Ведьмочка, в доме у которой жило привидение и другие истории

Кто не спрятался

«Хнааш (далее Х.) — лесной дух. Вреден. Опасен. Не сбивается в стаи. Не приручаем. Держать в доме категорически запрещено. Х. живут мелкими группами. Сведения об их образе жизни до сих пор уточняются. При обнаружении Х. в доме рекомендуется вызывать экзорцистов и ставить защитные амулеты».

Записки Хоттонского Привидения

— Кинокомпания... — экран зарябил, и скомканное «представляет» повисло в молчании. И в темноте. Свет, едва заметный между складками штор, исчез — так же как и неделю назад, когда уличное хулиганье устроило соревнование по стрельбе из рогаток. Конечно, потом они, потирая красные уши, оправдывались, что мишени, лучше уличных фонарей, еще не придумали. Конечно, потом их родители оплачивали штрафы и заказывали новые стекла. И ведь как назло, соревнование пришлось ровно на момент визита в столицу иностранных послов. Губернатор рвал на себе парик, отполировал ладонью до блеска лысую макушку. И все бы ничего, если соревнование не приняло бы таких грандиозных масштабов — от Рыбного рынка на западном краю города до Вокзала на северо-восточном, через центр.

И вот опять.

Хнааш пододвинул к окну потрепанную коробку из-под телевизора и уже с нее забрался на подоконник. Тяжелая ткань шторы холодила шерсть.

Он прижался к стеклу носом и прищурился. На сколько хватало взгляда — свет испарился повсюду. И только на горизонте то и дело небо прорезало молниями. Все ясно. Электричество не вернется, пока гроза не закончится.

— Мама, мама, смотри, какой поросенок! — послышалось с улицы. Хнааш отпрянул от стекла — не хватало, чтоб его увидели в доме. Следом раздался огорченный вздох: — Показалось...

Хнааш спрыгнул на пол, поправил сбившийся плед и уселся спиной к телевизору. «Вот еще, поросенок!» — он недовольно посопел и поскреб рог. Ведьмы нет. Телевизора нет. А лапы чешутся.

За дверью кладовой громыхнуло. Чертыхнулось. В кладовую ворвался светильник. Хнааш прикрыл глаза лапой.

— Оставь его на пороге. Если Тирри узнает, что мы таскали светильники в кладовку — лишит телевизора совсем, — домовой, наверняка, заложит их. Он все еще куксится с того, что Хнааш утащил блюдцо с топленым молоком. Ух, и вкусное оно было... Домовой с тех пор ищет, как бы насолить в отместку: то половицами заскрипит, то форточку в спальне нараспашку откроет. И хоть зажалуйся госпоже Ведьме. Ответ один: «Правило хорошей ведьмы номер одиннадцать. Сам заварил кашу — сам и отворот вари».

Рядом, посопев, умостился Крол.

Случайно удавшийся эксперимент.

Случайно удачно подвернувшийся под руку.

Случайно оживленная подушка.

Слишком много случайностей на один подушечный дюйм. Впору было называть Мистером Случайность. Или Миссис.

Хнааш окинул подушку взглядом и решил, что потом обязательно выведет на чистую воду.

***

Темно и пыльно.

Пылью набиты карманы старых халатов. Воротнички на платьях стоят, словно накрахмаленные. В пыли — щели между досками. Ненароком заденешь хоть одну складочку — тебя окатит пылью с головы до ног.

Черт меня дернул сунуться на улицу Злодеяний, еще и в дом к ведьме. Наслушался россказней от коллег по цеху, что будут тебя уважать и ценить. Как бы ни так! Прячусь. Спасают редкие вылазки к хозяйскому холодильнику. Но приходится быть настороже: домочадцы полюбливают тайные ночные похождения за едой.

***

— Аапчхии! — в шкафу за телевизором что-то зашебуршалось. Скрипнула дверца. Крол съежился и прижался покрепче к Хнаашу.

Хнааш покровительственно потрепал того по спине.

