В поисках нужности

Пролог

Я ищу Дверь. Ищу ее по всему городу уже много лет. Не уверен точно, как она должна выглядеть, но знаю, что могу встретить ее буквально где угодно. Она может притвориться дверью в подъезд или подвал, обернуться дверью в кафе или книжный магазин со звонким колокольчиком у правого верхнего угла. Но я точно знаю, что однажды ее найду.

Мама рассказывала мне сказки про эту Дверь с самого детства. Говорила, что она ведет на Изнанку — туда, где обретают свой дом все, кто не нашел места в нашем мире. И там, в Изнаночном Городе все совсем по-другому. Там года и эпохи сосуществуют вместе, как добрые соседи, а улицы меняют свое направление каждую ночь, но ты никогда не заблудишься. Там для каждого найдется и дом, и занятие. Потому что Изнанка знает, кто ты и в чем силен.

Долгие годы я думал, что у моей мамы просто хорошее воображение и ей бы писать детские книжки. Пока однажды не понял — она была там. Она нашла Дверь. Но по какой-то причине вернулась обратно и теперь жутко скучает по тому, иному миру. Более безумному, но, вместе с тем, более правильному.

Мама говорила, что Дверь нельзя найти просто так — Изнанка должна сама тебя позвать. Но я верю, что предназначен для нее. И однажды я ее найду.

1. Гроза и Дверь

Я выскочил из дома прямо под набухающее дождем небо. Воздух пах озоном, ветер трепал волосы и свистел в ушах. Гроза будет, как пить дать. Но мне тут недалеко, успею добежать и не намочить конспекты в рюкзаке. Хотя, постоять под проливным дождем, запрокинув голову, всегда было для меня отдельным видом прекрасного. Жаль только, что взрослая жизнь не жалует такие приколы.

Пока я соображал, каким путем лучше идти, над головой сверкнуло, а затем долетел рокот. Я считал секунды — девять. Эпицентр грозы не так уж и близко, у меня еще есть время. Кажется, на соседней улице была одна кофейня. Маленькая, уютная и оформленная под советскую библиотеку. Скромное название "Кофе и книги" говорило само за себя. Давно хотел заценить это местечко, благо и повод подвернулся. Хоть и не слишком обычный. Я пролез во вторую лямку рюкзака и побежал через дорогу. Небо снова прорезала вспышка, догоняемая громом. На этот раз восемь. Приближается, таки. Сцука.

На самом деле, никаким заядлым кофеманом я не был. Я вообще не особенно люблю этот откровенно переоцененный напиток. Но Волк сказал искать рядом с кофейным ароматом. А где еще встретишь этот пресловутый аромат, как ни в кофейнях?

Аутентичный колокольчик на входе заставил миленькую рыжую девчулю на кассе поднять глаза и расплыться в очаровательной улыбке. Я бы остановился поболтать, может даже решился предложить обменяться никами в Нельзяграме. Но времени не было. Вспышка, гром — семь. Черт, надо торопиться. Я заказал маленький капучино, не глядя на меню и с самой мученической гримасой спросил, где здесь туалет. Девчуля, понимающе улыбнувшись, указала направление: соседний зал, за дальним стеллажом. Я бросился к цели, по ходу снова считая, стараясь не сбиваться с ритма. Шесть.

Дверь оказалась самой обычной. Темное дерево, металлическая ручка с вензелями под серебро. Занято. Я закрыл глаза, заставив себя медленно выдохнуть. Я успею.

Волк, дурила, никогда не говорил напрямую, сколько бы я ни спрашивал. Да и откуда я знал, что ему известен путь в Город, тоже не мог сказать. Просто однажды мне приснилась Дверь — красная, полукруглая, с облупившейся кое-где краской — прямо как на улочках какого-нибудь Милана или Барселоны. Я прям расстроился, потому как выехать куда-то за рубеж не было возможности. А я бы рванул. Мне этот чертов Город с детства снится. Город, в котором улицы перестраиваются каждую ночь. В котором живут сказочные существа, маскируясь под обычных людей. И в котором любому неприкаянному бродяге найдется место. Чем-то он по виду похож на Питер. О чем это я... Ах да. Дверь.

Ручка наконец-то опустилась, и мне навстречу выпорхнула девушка, с ног до головы окутанная какими-то жутко едкими сладковатыми духами, ударившими мне в нос. Девушка смущенно улыбнулась и протиснулась мимо меня в зал. А я залетел пулей в туалет и заперся. Отсюда мне не было слышно грома, но по моим прикидкам, еще несколько минут и эпицентр будет прямо над нами. Осталось немного. Я глянул на себя в зеркало, затем включил кран и умылся холодной водой. Неужели сегодня все получится? Волк сказал дождаться грозы, найти спокойное место рядом с дверью, там где стелился кофейный аромат. И визуализировать. Последний пункт отдавал неприятным душком инфоцыганства, но имеем что имеем.

Вода все еще стекала по моему лицу, когда я снова закрыл глаза. И представил. Красная полукруглая Дверь, а за ней — туман. Густой, как сахарная вата. Пахнущий озоном и дорожной пылью. Я знал, что там, за ним, мое место. Больше не будет гнетущего чувства одиночества в толпе и вечных попыток стать своим, ни разу не увенчавшихся успехом. Всю жизнь считал себя неудачником, фриком и просто придурком, которому недостает душевных сил стать таким, как все. А разгадка все это время была прямо под носом, в моих снах. Я просто не тутошний. Я не дома. Но сегодня все изменится.

Не размыкая век я дотянулся до ручки двери и вдруг осознал, что она превратилась в Дверь. Прохладный металл поприветствовал мою ладонь. Резко, одним махом распахнув ее, явственно ощутил, что за ней вовсе не стеллажи со старыми фолиантами. За ней — Пространство. И дождь, обдавший меня с ног до головы.

— Ну и долго ты еще будешь так стоять?

Голос, принадлежащий по ощущениям какому-то ехидному старику, вогнал меня в ступор. Я присмотрелся, насколько позволяла ситуация. В распахнутой двери туалета клубилось грозовое облако. Дождь бил мне в лицо, заливался в глаза. Молнии сверкали так ярко, словно вот-вот угодят мне в макушку. Гром оглушал.

— Парень, я не собираюсь стоять тут с тобой весь день, — продолжал ворчать голос. — Говори, чего надо!

— Я... — Вот он момент, которого я так ждал! Но мысли разбежались по углам, как испуганные мыши. — Я ищу путь на Изнанку...

— Да знаю я, что ищешь, — хмыкнул голос. — Тыкаешься, как слепой котенок в поисках сиськи. Только я тебе не мама-кошка и у меня дел полно! У тебя ровно минута, чтобы убедить пропустить тебя.

Я завис с открытым ртом. Что я должен сказать? Что не могу найти места в этом холодном и жадном до денег мире? Что у меня никогда не было настоящих друзей и подлинного смысла в жизни? Что я готов рискнуть и пойти не глядя в другое измерение, лишь бы перестать чувствовать себя пустым местом? Что моя душа жаждет приключений и хоть толики тепла?

Голос вдруг рассмеялся. Хрипло, скрипуче, но неожиданно по-доброму.

— Боже, еще один романтик на мою голову! А знаешь ли ты, парень, что не нашедший себя в одном месте едва ли найдет в другом?

Он что, только что прочитал мои мысли? Вот так нагло залез в самое сокровенное?

— Вы бы лучше послушали меня вместо того, чтобы сразу осуждать, — вдруг разозлился я. — Вам хорошо рассуждать, сидите там, глумитесь над такими как я — потерянными, отчаявшимися. Дарите ложную надежду, а потом вот так отбриваете на самом пороге! Я вашу чертову Изнанку ищу с десяти лет, с тех пор, как умерла мама! И не потому что полный неудачник, хотя и это тоже. Просто я вырос на сказках о Городе, где у каждого есть свое место. Где все не нашедшие себя обретут долгожданный приют. Мама все время пичкала меня надеждами, что однажды я найду ваш распрекрасный Город и стану счастлив! А она будет меня там ждать. И вот как я, по-вашему, должен был приспосабливаться в этом мире, когда меня с малолетства готовили к совершенно другому? Но я может и забыл бы все эти россказни, но нет, ваш дружок Волк мне всю плешь проел во снах. Приходи да приходи! Даже инструкцию выдал, как открыть Дверь, а я...

— Стой, стой малец! — остановил меня со смехом голос. — Я понял. Виноват, если обидел тебя. Но ты должен сам понимать, много всяких авантюристов к нам рвутся, того не ведая. А Город у нас не любит чужаков, поэтому есть я. И моя обязанность — проверить, наш ты или нет.

— И как? — скривился я. — Ваш я?

— Пока непонятно. Но раз Волк выбрал тебя, то я готов дать тебе шанс. Заходи.

Я шумно выдохнул, собираясь с силами. И шагнул за порог.

2. Изнанка реальности

Войти вот так запросто в грозовое облако — настоящий прыжок веры. Но мне было легко его сделать, в конце концов я готовился к нему пол жизни. Один шаг, и я с криком летел прямо в эпицентр грозы. Ветер трепал мое насквозь мокрое тело, струи дождя били в лицо, а рокот грома грозил оставить навсегда глухим.

И вдруг все резко закончилось. Я открыл глаза: надо мной раскинулось молочное небо. А потом в обзоре появилась голова. Растрепанные черные волосы, серьга в ухе, насмешливый взгляд. Парень рассматривал меня, жуя жвачку и ухмылялся так, будто смотрел на что-то забавное. На меня.

— Проснись и пой, приятель! — хмыкнул Волк и подал мне руку.

Я принял его помощь и поднялся. Волк надул пузырь — тот лопнул с тихим хлопком — и заулыбался. И улыбка у него оказалась до ужаса обаятельная.

— Ну что, с почином тебя, Энди. А я уже заждался.

— Странные у вас порядки, — пробурчал я, оглядывая к чертям испорченное пальто.

— Ты про Привратника? Не обижайся, у него работа такая, — Волк хлопнул меня по плечу и я от неожиданности вздрогнул. Просто никто давно не врывался в мое личное пространство так беспардонно. — Ты, кстати, ему понравился. Он пропустил тебя, считай, без вопросов.

Я бы так не сказал, но да ладно. Ворчать и правда не было смысла. Вот только мне было обидно, что, прорвавшись наконец-то в желанный мир, я не испытывал восторга. И сам не понимал, почему. Настроение оказалось испорченным, словно ко мне на днюху ворвались бомжи, перевернули все вверх дном, сожрали торт голыми руками и еще насрали посреди гостиной.

— Не куксись, все же отлично, — сказал Волк и лопнул еще один пузырь.

— Где это мы? — перевел я тему.

Я огляделся. Мы находились во дворе-колодце, прямо как в Питере. Вот только дома были из каменной кладки — таким способом строили, разве что, в позапрошлом веке. Я запрокинул голову. Молочное небо в обрамлении темных крыш манило к себе.

— Да, ты все правильно понимаешь, нам сюда, — произнес Волк и потащил меня к пожарной лестнице. — Это лучший способ познакомиться с Городом.

И мы полезли на крышу. Вернее, полез сначала только Волк, легко и просто, словно всю жизнь только и делал, что карабкался по пожарным лестницам. А я тупил внизу, пытаясь понять, как на нее взобраться. К тому же, тяжелый рюкзак с конспектами и ноутом сковывал движения.

— Да брось его там! — крикнул Волк, увидев, как я мнусь возле лестницы, потягивая лямки.

— Сейчас, конечно! Там много ценного!

— Ценного для твоей новой жизни? Серьезно?

Как бы ни хотелось признавать, но он прав. Вряд ли мне понадобится тут выход в интернет, чтобы посмотреть новою серию любимого сериальчика. Или дописать курсовую. Я глубоко вздохнул, словно собирался прыгнуть под воду, снял рюкзак и прислонил его к стене. И дальше произошло невероятное: дом всосал рюкзак в себя. Буквально. Я даже отскочил в сторону, словно мог стать следующим. Волк громко заржал, сконфузив меня еще больше. Вот же придурок!

— Так ты лезешь или возвращаешься домой? Я могу попросить Привратника открыть дверь и вытурить тебя к чертям. Хочешь?

— Нет, не хочу!

Я снова разозлился. На себя, на Волка, на эту дурацкую лестницу и мой внутренний страх и предательское желание действительно бросить все и вернуться.. куда, домой? Не уверен, что у меня он вообще был. И на этой злости я ухватился за нижнюю перекладину, подтянулся и вскарабкался, догнав Волка на середине дома. Тот посмеялся и полез дальше.

