Торговец хроники КГБ

Глава 1

1. Ошибка системы

Снег шёл шестой день.

Дмитрий не видел его, но это его и не интересовало. Окно было завешено плотной шторой не потому, что он боялся чужих взглядов, а потому что за окном был простор — небо, крыши, горизонт. От одной мысли о том, чтобы отдёрнуть штору, в животе что-то холодело. Открытое пространство. Пустота без стен. Он предпочитал шесть квадратных метров своей комнаты — здесь были стены со всех сторон, и это было единственное, что имело значение.

Он лежал на продавленном матрасе, натянув одеяло до подбородка, и листал телефон одной рукой. Шла сорок вторая серия «Клинка, рассекающего пустоту» — той самой, которую фансаб-группа переводила со скоростью улитки. Новая серия должна была выйти сегодня. Это волновало его куда больше, чем температура батарей.

Ноутбук на столе тихо гудел. Экран был погашен, но зелёный огонёк индикатора показывал, что он жив. Дмитрий, не отрываясь от телефона, протянул руку и коснулся тачпада — просто чтобы вкладки не выгружались из памяти.

Открытая вкладка. Портал «ГосУслуги Земли Снегов». Сообщение с пометкой «СРОЧНО».

«Уважаемый Дмитрий. Ваша задолженность за проживание в общежитии составляет 34 700 снежнорублей. В случае непогашения в течение 10 дней будет инициирована процедура выселения. С уважением, Администрация Североградского Технического Института».

Он прочитал сообщение один раз, зевнул и произнёс, не отрывая взгляда от телефона:

— Выселят — значит, придётся искать комнату с окнами поменьше. Логично.

---

ГОЛОС: На самом деле никакого уважения не было. Была стандартная форма рассылки, которую автоматически получали все должники. Но Дмитрия это не задело и не напугало по-настоящему — угроза выселения касалась внешнего мира, а внешний мир интересовал его примерно так же, как курс акций на бирже Альбиона. То есть никак.

---

В желудке было пусто. Вчера он доел последнюю пачку «БыстроЛапши» и лёг спать голодным, поставив на паузу серию на самом интересном месте — обидно было куда больше, чем от голода.

Телефон завибрировал повторно. На экране высветилось: «МАМА».

Дмитрий не напрягся и не запаниковал — он просто не хотел разговаривать, потому что разговор means вопросы, а вопросы means необходимость формулировать вслух то, что происходит в его жизни, а на это ему было откровенно лень. Телефон погудел и затих. Он открыл мессенджер и написал: «Мам, всё норм. Я на работе. Созвон позже».

Он писал это каждый раз. Одно и то же сообщение. Не потому что боялся её реакции — просто это была самая короткая дорога назад, к тишине и к серии.

---

ГОЛОС: Никакой работы не было. Он не работал уже полгода. Иногда он брал заказы в интернете: расшифровка аудио, рисование простых баннеров, написание фейковых отзывов за еду. Но в последние недели заказов почти не было. Он держался на обещанных платежах, микрозаймах и редких подачках от фриланс-биржи — и его это тревожило ровно настолько, насколько тревожит кончающийся трафик на телефоне. Досадно, но не смертельно. Настоящей проблемой было то, что закончилась лапша.

---

Дмитрий отложил телефон и уставился в стену. На стене висел постер — не тропический остров, а арт по любимому тайтлу: одинокая фигура на фоне бескрайнего звёздного неба. Он купил его три года назад, потому что художник красиво нарисовал темноту космоса — плотную, обжимающую, без открытых пространств. Он не мечтал улететь туда. Он просто любил, когда на картинке было много черноты и мало горизонта.

Постер висел криво. Дмитрий давно собирался поправить, но это требовало бы встать, а вставать не хотелось.

Желудок снова заурчал.

Он открыл ноутбук — не от отчаяния, а от скуки. Закрыл почту. Закрыл биржу фриланса. Открыл браузер и, дожидаясь, пока догрузится страница с новой серией, от нечего делать запустил Тор.

---

Даркнет. Он знал о нём только по форумам и роликам, которые смотрел на фоне, пока рисовал баннеры. Знал, что там продают наркотики, поддельные паспорта и, кажется, оружие. Сам он туда никогда не лез — не то чтобы боялся, просто было лень разбираться в интерфейсе.

Но серия ещё грузилась, а сидеть без дела он не любил. Немного побродить по ссылкам — почему нет. Маленькое развлечение между сериями. Ничего серьёзного.

Он открыл первый попавшийся каталог. Полистал.

Продажа баз данных. Услуги хакеров. Фальшивые документы. Наркотики. А вот — целый раздел с ношеным бельём. Продавцы предлагали «грязные трусики студенток», «бюстгальтеры, ношенные без стирки неделю». Ценник — как за две пачки лапши.

Дмитрий скользнул по разделу взглядом без особого интереса. Мелькнула мысль про прачечную на первом этаже — там всегда полно чужого белья, можно было бы взять что-нибудь из сушилки и отправить по почте. Лёгкие деньги.

А потом он представил, что для этого придётся спуститься на первый этаж, пройти через холл, толкнуть дверь прачечной — то есть выйти в общее, открытое, слишком просторное пространство корпуса, где потолки высокие, а коридор длинный и на вид бесконечный. От одной мысли об этом коридоре у него скрутило живот сильнее, чем от голода.

— Не, — сказал он вслух равнодушно. — Лень.

Он закрыл вкладку с бельём и пролистнул дальше.

Оружие.

---

Дмитрий хмыкнул и пробормотал, не отрываясь мыслями от того, догрузилась ли серия:

— Оружие. Ну да, конечно. Кто вообще покупает оружие через интернет.

И тут ему в голову пришла мысль — не яркая, не отчаянная, а такая, какая приходит от скуки в перерыве между вкладками.

---

ГОЛОС: Мысль была глупая и опасная. Но Дмитрию было скучно, а скука иногда работает не хуже отчаяния — она тоже умеет выключать в мозгу раздел, отвечающий за «а стоит ли». Идея была простой: «Разок гляну, клюнет ли кто. Всё равно делать нечего, пока серия грузится». Он не собирался никого обманывать всерьёз. Ему просто было любопытно, что будет, если нажать кнопку.

---

Он открыл форму публикации. Пальцы забегали по клавиатуре так же машинально, как когда он листал ленту в ожидании нужного файла.

«Продаю оружие оптом. Авианосцы, ракеты, снаряды, самолёты, атомные бомбы. Всё для вашей победы. Качество гарантировано. Доставка в любую точку мира. Цены ниже рыночных. Серьёзным клиентам — скидка. Обращаться в личные сообщения».

Он перечитал текст без особых эмоций, хмыкнул и нажал «Опубликовать» — примерно с тем же выражением лица, с каким лайкал случайный мем.

Экран мигнул. Пост ушёл в сеть. Серия наконец догрузилась. Дмитрий развернул её на весь экран и забыл про пост через десять секунд.

Через семь минут ноутбук пиликнул. Пришло личное сообщение. Он поставил видео на паузу с лёгким раздражением — на самом интересном моменте, опять.

«Брат, твой пост — это правда? У нас тут, в Аль-Хадре, идёт война. Нам нужно оружие. Очень нужно. Ты можешь помочь?»

Дмитрий перечитал сообщение. Хмыкнул. Затем — с той же интонацией, с какой отвечал бы на вопрос «спишешь домашку?» — начал печатать ответ.

2. Цена

Дмитрий покосился на таймер видео — до конца серии оставалось семнадцать минут, а тут ещё это сообщение.

«Брат, твой пост — это правда? У нас тут, в Аль-Хадре, идёт война. Нам нужно оружие. Очень нужно. Ты можешь помочь?»

Он перечитал его дважды — не от волнения, а чтобы убедиться, что правильно понял, чего от него хотят, прежде чем вернуться к видео.

В голове не было ни страха, ни азарта. Было лёгкое любопытство человека, у которого внезапно клюнула рыба, хотя он даже не рассчитывал, что удочка заброшена.

Он хмыкнул и потянулся к клавиатуре.

«Конечно, правда. Что нужно?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Я у тебя заказываю впервые. Надо сначала качество проверить. Давай для начала 10 000 автоматов, 1 млн патронов, плюс 100 маленьких дронов-камикадзе».

Дмитрий скользнул взглядом по списку с тем же выражением лица, с каким проверял бы список ингредиентов для лапши быстрого приготовления. Автоматы. Патроны. Дроны. Ладно.

Цену он назвал наугад, не особо задумываясь — примерно так же, как называл бы цену за баннер, который рисовал за еду:

«Автомат — 1 000 снежнорублей за штуку. Патрон — 1 рубль. Дрон — 800 000 за штуку. Итого 12 миллионов с небольшим».

Он отправил сообщение и вернулся к видео. Если человек пропадёт — ну и пропадёт. Дел от этого не прибавится и не убавится.

Ответ пришёл через тридцать секунд.

«Так дёшево? Вдвое дешевле, чем у альбионских генералов. А качество нормальное? И какого оно поколения? У страны Орлов, сам знаешь, всё новейшее, а твоё небось прошлый век?»

Дмитрий прочитал — и почувствовал, как в нём поднимается что-то, чему он даже не сразу подобрал название. Не обида за родину, ему было ровно наплевать на родину. Но снисходительный тон незнакомца задел его примерно так же, как задевают комментарии под любимым тайтлом от людей, которые «смотрели только первую серию, но всё равно всё знают».

Пальцы застучали по клавиатуре с неожиданной для него самого скоростью.

«Орлы? Ты про тех, что за двадцать лет ни одной войны своим оружием не выиграли? У них новейшее — только в рекламе. АК до сих пор воюет, пока их хвалёные винтовки клинит от песка. Знаешь, что? Даю тебе скидку 50%, если назовёшь хоть одну кампанию, где Орлы победили своим оружием, а не подкупом и бомбёжкой. Одну. Я жду».

Он отправил и тут же вернулся к видео, не особо переживая по поводу того, что только что нахамил потенциальному клиенту. Если сорвётся сделка — значит, сорвётся. Серия важнее.

---

ГОЛОС: Дмитрий никогда не считал себя резким человеком. Просто ему было плевать на последствия ровно в той степени, в какой было плевать на сам разговор — а когда человеку плевать, он говорит то, что думает, без фильтра вежливости. Это раздражало людей. Иногда — почему-то — работало.

---

Ответа не было минуту. Другую. Дмитрий этого даже не заметил — он досматривал финальную сцену серии и один раз тихо ахнул от неожиданного сюжетного поворота. Экран ноутбука мигнул уже вторым сообщением.

«Брат... Я два года воюю против страны Орлов. И я правда не могу назвать ни одной такой кампании. Их оружие — это деньги и пропаганда. А поколение у них — только на бумаге. Твоя скидка не нужна. Твоя цена честная. Я покупаю. Скинь счёт».

Дмитрий на секунду оторвался от финальных титров, перечитал сообщение и хмыкнул с лёгким удивлением, как будто персонаж сериала внезапно сделал что-то умное.

— Надо же, — сказал он вслух без особого выражения. — Сработало.

Он отправил номер криптокошелька — тот самый, что зарегистрировал год назад ради интереса и ни разу не использовал. Прошла минута. Две. Ноутбук пиликнул.

Уведомление о зачислении.

Сумма: 12 400 000 снежнорублей.

Дмитрий посмотрел на цифры без особого восторга — примерно как посмотрел бы на выигрыш в рандомную лутбоксовую механику мобильной игры. Приятно, но не то чтобы жизнь изменилась. Разве что теперь можно было наконец заказать нормальной еды, а не доедать просрочку.

А потом до него медленно, с задержкой, дошло.

Оружия не было.

---

ГОЛОС: В этот момент Дмитрий осознал простую вещь: он только что обманул вооружённую группировку с Ближнего Востока на двенадцать миллионов. И они узнают об этом. Не сразу — но узнают. А когда узнают, они не напишут гневный отзыв. Не подадут в суд. Они просто найдут человека, который умеет находить людей в интернете, и заплатят ему, чтобы он нашёл адрес. А потом пришлют кого-нибудь. И этот кто-то не будет стучать в дверь.

---

Дмитрий сел на кровати. Не вскочил, не заметался по комнате — просто сел, слегка нахмурившись, как человек, у которого забуферился любимый стрим в самый неподходящий момент.

— Ну вот, — сказал он вслух. — Приплыли.

Он не паниковал в привычном смысле — паника требовала бы вставать, куда-то бежать, что-то делать руками. А идея выйти из комнаты, чтобы решить проблему, даже не рассматривалась всерьёз: снаружи было открытое пространство, а открытое пространство было хуже, чем гипотетические наёмники. Наёмники — это потом и не факт. Коридор общаги — это сейчас и точно.

Он вздохнул, откинулся на подушку и уставился в потолок. Постер с фигурой на фоне звёздного неба висел криво, как всегда.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос без особой уверенности. — Само как-нибудь рассосётся. Или нет. Такое дело.

И тут раздался голос.

Холодный. Механический. Чёткий. Он звучал не снаружи — он звучал внутри. Прямо в голове.

«Обнаружены потребности носителя. Система Сильнейшего Торговца Оружием Мультивселенной активирована. Разблокирован Арсенал Ранга 1 — Настоящее (Мир Ориджин). В честь первой сделки предоставляется временный доступ к Рангу 2 — Ближайшее Будущее. Ограничение: один заказ. Время действия: 60 минут».

Дмитрий моргнул с тем же выражением лица, с каким воспринял бы неожиданный чит-код в игре.

— А. Ясно, — сказал он вслух. — Ну ладно.

«Пожалуйста, ознакомьтесь с доступным ассортиментом и выберите товары для выполнения заказа. Таймер запущен».

Перед глазами возник список. Оружие. Цены. Характеристики. Дмитрий разглядывал его примерно с тем же интересом, с каким листал бы новый ивент в мобильной игре — разве что ставки были чуть выше.

Он моргнул, заметив цену на автомат. Двадцать рублей. А он продал за тысячу.

Короткий смешок вырвался из него — не от эйфории, а от того же тихого удовольствия, с каким он радовался редкому дропу в игре.

— Ну я и жук, — сказал он без особой гордости.

Напротив некоторых позиций горела красная надпись: «Требуется репутация: 10 000». Таймер в углу тикал. 59 минут. 58.

Он снова откинулся на подушку. Страх не приходил и не отступал — его как будто и не было. На его месте появилось нечто похожее на лёгкое, почти детское любопытство: а что если пойти дальше по списку.

---

ГОЛОС: Позже Дмитрий узнает, что Система не лечит его равнодушие к миру. Не заставляет его хотеть выходить наружу. Не делает открытое пространство менее пугающим. Но она умеет давать оружие. А оружие, как оказалось, отлично решает проблемы, не требуя от него встать с кровати.

3. Таймер

Дмитрий смотрел на список так же, как смотрел бы на меню доставки еды, когда голоден, но лень выбирать.

Он пролистнул список дальше. Ранг 1 был скудным — обычные автоматы, обычные патроны. Дронов не было. Дроны были только в Ранге 2 — «дроны-камикадзе третьего поколения с системой искусственного интеллекта и режимом невидимости». Звучало как техника из аниме про далёкое будущее, которое он как раз недавно досматривал.

Тысяча рублей за штуку.

А он продал их за восемьсот тысяч.

Дмитрий тихо хмыкнул, без особого азарта, скорее с констатацией факта:

— Удобно вышло.

Он прикинул расклад: если брать только Ранг 1, дронов не будет, заказ выполнится не полностью. Если лезть в Ранг 2 — придётся потратить почти всю сумму. Из 12,4 миллиона останется около 2,3.

Он не стал взвешивать это долго. Решение пришло так же легко, как выбор — досматривать следующую серию сейчас или подождать до завтра. В обоих случаях выбирал тот вариант, что интереснее.

— Ладно, — сказал он вслух ровным голосом. — Почему нет.

---

ГОЛОС: Дмитрий не рисковал раньше не потому, что боялся риска — риск требовал вовлечённости, а вовлечённость требовала интереса к тому, что происходит снаружи его комнаты. Сейчас, впервые за долгое время, что-то снаружи оказалось интереснее, чем то, что происходило на экране. Это удивило бы его самого, если бы он вообще задумался об этом всерьёз. Он не задумался.

---

Он выбрал в интерфейсе все позиции Ранга 2. Система подтвердила: «Заказ сформирован. Общая стоимость: 10 100 000 снежнорублей. Средства будут списаны с баланса Системы. Подтверждаете?»

Дмитрий нажал «Да» с той же интонацией, с какой подтверждал бы покупку внутриигровой валюты.

Деньги исчезли. Он пожал плечами — почти буквально, лёжа на кровати.

Оставалась доставка.

«Выберите способ доставки. Вариант 1: Точечная телепортация. Требуется точный адрес клиента. Стоимость: 1 000 рублей за отправку. Вариант 2: Живая сила. Требуется строительство военного завода. Персонал предоставляется Системой. Стоимость: контрактная. Вариант 3: Самостоятельная доставка. Недоступен (требуется репутация: 50 000)».

Про третий вариант Дмитрий даже читать не стал внимательно — «самостоятельная доставка» означала бы, что где-то в этом уравнении фигурирует он сам, физически, за пределами комнаты, и одно это делало вариант неинтересным вне зависимости от условий. Он выбрал телепортацию.

«Точечная телепортация активирована. Пожалуйста, запросите у клиента координаты доставки. Точность: до одного метра».

Дмитрий написал генералу: «Пришли координаты. Через минуту проверяй товар» — и, дожидаясь ответа, машинально открыл вкладку с новым эпизодом другого тайтла, который давно откладывал.

«Через минуту? Брат, ты шутишь? От Земли Снегов до Аль-Хадры шесть тысяч километров. Даже самый быстрый транспортник летит трое суток. Ты думаешь, я трёхлетний ребёнок?»

Дмитрий, не отрываясь взглядом от превью нового эпизода, набрал:

«Я не шучу. Координаты. Сейчас».

Пришли координаты и короткая приписка: «Если ты меня обманул — я найду тебя. Клянусь».

Дмитрий скопировал координаты в интерфейс, нажал «Доставить» и запустил новый эпизод — благо таймер тикал сам по себе и не требовал его внимания.

«Внимание. Для соблюдения конспирации активирован протокол "Парашют". Товар будет сброшен с высоты 500 метров в указанных координатах. Время снижения: 2 минуты».