Все сходится: в их доме поселилось привидение! Он был абсолютно уверен. Вот давеча наглое похищение молока из блюдца домового. Хнааш его в этот раз утащить не успел. Кролу оно незачем. Домовой носился с ведьминской метлой по лестницам, истошна визжал и требовал немедленно отправить его в отпуск в деревню. Разгромил старинный чайный сервиз, чем донельзя испугал приютившееся в нем семейство пауков. Паучиха потом жаловалась на мигрень и грозилась не поймать больше ни одного насекомого. (Сверчок, живший за часами, в облегчении вытер лоб).

А кто кроме привидения может противно завывать в трубы ночами?

Передвигать предметы?

Переставлять стрелки будильника в конце концов!

Тирри не верит. Говорит, что в Хоцраве слишком шумно, и любое порядочное привидение уже через день отправится на прием к психотерапевту, а любое непорядочное поймет, что горожане еще большие пройдохи. В особенности дети.

А если поймать — то Тирри обязательно поверит. Никуда она не денется.

— Как ты относишься к привидениям? — Хнааш наклонился к основанию рваного тряпичного уха. Ворсинки нитки, на которой крепилась заплатка на спине подушки, встали дыбом. Крол отчаянно запыхтел, выражая недовольство, и протестующе забарабанил лапками по животу.

— Не трусь. У меня есть план! — важно прошептал Хнааш, что в переводе с языка духов значило: «План а: успеть напортачить, план б: успеть замести следы».

Часы не успели пробить и половины двенадцатого, а кладовая уже превратилась в антицех. По полу катались мотки с швейными нитками. Иголки запутались в лоскутах стареньких ситцевых наволочек. Ни шагу ступить нельзя, не спотыкнувшись о тяжелую рукоять ножниц или практически незаметный в полутьме наперсток. Во главе воцарившегося хаоса мельтешил Хнааш. Словно фокусник, выуживающий кролика из цилиндра, он вытаскивал из огромной шкатулки булавки с разноцветными макушками и нанизывал на них ткань.

Недовольно бурчащий Крол суетился рядом.

Бурчание сменялось причитанием. Следом слышался протяжный шмыг и натужное сопение. Он переминался с лапы на лапу. Заглядывал Хнаашу через плечо, щекоча того торчавшими из швов нитками. Поглядывал на часы: не вернется ли хозяйка раньше.

— Готово! — Хнааш торжествующе свистнул. Нырнул под наволочку и обернулся.

Хлоп!

Крол шмякнулся на пол, задрав лапы. Еще бы не испугаться, когда на тебя в упор смотрит привидение с двумя черными прорезями на месте глаз!

— Эй, это я! — Хнааш шлепком по боку привел Крола в чувство и натянул вторую наволочку поверх товарища.

Подняв того на лапы, Хнааш втянул носом воздух и заворчал: ткань прилипла к шерсти. Крол топтался позади, но замер после тихого шика.

Не став выключать светильник, а лишь передвинув его от проема, они бочком двинулись вдоль стены.

Прежде, чем они дошли до лестницы, спугнули пару летучих мышей, давно обустроивших себе семейное гнездышко под потолком. Напугали старую крысу. Она еще долго пищала им вслед, что из-за двух бездельников сбилась с петель и весь узор на носках насмарку.

Погрозив напоследок старой карге кулаком, Хнааш осторожно, стараясь, чтобы ни одна ступенька не скрипнула под лапами, стал подниматься по лестнице.

Одна.

Пять.

Десять.

Крол незаметно вытер лапкой вспотевший под наволочкой лоб. Его начинала захватывать эта игра.

Последняя ступенька.

Путь впереди разделялся. Направо — спальни и гостиная, прямо — ванная, налево — кухня. Хнааш почесал макушку и призадумался. Если разделиться — в одиночку с привидением навряд ли справишься. А если пойти не в ту сторону — потеряем время. А ровно в полночь карета превратится в тыкву и охота накроется медным тазом.

Громыхнула посуда.

Это на кухне! Хнааш схватил Крола за лапу и со всех ног побежал на звук. Остановился лишь у самого входа, перевел дыхание и заглянул за дверной косяк.