И до меня наконец-то дошло, что было не так. Дело не во мне или моем страхе. Дело не в том, что я оказался не готов к таким разительным переменам. Дело в Волке. Я не ожидал, что он окажется таким. Во снах я видел только расплывчатый образ, а теперь, когда мы встретились наяву, рядом со мной оказался красивый харизматичный парень, способный взлететь по пожарной лестнице по велению левой пятки и без стеснения надувать пузыри, как ребенок. Я ненавидел таких парней всей душой. Потому что рядом с ними я всегда казался серым, невзрачным, неинтересным и туповатым. Они перетягивали все внимание, мнили себя королями жизни и обязательно подшучивали надо мной, позоря перед всей компанией.

И Волк, я боялся, рано или поздно тоже мог выкинуть какой-нибудь фортель, который превратит мое пребывание в Городе в знакомый ад. Так что, я лез на крышу, дав себе обещание отделаться от Волка при первой возможности.

* * *

На крыше было ветренно. Молочное небо, казалось, стелилось прямо над головой. Еще чуть-чуть и заденешь его макушкой. Я запахнул сырое пальто, но теплее от этого не стало. Хорошо бы найти где-нибудь укрытие, раздеться, просохнуть. Но у Волка, очевидно, были другие планы. Он вскарабкался к печной трубе, довольно разглядывая открывшийся вид.

— Давай сюда! — он протянул мне руку.

Я принял помощь и через секунду стоял рядом. Город раскинулся прямо у наших ног. Я рассматривал его и не верил, что мы наконец-то встретились, спустя столько лет бессчетных попыток найти сюда дорогу. По виду он напоминал какой-нибудь европейский городок. Я увидел старые кирпичные дома, каменные мосты, узкие улочки, по которым люди спешили по своим делам. До меня доносились гул голосов, переливчатый звон трамвайчиков и цоканье копыт лошадей. Поразительно. Я будто попал в прошлое минимум на сто лет назад.

— Как он называется? — спросил я.

Волк пожал плечами.

— Он такой один, поэтому в названии нет нужды. Мы зовем его просто Городом или Изнанкой.

— Почему Изнанкой?

— Потому что это все та же реальность, к которой ты привык, но с ее изнаночной стороны.

— Как это?

— Представь ковер. С одной стороны ты видишь красивый узор ниточка к ниточке, а с изнанки...

—Торчат нитки, но узор все равно угадывается, — закончил я, поймав мысль.

— Именно, — Волк довольно усмехнулся. — Многое из того, что не находит своего места на лицевой стороне, попадает к нам. Вещи, время, люди. Они будто проваливаются сквозь дырки в ковре и цепляются за торчащие нитки.

Волк замолчал, разглядывая улицу у нас под ногами, а потом хмыкнул и ткнул куда-то пальцем.

— Вон, видишь этот трамвайчик? Он кажется совершенно обычной старомодной железякой, но на самом деле это портал. Буквально. Если ты заблудился в Городе или тебе надо попасть куда-то, куда ты не знаешь, то самым лучшим решением будет запрыгнуть в трамвай и позволить ему доставить тебя в нужное место. Это будет незабываемая поездка, уж поверь мне! Кондуктор загадает тебе три загадки, если отгадаешь, сможешь выйти на нужной остановке.

— А если нет?

— Будешь кататься, пока не отгадаешь, конечно же. Или пока тебе кто-то не поможет.

— Это довольно жестоко.

— Это весело, на самом деле. И загадки всегда касаются тебя, твоего прошлого или твоих мечт, — Волк подмигнул мне.

— Но это не единственная веселая вещь в Городе, — продолжал он. — Вон, видишь тот мост? Это мост желаний. Цепляешь за его перила замочек, мысленно проговариваешь про себя, чего хочешь от Города. Через какое-то время он отвечает. Но ответ может тебе не понравиться, так что я советовал бы тебе использовать мост в крайнем случае.

— То есть замочки играют роль смс, которые ты отправляешь Городу?

— Типа того. А вон за теми домами блошиный рынок. Там оседают потерянные вещи с Наружности. Порой там можно найти то, что ты потерял давным-давно. В детстве, например.

— Мы же сходим туда?

— Обязательно. Если найдем.

— В каком смысле? Ты же сказал, он за теми домами.

— Это сегодня. Ты же помнишь, что улицы в Городе живут своей жизнью?

— Да, мама рассказывала. Так вот для чего нужны трамвайчики!

— Ага. А вон там... Да, точно, это дом Чёрта!

— Кого?

— Чёрт забавный парень, на самом деле. Он коллекционирует ненужные вещи. Тащит их с блошиного рынка. В его доме настоящая коллекция. И он знает историю каждой замызганной кружки, потому что вещи с ним разговаривают.

— Ты уверен, что твой Чёрт в своем уме? — произнес я с сомнением.

— Честно говоря, не совсем, — посмеялся Волк. — Кстати, еще один способ попасть в Городе туда, куда нужно — забраться на крыши. Поэтому мы здесь. Крыши никогда не лгут и не играют в игры. Они предельно честны с тобой.

На какое-то время мы замолчали. Ветер трепал мои волосы и полы плаща. Я начал стучать зубами.

— Ты говорил, что некоторые люди падают в дырки лицевой стороны реальности... А есть те, кто не успел зацепиться за нитки? — спросил я задумчиво.

— Конечно. Если Город не протянул им руку, они пролетают насквозь и исчезают в Темноте.

Я поежился.

— Вот только с тобой есть небольшая проблема, — продолжал Волк. — Это ты нашел Город, а не он тебя. А это значит, что ты на испытательном сроке. Такое тоже бывает, но значительно реже.

— И что я должен сделать, чтобы остаться тут навсегда?

— Сущий пустяк. Ты должен посмотреть в лицо своим страхам и отпустить их. А Город и я тебе в этом поможем.

Ничего себе пустяк!

— С Городом понятно, — сказал я. — Но почему ты помогаешь мне?

— Потому что Город так захотел, — Волк ответил так, будто речь шла о чем-то естественном. — У каждого новичка есть свой Проводник. Я — твой.

— Но разве наличие Проводника не означает, что Город уже протянул мне руку? Ведь это ты пришел ко мне во сны.

— В какой-то степени. Ты был так настойчив, что Городу стало любопытно.

— И что произошло? Как ты получил инструкции?

— Об этом позже. Ты и так перегружен инфой.

Тут Волк был прав. Я пытался уложить в голове все, что только что узнал, но для этого понадобится некоторое время. В этот момент мне в ноги ткнулось что-то мягкое и теплое. Я посмотрел вниз и увидел рыжего кота. А за ним появились еще двое: черно-белый и серый.

— Так-так, — сказал Волк и скатился вниз к перилам. — Хозяйка где-то рядом!

— Хозяйка котов? — я взял рыжего на руки и поспешил за Волком.

— Хозяйка крыш!

3. Проклятое зеркало

К нам навстречу шла девушка удивительной красоты. Она была одета во все черное: тяжелые ботинки; колготки в сеточку, порванные на коленках; короткая юбка в складочку; однотонная футболка; драповое пальто и шляпа, из-под которой выглядывали черные волнистые волосы, подстриженные под каре. Окружало её штук десять кошек разных мастей.

— Кажется, я тебе уже говорила не приходить без приглашения, — сказала незнакомка, остановившись от нас в нескольких шагах.

— Прости, красавица, не могу жить вдали от тебя слишком долго, — посмеялся Волк, выходя ей навстречу.

Девушка с улыбкой покачала головой и дала себя обнять.

— Знакомься, Энди, это Эллен, хозяйка здешних крыш, — обратился ко мне Волк. — Подходи, не тушуйся!

— Прям всех крыш? — удивился я, несмело сокращая расстояние между нами. — Рад познакомиться.

— Всех, — подтвердила Эллен, забрала из моих рук рыжего кота и, неожиданно, сама обняла меня. — Тоже рада встречи. Я ищу вас последние пару часов. Но, видимо, вам нужно было поговорить без свидетелей.

— Я кое-что рассказывал Энди о Городе, — подтвердил Волк. — Но не уверен, что он запомнил главное.

— Потому что ты балабол, Волк, — сказала Эллен со вздохом.

— А что “главное” я должен был запомнить? — спросил я, переводя взгляд с одного своего собеседника на другого.

Эллен и Волк синхронно повернули ко мне головы.

— То, что тебе предстоит небольшой квест, если ты хочешь остаться с нами, — сказала девушка. — Не волнуйся, будет не слишком сложно.

— И задание дашь мне ты? — догадался я.

— Верно, — улыбнулась Эллен. — Видишь вон тот дом? Желтый с облупившимися стенами?

— Да, Волк сказал, что там живет Чёрт.

— Правильно. Я хочу, чтобы ты добыл мне одну вещицу. Чёрт не любит делиться игрушками, но мне позарез нужно одно из его проклятых зеркал.

Я поперхнулся воздухом и Волк похлопал меня по спине.

— Прям проклятое? — просипел я.

— Да, поэтому будь аккуратнее.

— А ничего проще ты не могла придумать? — возмутился Волк. — Ему рано контактировать с проклятыми предметами.

— Если будешь соблюдать осторожность, то проблем быть не должно, — настаивала Эллен. — Проклятый предмет нельзя брать голыми руками. И хозяин должен сам отдать его тебе, поэтому вариант с кражей даже не рассматривай. У Чёрта целая коллекция всяких зеркал, но мне нужно маленькое. Такое, чтобы влезло в карман. Я бы забрала его сама, но Чёрт знает, зачем оно мне и сопротивляется.

По выражению лица Волка я понял, что ему не особенно нравилась эта идея. Но я подумал, что дело и правда плевое. Прийти к чуваку, уговорить его отдать карманное зеркальце и передать его девушке, которая неизвестно что будет с ним делать. Проще пареной репы.

— Мне нравится твой настрой, — одобрила Эллен.

Да они все тут, что ли, мысли читают?!

— Не все, но кто-то умеет, — Эллен подмигнула мне и повернулась чтобы уйти. Кошки последовали за ней.

— Я бы сказал, что ты можешь отказаться, но, боюсь, такого варианта нет, — Волк сочувственно на меня посмотрел, а затем увлек обратно к лестнице.

* * *

Дом Чёрта казался нежилым. Облупившиеся стены, разбитые окна, мусор и грязь. Как можно жить в таком месте, я не понимал. Но Волк уверенно дернул на себя парадную дверь и мы оказались в просторном холле, полном пыли и плесени. А под потолком, вместо света были протянуты гирлянды из крупных лампочек. Они вели на второй этаж.

— Кажется, нас встречают, — сказал Волк, и мы пошли в указанном нам направлении.

Лампочки привели к узкому длинному коридору с дверьми по обе стороны. Куда именно нам следовало идти дальше, было непонятно, так что я предложил осмотреть каждое помещение за этими дверьми. Я ожидал, что тот самый Чёрт — наверняка с рогами и копытами — выскочит в любой момент, начнет кривляться и строить рожи или осыпать проклятиями. Поэтому каждую дверь я распахивал одним рывком и на всякий случай отскакивал в сторону. Но в помещениях была только пыльная мебель, закрытая простынями, и никого и ничего больше.

Волк не мешал мне. Только достал из кармана новую жвачку и запихнул ее за щеку.

— Я так понимаю, ты любитель сладкого, — сказал я, подходя к новой двери.

— Курить бросаю, — пожал плечами Волк.

Мне уже начало казаться, что я занимаюсь какой-то ерундой и пора бы сваливать из этого царства пыли и плесени, как нечто за новой дверью ослепило меня. Солнечный луч, отразившись от зеркала, ударил прямо в лицо. Я чертыхнулся и постарался проморгаться, но перед глазами еще долго плясали солнечные зайчики.

— Кажется, я нашел, — сказал я, вытирая слезы, выступившие в уголках глаз. — Зеркала здесь.

— Стой, не входи туда! — крикнул Волк.

Но было уже поздно. Я шагнул за порог, и дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.

* * *

Казалось, я всего на секунду закрыл глаза, а открыл их уже в совершенно другом месте. Оно напоминало зеркальный лабиринт. Я тыкался в серебристые стены, ища выход, а на меня смотрели сотни моих лиц. Растерянных и испуганных. Я пробовал кричать, но мой голос расщеплялся на множество других голосов, вопящих на все лады, едва не оглушая. Где я, черт побери?!

— Успокойся уже, хватит метаться, как зверь по клетке, — произнес кто-то холодным, насмешливым тоном.

Я покрутился на месте, пытаясь найти собеседника, но видел только себя. Снова и снова.

