Вампир Полуэкт и "Вечная смерть"

Глава 1. Явление

Вампиру Полуэкту не спалось. Он пролежал в постели до заката, а когда глаза начали закрываться, настало время отправляться на работу. Нехотя поднявшись, он натянул потертый черный халат — подарок матери на сто-какое-то-летие — и прошествовал в ванную. Посозерцал в зеркале свою бледную помятую физиономию, открыл кран и, умывшись ледяной водой, вытерся замызганным полотенцем.

По-прежнему не нарушая традиции, спустился вниз, заглянул в холодильник, извлек оттуда бутылку кровяного тоника и, залпом осушив ее, швырнул в мусорное ведро. В ведре звякнуло.

Сменив халат на черные брюки с давно почившими стрелками, черный свитер и длинный кожаный плащ, послал мрачный взгляд своему отражению в зеркале прихожей. Убедился, что выглядит хоть и потерто, но все-таки вполне сносно, и открыл входную дверь. Через секунду ветхий особняк остался скрипеть деревянными половицами уже без него.

Закрыв за собой скрипучие кованые ворота, отделяюшие некогда процветавшее имение от остального мира, Полуэкт неторопливо двинулся вдаль по улице, затем свернул на Сумеречный бульвар. Полюбовался на спешащих по делам сограждан и без всяких угрызений совести зашел в бар «Кровохлебка».

Как он и ожидал, в начале трудового дня в питейном заведении было пусто. Морщинистый, словно старая черепаха, бармен Альберт неторопливо протирал бокалы. Завидев Полуэкта, кивнул, бросил тряпку на стойку и привычным жестом достал из холодильника бутылку.

— Как обычно? — для порядка поинтересовался он. И, получив утвердительный кивок, плеснул в бокал вязкой рубиновой жидкости.

Еще минут через десять, когда мир стал привычно-размытым, а настроение куда более приемлемым, Полуэкт, пошатываясь, покинул уютное заведение и отправился на работу.

Минуя Лунный проспект, едва не налетев на крепкого белолицего мальчугана, выходящего в сопровождении мамаши из детского кафе «Красная капелька» (мамаша одарила Полуэкта убийственным взглядом и что-то прошипела вослед). Затем он пересек площадь Кровавого восстания, свернул в Закатный переулок и, привалившись к стене под вывеской «Сыскное агентство «Джем и светильники», принялся рыться в карманах в поисках ключа. Не нашел и, навалившись на дверь как следует, услышал хруст замка. После чего перешагнул порог и погрузился во тьму.

— Пьем на работе, дорогой? — послышался из тьмы знакомый голос. Полуэкт вздрогнул.

В дальнем углу помещения зажглась настольная лампа, осветив сидящую в кресле темноволосую красавицу в дорожном платье.

— Фу, зачем так пугать! — просипел Полуэкт, падая в кресло напротив.

— Не фукай на мать! Нервишки-то, я смотрю, совсем разболтались. Да и видок у тебя неважный... Жениться тебе надо, мой мальчик. И чем быстрее, тем лучше. Вот, например...

Из горла Полуэкта вырвался стон.

— Ма-а-ама, не начинай!

— Как хочешь, — поджала губы матушка. — Тогда тебе самому придется брать себя в руки. Я не потерплю, чтобы мой бизнес развалился из-за твоей безалаберности.

Полуэкт поморщился, слушать очередной разнос не хотелось. Он даже подумал сбежать, но остался на месте — матушка тоже умела быстро бегать.

Лет сто назад, сменив очередного мужа и обзаведясь изрядной суммой на банковском счете, она решила совместить приятное с полезным — устроить будущее сына и заодно выгодно вложить деньги. Так появилось «Сыскное агентство», во главе которого и был поставлен Полуэкт (приставка «Джем и светильники» осталась от прошлых владельцев — вывеска была прикручена намертво, а мучиться, чтобы ее сменить, никому не хотелось). Затем в жизни матери случился новый любовный вираж, она исчезла еще лет на семьдесят, а «малыш Полли» принялся методично проматывать вложенные средства.

— Итак, дорогой, как дела у нашего агентства? — вспорхнув из кресла, произнесла матушка, достала с полки ветхую тетрадь, которая должна была служить чем-то вроде отчетной ведомости, чихнула от взметнувшейся пыли и, полистав пустые страницы, укоризненно покачала головой.