Возле холодильника пританцевывало привидение! Светлая ткань покрывала едва скользила по полу. Привидение, мечтательно прикрыв глаза, одной рукой прижимало к себе бутылку молока, а второй ухватилось за коня на палке. Оно нашло игрушку в шкафу в кладовке, где та дожидалась лета. А летом госпожа ведьма возила ее в гости к бабушке, ведь в деревне сподручнее всего играть в Близи-Тейта и сэра Ватли*.

Из открытого холодильника лился свет — электричество вернулось.

Привидение завершило очередной пируэт, вздохнуло, опрокинуло в себя молоко и довольно улыбнулось.

«Пора», — мысленно дал себе отмашку Хнааш. Сжал лапку Крола. Подкрался к привидению сзади и наступил на конец ткани.

Привидение от неожиданности икнуло. Нагнулось и дрожащей рукой поставило опустошенную бутылку на пол.

Издав боевой клич, Хнааш вцепился в тому загривок. Крол схватился за конец покрывала и с силой дернул на себя. И уже через минуту привидение лежало на полу спелененной и бесформенной массой.

Оно шмыгнуло и пустило слезу — сходил на вылазку за едой.

Скрипнула входная дверь. Привидение зажмурилось. Все, кранты.

— А вот и я! — весело оповестила ведьмочка о явлении себя. Но веселью было суждено испариться: — Мохнаш! Что это такое?! Ты опять шкодничать вздумал?! Ой!...

***

«Больше всего я боялся, что меня вышвырнут за порог. И придется как дядюшке Эсприту вернуться обратно в Хоттон на посмешище округе. Но все обошлось! Даже наоборот, мне предложили место штатного домашнего привидения, в качестве зарплаты посулив вкусные ужины и огромный уютный шкаф в гостевой. С сегодняшнего дня я буду пугать нежданных гостей (старушку-соседку, следящую за госпожой Ведьмой, пока ее родители в командировке) и ранних утренних мальчишек-посыльных. Завывать в трубах и дымоходах.

Старику-домовому хозяйка пока решила ничего не говорить.

Оказывается, Хнааш в доме — не всегда к несчастью».

* Хоцравская версия «Санчо Панса и дона Кихота»

Рыцарь в отпуске

«Рыцарь — согласно словарю „тяжеловооруженный всадник“. Рыцарь в отпуске — человек неопределенного возраста, любящий выдерживать театрально-длинные паузы и рассказывать о путешествиях. Особенно экстравагантные представители данного вида выбирают в попутчики необычных животных».

Записки Хоттонского привидения

Воздух пах закатом. Золотились камни под лучами заходящего солнца. Гудели от усталости ноги.

— Тут и заночуем, — улыбнулся рыцарь, не сводя глаз с Лилового хребта. Задержаться бы — взобраться на вершину Илиаса — самой высокой из всех гор Полуострова, — дойти до водопада. Рыцарь скупил пачку фотографий в лавке у дома и с тех пор горы не давали ему покоя.

А еще у Лилового хребта, на Перевале, жили привидения.

Деревня возникла прямо за поворотом: то тут, то там виднелись уютные маленькие домики. Поднимался из печной трубы пар, видимо, там только начиналось время стряпни. На всем Полуострове знали, что лучше поваров, чем привидения — не сыскать. В книжных лавках выстраивались очереди длиннее, чем на общественный транспорт, стоило на полке появиться новому кулинарному шедевру от Спирелы Келс*. Дамы в желании урвать волшебную книгу ломали зонтики о вычурные шляпки. В ход шло все: дамские сумочки, шиньоны, — перчатки хлестали по носу. Ни за одного мужчину Полуострова не шли такие бои.

Рыцарь ухмыльнулся, поглаживая новехонький, только с утра привезенный томик с размашистой росписью на титульной странице: «Моим горячим поклонникам с любовью». Жена упадет от счастья, когда увидит автограф самой Спирелы. А если узнает, что он был ее гостем...

Рыцарь потянулся, убрал книгу в рюкзак, потрепал зайца за уши. Издавна пошла традиция, что рыцарям жизненно необходимо иметь животное-попутчика, и вскоре среди самых обыкновенных собак и сов можно было увидеть хамелеонов, ящериц, разве что попугаев не было, так как всех, кого можно, разобрали пираты.

