Вампирам здесь не место

Требуется бариста или пролог

«Кофейне «Лунный свет» требуется бариста. Опыт работы значения не имеет».

Объявление криво висело на столбе, шурша на ветру бахромой отрывных полосок с написанным на них телефонным номером. Яркий свет фонаря разгонял сумерки в метре от столба, делая темнее всю остальную улицу.

Данька Рогов в который раз перечитывал десять слов, сжимая в кармане билет на утренний поезд. Ещё одна ночь в этом не спящем сутки напролёт городе, и он сядет в вагон, объявив себя в очередной раз неудачником и никчемным человеком. Человеком, который даже имея вполне ходовую профессию повара так и не смог за лето найти работу.

Закончив колледж, Данька решил не возвращаться в свой маленький городок, где знала его каждая собака благодаря истеричке матери и чудаковатому отцу, постоянно влипающему в разные передряги.

Из последней-то отец и не вернулся. Данька тогда ещё учился в школе. Слухи ходили разные, соседи шептались по кухням и сразу же замолкали, глядя сочувственно, если пацан оказывался рядом.

Отец не был ни бандитом, ни гулякой, дело было в ином. Он постоянно рассказывал, что, мол, мы, люди, на земле нашей не одни. И все сказки про нежить да нечисть – это правда, и он обязательно докажет.

Данька передёрнул плечами, прогоняя неприятные мысли. Домой не хотелось. Он ещё раз перечитал объявление и решительно вытащил из кармана телефон. Не давая себе шанса передумать, набрал номер и, нажав вызов, стал считать гудки.

– Кофейня «Лунный свет». Чего изволите? – мягкий мужской голос завибрировал в трубке, отдаваясь теплом где-то в районе живота.

– Э-э-э… – информативно промычал в ответ Данька.

– Я вас слушаю, – терпеливо ответили на том конце провода.

– Я по объявлению, – как в шпионском романе проговорил Даня.

– Бариста? Очень хорошо! Можете подъехать прямо сейчас? – голос стал деловым, мурлыкающие нотки пропали.

– Да-а-а, – неуверенно протянул Даниил, мысленно подсчитывая оставшуюся мелочь и гадая, хватит ли денег на проезд. – А куда?

Кофейня оказалась в том же районе, можно было дойти пешком минут за тридцать. Договорившись о времени, Даня нажал отбой и, пожелав себе удачи, отправился на собеседование.

Волнистые иссиня-чёрные волосы до плеч обрамляли аристократическое фарфорово-бледное лицо хозяина кофейни, в которую Данька ввалился, наплевав на вывеску «Закрыто».

Он дольше, чем планировал, проплутал по переулкам и уже почти отчаялся найти нужную дверь, но внезапно как по волшебству увидел горящие ровным светом буквы «Лунный свет».

Приталенный старомодный пиджак и узкие брюки сидели на встретившем его мужчине настолько идеально, что Данька подумал с восхищением: «Вау!». Потом смутился, отвёл взгляд и засунул руки в карманы своей поношенной куртки.

Кофейня была совершенно обычная: стойка, столики, окно во всю стену, витрина с десертами. Максимально просто и современно. И тут этот.

Парень опять уставился на хозяина.

Тот внимательно и с затаённым интересом наблюдал за сменой эмоций на лице Дани, покачивая в руке высокий стакан с красной жидкостью, похожей на томатный сок. Потом отвлёкся от созерцания своего возможного будущего сотрудника, сунул нос в стакан, принюхался и, сделав большой глоток, сморщился как от зубной боли.

– Настолько невкусно? – вырвалось у Даньки.

Хозяин кофейни облизнул губы и, широко улыбнувшись, протянул парню свою тонкую, почти прозрачную руку, проигнорировав его вопрос:

– Феликс.

– Дань… Даниил, – ещё более смутившись, Даня осторожно сжал протянутую ладонь. Та была приятно прохладной.

– Бариста, – утвердительно сказал Феликс.

– Хотелось бы, – невпопад ответил Данька, мысленно тут же дав себе подзатыльник.

Феликс улыбнулся ещё шире, обнажив ровный ряд зубов с сильно выступающими клыками. «Свои такие или нарощенные, интересно», – подумал Данька, уставившись на зубы хозяина кофейни, а потом посмотрел ему в глаза. С глазами тоже было что-то не то.

«Ролевик небось, – решил он. – Или фанат. Не жалко людям на ветер столько денег выбрасывать».

В этот момент глаза Феликса чуть сузились, а рука, которую Данька по растерянности всё ещё не выпустил, сжала пальцы пацана.

– Подожди секунду, – с легким удивлением проговорил Феликс и слегка потянул Даньку к себе. – Не бойся. Мне нужно только проверить. Это сейчас выглядит очень странно, но я хочу понять. Потому что это… странно.

С этими словами Феликс сам сделал шаг вперёд и, отстранив от себя на вытянутой руке стакан с питьём, принюхался к Даньке. Потом выпустил его руку, поставил стакан на стойку, обошёл Даню кругом и снова чуть ли не провёл своим изящным носом по его шее.

– Ты принят, – вынес вердикт Феликс.

– По запаху? – нервно хихикнул Данька, застывший столбом.

– Считай, что да, —спокойно проговорил Феликс и, развернувшись к стойке, широким жестом обрисовал всё, что скрывалось за витриной. – Знакомо?

– Да, – ответил Данька и для уверенности ещё и кивнул.

– Тогда завтра жду тебя в девять утра. С собой документы для оформления. Форму выдадим, в курс дела введём, график работы два через два или…

Феликс посмотрел на Даньку и тут же отвернулся.

– Посмотрим потом, как будешь справляться. Ассортимент изучишь. В нашем кафе два входа. Вот этот, – хозяин кофейни мотнул головой на дверь, через которую пацан вошёл, – и вон там, – махнул рукой в противоположную сторону.

Уставившись на нового работника немигающим взглядом, добавил:

– Тебе удобнее тот вход, через который сегодня зашёл, понял?

– Понял, – сглотнул Данька.

– Придёшь завтра, тебя встретит Агнеса, она тут всем заведует: бумагами, деньгами, расчётами. С ней не ссориться. Просьбы выполнять как приказы, то есть тут же и незамедлительно. В паре с тобой Малинка, а как освоишься, будете с ней сменами меняться. Мы все друг с другом общаемся на «ты». Я понятно объясняю?

– Пока да, – ещё раз согласился Данька.

Феликс улыбнулся.

***

Работать в «Лунном свете» было интересно, хотя и чудно.

Забавные личности ходили сюда кофе пить. Даниил никогда бы не подумал, что в этом городе столько своеобразных людей. Сновали туда-сюда, заходя то в одну дверь, то в другую. Рассаживались за столиками группами или по одному, на заказы не жадничали и, как казалось Дане, большинство посетителей друг друга знали. Выглядели они так, словно только что сошли со страниц фэнтезийных книг.

«Ну точно ролевики», – думал Даня.

Малинка оказалась тонкой и звонкой девушкой с невесомой копной волос и порхающими длинными ресницами. Она передвигалась так стремительно, что казалось, ещё шаг, и взлетит.

– Ты феечка, – как-то раз не сдержавшись сказал Данька.

Малинка почему-то укоризненно посмотрела на Феликса, который в этот момент устало сидел за стойкой и крутил в руках стакан со своим неизменным пойлом. Тот пожал плечами:

– Я ничего не говорил.

Малинка фыркнула.

Каждый вечер перед закрытием в кафе появлялся низенький коренастый мужичок с огромной бородой, заткнутой за пояс. Он взваливал на плечи большой мешок с мусором и уходил с ним в ту дверь, что была рядом со служебными помещениями. Данька как-то вначале ринулся помочь бородачу, но был остановлен возмущенным окриком Феликса:

– Не твоя работа – не лезь!

Второй раз с Агнесой новоявленный бариста столкнулся только через месяц. В его первый рабочий день их встреча длилась от силы минут пять.

Малинка помахала руками, как стюардесса, мол, иди сначала налево, потом направо и прямо – не заблудишься, и подтолкнула Даниила к служебным помещениям. Там и правда заблудиться было сложно: двери в туалет, в подсобку, а дальше ещё одна с предупреждающей надписью: «Утро доброе, а я нет».

Агнеса восседала в маленькой каморке за тяжелым столом из темного дерева как королева на троне. Без слов и гипнотизируя взглядом, она протянула руку к Дане ладонью вверх. Не дождавшись от него никаких действий, Агнеса скривилась и строго произнесла:

– Документы.

Даниил засуетился, подошёл к столу и неловко сунул в раскрытую ладонь свои бумаги. Подхватив падающие листочки, Агнеса углубилась в чтение и потеряла всякий интерес к парню, помахав рукой в сторону двери. Даниил пантомимы не понял и стоял рядом, с тоской разглядывая закрытые дверцы стеллажей. Управляющая оторвала взгляд от бумаг, вздохнула и произнесла:

– Зайди через двадцать минут.

Заглянув через положенное время, Агнес он уже не увидел, но все документы аккуратной стопочкой лежали на краю стола, а сверху был пришпилен листок, на котором красовался оттиск старинного чернильного штампа «Принят».

Так вот, после этого Агнеса в кафе вроде и не появлялась. Во всяком случае, Данька её не видел.

Но однажды. Перед закрытием смены. Агнес вошла с противоположного входа с хозяйственной сумкой и молча прошествовала к большому холодильнику. Тому самому, где мы хранили молоко, замороженные десерты и разную мелочевку, которая может быстро понадобится.

Открыла его, присела на корточки и сдвинула в сторону коробки на с нижней полке. А потом, начала выкладывать туда медицинские пакеты с красной жидкостью. Опустошив сумку, выпрямилась и посмотрела на ошалевшего бариста.

– Что? – спросила невозмутимо.

– Ничего, – яростно замотав головой и отведя взгляд, ответил Даниил.

Агнес аккуратно сложила сумку, убрала её в карман и в полном молчании покинула помещение.

В эту же минуту в зал вышел Феликс, быстрым шагом прошёл к холодильнику, распахнул его и уставился на нижнюю полку.

– Приходила? – поинтересовался хозяин кофейни, не спуская глаз с пакетов.

– П… приходила, – запнулся бариста и, вытянув шею, тоже уставился на полку. – Что это?

– Кровь.

– Ты дурак? – возмутился Данька и даже отступил на шаг.

– Я вампир, – пародийно клацнув зубами, отозвался Феликс, захлопнул дверцу и пошёл обратно в темноту служебных комнат.

– Ага, а я Санта-Клаус, – проворчал себе под нос Даня.

– Не исключено! – услышал его хозяин и, уже полностью скрываясь в темноте, добавил, растягивая гласные. – Ты на сегодня свобо-о-оде-е-ен. Дверь сам закрой.

С этого дня бариста стал присматриваться к Феликсу и ещё больше внимания уделять тому, что происходит в кафе.

А в кофейню так и продолжали ходить необычные люди. И если раньше Данька считал, что острые ушки и вертикальные зрачки у посетителей – это антураж из магазина приколов, то теперь ему очень хотелось потрогать эти самые уши, а ещё поймать Феликса в туалете, где висело зеркало.

Но, как назло, ни Феликс, ни Агнес на работе не появлялись.

А Малинка, работающая в другую смену, только расхохоталась в ответ на все вопросы, которые Даня вывалил на неё по телефону.

Мысль бросить всё и уволиться неоднократно приходила в голову, но для этого надо было поймать хоть кого-нибудь из руководства. Просто так бросить кафе он не мог, да и опасности какой-либо не чувствовал.

Посетители не буянили, вели себя предельно вежливо, чаевые оставляли щедрые. Да и платили в кафе (тут Данька всегда сокрушенно вздыхал) без проволочек и значительно больше, чем за ту же работу он мог бы получить в любом другом месте. Так что парень не торопился объявлять свою должность вакантной.

Те самые пакеты из холодильника пропали уже на следующий день. А в противоположную входную дверь Данька свой любопытный нос тоже сунул.

Открыл.

Постоял на пороге.

Поозирался.