— Да, я смотрю, ты по-прежнему не у дел. Ну, ничего, — она решительно захлопнула тетрадь, — считай, что теперь работа у тебя есть. — И, поймав вопросительный взгляд, энтузиазма в котором не было ни на грош, пояснила: — Теперь я сама стану твоей клиенткой. И выполнить этот заказ в твоих же интересах, иначе все мы — и ты, и я — пойдем по миру с протянутой рукой. Ты-то уж точно.

После чего поведала о постигших ее неприятностях.

Глава 2. Прискорбные обстоятельства Элеоноры

А произошло вот что: Элеонора вновь оказалась свободна. В этом не было ничего необычного, разве что в этот раз дражайший супруг, будучи, как и пятеро его предшественников, неприлично богатым, не оставил ей ничего, кроме падчерицы. На слове «падчерица», выпадающем из привычного сюжета, Полуэкт мгновенно проснулся и с недоумением воззрился на мать.

— Кого он тебе оставил?

— Падчерицу. Не перебивай, — отмахнулась Элеонора, — это несущественно. Слушай внимательно, тебе с этим разбираться.

Полуэкт послушно навострил уши.

Как выяснилось далее, шестой супруг Элеоноры действительно оказался большим оригиналом — мало того, что оставил жену без денег, так помимо прочего еще и умер, что для вампиров, мягко говоря, было несвойственно.

— Мерзавец, — всхлипнула Элеонора, достала из сумочки кружевной платок и приложила к глазам. — Как он посмел отдать все свои сбережения какому-то проходимцу! — она бросила платок обратно в сумку и сердито щелкнула замком. — Я этого так не оставлю! Плесни мне что-нибудь, дорогой, эти переживания так изматывают.

С подозрением оглядев бутылку кровяного тоника, она отодвинула ее в сторону и, вздохнув, продолжила рассказ.

В результате, через двадцать минут стенаний и заламывания рук Полуэкт наконец узнал, что все баснословные богатства неблагодарного покойника Лаврентия унаследовал некий Демьян, основатель движения «Вечная смерть».

— Представь себе, все до последней монеты! — горестно воскликнула Элеонора. — Едва мы вернулись с кладбища, как в дом ввалились его амбалы, сунули мне под нос бумаги и велели убираться прочь. Я ушла из дома ни с чем, можешь себе представить?

Представить подобное Полуэкт действительно не мог и, чтобы избавить себя от лишних восклицаний, торопливо поинтересовался:

— Что это за «Вечная смерть»?

Матушка перестала стенать и воззрилась на него с удивлением.

— Как, ты о них ничего не знаешь? Ах, Полли, ты совсем отстал от жизни! «Вечная смерть» помогает вампирам умереть окончательно. То есть насовсем.

— Но зачем?

— Затем, — в голосе матушки послышалось раздражение. — Для некоторых идиотов вечная жизнь — это слишком скучно и долго. А этот паршивец Демьян предлагает им закончить утомительное путешествие. Конечно же, не бесплатно.

— Но это же бред! И что, находятся желающие?

Элеонора вздохнула.

— Находятся, и немало, паршивец ужасно богат. И очень красноречив. Лаврентия познакомили с ним месяц назад, зная, что покойник обожал всё необычное. И в результате его не стало — кол в сердце, голова долой, имущество отписано заезжему проходимцу, — Элеонора снова достала платок, высморкалась и решительно встала. — В общем, дорогой, ты должен вывести паршивца на чистую воду и вернуть мне мои законные деньги.

— Хорошо, мама, — ответил Полуэкт, тоже покидая кресло. — Я подумаю, что можно сделать и дам тебе знать. Где ты остановилась?

— Как это где? — возмутилась матушка. — Конечно же, дома! Если ты вдруг забыл, наше прекрасное имение все еще принадлежит мне. Идем, поможешь разобрать вещи.

Едва Полуэкт в сопровождении матушки перешагнул порог дома, как тут же наткнулся на кучу чемоданов, сложенных посреди холла. На краешке одного из них, сложа руки на коленях, робко притулилось худенькое темноволосое создание в коричневом домашнем платье в мелкий цветочек. Как выяснилось позже, спешно собирая вещи Элеоноры, падчерица даже не успела переодеться, пришлось уходить как есть.