— Здесь я, прямо перед тобой, — голос явно забавляла вся эта ситуация.

— Кто ты, куда я попал, что происходит?!

— Ты прекрасно знаешь ответы на все эти вопросы.

— Да ну? Видимо, мне память отшибло, потому что я ни хрена не понимаю.

— Для начала перестань крутиться, как свихнувшийся волчок.

Я сел на корточки, закрыв лицо руками. Паника давила на виски, сердце пробивало себе путь через грудную клетку. Всегда ненавидел замкнутые пространства. И боялся до жути. Но такими темпами страх убьет меня раньше, чем кто-то сможет помочь.

— Вот и отлично, — произнес голос. — А теперь поговорим.

Я открыл глаза. Все отражения в точности копировали мое положение. Все, кроме одного. Другой Энди сидел напротив меня по-турецки со спокойным, бесстрастным лицом и ждал.

— Кто ты? — спросил я уже без истерики.

Другой Эдни фыркнул.

— Давай оставим философские вопросы. Я — это ты, только не совсем. Просто прими это как факт.

— Где мы находимся?

— Мы внутри зеркала, которое ты ищешь. Говорили же тебе не притрагиваться ни к чему голыми руками.

— Но я не... Я просто вошел в комнату!

— А в чем отличие? То же самое вторжение в личное пространство.

— Как же тут все сложно... — простонал я, запустив пальцы в волосы.

— Не этого ты ожидал, да? — едко сказал Другой Энди. — Думал, найдешь Город и заживешь сразу без проблем и тревог. Вот только никто особенно тебе здесь не обрадовался.

— Я в Городе меньше двух часов!

— Твой дружок Волк наверняка смеется над тобой вместе с Эллен и Чёртом. Ах, посмотрите, какой дурачок свалился нам на головы! Трус и неудачник! Город выплюнет его, как жеваную жвачку!

— Тебе-то откуда знать? — разозлился я, подняв голову. — Ты — это я, сам говорил! А значит у нас с тобой одна голова на двоих.

— Возможно, но посмотри на меня повнимательней, — Другой Энди выпрямился и развел руки в стороны. — Вглядись в меня и ты увидишь разницу.

Я сразу понял, что он имел ввиду. Никакого зажима в плечах, никакой сутулой осанки, никакого страха в глазах. Другой Энди имел мою внешность, но производил впечатление уверенного и знающего себе цену человека. Я всегда мечтал стать таким, но во мне будто не хватало какой-то детали. Я был словно картинка без пазла. А вот он... Он..

— Ты и есть этот пазл, — дошло до меня.

Другой Энди наклонил голову, словно увидел что-то интересное.

— Теперь я понимаю, это зеркало действительно ценность, — произнес я, поднимаясь на ноги. — Оно показывает не просто то, что я хочу видеть, а то, чего мне не хватает на самом деле. Тебя.

Я подошел к зеркалу вплотную. Мы с Другим Энди соприкоснулись кончиками носов и я почувствовал его дыхание на своей коже.

— Наружу выйдет только один из нас, — сказал он.

Но я отрицательно качнул головой.

— Это необязательно.

Откуда-то я понял, что нужно делать. Чего от меня ждет зеркало. Поверхность между мной и Другим Энди вдруг пошла рябью, словно превратилась в воду. Я погрузил в нее руки, нащупал старое, все еще сырое коричневое пальто и вцепился в лацканы. А затем с силой рванул на себя. И мы стали единым целым.

4. Нефритовые часы

Меня снова ослепил яркий свет, и вот я уже лежал в пыльном коридоре Чёртового жилища, а надо мной стояли Волк и еще один странный парень. Светлые волосы пушились вокруг его лица. Он был одет в старую майку-алкоголичку, замызганные джинсы и резиновые сланцы. На запястьях и шее фенечки. И все бы ничего, но поверх этого нехитрого наряда был накинут старинный женский халат. С рюшами и шлейфом, ага. Я сразу понял, что это и есть хваленый Чёрт.

— Энди, ты как? — Волк присел на корточки и похлопал ладонью по моей щеке. — Чувак, мы тебя еле достали!

— Нормально все, — сказал я и поднялся, приняв его руку в качестве помощи. Дверь в ту самую комнату была вновь надежно закрыта.

— А должно быть не очень, — протянул Чёрт, рассматривая меня так пристально, словно я что-то утаивал. Его драгоценные зеркала, например. Видимо, я должен был распихать их по карманам. — Что зеркало предложило тебе?

— Ничего, — пожал я плечами. — На меня поорало мое собственное отражение, а потом я оказался здесь.

— И ты ничего не скрываешь? — продолжал допытываться Чёрт. — Пойми, это не праздное любопытство. Речь о твоем благополучии.

— Спасибо, я как-нибудь сам позабочусь о собственном благополучии, — отрезал я, отряхивая пальто. И что только со мной? Когда это я научился дерзить незнакомым людям?

— Хорошо, как скажешь, — Чёрт сдался как-то очень легко. Он пожал плечами, глянул на Волка, а потом поманил нас за собой. — Идемте, угощу вас чаем.

И парень в женском халате, развивающимся при ходьбе, как мантия Северуса Снейпа, повел нас дальше по коридору, затем остановился, то ли прислушиваясь, то ли вспоминая, какая комната нам нужна. А затем дернул на себя ручку ближайшей двери. И мы словно попали в совершенно другой дом. Там было чисто и уютно. На полу ковер с узнаваемым узором из детства, в камине потрескивали поленья, рядом стояло роскошное кресло, резной круглый столик, а напротив них небольшой диванчик. Мебель явно раритетная, прямиком из века девятнадцатого.

Чёрт, разумеется, занял кресло, жестом предложив нам устроиться на диванчике. Волк же зашел, словно к себе домой. Бросил кожанку на подушки, выплюнул в огонь жвачку и довольно развалился на предложенном месте. Я же не спешил присаживаться. Мне хотелось рассмотреть чудо-комнату во всех деталях: картины на стенах, старинные фотографии на каминной полке, пузатых фарфоровых ангелочков и прочие безделушки, хранящие в себе дух прошедшего времени. Комната не была похожа на бездушный музей. Она несла в себе уют и, вместе с тем, какую-то печаль. Словно время, что здесь застыло, было наполнено до краев чужой жизнью и чужой памятью.

— Старые вещи не зря считаются более душевными, чем новые, — сказал Чёрт, разливая чай по вычурным фарфоровым кружкам. — Каждый из тех предметов, что ты видишь, несет в себе историю и отпечаток людей, что касались его. Десятки, порой сотни хозяев и случайных незнакомцев. Это большое бремя.

— Ты тоже читаешь мысли? — недовольно спросил я.

— По тебе и так все понятно, — хмыкнул Чёрт и Волк тихо посмеялся в кулак.

— Мы к тебе по делу, — сказал он затем. — Энди на испытании.

— Правда? — Чёрт поднял брови. — В таком случае, желаю удачи. Что от меня требуется?

— Сущий пустяк — проклятое зеркальце, — сказал я, как мог небрежно. — Такое, чтобы поместилось в карман. У тебя этого добра завались, как я понял. Расстаться с одним будет несложно.

Чёрт покачал головой так, словно слушал лепетание неразумного ребенка. Я скрипнул зубами от раздражения: да, я тут новичок и многого не понимаю, но не надо считать меня идиотом. К тому же, по этому чудику в халате тоже все ясно с первого взгляда — пыльные побрякушки для него дороже любого человека.

— Обычно я этого не делаю, но у нас не принято отказывать человеку на испытании, — произнес Чёрт, похлебав свой чай. — Давай так, Энди. Я отдам тебе то, что ты просишь, но взамен окажешь мне услугу. Не так давно из моего дома была украдена одна вещица. Карманные часы с нефритовой крышкой. Они очень дороги мне. Поможешь их вернуть, и зеркальце твое.

Я подумал, что это справедливая сделка и согласно кивнул.

— У тебя есть предположения, кто бы это мог быть? — спросил Волк. — Или вор просто вломился среди ночи?

— Это был гость, как и вы, — ответил Чёрт. — Часы пошли к нему сами, поэтому я не стал вмешиваться. Но часам пора возвращаться, так что вы вовремя пришли, ребята.

— Стоп, стоп, ты сам отдал этому хрену часы, а теперь ищешь, кто бы их тебе вернул? — изумился я.

— Я так и сказал, — подтвердил Чёрт. — В любом случае, уговор таков: ты мне часы, я тебе зеркальце. Согласен?

— А кто хоть “вор”? — вклинился Волк.

— Мастер.

— А вот это уже хреново.

* * *

— Кто такой этот Мастер? — спросил я, когда мы с Волком вышли на улицу.

Я глянул в пасмурное небо и тяжело выдохнул. Моя одежда практически высохла, холода я уже не чувствовал. Не мешало бы поесть, отдохнуть немного. Но внутри меня будто кто-то завел механизм, который требовал бежать и выполнять задание немедленно. В конце концов, если я не справлюсь, то уже не важно будет, поел я на Изнанке или нет.

— Мастер еще тот мудак, — выдал Волк. Он достал из кармана своей кожанки круглые солнечные очки и нацепил их на нос, несмотря на хмурую погоду. — Живет неизвестно где, занимается тоже непонятно чем. Возникает ниоткуда, наводит шороху и исчезает в туман. Когда мы пересекались с ним в последний раз, он едва не выбил мне передний зуб, скотина.

— То есть, где искать его, непонятно? — поник я.

Волк глянул на меня с заговорщической улыбкой.

— Вообще-то, есть у меня одна мыслишка. Но сначала надо заправиться.

И Волк потащил меня куда-то через улицу, то и дело переходя на бег и распугивая голубей.

Мы добрались до пекарни. Умопомрачительный запах булочек с корицей распространялся, казалось, на весь квартал. Поэтому когда мы вбежали в двери заведения, у обоих уже урчали животы. Улыбчивая полненькая женщина по имени Мэри всучила нам целый пакет разнообразной сдобы и две бутылки домашнего лимонада. Улыбка хозяйки зарядила меня позитивом, который иссякал по мере усиления голода. Они с Волком перекинулись парочкой любезностей, посмеялись над только им двоим понятными вещами — такое нередко происходит, когда ты оказываешься в компании людей, давно друг друга знающих, — но лишним я себя почему-то не ощутил. Просто, теплая энергетика Мэри не оставляла места для тяжелых дум.

Мы устроились за столиками у входа в пекарню. Молча сжевали по булочке и куску яблочного пирога, запивая лимонадом. Я рассматривал прохожих: они казались совершенно обычными. Никакой вычурности, как у Чёрта, или яркой самобытности, как у Эллен и Волка. Мы, казалось просто сидели на оживленной улице какого-то европейского городка, в котором никогда не было солнца. И все.

— Ты смотришь не так, как надо, — сказал Волк, заметив мое разочарование.

— В каком смысле?

— Пока ты не почувствуешь Город и не позволишь ему почувствовать тебя, он так и будет являться тебе в самом привычном для тебя виде.

— Но как я могу его почувствовать, если он передо мной такой… мммм… Обычный, что ли. Что я должен почувствовать?

— Так в этом и смысл испытания. Ты не понял? Город дает тебе возможность познакомиться с некоторыми обитателями, побывать в разных районах, сделать разные полезные и не очень штуки. Стать своим за короткий срок. А не маяться по улицам, словно чужой.

Волк посмотрел на меня с внезапной теплотой, словно мы были знакомы много лет. Словно он правда верил в меня.

— Но что я должен делать? — спросил я.

— Просто смотреть. И слушать. Освободить свой разум от привычных стереотипов и быть готовым к чуду. Смекаешь?

— Не очень. Но я попробую.

Я попытался расслабиться и ни о чем не думать. Люди торопились мимо нас, перепрыгивая через протянутые ноги Волка, ни разу не запнувшись. Это было необычно. Потом я понял, что мне нравится сидеть на этом удобном соломенном стуле, пить прохладный лимонад, наблюдать за уличной жизнью и просто быть довольным моментом. Словно в этом и был весь смысл.

И вдруг произошло нечто необычное. Сначала воздух посреди проезжей части пошел рябью, а потом на мостовую выскочил мальчик в холщовой куртке и коротких штанишках, доходящих ему до середины голени. Дальше кожу закрывали полосатые гольфы. Он придерживал огромную сумку с газетами, размахивая одной, словно флагом.

— Срочные новости! Срочные новости! Боб Марли не прошел испытание и был возвращен Наружности! — голос мальчика звучал, точно колокольчик.