Самый обычный задний двор самого обычного кафе: подворотня да мусорные баки.

Ничего интересного.

Так и не придумал Данька, как ко всему происходящему относится, и решил поступить как обычно: пустить на самотёк.

Ходил на работу, варил кофе и внимательно прислушивался к разговорам. По услышанным обрывкам бесед он сделал вывод, что Феликс фигура значимая и уважаемая, и не только как хозяин кафе. Что пропадает он по несколько дней не просто так, а выполняя определенную работу. То ли разыскивает кого-то, то ли, наоборот, помогает спрятаться.

***

В один из вечеров, когда ушёл последний посетитель, и Данька убирал посуду, за дальней входной дверью раздался крик, а потом послышался шум ожесточенной борьбы. Данька замер с полотенцем в руках.

Дверь с противоположной стороны он сам никогда не запирал и сейчас понял, что в помещении он совершенно один и к действиям в подобной ситуации не готов.

Взяв в руки старую деревянную швабру и держа её наперевес, он осторожно стал подходить в двери и, подойдя вплотную, резко ее распахнул.

На заднем дворе кофейни между баками с мусором и забором кто-то отчаянно дрался с огромным полуголым мужиком.

– А ну пошли отсюда!!! – что есть силы заорал Данька, замахнувшись своей деревяшкой.

Подворотня утопала в сумерках, и только свет из кофейни освещал небольшой клочок двора. Как в замедленной съёмке Даня увидел, что мужик застыл, поиграл мускулами и стал поворачиваться. С ним происходило что-то странное.

То ли игра света, то ли игра воображения мешала сосредоточится Даниилу на том, что же на самом деле он видит. Мужик становился как будто ниже ростом, шире в плечах и начинал покрываться шерстью.

В этот момент нервы бариста не выдержали:

– А-А-А! – заорал он и, сделав шаг вперед, начал со всей мочи лупить черенком швабры по голове странного громилы.

От такого напора тот дрогнул, и этого хватило, чтобы второй участник драки сделал неуловимую подсечку и уронил отвлекшегося противника на землю.

– Всё, всё, хватит! Остановись! Ты так забьёшь его! ДАНЬКА!!!

– Феликс? – остановился пацан, поднимая взгляд.

Хозяин кофейни выглядел не лучшим образом. Порванные рукава рубашки, заплывший глаз, спутанные волосы – как не похож он был сейчас на всегда уравновешенного и стильного владельца заведения.

– Всё, всё, – успокаивающе похлопал он Даньку по плечу. – Всё, герой. Остановись.

С этими словами он подхватил Даньку и закинул за порог кофейни. Потом согнулся, опершись на колени, и закашлялся, харкая кровью. Отдышавшись, Феликс медленно выпрямился, пнул в бок своего противника и, вытащив из кармана верёвку, нагнулся, чтобы связать ему лапы.

«ЛАПЫ?!» – охренел Данька от увиденного.

– Это что вообще за хрень такая?! – воскликнул пацан, с ужасом наблюдая, как Феликс легко взваливает на себя огромную тушу потерявшего сознание волка. Мохнатые бока зверюги ходили ходуном.

– Никуда не уходи, – бросил ему Феликс, подбросив на плече животину и поудобнее перехватывая руками. – Тяжелый, зараза. Сколько я за тобой гонялся-то. Я сейчас вернусь.

И, слегка согнувшись под немалым весом, растворился в сумерках подворотни.

Легко сказать никуда не уходи, когда ноги трясутся, ладони противно потеют, а сам ты пытаешься вспомнить всё, что когда-то рассказывал отец.

«Вот бы он обрадовался, – подумал Даниил, пытаясь налить себе воды и, не расплескав, выпить. – Вампир, значит. Может, я для него закусь?»

Он перебрал в памяти все случаи, когда они оставались в кофейне одни, но ничего, что могло бы подтвердить его предположение, вспомнить не мог. Феликс всегда держался очень корректно и общался с ним только по рабочим вопросам.

Входная дверь хлопнула громко, как будто это сделали специально. Даня резко обернулся. Феликс стоял в проёме двери, снова стильный и элегантный, как будто не его мутузили всего час назад.

– Я не зайду, пока ты меня не выслушаешь, – спокойно начал Феликс, показав пустые ладони, и после этого уютно прислонился к косяку.

– Ты для нас находка. Удивительная. Необъяснимая. Но очень нужная. И не в качестве закуски, как ты, конечно же, подумал. Я вообще свежую кровь не пью. Аллергия, и нюх у меня от неё притупляется.

Феликс замолчал, внимательно вглядываясь в Даньку.

– Место, где ты сейчас работаешь, это… – он неопределённо помахал рукой, подбирая слово, – …таможня. Граница. Между мирами. Миров, знаешь ли, много. И сущностей тоже. А я решаю, кто может путешествовать, а у кого мысли и желания слишком тёмные, чтобы в другие миры соваться. Я такой… Ну… Полицейский, что ли. И детектив немножко. Бывает ведь, теряются путешественники в новых мирах. Надо найти и вернуть.

– А я-то вам зачем? – набычившись спросил Данька.

– А у тебя запах. Странный. Я его даже напившись крови чувствую. А значит, всегда могу вернуться сюда из любого мира, – хохотнул нервно Феликс. – По запаху. – Помолчав и переступив с ноги на ногу, он устало добавил: – Я хороший. Правда. Могу войти?

Глава первая

Феликс не появлялся уже третий день. Конечно, кофейня, да и портал без него работали исправно, поток иноземных туристов снизился, и ребята сами справлялись с таможней. Пропускали только давно проверенных путешественников между мирами, а остальным предлагали воспользоваться другими вратами. Но Агнесса нервничала. Буквально каждый час она выходила в зал и задавала один и тот же вопрос:

– Вернулся?

Сначала голосом, а потом уже только взглядом. И каждый раз Данька или Малинка сокрушенно мотали головой и отводили взгляд.

Феликс и раньше мог подолгу исчезать, работа есть работа. Иногда поиск пропавшего или, особенно, преступившего закон затягивался аж на недели. Но между сотрудниками бара «Лунный свет» всегда существовала незримая связь. Заключая магическое согласие на работу, они становились одной стаей. Тонко чувствующей не только нюансы настроения друг друга, но и место нахождения. Эта связь вносила массу неудобств в личную жизнь каждого, но работать с порталом без подобного контакта было невозможно.

Первой отсутствие нити почувствовала Агнесса. Она дольше всех работала в паре с Феликсом, и поэтому оборвавшийся контакт ударил по ней сильнейшей физической болью. Сразу после того, как хозяин кофейни отправился по следу возможного преступника, она ушла к себе в кабинет. И через несколько мгновений внезапный приступ головной боли, как яркая вспышка, вызвал у неё истошный крик, на который прибежали Малинка и Данька.

Увидев корчащуюся на полу Агнессу, Данька метнулся назад к холодильнику и вытащил с нижней полки пакет с кровью. Перелил её в стакан и осторожно, чтобы не расплескать, вернулся в кабинет. Агнесс тоже была вампиром. Как и Феликс. Только в отличие от хозяина кофейни ей не нужна была очищенная и обработанная кровь, но другой сейчас всё равно не было.

Малинка сидела на полу и, обнимая Агнессу, слегка покачивалась из стороны в сторону. Они выглядели словно внезапно осиротевшие сестры. Тонкие пальчики феечки нежно массировали затылок всхлипывающей Агнесс. А когда Малинка посмотрела на вошедшего в комнату Даньку, рука его дрогнула. По щекам девушки текли слёзы. В этот момент в голове Даниила словно лопнула струна, резко и больно. И навалилась пустота.

– Феликс? – хрипло спросил он.

Малинка кивнула.

– Мы больше не чувствуем его.

Агнесс зарыдала ещё сильнее, вцепившись в плечи феи, сминая в кулаках ворот шёлковой блузки. Данька присел рядом с девушками.

– Выпей. Выпей, пожалуйста.

По-детски шмыгнув носом, Агнесс повернулась и взяла протянутый стакан. Данька не отпустил его и продолжал поддерживать со своей стороны, видя, как дрожат пальцы его строгой начальницы. Зубы стучали о стекло и далеко не с первого раза ей удалось сделать глоток.

– Какая гадость, как он это пил? – сморщившись проговорила Агнес, а потом глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Но работает. Спасибо, Даниил.

Уже более спокойно она сделала второй глоток. А потом зажмурившись и не отрываясь выпила весь стакан.

– Фух! – выдохнула она и прикрыла пальцами рот.

Агнесс встала с пола, попутно ободряюще похлопав Малинку по плечу и одёрнув юбку, ещё раз глубоко вздохнула и выдохнула.

– Закрывайте портал, ребята. И не уходите сегодня домой, останьтесь здесь. А я попробую узнать, что с нами теперь будет.

Даня стоял за стойкой и меланхолично натирал чистые бокалы. Зал был пуст. Портал заблокирован. А на двери, что вела на улицу, понуро висела табличка «Закрыто». Малинка погасила в кофейне свет, оставив только подсветку над стойкой, и сидела на высоком стуле напротив. Они молчали. Каждый думал о своём. Девушка ожесточённо выстукивала рваный ритм, а Даниил пытался унять тупую боль в затылке.

– А почему мы решили, что он умер? – внезапно спросил Данька.

Малинка перестала стучать пальцами по столешнице и с удивлением посмотрела на парня.

– Потому что пропала связь? А это бывает только в одном случае, – пояснила она.

– Нет, нет. Подожди, – силясь не упустить мелькнувшую мысль, перебил её Даня и даже зажмурился. – Погоди. Я, конечно, всех вот этих ваших заморочек не знаю, но смотри… А если, ну, предположим, только не говори с ходу, что такое невозможно… Что если есть такие места, где подобная связь прерывается. Ну, знаешь, как у телефонов – слепая зона покрытия. Вдруг есть такие места?

Даниил открыл один глаз и с опаской посмотрел на Малинку. Та сидела открыв рот. Даня открыл второй глаз и заторопился сказать всё, что думал, пока не остановили.

– Почему мы сразу решили, что он погиб? Феликс, конечно же, косячил в последние дни по-всякому, но он опытный путешественник. Да и вообще древний же как не пойми что. Не мог он просто взять и помереть. Блин, Малинка! Очнись! Не верю я в это! Хоть что делай, а не верю. Надо искать его. Как это у вас делается-то?

Малинка резко крутанулась на стуле, соскочила с него и понеслась в темноту кофейни.

– Агне-е-сса!

Данька обогнул стойку и помчался следом за ней.

Распахнув дверь в кабинет, они ввалились к Агнесс и были остановлены на пороге ледяным взглядом своей начальницы.

– Есть такие места, где может прерываться магическая связь? – выпалила Малинка.

– Мы думаем, он жив! – одновременно с ней крикнул Даниил.

– Да. И да, – спокойно ответила Агнесса.

От её фигуры привычно веяло холодом, и Данька мысленно возликовал. Видеть растерявшуюся и рыдающую Агнесс было страшно. Как будто мир рушился, хотя так примерно всё и было. Мир, ставший для него уже привычным, трещал по швам. А ведь всё так безобидно начиналось, Феликс всего лишь начал совершать ошибки. Одну за другой, как будто его кто-то проклял.

– Но сначала нам надо проверить очевидную версию. Кто-то сильно хочет нас убедить в этом. Мы подыграем, – задумчиво проговорила старейшая напарница Феликса. – И ребята. Никто из вас на улицу не выходит. Ни сегодня, ни завтра. Особенно это тебя касается, Даниил.

Данька кивнул.

– Мы в осаде? – деловито уточнила Малинка.

– Да, – покачала головой Агнесс. – На территории кофейни мы защищены законом, магией и охранными амулетами. Идите. С Жужей я уже связалась, ждём новостей.

Ребята вышли из кабинета, и Малинка плотно прикрыла за собой дверь. Но не успели они пройти и двух шагов, как услышали глухой стук об стену.

– Канделябр, – со знанием дела прокомментировала Малинка.

– Что «канделябр»? – не понял Даня, дёрнувшись на ещё один такой же глухой звук.