— Картошечка с укропом, сметана, все свое, деревенское, — хозяйка кружилась возле стола. Казалось бы тяжелый, слегка светящийся балахон легко взмывал над скатертью и обвивался вокруг полупрозачных ног Спирелы. Маленькие дети-привидения носились под столами. Дети постарше проносились под потолком, едва ли не задевая люстру. Стучала спицами в углу бабушка-привидение. Она морщила нос, считая петли, и очки прыгали по носу, то и дело норовя соскочить, но останавливались на крошечной бородавке на самом его кончике. Под монотонное «сто первая... триста пятьдесят вторая... четыреста третья...» из под спиц вылезал светлый аккуратный капюшончик.

Запах еды приятно дурманил голову. Нацепив последнюю картофелину на вилку, рыцарь зажмурился и блаженно улыбнулся. Жаль, что нельзя сфотографироваться на память: ведь обычные фотоаппараты не могли запечатлеть лица привидений, и на карточках оставались только зависшие в воздухе балахоны. А специализированные аппараты были настолько дорогими, что их могли себе позволить только крупные фотостудии. Стоило рыцарю вспомнить, сколько стоил плакат со Спирелой, висевший у них на кухне (как источник вдохновения, не иначе), так на лбу выступила испарина. Он вытер лоб ладонью и вдруг заметил, как за окном под раскидистой яблоней стоял призрак и то заламывал тонкие руки, сквозь которых едва просвечивал лунный свет, то дергал себя за кончик седой курчавой бороды.

— А кто этот бедняга? — рыцарь тронул Спирелу за рукав. Та вздрогнула.

Над столом повисла тишина.

Ребятня помладше юркнули под скатерть.

Ребята постарше прижались к бабушке.

Смолкли спицы, и вязаный капюшон упал на пол.

Привидение подошло почти вплотную к окнам, невидящим взглядом обвело комнату и, повернувшись, медленно побрело вдоль дома.

Все семейство выдохнуло, стоило тому скрыться с глаз.

Спирела что-то пробормотала себе под нос. Озадаченный рыцарь отвел взгляд от окна и встретился глазами с хозяйкой.

— Маэстро Ломбриджи, — ответила она на немой вопрос. — Наша гордость. Его картины украшают дворец самого короля!

— А почему вы его так боитесь?

Спирела вздохнула и, ссутулившись, села на стул.

— Несколько дней назад у Маэстро пропала единственная дочь — Вирджиния. Он уверен, что ее украла Ведьма Перевала — злющая старуха, которая Маэстро терпеть не может с тех пор, как тот нарисовал ее портрет, — уголки губ слегка подернулись в улыбке. — Он посмел изобразить ее в ее возраст и напрочь отказался убирать с картины признаки старости. Старая кошелка и выставила его за дверь, наслав на него все кары небесные!

— Я смотрю, вы ее не очень жалуете, — осторожно заметил рыцарь. И кажется зря. Спирела в негодовании засопела.

— Она... Она посмела сказать, что мои романы никуда не годятся и бросила мой новый роман, который я хотела ей подарить,в печку. За что мне ее любить?

Рыцарь промямлил что-то неразборчивое.

— И вы тоже уверены, что во всем виновата ста... Ведьма?

— Нет. Я точно знаю, что Джини похитил дракон! — писательница торжествующе посмотрела на собеседника. — Он живёт на склоне Илиаса и иногда пролетает у нас над деревней, и от тени становится темно, словно ночью. Я считаю, — Спирела наклонилась к самому уху рыцаря, — что этот дракон приносит несчастье.

— Он настолько ужасен? — тоже шепотом спросил рыцарь.

— Сама я его не видела, но у нас поговаривают, что стоит заглянуть в его рубиновые глаза, сразу окаменеешь!

В глазах рыцаря блеснул огонек недоверия, который не остался незамеченным. Спирела словно обиженный ребенок надула губы и скрестила руки.

— Все-то вы нас, деревенских, глупыми считаете. И не отнекивайся. По глазам вижу. Живете в своих городах, в ус не дуете. Запугали поди всех духов своими науками и машинами. Какой порядочный дух стерпит, когда у него над ухом будут жужжать, скворчать, нестись на всех парах? А потом удивляетесь, а чего в доме ладу нет, на работе — начальники заклевали...

