке работал.

- Полгода водителем. Вадик, что стряслось?

- Не могу по телефону, приезжай.

- Может, это дело подождёт до завтра, а то я после вчерашнего как-то не в форме?

- Можно подумать, что завтра ты будешь в форме?

- Резонно, - нехотя, согласился я. – Скоро буду, - и через небольшую паузу с надеждой добавил, - а у тебя там выпить, есть чего?

- Обижаешь старик, давай быстрее.

Ехать к Вадику совершенно не хотелось, но намёк на выпивку и зародившееся во мне любопытство перевесили все “за” и “против”.

Только после третьего нажатия на кнопку звонка осторожно открылась дверь и передо мной возникла похмельная рожа Вадика, полыхающая свекольным цветом.

- Проходи скорее, - сказал он шёпотом, при этом нервно оглядываясь по сторонам.

Попытка мной снять ботинки была решительно остановлена Тимофеевым. Мы прошли на кухню, где на столе стояла начатая бутылка коньяка. Вадик достал из мешка, стоявшего под столом, зелёное яблоко и протянул его мне. Я выпил. Сердцебиение выровнялось и серый мир заиграл привычными красками.

- Какое там у тебя дело? – спросил я, чувствуя, как тепло от коньяка приятно разливается по организму.

- Один момент.

Вадик вернулся с чёрной папкой в руках и бросил её на стол.

- Что это? – спросил я.

- Это, бомба Серж!

- В каком смысле?

- В самом, что ни на есть, прямом. Открой и почитай.

После наступившей лёгкости, читать совершенно не хотелось.

- Может потом почитаем? Давай лучше ещё выпьем, – предложил я.

Тимофеев демонстративно убрал бутылку в холодильник. По его лицу я понял, что спорить с ним бесполезно. Тяжело выдохнув я начал просматривать содержимое папки.

Графики, счета, фамилии, фотографии людей, всплывающих из недр памяти, но имён которых вспомнить я не мог.

- И что это всё значит? – спросил я.

- Ты разве не понял?

- Вадик, послушай, у меня в голове только туман рассеялся. Шестерёнки начали вертеться так как надо. Чего ты от меня хочешь?

- В этой папке собран компромат. Здесь все доказательства того, что уход Ельцина от власти не был добровольным – его сместили. Случился дворцовый переворот, в результате которого силовики пришли к власти.

- Откуда у тебя эти документы?

- Мне их передал один бывший журналист с которым мы вместе квасили на Восточных окраинах. Он ещё тогда начал это всё раскапывать. Естественно в печать этот материал не пустили, а его самого попёрли из газеты с волчьим билетом.

- Если документы имеют такой вес, тогда почему его не завалили?

- Сложно сказать. Может руки не дошли, а потом и забылось, успокоилось. Он особо с этой информацией не светился. А тут в последнее время вокруг этих документов, по его словам, вновь началось какое-то нездоровое движение. На него начали выходить представители силовых ведомств. Именно поэтому он передал мне эту папку на хранение, поскольку начал опасаться за свою жизнь. Насколько я его понял, он готовил пути отхода – хотел эмигрировать в Европу. Вчера его насмерть сбила машина на пешеходном переходе.

- И что, в совпадения ты не веришь?

- Не знаю, стрёмно, если честно.

- Да, с властью шутки плохи!

- Серёг, у меня плохое предчувствие.

- Ты Тамарке показывал эти документы?

- С ума что ли сошёл? Вдруг это действительно опасно!

- Значит меня впутывать не опасно?

- Но ты же друг.

Открыв папку, я принялся изучать её содержимое более внимательно: Свидетельские показания лиц, занимавших в то время высокие посты в государстве; Раскладки банковских счетов. В конце девяностых в результате переворота к власти пришли представители силовых ведомств и ими на пост президента был выдвинут свой человек.

- Есть у меня один знакомый, - сказал я. – Бывший чекист, он в таких вещах должен разбираться. Надо отнести ему эту папку. Что он про всё это скажет.

- Спасибо тебе Серж, реально выручил. А то я последнее время из-за всей этой истории сам не свой. Паранойя началась, боюсь даже к окну подходить. Гэбня повсюду кровавая мерещится.

Глава 2

Феликс сидел на полу и раскладывал пасьянс. На небольшом журнальном столике стояла бутылка армянского коньяка и открытая пачка сосисок. За спиной Феликса во всю стену висела геополитическая карта Советского Союза, а чуть повыше неё портреты Ленина и Дзержинского. Двадцать лет на нелегальном положении в капстранах и участие в самых секретных спецоперациях, о которых возможно мы никогда не узнаем. Полная отдача сил и здоровья, а что взамен положенной на алтарь Отечества судьбы? Захламлённая однушка, дешёвый коньяк и сырые сосиски.

- Здорово, Феликс!

- Здоровей видали, - не смотря на меня, ответил Феликс. – Пить будешь?

- Давай, конечно!

Я сделал пару глотков из горла.

- С чем пришёл? – спросил Феликс, оторвавшись от пасьянса.

- Дело одно есть, может оказаться вполне серьёзным.

- Не тяни кота за яйца, рассказывай.

- К одному моему знакомому попали документы, компрометирующие руководство нашей социалистической Родины.

- Не тронь святое!

- Хорошо, извини.

- Эти документы у тебя с собой? – заинтересованно спросил он.

- Конечно, - я протянул ему папку.

Феликс пробежал глазами несколько листов и засуетившись вскочил с пола, подтягивая выцветшие кальсоны, которые некогда имели синий цвет.

- Посиди пока здесь, коньячку выпей, а я пойду на кухню и всё внимательно изучу.

К тому моменту, как Феликс вернулся, я уже клевал носом после нескольких подходов к бутылке.

- Полнейшая чушь! – торжественно заявил Феликс.

- В каком смысле? – спросил я, пытаясь выплыть из опутывающего меня сна.

– Никакой секретности тут нет и является лишь подгонкой результата под ответ. В начале нулевых такие статейки клепали в каждой газетёнке по заказу попавшего в опалу Березовского. У меня имеется коллекция таких публикаций.

Феликс уселся на пол и продолжил раскладывать пасьянс.

- А про свержения Ельцина силовиками? – спросил я.

- Первый раз такую версию слышу. Ты должен понимать, что к концу девяностых Ельцин был разбитым болезнями стариком. А то, что он сделал выбор в пользу представителя силовых структур, так это была его личная прерогатива. Если честно, то это было единственное верное решение за всё его жалкое правление. В стране надо было наводить порядок. Не либералам же, п******м, надо было отдавать власть?

- Большое спасибо, что помог во всём разобраться.

- Обращайся если что. Слушай Серёж, а ты мне эту папочку не оставишь для моей коллекции?

- Времена, когда я сдавал макулатуру, давно прошли!

- Не самые плохие, надо сказать, были времена.

- Да, не самые. Ну бывай, Viva la Cuba!

- No PA saran!

Прикурив сигарету, я поплёлся в сторону трамвайной остановки. Вечерние сумерки размывались жёлтыми огоньками фонарей. Мелкой крупой сыпал ноябрьский снег оседая на серых тротуарах.

Вернувшись домой я набрал Вадиму, чтобы успокоить его.

- Алло, Тимофеев – это я, Серёга.

- Ну, и чего сказал твой чекист? – дрожащим голосом спросил Вадик.

- Сказал, что эти документы сплошная фальсификация. Так что можешь спать спокойно и не бояться кровавой гэбни.

- Слава Богу, надо будет завтра в церковь сходить, свечку поставить. Спасибо тебе Серж, что помог разобраться!

- Не за что - деньги будут, звони!

Вот почему у меня всё всегда по жизни через одно место? - Думал я, смотря вечернее телешоу. Всё не так, как у нормальных людей. Ответ конечно на поверхности и просто я не хочу его замечать. Как в школе, не веря полученному результату лезешь в конец учебника посмотреть верное решение задачи. Корень всего того зла, что происходит в моей жизни надо несомненно искать в самом себе. Потому что никто кроме меня в моих проблемах не виноват. Неуживчивый характер не позволяет по долгу сходиться с людьми, а запойное пьянство и вовсе превращает меня в совершенно невыносимого человека.

Хотя, вот сегодня, заработал бонус к моей неумолимо чернеющей карме. Помог Вадиму обрести душевный покой, решив его проблему. Правда бонус этот кармический никак не решал моих материальных проблем. Деньги неумолимо кончались и надо было устраиваться на работу.

Глава 3

Проснувшись, я похмелился пивом и принял душ, вернув тем самым всё на круги своя. Неожиданно позвонили в дверь. Звонили требовательно, так как обычно звонят, когда приходят забрать давно просроченный долг. На пороге стоял высокий белобрысый парень в тёмно-синем костюме.

- С кем имею честь?

- Лейтенант Сидельников – ФСБ. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Линии лица лейтенанта были словно вырублены из камня. Точно выверенные широкие скулы, тяжёлый подбородок и холодный безучастный взгляд. Вчера погибший журналист и секретные документы, а сегодня чекист сидит у меня на кухне – интересный поворот событий!

- Чай, кофе, пиво? – предложил я.

- Нет, благодарю. Скажите, вы давно знакомы с Вадимом Тимофеевым?

- Лет пять, наверное, а в чём дело?

- Вчера Тимофеев передал вам документы, которые представляют для нас интерес.

Ошибся Феликс или обманул меня старая гэбэшная скотина!?

- Так и есть Вадим передал мне папку с документами.

- С какой целью он передавал вам документы?

- Он хотел со мной посоветоваться.

- И, что вы ему посоветовали?

- Что я ему мог посоветовать товарищ лейтенант? Я в двух шагах от очередного запоя. Документы я отдал Феликсу.

- Назовите адрес Феликса.

- Звёздный бульвар два, квартира четыре.

- Если вы нам ещё понадобитесь, то мы вас вызовем повесткой. Не бойтесь кровавых подвалов и застенок у нас давно уже нет, - усмехнулся Сидельников, будто прочитав мои мысли про застенки. – На всякий случай, в ближайшее время, не уезжайте далеко из города, чтобы между нами не было никакого недопонимания. И мой вам личный совет – пейте поменьше, гражданин Давыдов.

Как только ушёл гэбэшник я позвонил Вадику. Трубку взяла Тамара. Послышался всхлип и последовавшее за ним рыдание.

- Тамар – это Серёга Давыдов, позови Вадика.

- Серёж, Вадик сегодня с утра, повесился…

В глазах у меня потемнело и меня слегка повело. Дело принимало слишком серьёзный оборот. Что-то многовато смертей вокруг фальсификации.

Я долго звонил, потом начал долбить кулаком. Открылась соседняя дверка из-за которой выглянула седая голова старушонки.

- Чего шумишь? Сейчас полицию вызову.

- Мать, где Феликс?