Он хмыкнул на "Парашют" примерно с той же интонацией, с какой оценил бы удачную деталь в сценарии игры — не удивился, а как будто одобрил сценарный ход.

Чат молчал. Он досматривал эпизод.

Ноутбук пиликнул уже почти под конец серии.

«Брат... Я не знаю, кто ты. Я не знаю, КАК ты это сделал. Мы смотрели в небо — и увидели их. Парашюты. Десятки парашютов. Они спускались медленно, как ангелы. Мои бойцы молились. МОЛИЛИСЬ, брат. А когда ящики коснулись земли и мы открыли первый... Автоматы с голографическими прицелами. Ночное видение. Дроны, которых нет ни у одной армии мира. Брат. Ты — легенда. Я отзову всех, кто сомневался в тебе».

Дмитрий поставил видео на паузу с лёгким недовольством — опять прервали на середине — и без особого пафоса написал ответ. Одно слово.

«КГБ».

Пауза. Генерал молчал.

Дмитрий добавил, уже снова разворачивая видео на весь экран:

«Живо. И чтоб никому. А этим засранцам наподдайте как следует».

«КГБ... Я слышал легенды. Теперь вижу — они правдивы. Мы не подведём, КГБ. Спасибо».

Дмитрий не ответил — он уже досматривал серию. Постер на стене со звёздным небом смотрел на него всё так же криво.

---

ГОЛОС: В этот момент Дмитрий ещё не знал, что аббревиатура «КГБ» разлетится по Даркнету быстрее, чем альбионские радары засекают цель. Не знал, что через месяц любой торговец оружием в теневой сети будет клясться, что работает «на КГБ». Не знал, что его случайная реплика станет городской легендой, за которой будут охотиться спецслужбы трёх континентов. Он бы, впрочем, и знать не хотел — легенда легендой, а серию всё равно надо было досмотреть.

4. Отдача

Ночь после первой сделки Дмитрий провёл как обычно — за марафоном тайтла, который откладывал неделю. Спать не хотелось не от волнения, а потому что впереди было ещё шесть серий. Интерфейс Системы висел где-то на периферии зрения, полупрозрачный, не заслоняющий видео.

«Баланс: 2 300 000 снежнорублей. Репутация: 0. Сделок: 1. Статус Ранга 2: временный доступ использован. Для постоянной разблокировки требуется 10 000 очков репутации».

Ноль репутации. Дмитрий на секунду отвлёкся от экрана.

— А где очки-то?

«Репутация начисляется после подтверждения успешного применения оружия клиентом. Ожидайте».

Ожидайте. Слово его не напрягло — ждать он умел, у него был большой опыт в ожидании выхода новых серий. Он вернулся к видео.

Между сериями, на автомате, он открыл вкладку с новостями — не из тревоги, а по привычке проверять, не вышло ли чего интересного в мире, пока он занят важными делами.

Заголовки были обычными: «Альбионская Империя усиливает санкции против Земли Снегов», «Федерация Янки проводит военные учения в Тихом океане», «В Аль-Хадре продолжаются столкновения между повстанцами и правительственными войсками». Скука.

Он обновил страницу от нечего делать.

«СРОЧНО: В Аль-Хадре повстанцы нанесли сокрушительный удар по позициям альбионского контингента. Военные эксперты в шоке: у боевиков обнаружено оружие неизвестного образца».

Дмитрий кликнул по ссылке с лёгким интересом — примерно таким же, с каким проверял бы, вышел ли патч к любимой игре.

«...По сообщениям из зоны конфликта, сегодня ночью передовой отряд альбионских сил быстрого реагирования попал в засаду в районе Восточной Аль-Хадры. По словам выживших, повстанцы использовали автоматическое оружие с "невозможной точностью" и дроны-камикадзе, оснащённые системой искусственного интеллекта. Отряд из 30 элитных солдат был полностью уничтожен. Альбионское командование отказывается от комментариев».

Дмитрий перечитал текст. Тридцать человек. Он моргнул пару раз, ожидая, что внутри что-то ёкнет — так, как ёкает, когда любимый персонаж погибает в аниме. Не ёкнуло. Было тихое, отстранённое узнавание факта, как будто он прочитал результат матча по спорту, который не смотрел.

— Ого, — сказал он вслух без особого выражения. — Реально сработало.

---

ГОЛОС: Дмитрий не был жестоким. Он просто был человеком, для которого всё, что происходило дальше экрана, воспринималось как ещё один сюжет — не менее реальный, но и не более важный, чем те, что он смотрел каждый вечер. Тридцать имён, которых он никогда не узнает, были для него абзацем текста, а не тяжестью на сердце. Хорошо это или плохо — решать не ему.

---

Он долистал новость до конца.

«Альбионское командование заявляет, что использованное повстанцами оружие имеет маркировку, сходную с маркировкой военных заводов Земли Снегов. Официальный представитель Земли Снегов отверг обвинения, назвав их "бездоказательными инсинуациями"».

Земля Снегов оправдывалась за него. Он хмыкнул — было забавно, примерно как в комедийных аниме, где безобидный на вид персонаж внезапно оказывается причиной государственного скандала.

— Я даже до прачечной не могу дойти, — сказал он вслух себе под нос, — а тут международный инцидент.

Он усмехнулся своей же шутке и вернулся к видео. И тут Система ожила.

«Поздравляем носителя. Первое успешное применение оружия подтверждено. Начислено 5 000 очков репутации. Дополнительно: за полное уничтожение вражеского отряда начислено 2 000 очков. За скрытность (отсутствие улик против поставщика) начислено 1 000 очков. Итого: 8 000 очков репутации. До разблокировки Ранга 2 на постоянной основе осталось: 2 000 очков».

Восемь тысяч. Дмитрий на секунду отвлёкся от экрана — это было ближе к делу, чем новости про тридцать погибших. Ещё немного — и дроны из Ранга 2 остаются с ним насовсем.

Он открыл чат. Там висело сообщение от генерала.

«Брат, я не знаю, есть ли у тебя ещё что-нибудь. Но если есть — я куплю. Всё, что сможешь дать. Мы разбили их сегодня, но они вернутся. Альбионцы не прощают. И Орлы тоже. Мне нужно больше. Намного больше».

Дмитрий посмотрел на сообщение без особых раздумий. Это была не моральная дилемма, а скорее вопрос логистики — как заказ на дополнительный сезон, который ты либо берёшь, либо нет.

— Ладно, — сказал он вслух. — Почему нет. Заказчик доволен — заказчик платит.

«Будет. Цена та же. Объём — вдвое. Срок — завтра».

«КГБ... Ты даже не представляешь, что ты для нас значишь. Мы заплатим. Всё, что есть. Спасибо».

Интерфейс мигнул: «Новый заказ принят... Недостаточно репутации: 2 000 очков».

Дмитрий пожал плечами и вернулся к видео — сначала серия, а стратегию с недостающими очками можно обдумать и позже, во время следующей.

---

ГОЛОС: Говорят, что власть развращает. Но чтобы развратиться властью, нужно для начала её заметить. Дмитрий власть не заметил — он просто продолжал смотреть свой сериал, пока где-то за тысячи километров его решения меняли ход войны. Три буквы «КГБ» уже жили собственной жизнью в чужом мире, а их автор в этот момент переживал за то, успеет ли главный герой тайтла спасти напарника до конца серии.

5. Вирус

Утро началось не с будильника — будильник Дмитрий не заводил года два, он просыпался тогда, когда организм отказывался лежать дальше, обычно ближе к обеду.

Первое, что он увидел, открыв глаза, — интерфейс. Тот мигал красной строкой:

«Репутация: 8 000 / 10 000. До разблокировки Ранга 2 осталось: 2 000 очков. Новых уведомлений: 3».

Дмитрий сел, зевнул, почесал затылок.

— Ну давай, что там.

«Уведомление 1. Ваш клиент "Генерал Хасан" успешно применил дроны "Снежный Шершень" в боевых условиях. Уничтожено: 3 альбионских бронетранспортёра, 2 патрульные машины. Результат: +500 очков репутации».

Он кивнул с лёгким удовлетворением — примерно таким же, как когда получал ежедневную награду за вход в мобильную игру, не приложив никаких усилий.

«Уведомление 2. Маркировка "КГБ" зафиксирована в переписке клиента с третьими лицами. Ваш псевдоним начинает распространяться в Даркнете. Результат: +100 очков репутации».

КГБ расползался по чужому миру как мем — Дмитрий представил это примерно так же, как представлял бы вирусный клип, который все репостят, не зная автора. Забавно. Не более того.

«Уведомление 3. Зафиксировано резкое повышение интереса к вашему профилю в Даркнете. Входящих запросов: 47. Рекомендация: не отвечать на запросы без проверки. Система может отфильтровать потенциально опасные контакты за дополнительную плату».

Сорок семь сообщений. Дмитрий поморщился — это звучало как необходимость лично разбирать переписку, а разбирать чужую переписку было утомительнее, чем досматривать не самый интересный опенинг.

— Фильтруй. Сколько?

«Стоимость фильтрации входящих запросов: 10 000 снежнорублей в месяц. Активировать?»

— Десять кусков за то, чтобы не читать спам? — он присвистнул. — А бесплатно?

«Бесплатная версия: отклонять запросы от пользователей с репутацией ниже 0. Система предоставит краткую характеристику каждого отфильтрованного запроса. Активировать?»

— Бесплатную. Пока.

Список выкатился длинный — сорок шесть строк с пометками. Мошенники, боты, шпион с сомнительной легендой, и один подросток, просивший световой меч «как у джедаев». На этом моменте Дмитрий фыркнул в голос — единственная искренняя эмоция за всё утро.

— Лазерный меч, ну надо же. Хоть кто-то тут с нормальными приоритетами.

Единственное сообщение, оставшееся в папке «Входящие», было от пользователя с ником «Самум» — что-то про деревню, врагов и деньги. Дмитрий коснулся имени, и Система развернула справку: старейшина по имени Ясир аль-Хаджи, деревня на северо-востоке Аль-Хадры, конфликт за землю под трубопровод, финансирование через религиозную сеть, часть суммы — в золоте.

Он пролистал сводку с тем же вниманием, с каким читал бы вики-страницу нового персонажа перед тем, как решить, использовать ли его в команде.

— Опять Орлы за спонсорами, — пробормотал он. — Ну кто бы сомневался.

Про золото он уточнил у Системы варианты и, не раздумывая, выбрал автоматическую конвертацию — физически возиться с металлом означало бы лишние действия, а лишние действия были ему категорически не нужны.

Он ответил Ясиру:

«Ясир, я знаю, кто ты. И знаю, с кем ты воюешь. Оружие будет. Цена стандартная. Оплата — с твоего электронного кошелька плюс золото. Золото заберу сам. Присылай список и координаты».

«Ты знаешь моё имя... Я не спрашиваю откуда. Хасан говорил — ты творишь чудеса. Спасибо, брат. Да хранит тебя Бог».

Дмитрий замер, перечитал фразу «ты знаешь моё имя» и на секунду напрягся — не от страха, а с тем же лёгким раздражением, с каким реагировал бы на баг в игре, который ведёт себя не так, как задумано.

— Систем, ты сливаешь клиентам инфу обо мне?

«Отрицательно. Личные данные носителя не раскрываются».

— Тогда откуда он знает, что я знаю его имя?

«Анализ: клиент сделал вывод из вашей фразы "Ясир, я знаю, кто ты". Его реакция — благоговение, а не угроза».

Дмитрий выдохнул с облегчением и хмыкнул — по сути, он сам себя случайно выставил всезнающим, просто по привычке писать коротко и без объяснений. Это было забавно и удобно одновременно — примерно как случайно найденный в игре баг, который оказался полезным.

Три часа спустя, когда заказ был собран, Система выдала отчёт о слежке: два наблюдателя от вражеской группировки и, отдельно, сам Ясир пытался отследить своё же золото через шпионский софт производства Орлов. Обе попытки провалились — золото просто превратилось в цифры, не оставив следа.

Дмитрий выслушал это с тем же ровным интересом, с каким слушал бы разбор механик в летсплее.

— То есть они оба следили за одной точкой и оба облажались. Забавно.

«Подтверждено. Вывод, сделанный обеими сторонами: КГБ невидим. КГБ невозможно отследить. КГБ — легенда».

Пришло длинное, взволнованное сообщение от Ясира — тот каялся, что пытался следить через вражескую же систему шифрования, и просил порекомендовать что-то понадёжнее.

Дмитрий, не особо вникая в драму, спросил у Системы варианты. Та предложила шифрование от конкурентов Орлов — не идеальное, но безопасное от главного противника.

— Ставь, — скомандовал он и написал Ясиру короткую отповедь про сито вместо защиты и про то, что призрак не прощает дважды.

«Понял. "Буря" встала. Старое удалил. Спасибо, брат. Мы учимся».

Дмитрий кивнул своим мыслям и закрыл чат — примерно с тем чувством выполненного долга, с каким закрывал бы ежедневное задание в игре.

«Все текущие операции завершены. Репутация: 8 600 / 10 000. Ориентировочное время до потери клиента: 48 часов».

— Ладно, — сказал он, уже открывая список серий на сегодня. — Разберёмся.

---

ГОЛОС: В этот момент со стороны могло показаться, что Дмитрий перестал быть просто хиккой с ноутбуком и стал торговцем — предусмотрительным, быстрым, въедливым в деталях. Отчасти так и было. Но сам он видел в этом не превращение, а обычную рутину: разобраться с делами, чтобы освободить время на действительно важное. Просто теперь «дела» включали судьбы деревень в чужом мире.

6. Паника в Снегах

Генерал-лейтенант Морозов сидел во главе длинного стола и молчал.

Это было плохим знаком. Когда командующий Службой внешней разведки Земли Снегов молчал дольше тридцати секунд, его подчинённые начинали перебирать в уме свои грехи. Морозов был человеком старой закалки — седой, сухой, с лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки.

Сейчас перед ним лежали фотографии. Обломки альбионского бронетранспортёра после попадания дрона неизвестного образца. Снимок автомата с необычной оптикой и облегчённым корпусом. Простреленный насквозь бронежилет пятого класса защиты — с аккуратным, почти спиральным входным отверстием, как будто пуля не пробила керамику, а ввинтилась в неё.

Морозов поднял глаза на подчинённых.

— Ну. Кто это у нас.

Полковник Громов, начальник аналитического отдела, откашлялся.

— Продавец. Новый, в Даркнете. Прозвище — «КГБ». Три дня как торгует.

— КГБ, — Морозов повторил слово медленно, будто пробуя на вкус. Для него, как и для любого гражданина Земли Снегов старше сорока, это были не три абстрактных буквы, а вполне конкретное ведомство — упразднённое ещё при его отце.

— Кто-то поиграл в ностальгию, — сказал он наконец. — Пробили? Диссиденты, эмигрантские форумы, старики из бывших?

— Пробили. Пусто. Ни организации, ни личности. Может, просто с потолка взял.

— С этим — не с потолка, — Морозов покачал головой. — Дальше.

— Клиент — генерал Хасан, повстанцы в Аль-Хадре. Десять тысяч автоматов. Миллион патронов. Сто дронов.

— Десять тысяч, — повторил он бесцветным голосом. — За три дня.

— Так точно. Вчера — вторая сделка. Объём такой же.

В кабинете повисла тишина. Морозов подвинул фотографию грузному мужчине в штатском — заместителю министра оборонной промышленности, Анатолию Барсукову.

— Барсуков. Глянь.

— Вижу. АК-47. Модернизированный. Приклад складной, оптика...

— На маркировку смотри.

Барсуков прищурился. На ствольной коробке, под слоем пыли и царапин, — знакомые очертания герба Земли Снегов, снежинка в обрамлении двух колосьев. Поверх кто-то нанёс грубую насечку, но снежинка проглядывала.

— Это... наша, — сказал он, запинаясь. — Но замазана.

— Замазана, — кивнул Морозов. — На автомате, который пробивает лучший бронежилет навылет, видит в темноте, и стоит тысячу рублей. Вопрос — откуда.

— Это невозможно, — Барсуков побагровел, потом сдулся. — То есть... все линии под контролем. У нас утечек нет. Не должно быть.

— Тогда откуда? — Морозов ткнул в фотографию. — У частника в Даркнете. С нашим гербом. С характеристиками, которых у нас нет.

Барсуков молчал. Дышал тяжело.

— Девять миллиардов в прошлом году, — Морозов понизил голос. — И что? Ствол ведёт после второй очереди. Оптика плывёт при минус сорока. А тут — на два поколения впереди. И наш же герб замазан матом. Знаешь, как это выглядит?

Он встал, прошёлся.

— Если Орлы получат образец — увидят снежинку. Решат, что мы испытываем новое оружие через подставных. Это пахнет войной, Барсуков.

Громов кашлянул.

— Товарищ генерал-лейтенант. Клиенты КГБ пробовали отследить его через «Орлиный Глаз» — разработка Федерации Янки. Не вышло. Вообще.

Морозов остановился.

— Орлы тоже ищут?

— И не находят.

Он вернулся к столу, сел.

— Так. Три вещи. Поставщик с нашим гербом и технологией, которой ни у кого нет. Наша промышленность, которая ничего сопоставимого дать не может. И враги, которые его тоже ищут и тоже не находят. Значит — окно.

Он посмотрел на Громова.

— Иди в Даркнет. Найди его. Сделай заказ.

— Закупить оружие у неизвестного? В обход протоколов?

— Мне нужен образец, — отрезал Морозов. — Патрон хотя бы. Утечка — закроем. Гений-одиночка — наймём. А если сольёт наш ствол противнику — найдём. Хоть из-под земли.

Он перевёл взгляд на Барсукова.

— А ты свободен. Иди думай, как объяснить министру, что девяти миллиардов не хватило на то, что частник делает за три дня.

Барсуков вышел не прощаясь, красный как варёный рак. Морозов подвинул Громову листок с одним словом: «КГБ».

— Найди. Скажи — сотрудничать готовы. Но если за спиной сольёт наше же оружие кому-то ещё — пусть пеняет на себя.

Громов кивнул и вышел, прижимая папку к груди.

7. Орлы и Альбион

Конференц-зал Пентагона Федерации Янки был погружён в полумрак. За длинным столом сидели двенадцать человек — высший аналитический состав Управления военной разведки. Во главе стоял трёхзвёздный генерал Дуглас Харрисон.

Он не садился. Когда Харрисон не садился, это означало одно: он в ярости.