— Знакомься, это Лиза, дочь покойника, — произнесла Элеонора. — А это мой сын Полуэкт, — в ответ на ее слова девушка встала и вежливо поклонилась. Полуэкт поклонился в ответ. — Устрой ее неподалеку от меня, — Элеонора направилась к лестнице. — Я буду жить в южном крыле.

Девушка вскочила и, подхватив два тяжеленных чемодана, поспешила следом. Метнувшись к ней, Полуэкт забрал ношу, чем сильно озадачил, и неуверенно произнес вслед матери:

— Э-э... я бы не советовал селиться в южном крыле.

— А что такое? — картинно обернулась Элеонора, застыв в изящной позе. Потом, осознав, что в отсутствии посторонних подобные манеры излишни, приняла более естественный вид.

— Там несколько... неуютно.

— А если точнее? — насторожилась матушка.

— Ну-у... там немного обвалился пол... И стены.

— Та-а-ак! — произнесла Элеонора тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Мальчик мой, во что ты превратил наш дом? И есть ли в нем помещения, в которых можно жить?

— Конечно! — обиделся Полуэкт. — Северное крыло вполне пригодно. На третьем этаже. Справа. Первые три комнаты от лестницы.

— Отлично, — ледяным тоном ответила Элеонора и продолжила прерванное восхождение.

Полуэкт поспешил за нею. Следом, стараясь стать еще более незаметной, отправилась Лиза.

«Раз она такая тихая, — подумал Полуэкт, едва улавливая шорох за спиной, — значит хлопот не доставит».

Вскоре он понял, что ошибся.

Глава 3. Дочь покойника

Спал Полуэкт тревожно, матушка и Лиза заняли комнаты по обе стороны от его спальни, и чуткий слух то и дело улавливал посторонние звуки: шаги, шорох материи, скрип половиц...

Забытье пришло ближе к полуночи, почти перед самым подъемом. Но едва он уплыл в царство Морфея, как внутренний радар объявил тревогу — в комнате появился посторонний. Тихие шаги, позвякивание металла.

«Воры», — догадался Полуэкт.

Красть в доме было нечего, но паршивцы все-равно лезли. Из ценных вещей остался разве что канделябр — увесистый, отлично подходящий для того, чтобы швырять в обнаглевших крыс, а потому Полуэкт всегда держал его поблизости.

Не открывая глаз, он протянул руку к тумбочке, и вдруг наткнулся на что-то мягкое... Раздался вскрик, что-то звякнуло, и его окатило чем-то очень горячим, с сильным запахом... кофе.

Полуэкт завопил от неожиданности и с недоумением уставился на перепуганную Лизу, прижимающую к груди поднос.

— П-простите, — пролепетала она, пятясь к двери. — Я сейчас всё уберу.

— Да ничего страшного, — отмахнулся Полуэкт, оглядывая россыпь сахара на одеяле и безобразные коричневые пятна на собственной ночной рубахе, — я сам уберу. Только скажите, зачем вы принесли мне всё это?

— Матушка велела. Сказала, что кофе поможет вам проснуться.

Увидев выражение его лица, Лиза исчезла в мгновение ока. Кляня заботливость матушки, Полуэкт выполз из-под одеяла и направился в ванную.

Помывка под ледяной водой настроения не прибавила. Уборка — тоже, стирка ночной рубахи добила окончательно. Когда он спустился в столовую, то был мрачнее тучи.

— Как спалось, дорогой? — произнесла Элеонора, восседая во главе стола. Высокая резная спинка стула делала ее похожей на королеву. — Я оценила твои продуктовые запасы, — она сделала широкий жест в сторону пустого стола, — это ужасно! И этот кошмарный тоник в холодильнике... Полли, пора взяться за тебя всерьез.

— Не надо за меня браться, я уже взрослый, — пробурчал Полуэкт, открывая холодильник... и застыл, глядя в его пустое нутро. Бутылки с кровяным тоником исчезли.

— Забудь об этой гадости. С этого дня — только здоровое питание! И приведи в порядок дом, я чуть не провалилась в ванной комнате.

«Упс», — подумал Полуэкт, осознав, что о ванной комнате предупредить ее совсем забыл.

— Впрочем, я думаю, ты не безнадежен, — продолжила матушка. — Я прошлась по имению и увидела, что ты сохранил в хорошем состоянии домик садовника. И даже шторки повесил, такие веселенькие, в горошек.

— Это не я, это новые жильцы, — мысленно приготовившись к разносу, произнес Полуэкт.