- А я откуда знаю? Вчерась ещё смотался кудой-то, - прошамкала беззубым ртом старуха и с явным раздражением закрыла дверь.

Вадик погиб, Феликс исчез вместе папкой, которая нужна чекистам. Замечательные дела! Я купил пива. Надо было всё хорошенько обмозговать. Что нашёл Феликс в этих бумагах, и почему ничего мне не сказал? Не верю я, что он мог предать, тут дело в чём-то другом. Ситуация становилась слишком сложной и срочно нужна была разрядка. Допив пиво, я вышел дворами на трамвайную остановку, решив пробираться на Восточные окраины.

Глава 4

Что собой представляют Восточные Окраины? Сложно сказать. Для кого-то это район серых пятиэтажек на окраине города, а для кого-то удивительный Мир, населённый невероятными персонажами. Каждый видит здесь то, чего он хочет видеть и становится тем, кем он хочет стать. Путешествие по Окраинам всегда начиналось с Егорова. Когда-то он был успешным писателем, подающим большие надежды, но после оглушительного дебюта талантливый выпускник Литинститута сорвался в дикое пике из череды запоев, постепенно свалившись на окраину жизни, он так больше не написал ни строчки.

Дверь открыл незнакомый парень с длинными засаленными волосами, похожий на певца Кипелова.

- Егоров где? – спросил я.

- А ты кто такой? – прорычал волосатый, преграждая мне дорогу в коридор.

- Конь в пальто, - резко ответил я.

- Егоров, тут к тебе, какой-то конь в пальто рвётся.

- Пускай, только если он с бухлом, - из глубины квартиры ответил сиплый голос Егорова.

- Бухло есть, конь?

Я демонстративно достал две бутылки портвейна. Парень мотнул конской гривой, что вероятнее всего было приглашением войти. Полумрак комнаты разбавлял светильник с розовым абажуром.

- Егоров, мать твою, ты как друзей встречаешь? Привратников каких-то выставил.

Волосатый парень вышел из-за моей спины слегка задев меня плечом. Одна из фигур, сидевших за столом поднялась, отбрасывая на стену длиннющую неясную тень.

- Тень, знай своё место! - крикнул Егоров.

Длинная жуткая тварь, прокралась по стене вниз и скоро совсем исчезла из вида. Егоров подошёл ко мне вплотную обдавая винным перегаром. Обветренные губы разошлись в широкой улыбке, обнажая ряд гнилых зубов.

- Серж, сколько лет, сколько зим! Глистопердёжник ты вонючий! Здравствуй, мой дорогой!

- И тебе не хворать дружище! Рад тебя видеть!

- Серж, позволь тебе представить моих друзей, любезно согласившихся разделить со мной эту скромную трапезу, - сказал Егоров усаживаясь за стол. – Это, - указал он на существо с хищным оскалом, - Гело, он прибыл к нам из третьего измерения и является гибридом человека и пресмыкающегося хвостатого енота. А это, мой фантом, его зовут Иннокентий, можно просто Кеша, - указал он на второго. – Мне его Маринка вчера сделала. Ну, а с Борисом, ты думаю уже успел познакомится, - закончил представлять своих гостей Егоров.

- К чему все эти условности - привратник, фантом?

- Словаки на Окраинах, - полушёпотом ответил Егоров.

- Что за Словаки, никогда о таких не слышал - это Чехословаки что ли?

- А кто их знает? Людей заживо жрут, называют себя Словаками. Так что ты тут поосторожней броди. Неспокойно нынче на Окраинах.

- Там, тоже холодно, - многозначительно сказал Гело, указывая когтистой лапой в потолок.

Фантом Егорова молча начислил себе портвейн, ровно три четверти. И ни с кем не чокнувшись выпил.

- Ну ты гонишь Иннокентий, напьёшься ведь собака, - обратился Егоров к своему фантому.

- А я уж думал откиснуть недельку другую на Окраинах, - сказал я, наливая в мутный стакан портвейн.

- Какие проблемы? Кисни на здоровье! Если хочешь, завтра позвоню Маринке, и она тебе тоже сварганит фантома, будет светиться за тебя везде, на работу ходить.

- Я временно безработный, да и в историю одну неприятную вляпался, так что боюсь фантом тут не поможет.

- Что случилось? Рассказывай.

И я рассказал ему всю эту невероятную историю про документы, за которыми охотиться ФСБ. Рассказал про Вадика, исчезновение Феликса и погибшего журналиста.

- Да серьёзные дела. Вне этих стен тебе грозит опасность и поэтому я тебя никуда не отпущу. Давайте, друзья мои, выпьем - за мир, во всём мире!

Глава 5

Дни, проведённые у Егорова, прошли в беспробудном пьянстве. События, участником которых я стал, негативно отразились на моём психоэмоциональном состоянии и подтолкнули к пропасти очередного запоя. Вновь ощутив ту самую долгожданную лёгкость, я лежал на дне глубокого и прохладного колодца, видя лишь небольшой фрагмент далёкого и нереального ноябрьского неба.

Придя в себя, я осознанно отказался от предложенных Гело опохмельных трёх четвертей портвейна. Мы по-прежнему сидели за столом и в розовых переливах абажура плавали неясные тени. Людей в квартире значительно прибавилось. По комнате туда-сюда совершенно бесцельно бродили полуголые девушки и пьяные, похожие на зомбарей парни. Однако главные действующие лица оставались на своих местах согласно купленным билетам. Гело, Егоров, Иннокентий и незримой тенью за спиной маячил привратник Борис.

- Слышь, Егоров, а что вообще происходит, у тебя чего, оргия? Кто все эти люди? – спросил я, в недоумении смотря по сторонам.

- Расслабься, старик. Всё ништяк! Люди правильные и проверенные. А оргия — это дело стихийное. Случится - хорошо, нет - ну и ладно! Как говорится - не плотью единой! Серж, какой-то ты напряжённый и суматошный. Своим отказом от опохмельных трёх четвертей, ты вносишь хаос в наш практически идеальный мир. Заметь, мы почти достигли нирваны.

- Егоров, давай завязывай со своим Дзен Буддизмом.

- Я отныне не Егоров, зови меня просто - Бодхисаттва.

- Похоже товарищ Егоров допился до стадии Шаолинь! Не вынуждай меня устроить тут мастер-класс по Кунг-фу, ты же знаешь, что я могу - у меня всё-таки первый юношеский разряд по боксу.

- Серж, ты становишься таким тугим, когда не пьёшь. Прямо два разных человека.

- Блин, Егоров, извини, что-то у меня совсем отвал башки. Наверное, ты прав, нельзя так резко выходить из запоя.

- Так может быть портвешку для просветления!? – спросил Гело.

- Нет, надо брать себя в руки и заняться делами.

- С чего думаешь начать?

- Не знаю, возможно надо попробовать разыскать Феликса.

- Как гласит известная китайская мудрость. Сиди на берегу и однажды труп твоего врага непременно проплывёт мимо тебя. А если по-русски – терпение и труд всё перетрут!

- Короче, как я понял твой незамысловатый Дзэн - без опохмельных трёх четвертей не обойтись!

- Совершенно верно мой друг! Направление только вперёд – следующая остановка коммунизм!

- Знаете, товарищи, когда лучше всего выходить на пробежку? – спросил Егоров вкрадчиво заглядывая нам в лица. - Утром – для похудения. В середине дня для развития скорости и выносливости и никогда, слышите меня мои друзья – НИКОГДА, для счастливой жизни! Так давайте выпьем этот чудный напиток, несущий нам малиновые сны, за счастливую жизнь - без всякой суеты!

- Вот, Серж, скажи своему старому другу – любил ли ты когда-нибудь по-настоящему? – дыша мне портвейном в лицо спрашивал Егоров.

- Конечно любил и не раз - все на земле когда-либо любили.

- Тут ты ошибаешься дружище, я вот никогда никого не любил. Никогда.

- Кончай свои пьяные загоны Егоров, а как же Марина?

- С Мариной у нас были самые разные отношения: и плотские, и возвышенные, но назвать это любовью сложно. Ведь Марина ведьма, она никого любить не может по определению. Она просто не способна нести это светлейшее из чувств. Наши с ней отношения можно скорее охарактеризовать, как духовное наполнение друг друга, такое себе слияние двух лун. Холодное и без эмоциональное!

- Любовь Егоров, вообще очень сложная штука, никогда не знаешь, когда она покажет свой хищный оскал из-за угла в поисках очередной жертвы.

- Как ты, однако, про любовь с хищным оскалом. Знаешь, на тему любви, её понимания и её так сказать места в жизни, есть одна индийская притча.

В общем, пришёл один чувак, который отчаянно искал Бога к Раманужде.

- Это чего за зверь такой? – спросил я.

- Ну был в древней Индии такой философ, теолог, проповедник. Так вот пришёл этот чувак в поисках Бога к Раманужде, ну и заявляет ему с порога – Раманужда, я хочу найти путь к Богу, помоги мне. А Раманужда спросил чувака – любил ли он кого-нибудь?

- Мне не интересна такая фигня, как любовь, я же ищу Бога! Всё остальное мне, типа, по боку. Никого я не любил и не собираюсь.

Опечалился от такого ответа Раманужда.

- Если ты никогда никого не любил, тогда невозможно познать Бога. Для этого нужно действительно и по-настоящему кого-то полюбить и это, типа, будет первая ступень на пути к Богу. Ты вопрошаешь меня про последнюю ступеньку, в то время, как сам даже и не ступил на первую и сказал тогда Раманужда этому чуваку:

- Иди и полюби кого-нибудь!

Однако древнеиндийскую притчу, которую рассказывал Егоров я уже почти не слышал, и она долетала до меня лишь смутными обрывками его фраз, а то и просто отдельными буквами, вылетавшими из его рта.

Внимание моё было приковано к самой красивой девушке четырёх измерений! И любовь, про которую говорил Раманужда захмелевшим голосом Егорова неожиданно спустя долгое время вновь ворвалась в моё сердце, заполнив его до краёв тёплым и подзабытым чувством радости.

Она обладала гибким змеиным телом и горячим взглядом. Чёрные шелковистые волосы непослушно стекали по её плечам быстрой горной рекой, так и норовящей выйти из своих берегов.

- Кто эта милая девушка? – спросил я у закончившего своё повествование Егорова.

Поймав мой потерянный взгляд, остановившийся на темноволосой красавице, которая скучала в углу комнаты и пила портвейн из чайной чашки, Егоров хитро ощерил в улыбке гнилые зубы.

- Это друг мой, похоже на ту самую, кто, по твоим словам, с хищным оскалом по свету рыщет.

- Я серьёзно Егоров, ты её знаешь?

- Впервые вижу, такую красотку я бы точно запомнил. Бывает, что попадают в мой храм любви и породистые самочки.