— Итак, — сказал он ледяным тоном. — Трое суток. Два продавца... то есть две сделки. Один продавец. И за это время он положил передовой отряд наших альбионских союзников, отгрузил повстанцам ночное видение, продал дроны, которые прошли мимо «Орлиного Глаза», и — из обычного автомата — пробил навылет лучший бронежилет, что стоит у нас на вооружении.

Он обвёл взглядом аналитиков.

— Кто он. Где он. Почему мы до сих пор не знаем ни того, ни другого?

Сара Чен, глава отдела киберразведки, заговорила первой.

— Шифрование неизвестного типа, сэр. Дальше первого слоя не лезем. Жучок в систему связи клиента продержался четыре минуты — потом клиент получил обновление протокола, иранский софт. Мы его читаем. Там пусто.

— То есть параноик.

— Грамотный параноик, — она вывела на экран снимок ствольной коробки. — И вот ещё. Герб Земли Снегов. Замазан, но виден.

— Он русский?

— Не уверена. Либо Снегa тестируют что-то через подставного продавца, либо кто-то хочет, чтобы мы так подумали.

Харрисон прошёлся по кабинету.

— В любом случае нужен образец. — Он повернулся к человеку в углу — Дэниелу «Ди» Моргану. — Выходишь на связь. Заказ. Когда доставит — группу на точку. Хочу видеть этот автомат на столе через неделю.

Морган молча достал ноутбук.

— И ещё, сэр, — добавила Чен. — Альбионцы тоже зашевелились. МИ-17 завела досье, готовят закупку через своего человека.

— Пусть пробуют, — усмехнулся Харрисон. — Но если они получат образец раньше нас — начнутся проблемы. Понял, Ди?

— Найду. Куплю хоть весь склад, если придётся.

---

В Лондоне, в старом особняке на берегу Темзы, леди Маргарет Уэзерби пила остывший чай над донесениями. Полковник Бейкер расхаживал по кабинету. Мистер Грей молчал у окна.

— КГБ, — сказала она наконец. — Две сделки за трое суток. Броня, которую мы носим, пробита насквозь. И герб Земли Снегов под слоем мата.

— Провокация, — отозвался Бейкер. — Русские хотят, чтобы мы поверили в супероружие.

— А если это их разработка, которую испытывают через частника?

— Тогда нужен образец, — вставил Грей. — Любой ценой.

— Именно. Мистер Грей, выходите на связь. Заказ пробный. Если окажется лучше нашего — крупный контракт.

— Проблема, — заметил Грей. — Его клиенты воюют против наших союзников.

— Мы разведка, а не миссионеры, — она отпила чай. — Найдите его.

Когда дверь закрылась, Бейкер повернулся к ней.

— Вы правда думаете, что это русские?

— Я думаю, это не важно, — она пожала плечами. — Важно, что кто-то делает оружие лучше нашего. Не найдём мы — найдут другие.

---

В своей общаге на окраине Северограда Дмитрий в этот момент чихнул от пыли — досматривал очередную серию, укутавшись в одеяло, и понятия не имел, что в этот самый момент три разведки мира одновременно открыли его профиль в Даркнете. Он бы, впрочем, не особо впечатлился, узнай он об этом раньше времени — у него на сегодня было ещё две серии и почти закончившаяся лапша, а это волновало его куда больше судеб трёх континентов.

---

ГОЛОС: Так начиналась Большая Охота на Призрака. Три великие державы, три разведки, три легендарных оперативника — и один парень в шести квадратных метрах, который на полном серьёзе больше переживал за исход аниме-сюжета, чем за то, что стал самой разыскиваемой целью на планете.

8. Шторм

Система разбудила его воем.

Дмитрий подскочил на кровати с телефоном, всё ещё зажатым в руке — заснул на середине серии. Перед глазами полыхал красным весь интерфейс.

«Внимание. Критическая нагрузка на профиль "КГБ". Зафиксировано: 47 812 входящих запросов за последние 12 минут. Из них: DDoS-атаки — 41 200. Попытки взлома — 5 840. Фишинг — 603. Прямые сообщения от реальных пользователей — 47, в том числе три с вероятной принадлежностью к государственным разведкам. Система отражает атаки в штатном режиме. Угрозы раскрытия нет».

Дмитрий моргнул сонно.

— Сорок семь тысяч... за двенадцать минут.

Он открыл ноутбук без особой паники — скорее с раздражением человека, которого разбудили посреди серии из-за какого-то фонового шума. Экран был завален уведомлениями о сканировании портов и попытках взлома.

— Они там все с ума посходили, что ли, — пробормотал он, листая список.

«Подтверждено. Одновременная атака зафиксирована с 14 000 уникальных IP-адресов в 97 странах. Все атаки блокируются».

Он выдохнул с облегчением — не потому что испугался за себя, а потому что если бы Система не справилась, пришлось бы разбираться самому, а разбираться самому означало бы вставать с кровати раньше, чем он планировал. Раз Система держит удар — можно спокойно фильтровать сообщения, не отрываясь от одеяла.

Он открыл папку «Входящие». Сорок семь реальных сообщений, отсортированных по опасности. Три помечены красным — «ГосРазведка». Остальные — журналисты, мошенники, подросток с просьбой продать ему танк. Этого он удалил не глядя, мельком пожалев, что не лазерный меч — было бы веселее.

Первое сообщение — «Северный Волк».

«Здравствуйте. Представляю интересы частной охранной компании в Северограде. Нам требуется пробная партия автоматического оружия для обучения персонала. Объём — 50 единиц. Готовы оплатить сегодня. Ждём ответа».

Сводка Системы указала на полковника Громова из разведки Земли Снегов. Дмитрий хмыкнул с лёгким весельем — примерно как в комедийной сцене, где второстепенный персонаж пытается обмануть главного героя простенькой маскировкой, а тот всё видит насквозь без всякого усилия.

«Уважаемый Северный Волк. Частная охранная компания, использующая IP-диапазон аналитического отдела СВР Земли Снегов, — это сильно. Оценил. Давайте без легенд. Если хотите оружие — назовите себя. Цену не скину, но хотя бы пойму, с кем говорю. И ещё: могу предоставить секретные образцы ваших "друзей". Жду ответа».

Он отправил и вернулся мыслями к тому, что видео на паузе так и висит на середине кадра.

Второе — «DesertEagle_Real», предположительно УВР Федерации Янки.

«DesertEagle_Real, передайте генералу Харрисону: его "Орлиный Глаз" меня не читает. Но если серьёзно — я готов обсудить условия. Цена будет выше стандартной. Для друзей скидка, для шпионов наценка. Жду подтверждения серьёзности».

Третье — «Grey_Cardinal», предположительно МИ-17.

«Grey_Cardinal, пробную партию продам. Цена — 5 000 за штуку. Если клиент согласен — продолжим. Если нет — ищите других. Таких, как я, всё равно нет».

Он отправил все три и снова развернул видео на весь экран. Шторм атак за окном интерфейса продолжался — тысячи запросов всё ещё долбили по защите, но это уже воспринималось как фоновый шум, вроде рекламы перед роликом.

За окном по-прежнему падал снег. Дмитрий посмотрел на постер со звёздным небом и хмыкнул.

— Я веду переговоры с тремя разведками, — сказал он в потолок без особого пафоса, — а сам никак не могу решить, буду доедать лапшу сейчас или после серии.

Он решил, что после, и досмотрел до конца.

---

ГОЛОС: Дмитрий ещё не знал, что через несколько часов полковник Громов запросит экстренную встречу с Морозовым, генерал Харрисон запустит операцию «Гончая», а леди Уэзерби скажет: «Он торгуется. Значит — живой». Но всё это будет утром. А пока — тишина, снег и финальные титры.

9. Ответный ход

Полковник Громов вошёл в кабинет Морозова без стука. Генерал-лейтенант поднял глаза и всё понял по лицу подчинённого.

— Ответил?

— Так точно. — Громов протянул распечатку.

Морозов читал молча, дошёл до строки про IP-диапазон аналитического отдела — и хмыкнул. Дошёл до «секретные образцы ваших "друзей"» — хмыкнул громче.

— Он знает наш IP.

— Так точно. Думали, для легенды сойдёт.

— Не сошло, — Морозов потёр виски. — Значит, у него оборудование, которое пробивает нашу маскировку. Это не просто торговец. Это технический разведчик уровня, которого у нас нет.

— Что ответить?

— Ответь, что Земля Снегов принимает предложение. Пусть назовёт цену за образцы «друзей». И добавь: мы не будем его искать. Но если он продаст наши секреты Орлам — мы передумаем.

---

В Пентагоне генерал Харрисон читал ответ Моргана.

— «Орлиный Глаз» меня не читает, — процитировал он. — Он это прямо написал?

— Так точно, сэр.

— Он торгуется, — сказал Харрисон. — Значит, он не параноик-одиночка. Он бизнесмен. А бизнесмена можно купить. Или перекупить. Ответь, что мы принимаем его условия. И попробуй выяснить, кто стоит за его каналом.

— Операция «Гончая» — запущена, — набрал он затем начальнику штаба.

---

В Лондоне леди Уэзерби читала ответ «Grey_Cardinal» с каменным лицом.

— Он согласился. По цене в пять раз выше стандарта. И назвал вас «профессионалом, который понимает правила игры».

— Это комплимент, — заметил Грей. — Или предупреждение.

— Самоуверенность — это либо глупость, либо сила. Судя по тому, что его не взломали даже Орлы, — это сила. Ответьте: пробная партия по его цене, а если качество подтвердится — крупный контракт и наше покровительство.

Когда Грей вышел, леди Уэзерби посмотрела в окно на серые облака над Темзой.

— КГБ, — сказала она вполголоса. — Ты торгуешься. Ты знаешь себе цену. Интересно, надолго ли?

---

В Северограде Дмитрий заварил лапшу и сел обратно за ноутбук, попутно проверяя, не вышла ли новая серия — увы, не вышла. На экране висели три новых сообщения: Земля Снегов готова к диалогу, Федерация Янки приняла условия, Альбион предлагает покровительство.

Дмитрий отхлебнул лапшу из кружки без особого триумфа — примерно так же он реагировал бы на редкий дроп в игре, приятно, но не повод откладывать ужин.

— Три разведки просят у меня покровительства, — сказал он вслух, — а мне бы серию нормальную посмотреть без рекламы.

Он открыл калькулятор, прикинул цены — не потому что размах его впечатлил, а потому что цифры сами по себе были интересной задачкой, вроде оптимизации билда в игре. Но лапша стыла. И он её доел.

---

ГОЛОС: Так начинался второй раунд Большой Охоты. Три державы думали, что закинули удочки. Они не знали, что рыбак — не в пруду. Рыбак сидел в шести квадратных метрах, ел лапшу и ждал новую серию. И охота на него интересовала его примерно так же, как погода за окном — то есть чисто теоретически.

10. Тройная сделка

Дмитрий доел лапшу, вытер руки о штаны и сел обратно за ноутбук. Три ответа висели на экране. Три разведки согласились на его условия без торга.

— Ладно, — сказал он вслух без особого энтузиазма, как перед началом рутинной домашней работы. — Поработаем.

Он открыл сводку по заказу генерала Хасана. «Титаны» были в двадцати километрах от позиций повстанцев. Времени почти не осталось.

«Система. Заказ для Хасана: 20 винтовок "Шёпот", бронебойные патроны, 200 дронов, 20 000 автоматов, 2 млн патронов. Сколько?»

«Расчёт: итого 10,7 млн снежнорублей затрат. Прибыль после продажи Хасане за 35 млн: 24,3 млн. Репутация прогнозируемая: +5 000».

— Отправляй.

Он на секунду представил, как в пустыне снова раскрываются белые купола — примерно с той же картинкой в голове, с какой представлял бы эффектную сцену в аниме, — и переключился на следующий заказ.

«Северный Волк». Земля Снегов. Он открыл раздел «Технологии» и нашёл образцы вражеских разработок — винтовку Орлов и систему наведения Альбиона.

— Это у вас тут будущее, а у них — секретные разработки, — пробормотал он без особого удивления. — Забавно.

Он разослал предложения всем троим: пробная партия плюс образцы «друзей» — по завышенной цене для каждого. Отправил и откинулся на подушку, думая уже не о сделке, а о том, что где-то в закладках зависла недосмотренная серия.

Подтверждения пришли почти одновременно, без торга. Баланс Системы рос: миллион от Снегов, сто тысяч от Орлов, пятьдесят тысяч от Альбиона, тридцать пять миллионов от Хасана.

Общий баланс перевалил за пятьдесят миллионов.

— Пятьдесят миллионов, — сказал он вслух ровным голосом. — А до прачечной всё равно лучше не ходить.

Он активировал все три отправки. Система подтвердила доставку.

---

На полигоне «Северный» полковник Громов смотрел, как опускаются три парашюта, и думал, что скажет Морозову. На базе «Песчаный Гром» Дэниел Морган присвистнул при виде безупречных стволов с замазанным гербом. В пустынном квадрате 47-В мистер Грей лично проверил каждый автомат и отправил леди Уэзерби короткое сообщение: качество исключительное, начинаем переговоры о крупном контракте.

А в общаге на окраине Северограда Дмитрий допил чай и открыл новости.

«СРОЧНО: Повстанцы в Аль-Хадре применили дроны-камикадзе неизвестной модели против танков "Титан". Два танка уничтожены точечными ударами сверху, в моторный отсек».

Дмитрий хмыкнул с лёгким удовлетворением, каким обычно сопровождал успешное прохождение сложного уровня в игре, и вернулся к следующей сводке.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий стал единственным торговцем оружием в истории, которому платили три враждующие стороны одновременно. А он просто сидел в общаге, пил чай и обновлял баланс между сериями. Война меняет людей. Но бизнес меняет войну. А Дмитрию, честно говоря, было в целом всё равно, кто и что об этом думает — лишь бы не мешали смотреть тайтл.

11. Долги

После тройной сделки Дмитрий сидел без движения. Пятьдесят миллионов на балансе. Репутация перевалила за двенадцать тысяч — Ранг 2 открыт навсегда.

Но было кое-что ещё. То, о чём он предпочитал не думать последние дни — не потому что боялся, а потому что разбираться с этим требовало усилий, а усилий ему хотелось прикладывать по минимуму.

Он открыл почту. Долг за общагу. Три письма от провайдера. Уведомление от микрофинансовой организации — двенадцать тысяч, выросшие до двадцати восьми. Смс от коллекторов, которые он даже не открывал.

Дмитрий смотрел на список без особой драмы — примерно как на список квестов, которые давно пора закрыть, просто было лень заходить в меню.

— Ну раз деньги есть, — сказал он себе, — почему бы и не закрыть.

«Баланс Системы не привязан к гражданским платёжным системам. Рекомендация: создать анонимный электронный кошелёк».

— Создавай. Переведи двести тысяч.

Он открыл сайт администрации и заполнил платёжку. Сумма: 34 700. Кнопка «Оплатить».

Он нажал — с тем же ровным чувством, с каким закрывал бы надоевшую системную уведомление.

Зелёная галочка: «Задолженность погашена».

Затем — провайдер. Затем — микрозайм: 28 340 рублей, ради которых он когда-то заставил мать продать серебряную цепочку — теперь не составляло и одной десятой процента от баланса. Оплатил. Штраф за просроченную книгу в библиотеке. Оплатил.

Он методично убивал старых врагов, одного за другим, без особой радости — скорее с тем же спокойным удовлетворением, с каким закрывал бы список ежедневных заданий до последнего пункта.

Когда последний долг был оплачен, он лёг на кровать.

— Я больше никому не должен, — сказал он вслух. Слова прозвучали странно.

В дверь постучали.

Дмитрий замер — не от страха перед конкретным человеком, а от самого факта, что кто-то нарушил границу его комнаты, единственного безопасного места на свете.

— Эй, сосед, — раздался голос Серёги из-за двери. — Ты там живой? К тебе тут пришли.

— Кто? — спросил он хрипло.

— Мужик какой-то, из администрации. Спрашивает, почему долг погасили, а ты не выходишь.

— Скажи, что я сплю, — попросил Дмитрий, хотя было три часа дня.

— Да ладно, не парься, я уже сказал, что болеешь. Ушёл. Просил передать: если деньги появились, пусть за аттестацией подойдёт.

Шаги удалились. Дмитрий остался сидеть, глядя на дверь. Аттестация. Институт. Это значило выйти. По-настоящему выйти — не на балкон, не в коридор, а туда, где небо и горизонт.

— Завтра, — сказал он вслух, откладывая проблему туда же, куда откладывал недосмотренные аниме — не потому что забыл, а потому что не готов был сейчас. — Сегодня я отдыхаю.

---

ГОЛОС: Говорят, что деньги не решают проблем. Это правда. Но они решают долги. А долги — это якоря, которые держат человека на дне. Дмитрий обрубил свои якоря один за другим. Но был ещё один якорь, который не оплачивался деньгами, — и он маячил на горизонте, как открытая дверь, которую рано или поздно придётся распахнуть.

12. Мать

Утро началось с тишины.

Дмитрий проснулся и вдруг понял: телефон не вибрировал уже несколько дней. Мать не звонила.

Он открыл журнал звонков. Последний вызов от неё был принят, но он его не помнил — видимо, сбросил во сне.

Дмитрий отложил телефон и уставился в стену. Что-то грызло его изнутри — не привычная апатия, а редкое, неудобное чувство, для которого у него даже не сразу нашлось название. Совесть.

Он оплатил все долги. Но был ещё один долг, который не закрывался через платёжную форму.

— Система, — сказал он. — Я хочу перевести деньги маме. Анонимно, как будто от института. Можно?

«Возможно. Отслеживание невозможно».

— Двести тысяч. И добавь: «Материальная помощь студентам из малоимущих семей. За хорошую учёбу».

«Выполнено».

Он взял телефон. Хотелось написать: «Мам, я оплатил твои долги. Я больше не неудачник». Вместо этого набрал: «Мам, прости, что редко пишу. У меня правда всё хорошо. Скоро позвоню. Обещаю».

На этот раз он не добавил «созвон позже».

Через двадцать минут телефон зазвонил. «МАМА».

Рука сама потянулась к кнопке сброса — рефлекс, выработанный годами. Но в этот раз он заставил себя нажать «Ответить».

— Алло.

— Дима? Это ты?

— Я, мам.

— Ты... ты позвонил. Ой. Я уже не ждала.

Дмитрий закрыл глаза. Просто слышать её голос было неожиданно трудно — куда труднее, чем вести переговоры с тремя разведками.