Реакция последовала незамедлительно:

— Что? Ты сдал в аренду нашу собственность? Да как ты мог!

— С трудом, мама. С трудом. Найти жильцов для этой развалюхи оказалось непросто. Зато они сделали ремонт. И платят по десять монет в месяц.

— Ну что ж, — заслышав про деньги, мигом успокоилась Элеонора, — здравое решение. Лиза, что у нас на завтрак?

— Вот, матушка, — девушка выпорхнула словно из ниоткуда, в руках она держала уже знакомый поднос, на котором стояли три хрустальных бокала. Каждый был на треть наполнен кровью.

Взяв с подноса один бокал, Элеонора пригубила и удовлетворенно кивнула.

— Первая отрицательная, отлично. Что сказал лавочник?

— Сказал, что очень рад вашему возвращению и оплате наличными, — прошелестела Лиза.

— Завтрак из первой отрицательной — дорогое удовольствие, — произнес Полуэкт. — Помнится, ты говорила, что у тебя нет денег.

— А у меня и нет, — улыбнулась матушка. — Я случайно нашла пару монет в кармане твоего плаща, — и, видя, как перекосилось его лицо, улыбнулась еще ослепительней. — Ты ведь все-равно не оставил бы нас голодными, правда, Полли?

— Конечно, мама, — выдавив из себя чудовищную пародию на улыбку, произнес Полуэкт.

Едва миновал завтрак, как Элеонора, оставив грязную посуду на попечение Лизы, принялась раздавать указания. Осоловевший Полуэкт, не привыкший к столь сытной пище, слушал ее вполуха. Впрочем, это его не спасло — через десять минут, всучив плащ, матушка выставила его на улицу, отправив искать след паршивца Демьяна, и ему не осталось ничего другого, как, съежившись под вечно моросящим дождем, отправиться в город.

Глава 4. Поиски

Ноги двинулись привычным маршрутом, и вскоре Полуэкт оказался в знакомом и до боли родном сумраке бара «Кровохлебка». Народа здесь по-прежнему не было, старина Альберт, как всегда, протирал стаканы. При виде вошедшего потянулся было к бутылке и удивленно вскинул брови, когда Полуэкт его остановил. Милостью матушки, в кармане было пусто, как в старой мышеловке.

— На мели? — понимающе произнес Альберт.

— Завтракал.

Брови бармена поднялись еще выше.

— Слышал что-нибудь про «Вечную смерть»? — поинтересовался Полуэкт, усаживаясь на высокий табурет у стойки.

— Ты про коктейль или про тех чудиков? — Альберт вгляделся в мрачное лицо Полуэкта, а потом с отвращением произнес: — Только не говори, что тоже проникся этой дурью. Вот бы на кого не подумал.

— Где их найти?

Бармен не ответил, продолжая молча протирать очередной стакан. Затем отложил бурого цвета тряпицу, посмотрел сквозь стекло на тусклый потолочный светильник и, дыхнув на стакан, снова взялся за тряпку.

— Я мог бы познакомить тебя кое с кем из своих клиентов, — произнес он, снова проверив стакан на просвет. — Да вот беда, пообщаться с ними будет сложно.

— Ничего, я попробую, — приободрился Полуэкт.

Альберт хмыкнул.

— Попробовать-то ты можешь, но я не уверен, что ты сумеешь разговорить покойников, — взгляд его сделался мрачным. — Из-за этой проклятой «Вечной смерти» я потерял уже двух клиентов. И не хочу потерять третьего. Как ты, наверное, заметил, в «Кровохлебке» не так уж много посетителей. Каждый наперечет. Так что или тебя интересует одноименный коктейль, или уматывай на все четыре, пока голову не проветришь.

Полуэкт вздохнул, понимая, что ему ничего не светит, и выложил последний козырь:

— Это не для меня, а для матери — после смерти ее мужа все наследство перешло к этим паршивцам. Поэтому мне нужно их найти.

— Хорошая история, — усмехнулся Альберт, — я тоже люблю детективы. Дверь — там. Одумаешься — приходи, угощу за счет заведения.

После этих слов Полуэкту не оставалось ничего другого, как проследовать в указанном направлении.

Настроение, и без того не самое радостное, стало еще гаже. И, чтобы не возвращаться слишком рано пред светлые очи матушки, он отправился туда, где коротал дни вот уже несколько десятилетий кряду, а именно — на работу.