— А почему Джини не могла сбежать сама? К возлюбленному, например, — рыцарь попытался аккуратно перевести тему.

— Джини? Сбежать? Да она из отца веревки вьет! Тот сделает все, что угодно, лишь бы Джини порадовать. Не-е-е-ет, без дракона тут не обошлось, точно тебе говорю! Вот покуда жил у нас на краю рыцарь, Ланселот, дай Луна ему здоровья — дракон и носу не показывал. А стоило тому по королевскому то бишь приказу переехать в столицу — так на тебе! Вот где нам теперь на него управу найти?

— Мама, а разве дядя не рыцарь? — маленькая совсем девчушка дернула Спирелу за фартук и словно застенчиво глянула на рыцаря. Но черные глазенки ее так и блестели от любопытства. — Разве он не может спасти Джини?

Спирела и домочадцы дружно уставились на гостя, отчего тому стало очень не по себе. Он был не в восторге от того, что отдых мог превратиться в очередное задание. К тому же угнетало и то, что драконы с недавнего времени были занесены в Охранную книгу королевства. Некоторых из них нельзя было даже припугнуть из-за слабого сердечного здоровья. Но насчет последнего рыцарь привычно засомневался: ведь драконы — те еще актеры, и разыграть сердечный приступ для них — раз плюнуть. Не зря же королевским указом в главный театр Перевала отправили дракона. **

— ...а я напишу про вас новый роман! — донесся через плотный поток мыслей голос Спирелы. — И назову его «Победитель дракона»! — она мечтательно прикрыла глаза, видимо, представляя, какой фурор сможет произвести эта книга в будущем.

Мысль стать героем романа приятно пощекотало рыцарское самолюбие и оттеснило собой здравый смысл.

— Я ничего обещать не буду, но постараюсь сделать все... — последние слова рыцаря утонули в возгласах благодарности, крепких рукопожатиях писательницы и стуке спиц бабушки-привидения.

Выйти рыцарю из дому удалось не раньше, чем на небе показалась луна. Собранный щедрой хозяйской рукой рюкзак больно давил на плечи. Били по ногам ножны. Рыцарский заяц недовольно побарабанил лапой по тропе, словно бы говоря о всей нелепости их затеи, поправил маленький рюкзачок и потопал в сторону леса, черным массивом возвышавшимся над долиной. Рыцарь обернулся и обвел взглядом гостеприимный дом. В животе заурчало. И сомнение недовольно поскреблось в горле.

Но была не была. Спасать — это его работа. Даже если он в отпуске.

Когда-то давно через лес пролегала тропинка. Но теперь она почти полностью заросла травой. Сапоги запинались о разбросанные под ногами булыжники.

Из густой кроны раздавалось уханье филинов.

По спине бежал холодок, стоило лишь вспомнить о том, сколько таких путников пропадает ночами на забытых тропах. Будь-то происки лесных ведьм или лесных духов.

— Чур меня, — пробормотал рыцарь, приняв крючковатый ствол дерева за человеческий силуэт.

Заяц принюхался, вздернул уши и громко клацнул зубами. В первый раз, когда рыцарь случайно увидел трансформацию питомца, он схватился за сердце и выпил недельныц запас корвалола. В темноте глаза зайца багровели, шерсть на спине начинала топорщиться, а резцами он мог перекусить стальную проволоку. Только тогда рыцарь понял, почему этого зайца хозяин никак не мог продать, и за запрошенную за зверя цену нельзя было купить даже самого дешевого мороженого.

Но заяц оказался надежным спутником: на его счету — волк с разрывом сердца, перепуганная химера и уплетывающий со всех ног мэр приморского города.

— Ну что? Знаешь куда идти? — прошептал рыцарь.

Заяц дернул ухом и, не глядя на хозяина, скрылся в кустах. Рыцарь, осторожно раздвинув ветки, последовал за ним.

Погода исправлялась. Плотный туман обвалакивал ноги, а дождь крупными каплями бил по плечам. Лишь изредка, прищурившись, можно было разглядеть луну. А заяц, не останавливаясь, проскальзывал под кустами.