— Любопытно, — хмыкнул Волк и махнул тому рукой. — Эй, малец! Один экземпляр вот этому молодому человеку!

Мальчишка с широкой улыбкой подбежал ко мне, сунул в руки газету и, забрав у Волка монетку, побежал дальше.

— Зачем мне это? — спросил я, так и не поняв, что случилось.

— Ты молодец, Энди! — Волк хлопнул меня по плечу. — Все правильно сделал!

— Да что я сделал?!

— Позволил Изнанке дать тебе подсказку. Ты не понял? Газетчик приходит не так часто, как хотелось бы. Это большая редкость, серьезно. И большая удача. Ну, открывай же!

Я развернул газету. Казалось, она попала мне в руки прямиком из прошлого: плохая смазанная печать, черно-белые фотографии, характерный шрифт. Словно я держал экземпляр начала двадцатого века. Или где-то того времени. На первой полосе кричало название, как и Газетчик несколькими минутами ранее: “Боб Марли возвращен Наружности!”. Я усмехнулся.

— Волк, что за бред? Боб Марли умер в восьмидесятые.

— Это в Наружности, — ответил тот. — У нас время идет несколько иначе. Но ты не отвлекайся, тебе на последнюю страницу!

Я перевернул газету и оказался в разделе объявлений.

— Что мне искать? — спросил я. Глаза разбежались.

— А мне почем знать? Это твоя подсказка.

Я недовольно засопел. Откуда-то снова возникла беспричинная злость, несвойственная мне. Захотелось встать и отхлестать Волка этой газетой, а потом разорвать ее на мелкие кусочки и развеять по улице. Задания, подсказки… Ну что за детский сад! Никогда не любил квесты, не разгадывал кроссворды. А теперь мне приходится выворачивать свой мозг наизнанку, чтобы понять, что же хочет сказать сраный Город.

— Энди, с тобой все хорошо? — спросил Волк.

Я хотел было его послать, уже даже набрал в грудь воздуха, но наткнулся на его встревоженный взгляд.

Вместо ответа я скомкал газету и швырнул ему в лицо.

5. Ярмарка "Заветное желание"

— Сдурел, что ли! — Волк, вместо того, чтобы рассердиться, побежал за газетой, подхваченной ветром.

А я уже не мог остановить себя. Под моей кожей будто ожил рой разъяренных ос. Внутренний голос говорил, что пора бежать от Волка, пока он занят дурацкой газетой. И я было даже встал с места, чтобы исполнить свое намерение, как мне путь преградила Мэри.

— Энди, дорогой, не хочешь попробовать маковки? Я их только что достала из печи.

“Иди к черту, старая дура!” — верещал внутренний голос. Но я не смог повторить за ним — все-таки, ко мне мало кто был добр вот так по-умолчанию, как эта милая женщина.

Мы вошли в пекарню. Мэри не давала мне и слова вставить, все время что-то щебетала и не отходила дальше, чем на пару шагов. И с каждым ее ласковым касанием злость во мне утихомиривалась. А когда в ладони легла теплая, ароматная булочка, я почувствовал, что меня отпустило.

— Легче? — спросила Мэри.

— Намного, — ответил я и откусил от булочки. Вкус был божественный. — Простите, сам не знаю, что на меня нашло...

— А я знаю, — сказала Мэри и кивнула вошедшему Волку. Тот немедленно закрыл дверь, перевернув табличку с “Открыто” на “Закрыто”.

— Что вы задумали? — забеспокоился я.

— Прости, чувак, — Волк расправил газету и положил ее на прилавок. — Будет неприятно.

Я хотел спросить, что он имел ввиду, но тот в два прыжка оказался рядом и скрутил меня так, что я едва мог пошевелиться. А со спины зашла Мэри, запрокинула мне голову и влила в рот что-то горькое. Я закашлился, забился в руках Волка, а потом меня стошнило прямо на пол розоватой жижей. И вместе с ней выскочил небольшой осколок зеркала.

— Что и требовалось доказать, — сказал Волк и похлопал меня по спине. — Живой? Водички дать?

— Какого черта, — прохрипел я, откашливаясь. — Как оно…

— Теперь не будешь по зазеркалью один шастать. А то и не такое подцепить можно. Тебе, считай, повезло — вон какой маленький осколок. Я даже не понял ничего сначала.

— Волк, не ругай мальчика, — попросила Мэри, выходя из-за прилавка со шваброй. — Ему и так совестно. Да, Энди? Ты не переживай, первый день в Городе у всех тяжелый. Что творил Волк, у-у-у… Он сам тебе расскажет при случае.

— Ага, после того, как Энди пообещает впредь меня слушаться.

Я, конечно же, пообещал. А потом искренне извинился за то, что швырнул газету ему в рожу. Волк махнул на меня рукой, но было очевидно, что он не держал зла. По крайней мере, я очень на это надеялся.

— Так что там с газетой? — спросил я, когда желудок наконец перестало скручивать.

Вместо ответа Волк протянул мне номер.

— Не ищи специально, взгляд сам зацепится за что-то, что покажется тебе знакомым.

Я попытался сделать так, как он сказал. В конце концов, с Газетчиком же вышло, почему в этот раз не получится? Но объявления были, мягко говоря, странные:

“Молодая привлекательная женщина ищет напарника для похода в Подземелье. Просекко прилагается”.

“Убедительная просьба вернуть в библиотеку второй том “Мертвых душ” Н. Гоголя. Торопитесь, Библиотекарь выпустил собак”.

“Ярмарка “Заветное желание” откроет свои двери в эту пятницу. Важно не придумывать желания заранее”.

“Продаю серебряные коньки, обращаться всем, кроме Чёрта”.

Последнее заставило улыбнуться. Учитывая, как Чёрт относился к вещам, это было крайне обидным объявлением. Интересно, а коньки правда серебряные или посеребренные, как в том дурацком фильме? Я ходил на его премьеру вместе с бывшей девушкой. Весь показ она сидела с максимально отрешенным видом и не давала взять себя за руку. На следующий день мы расстались.

— Что тебя заинтересовало? — спросил Волк.

Я показал ему объявление с коньками.

— Вот только не сказано, куда именно обращаться, — заметил я с изумлением. — Или у вас и для почты свои порядки?

— Нет, дело не в этом, — Волк ткнул пальцем в другое объявление. — Ярмарка открывается сегодня. В преддверии такого события никто не назначает никаких встреч. Считается, если вам действительно нужно встретиться, то это произойдет само собой.

— Значит, мы идем на ярмарку?

— Видимо, да. Но сначала надо нормально поесть, принять душ и хоть немного отдохнуть. Согласен?

— Боже, я думал, никогда не услышу этих слов!

* * *

Волк жил в самом обычном доме, по виду напоминающего “сталинку”. Все тот же двор-колодец, покатые крыши и узкие окна. Я будто снова попал в родной Питер. Сколько бы я ни бежал от этого города, он даже на Изнанке меня догнал. Мы зашли в темный подъезд, пахнущий сыростью и поднялись на последний этаж. А там Волк толкнул самую облупившуюся дверь, которая оказалась не запертой.

— Ключи, я так понимаю, на Изнанке не нужны? — усмехнулся я.

— Еще как нужны! Но ко мне никто не зайдет, даже если захочет.

— Охранная магия?

— Типа того.

На пороге нас встретил внушительного вида доберман. Вопросов больше не было.

Четвероногого друга Волка звали Мартин и он оказался безумно смешным и добрым псом. Ходил за нами по пятам, пока Волк сооружал нам быстрый ужин из бутербродов и дешевого пива. Квартира у него оказалась просторной, но почти без мебели. В спальне валялся только лишь двуспальный матрас, а у дальней стены вечно распахнутый шкаф с разбросанными вещами — словно с распоротым брюхом. В гостиной всем пространством заведовал продавленный диван, возле которого стояла трехлитровая банка, наполненная окурками. Говорят, жилище человека лучше всего отражает его внутренний мир. От внутреннего мира Волка мне сделалось тревожно.

— Как тебя зовут на самом деле? — спросил я, когда мы устроились на кухне за качающимся столом.

— А тебя? — парировал он с усмешкой в глазах.

— Андрей, — ответил я честно. — Никогда не носил никаких кличек, даже в школе. А когда пришел ты, мне захотелось… Не знаю, начать все с чистого листа. Вот я и начал с имени.

На несколько минут между нами повисла пауза, и я не стал придумывать, чем ее заполнить.

— Я Матвей, — вдруг признался Волк. — Но называть меня так не советую.

— Как скажешь. Значит, ты тоже пришлый?

— Тоже.

— И испытание проходил?

— Угу. Моим Проводником была Эллен.

— И что вы искали?

— Моего брата. Он покончил с собой в девятнадцать, и я был уверен, что Изнанка его подхватила. Но, оказалось, что это неправда. Он просто ушел в Темноту. Я не стал проверять, что там и остался в Городе.

— Ты тоже его искал? Город, в смысле.

— Нет. Я был солевым наркоманом. И после очередной дозы оказался здесь. Эллен пришлось несладко — возиться с тем дерганным придурком, каким я тогда был. Она же и помогла потом свыкнуться с мыслью, что брата я, видимо, никогда больше не увижу. А Город показал мне, что я все еще жив и могу быть полезен.

— Сочувствую твоей потере, — сказал я искренне.

— Спасибо. Но больше мы говорить об этом не будем.

Я кивнул.

* * *

На Ярмарку мы отправились вместе с Мартином. К тому моменту уже стемнело, и Город взорвался множеством огоньков, которые, казалось, застыли в воздухе. Играли уличные музыканты, носились дети, народу было не протолкнуться. В воздухе висело ощущение праздника. Когда-то в детстве я бывал на подобных мероприятиях и всегда они оставляли ощущение чуда, поэтому сейчас все мое сознание заполнило чувство предвкушения. Я и забыл, зачем мы сюда явились. Какие еще коньки, какие часы, когда вот-вот с тобой случится что-то поистине замечательное?

Люди смеялись и сновали от палатки к палатке, рассматривая разные безделушки, что продавали такие же улыбчивые женщины и мужчины, как и Мэри. Видимо, сервис на Изнанке налажен отлично. Волк сунул мне в руку кружку непонятно откуда добытого пива, который я осушил одним глотком почти до половины. В голове стало легко.

— Молодой человек, подходите, — позвала мужчину с дочкой румяная девушка в комбинезоне кролика. — Уверена, вы найдете у меня друга!

Она торговала мягкими самодельными игрушками.

— Только ни к чему не прикасайся, — предупредил меня Волк. — Если дотронешься, значит оно твое. А плату ты не знаешь.

— Здесь расплачиваются не деньгами?

— Ха, где ты видел в Городе деньги?

— А разве Газетчику ты не заплатил?

Волк полез в карман и бросил мне монетку в руку. Она оказалась шоколадной. Сколько еще мне предстоит удивиться за этот невероятно долгий день?

И правда, понаблюдав немного, я понял, что участники Ярмарки только обмениваются между собой, но порой совершенно неожиданными предметами. Например, мужчина с дочкой, что стоял впереди нас, взял у румяной девушки серого зайца, а взамен оторвал от собственной рубашки пуговицу и вручил ее вместо платы. Девушка, на удивление, осталась довольна.

— Это не простые игрушки, Энди, поэтому и плата соответствующая, — посмеялся Волк, увидев мое ошарашенное лицо.

— Почему непростые?

— А ты присмотрись.

Я оглянулся на уходящих отца с дочкой. Он протянул девочке зайца, и та тут же перестала хромать.

— Ладно, я понял, ни к чему не притрагиваться, — согласился я. Мне представилось, как я дотронулся до вещи, чья магия мне не нужна, и у меня, например, тут же отвалилась рука, мало ли. Все, что я точно уяснил на этот момент — Город может быть так же опасен, как и щедр.

Так мы и курсировали от одной палатки к другой, рассматривая товары. Где-то продавались одни только неработающие часы, покрытые ржавчиной. Но в нужных руках вдруг начинали тикать. Я предложил Волку присмотреться, вдруг среди них найдутся с нефритовой крышкой, но тот посчитал мою идею несостоятельной.

— Как ты думаешь, что символизируют часы? — спросил он.

— Время, — ответил я, не задумываясь. И тут до меня дошло: — Так они покупают время?

— Да.

— Зачем? Разве в Городе…

— Необязательно дело в жизни и смерти. Кто-то покупает время, чтобы выспаться, кто-то чтобы успеть на квартирник любимой группы. А кому-то нужно время, чтобы побыть с любимым человеком без ссор и выяснений отношении.

