В школу

Глава 1

Кеша родился на пороге девятой квартиры. В вонючий коридор из соседней двери высунула почти лысую голову старуха, старательно закрывая собою творящееся за ней в квартире. Она хотела отругать Кешу, но, видя, что тот только родился, и от этого смотрит на неё озверело, ойкнула, озвучив своё исчезновение щелчками дверных замков.

За дерматином дверей девятой квартиры собирала на утро сумку старшеклассница Оля. Она, как водится у подобных людей, ничего такого о себе не думала. Хорошие отметки, кукольная внешность, мужское внимание — залог непробиваемого самомнения. Олины глаза никого и ничего не замечали, кроме дорогих машин и цен на модные вещи. Унылые предки — рабы, ползающие на вшивую работу. У отца воняет изо рта, а у матери круги под глазами. Присутствие отца Оля терпит по вечерам, а нелепую заботу матери — по утрам, когда та пытается перед работой приготовить Оле еду, к которой та едва и брезгливо притрагивается.

Звонок в дверь застал Олю, когда она решала, какой учебник не брать, чтобы сумка была полегче. Всё равно этот конченный Олег отдаст свой, там даже глазки строить не придется.

— А ты кто такой? — не скрывая презрения спросила Оля.

— Кеша, и наверное, мне нужна Оля из девятой, — ответил юноша.

— Да кто ты такой, твою мать, и что тебе от меня нужно? — Оля резко дёрнула дверь, чтобы её закрыть. Соседская старуха сквозь страх глядела в глазок. Её страх наполнился желчью — чтоб эта гадская девчонка сдохла, думала она, ведь она видела, что Кеша родился, поэтому звонить в милицию не собиралась.

Сначала старуха подумала, что это пришли за ней, но сейчас её отпустило: видать та манда вне очереди, а уж старуха знала, что перебить ей очередь — нужно постараться. Наверное, с месяц старуха не мылась, не убиралась и тратила гробовые, она хотела, сдохнув, причинить этому миру побольше гадостей. Завтра понедельник, она должна с вечера поесть чего-то для несварения и с утра зайти сначала на почту, потом в банк. А может и не в один, лишь бы для этого потребовался льготный проезд на как можно большее количестве транспорта.

Кеша отбил дверь ногой и силой продвинулся в девятую квартиру. Оля визжала от страха и выцарапала Кеше глаза. Старуха за дверью дико смеялась, пока дверь в девятую не захлопнулась.

Смотря на Олю мясными глазами, Кеша взял её за горло и бросил с ударом на пол. В этот момент во всём доме взорвались лампочки, а в подъезде вылетели окна.

— Мамочка, папочка! — пыталась плакать Оля.

— Ты все уроки выучила? — ласковым голосом отозвалась с кухни мама. Она продолжала в темноте монотонно стучать ножом по доске. Звук ножа раздражал Олю, ей показалось, что мама может отрубить себе все пальцы, и тогда Оле совсем станет стыдно, если мать придёт на собрание. Она точно придумает, как не пустить маму в школу, нужно только чтобы ушел Кеша.

— Ты у нас такая умница! — отвлёкся от выключенного телевизора папа. Он зашуршал в темноте газетой, а потом закурил. Ветер из выбитого окна принёс запах табачного дыма и пьяные крики улицы.

Кеша вытащил испорченные глаза и затолкал их в рот Оле. От сковавшего её ужаса Оля их старательно разжевала. В одном попалось лезвие, Оля поранила рот и язык, тогда Кеша сел на Олю сверху и силой раскрыл ей рот. Он пальцами извлёк из неё лезвие, вытер о штанину и спрятал его в носок.

Кеша обнюхал девушку, но несмотря на то, что она стала дурно пахнуть, он её узнал.

— Это ты Оля из девятой, — безразлично сказал Кеша, затем поднялся и прошел в зал к отцу.

— Меня зовут Кеша и я здесь для Оли из девятой квартиры.

В полумраке танцевал сигаретный огонёк, за выбитым окном свистели подростки. Кто-то проехал на мотоцикле.

— Вы только там не балуйтесь! — ответил отец. Оля вскочила, забежала на кухню и выхватила у мамы нож. Мама сказала, что ей помощь не нужна, она предложила Оле пойти развлечь друга, пока она приготовит салат с кровью. Но Оля не послушала мать и бросилась на Кешу с ножом.

Кеша развернулся и нож вонзился ему в сердце. Тогда он начал потихоньку выть и стонать. Оле показалось, что её новый друг плачет знакомым голосом.

— Заткнитесь вы там! — крикнула Оля в разбитое окно. Гуляющая под окном толпа молодёжи притихла, и Оле удалось расслышать.