Наконец, туман стал развеиваться. Сначала рыцарь смог разглядеть руки, потом сапоги, а затем уже стала видна и тропинка под ногами. Они с зайцем стояли на плато. Внизу раскинулся весь горный хребет. Выше не было ничего.

— Неужели мы дошли?

Заяц недовольно фыркнул.

— Прости, прости, — виновато прошептал рыцарь, оглянулся, но никаких пещер не увидел. Как вдруг заметил скол на другой стороне плато. Стоило подойти поближе, как этот скол приобрел очертания каменной лестницы.

Рыцарь подхватил зайца и осторожно спустился. Несколько раз из-под ног вылетали булыжники, а ступени оказывались скользкими настолько, что рыцарь почти терял равновесие.

«Будет о чем рассказать коллегам, — пронеслось в мыслях. — То-то они обзавидуются!»

Ступени кончились, а луна осветила вход в пещеру. Рыцарь на цыпочках подошел к самому входу и заглянул внутрь. Там была темнота, а где-то в глубине слышались короткие вздохи.

Рыцарь скинул с плеч рюкзак и покрался в сторону шума.

Шаг, второй, третий... Пол пещеры ощутимо наклонился. Рыцарь запнулся и кубарем покатился вниз.

Полет оказался довольно долгим и довольно болезненным. Рыцарь потер плечо и, покряхтывая, встал.

Глазам стало больно от яркого света. Одной рукой придерживая ножны, второй — он неуклюже вынул меч. Сквозь прищуренные веки он смог рассмотреть бликующие золотые слитки и монеты, по которым извивался красный драконий хвост.

Рыцарь с трудом заставил себя осмотреться. Казалось, что вся пещера была завалена золотом и золотыми драгоценностями. А посреди пещеры валялся красный дракон с усевшейся на его шее девочкой-привидением. И они оба испуганно таращились в сторону рыцаря.

Что их испугало сильнее: перепачканный в пыли и грязи и прихрамывающий рыцарь или кровожадно настроенный заяц? Газеты, наверянка, придумают что-то более несусветное.

— Дяденька, не трогайте, пожалуйста, Бодфула! Он здесь ни при чем! Это все я, я всегда хотела завести себе дракона, а папа не разрешает! — страдальчески проныла Джини.

«Я б тоже не разрешил», — подумал рыцарь.

— И что мы будем делать? — сказал он, когда все устроились вокруг импровизированного стола из огромного сундука. Джини разлила по чашкам чай, а Бодфул, все еще испуганно косясь на странных гостей, достал неприкосновенный запас баранок: — Расскажем всей деревне?

— Ни в коем случае! — Бодфул замотал головой. — Если они узнают, то со свету сживут со стыда! Мне никак нельзя портить репутацию!

— И что же ты предлагаешь?

— А может скажем всем, что вы победили Бодфула, прямо как в сказке, и спали меня из плена, — Джини устроилась на шее у дракона и почесала того за ухом. — И вам подвиг, и репутация сохранена. — «И меня папа ругать не будет».

Рыцарь потер затылок, переглянулся с зайцем и выдохнул:

— По рукам. И чтоб ни одна душа!...

***

«И по случаю грандиозной победы рыцаря над драконом, Маэстро закатил праздничный стол на всю деревню. Чего только на столе не было: и запеченный поросенок в яблоках, и гуси, зажаренные в камине...»

Рыцарь захлопнул книгу, поверх которой прямо на обложке стоял автограф Спиреллы, и положил ее поверх газет сразу нескольких издательств, и в каждой на первой странице была фотография рыцаря со спасенной Джини на руках.

Жена рыцаря, бросив на журнальный столик пачку писем от восторженных поклонников, уселась к мужу на колени, обвила его шею руками и прошептала:

— А теперь расскажи, что случилось на самом деле...

*Спирела Келс — одна из самых популярных писателей Полуострова, заворачивающая рецепты в остросюжетные романы с долей мистики и детектива.

**Речь идет о драконе Феху, персонаже историй «Королевская признательность» и «Дракон»