– Кидает. В стену. Когда она размышляет о чём-то, и мысли эти её злят, кидаться канделябрами самое милое дело. – Малинка прыснула, увидев, как вытянулось лицо у её напарника. – Я не шучу. Ты просто ещё не видел её в гневе.

– Я не хочу это видеть, – потрясённо ответил Даня и, развернувшись на пятках, быстро ушёл в зал.

– Что такое «жужа»? – спросил он, снова обосновавшись за любимой барной стойкой.

– Не «что», а «кто». Ты видишь его каждый день. Это мусорщик, – Малинка устроилась напротив. Стрекозьи крылышки снова весело трепетали у неё за спиной.

Даня прикрыл глаза. Похоже, сегодняшний день бьёт рекорды по самым необычным новостям.

– Мусорщик?

– Угу.

– И с ним Агнесс связалась, чтобы узнать про Феликса.

– Ну да.

– С мусорщиком?

– А что в этом необычного? – удивилась Малинка, болтая ногами. – Гильдия мусорщиков самая большая и обширная во всех мирах. И самая уважаемая, кстати. Ну, негласно, конечно же. Никто не хочет с ними ссорится, потому что у них самый жёсткий профсоюз. Обидел одного мусорщика – задел всю гильдию. А так они же везде вхожи, всё видят, всё замечают. И запоминают. Если нужно кого-то найти, то лучший и самый быстрый способ – спросить мусорщика. Они как-то там своими способами передают нужную информацию. Не знаю как именно. Никогда не интересовалась. Но узнать, в какой мир ушёл тот, кто тебе нужен, или даже следить за его перемещениями, лучше всего с помощью гильдии.

– М-да, дела, – протянул озадаченно Даня.

– Ты просто не так уж долго здесь работаешь. Покрутишься с моё, ещё и не такое узнаешь.

– А почему Жужа?

– Ой, – махнула рукой Малинка. – У них такие сложные многоярусные имена, не только запомнить – выговорить невозможно.

Глава вторая

Жужа пришёл поздно вечером. Зашёл, как обычно, со стороны подворотни. Малинка говорила, что мусорщики никогда не заходят с улицы, только через порталы перемещаются.

Молча пересёк тёмный зал. Взобрался на высокий барный стул и дважды постучал пальцем по стойке. Малинка кивнула Даньке, чтобы сгонял за Агнесс, а сама метнулась к бутылкам и без слов налила в широкий стакан с толстым дном рубиновое пойло, смачно пахнущее дубовой бочкой. Ровно на два пальца.

Жужа выпил залпом, крякнул и утёрся рукавом. В этот момент в зал быстрым шагом вошла Агнесс и встала рядом с Малинкой. Даня молча прошёл чуть дальше за стойку и притулился в углу.

– Его нет нигде, – погладив длинную, заткнутую за пояс бороду, сказал мусорщик. – Ни в один из связанных силой миров он не проходил. Но из этого мира ушёл.

– Сколько мы тебе должны? – не изменившись в лице, спросила Агнесс.

Жужа помолчал, продолжая наглаживать бороду.

– Гильдия не возьмёт с вас ни денег, ни услуг.

После этого он слез со стула, подхватил приготовленный мешок с мусором и вышел за дверь.

– Первый раз слышу, чтобы Гильдия что-то делала бесплатно, – потрясённо прошептала Малинка, прижав ладошки к щекам.

– И что это значит? – настороженно поинтересовался Даня.

– Мы в жопе, – хором ответили девушки.

Даже когда Жужа ушёл, Агнесса не сдвинулась с места. Она так и стояла столбом, опираясь на стойку бара, кусая губы и бессмысленно разглядывая свои пальцы. Малинка смотрела на неё, и с каждой секундой взгляд феечки становился всё более и более беспомощным. Казалось, ещё немного, и она заревёт в голос. Данька решительно тряхнул головой, сдунул чёлку и выбрался из своего угла. Подойдя к Агнесс, он твёрдо положил руку ей на плечо. Вампирша вздрогнула и словно очнулась.

– Что будем делать, Агнесса? – спросил Даня, не убирая руку с её плеча, словно поддерживая свою ледяную начальницу. – Теперь ты босс. Пока не вернётся Феликс.

– Если вернётся, – всхлипнула Малинка.

Даниил помедлил с ответом, словно раздумывая или прислушиваясь к себе.

– Вернётся, – он несколько раз энергично кивнул и чуть сжал руку на плече Агнесс. – Что мы можем сделать, чтобы ему помочь? Я не знаю всей вашей кухни, но, когда у нас пропадает человек, его ищут. Есть специальные организации, способы, приёмы. Как это всё происходит у вас?

– Когда у нас, – Агнесс сделала акцент на последнем слове, – кто-то пропадает, то нанимают таких ищеек, как Феликс.

– Мы можем это сделать? – гнул свою линию Даня.

– Можем. Я даже знаю, кого мы попросим, – Агнесс подобралась, как пантера перед прыжком. – Он давно отошёл от дел, но ради того, чтобы вытащить Феликса, в просьбе моей не откажет. Но прежде нам надо ещё раз вспомнить всё, что происходило перед его исчезновением.

Агнесс благодарно похлопала Даньку по руке и убрала её со своего плеча.

– Идёмте, сядем за стол и восстановим события. Нам надо подготовится к встрече с Фениксом.

– Всё началось с того, что наш Феликс решил поехать в отпуск, – шмыгая носом, сказала феечка. Она вытащила из-под стойки блокнот с ручкой и уселась за ближайший к бару столик.

Даня включил свет в кафе. Проверил входную дверь, поправил табличку «Закрыто» и только после этого сел рядом с напарницей.

– Но собирался он давно, и отпуск был запланирован, все об этом знали, и нам даже должны были прислать замену. А, кстати, где замена? Никто так и не появился.

Малинка ахнула. За всеми волнениями последних суток никто из них не обратил внимания, что замена Феликсу на время его отпуска так и не появилась.

– И это первая странность в нашем деле. То есть, пропавших уже двое, – задумчиво сказала Агнесса. – В день отъезда Феликс буквально на пороге нашей кофейни находит убитого человека. И начинает принимать непонятные и, возможно, ошибочные решения.

– Он и до этого несколько раз говорил, что ошибается в последнее время так, как будто его прокляли, – пожаловалась Малинка. – Мы с ним решили, что он просто устал.

– Мы слишком спокойно жили в последнее время, что перестали обращать внимание на мелочи, – задумчиво проговорила Агнесса, глядя в большое панорамное окно.

В её памяти как кинолента прокручивались события последнего дня. Вот Феликс, радостно насвистывая и не дожидаясь сменщика, стучит колёсами чемодана по шахматной плитке кофейни. Звенит колокольчик входной двери, выпуская его на улицу, и колёсики уже шуршат по асфальту. Он машет рукой в окно, все машут ему в ответ и отворачиваются, возвращаясь к своим делам.

И только Агнесс продолжает смотреть ему в спину, скорее по привычке, чем по надобности. Вот он останавливается как вкопанный, и по его напряжённой спине она понимает – что-то случилось. Агнесс срывается с места и бежит к нему на улицу. Входной колокольчик ещё не успевает доиграть свою мелодию, а она уже врезается в выставленную в предупреждающем жесте руку. Прямо перед ними на дороге сломанной куклой лежит человек. Совершенно точно местный. И совершенно точно не живой.

– Что за хрень, – восклицает нервно Агнесса.

– Это мой накрывшийся медным тазом отпуск, – огорчённо говорит Феликс.

– Да ладно тебе, мы сами вызовем полицию, а ты езжай, – Агнесса даже не пытается подойти поближе к погибшему и старательно отводит взгляд.

– На шею его посмотри, – устало опустив руки, говорит Феликс.

Агнесс внимательно смотрит на осунувшееся лицо своего старого напарника, потом переводит взгляд на лежащего перед ними человека. Присматривается.

– Но ведь это?.. – шепчет Агнесса и в ужасе зажимает рот руками.

– Вот именно. Я должен расследовать это сам, – Феликс трёт лоб, как будто хочет достать оттуда все ответы разом, а потом встряхивает руки, словно перед магическим поединком.

– Его убил вампир.

– И перед самым моим носом, – Феликс обходит тело, приседает на корточки и принюхивается.

– Матерь божья! – стонет Агнесса, представив, что их теперь ждёт. Тонкими пальцами она зажимает себе виски и закрывает глаза.

– Где ты нахваталась подобных слов? – удивлённо вскидывает голову Феликс. – Никогда от тебя ничего подобного не слышал.

Глава третья

– Агнесс, – мягкое прикосновение к руке и ласковый голос Малинки вернули Агнесс в реальность.

Она встряхнулась, разгоняя воспоминания, и, постучав пальцами по столику, сказала:

– Феликс отказался от отпуска и решил расследовать убийство местного сам. И это было следующей его ошибкой.

– А почему он не захотел передавать это дело в комиссию по контактам? Ведь подобные расследования не его специализация. И убийство местного – это грубейшее нарушение, – спросил Данька.

Он серьёзно занервничал, вспомнив, как пропал его отец. Встал. Прошёл за стойку. Налил воды и выпил её залпом. Малинка с беспокойством следила за ним. Историю отца Дани она знала со слов самого парня и помнила, что он всё не решался спросить у Феликса. Боялся узнать правду. Какой бы она ни была. Агнесс поджала губы, словно решаясь, говорить или промолчать. Но потом всё же сказала:

– Судя по магическому следу, местного укусил Эмиль, племянник Феликса.

– Что?! – в один голос крикнули Даня и Малинка.

– Судя по следу, да.

– Это какая-то подстава, – потрясённо прошептала Малинка.

– Определённо, – согласилась Агнесс. – Вопрос в другом. Кого именно подставляют?

– Эмиль, Эмиль, – нахмурила лоб Малинка вспоминая. – Погоди, это не тот ли парень, что в прошлом году у нас с эльфами подрался?

– Угу, – подтвердила Агнесс.

– А ещё он попадался на контрабанде? – продолжила вспоминать феечка.

– Его причастность не доказали.

– А ещё…

– Да! Да, Малинка! Мы говорим про одного и того же Эмиля. И да! Он племянник Феликса, – вспылила Агнесс и сверкнула глазами так, что на мгновение показалось, будто в зале стало на несколько градусов холоднее. – Да. Именно этот Эмиль. Головная боль всей семьи. Всё детство мечтающий стать пиратом, разбойником или ещё кем-нибудь в этом роде. Но пираты и разбойники отказывались брать его в команду, как только узнавали из какой он семьи. И Эмиль сбежал из дома. Появляется то там, то здесь, и каждый раз его появление сопровождается проблемами.

– А как пираты узнавали из какой он семьи? – заинтересовался Даня.

– А как Феликс узнал, что местного покусал Эмиль? Магический след древнего рода просто так не замаскируешь, он виден, его чувствуешь. А семья нашего начальника очень-очень древняя.

Агнесс замолчала и снова погрузилась в воспоминания.

***

Кофейня закрыта. Портал запечатан для приёма гостей на весь день. Если кто и суётся сюда, игнорируя вывеску «Закрыто», то, столкнувшись с тяжелым взглядом Феликса и увидев, как мотает головой Даниил из-за стойки, тут же тихо закрывает дверь с той стороны.

– А что потом? – в сотый раз спрашивает Агнесс, навалившись грудью на барную стойку.

– Мы узнаем, кто это сейчас лежит практически на пороге нашей кофейни. И это будет первой ниточкой, за которую можно будет потянуть. Потому что старейшины молчат. Нет, ты представляешь? Они молчат! То ли обескуражены так же, как и я. То ли что-то знают и выжидают, – Феликс поправляет манжеты рубашки и стряхивает с лацканов сюртука несуществующие пылинки.

Он сидит в баре за стойкой и морщась пьёт из высокого стакана свой завтрак. Сегодняшнюю норму он, конечно же, выпил с самого утра, когда ещё грезил заснеженными просторами чёрных лыжных трасс. Но день впереди предстоит долгий и нудный, лишняя подзарядка не помешает. Феликс раздосадован. Да что скрывать, на самом деле он взбешён. На его территории, под самым носом! Какая наглость! Он, зажмурившись, делает последний глоток и с громким стуком ставит стакан на стойку. Стакан обиженно трескается длинной изломанной полосой.