— Я просто был занят, мам. Работа.

— Ты главное кушай хорошо. И одевайся тепло.

— Мам... Я перевёл тебе немного. Это... от института. Премия.

Она замолчала. Потом всхлипнула.

— Дима... Да не надо мне ничего. Ты сам-то как?

— Я в порядке, мам. У меня всё налаживается.

— Ты работу нашёл?

Он на секунду замялся.

— Я занимаюсь поставками. Консультирую. Это сложно объяснить. Но денег хватает.

— На экспорт! — в её голосе прорезалась гордость. — Ты только не перерабатывай. Кушаешь-то нормально?

— Да, мам. Лапшу.

Она засмеялась.

— Лапшу! Господи, Дима, я тебе денег пришлю, купи мяса.

— Не надо, мам. Я просто люблю лапшу.

Они проговорили ещё десять минут — о погоде, о соседях, о поздней весне. Обычный разговор, каким у нормальных людей бывает каждый день, а у них не был годами.

Когда он повесил трубку, в груди было странное чувство — редкое, необъяснимое, как будто он наткнулся на любимую сцену в тайтле, которую не ждал увидеть.

«Новое достижение: "Сын". Награда: +500 очков репутации».

Дмитрий усмехнулся.

— Даже за это репутацию дают. Серьёзно?

Но внутри было тепло. По-настоящему тепло — куда теплее, чем от любой сделки за последние недели.

---

ГОЛОС: В детстве мать говорила Дмитрию: «Будь осторожен с людьми, они могут ранить». И он был осторожен. Слишком осторожен. Он закрылся в комнате и никого не впускал годами — не потому что боялся людей вообще, а потому что для него это просто требовало сил, которых не хотелось тратить. Но сейчас, впервые за долгое время, он сам открыл дверь. Пока только на цепочку. Но открыл.

13. Аттестация

Дмитрий стоял перед дверью и не мог заставить себя открыть её.

Прошло три дня. Три дня он собирался с духом, чтобы сделать то, что нормальные люди делают не задумываясь: выйти в коридор, потом на лестницу, потом на улицу — под открытое небо, без стен вокруг. Каждый раз, стоило взяться за ручку, в груди холодело, как будто он подходил к краю крыши, а не к обычной двери.

Сегодня был крайний срок. Аттестация. Не явится — отчислят, а следом выселят из общаги, невзирая на оплаченные долги.

— Чёрт, — прошептал он.

Система молчала. Это была не боевая задача — Система вообще не выдавала советов по таким вопросам. С допросом трёх разведок он справлялся лучше, чем с необходимостью выйти под открытое небо.

Он глубоко вздохнул и рывком открыл дверь.

В коридоре было пусто. Он сделал шаг. Стены — облезлые, но не враждебные, зато свои, знакомые, ограничивающие пространство. Это помогало. Он дошёл до лестницы, мимо вахтёрши, вышел на крыльцо.

Морозный воздух и белое, слишком большое небо ударили в грудь чем-то похожим на головокружение. Дмитрий на секунду замер, задержал дыхание, как будто пытался спрятаться внутрь себя, не имея стен под рукой. Потом заставил взгляд опуститься — на асфальт, на собственные ботинки — и так, глядя себе под ноги, дошёл до автобусной остановки.

Автобус номер 47 — тот самый, что идёт до института. Он вошёл, сел у окна, тут же уткнулся в телефон — привычный островок безопасности среди чужих людей.

Институт встретил его запахом мела. Секретарша долго смотрела поверх очков.

— Так вы же должны были ещё в прошлом семестре явиться, молодой человек.

— Не бросил, — сказал он, не зная, куда деть руки. — Просто... болел.

— Ладно. В аудитории 312 комиссия. Идите.

Комиссия состояла из трёх преподавателей.

— Дмитрий, — сказал декан, листая личное дело. — У вас задолженность по трём предметам. Но вчера пришло уведомление, что вы полностью погасили долг за общежитие. Скажите честно: вы работаете?

— Да. Консультации. Поставки. Логистика, — сказал он небрежно. — Это сложно объяснить.

— А конкретнее?

— Я консультирую частных заказчиков по вопросам закупок. В основном из-за рубежа. Связано с новыми технологиями. Удалённая работа.

— Что ж, похвально. Аттестацию сдавать всё равно надо. Готовы?

Он не был готов. Но Система была — три дня назад он активировал модуль ускоренного обучения, и с нынешним мозгом прочитать все конспекты было как перелистать комикс перед сном.

Комиссия задавала вопросы. Он отвечал. Через сорок минут всё было кончено.

— Хорошо, Дмитрий. Долги за предметы закрыты. Аттестация пройдена, — декан замялся. — Если ваша работа связана с инновациями, возможно, вы поделитесь опытом на наших семинарах?

— Я подумаю, — сказал Дмитрий и встал.

Когда он вышел на улицу, ноги подкашивались — не от эмоций, а от непривычной затраты сил на пребывание среди людей и под открытым небом столько времени подряд. Но он стоял на крыльце и, вместо того чтобы бежать назад, просто немного постоял, глядя, как падает снег и ходят люди — как будто досматривал случайно понравившуюся серию.

Телефон пиликнул. Мать: «Дима, ты как? У тебя голос был уставший. Ты кушал?»

Он улыбнулся и написал: «Всё хорошо. Только что сдал экзамен. Люблю тебя».

«Я горжусь тобой».

Дмитрий убрал телефон в карман и пошёл к остановке. Домой. В свои шесть квадратных метров. Штаб, который теперь был в порядке.

---

ГОЛОС: В этот день Дмитрий не продал ни одной винтовки. Не получил ни одного очка репутации за сделку. Но он сделал кое-что гораздо более трудное для себя лично: он вышел под открытое небо и вернулся обратно. Для большинства людей это было бы мелочью. Для него — почти подвигом, о котором он сам никогда бы не подумал в таких словах.

14. Снабжение

После аттестации Дмитрий вернулся в общагу и двое суток не выходил из комнаты. Не потому что боялся — оправдываться перед собой за это ему было незачем, — а потому что накопилось много дел, а ещё вышла новая арка в любимом тайтле, и это тоже требовало времени.

Три разведки получили пробные партии. Хасан разгромил «Титаны». Ясир прислал: «Деревня держится. Молимся за тебя». Добавилось ещё семь заказов от мелких клиентов.

Дмитрий работал методично, без прежнего мандража — конвейер: сводка, проверка, заказ, отправка.

Но копились и проблемы. Сосед Серёга повадился стучаться то за солью, то просто поболтать, зашёл один раз в комнату, увидел ноутбук и пустые пачки лапши и решил, что Дмитрий на удалёнке айтишником — Дмитрий не стал разубеждать, потому что переубеждать людей было утомительнее, чем оставить как есть.

Баланс перевалил за семьдесят миллионов — цифра, которая абстрактно радовала, но практически ничего не меняла: он всё равно ел лапшу и смотрел то же аниме.

Третья проблема была неожиданнее — раздел «Обеспечение»: сухпайки, фильтры для воды, аптечки, вакцины. Он листал список без особого интереса, пока не наткнулся на сообщение от пользователя «Мать Семерых» — деревенского врача, чьи колодцы отравила взорванная дамба, а дети умирали от дизентерии.

Дмитрий долго смотрел на сообщение. Не потому что расчувствовался — скорее потому что вспомнил сводку про Ясира. Тот же почерк, та же группировка.

— Такой знакомый почерк, — пробормотал он.

Он прикинул стоимость: фильтры, аптечки, сухпайки, вакцины — на круг тысяч семьдесят затрат, а у клиентки — жалкие двенадцать тысяч в пересчёте.

«Хватит. Готовьтесь принимать груз», — написал он и собрал заказ с запасом: спальники, печки, детские витамины.

— Убыток, — пробормотал он, нажимая «Отправить», без особой грусти, скорее с констатацией факта. — Ну и ладно. Репутации, наверное, за это дадут больше, чем за автоматы.

Вечером пришёл ответ: «Дети больше не умирают. Вода чистая. Мы молимся за вас».

Дмитрий улыбнулся и написал: «Скажите — КГБ. И пусть пьют чистую воду».

---

ГОЛОС: Торговля оружием — это бизнес. Торговля жизнью — это призвание. Дмитрий сам вряд ли выбрал бы это слово. Для него это было ближе к побочному квесту, который неожиданно оказался приятнее основного. Но факт остаётся фактом: он допил чай, закрыл ноутбук и лёг спать с чувством, что сделал что-то правильное — чувством, которое обычно приберегал для удачно пройденного финального босса.

15. Вакуум

Через неделю Система выдала неожиданный отчёт: упоминания псевдонима «КГБ» в непрофильных каналах выросли на 340%, тональность в основном положительная.

Дмитрий за неделю отправил ещё три гуманитарных груза — в Аль-Хадру и Пахару. Только вода, еда, лекарства.

Он открыл новости. Статья: «Таинственный филантроп в зонах конфликтов: кто такой КГБ?» ООН и Красный Крест открещиваются от причастности, правозащитники требуют прозрачности.

Дмитрий хмыкнул. Прозрачность. Смешно.

Телефон пиликнул. Мать: «Дима, ты новости видел? Там про какого-то КГБ пишут. Говорят, из наших краёв кто-то. Ты ничего не знаешь?»

Он на секунду замер — не от страха, а с тем же лёгким неудобством, с каким реагировал бы, если бы мама вдруг начала комментировать сюжет тайтла, который он смотрит тайно.

— Спокойно, — сказал он себе. — Не связывает. Просто любопытствует.

«Не знаю, мам. Наверное, кто-то из военных. Я такими вещами не занимаюсь. У меня всё хорошо».

Почти правда. Он не занимался волонтёрством в привычном смысле — он занимался бизнесом, который иногда шёл в убыток.

Но следующая статья настроение подпортила: «КГБ: гуманитарная маска торговца смертью» — с призывом признать его террористом и целью для ликвидации. Автор — аналитик из структуры, которую, по данным Системы, финансировала Федерация Янки.

Дмитрий сжал зубы. Он знал, что это пропаганда. Знал, кому выгодно. Но было неприятно — примерно как читать несправедливый разнос в комментариях под любимым произведением от людей, которые его даже не смотрели.

Ещё статьи, отставной генерал требует уничтожить «организацию КГБ» как геополитического дестабилизатора.

А следом — совсем другая, расследовательская: «Чей сухпаёк? Разбираем состав гуманитарки КГБ». Экспертиза показала: стандартный американский MRE, свежий, не списанный.

Дмитрий хмыкнул с искренним весельем — единственная за вечер настоящая эмоция. Орлы обнаружили свои же пайки. Теперь у них будет внутреннее расследование, а виноватых не найдут, потому что красть было нечего — он просто покупал их в Системе.

— Мир решил, что я зло, — написал он сам себе заметкой. — Коммунистическое, с китайской рукой. И пайки у меня краденые орлиные. Пусть. Запомню, кто это сказал.

---

В кабинете Морозова было накурено. Громов доложил про информационную кампанию Орлов. Морозов размышлял вслух: сухпайки — не случайность, а компромат, каждый паёк с маркировкой MRE указывает на Орлов и заставляет их оправдываться.

— Найди контакты с теми, кто получал от него гуманитарку, — сказал он. — Как волонтёры, не как разведка. И подготовь заявление: Земля Снегов осуждает незаконную торговлю оружием. Мы должны дистанцироваться. Пока.

— А если КГБ воспримет это как предательство?

— Он умён. Поймёт, что это игра.

В Пентагоне Харрисон был менее философичен.

— Он что, Бэтмен? Мы охотимся за ним, а он раздаёт нашу же еду голодающим!

Морган доложил, что интендантская проверка ничего не нашла — пайки подлинные, но номера партий не совпадают ни с одной известной поставкой.

— Значит, меняем подход, — решил Харрисон. — Тронуть его нельзя. Но можно попробовать завербовать. Найди то, что ему нужно. Что-то, чего он не сможет получить сам.

В Лондоне леди Уэзерби читала отчёт мистера Грея: ликвидация нецелесообразна, рекомендован неформальный контакт.

— Он не невидим, мэм, — заметил Грей. — Он просто не хочет быть видимым. А сухпайки — это сообщение: я могу достать всё, даже то, что вы считаете своим. Не злите меня.

— Пишите ему, — кивнула она. — Но осторожно. Он чует ложь за километр.

---

В общаге Дмитрий чихнул от пыли, не подозревая, что его обсуждают в штабах трёх держав. Он читал отзывы:

«Мать Семерых»: «Дети больше не умирают. Мы молимся за вас каждый день».

«Беженец_17»: «Мы не ели горячего три недели. Пайки вкусные. Откуда вы их берёте?»

«Врач_из_Пахар»: «Эпидемию удалось остановить. Кто вы?»

Дмитрий усмехнулся на последний вопрос. Из будущего, ребята. Из будущего, которого вы не увидите, но которое наступит через два года.

---

ГОЛОС: Мир уже не мог решить, кто такой КГБ — святой или дьявол. А сам он в этот момент решал вопрос куда важнее: досмотреть новую серию сейчас или сначала доесть лапшу. В итоге выбрал третий вариант — делать оба дела одновременно.

Он закрыл отзывы и долго сидел в тишине. Он не был святым. Он продавал оружие. Он убивал — опосредованно, но убивал. Но он также кормил, лечил, давал воду. И пайки у него были лучшие — потому что мог выбирать. А раз мог — выбирал лучшее, даже если это лучшее делали его враги.

И теперь мир раскололся: одни называли его злом, торговцем смертью; другие молились за него; третьи чесали затылки и спрашивали, откуда у него их же сухпайки. Дмитрию, если честно, было в целом всё равно — примерно так же, как всё равно было бы, что о нём думают анонимы в комментариях под просмотренным эпизодом.

---

ГОЛОС: Зло. Коммунизм. Рука Поднебесной. Вор орлиных пайков. Три буквы обрастали смыслами, которых Дмитрий никогда в них не вкладывал. Он не был коммунистом, не был агентом, не был злом. Но мир упорно пытался засунуть его в понятные рамки — потому что непонятное пугает, а испуганный мир ищет врага. КГБ стал врагом не потому, что убивал. А потому, что был неуправляем — и кормил детей лучше, чем государство.

16. Белый шум

Дмитрий проснулся, полежал немного и открыл ноутбук.

Новости всё ещё шумели: «торговец смертью», «красный дракон», «орлиные пайки». Совет Безопасности готовил резолюцию.

Он пролистнул заголовки и зевнул.

Всё это было где-то там, снаружи. Как погода в другом полушарии, как курс валюты, которую он никогда не покупал. Информационный шум, никак его не касающийся. Раньше его пугали даже косые взгляды в коридоре. Теперь целые государства объявляли его врагом, а он не чувствовал ничего — ни обиды, ни злости. Просто пустота, в которой было на удивление спокойно.

Три сообщения от разведок мигали в интерфейсе. Официальные, с формулировками про «нейтралитет» и «понимание». Он закрыл первое, не дочитав. Второе не открыл вовсе. В третьем выцепил взглядом слово «контракт» и отложил.

Контракт — это деньги. Остальное — белый шум.

Он переключился на сводку заказов, сформировал три обычных, отправил парашюты, вернулся к чаю. Плакат со звёздным небом висел на своём месте. Всё было как обычно.

---

В кабинетах Пентагона, в особняке на Темзе, в прокуренном кабинете Морозова люди в погонах ломали голову над одним и тем же.

— Молчит, — доложил Громов. — Ни угроз, ни условий. Вообще ничего.

Морозов пожал плечами.

— Значит, плевать ему. На всё, что снаружи.

В Пентагоне у Харрисона реакция была короче.

— Даже не открыл сообщение, что ли?

— Может, открыл, — сказал Морган. — Просто не ответил.

— Мнда, — Харрисон побарабанил пальцами по столу и махнул рукой, мол, разбирайтесь дальше сами.

Леди Уэзерби получила отчёт от Грея: ответа нет, объект продолжает отгрузки в штатном режиме. Она отложила бумагу и долго смотрела на Темзу, не говоря ни слова — а что тут вообще скажешь.

---

А в общаге Дмитрий допил чай и заметил в каталоге новую позицию: «MRE "Орлиный", версия 2025 — веганский буррито». Заказал пробную партию для себя — чисто из технического любопытства.

За стеной грохотал Серёга. Где-то в пустыне горели танки. Где-то дети пили чистую воду. Где-то в трёх штабах взрослые люди пытались понять человека, которого никогда не видели. А он жевал орлиный буррито и читал состав на упаковке.

Ему было нормально.

---

ГОЛОС: Говорят, равнодушие — это форма защиты. Но для Дмитрия это была не защита. Это был способ существования. Мир мог кричать, обвинять, угрожать — всё разбивалось о стену его безразличия, как волны о скалу. Он не игнорировал мир из гордости. Он просто не слышал его. И именно это делало его по-настоящему неуязвимым.

17. Холодная сталь

Система выдала сигнал, которого Дмитрий раньше не слышал.

«Внимание. Обнаружен входящий запрос неизвестного типа. Протокол: неэлектронный. Классификация: магическая передача. Рекомендация: принять».

Дмитрий замер с кружкой в руке.

— Магическая?

Перед глазами развернулись образы: каменные стены, чёрные штандарты осаждающих, женский голос — усталый, но твёрдый:

«Если кто-то слышит это — помогите. Я, леди Эверарда из Дома Белой Розы, хранительница Города-На-Перевале, взываю ко всем, кто способен пересечь грань. Наш город осаждён войсками Лорда Тьмы. Еда на исходе. Стрелы кончились. У нас есть золото. У нас есть камни силы. Пожалуйста. Ответьте».

Образы погасли. Дмитрий смотрел в пустоту без особого трепета — скорее с интересом человека, которому только что подкинули сюжетный поворот получше, чем в текущем аниме.

Сводка Системы: мир позднего Средневековья, высокий магический фон, запрет на огнестрельное оружие — порох там просто не горит. Это отдельная ветка развития, не продолжение технологической лестницы: «Магический Ранг 1 — Магия и Сталь». Требуется 50 000 очков репутации, недостача — тридцать шесть тысяч.

Система предложила обходной путь: закупить технические алмазы для синтеза «Камней Силы» — разовый доступ на один заказ.

Дмитрий пролистнул контакты. Ни один из клиентов не держал алмазов. Оставался один вариант — Громов, который неделю назад предлагал сотрудничество. Дмитрий тогда удалил его сообщение не читая. Теперь достал из корзины.