Для меня время остановилось, как будто кто-то нажал на стоп-кадр. Картинка, окружавшая меня, замерла и только она была единственной живой в этом царстве мёртвых.

- Рот закрой, а то муха залетит, - усмехнулся Егоров.

- Чего? – не понял я. Только сейчас вырванный из волшебных чар. – Ты что-то сказал?

- Я сказал – Иди и люби!

Самодовольное лицо Егорова, заросшее чёрной щетиной, по-прежнему расплывалось в улыбке.

- Это же сказал Раманужда!

- Какая разница кто это сказал? Просто иди и люби, чувак!

Она улыбалась и молча потягивала портвейн из чайной чашки, что конечно создало в моей голове аллюзию на безумное чаепитие у шляпника. Она была Алисой, а я мартовским зайцем пребывающем в анабиозе и разбуженный боем часов, возвещающих о том, что пора пить чай!

- Ольга, - выдав торжественную и обескураживающую улыбку, сказала она.

- Давыдов, Сергей Давыдов, - представился я.

Странное чувство, которое тяжело описать словами, когда между людьми идёт обмен энергией - через взгляды, улыбки, слова. Это необъяснимо, но в какой-то момент ты понимаешь, что с сидящим напротив человеком ты находишься на одной волне. Я это почувствовал по тому с какой лёгкостью Ольга влилась в мой поток бреда.

Через приоткрытое окно, чуть колыхая штору благодатно разливалась по прокуренной комнате свежесть ноябрьской ночи. Слышалось таинственное шептание Восточных Окраин: о чём-то еле слышно переговаривались тополя, басом гудел остывший асфальт. И вся эта уличная симфония заглушала сонно стонущих “the Smiths” и заунывный голос Моррисси больше меня не раздражал.

Ольга ничего не говорила, она просто смотрела на меня и улыбалась. Я абсолютно точно был уверен, что тайное и волшебное волнение, так неожиданно охватившее меня, определенно передалось и ей. Только сейчас, в этот самый момент, я наконец-то понял, что остался наедине с молодой и красивой девушкой и она слушает меня с заинтересованным взглядом. Я очнулся от этого чарующего сна и меня взяла оторопь. Вот так с ходу я бросился в этот неожиданно появившейся на моём пути омут.

- Я несчастлива, - говорила Ольга.

- Отчего, разве такая прекрасная девушка может быть несчастной?

- Ещё как может, - грустно усмехнувшись, она опустила глаза. – Вот, ты, мне можешь сказать в чём суть счастья?

- Слушай, я философ плохой. За разъяснениями о смысле жизни — это лучше тебе к Егорову. Он у нас Бодхисаттва местный. В плане счастливой жизни я, наверное, не самый лучший советчик, ибо у меня у самого всё через задницу. Дышу так сказать от запоя к запою.

- Ты счастлив, когда пьёшь?

- Сложно сказать, когда пью, я нахожусь в прострации — это такой способ для меня убежать от жизни. Убивать себя, чтобы не мертветь, понимаешь?

- Хорошо, а когда не пьёшь, что чувствуешь?

- Когда я не пью, тогда этот безумный мир накрывает меня с головой. Я просто не успеваю в бешенном ритме задуматься над тем, счастлив ли я?

- А я часто об этом задумываюсь. Ведь наша жизнь по сути - это просто красивая клетка и мы заперты в ней, как дикие звери. Понимаешь, нас с самого рождения усадили в уютные вольеры, и мы рады в них существовать - принимая такое существование за настоящую свободу. Просто мы никогда не были в лесу, нашей естественной сфере обитания. И вот я чувствую себя таким вот маленьким зверьком, наблюдающим за миром из своего вольера, ощущая где-то на подсознательном уровне, что всё на самом деле не должно быть так. Мир не должен ограничиваться вольером, обозначенной кем-то свободой. Я знаю, чувствую, что есть другой мир где всё не так как здесь. И все вещи там, на самом деле - не то чем они кажутся. Там есть бесконечные зелёные луга, от которых тянет пьянящим запахом трав. Огромные деревья, в тени которых можно отдыхать в палящий полдень. Есть бесконечно голубое небо, в которое хочется воспарить, расправив крылья - не опасаясь удариться головой об потолок. Ты меня понимаешь?

- Как-то всё очень сложно сочинено у тебя, ты портвешка много выпила?

- Порядочно, а что?

- С него бывает иногда такое, когда переусердствуешь, случается такой лирико-философский приход. Знаешь, блажь накатывает, хочется пройти через врата Восприятия, раздвинуть горизонты Бытия. Портвешок иногда загоняет в такие бездны подсознания, что потом блуждаешь, как впотьмах отчаянно ища опору. Для мира, в котором мы существуем нужна философия попроще. Типа, дают-бери, бьют-беги, а рефлексия в нашем обществе потребления — это непростительная роскошь. Не надо так сложно всё через себя пропускать. В жизни нужен фильтр попроще, да и портвешком поменьше баловаться!

- Сергей, морализаторство вам очень не идёт, - улыбнулась Ольга и подняла на меня свои прекрасные глаза, в которых вновь вспыхнули искорки волшебного огня, к которому я летел как мотылёк, обречённый на погибель.

На этом и закончилась ночь(вечер?). Мы с Ольгой улеглись на полу в кухне. Гело и Иннокентий завалились спать под столом, а Егоров распластал долговязое тело на столе.

Утро ворвалось неожиданно, вероломно прервав мой сон встревоженным криком Егорова. Дверь резко распахнулась, едва не слетев с петель и на кухню ввалился Егоров с раскрасневшимся от портвейна лицом.

- Серый, подъём, тут такое!

- Чего случилось-то? – вяло спросил я, нехотя вставая с пола.

- Там это, Марина, Феликса привела. На него Словаки напали, он совсем плохой - тебя зовёт.

На ходу натянув штаны, я бросился в комнату. Следом за мной шлёпая босыми ногами кинулась встревоженная Ольга. Всё время плотно закрытые шторы сейчас были распахнуты и в окна во всю мощь било холодное ноябрьское солнце. Феликс, лежал на диване высоко запрокинув голову, прижимая руками рваную рану на животе. Увидев растерзанного и залитого кровью Феликса, Ольга уткнулась мне носом в плечо и захныкала.

- Кто это? – спросила Марина, которую я сразу не заметил.

- Всё в порядке, она со мной, - сказал я. – Что тут вообще происходит?

- Я его нашла на перекрёстке Красногвардейской и Зимнего бульвара.

- Надо вызвать “скорую помощь”, - сказала Ольга встревоженно.

- Не, не надо никакую “скорую”, - вскрыл воцарившуюся ненадолго тишину хриплый голос Феликса. – Мне, конец.

Феликс убрал окровавленные ладони от рваной раны на животе и в буром месиве вывалились наружу белёсые кишки.

- У меня осталось мало времени. Серёж подойди ко мне.

Я подошёл к Феликсу, борода его заострилась и поднялась кверху, глаза впали и из-под чёрных теней на меня смотрели мутные глаза. Феликс закряхтел, преодолевая нечеловеческие усилия, повернулся чуть набок. Было видно, что малейшее движение даётся ему с огромным трудом и невероятной болью проявлявшейся в каждом мускуле его слабеющего тела. Вытащив из-за пазухи чёрную папку с документами, трясущейся рукой Феликс протянул её мне.

- Вот, эта папка, которую ты мне принёс Серёжа. Я тебя тогда обманул. Прости, - он облизал еле ворочающимся языком синеющие губы. – Документы эти обладают чудовищной силой. Способны изменить не только Госстрой в стране, но и повлиять на время и пространство, - голос Феликса постепенно становился всё тише, переходя в еле слышный хрип, – Серёж, я прошу тебя отнеси эти документы в Старый город, дом номер четыре и передай их Льву Давидовичу. Поверь я не хотел тебя подставлять, наоборот - хотел избавить тебя от этого груза, но не получилось, извини…

Сбивчивое дыхание его прекратилось, и он застыл с приоткрытым ртом уставившись в потолок безжизненными глазами.

Раздались шум и скрежет выкорчёванной двери. Вопль привратника, сопровождавшийся шипением, чавканьем и хрустом сломанных костей. В комнату влетел скальп Бориса. Затем полетел ливер – нити кишок, почки, селезёнка, печень.

- Это Словаки, - прошептал Егоров и бросившись к окну распахнул его, - надо прыгать.

Лицо Егорова было перекошено от ужаса. Я чувствовал, как Ольга мёртвой хваткой вцепилась мне в руку, прильнув ко мне дрожащим телом.

- Народ, бежим, - крикнув, Егоров вскочив на подоконник.

- У тебя же четвёртый этаж, - сказал я, отводя взгляд от того угла в который слетались ошмётки Бориса, - поубиваемся нафиг!

- Другого выхода нет, иначе нас сожрут эти твари. Там деревья может зацепимся, по крайней мере хоть какой-то шанс.

- Егоров, слезай идиот, убьёшься ещё, - сказала спокойно Марина, про которую я как-то совершенно забыл, навалив от страха полные штаны.

В этот момент окровавленные ошмётки Бориса перестали лететь и по очереди в комнату дико шипя ввалились Словаки, поблёскивая красными огоньками глаз. Они приготовились к прыжку и как хорошо, когда в таких обстоятельствах среди твоих знакомых оказывается ведьма, обладающая магией телепортации. Марина тряхнула огненно-рыжей гривой и глаза её загорелись зелёным огнём. Она хлопнула в ладоши, что-то прошептала себе под нос, и мы переместились домой к Марине. Егоров так и застывший во время телепортации на подоконнике секунду повис в воздухе и с грохотом упал на пол.

Глава 6

Егоров сидел на кухне выпуская в потолок кольца дыма, недовольно щерясь растирал ушибленную при падении коленку. Марина, не стесняясь меня сняла платье и одела домашний халат.

- Только забрала платье из химчистки. После этих телепортаций вся одежда невозможно воняет гарью.

- Спасибо тебе Марин. Если бы не ты, Словаки сожрали бы нас, даже костей не оставили.

- А, она, красивая, - погладив Ольгу по спутавшимся волосам, сказала Марина. – Тебе она понравилась.

Я смущённо потупил глаза и в ужасе заметил, что из дырки в носке уверенно проглядывает белый палец, чётко резонировавший с чёрным носком. Наступив на него ногой, я попытался скрыть это недоразумение. Довольно почёсывая пивное пузо в комнату вплыл Егоров.

- Так, и о чём мы тут воркуем? Смотри Серёга обижусь – Марина моя женщина, - с улыбкой сказал Егоров. – Будешь подкатывать к ней свои яйца -на базаре поймаю зарэжу!

- Брось, Егоров, - махнула рукой Марина. – Когда я была твоей женщиной? С тех пор тысячи звёзд успели вспыхнуть и погаснуть на небосводе!