***

– Ну хорошо, а что потом, – нетерпеливый голос Малинки вывел Агнесс из задумчивости. – Меня в тот день на работе не было. Даня мне позвонил и рассказал, какие страсти у нас творятся. Я появилась уже после того, как следователи уехали.

– А дальше… – медленно проговорила Агнесс, – а дальше Феликс решил выяснить, кто же это лежит у нас на пороге. Уж не знаю, почему он подумал, что, установив личность этого человека, сможет найти племянника. Всё было бы гораздо проще, если бы он лежал за порогом портала или в кофейне. У нас свои законы, да и не сталкивались мы с подобным ни разу. Я растерялась, а Феликс замаскировал магические следы и вызвал участкового. В своё время он перезнакомился с множеством полезных людей. Со многими даже подружился. Всё-таки обаяние истинного вампира никого не оставляет равнодушным. Ни мужчин, ни женщин.

Агнесс мягко улыбнулась.

– Участковый приехал, походил кругами и вызвал следственную бригаду. А со следственной бригадой приехал Кудесник.

– Да ты что? – потрясённо воскликнула Малинка.

Агнесс перевела взгляд на феечку, нахмурилась и медленно кивнула.

– Феликс тогда чуть не взвыл от досады и готов был биться головой об стойку. Смысл скрывать следы от магии, если тело напрямую попадает к Кудеснику. Он забыл, представляешь! Забыл про него. Не подумал, что участковый может посчитать труп криминальным. Не учёл этого. Но когда в окне увидел Минашева, то готов был сквозь землю провалится и открутить всю ситуацию назад.

Данька непонимающе переводил взгляд с одной своей собеседницы на другую. Агнесс сидела, откинувшись на спинку стула и обхватив себя за предплечья. Малинка зажимала ладошками рот.

– Я потерял нить разговора и запутался. Кто такой Кудесник?

– Это Судья, – быстро ответила Малинка, не сводя глаз со своей начальницы. – Его точно прокляли!

– Кто такой судья? – снова спросил Даня, которому этот ответ ничего не прояснил.

Девушки переглянулись.

– Понимаешь, – начала говорить Малинка, развернувшись всем телом к напарнику. – В каждом мире, куда проложен портал, есть такой… такое… ну скажем, существо. Из местных. В нашем случае это человек по прозвищу Кудесник. Как его зовут на самом деле, я не знаю.

– Виктор, – вставила своё слово Агнесс.

– Да это не важно, – отмахнулась феечка и продолжила. – Короче, когда в каком-то новом мире готовится открыться новый портал, комиссия по контактам ищет кого сделать Судьей. Как это всё у них происходит, я не знаю, да и никто, скорее всего, не знает. Что-то там случается, и выбранный человек становится таким существом. Судья – это такая даже не должность, а сущность, которая следит за соблюдением правил. Они, понимаешь, как камертон. Рядом с ними невозможно врать. Пробовать-то можно, просто не получится. Они чувствуют всё. И это такая… короче, как бы объяснить… опровергнуть мнение Судьи невозможно. Истина в последней инстанции. Вообще, мы с ними стараемся не сталкиваться.

– А как же Судья оказался здесь? – продолжил допытываться Даня, у которого в голове не сходились нити рассказа.

Агнесс горько засмеялась.

– А он просто работал в этот день. Виктор Минашев по прозвищу Кудесник, он же Судья этого мира, работает судмедэкспертом. И просто приехал на вызов.

– Феликса точно прокляли, – прошептала Малинка.

– И что теперь? Феликс-то тут причём. Я что-то ничего не понял, – окончательно запутался Данька.

– Ну, понимаешь. На первый взгляд всё выглядит так, будто Феликс пытался обмануть Судью. А это очень плохо. Очень.

Глава четвертая

Тускло подсвечивается барная стойка. Близится полночь. Все разошлись. Феликс сидит один на своём любимом месте и обречённо вертит в руках бумажный самолётик. Агнесс не успевает выйти в зал, как звенит колокольчик над входной дверью с улицы и в кофейню тенью просачивается Кудесник. Агнесс мягко ступая скрывается в темноте служебного коридора и замирает, боясь шелохнуться и почти не дыша.

Кудесник стоит на пороге, словно ждёт приглашения, но Феликс даже голову в его сторону не поворачивает. В воздухе искрит напряжение, как будто прямо здесь и сейчас разразится гроза. Мужчины молчат и не двигаются с места. Первым не выдерживает Феликс. Он со всего размаха расплющивает по стойке бумажный самолётик и резко поворачивается в сторону вошедшего.

– Долго будешь там стоять? – рявкает.

– Пока не пригласишь, – спокойно отвечает его собеседник.

– Как будто тебе нужно приглашение. Особенно после того, как ты отправил официальное уведомление о своём визите, – Феликс кивнул в сторону порванного от удара самолётика.

– Вежливость, Феликс, ещё никому не мешала, – мягко упрекает его ночной гость.

– Вежливость, – раздражённо передразнивает гостя Феликс. – Кому она сейчас нужна?

– Тебе бы не помешала, – продолжает настаивать гость.

– Милости просим в мою скорбную обитель, господин Судья, – паясничает Феликс, соскакивая с барного стула и пародируя ритуальный поклон. – Голову на плаху сразу класть? Какой стороной вам удобнее, чтобы я влево смотрел или вправо?

– Не надоело нарываться? – устало усмехается Кудесник.

– В самый раз, Судья. В самый раз, – Феликс стучит костяшками пальцев по стулу, на котором только что сидел, и отводит взгляд.

Кудесник отрывается от двери и медленно выходит на тусклый свет маленьких лампочек, что как светлячки разбросаны над баром. Блестят в этом свете разнокалиберные бокалы, подвешенные за ножки вниз головой, словно наказанные. Легко запрыгивает ночной гость на высокий стул, ёрзает, устраиваясь.

– Рассказывай, – говорит.

Феликс тяжело садится на своё место.

– Да нечего рассказывать.

– Ну, здрасьте. Как ты дошёл до мысли такой – магическое преступление скрыть. И ведь скрыл бы, но не повезло тебе.

– Не повезло, – понуро отзывается Феликс.

Мужчины замолкают. Теперь это молчание можно есть ложкой, настолько оно плотное, тяжёлое и душное.

– Молчишь, – констатирует Кудесник. – Ну хорошо. Тогда я буду говорить, а ты слушай. Потому как странная каша у тебя под окнами заварена, и насколько ты в ней увяз, мне пока непонятно.

Феликс нервно вскидывает голову, открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает.

– То, что ты родственника пытаешься прикрыть, мне понятно, – продолжает Кудесник. – Не то, чтобы согласен с тобой, но понимаю. Кто он тебе, кстати?

– Племянник.

– Племянник, – качает головой ночной гость. – Истинный вампир, значит. Мало вас осталось. Смог с ним связаться?

Феликс качает головой из стороны в сторону.

– Не смог, – переводит его пантомиму в слова Кудесник. – Я так и думал. Вот только скажи мне, дурила ты древняя, почему ты глубже не заглянул? Кто взгляд твой отвёл, что ты на первый же крючок попался? Что за существо твой племянник, что ты с ходу в его виновность поверил и других причин искать не стал? Да ещё скрыть всё попытался?

С каждым новым словом Судьи у Феликса спина сгорбленная распрямляется. Взгляд бегает вверх-вниз, словно вспоминает вампир события дня и поверить самому себе не может.

– Что ты увидел? – напряжённо спрашивает вампир.

– Проблему я увидел, – устало говорит Судья. – Огромную проблему. Вот только не понимаю пока, нам её специально показали, или мы с тобой такие везунчики, что случайно на неё наткнулись.

– Кто убил местного? – спросил Феликс и уставился на Кудесника.

– Вампир его укусил, уж не знаю зачем. Может, это ритуалы ваши какие-то, или не понял племянник твой, что мёртв уже человек. Но за укус ему спасибо можешь сказать. Когда найдёшь. Без укуса мы бы тело это не увидели. Так что я всё же склоняюсь к тому, что мы везунчики. И в проблему влезли по пояс случайно. Зато по самое здрасьте.

– Да какая проблема-то?! Хватит ходить кругами! – не выдерживает Феликс.

– Что ты знаешь про Палачей? – всё так же спокойно вопросом на вопрос отвечает Кудесник.

Агнесса в ужасе зажимает рот руками и делает ещё один шаг назад в узком коридорчике. Упирается спиной в стену и медленно сползает на пол. Она про Палачей знает многое и сталкиваться с ними ещё раз нет никакого желания.

***

– Палачи, палачи… Это что-то такое вроде страшилки для непослушных детей, – громко сказала Малинка, заставив вздрогнуть свою начальницу.

Агнесс встрепенулась и, оглядевшись, поняла, что снова погрузилась в свои воспоминания.

– Я что-то сказала вслух? – слегка повернув голову, спросила она.

– Ты очень долго молчала. Смотрела в окно. А потом спросила, что мы знаем про палачей, – дисциплинированно, словно лучшая ученица в классе, ответила Малинка. Потом зевнула, прикрыв рот ладошкой, и предложила: – Давайте выпьем чаю. А то спать хочется.

– Давайте! – вскочил Данька и метнулся за барную стойку. – Может, кофе сварить?

– Нет, давай чай. Чёрный. Крепкий. Сладкий. И горячий, – перечислила Малинка, с удовольствием наблюдая, как Даня ставит чайник и достаёт тонкие чашки.

Агнесса смотрела на их робкие отношения с затаённой радостью, как по весне наблюдают за пробивающимся из-под снега подснежником. То, что происходило между ними, было красиво, хрупко и очень нежно. Она вздохнула и снова повернулась к большому панорамному окну кофейни.

Там, за пределами освещённого яркими лампами зала, где сидели сейчас осиротевшие сотрудники «Лунного света», уже вовсю хозяйничала ночь. И только фонари, стоявшие стражами вдоль дорог, освещали город, передавая свет от столба к столбу. Раз за разом прокручивала Агнесс в голове всё, что подслушала той ночью, когда в кофейню приходил Кудесник. Как не тасовали тогда Кудесник с Феликсом известные им данные, а расклад получался дерьмовым. Как не крутили сложившуюся ситуацию, а выводы складывались один хуже другого.

– Так что там с палачами-то?

Пока Агнесс размышляла и думала, что рассказывать сотрудникам, а что утаить до поры до времени, Даня притащил на их столик не только чай, но и печенье с конфетами. Малинка тут же зашуршала блестящим фантиком.

Агнесс сжала губы. Как не хочется ей вспоминать, а придётся. Стиснув под столом переплетённые пальцы, она начала рассказывать:

– Было бы очень здорово, если бы существа, которых когда-то давно назвали Палачами, были просто страшилкой для непослушных детей. К сожалению, это не так. Так получилось, что именно истинные вампиры оказались и виноваты, и ответственны за то, что… – Агнесс замолчала и недовольно цыкнула. – Нет, не так.

Она встала и нервно прошлась по залу.

– Дело в том, что я совершенно не знаю, как увязать всё в единый клубок. Кудесник сказал, что местного убил Палач. Присутствуют все характе́рные признаки их влияния. Но понимаете, ребята, это невозможно. Это такое нарушение наших правил! Во-первых, убит местный. Во-вторых, убит при помощи Палача. В-третьих, на пороге Портала. Это всё настолько несуразно и…

– Демонстративно, – подсказал Даня.

– Да. Именно так. Демонстративно, – согласилась Агнесс.

Она замерла рядом с окном. Тьма за порогом манила её. Тихий зов словно сквозь помехи пробирался в сознание, выманивая из безопасного пространства, предлагая покинуть кофейню. «Нет, это невозможно», – потрясла головой Агнесс, разгоняя прилипчивый морок.