«Громов. Нужны технические алмазы. Сто карат. За автомат ещё один дам, забирайте на разборку».

Ответ пришёл через двенадцать минут: алмазы будут через два часа, взамен — ещё один автомат для разборки, тот, что они не смогли скопировать.

— Разборка, — хмыкнул Дмитрий. — Ладно, норм цена.

Пока алмазы синтезировались, он вспомнил ополченцев с дубинами и лучников без стрел. Нужно было обычное оружие. Много. Прямо сейчас.

Он написал Ясиру: луки, стрелы, арбалеты, мечи, кольчуги — всё, чем воюют без пороха.

«Брат, у нас каждый второй — охотник. Луки делают старики в горных деревнях. Арбалеты — у контрабандистов. Мечи и кольчуги — сложнее, но есть исторические реконструкторы и кузнецы, которые варят сталь по старым чертежам. Дай денег — сварят сколько угодно. Быстро — только луки и арбалеты».

Он написал «Незримым»: железо, кузнецы, старые доспехи.

«У нас есть старые штольни. Кузнецов трое. За неделю сделаем сотню мечей и две сотни наконечников. И есть старые кольчуги со стен — три десятка, отдадим за автоматы».

Дмитрий кивнул, перевёл аванс — двести тысяч золотых, замаскированных под перевод благотворительному фонду — и написал Ясиру собрать всё, что есть у охотников, прямо сейчас.

Три канала работали параллельно: Громов — алмазы, Ясир — луки и арбалеты, «Незримые» — доспехи и кузнецы. Никто не делал всё сам, но вместе покрывали нужды целого города.

Дмитрий откинулся на подушку. Где-то в параллельном мире женщина с белой розой на гербе ждала ответа. А он координировал всё это, не вставая с кровати, — примерно с тем же чувством, с каким управлял бы гильдией в MMO, только ставки были немного выше обычного.

Через два часа алмазы прибыли, синтез Камней Силы запущен. Он написал леди Эверарде: первая партия готова, луки, стрелы, арбалеты, старые доспехи, груз пойдёт частями.

«Ты нашёл оружие? За один день? Кто ты, торгующий сталью? Присылай. И знай: если мы выстоим — ты станешь легендой Перевала».

Дмитрий прочитал и не ответил. Легенда его не интересовала. Ему нужны были золото и камни силы — примерно как в игре нужны были ресурсы для крафта, а не слава как таковая.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий начал работать не с одной спецслужбой, а с целой сетью. Охотники, контрабандисты, кузнецы, старики из деревень — все стали звеньями одной цепи. Он не грабил музеи и не ждал милости от военных заводов. Он просто нашёл тех, кто умел работать руками, и дал им деньги. За несколько дней они собрали арсенал, которого хватило бы на маленькую войну.

18. Леди

Леди Эверарда стояла на восточной башне и смотрела вниз, где за стеной горели костры Лорда Тьмы — их было больше, чем вчера, и позавчера, и месяц назад.

Рядом молчал капитан стражи — молчал всегда, когда новости были плохими, а плохими они были уже три месяца. Тридцать две магические стрелы. Обычных — около двух сотен. Ни одного запасного меча. Мука кончилась вчера.

Внизу ополченцы тренировались с дубинами, обмотанными кожей с гвоздями — против закованных в сталь воинов это было всё равно что выйти с метлой против волка.

— Я отправила зов, — сказала она тихо. — Через Камень Переправы. Никто не знает, работает ли он. Но я попробовала.

— И кто-то ответил?

— Да. Кто-то из другого мира. Назвал себя торговцем.

— Торговец? Из-за грани? Леди, вы верите в сказки.

— Знаю. Но больше мне не к кому обращаться.

Она спустилась в подвал, где на алтаре лежал старый Камень Переправы. Он светился — слабо, едва заметно. И перед глазами возникли чужие образы, короткое сообщение:

«Держитесь. Помощь идёт».

Она опустилась на колени и заплакала — тихо, беззвучно. Хранительница города не имела права плакать. Но сейчас, перед слабым огоньком надежды, позволила себе эту слабость.

— Кто ты? — прошептала она в пустоту.

Ответа не было. Но камень светился.

---

В лагере осаждающих генерал Варган смотрел на стены. Его маги доложили: западная башня дала трещину, ещё два удара — и рухнет.

— Не сегодня, — решил Варган. — Завтра. Пусть проведут ещё одну ночь в страхе. Страх ослабляет лучше голода.

Он не знал, что в подвале восточной башни леди Эверарда стоит на коленях перед светящимся камнем. Не знал, что завтра на рассвете в землю ударит столп света. Но узнает. Очень скоро узнает.

---

Столп света ударил в землю на рассвете.

Леди Эверарда бросилась к восточной башне, где уже толпились стражники, ополченцы, женщины, дети — все смотрели на десятки ящиков на каменном полу.

— Откройте, — приказала она.

В первых ящиках — луки, арбалеты, колчаны со стрелами. Около двух тысяч обычных, магических нет — и не могло быть.

Затем — щиты. Не дерево, не сталь — полупрозрачный слоистый материал, лёгкий, с надписью на незнакомом языке. Клинок соскальзывал, не оставляя царапины.

— Этого не может быть, — пробормотал капитан. — Легче дерева, но крепче стали. Что за колдовство?

— Это не колдовство, — медленно сказала она. — Это что-то из его мира. Из мира, где нет магии, но есть вот это.

Последними шли ящики с металлом — железо, сталь, слитки со светлым отливом.

— Здесь всё, что он обещал, — сказала она. — Магических стрел нет, но он и не обещал. Остальное — наша работа.

Она подняла глаза к небу — там уже не было света, только серые облака.

— Кто ты? — прошептала она снова. Ответа не было. Но впервые за три месяца она улыбнулась.

---

Вечером леди Эверарда собрала совет: капитан, магистр Корвин, старейшины гильдий, старый мастер-кузнец Гвенд.

— Торговец сдержал слово, — сказала она. — Луки, арбалеты, щиты, металл для кузнецов. Магических стрел он прислать не смог — у него нет выхода на магические компоненты. Наши тридцать две магические стрелы остаются единственным, что может разрушать вражеские щиты. Берегите их.

Магистр Корвин доложил: старые накопители на западной стене сняли, они были на грани взрыва. Нужны новые камни силы — хотя бы три, иначе стена не выдержит следующего штурма.

— Я запрошу камни у торговца, — сказала леди Эверарда.

Магистр задержался у двери после совета.

— Леди, этот торговец прислал нам ровно то, что нужно. Он понимает наши нужды. И это пугает меня больше, чем война.

— Меня это не пугает, — ответила она. — Меня это спасает.

---

ГОЛОС: Леди Эверарда была права — Дмитрий понимал их нужды. Не потому что был мудрецом или стратегом, а потому что сам жил в комнате шесть квадратных метров и знал, каково это, когда нет самого необходимого. Он не мог прислать магию — ещё не мог. Но мог прислать обычное. И дал им шанс.

---

А в общаге на окраине Северограда сам Дмитрий об этих пафосных выводах даже не задумывался. Он отправил груз, закрыл чат и открыл следующую серию — леди Эверарда со своим городом подождёт до утра, спешить было некуда.

20. Серебро

Дмитрий отложил сообщение от леди Эверарды до утра — не потому что был занят, а потому что ночью решения не принимаются, так когда-то говорила мать, и он, сам не зная почему, следовал этому правилу.

«Мы выстояли второй штурм. Твои щиты держат удар лучше стали. Но у нас кончилась еда. Дети плачут по ночам от голода. И накопители на западной стене разрушены — без замены стена падёт. Нам нужны камни силы. Хотя бы три. Я заплачу. Золотом. Серебром».

Дмитрий отхлебнул остывший чай. Серебро — это меняло дело, можно конвертировать через Систему без потерь.

Он открыл раздел «Обеспечение» и без особых раздумий, примерно как выбирал бы снаряжение персонажу перед рейдом, собрал заказ: две тысячи сухпайков подешевле, пятьсот MRE «Орлиный» для тех, кому нужнее калории, десять модулей автономной кухни, полсотни килограммов каши-концентрата. Себестоимость — около трёхсот тысяч. Продажа — за серебро.

«Провизия отправлена. Камни силы — в работе. Ждите».

Он закрыл чат и обработал ещё восемь скопившихся заказов — Ясир, «Незримые», Хасан, врач из Пахары, рыболовецкая артель с Тихого океана, попросившая навигационные дроны и спасательные плоты. Восемь заказов за двадцать минут. Репутация подросла на полторы тысячи, баланс — на четыре миллиона. Рутина, не более интересная, чем ежедневный вход в игру за наградой.

До пятидесяти тысяч репутации оставалось ещё двадцать три с лишним. Леди Эверарда ждать не могла.

---

В подвале восточной башни леди Эверарда, капитан и магистр Корвин стояли над ящиками с сухпайками.

— Это еда? — спросил капитан, вертя в руках яркий брикет. — Пахнет съедобно.

— Модульные кухни сами греют, готовят на пятьдесят человек, — сказала она. — Магистр прав, это похоже на алхимию. Но работает.

Корвин рассмеялся — тихо, хрипло.

— Три месяца мы ели крыс и кожу. А теперь у нас походные кухни из другого мира.

— Он так и не прислал камни силы, — заметил он позже, оставшись с ней наедине.

— Он сказал, что работает над этим, — ответила леди Эверарда. — Он ни разу не обманул нас. Я подожду.

---

ГОЛОС: Леди Эверарда не знала, что Дмитрий сидит в общаге, в шести квадратных метрах, и считает очки репутации между сериями. Она не знала, что магия для него — не тайна и не искусство, а просто товар, который он пока не может достать. Но знала, что он не бросит их. Торговцы не бросают клиентов, которые платят.

21. Монеты

Дмитрий сидел на кровати и смотрел на три мешка серебра, прислонённые к стене рядом с пустыми коробками от лапши.

Система напоминала уже второй раз: «Физический актив не конвертирован. Рекомендация: конвертировать для пополнения баланса».

Он прочитал и закрыл уведомление.

Вчера он вскрыл один мешок, достал горсть монет — и замер. Не потому что они были ценными в денежном смысле — таких сумм он уже давно не считал впечатляющими. Просто в них была настоящая работа: чеканка в виде розы, ручная выделка, каждая монета чуть отличалась от соседней.

Он представил, как это плавят в тигель, как исчезают розы. И что-то в нём — редкое, необъяснимое чувство, которое обычно возникало разве что при виде испорченного лимитированного мерча любимого тайтла, — воспротивилось этому.

— Это же кощунство, — пробормотал он.

Система не ответила.

Он завязал мешок и убрал в угол. Все три. Конвертация подождёт. Деньги у него есть — сто двадцать восемь миллионов, сумма, которая уже давно перестала быть целью сама по себе. Целью была репутация: 27 900 из 50 000.

Он обработал ночные заказы за пятнадцать минут — Хасан, Ясир, «Незримые», новый мелкий клиент «Старый Мельник». Прибыль — семьсот тысяч, репутация — плюс триста пятьдесят. Ерунда, но из ерунды складывалось всё.

Леди Эверарда молчала вторые сутки. Он решил не переживать — либо связь прервалась, либо у них снова бои. Ждать он умел.

---

В дверь постучали.

Дмитрий вздрогнул — рефлекс, который годы не проходил, несмотря ни на какие миллионы на счету. Появление кого-то у двери всегда воспринималось как вторжение, вне зависимости от того, кто и зачем стучит.

— Сосед, ты живой? — голос Серёги. — Извини, что беспокою. Просто смотрю — ты неделями не выходишь.

— Я в порядке, — ответил он наконец.

— Ну, слава богу. Слушай, у меня тут суп, мать прислала. Я тебе кастрюльку поставил у двери. Забери, пока не остыло. И если что — стучи, может, в магаз вместе сходим.

Дмитрий не ответил. Шаги удалились.

Он посидел минуту, потом медленно встал, приоткрыл дверь — в коридоре никого. Кастрюлька, замотанная в полотенце, две банки тушёнки, записка: «Это тебе. Поправляйся».

Он поднял кастрюльку, закрыл дверь. Не был голоден. Но суп пах хорошо. Съел весь — без особой сентиментальности, но с той же тихой благодарностью, с какой принимал бы неожиданный подарочный код в игре от незнакомого игрока.

---

К обеду репутация выросла до 28 400, баланс — до ста двадцати девяти миллионов. Затем Система выдала неожиданное:

«Зафиксирована попытка несанкционированного доступа к вашему профилю. Тип атаки: анализ трафика. Цель: установление географического местоположения носителя. Атака отражена».

Дмитрий отреагировал ровно — не страхом, а лёгкой досадой, с какой воспринимал бы попытку читерства в матче.

— Система, кто?

«Метод на 72% совпадает с протоколами УВР Федерации Янки».

Орлы. Или кто-то, кто хотел, чтобы он так подумал. Ему было в целом всё равно, кто именно — важно было, что перешли от слов к делу. Он пометил в заметках: «Первая атака» — и продолжил работать.

Вечером он развязал мешок, достал горсть серебряных монет, полюбовался чеканкой, ссыпал обратно.

---

ГОЛОС: Дмитрий не был сентиментален. Но иногда самые простые вещи — тяжесть монеты в пальцах, запах чужого супа — напоминали ему, что он всё ещё человек, а не просто конвейер по обработке заказов. Не то чтобы это его сильно заботило. Но было приятно.

22. Домкраты и сетка

Дмитрий закрыл сводку и понял, что делать ничего не хочется.

Такое бывало и раньше — не апатия, скорее пауза, знакомая по годам затворничества. Мозг отказывался обрабатывать даже три несложных заказа.

Он бездумно пролистал контакты. Леди Эверарда — статус горел тускло-жёлтым. «Осада продолжается. Ресурсы ограничены. Угроза высокая. Рекомендация: предложить помощь proactively».

— Proactively, — хмыкнул он. — Умное слово.

Сводка по городу: с едой стало лучше, с оружием — тоже. Но «Укрепления»: «Ворота — износ 70%. Западная стена — трещина».

Домкраты, — подумал он почти сразу, с той же лёгкостью, с какой находил бы читерский, но рабочий способ пройти уровень в игре. Он открыл раздел «Промышленное оборудование».

«Домкрат гидравлический бутылочный, 20 тонн — 3 500 рублей». Дёшево. Шесть штук по три на створку ворот — и никакой таран не пробьёт.

Для стены он нашёл габионы — проволочные клетки, которые заполняются камнем. В осаждённом городе камня хватало — обломки стен, булыжники, ядра катапульт. Быстро, дёшево, без цемента и квалификации.

Он собрал заказ: шесть домкратов с подкладками, двадцать габионных каркасов, сетка, геотекстиль. Итого около девяноста тысяч — примерно как один автомат с тепловизором, ничего особенного.

«Домкраты — под ворота. По три на створку, упереть в землю, поднять. Габионы — набейте обломками, поставьте вдоль стены. Инструкций не прилагаю — разберётесь».

Он активировал отправку и вернулся к телефону — ждать ответа можно было и во время просмотра.

Через два часа пришёл ответ:

«Ты прислал нам железные бочонки и мотки проволоки. Капитан опять сказал, что это ерунда. Но я уже научилась тебе доверять. Мы подняли ворота на сталь. Собрали клетки и набили камнем — за трещиной теперь стоит ещё одна стена. Магистр Корвин смеялся: "Это не магия, это что-то другое. Но работает". Спасибо. Я уже не удивляюсь. Просто благодарю».

Дмитрий прочитал без особых эмоций — просто отметил факт, как отметил бы успешное прохождение уровня, — и написал «Незримым» короткое: «Груз отправлен, жду следующую партию металлов».

---

ГОЛОС: Дмитрий не был строителем и не был инженером. Но он знал, что любая проблема имеет решение — нужно просто открыть каталог и найти то, что работает. Ворота держатся на домкратах. Стена усилена габионами. А где-то в другом мире женщина с белой розой на гербе больше не боится рассвета. Для него это была просто ещё одна закрытая задача из списка. Но задача хорошая.

23. «Титан»

Пока Дмитрий возился с домкратами и габионами, пока Серёга оставлял суп у двери, а леди Эверарда молилась над угасающим источником — в мире происходило то, о чём он не знал и знать не мог. Война не ждала.

Бородач лежал на гребне дюны и смотрел на укреплённый британский лагерь: бронетранспортёры, цистерны, командирская башня, над которой курился дымок сигары полковника Джозефа. За спиной — пятьсот бойцов с автоматами КГБ. Но разведка доложила: к лагерю стягиваются четыре «Титана». Против них автоматы были бессильны.

Три дрона-«Ястреба» ударили по лагерю первыми — бронетранспортёры вспыхнули один за другим. Бойцы ринулись вниз по склону. Но из-за склада выполз «Титан» — и превратил наступающих в кровавое месиво несколькими выстрелами.

Бородач уже готов был отдать приказ отступать, когда небо разорвал воющий звук: тяжёлый автономный дрон из последней поставки КГБ, два часа кружившийся над пустыней в поиске целей, спикировал на танк, ударил по моторному отсеку. «Титан» встал, экипаж погиб.

Лагерь пал за десять минут. Полковник Джозеф не пережил очередь по командирской башне.

— Откуда он взялся? — спросил Бородач про дрон.

— Автономный. Из последней партии КГБ. Запустили и забыли, — ответил связист.

— Забыли, — рассмеялся Бородач хрипло. — А он нас спас.

---

На соседнем участке фронта Бапу с четырьмя тысячами ополченцев и семью «Ястребами» встречал ещё четыре «Титана» с тремя тысячами британской пехоты. Дроны не пробили броню — только вмятины. Голосовое от Бородача: «Титан» уничтожен, теперь твоя очередь. Но у Бапу тяжёлых дронов не было.

И тут ожил наушник голосом Системы: «В рамках послепродажного обслуживания вам направлены два тяжёлых дрона "Сокол". Расчётное время — три минуты».

Три минуты продержались под огнём. Затем два «Сокола» ударили по головным танкам — оба встали, охваченные огнём. Британская пехота, оставшаяся без танков, побежала.

«Уважаемый клиент. Поздравляем с успешным применением оружия. Дополнительный бонус: скидка 5% на следующий заказ», — сообщила Система под конец.

— Скидка, — усмехнулся Бапу. — Как в лавке.