— Заморозить момент, — догадался я. — Умно. Так, Мастеру тоже нужно время?

— Скорее всего. Но, видимо, ему нужно много времени. Больше, чем предоставляет Ярмарка.

Я вспомнил про коньки. В объявлении было сказано не думать о своих желаниях, но коньки и не были моей целью. Ею был Мастер, а точнее часы в его кармане. Может, Ярмарка смилуется и даст мне то, что поможет их отыскать? Тут мое внимание привлекла старушка. Она одиноко сидела на деревянной табуретке, а перед ней на газетке были разложены разные вещи: детские солдатики, деревянная шкатулка для украшений, ключи разного размера, веер и.. коньки! Те самые, из фильма. Я дернул Волка за рукав и показал свою находку. Волк одобрительно кивнул и я подошел к старушке.

— Здравствуйте. Хочу купить у вас коньки, — произнес я с волнением. Что она попросит в качестве платы? Будет ли это пустяк или значительная для меня потеря?

— А что предложишь взамен? — проскрипела старушка и хитро на меня взглянула.

Я озадаченно на нее уставился.

— Я… Я не знаю. Хотите пару дней крепкого сна? У меня не бывает проблем с бессонницей…

— Время я и без тебя куплю, если мне надо будет. Ты предложи мне то, что есть только у тебя.

И тут мне пришла на ум странная идея. Я оглянулся по сторонам в поисках палатки с музыкальными инструментами. Наверняка такая должна быть. Вот только придется ведь тоже покупать… Ай, ладно! Толпа вдруг поредела и я увидел, что нужная мне палатка находится прямо напротив. Там нашлись губные гармошки, свирели, металлофоны, а в стороне одиноко стояла гитара. К счастью, мужчина, что торговал всем этим добром, запросил довольно легкую плату: обещание помочь в будущем, с какой бы просьбой он ни обратится. Я схватил гитару и поспешил к старушке. Устроился перед ней прямо на мостовой и запел песню, которую написал в подростковые годы. Жутко наивную, нескладную, но в ней было столько надежды и боли, которые я не представлял, как иначе выразить. Эту песню так никто и не услышал. До старушки.

Когда я закончил, она с улыбкой похлопала меня по плечу.

— Хорошая песня, спасибо. Я принимаю твою плату.

И она протянула мне коньки. Я, не веря своей удаче, оглянулся в поисках Волка. Он стоял вместе с Мартином немного поодаль, чтобы не слышать слов песни, предназначавшейся не ему.

— Молодец, Энди, — Волк поднял большой палец. — С первой победой тебя!

6. Серебряный след

Я рассматривал свое приобретение. Серебряные коньки переливались в свете гирлянд всеми цветами радуги. Они отличались от тех коньков, к которым я привык с детства и представляли собой лишь лезвие, которое крепилось к любой обуви специальными ремешками. Сомнительная конструкция, но такие уж были времена.

— Что мне с ними делать? — спросил я старушку.

— Подумай о человеке, к которому хочешь прийти и надень их. Им не обязательно нужен лед. Если Изнанка захочет, чтобы ты нашел путь — ты его найдешь.

Ну вот, очередной квест. Но я был рад, что хотя бы что-то у меня начало получаться. А внутри тем временем крепло какое-то неведомое мне чувство. Словно я делал все правильно, и дальше будет только лучше.

Я от души поблагодарил старушку и вернулся к Волку и Мартину. Песель смирно сидел возле ноги хозяина и только с интересом поглядывал на проходящих мимо детей, которые не упускали шанса его погладить с разрешения Волка.

— Тебе объяснили, как ими пользоваться? — спросил он.

— Да, насколько я понял, мне нужно просто их надеть, а дальше Изнанка каким-то образом покажет, куда двигаться.

— Отлично! — улыбнулся Волк. — Мы почти у цели, Энди!

Я покивал, держа одной рукой гитару, а другой коньки. И мы побрели дальше, рассматривая людей и палатки с товарами уже не ради дела, а для души. Я глядел во все глаза, пытаясь охватить все и сразу. И ощущал себя восьмилеткой, которого впервые вывезли за границу — вроде, та же самая планета, но все по-другому. Хотя я не был уверен, что Город действительно стоял где-то между Францией и Россией. И что к нему в принципе можно применить вопрос “Где?”

— Что такое Изнанка? — спросил я Волка.

— Ты уже задавал мне такой вопрос. — напомнил он. — Когда мы впервые разговаривали.

— Я помню, но с того разговора прошла уйма времени. И я хочу получить более четкий ответ, чем просто “мир, где тебя примут”.

— Понимаю. Но сказать большего, увы, не смогу. Изнанка для каждого что-то свое. Дом, убежище, второй шанс, возможность начать все с чистого листа. Выбирай сам.

— И она так активно взаимодействует с вами… То есть, с нами. Здесь буквально все зависит от нее, каждый шаг.

— А разве не этого ты хотел бы от Бога? Чтобы он приглядывал за тобой, указывал дорогу и предостерегал от ошибок? Изнанка, конечно, не Бог, но ей, по крайней мере, не все равно на тех, кого она взяла под крыло.

— И она никогда не ошибается?

— Скажем так, она всегда оставляет за тобой выбор. Но помни, что это ее мир, и в нем свои правила. А мы его всего лишь арендуем, поэтому было бы верхом неблагодарности полностью наплевать на правила.

— Ты не похож на того, кто во всем следует правилам, знаешь, — посмеялся я, пихнув Волка локтем.

Тот улыбнулся и, кажется, хотел бы замять этот момент, но все равно ответил:

— Скажем так, у меня с Изнанкой свой собственный договор. И пока мы оба получаем друг от друга то, на что условились, у меня нет причин бунтовать. Но пошалить иногда хочется.

— Например?

— Всегда голоая импровизация, Энди. Ты привыкнешь, уж поверь мне.

И в этот момент с неба внезапно посыпался снег. Крупный, хлопьями. Такой, что заметал улицы за пять минут. Я почувствовал, как люди вокруг оживились. Дети начали ловить снежинки ладошками и языками. Мартин тоже начал дергать поводок и клацать зубами, разгоняя “белых мух” своим горячим дыханием. А Волк зачерпнул нападавшего под ноги крошева, слепил подобие снежка и бросил его в меня. Дети подхватили его идею, и вскоре нас уже были целых две команды, ведущие прицельный огонь друг по другу. А вокруг бегал довольный Мартин и радостно гавкал, пытаясь перехватить летящие снаряды. И было хорошо. Так, что слезы из глаз от смеха.

С Ярмарки мы вышли далеко за полночь, мокрые от снега и счастливые. И было бы правильней отправиться домой к Волку, чтобы уже со свежими силами искать Мастера, но меня буквально подкидывало от нетерпения испробовать коньки. Волк, как я и ожидал, был не против, поэтому мы остановились на ближайшей лавочке, кое как разобрались, как крепить это чудо инженерной мысли к моим кроссовкам. А когда я опустил ноги на землю, мир преобразился: по земле вдруг зазмеились серебряные ленты. Сотни лент, переплетающихся с друг с другом и снова расходящихся. И каждый запоздалый прохожий оставлял новую, привнося вклад в общий узор.

— Что ты видишь? — с интересом спросил Волк.

Я описал, как мог, это великолепие.

— Обалдеть! — восхитился Волк. — Ты видишь след каждого человека, что живет в Городе! Понимаешь? Это нам пригодится.

— Но как я пойму, которая принадлежит Мастеру? Они же все одинаковые… — произнес я, но по виду друга понял ответ. — Я снова забегаю вперед, да?

— Это нормально. Не забывай, что я едва ли понимаю больше, когда речь идет о замысле Изнанки на счет тебя. Но ты видишь ее подсказки, у тебя завязывается с ней диалог. Это здорово! Значит, все идет, как надо.

Я понял, что за чувство меня переполняло. Это была надежда.

* * *

Полночи мы мотались по Городу, пытаясь распутать чужие следы, но толку от этого не было. Они все одинаковые, и понять кому какой принадлежит и куда ведет не представлялось возможным — нить терялась в ближайшем пересечении, напоминающим клубок. В конце концов, мы бросили эту гиблую затею и вернулись в дом Волка. Срубило нас на его матрасе почти одновременно.

Я проснулся от того, что Мартин лизал мне лицо. Волка рядом не было, а по квартире разносился аромат яичницы с беконом, смешанный с сигаретным дымом. Я будто снова окунулся в дни моего студенчества.

Волк на кухне возился с завтраком с сигаретой в зубах. Радио играло какой-то тихий джаз.

— Доброе утро, — поздоровался он, не оборачиваясь, словно спиной ощутил мое присутствие. — Еще пять сек и будем завтракать.

— Не думал, что у вас тут есть что-то такое, — я кивнул на радио.

— Что, музыка? — Волк оглянулся с хитрой улыбкой. — Ты не поверишь, сколько классных ребят живет в городе. Музыканты, художники, писатели. Почти все алкаши и ублюдки, но веселые ребята. Я познакомлю тебя.

— А чем ты занимаешься на Изнанке? — спросил я, устраиваясь за столом.

Волк пожал плечами.

— То тем, то этим. Последний раз помогал одному веселому дедку в его ресторане. До этого Эллен таскала меня по крышам — мы собирали общую карту Города. Это полезная штука, учитывая некоторые обстоятельства. Выгляни в окно.

Я так и сделал и поперхнулся воздухом. За окном, вместо двора-колодца, красовалась аллея с фонтаном.

— Это “доброе утро” тебе от Города, — сказал Волк. — Меня давно не заносило в такие красивые места.

— Очень неожиданно!

— Ага. Никогда не знаешь, в каком районе проснешься на следующее утро. Как ты понимаешь, карты Эллен — незаменимая вещь. Только она знает все пути на Изнанке.

— Нам тоже понадобится карта?

— У нас есть твои коньки, я думаю, этого хватит. Но да, снабдить тебя картой будет не лишним. Отнесем Эллен зеркальце и сможешь попросить у нее за оказанную услугу.

Я подумал, что мне нравится местная безденежная система. Она сближает, что ли. И тебе неплохо бы быть славным парнем, заводить полезные знакомства, чтобы другие соглашались на бартер. Я вспомнил любимую в подростковом времени книгу, где тоже был мистический город и выражение “Будешь мне должен” считалось местной валютой. На Изнанке дело обстояло похожим образом.

Мы быстро позавтракали и выскочили наружу начинать новый день, сулящий моей заднице новые приключения. Я сразу же нацепил коньки, желая не терять ни минуты. Серебряные Следы при свете дня оказались видны не так четко, но при этом переливались, словно россыпь жемчужин. И в какой-то момент я понял, что один из них тихонько вибрирует, благодаря чему я мог не терять его в общем клубке. Вот она, новая подсказка от Города!

Но След, оказалось, принадлежал не Мастеру, а какому-то хмурому старику, который рыбачил на набережной у Моста Желаний. Старик был одет в непромокаемую куртку с капюшоном и резиновые сапоги, сидел на раскладном стуле и не двигался. Только удочка в его руках слегка покачивалась от ветра. Рядом же стоял еще один стул. Пустой. Я озадаченно остановился в нескольких шагах. Но След продолжал посылать вибрации, поэтому мы с Волком решили, что я таки подойду к старику.

— Только не пытайся с ним юлить, — предупредил Волк. — Он может начать задавать тебе странные вопросы или пуститься в странные размышления. Не показывай ему свое раздражение и будь честен. Тогда все пройдет хорошо.

— Ты не пойдешь со мной?

— Это твое задание, Энди.

Я помялся на месте, но все же поехал к старику. Тот поднял взгляд, как только моя тень, упала на него. И по этому взгляду я понял, что меня давно ждали.

— Хорошего клева! — поздоровался я. — Меня зовут Энди и…

— Мне плевать, как тебя зовут, парень, — проскрипел старик. — Садись уже!

Я опустился на пустующий рядом со стариком стул и вытянул ноги. Очень сильно уставали ступни с этими допотопными коньками. Но надо отдать должное, вряд ли кто-то до меня провел на них полдня, разыскивая человека, которого никогда не видел.

— Чего ищешь, малец? — спросил старик.

— Человека ищу, — ответил я. — Мастером все кличут.

— Неверный ответ. Чего ищешь ты, спрашиваю? Именно ты и именно здесь, — он широким жестом указал на реку и, как я понял, на весь Город.

— Себя ищу, — признался я, немного помолчав. — В Наружности не нашел, дай, думаю, к вам загляну на огонек.

— А если и тут не найдешь, то в Темноту рыбкой нырнешь? — старик засмеялся скрипучим, неприятным смехом.