– Истинные вампиры – одни из самых древних существ во всех мирах. Они настолько древние, что, постоянно перевирая свою историю, уже и сами запутались, откуда они появились и когда. Долгая жизнь – это не только развлечение, но и скука. В первую очередь скука. После третьей сотни лет это становится особенно актуальным. В какой-то момент вампиры придумали себе развлечение, которое не наскучило им до сих пор. Порталы. Это сейчас, чтобы открыть портал в новый мир, нужно пройти кучу комиссий, предоставить подтверждения, что мир безопасен и интересен. Бюрократия – новое развлечение истинных. А раньше никто не обращал на это внимания. Просто ходили из мира в мир, как в разные комнаты огромной коммуналки. И вот в одном из миров они наткнулись на странную форму жизни. На существ, отдалённо похожих на себя, но как будто при их создании что-то застопорилось, и развитие остановилось. Вампиры надолго увлеклись этой не слишком разумной игрушкой. Проводили различные опыты, проверяли границы их возможностей. И назвали Палачами. Такое своеобразное чувство юмора. Назвали их так из-за выявленной особенности. Палачи с удовольствием подчинялись приказам и убивали без остатка.

– Как это? – вырвалось у Дани.

– Они как-то по-особенному могут влиять на всех живых. Жертва сначала чувствует, как будто её замораживают, а потом они просто растаскивают тело на молекулы. Бах! – и нет ничего. Вообще ничего нет. Ни тела, ни следа магического. Вот такая игрушка получилась. Вампиры и растащили их по мирам, придумали применение. Дрессировали как борзых щенков и дарили… нужным людям.

– Как это? – на тон выше снова воскликнул Даня.

– Это давно было, – словно не слыша вопроса, проговорила Агнесса. Она так и стояла спиной к ребятам и неотрывно смотрела в окно. – Считается, что для истинного вампира Палач не опасен, да и бум на них давно прошёл. Все свои подарки они по мирам собрали и снова в одном месте закрыли. Так думали.

– До вчерашнего дня, – тихо проговорила Малинка.

– Кудесник считает, что это уже второе нападение Палачей. Кто-то открыл этот пресловутый ящик Пандоры.

Проговорив последние слова, Агнесса почувствовала, что не может сдвинуться с места. Ни сдвинуться, ни повернуться, ни позвать на помощь. Тихий зов в сознании становился всё ярче и сильнее, и она с ужасом смотрела, как из темноты прямо на неё стремительно надвигается зыбкая фигура.

Изрезанное туманами, как будто не прорисованное до конца лицо освещалось неровным светом фонарей. Фигура резко остановилась прямо напротив Агнесс и уставилась ей в глаза.

– Да что это такое! Агнесса! – крикнул Данька и, подбежав к начальнице, со всей силой толкнул её вбок.

Агнесса мягким кулём рухнула на пол. Малинка закричала.

Глава пятая

Странная фигура за окном повела головой, словно разминала шею, и резко откинулась назад, сделав кувырок. Данька кинулся к Агнесс и уже не видел, как быстро исчез в темноте тот, кто напал на его начальницу.

– Это… что… вообще… было?.. – истошно кричала Малинка, вцепившись одной рукой в столешницу, а другой в спинку стула.

Воздух вокруг них звенел.

– Агнесса, – Данька аккуратно перевернул женщину на спину и слегка потряс за плечо. – Малинка, она вся холодная!

– Она всегда холодная, – всхлипнула Малинка, не двигаясь со своего стула и глядя на них широко распахнутыми глазами. Она вся скукожилась, поджав под себя ноги и втянув голову.

– Да нет, она ледяная!

Ползая вокруг Агнесс на коленях, Даня то хватался за её руку, то снова начинал трясти за плечи. Согнувшись в три погибели, приложил ухо к её груди и цыкнул на напарницу, заставив её замолчать. Лицо у него вытянулось.

– Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт, – запричитал он тихо, хватаясь за запястье неподвижно лежащей женщины и снова замер. Пальцы порхали вверх-вниз по внутренней стороне руки рядом с ладонью в тщетной попытке нащупать пульс.

– Да что ж такое, – пробормотал Данька и быстро на коленях переполз к голове Агнесс. Его пальцы чуткими движениями прошлись под подбородком, замирая и ничего не находя. – Да ну я не верю! Малинка, а как у них должно быть?

– В смы-ы-ысле, – рот Малинки скривился в плачущей гримасе, а костяшки пальцев побелели.

– С пульсом? Что у них с пульсом в обычном состоянии?

– У ко-о-ого-о? – феечка дрожала и начала снова истерически подвывать.

– У вампиров! – рявкнул Даня, оторвавшись от ощупывания Агнесс, и сердито посмотрел на подругу. – Малинка. Соберись. Ты сейчас очень нужна. Мы потом вместе с тобой будем истерить и рыдать. А сейчас. Пожалуйста. Соберись!

Малинка часто-часто закивала головой.

– Я не знаю, – проговорила она, прижав ладони к шее, а потом зачастила. – Я правда не знаю. Мы, конечно, много лет вместе. Тут. Но я не знаю. Не спрашивала, да и как спрашивать-то? Не было причины. Может быть, Кудесник знает?

Они уставились друг на друга.

– Где её телефон?

Малинка сорвалась с места и рванула к барной стойке. На пол полетели какие-то бумаги, блокноты, ручки, полотенца. Малинка шарила руками по всем закоулкам ящиков и ящичков.

– Где же он? Она ж его всегда здесь бросает… Нашла!

– Заблокирован?

Малинка помотала головой, дрожащими руками роясь в списке контактов и не попадая в нужные буквы. Потом с победным кличем подлетела к Дане и рухнула рядом с ним на колени.

– Ставь на громкую.

Даня мысленно считал гудки вызова. Щелчок.

– Да, Агнесс, – уставший голос Виктора.

– На Агнесс напали! Помоги нам! Что нам делать? – заорали в трубку одновременно Даня и Малинка. Феечка снова заплакала.

– Сейчас буду, – коротко бросил Кудесник и отключился.

– Ладно, – мотнул головой Данька и положил свои ладони Агнесс на солнечное сплетение. – Ладно. Давай считать, что она обычный человек. Садись около головы. Одну руку на лоб, другой чуть оттяни ей подбородок.

– Что я должна делать? – беспомощно спросила Малинка, сделав всё, что сказал Даня.

– Ты будешь за неё дышать. Давай. На счёт три. Раз, – он сделал первый резкий толчок руками. – Два. Три. Выдыхай.

Руки устали очень быстро. Потом стала болеть спина и ноги. Даня не знал, правильно ли он делает и сколько времени прошло. В голове как таймер отбивалось: раз, два, три, вдох, раз, два, три, вдох. И вдруг над самым ухом он услышал тихое:

– Пусти.

И кто-то убрал его руки.

Даню как выключило. Он опустился на пятки и просто тупо смотрел, как Кудесник сел Агнесс на бёдра, задрал ей водолазку, секунду примерившись, вонзил в грудную клетку шприц и нажал на поршень. Агнесс сделала резкий вдох и дёрнулась так, что чуть не сбросила с себя Кудесника. Он удержал её, потом аккуратно взял за подбородок и внимательно посмотрел в мутные глаза:

– Это был Палач?

Агнесс медленно кивнула.

Кудесник легко вскочил, подхватил на руки безвольную женщину и перенёс её к ближайшему диванчику, отпихнув ногой столик, чтобы удобнее было подойти. И только от этого звука, противного громыхающего звука отодвигаемого стола, Даня пришёл в себя. По-стариковски кряхтя, поднялся на ноги. Разогнулся, упираясь руками в поясницу и неожиданно для себя спросил:

– Кому кофе?

– Мне, – сказал Кудесник, цепко глянув на бариста.

Поручив Малинке побыть рядом с Агнесс, он быстро подошёл к Дане и приобнял его за плечи:

– Ты как?

– Как ты узнал? – заторможенно проговорил Даня.

– Что узнал? – не понял Кудесник.

– Что ты ей вколол? – словно не слыша, спросил Даня.

– Адреналин.

– Как ты узнал, что это поможет вампиру? – Даня поднял голову и посмотрел в глаза Кудеснику.

– Я не знал.

Кудесник подтолкнул Даню к кофемашине, а сам устало взгромоздился на барный стул. Поёрзал на нём, устраиваясь удобнее, потом упёрся локтями в стойку и растёр ладонями лицо. Даня механически выполнял привычный кофейный ритуал: смолоть зёрна, прижать прессом, зафиксировать в пазах, нажать кнопку. Застыл, уткнувшись взглядом в стену. Встряхнулся внезапно, как старый пёс, и повернулся к Кудеснику.

– Тебе же эспрессо?

– Двойной, – кивнул тот, закрыв глаза и уютно подперев голову кулаком.

Даня рассматривал Кудесника и никак не мог понять, какое же впечатление на него производит этот мужчина. Самая обычная внешность, длинные пряди прямых волос наверняка лезут в глаза, глубокая складка между бровей и тёмные круги под глазами. Если не присматриваться, то ничего особенного, но Даня уже привык вглядываться в посетителей кофейни. И за внешним фасадом часто видел то, что тщательно скрывалось от простых людей.

«Интересно, – подумал Даня, – мы его с дежурства дёрнули или из дома? Наверное, из дома. Если с дежурства, не сидел бы он здесь и не спал бы сидя, рискуя упасть со стула». Даня открыл рот, чтобы задать вертевшийся на языке вопрос, но взглянув ещё раз на Кудесника, передумал. Ему очень хотелось расспросить про Судей. Он очень много слышал про них. Разное. И чем больше узнавал, тем сильнее удивлялся, почему их назвали именно так. Ведь, по словам постояльцев кофейни, Судью вызывали в качестве свидетеля при заключении договорённостей или сделок. «Я свидетельствую», – сказанное Судьёй являлось гарантией, что сделка честная, и партнёры не прячут друг от друга за пазухой камни. Бывали случаи, когда сделки разваливались на глазах, если одна из сторон предлагала позвать Судью.

– А как ты находишь нарушителей? – внезапно для самого себя всё же спросил Даня.

– Что? – зевнув и с трудом открыв глаза, переспросил Кудесник.

– Ну вот если при тебе заключили сделку, и одна из сторон нарушила договор, – принялся объяснять Даня, наливая в кофейную чашку ароматный напиток и пододвигая её поближе к своему собеседнику. – Как ты находишь нарушителя? И как понимаешь, кто виноват?

– А… это… – Кудесник сунул нос в чашку, сделал глубокий вдох и улыбнулся. Потом неопределённо помахал рукой, сделал осторожный глоток и ответил: – Это магия. Образуется связь, и я всё время чувствую, где находятся участники сделки, пока она не будет завершена. Если участники в моём мире, найти их легче лёгкого. Если ушли в другие миры, то я нанимаю для поиска кого-нибудь подходящего, присылая сначала…

– …бумажный самолётик, – улыбнулся Даня.

– Бумажный самолётик, – кивнул Кудесник и сделал ещё один маленький глоток кофе. Прислушался к своим ощущениям, сделал глоток побольше и, прикрыв глаза, простонал: – Как же хорошо!

– Как мало тебе надо, – довольно усмехнулся Даня, натирая и без того чистую столешницу.

– Глубокой ночью, после того, как я мчался сюда, нарушая все правила дорожного движения… Да, в самый раз, – Кудесник допил кофе и жестом попросил повторить. – А почему вы все здесь? Ночью?

– Феликс ушёл, – отвернувшись, сказал Даня. – И связь с ним пропала. Агнесс распорядилась…

– Что?!

От резкого возгласа Даня дёрнулся и просыпал на пол, только что смолотый кофе. Удивлённо повернулся к Кудеснику и от увиденного выронил из рук холдер.

Черты лица Судьи резко заострились, и если секунду назад он был сонный и расслабленный, то теперь был зол настолько, что, казалось, от волос его можно было зарядить аккумулятор.

Он медленно развернулся на стуле и, спрыгнув с него, крадущейся походкой направился к Агнесс. Малинка дёрнулась и вскрикнула, испуганно прижав ладони к груди. Она застыла словно мышка под взглядом змеи, не в силах отвести взор от приближающейся фигуры.