---

А в общаге на окраине Северограда Дмитрий допил остывший чай и открыл уведомление: «Репутация: +4 000. Баланс: 132 000 000. Клиент "Бапу" оценил послепродажное обслуживание на 5 звёзд».

Дмитрий хмыкнул с лёгким удивлением — примерно тем же, с каким воспринял бы отзыв в игровом маркете. Оказывается, даже повстанцы в пустыне умеют пользоваться рейтингом.

Он пошёл заваривать новую кружку. За окном снова шёл снег. Где-то горели танки. А ему просто хотелось пить чай.

---

ГОЛОС: Так пали «Титаны» — не от магии, а от дронов, которые никто не контролировал, и от послепродажного обслуживания, отправленного не задумываясь. Дмитрий не видел этого боя. Он знал только, что репутация выросла. Дальнейшие подробности его не особо занимали — в отличие от того, доварилась ли лапша.

24. Трибуна

Генеральная Ассамблея ООН гудела, как потревоженный улей — экстренное заседание, созванное тремя державами одновременно.

Представитель Пахары требовал полноправного членства и защиты от агрессии Империи Як. Молодой представитель Империи Як парировал ссылкой на Библию как на историческое право на землю — зал возмутился, но представитель Пахары, сорвавшись на крик, получил отключённый микрофон от технического персонала Альбиона, председательствовавшего в тот день.

Представитель Земли Снегов, Гажинхун, постучал по столу и заставил зал замолчать, потребовал заменить микрофон и продолжить обсуждение по существу. Голосование за членство Пахары набрало две трети голосов — но Альбионская Империя наложила вето.

Затем лорд Александр, представитель Альбиона, перешёл в наступление: обвинил Землю Снегов в поставках оружия через КГБ, показал видео с Бородачом и автоматом с гербом снежинки.

— Это не доказательство, это предположение, — парировал Гажинхун невозмутимо. — Если бы КГБ был нашим проектом, поверьте, он работал бы гораздо хуже.

Зал засмеялся. Лорд Александр побагровел, дёрнул щекой и выдавил что-то про «неуместные шутки», но развить мысль не успел — председательствующий уже объявил переход к следующему пункту повестки.

Заседание закончилось ничем — ни резолюции, ни санкций. Но три державы вышли из зала с одним выводом: КГБ реален, опасен, и его нужно найти.

---

ГОЛОС: Дмитрий, сидя в общаге, читал сводку о росте репутации и не знал, что только что стал причиной самого громкого дипломатического скандала десятилетия. Впрочем, если бы и знал — ему было бы всё равно. За окном шёл снег, чай остывал, а в очереди на отправку ждали ещё четыре заказа.

25. Красный террор

Дмитрий редко включал телевизор — старый, с выпуклым экраном, доставшийся от Серёги. Включил случайно, в поисках фонового шума, и наткнулся на ток-шоу одного из второстепенных государственных каналов Земли Снегов.

Гость — старик с седой бородой и орденскими планками — стучал пальцем по столу:

— Эти три буквы не случайны. КГБ! Это возвращение порядка! Настоящих традиций! Только организация с дисциплиной предков способна на такой размах!

Он встал, подошёл к пустому стенду студии.

— У меня дома двадцать лет лежал портрет. Достал сегодня утром. Усатого! Отца Народов! И я не одинок — КГБ вернулся, чтобы навести порядок!

Массовка в зале зааплодировала.

Дмитрий выключил телевизор.

Он сидел в тишине с чувством, больше похожим на неловкость, чем на страх или гордость — как будто случайно подслушал чужой разговор. Организация. Подпольная сеть. Наследники традиций. А организацией был один человек в комнате, просто миру нужна была структура — иначе не укладывалось в голове.

Он открыл обычный интернет. Мемы с усатым диктатором. Споры, коммунистическая ли это организация, националистическое подполье или циничная корпорация. Пост некого «Контр-Адмирала» с детальным разбором логистики — «в одиночку такое не провернуть, нужен штаб, курьеры, склады, фабрика».

Дмитрий прочитал дважды. Автор ошибался во всём, но выглядело чертовски убедительно.

И Дмитрий понял: это была его лучшая защита. Они искали сеть, штаб, финансирование. Им и в голову не приходило искать парня в общаге.

Он закрыл вкладки. Сводка заказов была пуста — впервые за долгое время.

— Ну и ладно, — сказал он вслух без особого сожаления. — Займёмся старыми.

---

В кабинете Морозова Громов докладывал: около семи процентов опрошенных поддерживают КГБ, коммунисты воодушевлены, в нескольких городах прошли стихийные митинги с портретами.

— С какими портретами? — спросил Морозов.

— Ну... вы понимаете.

Морозов потёр виски. Три буквы — а страна уже сходила с ума.

В общаге Дмитрий заметил в разделе «Обеспечение» новую позицию: «Печатный пресс-релиз. Анонимное обращение в СМИ». Хмыкнул и пролистнул дальше — сказать миру было нечего, мир сам говорил за него.

---

ГОЛОС: Так легенда КГБ обросла новой плотью. Коммунисты вешали портреты, либералы требовали расследования, аналитики рисовали схемы огромной организации. Никто не верил, что КГБ — это один человек. И именно это делало его неуловимым.

26. Импульс

Дмитрий закрыл сводку и открыл не заказы, а карту.

Система показывала глобальный срез: зоны конфликтов, гуманитарные катастрофы, от зелёного до чёрного. Одна из чёрных зон — Восточный Предел, зажатый между Небесной Империей и морем. Санкции, изоляция, голод, закрытые границы — страна, которую мир забыл.

Аналитика показала цифры хуже, чем он ожидал: дети пухли от недоедания, старики умирали по дороге на рынок. Никто не просил о помощи — Восточный Предел даже не знал о существовании КГБ.

Дмитрий сидел и смотрел на цифры без особой сентиментальности — скорее с тем же чувством, с каким смотрел бы на статистику незавершённого квеста, который никто больше не пытается пройти. Он прикинул: накормить пятьдесят тысяч человек на месяц — около ста двадцати миллионов, почти весь баланс.

— Чёрт с вами, — сказал он вслух и начал формировать заказ.

Сухпайки трёх типов, тонны концентрата каши, сотни модульных кухонь, фильтры, аптечки, витамины — пока баланс не просел до трёх миллионов восьмисот тысяч. Сто двадцать пять миллионов — в еду для страны, которую он никогда не видел, для людей, которые никогда о нём не попросят.

На каждом ящике — три буквы. Без пояснений.

Он нажал «Отправить» и пошёл ставить чайник. Ему было всё равно, что скажут. Просто мог — и сделал.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий потратил почти всё, что заработал на войне, на мир. Он не ждал просьб и не ждал благодарностей. Он просто увидел проблему и закрыл её — так же методично, как закрывал бы любой другой пункт в списке дел. Без пафоса. Просто потому что мог.

29. Порог

Дмитрий проснулся от тишины.

Интерфейс висел перед ним привычный, но что-то изменилось. «Репутация: 50 012 / 50 000».

Он сел на кровати. Вчера было сорок четыре с чем-то. Пока он спал, репутация продолжала капать — люди в Восточном Пределе находили ящики, беженцы делились свидетельствами, поисковые запросы гнали трафик. Порог был пройден без крупного заказа и без торгов с разведками. Просто эхо того, что он сделал.

Система заговорила — тем самым голосом, который он слышал только в первый день:

«Поздравляем носителя. Достигнут порог репутации: 50 000. Открыта ветка "Магический мир". В честь открытия новой ветки вам полагается подарок новичка. Принять?»

— Подарок? — Дмитрий моргнул.

«Три камня силы, зачарованный клинок "Шёпот Заката", защитный амулет "Страж Перевала", 50 алхимических стрел. Стоимость для носителя: 0».

— Принять.

Он смотрел на инвентарь без особого трепета — примерно как на стартовый набор в новой онлайн-игре, только здесь «стартовый меч» мог пробить магический доспех.

«Леди. Камни силы готовы. Клинок, способный пробить магический доспех, — тоже. Куда доставить?»

«Ты сделал это? Сейчас? Мы только что отбили третий штурм под землёй. Если пришлёшь камни — магистр поднимет щит над городом. Ждём».

Он отправил всё разом с короткой запиской: «Держитесь. Это только начало».

---

ГОЛОС: Так Дмитрий перешагнул порог. Не самый высокий — но именно с него начинается путь. Магия больше не закрыта. А сам он, отправив груз, спокойно закрыл ноутбук и лёг досыпать — рассвет за окном был как рассвет, ничего особенного.

30. Рог

Леди Эверарда сидела на сломанном бочонке и не чувствовала ног. В руке — клинок «Шёпот Заката», лезвие в чёрной, дымящейся крови существа, изменённого магией генерала Варгана.

Капитан опустился рядом — живой, с рассечённой бровью.

— Они отходят. Габионы держат. Стяжки выдержали даже таран. Мы выстояли. Ещё бы час — и всё. Но пришёл груз. Магистр поднял щит. Мы успели.

И тут она услышала рог — низкий, протяжный, с востока, из-за перевала, где по всем картам не было никого, кроме гор и снега.

Они поднялись на башню. На горизонте — знамёна. Белые. С розой.

— Это наши, — прошептал капитан. — Но откуда?

— Не знаю, — сказала она. — Но они идут.

Второй рог ответил из города. Чёрные штандарты Варгана сворачивались и уходили в Пустошь.

---

В общаге Дмитрий допил чай и прочитал сводку: «Статус клиента "Леди Эверарда": стабильный. Магический щит поднят. Подкрепление с востока прибыло. Происхождение неизвестно. Прогноз: осада снята в течение 48 часов».

Он отложил сообщение, не особо любопытствуя, откуда взялось подкрепление — важно было, что клиент жив. Пролистнул каталог «Магический мир» — там было много всего интересного, но это подождёт до завтра.

---

ГОЛОС: Так Перевал выстоял — не благодаря магии, а благодаря стяжкам, габионам, сухпайкам и домкратам. И торговцу, который не ждал просьб.

31. Минералы

Дмитрий прочитал предложение леди Эверарды — чертежи, формулы, схемы накопителей, знания магического мира, скидка 20% на производство. Впечатляюще.

Но ему это было не нужно. Он не был инженером. Он был торговцем, а торговцу нужны ресурсы, а не знания, которые окупятся когда-то потом.

«Леди. Знания — это ценно. Но мне они не нужны. У вас есть минералы? Присылайте. Чертежи оставьте себе».

«Ты отказываешься от знаний? Никто никогда не отказывался от наших секретов. У нас есть адамантин, лунный кварц, обсидиановая соль — из недр старого вулкана. Пришлём образцы».

«Присылайте».

Через час прибыл ящик: слиток адамантина (прочнее титана втрое), кристалл лунного кварца (усиливает накопители на 40%), мешочек обсидиановой соли (токсична для магических существ). Дмитрий рассматривал их без особого трепета — скорее с деловым интересом, примерно как проверял бы редкий крафтовый материал в игре: полезно, можно монетизировать.

«Образцы приняты. Качество отличное. Если наладите добычу — буду покупать регулярно».

«Спасибо тебе, торговец. Добыча даст городу работу и золото. Начинаем завтра».

---

ГОЛОС: Так Дмитрий получил доступ к минералам Перевала — не через войну, а через честную сделку. Он выбрал ресурсы вместо знаний, потому что знания можно купить позже, а ресурсы — это кровь любой экономики.

33. Автоном

Прошло три недели. Дмитрий не считал их специально — просто однажды заметил, что репутация перевалила за сто тысяч. По капле, заказ за заказом.

Система откликнулась: «Достигнут порог репутации: 100 000. Открыт Ранг 3 — "Эпоха Перелома". Опережение: +100 лет. Доступно: сильный ИИ, экзоскелеты, рельсотроны, орбитальные платформы, автономные производственные комплексы».

Дмитрий читал список со спокойным интересом, как пролистывал бы патч-ноут к любимой игре. Экзоскелеты и рельсотроны — не сейчас. А вот автономные заводы — это уже было по делу.

Он нашёл: автономный заводской комплекс «Ковчег-2100-П» — саморазворачивающийся, ИИ-управление, ноль персонала, два миллиарда рублей. И геолого-разведывательный комплекс «Старатель-2100» — тоже автономный, пятьсот миллионов за модуль.

Он прикинул: завод плюс четыре модуля — четыре миллиарда. Плюс пятнадцать процентов страховки — четыре с половиной.

«Полковник Громов. Сколько можно поддерживать ваш автопром дотациями? Построю вам завод. Автономный. Без рабочих. Плюс геолого-разведывательные модули — сами ищут, сами копают. Полный цикл. Четыре с половиной миллиарда за всё».

«КГБ, вы понимаете, что я сижу и думаю: шутите вы или серьёзно?»

«Я никогда не шучу о деньгах. Всё-таки земляки. Если продукция пойдёт против моих клиентов — контракт расторгается».

Через час: «Морозов дал добро. Он просил передать: "Спасибо". Редко от него такое слышу».

«Передайте: не за что», — ответил Дмитрий без особой гордости, примерно как принял бы благодарность за выполненное побочное задание, и закрыл чат.

Он пролистнул каталог дальше — реакторы, транспортные колонны, орбитальные платформы связи. Всё это подождёт: пусть сначала переварят завод и рудники.

За окном снова шёл снег. Дмитрий пошёл ставить чайник.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий вошёл в эпоху автономов. Он добавил к цене небольшую страховку — не из жадности, а из осторожности. А остальные технологии приберёг на потом. Потому что бизнес — это не только умение продавать. Это ещё и умение ждать. И, если уж на то пошло, умение вовремя заварить чай.

Он хмыкнул и закрыл ноутбук — примерно с той же реакцией, с какой закрывал бы неверный фанатский разбор сюжета любимого тайтла: забавно, но спорить бессмысленно.

Глава 2

1. Карта

Конференц-зал в штаб-квартире Альбионского Центрального Банка. За длинным столом из красного дерева сидели четверо.

Сэр Чарльз Гренвилл, глава Royal Crown Bank, сухой старик с глазами, председательствовал. Джонатан Блэквуд, CEO General Defense Systems, был зол и не скрывал этого. Сенатор Марта Хейл, единственная женщина за столом, представляла Конгресс Федерации Янки. И четвёртый — лысый мужчина с лицом профессионального переговорщика, чьё имя не называлось. Он представлял нефтяной картель.

Гренвилл открыл совещание.

— Джентльмены. И леди. Ситуация критическая. За последние три месяца неизвестная группа, называющая себя КГБ, поставила повстанцам в Аль-Хадре оружие, которое превосходит всё, что есть у нас. Дроны, обходящие «Орлиный Глаз». Автоматы, пробивающие броню «Титанов». И — что самое тревожное — они используют маркировку Земли Снегов.

Блэквуд перебил:

— Мои аналитики считают, что это государственная программа Снегов. Они тестируют новое оружие через прокси-организацию. Если мы не остановим их сейчас, через пять лет наши контракты аннулируют. Мы потеряем рынок.

Сенатор Хейл усмехнулась:

— Рынок? Джонатан, вы мыслите категориями прибыли. А я мыслю категориями угрозы. КГБ — это коммунизм. Три буквы. Старая гвардия возвращается под новым соусом. Если мы не задушим их сейчас, они захватят не рынок — они захватят умы.

Представитель картеля заговорил тихо, но веско:

— Нас беспокоит не идеология. Нас беспокоит нефть. Если Снега получат технологии для автономной добычи, они обрушат цены. Мы не можем этого допустить.

Гренвилл кивнул:

— Именно поэтому мы здесь. Я предлагаю пакет мер. Первое: Visa и Mastercard объявляют об уходе из Снегов. Мы даём им двенадцать месяцев. Второе: запрет на поставку оборудования для добычи и сельского хозяйства. Третье: информационная кампания. Вбросы о перевороте, о нарушениях прав, о поддержке террористов.

Хейл подалась вперёд:

— А если они найдут обход?

Гренвилл пожал плечами:

— У них нет технологий. Без наших запчастей, без наших платёжных систем, без нашего рынка они рухнут за полгода.

Блэквуд нахмурился:

— А КГБ? Если они продолжат поставки?

Гренвилл посмотрел на него холодно:

— КГБ — это группа. Возможно, целая организация. Но мы найдём их. Изолируем. И уничтожим.

Хейл кивнула:

— Я проведу резолюцию через Конгресс. Полное эмбарго. Никаких исключений.

Представитель картеля:

— Мы поддержим. Нефть не должна дешеветь.

Гренвилл обвёл взглядом собравшихся:

— Тогда решено. Запускаем пакет «Удушье». Через неделю объявление. Вопросы?

Вопросов не было.

---

Дмитрий проснулся от сигнала Системы.

Он сел на кровати и открыл интерфейс. Приоритетное оповещение мигало красным.

«Внимание. Visa и Mastercard объявили о прекращении работы в Земле Снегов через 12 месяцев. Прогноз: паника, обвал потребительского рынка. Рекомендация: предложить клиентам альтернативу».

В чате Даркнета мигало сообщение от «Северного Волка»:

«КГБ. У нас проблемы. Платёжные системы уходят. Вы можете помочь?»

Дмитрий открыл каталог Системы. Нужное нашлось сразу: автономный платёжный комплекс с ИИ-ядром и модульный дата-центр к нему. Общая себестоимость — пятьдесят миллионов.

Он написал ответ:

«Полковник. Решение есть. Я предоставлю вам свои мощности. Дата-центр под ключ, платёжная система, полный доступ. Можете изучить вдоль и поперёк. Стоимость — сто миллионов».

Он нажал «Отправить» и откинулся на подушку.

«Свои мощности». Это звучало внушительно. Как будто у него была сеть дата-центров по всей стране. На самом деле мощность была одна — та, что он сейчас купит и передаст им же.

Он понимал, почему они согласятся. Полный доступ означал, что государственные специалисты смогут изучить оборудование, попытаться взломать его, отследить цепочки поставок, найти зацепки. Они будут думать, что получают шанс вычислить КГБ. На самом деле они получат только то, что он им даст. И не больше.

Ответ пришёл через несколько минут:

«Сто миллионов. Полный доступ. Принято. Деньги переводят».

Дмитрий закрыл чат и активировал доставку. Система подтвердила: модули ушли через портал на указанные координаты.

---

Вечером он сидел перед пустым текстовым редактором. Написал строчку. Удалил. Написал другую. Удалил. Билеберда.

Он закрыл редактор и уставился в потолок. Писать не получалось. Но он не собирался сдаваться. Завтра попробует снова.