- На самом деле не самое плохое времечко было в моей жизни, - отыскав в своём хриплом голосе нотки ностальгии, - сказал Егоров.

- Да, - согласилась Марина, - не самое плохое!

- Может, тогда повторим как-нибудь?!

- Нет, Егоров, в одну реку дважды не входят, тем более в такую бурную и неуправляемую как ты.

- Так, мне кажется, что я третий лишний, - сказал я.

- Нет, сиди, - остановила меня Марина. – с этим обормотом мы давно уже друг другу всё сказали – это мы с ним так шутим!

- Ну я, например, не шучу! – изображая обиду сказал Егоров.

Ольга проснулась только к вечеру. Марина дала ей выпить какой-то вонючий отвар, чтобы она окончательно пришла в себя.

- Так, друзья, прошу внимания, - сказала повеселевшая после отвара Ольга. – Я приглашаю всех ко мне праздновать наше чудесное спасение! Выпивка с меня!

- Молодец, Ольга, я только - за! – восторженно воскликнул Егоров.

Яркими красками переливались глаза Гело, Иннокентий торжественно склонил голову в знак полнейшего одобрения. Ольга с лаской посмотрела на меня.

- Какой базар? Все дела завтра, а сегодня бухло и угар!

- Я вас телепортирую к Ольге, чтобы избежать лишних эксцессов, но сама я останусь дома у меня ещё куча дел, - категорично заявила Марина.

- Ну мать, ну обижаешь, - запричитал Егоров. – Ты же нас вытащила, так сказать, из пастей этих чудовищ.

- Нет и нет, я и так сегодня потеряла слишком много времени, не обижайтесь ребята. Оль назови свой адрес.

- Четвёртая улица Строителей коммунизма, дом три.

Марина что-то прошептала себе под нос, хлопнула в ладоши, и мы в один миг оказались дома у Ольги.

Егоров послал Иннокентия в магазин за водкой, а сам сел с Гело перекинуться в подкидного. Ольга начала готовить закуску - резать помидорчики и огурчики, сальце, лучок. Я пытался ей помочь, но она категорически отказалась, и я уселся курить. Движения её тела были плавными, словно лебедь скользил по воде. На секунду наши взгляды встретились и сквозь морок сигаретного дыма она улыбнулась. Ольга отложила нож, оставив недорезанным сало и придвинулась ко мне. Казалось между нами было огромное расстояние, и мы двигались, преодолевая путь в несколько миллионов световых лет и вот наконец-то мы оказались рядом. Глаза в глаза - дыхание в дыхание. Остановившись в миллиметре от поцелуя. Громыхнула входная дверь и звякнул бутылками вернувшийся Иннокентий. И, магия, которая притянула нас, моментально растворилась, вместе с сигаретным дымом. Я отступил на шаг, Ольга опустила голову и смущённо заулыбалась.

- Кеша, блин, тебя только за смертью посылать! – недовольно прокричал из комнаты Егоров.

Иннокентий прошёл на кухню и протиснувшись между мной и Ольгой начал старательно засовывать бутылки в холодильник.

Из комнаты выползли Егоров и Гело, цвет глаз которого был тёмно-малиновым и явно символизировал высшую степень недовольства.

- Что случилось Гело? – спросила Ольга.

- Он жульничает, - указывая когтистым пальцем на Егорова, обиженно произнёс Гело.

- Да, он, просто играть не умеет - пять раз дуриком остался, - пожимая плечами сказал Егоров. – Не умеешь играть не садить - чучело ты огородное!

- Ладно, мальчики, закуска готова - садитесь за стол, - сказала Ольга.

Глава 7

Я проснулся в кресле, заботливо укрытый цветастым пледом. Около моих ног с открытыми белёсыми глазами, довольно оскалив клыкастую пасть, спал Гело. В позиции звезды, раскидав руки и ноги по сторонам, храпя словно тигр, спал Егоров. Иннокентий тихо посапывал под кроватью, на которой спала Ольга. Тяжёлые мысли легли на похмельную голову. Вспомнился растерзанный Феликс и эта чёртова папка, которую надо было передать Льву Давидовичу. Я растолкал Егорова, и он недовольно пыхтя поднялся.

- Серж, тебе чего?

- Собирайся, дела пора делать.

- Какие дела?

Я принёс опохмельные три четверти портвейна и осколок шоколадки.

- Теперь лучше? – спросил я, вкрадчиво вглядываясь в мутные глаза Егорова.

- Ага, - встряхнув головой ответил он.

- Ты помнишь, что сказал Феликс? Нам надо передать папку Льву Давидовичу.

- Да, да что-то такое припоминаю, папка, Лев Давидович, Феликс…

- Давай, собирайся.

- Хорошо, сейчас я растолкаю этих обормотов.

- Нет, - остановил я его. – Пусть Гело и Кеша останутся с Ольгой. Мне так будет спокойнее.

- А ты запал на эту чернявенькую! – сказал Егоров.

- Что, так заметно?

- У тебя на лбу это написано - дон Гуан хренов!

- Как думаешь, а я, ей нравлюсь?

- Думаю нравишься, - ответила Ольга, лукаво улыбаясь.

Егоров увидел, что Ольга проснулась и, как ошпаренный выскочил из комнаты прикрывая вещами стыд.

Мы прошли по окраине Старого города с его вечно толкающейся суетой и картонной сусальной древностью. Наконец-то выйдя на нужную нам улицу, в конце которой, я увидел белое двухэтажное здание. На его фасаде гордо алел серпасто-молоткастый кумач. Перед входом, скучающе озирались по сторонам двое привратников.

- Мы к Льву Давидовичу, от Феликса - с важным пакетом, - зачем-то сказал я.

Один из молодцов, что-то прошептал в лацкан пиджака и через минуту перед нами распахнулись тяжёлые двери.

- Здравствуйте товарищи, меня зовут Яков, Лев Давидович ожидает вас, пройдёмте, - сказал встретивший нас небольшого роста человек в перетянутой ремнями кожанке, на поясе у него болталась деревянная кобура от маузера.

Мы прошли большой колонной залой под аккомпанемент старой советской песни про красных конников. Вдоль широких коридоров на стенах красовались советские плакаты. Женщина в красном платке с суровым лицом, возвещала нам неразумным – Родина мать зовёт! Рычащий прямо в лицо красноармеец, вопрошал нас – А ты записался в добровольцы?!

- Серый, это чего, музей Советского Союза? – шепнул мне на ухо Егоров. – Может у них здесь и копия мумии Ленина имеется?

- Не сильно удивлюсь, если честно, - ответил я.

- В подвале, - не оборачиваясь, ответил Яков. – В мавзолее, на Красной площади давно выставляют на показ чучело. Разве мы могли оставить тело нашего вождя на поругание этим капиталистическим супостатам.

- А посмотреть можно? – спросил Егоров, - а то я Владимира Ильича с восьмого класса не видел!

Яков резко остановился, и развернувшись блеснул на нас стальным взглядом из-под пенсне.

- Это исключено. Тело вождя нельзя беспокоить по пустякам, - в его голосе звучали нотки раздражения, поскольку он явно уловил иронию в словах Егорова.

- Не кипятитесь товарищ. Нет, так нет – не очень-то и хотелось! Я в принципе конституционный монархист, по натуре, и идеи Ильича мне претят.

- Эх, попадись ты мне во время гражданской, контра, я бы тебя к стенке без суда и следствия.

- Это он сейчас серьёзно? – спросил шепотом у меня Егоров.

- Откуда я знаю, давай отдадим папку и свалим нафиг из этого храма социализма.

Яков остановился перед одной из многочисленных дверей. Открыл её и пригласил нас войти. Мы оказались в просторной ярко освещённой комнате, которая заметно контрастировала с полутёмным коридором. В центре стоял большой дубовый стол, за которым сидел Троцкий. Взлохмаченная седая грива, пенсне, острая бородка. Заметив нас, он отложил бумагу, которую внимательно изучал и широко улыбнулся.

- Здравствуйте, дорогие товарищи! – обратился он к нам. - Лев Давидович, - протянул он поочередно мне и Егорову свою широченную лапу. – С товарищем Свердловым я вижу вы уже успели познакомиться, - уловив колючий взгляд Якова, усмехнулся Троцкий. – Вы не обращайте на него внимания, он у нас очень не воздержанный товарищ, непримиримый. А это Коба, - указал Троцкий на молодого грузина скромно стоявшего в углу комнаты сложив руки на висевшем у него на шее ППШ. В знак приветствия он кивнул головой и поднял вверх руку.

Чуть в стороне от стола стояла бронзовая статуя вождя мирового пролетариата в полный рост. Над столом висел огромный портрет Ильича работы Исаака Бродского. На другой стене висел плакат времён гражданской войны: еврей и большевик Троцкий, в образе христианского святого Георгия Победоносца протыкает копьём Гидру с надписью – контрреволюция!

- Впечатлены? – спросил Троцкий, увидев наше замешательство. – Уверяю вас, товарищи, всё подлинное. Присаживайтесь, а то в ногах правды нет! Яков Михайлович, - обратился он к нервно расхаживающему по кабинету Свердлову. – Будьте любезны, скажите нашему ставропольскому комбайнёру, чтобы чайку сварганил. Хорошо?

Через какое-то время двери распахнулись и в комнату вошёл, сияя пятном на лысине Горбачёв, услужливо улыбаясь, неся перед собой поднос с чаем.

- Спасибо Михал Сергеич, вы свободны. Можете заниматься своим новым мЫшлением, - сказал Троцкий.

– Может лучше его обратно за комбайн, а то он опять чего-нибудь не того намыслит!? – сказал Егоров.

- Всё в порядке, - улыбнулся Троцкий. – Михал Сергеич абсолютно безопасен в политическом плане, как кастрированный кот. Понимаете, “Перестройка” задумывалась в недрах политбюро ещё в середине семидесятых, как неизбежное явление, но в силу определённых подковёрных интриг и упрямства нашего дорогого Лёнички, мы смогли это реализовать только в середине восьмидесятых, руками этого ставропольского клоуна. “Перестройка” и последующие за ней события были неизбежными этапами формирования нашего социалистического государства.

- А почему Андропов и Черненко не смогли реализовать этот проект?

- Андропов и Черненко умерли ещё в конце семидесятых, вместо них на публике появлялись актёры двойники. Недолгое их правление было нужно для того, чтобы подготовить проект “Перестройка”.

- Серый, - шепнул мне на ухо Егоров. – Это что сумасшедший дом? Откуда повылазили эти демоны коммунизма?!

- Зря вы так товарищи, - с улыбкой сказал Лев Давидович. – Мы никакие не психи или инфернальные сущности, а вполне себе люди из плоти и крови.

Неожиданно, комнату заполнил протяжный монотонный гул.