Вампирша подобралась и забилась в угол дивана, вцепившись руками в спинку и подлокотник так сильно, что кисти её побелели. От Кудесника волной расходилось чувство опасности, и злость буквально сочилась из его пальцев. Воздух в кофейне стал тягучим и плотным. Подвески в светильниках тихонечко задрожали, а свет над барной стойкой пару раз мигнул, но всё же выровнялся.

– Ты. Мне. Ничего. Не сказала, – медленно проговорил Кудесник, не спуская глаз со своей жертвы.

Агнесс ещё сильнее вжалась в спинку дивана и замотала головой, рассыпав по плечам и без того спутанные волосы.

– И не сказала бы! – её возглас сорвался в визг.

Кудесник всё так же медленно подходил, с каждым шагом всё больше продавливая и ломая волю вампирши. Даня заполошной птицей метнулся из-за спины Кудесника и буквально выдернул с дивана Малинку.

Они отбежали подальше в угол кофейни и застыли там обнявшись. Ни Судья, ни Агнесс не обратили на них внимания. Между ними шёл бой. Кудесник, не думая о последствиях, грубо взламывал древние вампирские защиты и шёл напролом. Агнесс защищалась как раненная волчица и билась насмерть.

– Каждый раз! – кричала она. – Каждый раз, когда ты вмешиваешься, становится только хуже! Эмиль ушёл из дома! Из-за тебя! Теперь Феликс! Когда ты уже оставишь нас в покое! Палачи! Палачи снова появились вместе с тобой! Ненавижу тебя! Ты! Всё! Рушишь!

– Дура! – Кудесник размахнулся и со всей силы ударил кулаком в стену в нескольких сантиметрах над головой Агнесс.

По стене тут же поползли трещины, а на пол закапала кровь с разодранных в мясо костяшек пальцев.

В этот момент над входной дверью в кофейню тихо звякнул колокольчик и безмятежно-спокойный голос спросил:

– А что тут происходит?

Глава шестая

– Вон пошёл! – не оборачиваясь и продолжая нависать над вампиршей, рявкнул Кудесник.

Свет в кофейне снова мигнул. Бокалы тревожно звякнули. За окном полыхнуло заревом и тут же пропало. Ни спасительного дождя, ни раскатов грома не последовало, словно природа никакого отношения к случившемуся не имела. Даня вздрогнул и ещё сильнее прижал к себе Малинку. Потом слегка повернул голову и одними губами спросил: «Кто это?». Малинка выпучила глаза и, пожав плечами, замотала головой, мол, сама не знаю.

– Да уймись ты, Судья. Не ты меня позвал, не тебе прогонять, – в голосе пришедшего сквозила показная леность. – Чего ты разошёлся? Женщин стращаешь, детей пугаешь.

– Детей? Каких детей? – словно очнувшись и встряхнув головой, переспросил Кудесник. Он отвёл взгляд от Агнесс, выпрямился и уставился на посетителя.

Агнесс тихонечко перевела дух. Вытерла липкий пот со лба и незаметно обтёрла мокрые ладони об диван. Попыталась незаметно соскользнуть со своего места, но Кудесник, нахмурившись, мельком зыркнул на неё, и Агнесс решила пока не двигаться. Она оправила водолазку, убрала за уши выбившиеся пряди и только после этого взглянула на вошедшего в кофейню мужчину и несмело улыбнулась ему.

– Привет, – практически шёпотом сказала она.

Тот кивнул.

– Какие дети? – снова спросил Кудесник.

– Ну вот же! В угол забились мышки и стоят обнявшись, – ночной визитёр с комфортом устроился на ближайшем стуле и махнул рукой в сторону Малинки и Дани.

Те переглянулись, резко расцепили объятия и, неловко пятясь, нырнули за барную стойку. Там, почувствовав себя спокойнее, Малинка схватилась за полотенце, а Даня за метёлку. В четыре руки они быстро привели в порядок пол, засыпанный молотым кофе, и столешницу рядом с кофемашиной.

Трое очень взрослых людей молча наблюдали за их суетливыми действиями.

– Зачем ты пришёл, Марк? – спросил Кудесник задумчиво, не спуская глаз с молодых сотрудников «Лунного света».

– Так звали, – слегка пожав плечами, ответил Марк. – Говорят, у вас тут заварушка намечается.

Даня с Малинкой, пошептавшись и попеременно бросая косые взгляды на посетителей, принялись варить кофе. На всех и тоже в четыре руки.

– Она считает, что в этой заварушке я виноват. Всё придумал и всех подставил, – Кудесник подошёл к столику, за которым сидел Марк, ногой отодвинул стул и грузно плюхнулся на него.

– Да ладно! – Марк резко развернулся к собеседнику и с интересом уставился на него. – А что? Это не ты?

– Может, и я, – тихо ответил Кудесник, закрыл глаза и ещё тише повторил: – Может, и я.

– «Она», между прочим, здесь. И прекрасно вас слышит, – стервозно произнесла Агнесс, встав с дивана и приведя себя в порядок. Длинные рыжие волосы она заплела в свободную косу и, закрутив рогулей на затылке, скрепила шпилькой.

– Ну, садись рядом, «она», – подразнил Марк вампиршу и тут же с радостью открыто ей улыбнулся. – Будем думу думать, как вы докатились до жизни такой, что чуть не переубивали друг друга. Что я Феликсу скажу, когда он вернётся? «Не суди, барин, да не смогли холопы договориться, умертвились все, тебя дожидаючись».

– Не ёрничай, пожалуйста, – сморщившись попросила Агнесс и, аккуратно отодвинув стул, села к ним за стол.

– Да я только начал! Вы что учудили вообще? Я как увидел, чуть не рехнулся на месте. Совсем крыша поехала, что ли? Сдурели, соратники, друг с другом силой мериться? Так я вам устрою выход на арену, чтобы неповадно было. Охренели вконец! – полыхнул огнём и тут же махнул на них рукой Марк.

Даня, что в этот момент наливал кофе в чашку, ойкнул, увидев всполох крыльев за спиной гостя, и пролил всё на пол, зацепив ещё и чашку. Ойкнув ещё раз, отпрыгивая, чтобы горячая жидкость не попала на ноги, Данька толкнул Малинку, и они оба, не удержавшись на ногах, упали на пол.

– Что-то нервные они у тебя, – задумчиво проговорил Марк.

– Устали просто. Тяжёлый день, – тихо объяснила Агнесс, вздохнув и снова поправив волосы.

– Может, отпустим их? – спросил Кудесник, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Мы никуда не уйдём! – хором закричали ребята, вскакивая на ноги и при этом стукнувшись лбами.

Агнесс скривила губы, пытаясь скрыть улыбку. Кудесник сделал предельно серьёзное лицо и уставился в окно, а Марк расхохотался в голос.

– Варите нам кофе, детки, – отсмеявшись и вытерев глаза, сказал он. – Разговор у нас впереди долгий.

Когда на столе перед гостями появились чашки с кофе, молочник, а также тарелочки с хлебцами и тонко нарезанным сыром, Даня подумал, посмотрел на осунувшуюся Агнесс и снова распотрошил запас Феликса.

Высокий стакан с красной жидкостью был принят с благодарным кивком и слабой улыбкой. После этого Данька с Малинкой, как птенчики на жёрдочке, устроились рядышком на диване. Феечка с ужасом косилась на трещину в стене и теснее прижималась к напарнику.

– Что ты хочешь услышать, Феникс? – равнодушно спросил Кудесник.

Малинка ахнула и толкнула локтем Даньку.

– Всё, что захочешь рассказать.

Кудесник жёстко растёр лицо ладонями и с силой ударил кулаками по столу. Чашки подпрыгнули, расплескав несколько коричневых капель на стол.

– Девятнадцать лет назад, когда я был ещё студентом и даже не помышлял, что есть другие миры и… – он запнулся, помолчал, словно подбирал слово и продолжил: – …сущности… на меня напали Палачи.

Феечка снова ахнула, а Кудесник поморщился, дёрнув плечом. Даня обнял Малинку за плечи и прижал к себе, словно защищая от всего мира.

– Я тогда не знал, кто это, и мне чисто случайно повезло, их спугнули. Но став Судьёй и получив доступ к разного рода информации, уже не мог отмахнуться от того случая и стал наводить справки, собирать материал. Единственным истинным вампиром, который согласился вместе со мной заняться этим делом, был Эмиль. Старейшины отмахнулись от меня, сказав, что это невозможно – все Палачи учтены. А Феликс был очень занят созданием этого портала, и к нему я даже не сунулся. Поэтому, возможно, ты права, Агнесс. Это всё из-за меня.

***

…Так давно повелось, что единственные, кто умеет прокусывать проходы между мирами, это истинные вампиры. Может, и какая другая раса со временем научилась бы, но монополия вещь жестокая, любимым развлечением никто делится не хочет.

Вампиры существа долгоживущие, а уж те, кому случилось появится на свет истинным, и подавно. Знания по прокладыванию порталов передаются из рук в руки и на личном примере. Вампир просто берёт себе ученика из семьи и гуляет с ним по мирам, проверяя, есть ли у новичка нюх и способности.

Далеко не каждый вампир в состоянии усвоить всю необходимую механику. Кому-то сил не хватит, кому-то сообразительности, а кто-то просто невезучий, и ничего тут не поделаешь. Вампиров-ключей не так уж и много, а тех, кто готов создавать и поддерживать порталы, и того меньше. Не любят кровососы подолгу на одном месте сидеть. Перемена мест и новые впечатления бодрят их почище утреннего глотка крови…

– И это первая причина, почему тебя терпеть не могут старейшины, – высокомерно проговорила Агнесс, коротко посмотрев на Кудесника. Утонченным движение великосветской дамы она подняла маленькую кофейную чашку и пригубила напиток.

Кудесник согласно покачал головой, не поднимая глаз и размазывая по столу разлившиеся капли кофе:

– Я забрал у них Эмиля.

За порогом кофейни «Лунный свет» плескалась ночь. Она ещё не собиралась сдавать свою вахту рассвету, наоборот, становилось всё мрачнее и мрачнее, и даже фонари не справлялись с колышущейся тьмой. Луна не светила. Спряталась за тучи, словно и она не хотела становится невольным зрителем. Бродячие кошки и собаки, вечные спутники ночного города, отсиживались по подвалам, чуя звериным нутром, что не время играть в героев.

Кудесник поднял голову и посмотрел на Агнесс.

– Но Палачи – это очень важно. И в моём мире только два вампира, которые могли бы мне помочь разобраться.

– И ты подставил Феликса, забрав у него ученика, – безжалостно припечатала Агнесс, глядя Кудеснику прямо в глаза.

– Пффф, – возмущенно фыркнул Марк, но больше ничего не сказал.

– Я не… – начал говорить Кудесник, потом стукнул кулаком по многострадальному столу и, вскочив, принялся нервно ходить между столами, сбивая стулья. – Я не забирал ученика! Я не думал, что Эмиль уйдёт!

– Какая разница, что ТЫ думал, – повысила голос Агнесс. – Эмиль учился, у него получалось. Он стал бы вторым Ключом в семье! Это почётно! Редко у какой семьи практически одновременно появляются два Ключа!

– Да если мы не решим проблему с Палачами, то никаких семей вообще не будет! Вообще, понимаешь ты или нет? Что ж вы все упёртые-то такие! – Кудесник подскочил к Агнесс и орал ей прямо в лицо, нависая над столом.

– Да это всё бред сивой кобылы! Они под присмотром! Заперты! И все посчитаны! Вся популяция закрыта в их мире, им не выбраться! Думаешь, старейшины не проверяли? Думаешь, твои запросы проигнорировали? Нет! – заорала в ответ Агнесс.

Она рывком поднялась со стула и, уперевшись руками в стол, в упор смотрела на Кудесника, прожигая его своими малахитовыми глазами. Будь на месте Судьи обычный человек, не выдержал бы. Но тот даже глазом не повёл.