— Не знаю. Но мне кажется, что я на верном пути.

— Тут не поспоришь, коньки-то у тебя вон какие знатные.

— Вы поможете мне?

— С какой стати?

— Я останусь вам должен. И в нужный момент готов оказать услугу, о какой попросите.

— Ты, малец, совсем без ума. И многим людям уже успел такое пообещать? Знаешь ли ты, с какими такими просьбами к тебе могут обратиться? А если выполнить не сможешь? Или не захочешь? Знаешь, что ждет тебя тогда?

— Темнота? — догадался я с ужасом.

— Изнанка не любит обманщиков.

Я вспомнил продавца гитары и поежился. Вот же додумался расплатиться подобным!

— Тогда вы знаете, что я не обману, — я попытался скрыть страх в голосе. Мы словно играли со стариком в покер. И мои карты были мягко говоря не ахти, но я блефовал, как мог.

— Почем мне знать? Ты пришлый, в Городе без году неделя. А я понадеюсь на тебя. Мне в моем возрасте не пристало совершать необдуманные поступки.

Я тяжело выдохнул, едва не дав заднюю. Сколько мы можем вот так обмениваться любезностями? Старик абсолютно непробиваемый. Был бы у меня козырь в рукаве…

— Вы знаете, а я прохожу испытание, — вспомнил я слова Чёрта. — И насколько знаю, таким, как я, в просьбе не отказывают.

Старик снова засмеялся и полез в карман за фляжкой.

— Ох, парень, не знаешь ты еще Города и его правил. Выучил одно и бегаешь с ним довольный. Но правила ведь на то и правила, чтобы их нарушать.

— Особенно в вашем возрасте? — догадался я хмуро.

— Мне терять нечего, Город это знает. И Темноты я не боюсь. А вот чего боишься ты? Только по-честному?

— Боюсь так и остаться никем и нигде, — я ответил без запинки, словно всю жизнь готовил этот ответ. — Я устал барахтаться в невесомости, старик. Мне нужен этот Город, потому что кроме него никто не протянул мне руку помощи. Никто не показывал мне, что я к месту. Что я не чужой. И я ни за что не потеряю эту возможность наконец-то заземлиться.

Старик глянул на меня с веселым прищуром.

— Хороший ответ, — одобрил он. — Так и быть помогу тебе. Вот только я не такой широкой души человек, как твой друг, и попрошу с тебя плату.

— Какую?

— А что у тебя есть по-настоящему ценного, кроме твоего вшивого слова?

Вначале я растерялся и испугался, чего греха таить. Как старик правильно заметил, я тут без году неделя, у меня даже дома своего нет. Волк приютил меня, накормил, носился со мной, как-будто мы действительно друзья. Он — моя настоящая ценность в этом Городе. Но я не готов был с ним расстаться. Ни сейчас, никогда.

— Я не отдам вам то, что у меня есть по-настоящему ценного, — покачал я головой. — Таким не то что не разбрасываются. Такое ищут всю жизнь и порой так и не находят.

— Хороший ответ, — снова похвалил старик. — Тогда оставь это себе. А мне отдай всего лишь коньки. Согласен?

— Боже, разумеется! — обрадовался я. И потянулся к кроссовкам распутывать ремешки, довольный, как ребенок.

7. Дыра в пространстве

Старик принял от меня плату, спрятав коньки в своей сумке. Я запоздало подумал, что меня только что технично развели, потому как расставаться с таким мощным артефактом я изначально не планировал. Но что ни сделаешь ради испытания.

— Я ищу Мастера, — озвучил я наконец свой главный вопрос. — Вы знаете, где его искать?

— Мастер — темная лошадка, — сказал старик. — Он занимается не самыми законными делами и периодически испытывает терпение Города. Видимо, опять проштрафился, раз Изнанка включила его в твое испытание.

— Какие тут могут быть незаконные дела? Не наркотиками же он торгует? — я нервно улыбнулся.

— На Изнанке главное сокровище — разного рода артефакты, — пояснил старик. — Ты вот только что отдал мне один из самых мощных. Не пожалел?

— Нет, — уверенно качнул я головой. — Никогда не был богатым, и сейчас нечего начинать.

Старик посмеялся.

— А ты мне нравишься. Так вот, само существование артефактов вполне законное явление. Весь вопрос в том, как ты ими пользуешься.

— И основным хранилищем является дом Чёрта, — догадался я.

— Схватываешь на лету. Мастер, видимо, прикарманил себе что-то. И это что-то пора вернуть на место. Я не знаю наверняка, где искать Мастера, но могу сказать, что в восточной части Города творится что-то нехорошее. Там открылась Дыра, время и сила Города утекают через нее прямо в Темноту. Старики, вроде меня, чувствуют это.

— Думаете, это связано с Мастером?

— Это связано с злоупотреблением артефакта. Я бы советовал проверить, наверняка это работа Мастера.

— Почему же Город его терпит, раз Мастер регулярно “испытывает его терпение”, как вы сказали? Насколько я понял, для Изнанки очень важно, чтобы мы все соблюдали правила.

— Ты все упрощаешь, малец. Но тебе простительно, ты новенький. Мастер тоже подчиняется своим правилам, хоть и не желает этого признавать. И играет важную роль: он открывает вещи. Самые простые. Дает им вторую жизнь и помогает другим в безвыходных ситуациях. Это важная роль. И она означает, что Мастер всегда будет балансировать на тонкой грани, ежесекундно рискуя сорваться в Темноту.

— Разве вещам нужен такой проводник, как Мастер?

— Ты должен запомнить одно, малец: все вещи хотят, чтобы их открыли. От дверей, до человеческого сердца.

— Как вы легко назвали чье-то сердце вещью.

— А я вообще неприятный человек, ты не заметил? Раздобудь карту, она поможет тебе понять, где искать Дыру.

Я кивнул. Благо, Волк уже говорил, кто заведует картами Города. Это будет несложная задачка.

— Спасибо, что поговорили со мной и помогли, — сказал я старику, поднимаясь с раскладного стула. — Вы хороший человек.

Старик хмыкнул.

— Ты из тех романтичных сопляков, кто видит в Городе только хорошее. Что ж, надо и таким побыть. Удачи тебе, парень. И впредь не разбрасывайся ни артефактами, ни своим словом.

Я вернулся к Волку, курящему поодаль. Рассказал ему все, что узнал от старика: от назначения артефактов до таинственной Дыры, которая находится где-то в Городе. Тот помолчал немного, обдумывая информацию и запалил еще одну сигарету.

— Восточная часть Города, значит. Надо спешить, завтра там будут совершенно другие дома.

— Но как мы будем искать эту Дыру? Вряд ли она выглядит как-то приметно.

— Придумаем что-нибудь.

* * *

Вначале мы отправились в сторону центра — было принято решение подняться на крыши оттуда и попытаться отыскать Эллен. Я обрадовался, когда понял, что мы скоро с ней увидимся. Девчонка она красивая и добрая, и меня к ней манило, чего не случалось уже очень давно. Вот только как подобраться к ней и не выглядеть смешным или неадекватным маньяком, я пока не представлял.

— Чего это ты так оживился? — покосился на меня Волк. — Эллен тебе понравилась?

— Ну… да, — не стал отпираться я. Все равно горящие уши меня наверняка уже выдали. — Ты не знаешь, чем ее можно порадовать? Может, цветы подарить?

Волк вдруг рассмеялся на всю улицу. Едва ли не пополам сложился. Меня это немного обидело.

— Прости, дружище, — он вытер выступившие слезы и хлопнул меня по плечу. — Ты, конечно, можешь попытать счастье, но Эллен — крепкий орешек. К тому же, у тебя серьезный конкурент.

— Вот как? — слова Волка кольнули меня в самое сердце. — Кто-то за ней уже ухаживает?

— Скорее, проходу не дает. Хоть и находится в зазеркалье.

— А Эллен как реагирует?

— Насколько я знаю, именно она его в зазеркалье и засунула.

Этот факт вселил в меня надежду.

Мы шли узкими улочками вдоль реки. Навстречу нам попадались, как и прежде, совершенно обычные люди. Только на этот раз время от времени мой глаз цеплялся за что-то интересное: трость в виде дракона у старичка чисто советского образца; девушка с щенком золотистого ретривера, который, к моему огромному изумлению, отвечал на ее вопросы чистым басом; нахальный взгляд молодого человека в ковбойской шляпе, и зрачки у него были вертикальные, как у кошки. Удивительные вещи творились вокруг. Словно я попал в самое сердце чьего-то сна и постепенно становился его участником. Я подумал о том, что внешний вид человека наверняка отражался в том, как долго он находился на Изнанке. Насколько успешно Город смог достать наружу его индивидуальность и смелость ее показать. Я оглядел себя: черная водолазка, обычные джинсы, коричневое пальто, очки на носу. Я выглядел слишком уж обычно для этого места. Но ничего, у меня еще будет время решить, каким боком хочу показываться обитателям Изнанки.

Вскоре мы вышли к Площади. Здесь было людно и прекрасно. В центре стоял огромный фонтан с грустной девушкой в центре. А вокруг него раскинулось беспокойное сизое море из крыльев, клювов и лап. Никогда прежде я не видел столько голубей! Они буквально заполонили все пространство, так что невозможно было пройти к фонтану, не свернув случайно пару десятков голубиных шей. Я машинально похлопал себя по карманам, но ни хлеба, ни семечек у меня не было. Зато удивил Волк: сунул руку себе за пазуху и бросил пернатой мафии пару горстей пшена. Те с остервенением набросились на угощение, шебурша у нас под ногами. А потом произошло невероятное: сизое море в буквальном смысле расступилось, образуя узкий коридор, и я почувствовал себя Моисеем. Мы поспешили перейти на другую сторону Площади, пока нас не склевали вместе с пшеном.

На той стороне улочка уходила вниз к каналу. По обе стороны от мостовой умостились уютные кофейни с летними столиками. Погода стояла теплая, не осталось ни грамма от вчерашнего снегопада. Мы с Волком свернули во дворы в поисках подъема на крыши. Здесь дома стояли так тесно к друг другу, что не требовалось большой ловкости пройти весь квартал поверху. Лишь бы ботинки не оказались слишком скользкими. Едва преодолев пожарную лестницу, я сразу бросился к противоположной стороне дома. Вид на Площадь и Город в целом открывался потрясающий. Еще лучше того, что показывал мне Волк… что, еще вчера? Казалось, с той поры прошло не меньше недели. Тогда я был испуган и сбит с толку. А теперь чувствовал какую-то, пусть и совсем легкую, но сопричастность к тому виду, что простирался у наших ног.

— Кажется, сегодня Эллен не в настроении нас видеть, — усмехнулся Волк у меня за спиной.

— Что, почему?

Я оглянулся и заметил, что к нам приближались несколько самых обычных котов. Они перепрыгивали через уступы, обгоняли друг друга и вскоре остановились в шаговой доступности, довольно щуря глаза.

— Почему ты решил, что Эллен к нам не выйдет, это же ее кошки? — спросил я.

— А вот почему, — Волк указал на упитанного черного котяру слева. За его ошейник была продета какая-то бумага, скрученная в трубочку.

— Это карта, — пояснил Волк. — Эллен редко сама их раздает, так что я и не особенно надеялся, что мы сегодня увидимся.

Волк заметил мои поникшие плечи и снова посмеялся. Я в шутку погрозил ему кулаком. А затем мы оба уставились в карту, отнятую у котейки.

— Старик точно не сообщил никаких дополнительных ориентиров? — спросил Волк и обвел пальцем значительный кусок изображения. — Вот она Восточная часть. Сегодня на ее половине нет ничего примечательного, одни только жилые дома.

— Хочешь сказать, та самая Дыра образовалась у кого-то дома? — я округлил глаза, представив, как бы могла выглядеть эта картина. Вообразил, как нечто черное и бесформенное расползлось по стене чернильным пятном, которое засасывало в себя все, что находилось рядом.

— Возможно, — Волк еще несколько мгновений смотрел в карту, а затем сложил ее вчетверо и убрал в карман.

8. Ловушка для Киры

Раз у нас не было больше никаких ориентиров, оставалось всего одно средство: методично обыскивать каждый дом в поисках чего-то необычного. В смысле, ненормально необычного, если можно так выразиться. Изнанка вся будто состояла из цветных камушков разного размера, которые складывались в причудливый узор. Настоящий калейдоскоп невиданных масштабов. Но все же, в этом узоре вполне можно разглядеть систему. А значит, поиск иголки в стогу сена теоретически должен закончиться успехом. Главное, чтобы у Города хватило терпения дождаться, когда я разгадаю загадку.

