Цвет настроения - серый

Глава 1

Не улыбало совсем ничего. Танька, та самая курносая вихрастая никогда не унывающая Танька Белохвостикова в данный момент самозабвенно, со вкусом злилась, расстраивалась и даже готова была слегка всплакнуть, настолько ей стало вдруг себя жалко.

Чудесный, хоть и кратковременный отпуск в солнечной Болгарии подошел к своему логическому завершению, завтра по утреннему холодку ей предстояло возвращаться в серую, давным-давно опостылевшую Москву. И ждали ее там седые ливни, мышино-серый асфальт, серые стеклянные небоскребы и серые же старенькие хрущевки, серенькие посредственные люди, серая рутинная работа и серая приевшаяся жизнь.

Однако проблема, разумеется, заключалась не только в этом – будто специально, по чьему-то подленькому заказу, зарядил дождь. Не дождь даже, а дождина – возмутительно мокрый и отвратительно серый, да. Только было обрадовалась, что на смену изнуряющей дневной жаре для разнообразия пришла в кои-то веки не густая плотная вечерняя духота, а очень даже освежающая прохлада, как хмурые тучи разверзлись, щедро извергая из себя бесконечные потоки воды.

Поплакать, что ли, вместе с небом? Говорят, слезы помогают почувствовать себя лучше. Врут, наверное.

- Ты слишком грузишься, Татиана, - выдернул ее из размышлений насмешливый мальчишеский голос.

Таня удивленно моргнула. Прямо напротив нее за столиком кафе, где она укрывалась от заставшей ее во время прощальной прогулки непогоды, обнаружился загорелый мальчишка-подросток. Долговязый, нескладный, с выгоревшими на солнце белобрысыми волосами, он вольготно развалился на неудобном деревянном стуле и со смаком уписывал чудовищных размеров фиолетовое мороженое в хрустящем вафельном рожке.

«Ну и борзая нынче молодежь пошла», - отстраненно подумала Таня, не питавшая иллюзий на свой счет. Не настолько она уже молода, чтобы шпана обращалась к ней на ты.

- Не простудишься, малой? – вместо того, чтобы по учительской привычке поставить пацана на место, рассеянно спросила Таня, имея в виду не то причудливого цвета мороженое, не то босые заячьи ступни своего неожиданного собеседника.

- Зараза к заразе не липнет, - успокоил ее парень, продолжая усердно уплетать лакомство.

- Твоя проблема, Татиана, - нравоучительно говорил подросток. – В том, что ты живешь стереотипами и видишь все очень уж однобоко. Вот тот же серый.

«Как можно видеть серый разнообразно?» - усомнилась про себя Таня. – «Тоже мне знаток женских душ выискался».

- В твоей так называемой безрадостной серой столице, Татиана, очень даже прекрасно, - экспертно рассуждал подросток. – Ты только вообрази – новенькая, только что с фабрики, со стальным блеском машинка, проносящаяся мимо тебя по проспекту. Сливочно-молочный туман, окутывающий футуристические небоскребы Москвы-Сити. Ты же любительница сладкого, я все видел.

«Видел он, как же», - совсем по-детски обиделась давным-давно уже взрослая Таня. – «Не по моей же сказочной фигуре он сделал такой вывод?»

- Перламутровые пуговицы на пальто незнакомца в метро, - вдохновленно вещал подросток. - Изящное жемчужное колье и брутальные металлические браслеты в витрине твоего любимого ювелирного магазина, стильная шелковая рубашка, модная пепельная седина твоих собственных волос. Специально таким образом окрашенных, между прочим.

«Вообще-то оттенок случайно выбрала, мастер-парикмахер насоветовала. Клялась, что цвет будет выглядеть максимально естественно. Безбожно набрехала, выходит», - огорчилась Таня.

- Пушисто-серый бок сурово-смешного хаски, выгуливающего своего хозяина, - разливался соловьем подросток. - Серебристая лунная дорожка на темно-серой глади городской реки. Да мало ли всего восхитительного изобрела природа? Мои умопомрачительные глаза вот тоже серые… Помню однажды, наклеил я дивные свои глаза на все продукты в искристо-сером холодильнике друга. А он как заорет: «Проказник, иди разберись, тут подаренные тобой пирожные как-то странно на меня пялятся!»

- Динозавров в естественно-научном музее оживил тоже я, - раздувался от гордости подросток. - Одному, самому шустрому и свободолюбивому, даже помог сбежать. Гектор мне чуть башку не отгрыз, когда все вскрылось.

«Гектор? Что за Гектор? Ах да, был там аллигатор, к нему еще табличка была приставлена, что он жив, просто недвижим, - припомнила Таня. - А складно заливает, прохиндей. Уж и уши развесила. Ну да, ученики-то таким полетом фантазии не радуют».

- Сладости в корзинке Гретель тайком подменил на бархатнокрылых бабочек все из того же музея снова я, - самозабвенно сочинял подросток. – Ну и визгу же было. Девчонки!

«От восторга хоть верещала-то?» - заинтересовалась Таня. – «Бабочки, не пауки же».

- Кто ты, мальчик? – не выдержала и спросила вслух.

- Кто-то мог бы сказать, что я обыкновенный хулиган, - многозначительно протянул подросток. – И жестоко бы ошибся.

«Сейчас скажет, какой он весь из себя послушный и прилежный, ну-ну», - поднял голову учительский опыт общения с подобными фруктами.

- Ибо ну какой же я обыкновенный? – мальчишка нахально улыбнулся и весело подмигнул. – Но на величие я не притязаю. Ты, Татиана, можешь называть меня просто и удобно – мастер по городским спецэффектам.

«Мастер-ломастер», - Таня скептически хмыкнула.

Внезапно за окном промелькнула какая-то тень, будто прорезая стену дождя взмахом гигантского пернатого крыла. Татиана, чуть не опрокинув хлипенький столик, вся подалась вперед, силясь разглядеть, что же там за птица такая, и чуть не спятила от нежданных впечатлений.

«Ну и дела… А говорили, что все птеродактили еще в конце юрского периода повымирали. Никому верить нельзя».

Она покачала головой, не то осуждающе, не то восхищенно, и перевела взгляд на чудаковатого босого парнишку, но того уже и след простыл. Лишь на столе, томно хлопая длинными ресницами, умопомрачительно-серыми глазами странно пялилось на нее только что принесенное официантом пирожное.