Троллейбус №27

Глава 1

Сумасшедший ветер метался по январскому городу, сбивая вчерашний снег с ветвей и карнизов. Он то поднимался к самым крышам, то спускался, пытаясь задрать вверх подолы теплых пальто, или опрокинуть мусорницы, которые еще не успели вмерзнуть в недавно образовавшийся лед. Редкие прохожие закрывали лицо воротниками, кутались в платки, дышали в рукавицы, перчатки, и так продвигались по улице, почти не гладя по сторонам.

Даже стены сделанной из прочного стекла остановки, почти не спасали от очередных порывов разбушевавшегося проказника. Поэтому я старалась спрятаться вглубь, чтобы хотя бы немного защититься от него. Шли новогодние каникулы, и общественный транспорт ходил плохо, как всегда в это время. Было холодно, пасмурно, и даже начавшие светиться с наступлением темноты в витринах новогодние елки, не приносили той радости, как в начале праздников.

Уже уехали стоявшие рядом со мной мужчина и женщина, а мой троллейбус все не появлялся. Я стала замерзать, и думала, что лучше было бы взять такси, когда к остановке подкатил троллейбус, на табло которого высвечивалась цифра «27». «Странно, – подумала я. – Этого маршрута здесь никогда не было». Но когда стала читать названия остановок на табло троллейбуса, поняла, что он идет по знакомому маршруту и останавливается почти рядом с моим домом. «Видно решили пустить дополнительный троллейбус на праздники», – решила я, вскакивая в теплый салон.

Едва я достала карту для оплаты из сумки, услышала слова водителя:

– Сегодня проезд бесплатный.

Вот сюрприз так сюрприз! Не только транспорт дополнительный, да еще и проезд бесплатный! Хоть чему-то можно порадоваться в такую жуткую погоду! Я даже простила долгое ожидание троллейбуса, и опустилась на новое, мягкое белое сиденье. Как хорошо – тепло и уютно.

Троллейбус быстро проскочил знакомые мне остановки и оказался на той, где мне надо было выходить. Я глубоко вздохнула и нехотя подошла к двери: не хотелось покидать теплый транспорт и идти домой в квартиру: меня там никто не ждал, кроме старого упрямого кота. В этом году я даже елку не стала ставить: для кого?

Едва я ступила на тротуар, двери троллейбуса захлопнулись, и он исчез за углом. Я сделала несколько шагов и замерла. Стоп. Куда я приехала? Где я? Город казался таким же, и одновременно не таким. Вроде бы все осталось на месте: дома, фонари, кофейня, в соседнем подъезде, но они были другими, как будто беспечный, но талантливый художник разрисовал обычную улицу, превратив ее в сказку. Фасады домов украшали фантастические рисунки каких-то невероятных птиц, зверей и растений, непохожих ни на что, из того, что я видела. Рисунки напоминали 3-Д голограммы. Каждое здание украшало свое изображение, и ни один рисунок на улице не повторялся. Окна на фоне голограмм не терялись, а становились их частью, напоминая листья, перья птиц или чешуйки ярких экзотических плодов.

Но самыми удивительными были фонари. Каждый представлял собой настоящее произведение искусства – цветы как будто выточенные из камня. Но больше всего поражал исходивший от них свет. Он был мягким, теплым, и освещал улицу так, что даже снег на ней казался игрушечным. Ветра не было, зато снег лежал на деревьях и карнизах, словно согревая их, и лишь иногда огромные белые снежинки тихо слетали с небес и присоединялись к тем, что уже упали на землю. И меня вдруг охватила беспричинная радость, как будто она вошла у в меня откуда-то сверху, с темного звездного неба, и поселилась в самом сердце, согревая тело.

Я вошла в знакомую кофейню и заказала чашку кофе. Бариста, худенькая шатенка с большими сияющими глазами, улыбнулась, и через несколько минут принесла горячий капучино с рисунком, похожим на тот, что я видела на стенах домов, загадочным и эксцентричным: кофе украшала белая выпуклая чудо-птица.

За огромными окнами кофейни, прогуливались незнакомые люди. Одежда на них была немного странная, более вычурная, но по-своему красивая. Особенно мне запомнилась женщина в бардовом пальто-клеш и белой шляпе, которая при свете фонарей казалось посеребреной. Что-то смутно знакомое промелькнуло передо мной, мне даже почудилось, что это моя сестра, которой не стало три года назад. Но это было лишь мгновение.