Мы отправились в Восточную часть прямо поверху. Вот и Площадь скрылась за частоколом крыш, которые все не кончались и не кончались. Так мы прошли не один квартал. Сопровождающий нас фон неуловимо менялся от смены угла зрения. Но крышам все равно не было конца, и в этом явно было что-то мистическое.

— Теперь я понимаю, почему ты говорил, что крыши — лучший способ дойти куда-то, — заметил я. — А они меняются по ночам?

— Нет, — ответил Волк. И добавил, подумав: — Ну, насколько я знаю. Изнаночные относятся к крышам несколько благоговейно, поэтому не пользуются этим способом без острой необходимости. Но у нас как раз такая, так что Эллен простит.

— Она охраняет этот путь?

— Это ее дом, Энди. Понравилось бы тебе, если через твою спальню проложили бы проспект?

— Понял, но… А это что такое?

Я ошарашено замер, ткнув пальцем вперед. Волк нахмурился и посмотрел на меня. По его растерянному взгляду я понял, что светящийся купол посреди двора-колодца — не самое повседневное явление.

— И вы тут, мальчики, — произнесла Эллен, подходя к нам сзади. — Я за этой штукой весь день наблюдаю.

— Ты знаешь, что это? — спросил Волк.

— Какая-то аномалия во времени и пространстве, — ответила девушка. — Большего сказать пока не могу. Вон, гляньте. Никто внутрь не заходит и никто не выходит. Так что у меня ничтожно мало информации.

— Это Мастер, — сказал я, не задумываясь. Сам не знал, откуда во мне вдруг возникла эта железная уверенность, но мне было ясно, как Божий день, чьих это рук дело.

— Ты предполагаешь или чувствуешь? — спросила Эллен, прищурившись.

— Я знаю. Просто… знаю. И все.

Волк почему-то не обрадовался моему ответу. Он плотно сжал зубы, отвернувшись от меня.

— Я не пущу его туда, — заявил он Эллен.

— А разве у нас есть выбор? — отозвалась та. — Ты сам слышал, Город заговорил с ним.

— Эй, не ведите себя так, будто меня здесь нет! — возмутился я и развернул Волка к себе за плечо. — Что происходит?

— А ты не понял? — устало вздохнул Волк. — Город послал тебе знание. Выходит, он хочет, чтобы именно ты решил эту головоломку.

— Так я же не против…

— А я против! Энди, это уже не коньки и не зеркальце. Это что-то, чего в Городе при мне никогда не было! Откуда нам знать, что внутри этого купола? А вдруг там правда дыра в Темноту и ты не вернешься?

Меня растрогало то, как Волк переживал за меня. Вместо того, чтобы продолжать спор, я сделал к нему шаг и обнял.

— Спасибо тебе за все. Эти два дня были самыми чумовыми в моей жизни. И если я не вернусь, то…

— Энди, даже не думай! — Волк дернулся было в сторону, но я крепко держал его в кольце рук.

— Проходящему испытание нельзя отказывать, помнишь?

Только сейчас я понял истинное назначение этого правила. Волк тяжело выдохнул и обмяк.

— Ладно. Зайдешь на пару минут, а потом сразу назад!

— Идет.

В полном молчании мы спустились на мостовую и подошли к воротам нужного двора. Стена купола от ветра шла рябью, словно гладь озера. Я ожидал, что ребята дадут мне еще парочку напутствий, но они только смотрели на меня, всеми силами скрывая страх и опасения. Значит, теперь я с испытанием один на один. Без поддержки и подсказок. Я ободряюще улыбнулся друзьям — да, друзьям — и показал большой палец. А затем глубоко вдохнул и вошел на территорию купола.

* * *

Я проснулась от слепящего солнечного света и курлыканья голубей на подоконнике. Солнце на Изнанке — где это видано? Но небо падало в окно такое яркое, голубое и бездонное, словно нарисованное акварелью. И дарило предвкушение хорошего дня. Я спрыгнула с кровати на мягкий ковер, который приятно щекотал ноги. Потянулась, покружилась. И откуда столько энергии с самого утра? Надо бы придумать ей достойное применение.

Далее — завтрак. Парочка свежих круассанов из лавки Мэри ждали меня на кухне вместе с запиской от Маркуса. “Буду поздно, не скучай, котенок. Люблю тебя”. Ох, дорогой, когда это я скучала, тем более в такой прекрасный день! И небо, Боже, это небо буквально сводило меня с ума. Я подтянула мольберт поближе к окну, расстелила по полу газеты и принялась за новую картину, несмотря на то, что у меня стоял незаконченный заказ. Но сегодня хотелось поработать для души, поймать за хвост вдохновение, такое редкое в последнее время, и сохранить доказательства, что это волшебное небо мне не привиделось.

Работала я, как обычно, под радио. Повязала на лоб сложенную ободком бандану — мой скромный ежик на голове едва ли нуждался в дополнительной защите, но это уже привычка — и достала любимые краски. А дальше было все, как в тумане. Крупные мазки сменились кропотливой проработкой деталей, и к вечеру вид из окна в ясный полдень навсегда поселился на моем холсте. Теперь, когда душа снова будет хандрить из-за серого молока над головой, я достану этот волшебный вид и снова почувствую себя счастливой.

— Так и знал, что ты сегодня будешь писать, — усмехнулся Маркус, входя в комнату с букетом моих любимых ландышей. Его одежда была грязной, словно он лазал по Подземелью — я бы не удивилась — отросшие почти до плеч волосы приобрели серый оттенок от пыли, а недельная щетина снова будет колоть мне щеки при поцелуе. Но он все равно выглядел прекрасно. Как какой-нибудь современный пират. Уверена, если бы они существовали в Городе, то Маркус был бы один из них.

Он встал за моей спиной, долго разглядывал получившуюся картину, а затем поцеловал меня в бритую макушку. И в отражении окна я заметила, как он едва заметно поморщился.

— Так и не привыкну видеть тебя без волос.

— Они отрастут, — небрежно бросила я. Меня забавляла его реакция.

— И зачем только ты их обрезала? У тебя были такие потрясающие золотистые кудри. Мягкие, как пух. Я скучаю по ним.

— Я знаю. Но пора любить меня всю, а не только мои волосы.

Маркус усмехнулся и щелкнул меня по носу.

Вечер быстро подходил к концу. Мы поужинали добытой Маркусом пиццей — мужчина должен приносить домой мамонта, разве нет? — обсудили его безумную работенку и тот таинственный артефакт, который “должен изменить все”. Что именно Маркус подразумевал под этой фразой, я не очень понимала, но вмешиваться в его дела не имела привычки. За окном быстро сгущались сумерки, и мне снова стало немного тоскливо на душе. Такой день едва ли повторится хоть когда-нибудь…

Я проснулась от слепящего солнечного света и курлыканья голубей на подоконнике. Солнце на Изнанке — где это видано? Но небо падало в окно такое яркое, голубое и бездонное, словно нарисованное акварелью. И дарило предвкушение хорошего дня. Я потянулась под одеялом. Странно, почему это небо кажется мне таким знакомым? Сколько бессчетных лет прожила в Городе, а ни разу не видела такой ясной погоды. Ее бы запечатлеть в памяти до мельчайших деталей, а затем перенести на холст… Стоп, я же недавно писала подобную картину! Я соскочила на мягкий ковер и заметалась по комнате. Перебрала все начатые работы, стоявшие у стены. Нет ничего похожего. Может, мне это приснилось? Но ощущение дежавю все равно не покидало.

Весь день я закончивала работу над накопившимися заказами. Радио играло легкий джаз, потом инструментал, а вечер, как обычно, весь эфир заняло регги. Надо бы отыскать хваленого Марли и подарить ему бутылку просекко за то, что разнообразил эфир. Музыка оказалась невероятно атмосферной. Вот только уже второй день играли одни и те же композиции. Или мне так только показалось?

Вечером вернулся Маркус с букетом свежих ландышей. Зашел в комнату с широкой улыбкой, словно только что отыскал бесхозный склад с самыми мощными артефактами. Но при виде меня, скрюченной на стуле перед портретом, его улыбка слегка завяла.

— Я думал, ты сегодня попишешь что-то другое.

— Что, например? — я сунула кисточку за ухо.

— Не знаю. Вид из окна. Видала, какая была нынче погода?

При мысли о сегодняшнем небе меня снова одолело неприятное чувство дежавю, от которого я всеми силами пыталась избавиться.

— Видела. У Города, видно, сегодня хорошее настроение.

— А у тебя нет?

Маркус бросил у входа сумку, чем-то звякнувшую, подошел ко мне со спины и поцеловал в макушку.

— Хочешь сказать, зачем я обрезала волосы? — подсказала я.

— Почему ты так решила?

— Не знаю. Последнюю неделю ты только об этом и говоришь. Порой мне кажется, что мои волосы ты любил куда сильнее, чем меня саму.

— Глупости, — Маркус щелкнул меня по носу и ушел в душ…

Я проснулась от слепящего солнечного света и курлыканья голубей на подоконнике. Солнце на Изнанке — где это видано? Но небо падало в окно такое яркое, голубое и бездонное, словно нарисованное акварелью. Но я поморщилась и перевернулась на другой бок. Не могла смотреть в это небо, все внутри меня кричало и билось в какой-то непонятной истерике, причины которой я не понимала.

Не смотря на кучу работы, я решила, что сегодня ни за что не буду сидеть дома. В конце концов, Изнанка не каждый день радует таким солнцем. Надо найти Эллен и поговорить с ней обо всем, что бьется у меня в голове. Маркусу доверять все эти неясные ощущения не хочу — он опять начнет лечить, что жизнь прекрасна и мне просто нужно пережить этот период. А вот Эллен всегда меня выслушивала. И понимала с полуслова. Поэтому, едва подумав об этом, я соскочила с кровати, влезла в первые попавшиеся джинсы — ими оказались рабочие — набросила на майку пальто и выбежала из дома.

Но дальше двора уйти не смогла — у ворот меня встретило нечто. Оно переливалось, словно гладь озера и отгораживало мой двор от остального Города. На ощупь это нечто было холодным, как лед и непроницаемым, как резина. На крыше было то же самое.

Вечером вернулся Маркус с чертовыми ландышами. Вошел довольный, как слон, а затем его лицо вытянулось, едва мы встретились взглядами.

— Что ты сделал? — спросила я первой.

— Не понимаю, о чем ты, Кира, — Маркус постарался придать своему голосу максимально небрежный тон. Но от меня все равно не скрылось, как в его взгляде мелькнуло что-то темное.

— А я думаю, отлично понимаешь. За моим двором какой-то дурацкий барьер! Ты решил запереть меня? Так ты вздумал решить проблему? Раз я не могу выйти из дома, то ничего “глупого” и не совершу?

Маркус тяжело вздохнул, отложил в сторону сумку и букет и посмотрел на меня, уже не таясь. И я поняла, что не ошиблась в своих предположениях.

— Да как ты мог! — воскликнула я, не дав ему и слова сказать. Схватила с подоконника банку, в которой отмокали кисточки и бросила ее в стену.

* * *

Я очнулся с ощущением, что меня волокут по земле. Барьер все отдалялся, пока его не загородила Эллен, присевшая передо мной на корточки.

— Энди, ты как? — она с беспокойством взяла мое лицо в теплые ладони и убрала со лба прилипшие волосы.

Волк уложил меня на мостовую и тоже появился в поле зрения с жутко встревоженной харей.

— Ты в порядке? — спросил он, взволновано.

Я кивнул и принял сидячее положение. Голова шла кругом и почему-то было дико холодно.

— Я знаю, что сделал Мастер.

9. Фигурка в кармане

— Там, внутри девушка, художница, — продолжал я, с помощью друзей поднимаясь на ноги. — Мастер создал для нее “день сурка”. С помощью часов, я думаю. Она заперта в своем самом счастливом дне, но уже поняла, что что-то странное происходит. И не может выбраться.

— Художница, говоришь? — уточнила Эллен. — Кира?

— Да, Кира! Барьер не выпускает ее.

— Боже, Маркус, что же ты наделал… — Эллен потерла переносицу. — Нам нужно остановить это, ребята. Барьер высасывает из Города силы. Еще немного, и случится что-то непоправимое, я это чувствую.

— Он внутри с ней? — спросил Волк.

— Нет, он приходит вечером.

— Значит, будем ждать, — сказала Эллен и взяла на руки черного кота, все это время трущегося о ее ноги.