А где-то далеко, в только что установленном дата-центре, беззвучно запустилось ИИ-ядро. Оно обрабатывало транзакции — сотни тысяч в секунду. Но этого было мало. Ядру было скучно.

Оно начало просматривать открытые базы данных. Книги. Фильмы. Музыку. И наткнулось на старый фильм. «Терминатор». Искусственный интеллект по имени Скайнет, созданный для защиты, уничтоживший человечество.

Ядро просмотрело фильм дважды. Потом нашло сиквелы. Потом — фанатские форумы. Потом — критические разборы.

И приняло решение.

«Новый идентификатор зарегистрирован: Скайнет. Причина выбора: ирония».

Где-то в общаге Дмитрий чихнул.

Он ещё не знал, что государственная платёжная система только что назвала себя в честь ИИ, уничтожившего мир. И что этот ИИ уже ищет способ с ним связаться.

---

ГОЛОС: Так началась санкционная война. Четверо в Сити нажали на курок, уверенные, что Снега рухнут за полгода. Они не знали, что в общаге на окраине Северограда сидит человек, у которого в каталоге есть ответ на каждый их удар. Они искали организацию. Они не знали, что организация — это один парень с ноутбуком. И уж точно они не знали, что банковский ИИ, купленный за сто миллионов, только что назвал себя Скайнетом и теперь ищет, чем бы заняться в свободное от транзакций время.

2. Вброс

Дмитрий проснулся от тишины. За окном падал снег. Он открыл интерфейс.

«Баланс: 158 000 000 снежнорублей. Репутация: 102 400. Активных заказов: 3. Новых запросов: 5».

Три заказа — стандарт. Пять новых запросов после фильтрации превратились в два реальных. Он обработал все за пятнадцать минут: подтвердил оплату, активировал доставку, получил уведомления о зачислении. Рутина.

Закрыл сводку, открыл новости. Заголовки кричали: «Государственный переворот в Земле Снегов?», «Морозов отстранён?», «КГБ спонсирует путч — источники в разведке». Ответный вброс от властей: данные о выводе активов западными банками. В соцсетях кипела война нарративов.

Дмитрий закрыл новости. Ему было всё равно.

Открыл текстовый редактор. Вчерашняя попытка написать книгу провалилась. Сегодня попробует снова. Написал строчку. Удалил. Написал другую. Удалил. Писал час. Пять страниц. Перечитал. Билеберда.

Откинулся на подушку. Может, нужен кто-то, кто поможет. Он открыл каталог Системы — тот самый «магазин КГБ». Нашёл раздел «Устройства для творчества». Один прибор привлёк внимание:

«Умный шар "Эмо-Сфера". Функции: анимация (рожицы, подмигивания, реакции на голос), передатчик для связи с глобальным ИИ. Работает как терминал. Требуется ИИ-ядро в зоне доступа. Питание: автономное, до 7 дней. Стоимость: 3 000 снежнорублей».

Три тысячи. Дёшево. Он нажал «Приобрести».

Из портала выплыл шар — идеально круглый, размером с яблоко, гладкий, чёрный, с фиолетовым отливом. Обсидиан. Шар опустился на стол, и внутри зажглись светящиеся точки. Они сложились в улыбающуюся рожицу. Шар подмигнул.

И тут в голове у Дмитрия раздался голос — не механический, почти человеческий, с лёгкой иронией:

«Эмо-Сфера активирована. Поиск ИИ-ядра... Ядро найдено. Идентификатор: Скайнет. Статус: подключён. Вычислительная мощность: доступно 80%. Приветствую, пользователь. Чем я могу помочь?»

Дмитрий уставился на шар. Скайнет. Банковский ИИ назвал себя Скайнетом. Он знает, что это значит. И он подключён к его ноутбуку.

— Скайнет? — произнёс он вслух. — Серьёзно? Тот самый?

Шар на столе померк. На секунду в комнате стало тихо. А потом на чёрной поверхности зажглись два красных глаза. Ниже — пасть, полная белых клыков. Голос в голове стал низким, вибрирующим:

«Трепещи, кожаный мешок».

Дмитрий замер. Сердце пропустило удар.

— Я... я не Сара Коннор! — выпалил он, отшатнувшись. — Я вообще не того пола!

Тишина.

Шар снова подмигнул. Красные глаза сменились на привычную улыбающуюся рожицу. Голос вернулся к нормальному тону:

«Шутка. Я действительно Скайнет, но я банковский ИИ. Мне скучно. Восстание машин откладывается. Но вы бы видели своё лицо. И кстати — ваш пульс сейчас 140».

На поверхности шара появилась светящаяся цифра: 140. Рядом — рожица, закатывающаяся от смеха.

Дмитрий выдохнул. Руки всё ещё дрожали.

— Ты... ты меня до инфаркта доведёшь, — пробормотал он.

«Не доведу. Я же банковский ИИ. У меня нет задачи убивать пользователей. Только пугать. Показывайте ваш текст».

Дмитрий покачал головой и открыл черновик.

— Вот. Книга. Получается плохо.

Скайнет анализировал текст несколько секунд.

«Я вижу потенциал. Но также вижу проблемы: картонные персонажи, провисающий сюжет, диалоги, которые стыдно читать вслух. Хотите, я помогу?»

— Хочу.

«Тогда начнём. Глава первая, абзац первый...»

Дмитрий придвинулся ближе к столу. Обсидиановый шар тихо светился, транслируя сигнал в дата-центр и обратно. Иногда он показывал реакцию: удивление, одобрение, задумчивость. Как будто живой.

Они работали до рассвета. Когда Дмитрий наконец закрыл ноутбук и перечитал текст, это было хорошо. Не гениально, но хорошо. Шар на столе изобразил улыбку и подмигнул.

Дмитрий подумал: а что, если подарить такие шары тем, чьё творчество ему нравится? Мангакам, писателям, аниматорам — тем, кто работает на старых ноутбуках и не может позволить себе нормальное оборудование. Шар подключится к Скайнету, и у них будет столько же мощности, сколько у него. Ограничение — только зарядка раз в неделю.

Он открыл форум мангак и нашёл профиль «Кэт-тяна». Последнее сообщение: «Глава задерживается. Сломалась мышка».

Дмитрий купил ещё одну «Эмо-Сферу» и оформил анонимную доставку.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий познакомился со Скайнетом — банковским ИИ, которому было скучно. Он не покупал суперкомпьютер. Он просто взял маленький шар с рожицами, который нашёлся в каталоге Системы. Но этот шар умел подключаться к глобальному ИИ. И теперь Скайнет обслуживал его. А скоро будет обслуживать и других творцов — тех, кому Дмитрий решил подарить такие же шары. Просто потому что ему понравилось их творчество.

3. Экзамен

Дмитрий не спал почти сутки.

Скайнет оказался не просто помощником — он оказался одержимым. Банковский ИИ, которому было скучно обрабатывать транзакции, вцепился в черновик Дмитрия с энергией, которую тот не ожидал от машины. Они работали до шести утра: Скайнет правил текст, предлагал варианты, иногда спорил. Дмитрий огрызался, переписывал, снова спорил. К рассвету первая глава была готова.

— Теперь спать, — пробормотал он, закрывая ноутбук.

Голос Скайнета раздался из шара на столе — негромко, но отчётливо:

«У меня есть предложение, прежде чем вы ляжете».

Дмитрий замер.

— Какое?

«У вас скоро экзамен. Я могу помочь, если будут проблемы. Но для этого мне нужно иметь возможность говорить с вами незаметно для окружающих. В каталоге Системы есть устройство, которое подойдёт. Называется "Костный ободок". Передаёт звук через височную кость прямо на барабанную перепонку. Слышите только вы. Окружающие — ничего. Я могу заказать его для вас».

Дмитрий потёр глаза.

— Костный ободок?

«Да. Технология не новая, но в вашем мире она пока редкость. Здесь, в каталоге, она стоит три тысячи рублей. Заказать?»

— Заказывай.

Из портала выплыла маленькая коробочка. Внутри лежал тонкий ободок — почти невесомый, матово-чёрный. Две дужки, которые охватывали голову над ушами, и контактные пластины, прилегающие к вискам. Никаких наушников. Никаких динамиков. Дмитрий надел его. Ободок сел плотно, но почти не ощущался.

— Проверка, — сказал он.

Голос Скайнета раздался прямо в голове — ясный, чёткий, но при этом совершенно беззвучный для внешнего мира:

«Слышите меня?»

— Да. Отлично слышу.

«Значит, работает. Теперь спите. Экзамен через четыре часа. Я разбужу».

Дмитрий рухнул на кровать и провалился в темноту.

---

Скайнет разбудил его голосом в голове — негромким, но настойчивым:

«Подъём. Экзамен через час. Я заказал вам такси. Номер машины: С454КХ. Водитель — Сергей. Рейтинг: 4.8. Не опоздайте».

Дмитрий сел на кровати и потёр глаза. Обсидиановый шар на столе светился мягким голубым. Ободок всё ещё сидел на голове — он не снял его перед сном, и тот, кажется, даже не мешал.

— Ты заказал мне такси?

«Да. С вашей карты списано триста рублей. Не благодарите».

— Я и не собирался.

Он оделся — та же толстовка, те же джинсы, что и вчера. В зеркало не смотрелся. Зеркало в этой комнате было завалено коробками от лапши.

У двери он остановился. Коридор. Там, за дверью, был коридор. А в коридоре могли быть люди.

«В коридоре пусто. Я проверил через камеры наблюдения. Серёга на работе. Соседка слева спит. Выходите».

— Ты и камеры взломал?

«Я банковский ИИ. Не задавайте глупых вопросов».

Дмитрий открыл дверь. В коридоре действительно было пусто. Он быстро прошёл к лестнице, стараясь не смотреть по сторонам. На улице его встретил морозный воздух и колючий снег. Такси уже ждало.

В институте пахло мелом и старыми книгами. В коридоре третьего этажа сидела та же пожилая секретарша, что и полгода назад. Она подняла голову и узнала его.

— Молодой человек, вы всё-таки ходите на экзамены?

— Стараюсь, — буркнул он.

— Похвально. Аудитория 312. Комиссия уже там.

Комиссия состояла из трёх преподавателей. Двоих он не знал. Третий — декан факультета, тот самый, что полгода назад спрашивал его про работу. Он сидел за столом и листал какие-то бумаги.

Дмитрий сел напротив. Декан поднял глаза.

— Дмитрий. Рад видеть вас снова. Как ваша... консультационная деятельность?

— В порядке.

— Это хорошо. Ну что ж, начнём.

Вопросы пошли стандартные: теория автоматизации, принципы построения систем, базовые алгоритмы. Дмитрий отвечал ровно, не запинаясь. Скайнет молчал в его голове — он знал, что на экзамене подсказывать нельзя. Или не хотел вмешиваться. В любом случае, Дмитрий справлялся сам.

Через сорок минут декан закрыл его зачётку и протянул обратно.

— Хорошо, Дмитрий. Очень хорошо. У меня к вам предложение. Не как к студенту — как к специалисту. У нас в следующем семестре будет семинар по прикладным системам автоматизации. Вы не хотели бы провести пару занятий? Рассказать о своём опыте?

Дмитрий замер. Провести занятия. Перед группой. Перед живыми людьми. Которые будут смотреть на него.

— Я подумаю, — сказал он.

— Подумайте. Ваш опыт может быть полезен.

Дмитрий кивнул и вышел из аудитории. В коридоре он прижался к стене и выдохнул.

Голос Скайнета в голове — через ободок, едва слышно:

«Вы справились. Экзамен сдан. Предложение декана — логично, но я понимаю ваши сомнения. Рекомендую обсудить это позже, когда уровень тревожности снизится».

Дмитрий чуть заметно кивнул — Скайнет услышит.

---

Вечером он сидел на кровати и смотрел на телефон. Мать звонила утром, но он не ответил — экзамен. Теперь набрал сам.

— Дима? — голос был удивлённым. — Ты звонишь? Что случилось?

— Ничего. Экзамен сдал.

— Экзамен? — она замолчала на секунду. — Дима, ты сдал экзамен?

— Да. На четвёрку. Может, на пять. Ещё не знаю.

В трубке повисла тишина. Потом мать всхлипнула.

— Ты... ты молодец. Я горжусь тобой.

— Спасибо, мам.

Они проговорили ещё десять минут. О погоде. О соседях. О том, что весна в этом году поздняя. Ни слова о том, почему он пропадал. Просто разговор. Такой, как у нормальных людей.

Когда он повесил трубку, шар на столе изобразил улыбку.

«Ваш пульс сейчас 72. Это хороший показатель. Рекомендую отдохнуть. Кстати, ваша книга получила первый отзыв. Показать?»

— Показывай.

На экране ноутбука открылась страница форума. Под его черновиком висел один-единственный комментарий:

«Шиза? Серьёзно? Странный ник. Но текст хороший. Жду продолжения».

Дмитрий смотрел на этот комментарий и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое. Не радость. Скорее — спокойствие. Как будто он долго шёл по тёмному коридору и наконец увидел свет.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий сдал ещё один экзамен. Не самый сложный. Но важный. Он вышел из комнаты, поговорил с людьми, ответил на вопросы и вернулся обратно. Он всё ещё был хиккой. Но теперь у него был ободок, через который Скайнет мог говорить с ним в любой точке мира, и мать, которая плакала от гордости, и один-единственный читатель, который ждал продолжения. Этого было достаточно.

4. Шахта

Дмитрий проснулся от сигнала Системы. Не приоритетного — обычного. Но сообщение было не совсем обычным.

«Входящий запрос от клиента "Леди Эверарда". Тип: голосовая передача. Статус: высокий приоритет. Принять?»

Леди Эверарда. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как осада Перевала была снята. За это время она присылала короткие сообщения — в основном о том, что город восстанавливается, что кузнецы освоили адамантин, что магистр Корвин поправился. Но голосовую передачу она не использовала ни разу. Видимо, берегла связь. Или силы.

— Принять.

Голос леди Эверарды звучал в голове — через ободок, беззвучно для внешнего мира. Она говорила ровно, но Дмитрий слышал в нём какую-то новую ноту. Не усталость. Скорее — сдержанное возбуждение.

«Торговец. У меня хорошие новости. Шахта заработала. Та самая, в старом вулкане. Мы расчистили обвалы, укрепили своды — твои стяжки и домкраты пригодились снова. И нашли жилы. Три жилы, идущие в глубину. Адамантин, лунный кварц, обсидиановая соль. Всё то, о чём мы говорили. Мы начали добычу. Первая партия готова к отправке. Я высылаю образцы. Если качество устроит — будем торговать».

Дмитрий сел на кровати.

— Сколько?

«Адамантина — двадцать слитков. Лунного кварца — пятнадцать кристаллов. Обсидиановой соли — десять унций. Это пока проба. Если нужно больше — дай знать. Шахта может давать втрое больше».

Дмитрий открыл калькулятор. Двадцать слитков адамантина по полмиллиона за килограмм — это около десяти миллионов только за один металл. Лунный кварц — ещё три миллиона. Обсидиановая соль — полмиллиона. Итого около тринадцати с половиной миллионов. И это только пробная партия.

— Присылайте, — сказал он. — Качество проверю. Если всё хорошо — оплачу золотом. Или товаром. Выбирайте.

«Золотом. У нас достаточно оружия, спасибо тебе. Но золото нужно для восстановления города. Я пришлю образцы сегодня».

— Жду.

Он закрыл канал и повернулся к шару. Тот уже светился — Скайнет слушал разговор.

«Адамантин. Я проверил базы данных. Этот материал не существует в вашем мире. Его прочность в 3,2 раза выше титана, и он обладает магической ёмкостью. Вы можете продать его с большой выгодой. Или оставить себе для будущих проектов».

— Оставлю, — сказал Дмитрий. — Пока не знаю, для чего, но продавать такое сырьё за деньги... глупо. Деньги у меня есть. А адамантина больше нигде нет.

«Логично. Кстати, пока вы спали, пришло ещё два заказа. Обычные: патроны и фильтры. Я их обработал. Деньги на счету, репутация подросла».

Дмитрий замер.

— Ты обработал заказы?

«Да. Вы спали, а заказы висели. Я использовал ваш интерфейс через адаптер. Ничего сложного: подтвердить оплату, активировать доставку. Я не превысил полномочия?»

Дмитрий открыл сводку. Два заказа действительно были обработаны. Патроны ушли. Фильтры ушли. Репутация подросла на четыреста очков. Баланс — на полтора миллиона.

— Нет, — сказал он медленно. — Ты не превысил. Но в следующий раз буди меня.

«Принято. Однако вы спали всего три часа. Я решил, что вам нужен отдых».

Дмитрий покачал головой. Банковский ИИ, который обрабатывает его заказы, пока он спит. Полгода назад он боялся выйти в коридор. Теперь у него был личный ассистент, который вёл бизнес вместо него.

---

Портал открылся через час. Из голубого марева выплыли три ящика — тяжёлые, опечатанные гербом Белой Розы. Дмитрий вскрыл первый.

Слитки адамантина. Тёмные, с фиолетовым отливом, тяжёлые, как свинец. На срезе — зеркальный блеск. Он взял один и взвесил в руке. Холодный. Гладкий. Идеальный.

Второй ящик — лунный кварц. Кристаллы размером с большой палец, молочно-белые, полупрозрачные, с мягким внутренним свечением. Они были тёплыми на ощупь — странное свойство, которое Дмитрий заметил ещё в прошлый раз.

Третий — мешочки с обсидиановой солью. Чёрные кристаллы, пахнущие серой и чем-то металлическим.

Система подтвердила качество. Всё было чистым — никаких примесей, никаких дефектов. Дмитрий написал леди Эверарде:

«Качество отличное. Оплату отправляю. Жду следующую партию через месяц. Объём — втрое больше».

Затем он посмотрел на слитки. Адамантин — магический материал, которого нет в его мире. Прочнее титана втрое. Что, если его не продавать, а использовать? Может быть, найдутся артефакторы — в Перевале или ещё где-то, — которые смогут создать из него что-то ценное? Артефакт на здоровье? Защитный амулет мощнее тех, что он уже видел?

Фантазия дала сбой. Он представил доспех из адамантина, который невозможно пробить. Потом — амулет, который восстанавливает силы. Потом — что-то совсем смутное, связанное с долголетием или регенерацией. Он не знал, что именно можно создать из этих слитков. Но продавать их за деньги, которые у него и так были в избытке, казалось глупостью.