Закатный переулок был по-прежнему грязен и пустынен, ветер гонял по дороге обрывки афиш, свет у соседей не горел. Подумав, что это начинает входить в привычку, Полуэкт опять наплевал на ключ, теперь уже из вредности... и снова оказался встречен родным до оскомины голосом:

— Так я и думала, — Элеонора грациозно выплыла из темноты, от ее взгляда Полуэкт вновь почувствовал себя сопливым мальчишкой, — Что-нибудь узнал? Ох, только не говори, что нет, это так предсказуемо, — она скривила губы и снова исчезла во тьме. Через секунду в помещении зажегся свет. — Знаешь, Полли, я догадывалась, что так все и будет. В другое время я бы молча закрыла глаза на твою лень, но, мне, знаешь ли, не хочется прозябать в бедности. Поэтому, — она сделала паузу, и Полуэкт мысленно содрогнулся, представив возможное продолжение, — я отдаю Лизу тебе в помощницы.

— О нет, — простонал Полуэкт, представляя, как робкая неуклюжая барышня ночи напролет таскается следом.

Насладиться страданиями сполна он не успел — звякнул дверной колокольчик, и на пороге появилась вышеупомянутая особа. После чего Полуэкту захотелось двух вещей одновременно: протереть глаза и придушить матушку.

Во-первых, девушка оказалась чудо как хороша, из тихой замарашки превратившись в эффектную красавицу в узком длинном черном плаще, а когда Полуэкт разглядел ее брюки, желание прикончить Элеонору стало и вовсе невыносимым.

— Мама, — завопил он, — как ты могла? Это же мой плащ и мои брюки!

— Да ладно тебе, — отмахнулась матушка, — ты все-равно их не носил.

— Да, потому что я их берег! А ты... ты...

— А вот и не я, — хихикнула Элеонора, — это все Лиза. Ты же знаешь, я не умею шить, — и видя, как Полуэкт поперхнулся на полуслове, с улыбкой гробовщика, вбивающего последний гвоздь, добавила: — Зато теперь эти вещи не будут висеть без дела. Посмотри, как миленько получилось, девчушка просто красавица, — Элеонора вперила в сына укоризненный взгляд. — И ты ведь не станешь жалеть для бедной сиротки нескольких жалких тряпок.

Лиза тем временем бочком протиснулась к дальнему креслу и постаралась слиться с мебелью.

Полуэкт, избегая встречаться с ней взглядом, занял кресло с другой стороны комнаты.

— Ладно, с лирикой покончено, — произнесла Элеонора. — Лиза, как результат?

Девушка, выйдя из тени, протянула ей желтый бумажный листок.

— Вот, матушка.

Полуэкт сразу узнал находку — этими рекламными бумажонками сегодня была усеяна вся площадь. Он отшвыривал их ногами, бредя в агентство, но так и не удосужился ни одну поднять.

— Это наш шанс! — возликовала Элеонора, взглянув на текст. — Готовься, Полли, ты идешь в бой. Точнее, на разведку.

Окинув Полуэкта цепким взглядом, она удовлетворенно кивнула и вынесла вердикт:

— То, что надо: в меру потерт, в меру несчастен, к внушению готов. Типичный клиент «Вечной жизни».

Возражать Полуэкт даже и не пытался, понимая, что это бесполезно. Когда матушкой овладевал азарт, безопасней было молча выполнять ее указания.

Глава 5. Полуэкт в стане врага

Спустя полчаса проинструктированный Полуэкт понуро пересекал площадь Кровавого восстания. Нужное здание торчало на дальнем конце площади, кривое и страшное, словно больной зуб. Его давно хотели снести, но у муниципалитета всякий раз не хватало средств, поэтому каменная страхолюдина с дурной славой стала почти что местной достопримечательностью.

Всякий, кто пытался открыть в ней бизнес, прогорал в считанные месяцы. Дольше всего продержался последний арендатор — похоронный салон Гробса младшего, да и тот благополучно сгинул больше десяти лет назад, так и не вывезя до конца свои товары. Подойдя ближе, Полуэкт ожидал увидеть в витрине привычные пыльные гробики для кошек, собак и прочих мало живущих компаньонов «на все размеры и случаи», но ошибся. Стекла-витрины оказались оклеены веселенькими плакатами с изображением залитого солнцем луга: на зеленой траве белыми кляксами паслись овечки, а под деревом лежал курчавый розоволицый пастушок, играющий на дудке.