- О, а вот сейчас с инфернальным будет всё в порядке! – вскочив со стула воскликнул Троцкий.

Яркая белая вспышка озарила помещение, замигал прерывисто свет, выдавая своеобразную азбуку Морзе.

Лицо Троцкого перекосило, Коба упал на колени, Свердлов так же последовал его примеру. Мы с Егоровым одновременно обернулись, за нашими спинами стоял Ленин. По левое плечо, от которого, серой тенью маячила Надежда Крупская, недовольно скривив лимонную физиономию.

- Второе измерение открылось, - воскликнул Троцкий и с распростёртыми объятиями кинулся к вождю. – Здравствуйте, дорогой Владимир Ильич!

- Осядь жидяра, - громыхнул Ленин. – Не с тобой базар пришёл держать. На колени и мордой в пол.

Троцкий мгновенно упал на колени и склонил голову перед вождём.

- Ну, чо братва, - обратился Ленин ко мне и Егорову. – Папочку сакральную притаранили?

- Да, Владимир Ильич, - заикаясь от волнения, ответил я.

- Молодец пацанчик, я смотрю ты чёткий чувачок – делюги с тобой иметь реально в натуре! Не то что с этим жидомассоном говённым. Играют тут в оловянных солдатиков. Большевиков из себя рисуют мать их! Да я бы их в восемнадцатом, к стенке поставил, не задумываясь, глистопердёжников вонючих. Теперь с помощью этой паки навсегда изменится мироустройство. Мы старый мир разрушим и воздвигнем новый храм коммунизма, который я так и не успел построить. Траванула меня тогда Надежда Константиновна, не смогла мне простить ту молдаваночку. Теперь всё будет по-иному. Революция и ещё раз революция! И по-другому никак - в натуре, только уже без этих некрофилов, - кивнул пренебрежительно на Троцкого, Владимир Ильич. – Эй, Коба – встань, подойди к Свердлову и поцелуй его в губы.

Коба встал, в нерешительности подошёл к Свердлову и слегка коснулся его губ.

- Чего вы как институтки не целованные? - гневно громыхнул Ильич.

Свердлов нерешительно облизал губы и приблизившись к Кобе поцеловал его с причмокиванием.

- Ильич, хорош тут гомосятину разводить, - недовольно сказал Егоров, - давай дела делать и разбегаться, у нас тоже движки свои имеются. Серж отдай этим сатанистам папку и давай домой двигать.

В этот момент дверь с шумом распахнулась и на пороге появилось озадаченное лицо Михал Сергеича.

- В ружьё братва, на нас ФСБшники напали.

Снизу послышалась беспорядочная стрельба, одиночные хлопки пистолетов и вторящие им короткие автоматные очереди. Троцкий вскочил с колен и вытащив Маузер бросился к телефону.

- Алло, Жуков – это Троцкий, экстренная ситуация, социалистическая Родина в опасности. Звони Чапаю и Будённому, пусть поднимают свои полки.

Свердлов и Коба уже перестали целоваться и заняли боевые позиции. Загремели раскаты грома. Завыл протяжный гул и в мареве красного облака Ильич вместе с Крупской растворились.

Выстрелы были уже совсем близко. Я вскочил, осматриваясь куда бы можно было укрыться. Егоров застыв, как статуя сидел с открытым ртом.

В кабинет, изрешечённое в кровавое месиво, ввалилось тело Горбачёва, а следом за ним в дверной проём из полутьмы коридора застрочила автоматная очередь. Демоны коммунизма открыли ответный беспорядочный огонь. Комната наполнилась пороховым дымом.

- Надо тикать Серж, завалят нахер! – перекрикивая выстрелы прорычал Егоров. – Давай в окно.

В несколько резвых шагов мы оказались около окна и в тот самый момент, когда я распахнул кроваво-красные шторы, рядом с нами звякнул бронзовый Ленин. Егоров покачнулся и упал замертво. Пуля, срикошетившая от Ильича, прилетела ему точно в лоб.

В глазах у меня потемнело, гул выстрелов нарастал и накатывался на меня беспощадной волной. Не задумываясь, оттолкнувшись от пола я рыбкой нырнул вниз, прочь из громыхающего ада, как когда-то давно, когда я в очередной раз оказался не в том месте и не в то время.

Проводив свою тогдашнюю пассию до двери квартиры и получив заветный поцелуй, я был пойман в ловушку в пролёте третьего этажа устроенную местной гопотой. Расстановка сил была явно не в мою пользу и тогда я точно также не задумываясь зажмурив глаза бросился вниз, рассекая ветровое окно.

Пока я летел, живо и ярко вспомнил этот эпизод моей биографии. Приземлившись на ноги, я побежал прочь, гонимый адреналином бешено рвавшему мои аорты. Лишь добежав до парка уныло стоявшего посреди площади, я упал на землю.

Завалившись на спину и тяжело дыша, сквозь голые ветки деревьев, я увидел над собой седоватые, медленно плывущие облака по мрачному осеннему небу. Я отвёл взгляд чуть в сторону и с ужасом увидел хитрый бронзовый оскал Ильича с ненавистью взиравшему на меня сверху вниз. Я со скрипом поднялся и не отряхнув с себя облетевшие листья заковылял по пустой площади.

Глава 8

Входная дверь была приоткрыта, сердце бешено билось в предчувствии беды. Я вошёл в квартиру. В прихожей беспорядочно валялись вещи. На полу извилистой дорожкой петляли капли крови. Затаив тревогу я хриплым голосом позвал Ольгу, но мой голос эхом прошёлся по молчаливой квартире и вновь вернулся ко мне. Я позвал Гело, но та же тревожная тишина неприятно отозвалась мне в ответ.

Пройдя на кухню в луже крови лежал Иннокентий со вспоротым животом из которого синели вспухшие потроха. Второй раз за день я видел мёртвого Егорова.

Я не сомневался, чтобы не произошло в квартире - это несомненно связано с проклятой папкой. В отчаянии я опустился на скомканную кровать на которой ещё недавно спала Ольга.

- Сергей, это Вы? – сквозь тяжёлые удары пульса, молотом бьющего по моим вискам я услышал из-под кровати замогильный голос Гело.

- Гело, ты где?

- Под кроватью.

- Вылезай, немедленно.

Гело послушно выполз из-под кровати похожий на ящерицу, его тело сотрясали судороги, глаза хаотично меняли цвет, он был напуган и подавлен.

- Что здесь произошло, где Ольга? – почти крича я тряс его за плечи. Но Гело молчал, находясь в абсолютной прострации.

Я сходил на кухню и рядом с мёртвым Иннокентием нашёл уцелевшую бутылку портвейна. Начислив три четверти, я протянул Гело. Он трясущимися руками обхватил стакан и залпом осушил его.

- Это был Савостьянов, - выдавил из себя Гело.

- Кто такой Савостьянов? – спросил я.

- Сантехник из Восточных Окраин. Вернее, не он сам, а его доппельгангер, могущественный маг из третьего измерения Живо Дярёши.

- Гело, успокойся и расскажи всё по порядку.

- А где Егоров? - спросил Гело с надеждой смотря на меня малиновым взглядом.

Я тяжело опустил голову. Гело без слов всё понял. Взяв у меня из рук бутылку и налив полный стакан залпом осушил его, сменив цвет глаз с малинового на тёмно-фиолетовый.

- Мы проснулись, когда вы с Егоровым уже ушли. Сидели, похмелялись портвешком, - не глядя на меня начал рассказывать Гело, - всё было хорошо, мы смеялись. Планировали, что будем делать, когда вы вернётесь. Потом раздался грохот повалил дым и запахло гарью. Из огненного столба посреди комнаты появился Савостьянов, вернее Живо Дярёши. Я сразу увидел его настоящую сущность. Мне не раз приходилось с ним сталкиваться в третьем измерении. Он является учеником Ведуще Джюссо – самого могущественного мага в занебесном пространстве и околореальности.

Живо Дярёши предал Ведуще Джюссо, перейдя на сторону зазеркалья. Возжелав всепространственного могущества и с тех пор между ними непримиримая борьба.

- А что этот Живо Дярёши забыл здесь?

- Ему нужна была папка.

- Я так и думал, но зачем тёмному магу из третьего измерения нужна эта папка?

- У меня ещё тогда, когда ты появился у Егорова было ощущение, что это не просто папка с документами. Я видел, что от неё исходило какое-то необычное сияние, но тогда я не смог его интерпретировать. Теперь я абсолютно уверен, что это не просто документы – это какой-то могущественный артефакт.

- Час от часу нелегче, за этой папкой выстроилась уже хорошая очередь. Не хуже, чем в горбачёвские времена за водкой. И смерти тянуться за этой папкой в геометрической прогрессии, ну и за мной соответственно. Что с Ольгой - она жива?

- Живо Дярёши взял её в заложники. Мы с Иннокентием пытались остановить его, но к сожалению силы, были неравны.

- Я понимаю Гело – не вини себя. Чего он хочет?

- Он сказал, если ты хочешь увидеть Ольгу живой, то должен принести папку на Окраины, где он будет ждать тебя на крыше недостроенной гостиницы “Комсомолец”.

- Но если этот Живо Дярёши такой крутой маг, зачем он похитил Ольгу, почему он не может приди ко мне сам и забрать папку?

- Видимо это не так просто. Я тебе уже говорил, что по всей видимости папка является сильнейшим артефактом и он каким-то образом оберегает тебя.

- Ладно ничего не остаётся другого кроме, как отдать ему эту папку, я если честно и сам собирался сегодня избавиться от неё после гибели Егорова, а теперь подавно. Я не могу рисковать Ольгой.

- Я бы не принимал скоропалительных решений, тут не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

- Чего медлить Гело? Он убил Иннокентия, ты сам еле выжил, ты видишь этот тип не Евгений Ваганыч, он шутить не любит.

- Мне кажется не лишним будет обсудить эту проблему с Мариной. Считаю, что она подскажет верный путь из сложившейся ситуации.

- Хорошо Гело, на том и порешим.

Мне хотелось отдаться на волю случая. Сложившиеся обстоятельства, участником, которых я невольно оказался давили на меня. И в том положении дел мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь принял за меня решение или хотя бы подсказал как действовать дальше. От всех этих головокружительных виражей я был уже сам не свой. Единственное что останавливало меня от того чтобы послать всех и уйти - это была Ольга, лишь она оставляла меня в этой непонятной и опасной игре в которой было бесконечное количество производных, способных превратить меня в пыль.

Мы допили портвейн и отправились к Марине. Осеннее солнце, холодное и безвольное, неумолимо падало за горизонт, гася ещё один день в этой сумасшедшей вселенной.

Дорога тянулась к краю горизонта, бесконечно далеко и долго. За дорогой виднелся неровно поросший зеленью пустырь, а за ним ряд серых пятиэтажек Восточных Окраин.