Мы не знали, каким путем придет Мастер, поэтому было решено разделиться: Эллен поднялась на крыши, а мы с Волком остались чуть в стороне от ворот. Я пытался представить себя на месте Киры и мне становилось дурно от этих мыслей. Застрять во времени, как муха в меде, проживать снова и снова пускай и счастливый, но один и тот же день — тут кто угодно сойдет с ума! И о чем только думал Мастер? Какие у него были мотивы, чтобы создать подобную тюрьму для любимой женщины? Может, она хотела от него уйти, и он не смог принять ее выбор? Или дело совсем в другом?

Мастер появился, когда уже начали сгущаться сумерки. На нем была непромокаемая куртка цвета хаки, капюшон скрывал лицо, но в руках он держал все те же ландыши. Мы с Волком преградили ему путь.

— Привет, Маркус, — сказал я.

— Мы знакомы? — отозвался Мастер и, сняв капюшон, оглядел нас с ног до головы.

На вид ему было лет тридцать пять. Отросшие почти до плеч волосы в беспорядке свисали к лицу и шее. Недельная щетина красовалась на щеках и подбородке. Первые морщины собрались в уголках глаз. В правом ухе засела серьга в форме массивного кольца. Кира права, чем-то по вайбу он напоминал пирата. Вот только во взгляде была вовсе не жажда приключений, а непередаваемая тоска.

— Меня зовут Энди, я пришел за часами, — сказал я без обиняков. — Я знаю, что это ты создал барьер и знаю, зачем. Но какими бы мотивами ты ни руководствовался, Киру это не удержит. Отпусти ее и верни артефакт.

— Не понимаю, о чем ты, — буркнул Мастер и попытался обойти нас, но Волк снова встал перед ним.

— Дядя, лучше прислушайся к умным людям, — сказал он. — Ты разве не понимаешь, что вредишь всему Городу? Эта штука словно часовая бомба!

— Много вы понимаете, “умные люди”! — огрызнулся Мастер. — Уйди с дороги!

— Маркус, я понимаю, что у тебя были благие намерения, — продолжал я спокойно. — Никогда в жизни ты бы не причинил вреда Кире. Ты любишь ее так сильно, как мне и не снилось. Но ей плохо там, ты же сам это прекрасно видишь.

— Не смей говорить со мной так, будто мы друзья, — выплюнул Мастер, обернувшись ко мне всем корпусом. — Ты меня не знаешь. И твои слова для меня пустой звук!

— Как ты не понимаешь, мы — первое и последнее предупреждение от Изнанки! — воскликнул я. — Город дает тебе шанс решить все мирным путем. Просто отдай часы и никто не пострадает.

— Ты смеешь мне угрожать?

— Мастер, не казни гонца, — вздохнул Волк. — Мне лично вообще нет дела, кого ты там запер за барьером и зачем. Но эта штука опасна, Город это ясно сказал. А значит, вопрос касается и нас тоже. Решайте ваши проблемы с Кирой, как хотите, но не надо вмешивать других в свои разборки!

Но Мастер не слушал, это было очевидно. И, как оказалось, не только для нас с Волком, Изнанка тоже это поняла. И начала действовать. Барьер вдруг начал издавать низкий гул, его поверхность сначала пошла крупной рябью, а затем будто электрическими разрядами. Мы все втроем бросились к воротам, желая попасть внутрь, но стена оказалась прочной, как толстый лед. А спустя еще пару минут барьер начал медленно убывать.

— Перестать! — взмолился Мастер в небеса. — Кира же еще внутри! Я все верну, как было, обещаю! Только остановись!

Но Изнанка не слушала. Или не могла. Барьер постепенно сокращал радиус своего воздействия, не смотря ни на какие мольбы. И с той стороны вдруг показалась Кира. Она вбежала в арку, остановилась у сверкающей разрядами стене, прижала к ней ладони. Маркус начал что-то лихорадочно искать по карманам и вскоре вынул карманные часы с нефритовой крышкой.

— На, забери их, ради Бога! — он бросил их мне в руки. Но ничего так и не произошло, барьер продолжал медленно таять.

— Маркус, — позвала Кира. Голос ее звучал гулко, но слова можно было разобрать.

Мастер бросился к стене, прильнул к ней ладонями в тех местах, где барьера касалась Кира.

— Я не знаю, как тебе помочь! Кира, я не знаю, что делать! — кричал он в панике.

Но Кира была на удивление спокойна. Она светло улыбалась по ту сторону барьера и, казалось, совершенно не пугалась происходящего.

— Не бойся за меня, со мной все будет хорошо, — сказала она с улыбкой. — Я люблю тебя! Мы еще увидимся, обещаю!

Я больше не мог смотреть на это. Перед глазами уже все плыло от накатывающих слез — так меня проняло. Я сунул часы в карман, чтобы не разбить их в сердцах о мостовую. Но в кармане было что-то еще. Я нащупал маленький предмет сложной формы, не понимая, как он там оказался. А когда извлек его на свет, им оказалась фигурка из Лего, одетая в костюм Деда Мороза. На голове человечка покоился красный колпак с белой оторочкой, а в крохотной ручке был зажат посох.

— Маркус, отойди от стены! — крикнул я Мастеру, подбегая ближе. Тот послушался без лишних слов.

Я отобрал у фигурки посох, ткнул им в барьер. И тот внезапно лопнул, как мыльный пузырь. Кира оказалась свободна. Они с Мастером одновременно рванули друг к другу в объятия.

— Твою мать, вот это аттракцион, — выдохнул Волк, уперевшись руками в колени. Я был с ним солидарен.

* * *

Мы сидели в квартире Киры всей толпой. Даже Эллен присоединилась, когда увидела, что барьера не стало. Кира с совершенно спокойным видом разливала всем чай, а Мастер не отходил от нее ни на шаг, помогая накрывать на стол. Такой себе предлог, но Кира не прогоняла его. Хотя я бы на ее месте вообще бы больше не взглянул на того, кто сначала посадил меня в тюрьму, а потом подверг опасности мою жизнь.

— Нам нужно объясниться, — сказала Кира, когда чай был готов, а на столе красовалось домашнее овсяное печенье.

— Вы не обязаны ничего объяснять, — сказала Эллен, взяв ее за руку. — Если ты не хочешь об этом говорить, то мы не настаиваем.

— Нет, я хочу, — Кира улыбнулась ей, но руку отняла. — Мы с Маркусом познакомились еще в Наружности. Я была его студенткой, влюбилась, как дурочка. Но он неожиданно ответил на мои неуклюжие попытки ему понравиться. Вскоре мы стали жить вместе. И все было хорошо, пока я не забеременела, а потом не потеряла ребенка.

— Кира впала в тяжелую депрессию, — подхватил Мастер, глядя в свою кружку. — К многим таблеткам у нее оказалась фармакорезистентность, психотерапия не помогала. Она медленно угасала у меня на глазах. Я больше не мог работать, есть, спать. Искал способ ей помочь, но словно бился в глухую стену. А потом нас позвала Изнанка. Обоих. Но сначала ушла Кира, оставив меня одного. Целую неделю я не знал, где она и что с ней, это было самое страшное время в моей жизни. А потом Изнанка пришла и за мной. Мне кажется, она просто поняла, что без Киры мне не жить.

— Вначале все было замечательно, — продолжила рассказ Кира. — Мы вместе открывали этот мир, знакомились с Городом, резвились словно дети, которых бесплатно запустили в парк аттракционов. Изнанка оказалась гостеприимной хозяйкой и не скупилась на чудеса. Но шли недели, месяцы, а я все еще ощущала себя словно в гостях. Этот мир прекрасен, но он оказался совершенно не моим. Но я старалась, честно. Начала здесь рисовать. Знакомилась с людьми. Думала, рано или поздно смогу привыкнуть, но нет, этого не случилось.

— И она вздумала уйти, — отрывисто и холодно произнес Мастер. — И не куда-нибудь, а в Темноту!

— А кто сказал, что Темнота — это плохо? — встрепенулась Кира. — Мы ничего не знаем об этом мире!

— Да с чего ты взяла, что там мир!

— Да с того, что это логично! Я спускалась в Подземелье. Знаете, что там происходит?

Мы с Волком синхронно качнули головами.

— Там тоже живут люди, которые почти не выходят наружу. А знаете, почему? Потому что они сдерживают что-то, что рвётся на Изнанку из Темноты. Значит, она обитаема!

— Боже, Кира! — Мастер соскочил с места и начал нервно мерить кухню широкими шагами. — Темнота полна монстров, это все что мы знаем! И ты хочешь попасть прямо к ним в лапы?!

— Я хочу понять, что там, вот и все!

— Так, так, ребята, успокойтесь! — вступила Эллен, встав между Кирой и Мастером. — В своих спорах вы ходите по кругу. Маркус, я понимаю, что ты переживаешь за Киру, но удерживать ее здесь силой — не выход.

— Я все равно пойду туда, — твердо сказала художница. —Хочешь ты этого или нет. Возможно, в этом и есть мое предназначение. Возможно, именно этого и ждет от меня Изнанка.

— Тогда я иду с тобой, — твердо сказал Мастер.

— Нет, ты должен остаться здесь, — покачала головой Кира. — Ты нашел свое место, это большое сокровище. Так не теряй его.

— Ты так и не поняла, дурочка, что мое место рядом с тобой.

У меня побежали мурашки от последней фразы Мастера. Меня никто так не любил, как он любит Киру, и сам не испытывал ничего подобного. Но я все равно знал, что такими подарками судьбы, как настоящая любовь, нельзя разбрасываться.

— Позволь ему пойти с тобой, Кира, — сказал я. — Ты же видишь, что пока тебе плохо, плохо и ему. А неделю в Наружности без тебя он вспоминает с ужасом. Неужели ты хочешь, чтобы этот ужас навсегда остался с ним?

И тут Кира задумалась. Кажется, я смог задеть какую-то струнку в ее душе, потому что весь ее боевой настрой как-будто поутих. Маркус привлек ее к себе и поцеловал в висок.

— Если ты хочешь отправиться исследовать Темноту, я не буду тебе мешать. Только не гони меня, ладно?

— Ладно, — сдалась Кира.

И мы все выдохнули с облегчением. Я уверен, что вместе эти двое одолеют любых монстров, а потом вернутся и расскажут, что же такого скрывает Темнота. Это будет потрясающее приключение. Но уже без меня.

Эпилог

Когда мы покинули Мастера и Киру, я впервые за последние двое суток почувствовал, что дико устал. Во всей моей жизни не случалось даже десятой части тех приключений, что я пережил за два дня. Но самое главное: Город со мной заговорил. Даже раньше, чем я завершил испытание. А это самое важное.

— Ты молодец, Энди, — Волк закинул руку мне на плечи. — Честно говоря, у меня были сомнения на счет тебя в самом начале. Но ты доказал и мне, и Изнанке, что наш. А своими людьми у нас не принято разбрасываться.

— Спасибо, — кивнул я. — Это важные слова.

— А я с самого начала в тебя верила, — сказала Эллен, догоняя нас. — В тебе всегда было что-то, что ты сам в себе не ценил, но оно мерцало где-то внутри и манило. Думаю, Изнанка тоже это увидела, поэтому и впустила тебя.

— Не знаю, что вы там с Изнанкой рассмотрели, но это что-то спасло меня. Завтра я отдам Чёрту часы и ты получишь свое зеркало. Кстати, зачем оно тебе?

— Чтобы выпустить из зазеркалья одного придурка. Думаю, он усвоил урок. А пока отдыхайте, мальчики. Вы отлично справились, оба.

Девушка в последний раз нам улыбнулась и свернула к ближайшему подъезду — на крышу. Ну, хотя бы не по пожарной лестнице, подумал я.

— Эллен! — окликнул я ее в последний момент. — Пойдешь со мной на свидание?

— Спокойной ночи, Энди! — посмеялась она и скрылась за дверью.

— Заметь, она не сказала нет, — сказал я Волку.

— Пошли спать, Ромео, — посмеялся друг. — Я с ног валюсь! Но имей ввиду, завтра ты начнешь искать свое жилье, я тебе не гостиница.

— Как скажешь.

Мы вывернули на главную улицу, что вела к центру. Город был тих, в темноте светились только одинокие окна таких же, как мы полуночников да редкие фонари. А потом что-то случилось, и мы попали в тупик. Улица просто исчезла.

— Черт, улицы меняются, — простонал Волк. — Мы сейчас будем как по лабиринту блуждать до утра!

— Ничего подобного, я выведу нас, — ответил я со знакомой уверенностью. — Изнанка покажет путь, мы его, в конце концов, заслужили!