— Я не толстая, это у меня такой обмен веществ, почему она так обо мне всем говорит, и зачем они её слушают? Я бы хотела с кем-то дружить, но все вертятся и вертятся вокруг неё! Я не могу так больше жить, я не пойду в школу! — изо рта Кеши свисали длинные извивающиеся черви, а когда он говорил не своим голосом, то перекусывал червей, тогда из них лилась маслянистая субстанция, которая немного светилась в полутьме. Оля узнала этот голос, так отвратительно и пискляво на уроках отвечала жируха Вита. Помимо косолапой фигуры у той была некрасивая внешность. Не обсуждать ей подобных Оля не могла. Где она и где все они? Чем ещё можно жить в стенах школы, как не издевательством над отребьем?

Кеша продолжал плакать чужими голосами, а Оля потихоньку отходила к двери. Кажется, родившийся Кеша этого не видел, ведь у него нет глаз. Здорово я его, думала Оля!

Оля потянула входную дверь на себя, но она не поддалась. Замки были открыты — это соседка, карга старая, подслушивает и держит дверь. Со стороны подъезда голая с геморроем старуха упёрлась ногами в стены, а руками держала ручку двери номер девять. Ручка уже разогрелась и потихоньку приросла к старухе. Спина у неё постепенно покрывалась дерматином, геморрой стал похож на глазной замок.

С этажей выше на улицу спускались люди, чтобы прогуляться, а не сидеть без света и окон. Они несли сачки, удочки, сани и кастрюли с супом, чтобы тот не пропал.

— Здравствуйте, Старуха, — вежливо поздоровались люди.

— Не выбрасывайте на ночь мусор! — ответила она им. Люди по очереди плюнули ей на спину и ушли.

Через несколько минут в подъезд зашёл пьяный бомж. Он облокотился одной рукой о старуху, а другой расстегнул ширинку. Красивым членом он обмочил дверной глазок.

— Спасибо! — дерматиновым голосом сказала старуха. А в этот момент изнутри двери кто-то колотил изо всех сил и кричал. Бомж стал на колени в лужу и заглянул в глазок. Из глазка прямо на его лицо посыпались перерубленные черви. Бомж достал из кармана газетку, скрутил из неё кулёчек и собрал в него червей, после чего он поспешил на улицу — нужно было догнать людей с удочками, он выменяет наживку на тарелку супа.

Кеша постарел. Оля плевалась кровью. Целой рукой мама вытащила из Кеши нож и ушла снова на кухню.

Оля сидела спиной к двери, она повторяла слово "заткнись". А Кеша к тому моменту перешёл к младшим классам. Вот уже из его рта лепетал мальчишеский голос, который оправдывался, что он не трогал Олю там. Оля помнила, как соврала и как мама этого мальчика приходила к Олиной маме. Тогда же Оля притворно расплакалась, чтобы мама стала на её сторону. Мама мальчика в ту встречу разревелась, когда Олина мама пригрозила рассказать всем. Но как его звали — Оля уже и не помнила, но мальчик тогда исчез из школы и со двора.

Из глаз и раны Кеши выросли бутоны роз, он начинал давать побеги. Первые корешки уже вцепились в паркетную доску. Пришел Папа Оли, он принес два горшка с цветами. Цветы он выбросил, а землю из горшков начал втирать в Кешу. Кеша задрожал от удовольствия.

Из цветущего Кеши доносился хор голосов, которые напоминали мысли детей перед сном. В основном там было то, что дети не говорят взрослым из-за страха, что им не поверят или отправят в школу, назвав это пустяками. Но Оля слушала, сорвав с вешалки вещи и обложившись ими. По началу это выглядело, как гнездо. Оля свернулась в нём калачиком, но постоянное бормотание и мольбы не давали ей уснуть. Её уши всё больше открывались, слова одно за одним вылетали из розового куста и по букве впивались в Олино тело. Тогда она вся легла, обхватив себя за колени и начала округляться в гнезде из вещей. Под утро куст почти завял, а Оля превратилась в большое ухо, лежащее поверх курток и шуб.

Пришла мама. Она принесла кровавый салат и поставила его возле уха, где села и сама. Она прикрыла ухо рубашкой в полосочку и целой рукой принялась поедать пальцы с морковью.

Когда солнце совсем встало, отец стряхнул с себя пепел, отложил газету и вышел на балкон, открыв разбитую дверь. По улице во всю гоняли автомобили, а под домом жильцы играли в Колизей, выстроившись в круг и гоняя по нему сачками, лыжами и удочками бомжа. Когда бомж уставал, то в центре стояла кастрюля, с которой он ел пригоршнями суп.

К балкону прилетела красивая фея с дочкой, они были лучшими копиями его жены и Оли, только сзади у них сверкали большие красивые крылья, как у стрекозы. Папа смело шагнул вниз. Улица смолкла. А потом взорвалась смехом и радостным свистом. Мимо балкона пролетели феи, они несли под руки папу.

Мама с салатом во рту подошла к окну и обрубком помахала отцу. Он не оглянулся.