Расплатившись за кофе, я все же решила пойти домой. На знакомом здании красовался мифический зверь с головой орла и телом дельфина. Ключ на домофоне сработал сразу же, хотя раньше постоянно заедал, и приходилось крутить его несколько раз. О, Боже! Что это? Когда я вошла в подъезд, мне показалось, что я ошиблась, попала не в тот дом. На стенах – те же голограммы с какими-то райскими видами, зеркала во всю стену, на лестнице – изумрудная ковровая дорожка. Мне даже расхотелось подниматься на свой четвертый этаж на лифте, и я прошла по мягкому покрытию до самой квартиры так и не понимая, что, собственно, происходит, и как все могло так измениться всего за несколько часов моего отсутствия.

Я опять стала сомневаться, что попала в то место, где жила, тем более, что ключ в двери почему-то не поворачивался, и я уже стала сомневаться, что пришла домой. Неожиданно дверь распахнулась. Передо мной стоял мужчина примерно моего возраста. Спортивный, подтянутый, лицо которого мне показалось знакомым.

– Вот те раз. Мы тебя уже час, наверно, ждем. Ты хлеб купила?

– Хлеб – растерянно повторила я, – Какой хлеб?

– Я же тебе звонил и просил купить хлеб. У нас с Танюшкой уже ужин готов, а хлеба нет.

Послышался детский смех, и из соседней комнаты выглянула девочка лет пяти, показала мне язык и задрала свое цветастое платьице до смой головы.

– Хлеб, да, конечно, хлеб. Сейчас.

Я быстро сбежала с лестницы, забыв о лифте, и объясняя себе все происходящее только тем, что я сплю. Уснула в троллейбусе и не могу проснуться. Точно, точно проеду свою остановку!

Оказавшись на улице, я ущипнула себя за руку. Но ничего не изменилось. Те же голограммы, дома, люди, фонари. Там в соседнем доме за углом был маленький супермаркет. Я решила купить хлеб, вернуться домой и лечь спать. Сон во сне, сон во сне, может быть я проснусь, и все станет на свои места! Я свернула за угол и остановилась как вкопанная. Вспомнила. Все вспомнила! Мужчина в квартире – однокурсник из параллельной группы, который заглядывался на меня в студенческие годы. И эти рисунки, я их тоже где-то видела, все такое знакомое, знакомое… Да, еще в детстве в ноутбуке моей сестры, и мы еще с ней поскандалили тогда. Она кричала, что я не имела права открывать ее файлы…

Супермаркет уже закрывался, черного хлеба в нем не было, и я взяла французский багет. Вышла из магазина, вновь свернула за угол и … Я снова оказалась в старом, знакомом мне много лет городе без удивительных фонарей, сказочных голограмм на фасадах. Потом я поняла, что супермаркет тоже был точно таким, как раньше. Под ногами лежал лед, и ветер сдувал с него остатки недавно выпавшего снега. Все волшебство исчезло, как будто и не было ничего.

Вернувшись в квартиру, я кинула багет на стол, села на диван не раздеваясь и навзрыд заплакала, не обращая внимания на тершегося о мои ноги кота. Я испугалась сказки, но голая правда после возвращения показалась мне невыносимой.

***

Каждый вечер я по полчаса стояла на остановке и ждала 27-й троллейбус, понимая, что это глупо. Уже не веря самой себе, я и самом деле начала думать, что уснула в троллейбусе, который ходил только в праздничные дни, и увидела сон. Но с другой стороны, я понимала, что это не могло быть сном. Куда я тогда попала? В сказку? В другую параллельную реальность? Я хотела хотя бы понять, что тогда произошло, и почему сказка так быстро закончилась.

Пару раз я пыталась спрашивать о троллейбусе №27, но люди только недоуменно смотрели на меня и пожимали плечами. Хотя соглашались, что в праздничные дни могли пустить дополнительный маршрут. Только никто о нем ничего не слышал.

Приближалось Рождество. На площади и возле церквей появились вертепы с крошечными огоньками и милыми ягнятами, сделанными из пенопласта или пластика. Весь город готовился к таинству, и лишь мне наступающее Рождество казалось очередным испытанием на прочность. Я хотела видеть его, троллейбус, который увез бы меня отсюда навсегда в тот милый и уютный город, где нет злых лиц, скользких тротуаров и обшарпанных домов.

Я возвращалась домой поздно. В квартиру не хотелось. Я просто шла, глядя по сторонам, пока чуть не споткнулась сидящего у подъезда бомжа. Он был весь жалкий, замерзший, заросший.

– Выпить хочешь? – неожиданно для себя самой спросила я.

– А есть? – с надеждой посмотрел на меня мужичок.

– Стала бы я предлагать, если б не было.