Я слышал множество историй о происхождения этого удивительного места, где было сосредоточение сил невиданных человеку.

Кто-то рассказывал мне, что раньше, ещё до того, как в шестьдесят пятом году началась застройка “хрущёвок”, здесь было кладбище, которое в свою очередь было воздвигнуто на месте старообрядческих захоронений.

Кто-то говорил, что в незапамятные времена, ещё до христианские, здесь было старославянское капище Семарглу – вестнику между небесным и земным мирами.

Ещё я слышал, что до революции здесь потерпел крушение инопланетный корабль и что он до сих пор покоится в недрах, глубоко под землёй.

Была ещё одна теория, что здесь на городских окраинах жила могущественная чёрная колдунья, которая питалась кровью юных девушек. За что она собственно была и сожжена местными жителями.

Каждый, пожалуй, может решить для себя какая из историй ему нравится больше, но какова бы не была истинная история возникновения этого удивительного места — это совершенно не важно.

Зыбкий и неясный осенний день окончательно погас, когда мы пересекли пустырь и вышли на улицу Щорса, которая служила своеобразными вратами в Окраины.

Высоко в небе выступили неровные скулы мерцающих созвездий. Пройдя по Щорсу, мы свернули на Гарибальди и пропетляв по бесконечным переулкам вышли на улицу Орджоникидзе, где и обитала Марина в своей типовой однокомнатной келье. Как всегда, её окна на четвёртом этаже горели тёмно-бордовым светом.

Обитая чёрной материей дверь, на которой была приколочена пятиконечная звезда оказалась не заперта, и мы зашли без стука. Марина встретила нас в коридоре, сияя зелёными глазами.

- Марин, ты извини может мы не вовремя, но дело очень срочное, - сразу с порога заявил я.

Марина молча кивнула и проводила нас в комнату. На столе стоял массивный подсвечник с шестью зажжёнными свечами. Здесь явно происходило какое-то таинство - на столе лежала раскрытая книга Судеб.

Из полумрака комнаты вышел молодой человек с заострёнными как казалось в неярком свечном свете чертами лица, словно бы нарисованными карандашом и состоявшим из десятка небольших квадратиков. Как на картинах Пабло Пикассо

- Не бойтесь – это Избранный, - сказала Марина.

Избранный нам молча кивнул и скрылся в глубине комнаты, где стал невидим.

Только тогда, когда мы сели за стол я увидел Стравинского – говорящего пса Марины, который был помесью немецкой овчарки и волкодава. Стравинский в знак приветствия мотнул нам мордой и продолжил лакать портвейн из блюдечка.

- Егоров погиб, - опустив голову сказал я.

- Знаю, - тихо ответила Марина. – Я почувствовала это.

- Живо Дярёши пришёл в ваш мир, - начал Гело, - он воссоединился со своим доппельгангером Савостьяновым. Он убил Иннокентия и похитил Ольгу.

- Чего он хочет? - спросила Марина.

- Чтобы я принёс ему эту папку, - я бросил папку на стол. – Марин нужна твоя помощь.

- Это какой-то сильнейший артефакт. Я не могу его считать, - сказал Гело.

Марина аккуратно взяла в руки папку и повертела её внимательно изучая. Затем раскрыла и пролистала документы.

- Ну, что скажешь? – спросил я.

- Я слышала об этом когда-то давно от верховной ведьмы. Это краеугольный камень мироздания. Этот артефакт способен переписать историю четырёх измерений. Смотря конечно в чьи руки он в итоге попадёт. В третьем измерении это листы священного писания, которое по преданию было утеряно ещё во времена второй цивилизации и о нём ходили только легенды. Тот, кто будет обладать этим артефактом сумеет держать власть над всеми четырьмя измерениями и беззвёздным пространством, - сказала Марина, зачарованно смотря на обыкновенные листы бумаги формата а4. Очень важно, чтобы эта папка никаким образом не попала в руки к Живо Дярёши. Если случится иначе, то это будет означать конец известного нам мироздания.

- А как же Ольга? – спросил я, заглядывая Марине в ярко-зелёные огни глаз. – Она же в заложниках у этого ублюдка. Я не могу позволить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Слишком много дорогих мне людей погибло из-за этих документов.

- Если ты отдашь эти страницы Живо Дярёши, их будет ещё больше!

- Марин, я понимаю, мироустройство и вся херня эта типа апокалипсиса, но я люблю Ольгу, и я всё сделаю чтобы вытащить её из лап Живо Дярёши.

- Серёж, ты не можешь этого сделать. Ты не в праве отдать ему артефакт -этим ты точно не поможешь ей.

- А почему? Может ты заодно с этим магом? Если ты это всё знала с самого начала, то почему не уберегла Ольгу?

- Если бы я была заодно с Живо Дярёши, то ты бы уже давно был бы мёртв, а наш Мир лежал в руинах и тогда, когда я вас спасла от Словаков я только догадывалась о масштабах происходящего и целой картины у меня не было в голове - лишь разрозненные кусочки пазла. Но сейчас всё сложилось воедино. Верь мне, Серж - идёт большая игра между двумя магами. Грядёт столкновение Ведуще Джуссо и Живо Дярёши. Я не могу сказать точно где и при каких обстоятельствах, но Ведуще обнаружил это священное писание и решил использовать в качестве приманки для Живо Дярёши вбросив их в наш мир, где они приобрели вид этой папки с компроматом тем самым закружив эту адскую карусель.

- И зачем Ведуще это надо? – спросил я.

- Не знаю, вероятно он хочет раз и навсегда разделаться со своим главным врагом, не нарушив договора магов. А так всё выйдет ровно. Уличив Живо Дярёши в том, что он хочет присвоить себе священный артефакт и указав на всё это высшему совету магов, он без хлопот сможет с ним расправится.

- И что же мне теперь делать?

- Ждать, - пожала плечами Марина. – Я думаю развязка уже близко.

В комнату неожиданно ворвались люди в масках и молодой чекист, который приходил ко мне домой.

- Всем оставаться на своих местах ФСБ! Всё будет хорошо, мы просто заберём папочку и уйдём, - сказал лейтенант Сидельников.

Стравинский вытащил из-под стола Маузер и выстрелил в ФСБэшников. Марина, Гело, с непонятно откуда у него оказавшимся наганом синхронно со Стравинским так же открыли огонь, и через какую-то секунду начался настоящий Сталинград. Я нырнул под стол и уже не видел происходивших событий. Две перестрелки за день это уже слишком. Марина среди неутихающего грохота выстрелов прочитала заклинание и выстрелы стихли…

Я осторожно вылез из-под стола и осмотревшись по сторонам понял, что нахожусь у себя на кухне. За столом сидел чувак, которого Марина называла Избранным и нервно курил.

- Никак ещё не привыкну к этой всей магии чёртовой. Колбасит всего. У тебя есть чего выжрать? - туша окурок спросил Избранный.

Я достал из морозильника заныканную до лучших дней чекушку, завалившуюся за куриными окорочками. Избранный закинул голову и выпил половину.

- Что стало с Мариной, Гело и Стравинским? – спросил я.

- Не знаю, - пожал он плечами в ответ. – Марина всегда делает так, как считает нужным. И никогда не объясняет свои поступки.

- Они все погибли, - сказал неожиданно вошедший на кухню седовласый старикан с неопрятной бомжовской бородой и живыми голубыми глазами.

- Ты то кто будешь старче? – уже абсолютно ничему не удивляясь спросил я.

- Здесь меня называют Бельским, - ответил старик. – Ну а в третьем измерении я больше известен как Ведуще Джуссо, - ответил он и выставил на стол бутылку коньяка. – Надо выпить друзья мои и помянуть всех павших.

Глава 9

Надолго меня не хватило и уже после третьей стопки я вырубился. Ночь нависла безмятежной вечностью над городом, над бесконечной вселенной. И снились мне в пьяном забытье сны белые и живые. Уводящие из сумрака сумасшедшей реальности в покой волшебных сновидений, как белый кролик уводящий за собой Алису, в кроличью нору, которая вела в Страну чудес.

Проснулся я с дикой головной болью под кухонным столом. Рядом на полу лежал Избранный.

В коридоре послышалось шарканье и на кухню вошёл Бельский. Вчерашние события неприятным мутным потоком пронеслись у меня перед глазами.

Вчера это всё как-то замялось - наложилось одно на другое, но сегодня всё было предельно ясно, как светлый осенний день бушевавший за окном. Марина была абсолютно права и все эти события есть не что иное как дешёвая пьеска этого мага.

- Ну чего опохмелимся чуток, дружочек? - спросил Бельский.

Эта мразота теперь издевалась, надо было его ещё вчера вырубить.

- Вырубишь меня, - спокойно сказал Бельский выставляя на стол бутылку портвейна, - и что дальше? Разве это поможет тебе спасти Ольгу?

Градус кипения в моей голове достиг критической отметки, и я уже себя не контролировал. Может это конечно и не решило бы всех моих проблем, но совершенно точно могло поспособствовать облегчению души.

Один за другим я обрушил на Бельского град мощных ударов, однако Белый маг на удивление оказался невероятно ловок и достаточно проворен. Со знанием дела опытного боксёра он уворачивался от моих ударов. Когда я в конец выдохся и остановился уперевшись руками в колени, пытаясь восстановить сбившееся дыхание – он легонько толкнул меня кулаком в лоб, и я повалился на задницу.

- Ну, что Мохаммед Али, - с усмешкой спросил Бельский, - помахал кулаками?

В ответ я лишь утвердительно кивнул головой.

- Вот и ладненько, давай выпьем на ход ноги – нас ждут великие дела! Буди Избранного.

Выпив приятно разлившегося по венам портвейна, мир принял привычные для меня очертания. Бельский сидел довольно улыбаясь. Хворый после вчерашнего Избранный также заметно поправился.

- Пойми Сергей, - говорил Бельский, - я не выбирал вас на те роли, которые вам в итоге достались - так сложилась судьба и звёзды, если так можно выразиться. Это история сама вас выбрала своими проводниками. От того как сложиться исход нашей с Живо Дярёши битвы будет зависеть не только исход ваших судеб, но и возможно история всего вашего измерения, потому что, если победит Живо Дярёши - вашему миру наступит конец.

- Ты уж постарайся, старик, - сказал я, допивая портвейн. – Не подведи нас.

- Постараюсь, я за этой твариной по всем измерениям гоняюсь уже лет двести и наконец-то я загнал его в угол. Совершенно случайно я обнаружил священное писание, когда разбирал по просьбе Заоских шаманов древние манускрипты в хранилище их храма. И тогда ко мне пришла эта идея заманить с помощью этого артефакта Живо Дярёши в ловушку. И я вбросил найденный мной священный артефакт в ваш мир под видом компромата. Тот журналист, который передал эти документы вашему другу, был моим учеником, которого уничтожил Живо Дярёши. Я только разработал начальный план, остальное завертелось само собой и все остальные действия были проявлением случая.