– А убить тебя сегодня «бред сивой кобылы» пытался, да? У него почти получилось, между прочим! Слишком долго живёте, кровососы! Расслабились, никто вам давно не угрожает! Все только молятся на ваши способности! Как же! Единственные, кто может обеспечить любому увлекательные путешествия! А если больше не единственные, то зачем вы будете нужны, об этом ваши старейшины даже думать не хотят!

Под сводами кофейни пронёсся резкий и громкий свист. Он быстрой птицей пролетел по залу, отрикошетил от противоположной стены, сорвав с неё картину, и лопнул под потолком маленьким фейерверком. Все застыли.

– Брейк! – рявкнул Марк. – Сели оба.

Кудесник рухнул на ближайшее сиденье, чуть было не промахнувшись мимо. Агнесс мягко скользнула за стол, села с прямой спиной на жёсткий стул, словно это самое удобное кресло, и аккуратно служила руки перед собой.

– Кто такие Палачи? – напряжённо спросил Марк.

Агнесс набрала воздух, чтобы ответить, но Феникс бесцеремонно её заткнул:

– Ты молчишь! – Он перевёл взгляд на Кудесника. – А ты рассказываешь.

Кудесник взъерошил и без того уже сильно спутанные волосы, резко выдохнул, словно перед прыжком в холодную воду, и, уперевшись согнутыми руками в стол, коротко ответил, словно выплюнул:

– Палачи – это рой.

Агнесс подавилась воздухом.

Глава седьмая

– Что за чушь? – воскликнула она, развернувшись всем телом к Судье.

– Это не чушь. За несколько столетий вампиры так и не удосужились понять, что они откопали. А потом, когда поняли, что игрушка опасна, просто заколотили этот ящик. Существа, которых прозвали Палачи, не наносят вред истинным. Я, если честно, так и не понял – почему. Но склоняюсь к тому, что сработало запечатление. Пчелы ведь тоже меньше кусают своего пасечника. Так и тут. Их мир открыли истинные, в контакт вошли истинные, приручили, приласкали, дали возможность миры посмотреть. Не знаю, как они их отличают, может, они все пахнут как-то особенно, – Кудесник усмехнулся и откинулся на спинку. Твёрдо уперевшись ногами в пол, он стал раскачиваться на двух ножках стула.

Агнесс замутило.

– Пожалуйста, не делай так, – попросила она Кудесника.

– Вот так? – уточнил он, увеличивая амплитуду раскачивания, и посмотрел на вампиршу холодно без малейшего намёка на улыбку.

Агнесс сглотнула и резко отвернулась. В кофейне повисла тишина, и только холодильник, спрятанный за стойкой, сыто урчал, делая это очень тихо. Но вот и он замолчал, и стало слышно, как слегка поскрипывает стул под Кудесником. Все молчали.

– А почему Палач напал на Агнесс? – зашептал Данька на ухо Малинке.

Сделать ему это было очень удобно, только голову чуть повернул – и вот оно ушко. Сидели они на диванчике рядышком тесно прижавшись друг к дружке, и одной рукой он обнимал девушку за плечи, прижимая к себе ещё сильнее. Малинка чуть повернула голову, и Дане тут же захотелось потереться носом, а потом и поцеловать бархатную щёчку подружки. Он улыбнулся этим мыслям, и заданный вопрос тут же вылетел у него из головы. Он по самую макушку погрузился в переживания от близости родного и такого желанного человека.

– Она обращенный вампир, – зашептала в ответ Малинка.

– А? – вернулся из своих мечтаний Даня.

– Я тебе потом расскажу, – тихо хихикнула Малинка и с лукавой улыбкой мягко провела тёплой и сухой ладошкой по щеке парня. Задержалась чуткими пальцами на подбородке, словно решаясь на что-то, а потом быстро убрала руку.

Данька поплыл. В этот момент он был очень далеко от всех тревог мира, какое дело ему до странных Палачей и их проблем, но тут же наткнулся на крайне заинтересованный взгляд Марка. И смутился. Марк поиграл бровями и потешно фыркнул.

– Я не знаю точно, как давно закрыли Палачей, – нарушил тишину Кудесник, тоже не замечая ничего вокруг. – Мнения и информация по этому поводу разная, даже старейшины семей не могут определится с единой датой. Возможно, её и нет. Ведь у каждой семьи был свой надел, и собирали свои игрушки они не централизованно, а как время появится. Это потом уже истинные раскусили прелести игры в бюрократию и полностью отдались ей. Когда у тебя впереди вечность, зачем торопиться. Я столкнулся с ними – и это первый зафиксированный контакт после закрытия мира – когда по воле случая носился с отмычкой…

– Тебе доверили отмычку для порталов? – Агнесс была настолько шокирована, что даже привстала.

Она быстро справилась с эмоциями и сделала вид, что встала из-за стола исключительно для того, чтобы налить себе воды. Дробя каблуками по шахматному плиточному полу, она дошла до бара, открыла холодильник и достала запотевшую бутылку с водой. Пшикнув крышкой, перелила воду в высокий стакан и выпила практически залпом. Под прицелом четырех пар глаз Агнесс вернулась за стол.

– Все вопросы к вашей семье, – потешно развёл руками Кудесник и чуть не потерял равновесие на раскачивающемся стуле. – Я не просил, но, видимо, у кого-то нарисовались более важные дела. Какие-нибудь скачки на единорогах, которые проходят один раз в тысячелетие, я не спрашивал. Ни тогда, ни потом. Я даже не знал, что именно у меня в сумке. Но Палачи посчитали тот случай очень удобным и попытались мою ношу забрать. Но тут опять вмешался случай.

– А ты не думал, что это могло быть подстроено специально? – спросил Марк, жестом останавливая вновь вскочившую с места Агнесс. От возмущения у неё раздувались тонкие аристократические ноздри, и вся она в этот момент была похожа на норовистую лошадку, готовую затоптать нерадивого ездока. – Остынь! – бросил он ей коротко.

– Думал, – Судья с грохотом поставил стул на все четыре ножки и с хрустом потянулся. – Чего я только не передумал за это время. Здесь разброс ситуаций от самого банального до заговора мирового масштаба. И когда моя думалка совсем сломалась, я пришёл к Эмилю. В другие миры мне путь заказан, пока я Судья. Мусорщики нас не любят и ломят такие цены, что мне не по карману. Надо было идти сразу же к Феликсу, конечно. Вот только сваливать на него ещё и эту головную боль мне не хотелось. И, – Виктор предупреждающе поднял руку и хмуро зыркнул на Агнесс, – я не знал, что Эмиль уйдёт из учеников. В общем, это Эмиль выяснил, что сущность Палачей – рой. У них нет отдельных личностей, они все единый мозг и организм. Соединены между собой, где бы не находились, похлеще мусорщиков. В моей голове не укладывается масштаб этого существа. Пока получается так, что, например, то существо, что приходило сегодня к кофейне, это как щупальце у гидры: отрубишь – вырастет новое. И, возможно, конкретно это щупальце выскользнуло вслед за Эмилем. Потому что он ходил в их мир.

– И что он рассказал? – подался вперёд Марк.

– Ничего он не успел рассказать… – Кудесник снова принялся медленно раскачиваться. – Мы не успели с ним встретится. Он куснул местного, чтобы я понял, что Палачи снова здесь. Слюна вампира как-то тормозит процесс расщепления, ну, то есть вот этого их растворения тела. Это вообще очень интересный научный феномен, и мне любопытно, так действует слюна любого вампира или только истинного. Или не только вампира. И как Эмиль об этом догадался… Или он действовал наобум… Ведь о такой особенности нигде не упоминается, а я перелопатил всю доступную информацию об этих существах.

– Подытожим, – Марк одним глотком допил остывший кофе. – Мы имеем дело с расой, которая по своей сути является идеальными убийцами и шпионами. Про которую все благополучно забыли. Но благодаря одному неутомимому Судье вспомнили. И либо всё, что происходит сейчас, последствия действий одного неутомимого Судьи, либо мы наткнулись на офигенный в своём масштабе и тщательно скрываемый мировой заговор и раскол в одной из вампирских семей, и, судя по куцым данным, я ставлю на семью нашего Феликса. Кроме того. Эмиль пропал. Феликс пропал.

– Ещё и сменщик Феликса так и не появился, – пискнула Малинка.

– Ещё и сменщик пропал. Или… – помолчал Марк, – он и не должен был появится, чтобы оставить данный портал без защиты.

Марк замолчал. Следом за ним замолчала ночь и стала медленно сдавать свои права рассвету.

Ночь ощетинилась фонарями. Рассвет, закутанный в нежно-розовые облака, потягивался, не обращая внимания на злобное ворчание тьмы. Есть в мире одна неизбежность: что бы ни происходило, как бы ни скалилась темнота, какие бы страхи ни подсовывала под подушку, придёт рассвет. Принесёт с собою тепло и нежность, запах домашнего пирога и уют одеяла. Первые лучи солнца обласкают каждого на своём пути, осветят тёмные закоулки памяти, прогонят кошмары и, присев рядом солнечными зайчиками, ободрят: эту ночь ты тоже пережил.

Медленно гасли фонари. Огромные тени чертили на дорогах причудливые иероглифы.

– А давайте выпьем чаю, – разбивая вдребезги тишину, предложила Агнесс.

Все тут же зашевелились. Малинка встрепенулась, вскочила с дивана и схватила Даню за руку, потянув за собой. Они вместе, не расцепляясь как попугайчики-неразлучники, добежали до барной стойки и юркнули за неё. Тут же хлопнула дверца холодильника, зашумела кофемолка, полилась вода в чайник. Даня, подойдя поближе к Малинке и не переставая что-то доставать и смешивать, тихо спросил:

– А что значит обращённый вампир?

Малинка оглянулась на Агнесс, поджала губы, почесала кончик носа, словно раздумывая отвечать или не отвечать на вопрос, но потом тряхнула кудряшками и сказала:

– Всё равно об этом знаю все. Не говорят сейчас, потому что быльём поросло, даже с вампирской точки зрения. Понимаешь, быть хозяином портала, это, конечно, почётно и бла-бла-бла, только мало кто из вампиров, даже если у них есть способности, на такую работу соглашается. Точнее, даже не так… Соглашаются-то все, только больше одного срока ищи дураков служить. Срок же божеский – сто лет, что по меркам вампира не так уж и много. А вот Феликс…

Малинка тяжело вздохнула и переставила на подносе чашки, что только что достала. Поправила блюдца, повернула ручки в одну сторону.

– Не с того края начала рассказывать. Вампирам людей обращать нельзя. Давно уже нельзя. Как только начали стоить эту паутину порталов, так и запретили. Да, собственно, не только вампирам. Оборотням тоже, да и другим тварям. Кому хочется лишних проблем, поэтому правила жёсткие. Нарушают их, конечно. А каждый случай нарушения рассматривают тщательно.

– Феликс укусил Агнесс? – догадался Даня.

– Ну да, – протянула Малинка. – Куснул по молодости. Она ему жизнь, если что, спасла. Правда, случайно. А он её с костра умыкнул. Но опоздал немножко. Пришлось обращать. Как она орала, говорят! На суде последними словами костерила. Ну и наложили в итоге на него наказание двести лет порталами заниматься, за подопечной своей приглядывать, да ещё и потеряшек по мирам искать. Ты сыр порезал?

– А? – встрепенулся Даня. – Да, сейчас.

За барной стойкой снова закипела работа.

– Хорошие они у тебя, – с интересом наблюдая за шепчущимися бариста, проговорил Марк.

Что они обсуждали, секретом не было, на слух он никогда не жаловался. Версия Малинки его позабавил, надо же, как молва события разносит и перевирает. Но поправлять он её не стал, пусть сами разбираются.

– Хорошие, – согласилась Агнесс, поправив волосы, и покосилась на своих сотрудников. – Феликс с плохими магический договор не заключает.

– С парнем тоже сумел заключить? Он же обычный человек, – встрял в разговор Кудесник.

– Пфф. А ты приглядись к нему, – фыркнула вампирша и тут же добавила с сарказмом: – Хотя ты вряд ли что-то увидишь, он же ещё не умер, а ты только мёртвые души чуешь.