Плакаты Полуэкту не понравились. Полный неприятного предчувствия, он взялся за массивную дверную ручку.

В просторном холле не оказалось никого, кроме костлявой секретарши с голосом, похожим на скрип петель.

— Проходите в зал, собрание скоро начнется, - произнесла она и указала на распахнутую дверь справа.

Дверь показалась Полуэкту дорогой в ад, но он мужественно отправился в указанном направлении.

Если не считать еще нескольких настороженного вида господ, зал был пуст — в огромном помещении жалкая кучка народа была подобна нескольким хлебным крошкам, случайно закатившимся под кровать. Вспомнив о матушке, которая ни за что не отстанет, Полуэкт подавил растущее желание сбежать и присел на краешек дивана недалеко от входа. Диван выглядел ужасно — ярко-алый, он резал глаза вызывающей окраской. Как и всё убранство зала — тяжелые бордовые портьеры давили на сознание, а блеск и позолота лепнины, отражая свет, заставляли жмуриться и чувствовать себя жалким червем, непонятно зачем выползшим на свет.

Когда Полуэкт окончательно потерял моральный дух, в зал ворвался некто в ослепительно сверкающем черном цилиндре и блестящем ярко-красном костюме-тройке. Черные лакированные ботинки довершали образ.

— Дорогие гости, добро пожаловать! — зычно произнес он. — Разрешите представиться — Демьян Саваофский, основатель движения «Вечная смерть». Очень рад, что вы заглянули ко мне в гости.

И, презрев формальности, отправился здороваться с каждым за руку.

Полуэкт попытался спрятаться за спинами гостей, но улизнуть от рукопожатия не смог.

— Не стесняйтесь, мой скромный друг, — пророкотал Демьян, протягивая ему руку, и Полуэкту не осталось ничего другого как протянуть свою в ответ.

Рука основателя оказалась холодной и цепкой.

— Как вас зовут, дружище? — услышал Полуэкт, и уже в следующую минуту, сам не понимая почему, принялся рассказывать Демьяну о причине своего визита.

Слова лились рекой, и река эта была весьма полноводной. Свой голос Полуэкт слышал словно со стороны, как будто кто-то другой вещал о том, что приехала матушка, о том, что деньги ее осели в «Вечной смерти», и о том, что ему, Полуэкту, ужасно не хочется, но придется как-то эти деньги вернуть...

— Бросьте, друг мой, это глупая затея, — голос Демьяна звучал спокойно и умиротворяюще, — все наши клиенты отдают свои накопления добровольно. Все честно, никакого принуждения. Вы просто зря потеряете время. Да вам и не хочется влезать в эту историю. Я вижу, что не хочется. Вы здравый человек и не любите суету. Матушка ваша привыкла вами командовать и ни во что вас не ставит, не считается с вашим мнением и желанием. Дайте ей достойный отпор, освободите свою жизнь — и станете гораздо счастливей. А потом приходите ко мне, я обязательно вам помогу. Я вижу, что эта жизнь вам в тягость: вы устали, вы бедны и несчастны. Зачем вам эти вечные муки? Приходите, и я помогу вам бесплатно, ведь счастье за деньги не купишь. А теперь ступайте.

Очнулся Полуэкт уже на улице, посреди площади, чудом не попав под извозчика — отскочил в самый последний момент. Должно быть, пока он бродил в бессознательном состоянии, прошел дождь — иначе как объяснить тот факт, что лицо было мокро. Правда, немного позже Полуэкт очень удивился этому факту, поскольку одежда осталась сухой.

Подумав, куда же направиться — в агентство или домой — Полуэкт выбрал дом, решив, что сейчас ему больше всего хочется отдохнуть.

И конечно же ничуть не удивился, когда, перешагнув порог, снова столкнулся с матушкой.

— Даже не спрашивай, — удивив сам себя, решительно заявил он. — Ты не уважаешь мое мнение, всегда мною помыкаешь, поэтому я пошел спать.

И двинулся наверх под ошарашенным взглядом Элеоноры.

Глава 6. Объяснение и прояснение

— И что это такое вчера было? — поинтересовалась матушка на следующее утро, когда заспанный и помятый Полуэкт возник на пороге столовой. Она, как и в прошлый раз, гордо восседала на «королевском» стуле в обществе опустевшего бокала. Скользнув тенью, Лиза подала Полуэкту завтрак и вновь исчезла. — Я жду твоих объяснений.