- Какие наши дальнейшие действия? – спросил до этого молча пивший портвейн Избранный.

- Ты Избранный, возьмёшь священное писание и отправишься в третье измерение, чтобы спрятать эти бумаги в белом Храме Заоских шаманов, который находится в глубине пещеры Мироздания. Путь твой будет опасен. В третьем измерении полно личностей готовых всё отдать, за то чтобы овладеть писанием.

- Расскажи, кого мне опасаться в первую очередь.

- Опасайся всех и не верь никому. Помогут тебе в твоём нелёгком пути твои друзья Марина, Стравинский и Гело.

- Ты же вчера заливал нам, что они погибли?

- В этом мире да. Но их доппельгангеры будут ждать тебя в Чёрном городе. Так же в городе Сан на окраине Сырого моря ты отыщешь моего старого друга - шамана Мори. Он поможет тебе. Всё понял? – спросил Бельский.

- Да.

Все нити этой чудовищной игры были в руках у Бельского, и чтобы выжить мы должны играть по его правилам, быть послушными марионетками в его кукольной постановке.

Я отдал папку Избранному. Тот убрал её в пакет из супермаркета в котором Бельский припёр портвейн. Маг громко хлопнул в ладоши и Избранный исчез, оставив после себя лишь серую дымку и запах палёной резины. Как же меня достало всё это колдовство долбанное, кто бы знал.

Кажется, что прошла уже целая вечность с того момента как я услышал в своей телефонной трубке встревоженный голос Вадима. Уж лучше бы эти документы оказались просто компроматом. Но тогда, если бы всё сложилось иначе, я никогда бы не встретился с Ольгой. Как всё не просто в этом призрачном мире.

Глава 10

Бесчисленные орды противоборствующих сторон стекались на площадь Победы к высящейся серым айсбергом недостроенной гостинице “Комсомолец”.

С северной стороны площади выстроились орды Словаков. Около памятника вождю мирового пролетариата покачивались в сёдлах с шашками и пиками бравые конники Будённого. Против них залегла цепочка Корниловского ударного отряда. Спустя почти столетие их взоры полные ненависти и отчаяния были обращены друг против друга. Они так и застыли, сжимая в руках оружие в бесцельной тоске по прошлой и ушедшей в небытие жизни. Как и сотню лет назад, готовые беспощадно вцепиться друг другу в глотки - отстаивая свой единственно верный взгляд на Родину. Между ними как рефери стоял бронзовый Ильич лысой макушкой задевая серое ноябрьское небо. Выхваченные межвременным вихрем из тьмы пространства, смотрелись эти ребята до невозможности нелепо и странно.

Кто мог ответить, как чёрт возьми, я мог быть втянут в такое масштабное де***о. Простой парень, временно безработный и периодически выпивающий. Кто теперь ответит почему маятник истории качнулся именно в эту сторону, а не в другую, запустив адские жернова судьбы, которые теперь могли перемолоть всё и вся.

Мы с Бельским стояли на крыше “Комсомольца” в ожидании Савостьянова, чтобы раз и навсегда закончить эту историю. Моё состояние дошло до небывалого апофеоза опустошения. Всё надоело и ничего уже не хотелось, лишь бы поскорее вся эта кутерьма закончилась.

Кто бы мог подумать, что район покосившихся пятиэтажек, некогда возведённых на городском пустыре гением кукурузных плантаций Никитой Сергеевичем Хрущёвым станет плацдармом, на котором теперь решалась судьба нашего мира.

Маг сбросил с себя змеиную шкуру испитого старика Бельского и высился двухметровой громадой. Могущественный белый маг из третьего измерения Ведуще Джуссо, с длинной белой бородой, огромном посохом и в расшитом синим ситцем полушубке, был похож до смешного на Деда Мороза. Однако смеяться в данный момент не хотелось совершенно.

Наконец-то завоняло жжёной резиной, громыхнул гром, сверкнули молнии и на крыше появился Живо Дярёши, который так же, как и Бельский избавился от своей земной сущности сантехника Савостьянова.

Живо Дярёши не уступал ростом Ведуще Джуссо и у него была такая же густая борода, только чёрного цвета. Одет он был в длинный расшитый золотистыми нитями халат.

Маги смотрели друг другу в лицо, как боксёры перед началом поединка.

- Ну здравствуй дорогой мой Учитель! - Сказал Живо Дярёши.

- Не смей называть меня своим учителем - из твоих поганых уст это звучит как оскорбление.

- Не думай, что тебе удалось одурачить меня. Я ведь давно разгадал твой замысел со священным писанием. И я решил, что, если ты так уж ищешь своей смерти, тогда я побуду сегодня в роли доброго волшебника и исполню твоё желание. Доведу наконец-то, то что давно уже следовало бы сделать – стереть тебя в труху. Тогда в Дельфийских горах я был близок к этому, но я пожалел тебя, учитель. Я надеялся, что после того поражения ты остановишься в своём слепом стремлении стереть позор со своей репутации белого мага, воспитавшего такое чудище как я. Однако ты оказался упрямым как осёл. Решил разыграть эту дурацкую пьеску и втянуть этот мир в свою игру - поставив на карту его существование. И твоя задумка с тем, чтобы спасти артефакт, отправив его вместе с Избранным в третье измерение не увенчалась успехом - я перехватил его и теперь он мается, бредя по бесконечной пустыне четвёртого измерения. И когда я покончу с тобой, то непременно отыщу его там и священное писание так или иначе будет моим.

- У тебя ничего не выйдет, ибо свет всегда в итоге побеждает тьму. Так было всегда и не будет по-другому.

- Кончай разводить демагогию учитель, эта присказка мне хорошо известна и в ней для меня нет ничего нового.

Ноябрьские небеса разверзлись и огромными белыми хлопьями повалил снег. Всё это выглядело вполне эпично, забавно было смотреть, как маги меряются яйцами, только вот с Живо Дярёши не было Ольги, что меня несомненно тревожило.

- Эй, чернокнижник, где Ольга? – смотря снизу-вверх обратился я к Живо Дярёши.

- Но ты ведь нарушил условия договора – ты не принёс папку со священным писанием. Вот и я не привёл твою даму сердца.

- Ты знаешь, что в этом вопросе не всё зависело от меня. Это Ведуще Джуссо отправил писание в третье измерение.

- Знаю и поэтому теперь жизнь твоей принцессы будет исключительно в твоих руках. Она находится на четвёртом этаже.

Я не мешкая рванул к двери, которая вела с крыши на лестницу. Перед самой дверью я обернулся, Маги продолжали стоять друг напротив друга на расстоянии удара, захваченные белой пеленой падающего с серых небес снега, не отводя испепеляющего взгляда. Рванув дверь, я устремился к тёмному лестничному проёму.

Пока я бежал вниз, сломя голову, абсолютно не разбирая дороги и не смотря себе под ноги, в любой момент рискуя навернуться на тёмной, как моя жизнь лестнице. Добежав до шестого этажа мой измученный “нарзаном” организм окончательно дал сбой. Сбилось дыхание и закололо в правом боку. Я остановился на лестничном пролёте. Тяжело дыша упёрся руками в колени. Сердце бешено колотилось, готовое вот-вот вырваться из груди. В голове пронеслась предательская мысль упасть на жопу и отлежаться, но вспомнив про Ольгу, я моментально отбросил все ненужные мысли, и побежал вниз.

Вскоре я увидел её, когда весь взмокший от выходящего из моего организма портвейна, задыхаясь я влетел в широкий холл четвёртого этажа. Ольга была подвешена к потолочной балке. Потолка как такого не было, вместо него зияла чёрная дыра, переплетённая паутиной бетонных перегородок и балок. На одной из которых была подвешена вытянувшись в струнку Ольга. Боже как же она не вовремя оказалась на Окраинах и встретила там меня.

Я подбежал к ней, она открыла глаза и наши взгляды встретились. Бесконечная тоска в её глазах сменилась смутным проблеском надежды, и она улыбнулась.

- Серёжа наконец-то ты пришёл, я знала, что ты непременно найдёшь меня.

- Всё будет хорошо моя дорогая, теперь всё будет хорошо, и я никому не дам тебя в обиду.

- Я люблю тебя!

- Я тоже люблю тебя, моя хорошая!

Конечно было не время и не место изливать друг другу скопившуюся нежность, но так долго я хранил её в себе что не смог сдержать нахлынувших чувств.

- Сейчас, я попробую тебя освободить.

- Не спеши ковбой, - раздался за моей спиной до боли знакомый голос, который всплывал в моей памяти с грохотом выстрелов и упавшим с дыркой в башке Егоровым – Лев Давидович, собственной персоной.

Обернувшись я наткнулся на его гнусную физиономию. Демон коммунизма каким-то чудом остался жив в той адской заварушке в Старом городе.

- Наше вам, Лев Давидович, как я вижу вы живы и здоровы, даже не поперхнулись вражеской пулей.

- Так и есть, но я вижу и, вы-таки, не хвораете, что, впрочем, ненадолго.

- А где же ваши верные коммунистические псы?

- Коба и Яков пали смертью храбрых, защищая светлый храм социализма.

- Собакам - собачья смерть, Лев Давидович!

Я хотел его разозлить, мне нужно было, чтобы он вышел из себя и ударил первым. Вопреки всякой логике, только тогда у меня был шанс.

Во всех драках, в которых я участвовал - по статистике победу я одерживал тогда, когда дрался вторым номером. Конечно статистика прямо скажем так себе, но другого не было вообще ничего. Конечно все “за” и “против” были только при одном условие - очень простом и необратимом если Троцкий не захочет просто пристрелить меня, достав из большой деревянной кобуры оружие революционных моряков - товарища Маузера. Никогда не любил Маяковского и теперь видимо не полюблю уже точно.

- А где многоуважаемый вождь мирового пролетариата?

- Как и подобает истинному вождю - на поле священной брани.

- Слышать слово священный из уст большевика как-то непривычно.

Грива его вздыбилась, как у настоящего льва. Самодовольную ухмылку сменил хищный оскал. Но самое главное это то, что я добился того, что вывел его из равновесия и сам того не заметив, он придвинулся чуть вперёд, совсем немного, самую малость, пол шажка - тем самым сократив между нами дистанцию до расстояния удара. Теперь могло произойти что угодно, но он уже не мог выхватить Маузер и пристрелить меня, а это хоть как-то уравнивало наше положение.

Стёкла его очков пылали адским пламенем - тем самым пожаром, спалившим в своё время Российскую Империю, готового сжечь не только меня, но и все народы на земле во имя великой идеи Мировой Революции.