Марк с Судьей уставились на Даню.

– Да ла-а-адно, – протянул Марк и цыкнул удивлённо. – Вот что значит давно я у вас не появлялся, сноровка-то пропадает, когда только с местными общаешься.

Кудесник в раздражении закатил глаза. Его выводили из себя подобные разговоры, хотя и не должны были бы. Но в компании магического народа Судья чувствовал себя ущербным. Этаким инвалидом. Мало видел, многое не чуял, ещё больше не замечал, только в своей епархии он был царь и бог, а здесь… Иногда он ощущал себя мухой, которая бьётся в стекло и не понимает, что же удерживает её от зелени деревьев и свободы.

– Неужели фейри? – Марк не спускал глаз с Дани.

– В каком-то поколении определённо, – слегка пожала одним плечом Агнесс.

Ей был неприятны эти разговоры. И тот, что вели бариста за стойкой, и тот, что завёл Марк. Агнесс ужасно не любила объяснять очевидные для неё вещи и тем более терпеть не могла объяснять кому-либо решения Феликса. А делать это приходилось регулярно.

– Вот же дивный народец! Покажи мне мир, где они не наследили. Как вы его нашли?

– Мы не искали. Сам пришёл. Увидел объявление, которое ради эксперимента повесил Феликс. Местные его не видели, а он углядел и пришёл, – Агнесс опустила голову и нервными движениями расправила складки одежды.

– Недаром они так с Малинкой спелись, – с хитрой улыбкой посмотрел на вампиршу Марк.

– Ну… – Агнесс неопределённо помотала головой. – Простого притяжения, как правило, недостаточно.

– Ты просто не хочешь видеть.

– Я просто не хочу…

– Вы договорили? – резко оборвал их беседу Кудесник.

– Да не злись, Судья, – переключил своё внимание Марк, а вампирша с облегчением вздохнула. – Просто невозможно заключить магический договор со всеми подряд. Да и портал не всех принимает, местные, например, эту кофейню вообще не видят. А у Дани нашего кто-то в роду скорешился с дивным народцем, да так, что кровь смешали. А парень ничего не знает. Ну, поэтому я сначала удивился, потом восхитился, потом решил дать Феликсу подзатыльник, когда найду его, конечно. Потому что негоже сотрудников в неведении держать, они от неведения всякого натворить могут. По незнанию.

– Ты его найди сначала. И верни, – вздохнула Агнесс.

– По следам бегать дело не хитрое. Мне только интересно, не придётся ли потом за Эмилем так же по мирам скакать. Не нравится мне его исчезновение, – задумчиво проговорил Марк.

– Я думаю, что они в одном и том же мире, – выдавил из себя Кудесник.

Он понимал, что рано или поздно придётся это сказать. И предвидел, что обвинения снова падут на его, Судьи, голову.

Две пары глаз уставились на него с недоверием.

– Дело в том, что в ту ночь, когда Феликс ушёл, мы пришли к выводу, что в первую очередь Палачи охотятся именно за ним. Что уж он там узнал или стащил по своему обыкновению, этого мы не знаем. Через какой портал ушёл, тоже непонятно. Но след был. Феликс его нащупал и пошёл по нему.

Глава восьмая

Феликс бежал по тёмным переулкам незнакомого города. Даже в страшном сне он не мог представить, что попадёт когда-нибудь в подобную ситуацию.

Искусно наведённый магический след привёл его в ловушку. Это он понял сразу же, как только сделал первый шаг. Но ловушка была рассчитана не конкретно на него, а скорее на любого, кто пойдёт по следу. Только благодаря чутью и натренированному слуху он смог избежать банальных сетей, которые ждали того, кто выйдет из портала.

«Никакой магии, – подумал Феликс, недовольно пиная прочную сетку, которая должна была скрутить его и обездвижить. – Обычная пеньковая верёвка».

Вампир огляделся. Мрачного вида подворотня не внушала доверия. Ночь. Луна светила тускло, а уличные фонари, те, что не были разбиты, освещали разве что маленький клочок земли под собой.

«Какая-то деревня, что ли?» – удивился вампир.

Будь Феликс обычным человеком, он не смог бы увидеть ничего дальше своего носа, но его зрение позволяло рассмотреть полуразрушенные низкие дома, выщербленную дорогу и покосившийся дырявый забор за его спиной.

«Стоп! – напрягся Феликс и встряхнул руки. – Стоп! Что это? Никакой магии?»

Он потянулся всем свои существом в попытке нащупать привычный поток, но не чувствовал его. Завертелся на месте, словно кот, потерявший любимую игрушку, но ничего не нашёл. Ни крупиночки, ни слабой ниточки, ничего, только звенящая пустота вокруг.

Феликс встрепенулся и попробовал расправить крылья. Крылья были на месте, вот только сил на это ушло немерено, и появилось давно забытое из-за налаженной и благополучной жизни чувство. Нестерпимая жажда крови. Он торопливо похлопал себя по карманам.

– Вот дурак, – ошарашенно пробормотал себе под нос вампир.

Проговорив всю ночь с Судьёй, Феликс под утро ушёл вынюхивать путь Эмиля, а найдя его, не думая пошёл следом. Совершенно не думая. Словно потянули его настойчиво с той стороны, поймав на крючок. А он, поймав магию за самый кончик, рванул как ищейка. И запасы крови, как делал это обычно, с собой не взял.

– Вот же дурак, – вампир вывернул пустые карманы и расстроенно уставился в тёмное небо, словно пытался найти там ответ на причину собственной беспомощности.

– Он здесь, я видел! Он попался! Точно говорю! – раздался истошный вопль со стороны разрушенных домов и сразу же за ним тяжёлый топот, будто стадо быков грузно понеслось по пыльной дороге.

Вампир взмахнул крыльями, чтобы с безопасного расстояния рассмотреть тех, кто спешил к нему навстречу. «Чёрт! – растерянно подумал Феликс. Переступил с ноги на ногу и подпрыгнул, ещё раз взмахнув крыльями. – Да что ж это такое!» – влететь не получалось.

Феликс не стал дожидаться незапланированной встречи и юркнул за покосившийся забор. Огляделся и с нервным смехом понял, что находится на погосте. «Какая дикая ирония судьбы», – покачал головой, но раздумывать времени не было, и вампир тенью скользнул меж надгробий.

– Где он? Где? Куда делся? – кричали его погонщики. – Несите факелы! Он не мог уйти далеко!

Ночь самое время для вампиров, а кладбище – практически родная стихия. Феликс мягко лавировал между натыканных в хаотичном порядке могил. «Кто так строит? Ну кто так строит, а?» – проносилось в его голове, пока он перепрыгивал и резко поворачивал в сторону, чтобы обогнуть очередную могильную плиту.

Миновав кладбище, он на полном ходу вылетел на огромный тракт, ведущий с одной стороны в лес, а с другой – в нечто похожее на город.

Помня пристрастия Эмиля и тихо костеря его на всех известных языках, Феликс рванул к городу. Во-первых, городская среда, какой бы она ни была, всё же более привычна, а во-вторых, в городе проще разжиться кровью. Во всяком случае, Феликс очень на это надеялся.

Усталая луна неохотно освещала щербатые улицы и покосившиеся стены домов на окраине города. Хотя городом это поселение назвать было сложно. Деревянные кривые хибары практически вровень с землёй соседствовали с невысокими каменными строениями.

Раздолбанный тракт, по которому бежал Феликс, уткнулся в обвалившуюся крепостную стену, словно шелудивый пёс в старческую дрожащую руку. Всё ещё крепкие деревянные ворота, что раньше служили надёжной защитой от непрошенных гостей, были сняты с петель и аккуратно прислонены к оставшейся каменной кладке.

Никого не было видно. Ни в сторожке рядом с провалом ворот. Ни на улице, что тянулась дальше в темноту. Ни людей, ни животных – никого. Но город не ощущался брошенным или пустым. Он просто спал безмятежным сном уверенного в своих силах великана, прилёгшего отдохнуть на пригорке и знающего, что ему ничего не угрожает.

Феликс осторожно сунул нос за ворота. Поводил из стороны в сторону, принюхиваясь к чему-то, и сделал шаг, словно переступил какую-то только ему видимую черту. Ничего не изменилось. Гром не грянул, небеса не разверзлись, город как спал, так и продолжил смотреть свои довольно унылые сны.

Тяжело вздохнув, Феликс продолжил свой путь, тихо и практически невесомо ступая по дороге. С каждым шагом идти было всё труднее, кости выламывало болью, живот крутило, и сознание слегка мутилось. Хотелось крови. И мысль, что в каждом доме находится доступная еда, отбойным молоточком билась в висках.

Мягко пружинил под ногами деревянный настил, чуть поскрипывая на каждом шаге. Улица шла прямо и никуда не сворачивала. Мимо ремесленных построек, тёмных торговых рядов, завалившихся лачуг. Иногда от дороги в сторону между домами убегала хорошо натоптанная тропинка. Феликс пытался отвлечь себя от жажды пристальным разглядыванием всего, что попадалось по пути и тягостными размышлениями.

Кладбищенские преследователи остались далеко позади. И даже если они добегут когда-нибудь до города, не бросив по пути это бесполезное занятие, то вампир к тому момент точно успеет спрятаться.

Во всяком случае именно так думал Феликс, осторожно ступая по тонким доскам городской дороги. Он старался аккуратно обходить дырки, всматривался в маленькие грязные оконца и никак не мог понять, куда же он попал.

Перебирая в памяти все открытые и связанные порталами миры, он не мог припомнить, чтобы на карте связанных силой миров присутствовал подобный ужас. Конечно же, путешественники периодически натыкались на похожие измерения, блуждая в поисках особого вида приключений, но, чтобы в мире совсем не было магии…

– Да так просто не бывает, – прошептал Феликс и внезапно остановился. – Не бывает. Я просто не мог бы сюда попасть, портал не привёл бы меня. Но я здесь. Портал сработал. И где-то здесь же бегает Эмиль.

Внезапно он услышал тихий звук открываемого окна и мышью шмыгнул к стене ближайшего дома, сливаясь с ней. Хотя это была излишняя предосторожность, луна светила тускло, а фонарей здесь отродясь не было.

Скрипнув, открылась ставня. Кто-то выплеснул на улицу помои, и окно снова закрылось.

– Фу, – скривился Феликс, зажав нос ладонью.

Он отлепился от стены и быстрым шагом отошёл подальше от этого места.

«Не может быть, чтобы здесь не было магии, это раз. Этот мир точно не зарегистрирован на карте открытых миров, это два. Если бы он был зарегистрирован, то при переходе у меня появилось бы предупреждение. Цивилизованным способом я здесь кровь не раздобуду, это три. И это «три» особенно прискорбно», – размышляя подобным образом, Феликс вышел на городскую площадь.

Она, в отличие от улиц, оказалась вымощена крупными булыжниками и была довольно большой. Но не это заставило Феликса застыть столбом. Прямо в центре площади высился огромный деревянный столб, а вокруг него был аккуратно сложен большой костёр из поленьев и хвороста.

«А это – четыре, – вяло подумал вампир и устало опустился на землю. – Мне нужна кровь. Любая».

Феликс закрыл глаза, пытаясь перетерпеть очередной приступ дурноты. И в этот момент он почувствовал существо, чью кровь вполне мог употребить для восстановления сил. Существо находилось поблизости и не спало.

Вампир распахнул глаза и заозирался. С трудом поднявшись на ноги, он доковылял до ближайшего дома и тихонечко позвал. Давно он не пользовался этой своей способностью, не было надобности. Из дома никто не выходил.

Феликс сел рядом с домом, прислонился к стене и снова позвал. Существо в доме затихло, а потом медленно стало пробираться к выходу. Воодушевлённый вампир позвал ещё раз и увидел, как на полусогнутых лапах, останавливаясь и, насторожено подёргивая ушами, вышла кошка. Феликс улыбнулся и, протянув руку, сказал:

– Кис-кис! Иди сюда, милая.