Я достала из сумочки бутылку «Круазье», только что купленную в «Ленте» и пластиковые стаканчики. Пить с бомжом из горла мне не улыбалось.

Незнакомец быстро опорожнил стакан, откашлялся, и протянул мне его снова. Я налила ему еще, а сама продолжала цедить первый. Без лимона коньяк в меня не шел.

И тут я увидела троллейбус, мой знакомый троллейбус №27. Он показался издали, и через минуту должен был остановиться у моего дома. Я не знала, куда я на нем поеду, может быть сделаю круг и вернусь обратно. Только бы мне снова попасть в то волшебство, тот город – город счастья. Я попыталась рвануть вперед, но мне этого не удалось сделать. Мужичок намертво вцепился в бутылку «Круазье», которую я держала в руках, и вместо того, чтобы отпустить ее, и бросится к троллейбусу, я какими-то неимоверными усилиями вырвала ее у бомжа. А когда он попытался меня задержать, вцепившись в пальто, со всего маха ударила его по голове. Бутылка упала, человек ухватился за голову, а я кинулась к троллейбусу, который уже открывал свои двери.

– Стойте, стойте, минуту, всего минуту!

Но меня не услышали. Или не хотели слышать. Двери троллейбуса захлопнулись, и он опять отправился по неизвестному, и в то же время знакомому мне маршруту. Слезы отчаяния и злости подступили к моим глазам. Я зачерпнула пригоршню снега и кинула вслед уходящему троллейбусу, исчезающему за поворотом.

– Мы ее дома ждем, а она тут снегом в троллейбусы кидается. Ничего себе вопросик.

Я обернулась. Бомжа не было. В двух шагах от меня стоял тот самый тип, который в прошлый раз отправил меня за хлебом. Мне хотелось спросить кто он, но я промолчала, поняла, что было как-то глупо задавать вопросы. В этой реальности он был, по всей вероятности, моим мужем и у нас подрастала дочка.

Он взял меня под руку, и мы вместе пошли по освещенному волшебными фонарями городу, к дому со знакомой голограммой. Внутри меня вновь поселились умиротворение и счастье. Мы подошли почти к самому подъезду, когда неизвестно откуда перед нами появилась черная кошка. Она выскочила, словно неоткуда, села передо мной и зашипела. Я невольно сделала шаг в сторону, утонула в сугробе и упала в снег. Это был конец. Когда я подняла голову, улица нового мира исчезла.

Прямо передо мной сидел знакомый бомж, который потирал ушибленную голову и что-то бормотал себе под нос. Он, видно, нашел отброшенную мной бутылку и допивал коньяк уже из горлышка. Не было дома с голограммами, улицы с цветочными фонарями, и только длинные тени ложились на белый снег, быстро засыпавший знакомый город. Я села в сугроб и обхватила голову руками. Чертовщина! Я пыталась понять, что происходит, и не схожу ли я с ума. Но все вокруг было так знакомо и так обыденно, что на меня снизошел покой.

И тогда я снова увидела, как к остановке сворачивает двадцать седьмой троллейбус. Троллейбус остановился, двери открылись, и не закрывались минут три. Мне казалось, что их открыли специально для меня, как вход в иной портал, иную жизнь. Я уже собралась снова бежать к нему, чтобы получить еще один шанс изменить свою жизнь, но тут на горизонте появилась яркая, разливающая ослепительно белый свет звезда. Ее лучи разделили улицу на две части, одна из которых была на свету, другая – в тени.

На светлой стороне я неожиданно увидела знакомого мне персонажа, с которым только что шла под руку. Он уверенно сделал шаг и оказался на темной стороне. И когда он полностью встал на нее, я поняла, что это был тот самый бомж, который только что пил мой коньяк. Бомж хихикнул и достал из-под пальто черную кошку. Она мяукнула, выскользнула из рук нетрезвого бомжа и перебежала на светлую сторону. Ее шерсть из черной превратилась в серебристую.

Я стояла на границе двух миров, понимая, что можно раз и навсегда выбрать один из них и остаться в нем. Мне хотелось выбрать светлый мир, но меня сковал страх перед неизвестностью. Что, если за счастье с меня возьмут слишком высокую плату? Лучше уж остаться в привычном пространстве! Но тот мир, удивительный мир ярких красок тепла и любви… Неужели я навсегда его потеряю?

Троллейбус №27 все еще ждал меня на остановке, находилась как раз посредине двух зон. Я бросилась к нему, и еле успела вскочить в салон. Двери резко захлопнулись, транспорт двинулся вперед. Я была уверена, что он отвезет меня именно туда, куда надо, и знала, что это будет правильно.