И я сейчас был ни кем иным как Юзефом Пилсудским, чьи польские легионы насмерть встали у берегов сонной Вислы и не пустили красные орды под командованием царского поручика Тухачевского в Европу, в которой мутной пеной вскипала революционная волна. Тем самым навсегда похоронив мечту Троцкого о Мировой Революции и создании мирового Интернационала, оставив навсегда висеть в воздухе девиз – пролетарии всех стан, соединяйтесь!

Троцкий готов был уже выхватить Маузер, оставалось только полслова чтобы он окончательно вспыхнул всепоглощающим огнём ярости.

- Мало тебя г***а жи****я, наверное, мутузили черносотенцы во время погромов. Страшно, наверное, было маленькому Лейбе Бронштейну, когда пьяный русский мужик приходил в твой дом. За это ты т***ь нас ненавидишь? Повыскакивали из-за черты оседлости недочеловеки!

На какой-то момент я и сам зарядился всей мощью поганой антисемитской волны, захлестнувшей меня и, наверное, в тот момент я сам был тем самым черносотенцем, ворвавшимся в еврейский дом. И эта стратегия сработала, заставив Троцкого совершить ошибку. Слова про еврейское гетто в пыльном Херсонесе подействовали так как они и должны были подействовать.

Троцкий потянулся к кобуре, но я опередил его коротким джеббом, вмазав ему со всей мощи в то место где кончается скула и начинается подбородок, вложив в удар всю ненависть и отчаяние, боль за потери, которые мне пришлось понести на этом пути, который привёл меня сюда.

Из глубин поношенной памяти всплыли уроки бокса. Наставления тренера Анатолия Ивановича:

- Работай ногами, - говорил он мне. - Вся сила удара начинается с правильной работы ног – мысок, колено, потом ложи в удар весь корпус. Вся энергия, заданная движением, должна вылиться в удар. Я уже смутно помнил похмельное лицо тренера, но в голове навсегда осели его слова.

Мышечная память не подвела меня несмотря на годы упорного уничтожения моего организма всяческими спиртами. Удар, хруст и Лев Давидович этот страшный лев революции, подлетев, с грохотом завалился в груду битого кирпича поднимая вверх ворох пыли. Звякнул об пол вылетевший из рук Маузер, который Троцкий всё-таки успел достать из кобуры. Я застыл в боевой стойке, кулаком правой руки прикрывая подбородок, всё так же, как учил Анатолий Иванович.

Я продолжал так стоять не понимая ещё, что ждать ответного удара мне не от кого - мой соперник валялся поверженный со сдвинутой на бок челюстью, словно поломанный выдвижной ящик, вывалившийся из салазок. Почему я не смог нанести такой удар Кольке Тарасову, когда мы сошлись с ним на ринге, в финале чемпионата района по боксу?

Троцкий тяжело дышал, всей грудью втягивая пыльный воздух. Он сделал попытку подняться, но у него ничего не получилось, и он безвольно рухнул обратно в гору битого кирпича. Я взял осколок побольше и замахнулся над его лицом чтобы закончить эту битву. Испепеляющий огонь, полыхавший в стёклах его очков, которые теперь покрылись паутинками трещин потух. А глаза, обречённо смотрели на занесённый осколок кирпича. Зажмурив глаза, я опустил кирпич на лицо Троцкого и опускал его до тех пор, пока моя рука не погрузилась в кровавое месиво, которое некогда было лицом Льва Давидовича. Незавидная судьба у парня. Сначала ледоруб Рамона Меркандера, а теперь кирпич Сергея Давыдова.

Я подобрал валявшийся неподалёку хищно поблескивающий воронённой сталью Маузер и прицелился в верёвку на которой висела Ольга. Выстрел эхом ударил в бетонные стены и улетел в чёрную дыру потолка. Сегодня был явно мой день - созвездие Тельца вошло в седьмую фазу Сатурна. Ольга чуть вскрикнув, упал на пол. Я подбежал к ней и начал развязывать тугой узел на её запястьях. Пока я возился с неподдающимся узлом Ольга поцеловала меня в губы вливая в мою пересохшую глотку своё влажное тепло.

Я спас свою возлюбленную из грязных лап злодеев - всё так как бывает в хороших сказках, но к сожалению, тут не всё так просто и теперь не всё зависело от меня. Я лишь мог уповать на величественную мощь белого мага и на то что он сотрёт в пыль Живо Дярёши.

Ноги мои стали ватными, и каждая ступенька этой проклятой лестницы давалась мне с огромным трудом. Чтобы идти дальше, приходилось преодолевать себя и находить какие-то скрытые резервы.

Я вообще не знал зачем поднимаюсь обратно на крышу. Почему я не схватил Ольгу и не бросился на утёк от этой всей херни, которая теперь меня абсолютно не касалась? Сложно ответить на этот вопрос, возможно, что где-то глубоко внутри меня спряталась совесть и не такой я на самом деле пропащий пьяница, как может показаться с первого взгляда.

Дыхалка стала у меня совсем ни к чёрту, и пора бы уже задуматься о том, чтобы бросить курить, а то вдруг ещё какое масштабное побоище, а я и двух лестничных пролётов пробежать не могу без отдышки.

В разряженном осеннем воздухе висел тошнотворный запах серы. Ведуще Джуссо и Живо Дярёши нещадно буравили друг друга испепеляющими взглядами. Над их головами яркими вспышками поблёскивали молнии.

Мне их битва представлялась несколько иначе, чем она выглядела на самом деле. В моём воображении вырисовывался такой себе Мортал Комбат с применением невероятных спецэффектов и волшебных заклинаний. Каких-нибудь магических лучей или на худой конец битва на световых мечах, как в звёздных войнах! Но на самом деле противостояние магов было скорее психологическим и походило на противостояние питчера и бэттера в бейсболе.

Мой взгляд упал на Ольгу, она с широко раскрытыми глазами полными страха смотрела на магов. В моей руке по-прежнему тяжелел Маузер. Гениальные идеи приходят внезапно. Идея выстрелить из революционного Маузера в Живо Дярёши упала мне на голову, как, то самое яблоко на голову Ньютона. А почему бы собственно и нет? Ведь я стоял у истоков этой немыслимой истории. Всё началось с моей скромной персоны, когда Вадим Тимофеев почему-то решил, что я должен разбираться в таких вещах о которых шла речь в этой дурацкой папке. Так почему собственно мне не закончить эту игру, если уж я оказался волею судеб ключевым звеном в цепочке невероятных событий. Как говорят американцы – Why not?! Ну, почему собственно говоря и нет?

Я прицелился, выхватив в прицел Маузера условную точку чуть ниже лба Живо Дярёши и нажал на спусковой крючок. На моё удивление чёрный маг закряхтел, издал какой-то утробный звук, попятился назад и упал замертво с разнесённой выстрелом башкой. Тело его моментально захватило огнём и за считанные секунды оно превратилось в пепел, который развеял поднявшийся ветер.

Ведуще Джуссо выйдя из своего анабиоза охнув упал на колено. Магия магией конечно, а революционное оружие это вам не хухры-мухры. Как бы хитро и замысловато не слагалась эта песенка, а закончилась она обыкновенной частушкой. Права оказалась народная мудрость, что на каждого мудреца довольно простоты.

- Молодец Давыдов, вовремя ты из своей пукалки пальнул, - забасил Ведуще Джуссо, - а то я думал, что не вытяну. Уж больно силён стал Живо Дярёши с момента нашей последней битвы.

- Всегда пожалуйста, обращайтесь, - сказал я, обняв Ольгу. – Сергей Давыдов всегда к вашим услугам – лучший стрелок средней полосы России!

Глава 11

После того, как я своим метким выстрелом в духе молодого Клинта Иствуда времён фильмов Серджио Лионе, снёс башку Живо Дярёши, и всё должно было закончиться хэппи-эндом, эта старая собака Ведуще Джуссо потащила нас в четвёртое измерение, спасать Избранного и Священное Писание. Которые благодаря его раздолбайству оказались в руках прихвостней Живо Дярёши. Кстати по которому у мага остались некоторое сомнения. Мол не факт ещё что я его уничтожил. Типа, могла погибнуть лишь физическая оболочка, а его дух мог уцелеть и во время гибели тела, душара его поганая вполне себе могла, выпорхнув, в кого-то вселиться и перейти в четвёртое измерение.

И вот, как я уже сказал эта старая собака я хочу подчеркнуть именно собака, поскольку, переместившись в четвёртое измерение белый маг несколько видоизменился физически - здесь он стал огромным сенбернаром и что не без злорадства хочу отметить при переходе из нашего измерения в четвёртое он полностью утратил свои магические способности. И теперь белый маг Ведуще Джуссо представлял собой большой комок шерсти, но надо сказать на нашу беду этот пёс оказался говорящим и теперь эта псина болтала без умолку. В основном он ныл по поводу своих утраченных возможностей.

Третий день мы бредём по вязким пескам Великой пустыни четвёртого измерения и всё это вместо того чтобы нежиться рядом с Ольгой в тёплой и уютной постели.

Мы - это собственно я, Ольга, Ведуще Джуссо в облике сенбернара и затесавшийся в последний момент в наши ряды старлей Сидельников. Впрочем, его пребывание в нашей весёлой кампании вызывает лично у меня некоторое беспокойство, ну хоть режь меня, ну не доверяю я чекистам. Впрочем, Ведуще Джуссо взял его с собой, вероятно понимая все риски, связанные с ним и его присутствием среди нас. Хотя, глядя сейчас на еле передвигающую лапы псину, я вообще сомневаюсь, что он способен думать.

Ситуация конечно глупее не придумаешь. Я иду, ведомый непонятно куда, по бесконечной пустыне огромным сенбернаром, да ещё и в сопровождении Гэбни. Чудесно. Спасает только то, что Ольга идёт рядом со мной. Видимо, надолго нас всех связала эта проклятая папка!

Мы идём в город песчаных духов Ад-Али. Там мы должны встретиться с каким-то перцем, который нам должен указать возможное местонахождение Избранного.

Дико хочется курить, да и от стакашки холодного портвешка в три четверти я бы не отказался. Уходящий в бесконечность горизонт заволакивает седая дымка. В общем чувства накалены до предела и честно говоря не самая располагающая обстановочка для путешествия с целью спасения могущественного артефакта.

Бесконечный красный песок, в котором вязнут ноги просто сводит с ума иногда мне кажется, что из этих песков однажды выскочит верхом на огромном черве голубоглазый Пол Атрейдес и поведёт нас вместе с собой и пустынным народом Дюны сражаться со злобным императором дома Харконненов.

В общем и целом, если в ближайшие несколько дней мы никуда не придём, я чётко для себя решил, что сделаю из этой говорящей собаки “шурпу”.

КОНЕЦ!