Полуэкт пожал плечами и на всякий случай уселся от нее подальше, на противоположной стороне стола. Сюда при всем желании матушка никак не смогла бы дотянуться, а ему казалось, что она прямо-таки жаждет надрать ему уши.

— Не знаю, что на меня нашло, — буркнул он, пробуя на вкус густую солоноватую жидкость.

— Зато я знаю, — произнесла матушка. — Паршивец применил гипноз, я слышала об этой его способности. Иначе у тебя никогда бы язык не повернулся сказать матери такую ложь. Ведь это ложь, мой мальчик, не правда ли?

Полуэкт удивленно поднял взгляд, ему показалось, что в ее тоне, помимо привычных повелительных ноток, скользнуло что-то, очень похожее на беспокойство.

— Конечно, мама, — с облегчением произнес он, чувствуя, как с души сваливается камень, давивший на него с момента пробуждения. Проигрывая в мыслях одну чудовищную сцену за другой, Полуэкт с большим трудом заставил себя встать с кровати, и еще больших трудов стоило ему спуститься вниз. Он не ожидал, что встреча с матушкой обойдется без криков и упреков в неблагодарности, но вышло именно так, и за этот подарок он был безумно благодарен высшим силам, которые иногда все-таки о нем вспоминали.

Элеонора, улыбнувшись сыну, перевела разговор на другую тему, и больше к произошедшему они не возвращались.

— Итак, что тебе удалось узнать? — спросила она бодро.

Полуэкт вспомнил вчерашнее и резко помрачнел.

— Мне — ничего, — ответил он. — Зато этот тип узнал всё, я сам ему выболтал.

Он зажмурился, представляя, какие крики сейчас начнутся, но матушка вновь его удивила — она вздохнула и произнесла:

— Прости, это я виновата, забыла предупредить тебя о том, насколько он силен. Когда почувствовала, что проходимец так близко, я забыла обо всем. Это была моя ошибка. Я слышала, что он способен на такое, но до конца не верила.

Полуэкт уставился на нее во все глаза — на его памяти матушка крайне редко признавала свою неправоту. Так редко, что он не помнил ни единого случая.

— Ну ничего, — Элеонора взбодрилась, — главное, что мы его нашли. И мы обязательно что-нибудь придумаем. — она развернулась в сторону кухни и крикнула: — Лиза!

— Что угодно, матушка? — девушка мгновенно появилась на пороге. Поверх домашнего платья на ней был надет серый кухонный передник, в руке — тряпка.

— Вот что, дитя, нам нужен новый план проникновения в организацию. Ты уже вытерла пыль с полок?

— Да, матушка.

— Хорошо. Теперь разбери в чулане. К утру жду твоей идеи касательно «Вечной смерти».

— Да, матушка, — произнесла девушка и исчезла столь же быстро, как и появилась.

— Почему ты заставляешь ее работать по дому? — возмутился Полуэкт, хотя и немного вяло — сытный завтрак навевал сон.

— Ну кто-то же должен. Если хочешь, можешь заняться хозяйством сам.

Желания такого Полуэкт не имел, поэтому предпочел закрыть тему.

К утру чулан оказался разобран, а также закуплена новая партия «здоровой пищи». Последнее оказалось возможным благодаря тому, что мальчишка семьи, занимающей домик садовника, принес плату за жилье.

Еще несколько дней назад на эти деньги у Полуэкта были иные планы, и сейчас, с тоской наблюдая, как монеты исчезают в кармане матушки, он впервые ощутил желание разобраться с «Вечной жизнью» как можно скорее. А когда на исходе ночи, робко присев на краешек стула, Лиза поведала о своем плане, он был готов бежать и осуществлять его прямо сию секунду. Однако наступало утро, и прыть пришлось поумерить.

Спалось Полуэкту в этот раз очень плохо. Он то и дело вскакивал, смотрел на часы и, наверное, впервые в жизни, жалел о своей вампирской природе — будь он человеком, солнце не было бы такой досадной помехой. И также, впервые за долгие годы, он встал с кровати с желанием действовать, чувствуя небывалый прилив сил. Казалось, застоявшаяся кровь вновь потекла по венам, и это его безмерно радовало.