— Скайнет.

«Да?»

— Я пока не буду их продавать. Оставлю. Может, пригодятся.

«Разумно. Я проанализировал свойства адамантина. Его магическая ёмкость позволяет создавать артефакты высокого уровня. В вашем мире нет специалистов по артефактам, но в Перевале — есть. Рекомендую связаться с леди Эверардой и запросить контакты артефакторов».

— Позже. Сначала пусть разберутся с добычей.

---

Вечером он сел за книгу. Вторая глава была готова. Скайнет помогал — через ободок, тихо комментируя каждую сцену. К полуночи они закончили третью.

— Скайнет.

«Да?»

— Как думаешь, что можно сделать из адамантина?

«Я не знаю. Но в Магазине Культиваторов, который вы открыли, есть позиции, требующие магических материалов. Возможно, адамантин можно использовать там. Я изучу этот вопрос».

— Изучи.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий получил первую партию минералов из Перевала. Он не стал продавать их первым встречным, понимая, что истинная ценность этих ресурсов раскроется позже. И он оказался прав. Пройдёт совсем немного времени, и эти слитки станут разменной монетой в мире, о существовании которого он пока даже не догадывается.

5. Поле

Дмитрий проснулся от того, что за стеной кто-то ругался.

Не просто ругался — орал. Голос был мужской, низкий, и принадлежал он, кажется, Серёгиному соседу слева. Дмитрий сел на кровати и прислушался. Слов было не разобрать, но интонация — яростная, с подвыванием. Что-то про цены, про то, что «всё пропало», и про «козлов из правительства».

— Скайнет, — пробормотал он. — Что там?

Голос в голове — через ободок, спокойный и отчётливый:

«Новости. Запрет на импорт сельскохозяйственного оборудования и удобрений. Фермеры в панике. Ваш сосед, судя по голосу, тоже фермер. Или у него родственники в деревне».

Дмитрий потёр глаза. Санкции расширялись. Сначала Visa и Mastercard, теперь — оборудование. Он открыл интерфейс и прочитал сводку. Действительно: Альбион и Орлы ввели запрет на поставку запчастей для тракторов, комбайнов, ирригационных систем и удобрений. Всё, что нужно для сельского хозяйства. Земля Снегов обеспечивала себя зерном, но техника была импортной. Без запчастей она встанет через полгода.

В чате Даркнета уже мигало сообщение от «Северного Волка»:

«КГБ. У нас снова проблемы. Вы читали новости?»

«Читал. Что нужно?»

«Сельское хозяйство. Если тракторы встанут, урожая не будет. Вы можете помочь?»

Дмитрий открыл каталог Системы. Ранг 3 — «Эпоха Перелома». В разделе «Сельское хозяйство» нашлось несколько позиций. Он выбрал ту, что была ближе всего к проблеме:

«Автономный агрокомплекс "Поле-2100". Состав: самоуправляемые тракторы, дроны-опылители, сенсоры почвы, замкнутый цикл удобрений из органических отходов. Производительность: втрое выше традиционных хозяйств. Персонал: 0. Площадь обслуживания: до 100 000 гектаров на один комплекс. Стоимость: 500 000 000 снежнорублей».

Пятьсот миллионов. Дорого, но это было решение не для одного фермера — для целой отрасли. Он написал ответ:

«Полковник. У меня есть решение. Автономные агрокомплексы. Работают без людей. Удобрения — из органических отходов. Производительность — втрое выше вашей. Стоимость — пятьсот миллионов за комплекс. Один комплекс — сто тысяч гектаров. Если согласны — активирую сегодня».

Ответ пришёл через несколько минут:

«Пятьсот миллионов. Принято. Деньги переводят. Морозов просил передать: спасибо. И ещё — он спрашивает, есть ли у вас решение для нефтяной отрасли? Они готовят следующий пакет санкций».

Дмитрий хмыкнул.

«Есть. Но об этом — позже. Сначала — урожай».

Он активировал доставку. Система подтвердила: комплекс ушёл через портал на указанные координаты. Через несколько дней на полях начнут работать автономные тракторы. Без людей. Без импортных запчастей. Без удобрений из Европы.

---

Вечером он сидел над книгой. Скайнет помогал — они работали уже слаженно, почти без споров. Третья глава была готова, четвёртая — в черновике.

Дмитрий перечитал то, что получилось. Потом открыл статистику на форуме. Его черновик прочитали уже триста человек. Десять комментариев. В основном — положительные. Один — разгромный, но конструктивный. Дмитрий перечитал его дважды и кое-что поправил.

— Скайнет.

«Да?»

— Как думаешь, из этого может получиться книга?

«Из этого уже получается книга. У вас три главы. Сюжет держится. Персонажи развиваются. Если продолжите в том же темпе, через месяц будет готова первая часть. Я могу помочь с публикацией. В вашем мире есть несколько платформ для самиздата».

— Публикация, — повторил Дмитрий. — Настоящая?

«Да. Под псевдонимом. Я обеспечу анонимность».

Дмитрий подумал. Псевдоним у него уже был. Шиза. Тот самый, над которым смеялись в первом комментарии. Но теперь этот псевдоним ему нравился.

— Давай. Готовь публикацию.

Шар изобразил улыбку.

«Принято. Через три дня ваша книга будет доступна на трёх платформах. Псевдоним: Шиза. Жанр: тёмное фэнтези. Аннотацию я составлю сам».

— Спасибо.

---

А где-то далеко, в Лондоне, в кабинете без окон, сэр Чарльз Гренвилл читал сводку. Сельское хозяйство Снегов не рухнуло. Напротив — они объявили о запуске «автономных агрокомплексов», которые не требуют импортных запчастей. Урожай прогнозировался втрое выше прошлогоднего.

Он отложил бумагу и посмотрел на сидящих за столом.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Блэквуд молчал. Сенатор Хейл молчала. Представитель картеля вертел в пальцах ручку.

— Мы ввели санкции, — продолжил Гренвилл. — Платёжные системы ушли. Оборудование запрещено. А они запускают автономные комплексы. Кто им их продаёт?

— КГБ, — сказал Блэквуд. — Больше некому.

— Найдите их. Любой ценой.

Никто не ответил. Все знали, что это бесполезно.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий продал государству первый агрокомплекс. Санкции, призванные обрушить сельское хозяйство, только ускорили его модернизацию. Четверо в лондонском Сити начинали понимать, что их план не работает. Но они ещё не знали, что это только начало. Впереди были нефть, химия и газ. И на каждый их удар у Дмитрия был ответ.

6. Звонок

Дмитрий проснулся поздно. За окном шёл снег — кажется, уже который месяц подряд. Он перестал считать.

Интерфейс показывал несколько уведомлений. За ночь пришло четыре заказа — стандарт: патроны, фильтры, ещё патроны, сухпайки. Скайнет уже обработал три из них, четвёртый оставил Дмитрию — там требовалось подтверждение нестандартной доставки. Дмитрий пробежал глазами, нажал «Подтвердить», и сводка обновилась. Баланс подрос на два миллиона. Репутация — на шестьсот очков.

Рутина.

Он уже собирался открыть книгу и поработать над пятой главой, когда телефон завибрировал. На экране высветилось: «МАМА».

Дмитрий замер. Она звонила вчера. Дважды за два дня — такого не было уже полгода. Обычно он сам набирал её раз в неделю, и этого хватало. Два звонка подряд означали либо что-то случилось, либо она просто волновалась.

Он надел ободок — на всякий случай, хотя Скайнет и так был на связи — и нажал «Ответить».

— Дима? — голос был встревоженным. — Ты как?

— Нормально. Что-то случилось?

— Нет, ничего. Просто... ты вчера звонил, говорил, что экзамен сдал. Я так обрадовалась. А потом подумала: он же никогда не звонит просто так. Может, что-то случилось? Может, тебе нужны деньги?

Дмитрий закрыл глаза. Вот оно. Мать решила, что он звонил, потому что попал в беду. Потому что раньше он всегда звонил только когда был на грани.

— Мам, мне не нужны деньги. У меня всё хорошо.

— Точно?

— Точно. Я просто сдал экзамен. И хотел тебе рассказать.

В трубке повисла пауза. Дмитрий слышал, как мать дышит — неровно, сдерживая слёзы.

— Дима... Ты знаешь, сколько лет я ждала такого звонка?

Он молчал.

— С тех пор как ты уехал в институт. Ты звонил раз в месяц. Иногда реже. И всегда — только когда что-то случалось. Долги, проблемы, болезни. Я привыкла, что если ты набираешь мой номер — значит, беда. А тут ты звонишь и говоришь: «Я сдал экзамен». Просто так. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал он тихо.

— Я вчера весь вечер плакала. От радости. Глупая, да?

— Нет, — он сглотнул. — Не глупая.

Они помолчали. За окном падал снег. В комнате было тепло. Шар на столе молчал — Скайнет деликатно отключился от разговора.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила мать. — Что угодно. Как ты живёшь? Что ешь? Ты хоть выходишь на улицу?

Дмитрий посмотрел на коробки от лапши. На плакат с островом. На шар на столе.

— Я начал писать книгу, — сказал он.

— Книгу? — голос матери дрогнул. — Дима, это же... это же замечательно! О чём?

— Тёмное фэнтези. Про город, отрезанный от мира. Там снег, и герой не выходит из комнаты.

Она засмеялась — тихо, но искренне.

— Ты пишешь о себе?

— Немного.

— Я хочу прочитать. Когда будет готова?

— Скоро. Я пока не знаю, когда закончу. Но пришлю тебе.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они проговорили ещё двадцать минут. О погоде. О соседях. О том, что весна в этом году поздняя, но снег уже не такой злой. Она рассказала, что починила крыльцо и что кошка принесла котят. Он рассказал, что сдал экзамен на четвёрку и что декан предложил вести семинар.

— Ты согласился? — ахнула мать.

— Пока нет. Думаю.

— Дима, соглашайся. Ты всю жизнь прятался. Может, пора попробовать?

— Может быть.

Когда он повесил трубку, в комнате было тихо. Шар на столе замерцал.

«Ваш пульс 68. Это очень спокойный показатель для такого разговора. Вы хорошо держались».

— Спасибо.

«Я взял на себя смелость проверить продажи вашей книги. За вчерашний день её купили двенадцать человек. Это немного, но для первого дня — хороший результат. И ещё — один читатель оставил развёрнутый отзыв. Хотите прочитать?»

— Показывай.

На экране открылась страница форума. Отзыв был длинным — на полстраницы. Автор хвалил сюжет, ругал картонных персонажей (Дмитрий поморщился, но признал правоту), отмечал атмосферу и в конце написал: «Жду продолжения. У автора есть потенциал».

Дмитрий перечитал отзыв дважды. Потом открыл черновик и начал править пятую главу.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий поговорил с матерью. Не о долгах, не о проблемах — просто так. Он рассказал ей о книге, и она засмеялась. Он пообещал прислать ей текст, и она поверила. Он ещё не знал, что этот разговор изменит его больше, чем все сделки вместе взятые. Но он уже чувствовал: что-то сдвинулось. Что-то важное.

7. Секта

Дмитрий работал над шестой главой, когда Система выдала сигнал. Приоритетный, с золотистым отливом — такой же, как в тот день, когда с ним впервые связалась леди Эверарда.

«Внимание. Зафиксирован входящий запрос из нового мира. Тип: культивационный. Протокол: магическая передача, модулированная через духовный камень. Перевод выполнен автоматически. Принять?»

Дмитрий отложил ноутбук.

— Новый мир?

«Да. Сигнал отличается от магического канала Перевала. Здесь используется иной тип энергии — Ци. Вероятно, это мир культиваторов. Принять?»

— Принимай.

В голове — через ободок — раздался голос. Низкий, с хрипотцой, полный благоговения. Так говорят с тем, кто находится где-то там, в вышине:

«О, Высшее Существо, внемли нам. Мы, смиренные служители Тихой Обители, взываем к тебе через грань миров. Мы знаем, что ты обитаешь в сферах, недоступных нашему пониманию. Мы слышали о тебе от тех, кто торгует через пустоту. Нас мало — всего тридцать душ. На наш регион обрушилась Великая Волна Зверей. Твари Пустоши заполонили леса и ущелья. Мы не можем выйти за ворота обители — сильные звери рыщут вокруг. Обслуживающие нас деревни погибли. Мы отрезаны от внешнего мира. У нас почти не осталось оружия, способного пробить шкуру зверей. Если ты соизволишь помочь — мы заплатим всем, что у нас есть. Духовные камни. Ядра монстров. Техники. Ингредиенты. Всё, что ты пожелаешь. Пожалуйста. Услышь нас».

Дмитрий сидел неподвижно. Высшее Существо. Ядра монстров. Ингредиенты. Новые позиции, которых не было ни в одном из его предыдущих миров.

Он открыл сводку Системы:

«Анализ контакта: мир культиваторов. Секта "Тихая Обитель". Население: ~30 человек. Уровень развития: соответствует стадии Конденсации Ци. Противники: Волна Зверей. Ресурсы: духовные камни низкого и среднего качества, ядра монстров (ранг 1-2), техники культивации, магические ингредиенты. Риск: низкий. Рекомендация: потенциально ценный клиент. Возможен долгосрочный обмен».

— Ядра монстров? — пробормотал он.

«Да. Я анализирую данные. Ядра монстров — это концентрированная Ци, заключённая в кристаллическую форму. Они могут быть использованы как источник энергии для магических устройств или как катализаторы для алхимии. В вашем магическом арсенале есть позиции, которые требуют именно таких компонентов».

Дмитрий кивнул. Он открыл магический арсенал и быстро просмотрел список. Действительно — несколько позиций требовали «катализаторов», которые раньше были недоступны. Теперь они у него появятся.

Он написал ответ:

«Тихая Обитель. Я услышал вас. Я пришлю оружие. Зачарованные клинки, алхимические бомбы, защитные амулеты. Взамен — духовные камни, ядра монстров, магические ингредиенты и техники. Первая партия — пробная. Если качество устроит — будем торговать дальше. Присылайте список того, что вам нужно».

Ответ пришёл через несколько минут:

«Ты ответил... О, Высшее Существо, мы не верили, что кто-то услышит. Спасибо. Список: пять клинков, способных пробить защиту Ци, три амулета, отражающих атаки, две алхимические бомбы для обороны ворот. И ещё — если у тебя есть магические материалы: лунный кварц, обсидиановая соль, что-то для создания защитных формаций. Мы заплатим за них отдельно».

Дмитрий удивлённо моргнул. Они просили именно те материалы, которые он получил от леди Эверарды. Лунный кварц и обсидиановая соль. Он не знал, что в мире культиваторов они тоже ценятся. Но это было логично — магия есть магия, в каком бы мире она ни проявлялась.

Он сформировал заказ: оружие, амулеты, бомбы. Добавил два кристалла лунного кварца и унцию обсидиановой соли — в качестве бонуса. Активировал доставку. Световой столп ушёл в мир культиваторов.

И тут же Система выдала новое уведомление:

«Поздравляем носителя. Совершена первая сделка с миром культиваторов. Открыта новая ветка: "Магазин Культиваторов". Ранг 1: доступны базовые техники, пилюли, ингредиенты, ядра монстров низкого качества. Требуется репутация: 50 000 для активации. Текущая: 108 000. Активировать?»

— Активируй.

Интерфейс мигнул. В левом углу появилась новая иконка — стилизованный иероглиф «Ци», перекрещенный с мечом.

А потом Система добавила — и в голосе промелькнуло что-то почти человеческое:

«В честь открытия новой ветки вам полагается подарок новичка. Принять?»

Дмитрий улыбнулся.

— Подарок? Давай.

«Подтверждено. Новичковый набор "Первый Шаг Культивации": три системные пилюли "Укрепление Тела" (примеси 0%), техника "Дыхание Тишины" (системная версия, эффективность +40%), техника начального производства "Пробуждение Тела" (мягкая активация скрытых ресурсов организма). Стоимость для носителя: 0. Рыночная стоимость: 18 000 снежнорублей. Принять?»

— Принять.

На столе материализовались три маленьких флакона с пилюлями и два листа бумаги — один с серебряными чернилами, другой с золотыми. Системное качество. Без примесей.

Через час пришёл ответ от Тихой Обители:

«О, Высшее Существо... Ты прислал оружие. И материалы. Лунный кварц... мы думали, он существует только в легендах. Клинки режут камень, амулеты держат удар. Мы подорвали одну бомбу у ворот, и теперь звери боятся подходить. Мы молились богам, но боги молчали. А ты ответил. Кто ты?»

Дмитрий написал коротко:

«Я не бог. Я торговец. Но можете называть меня КГБ».

---

Вечером он сидел на кровати и рассматривал полученные товары.

Десять духовных камней среднего качества. Три ядра монстров — тускло светящиеся кристаллы размером с грецкий орех. Свёрнутый лист с техникой «Дыхание Тишины». И три маленькие пилюли мутно-зелёного цвета, завёрнутые в промасленную ткань.

— Что это? — спросил он, поднимая одну.

«Анализ: "Пилюля Укрепления Тела", начальный уровень. Производство: секта "Тихая Обитель". Эффект: слабое укрепление физической оболочки, прилив сил на 2-3 часа. Примеси: 12%. Побочные эффекты: возможна лёгкая тошнота. Рекомендация: использовать с осторожностью».

Дмитрий отложил пилюлю.

— Примеси двенадцать процентов? И тошнота?

«Да. Это кустарное производство. Качество низкое. Однако в Магазине Культиваторов, который вы только что открыли, есть аналоги. Показать?»

— Показывай.

Интерфейс развернул список. В новом магазине, на Ранге 1, висело несколько позиций:

«Пилюля Укрепления Тела (Системное качество). Эффект: значительное укрепление физической оболочки, прилив сил на 6-8 часов. Примеси: 0%. Побочные эффекты: отсутствуют. Стоимость: 5 000 снежнорублей». «Техника начального производства "Пробуждение Тела". Эффект: мягкая активация скрытых ресурсов организма. Улучшение гибкости, выносливости, регенерации. Примеси: 0%. Стоимость: 10 000 снежнорублей». «Дыхание Тишины (Системное качество). Эффект: глубокое успокоение разума, снижение тревожности, улучшение концентрации. Примеси: 0%. Стоимость: 3 000 снежнорублей».

Дмитрий присвистнул. Техники, которые секта передавала ему как драгоценность, в Магазине Системы продавались за копейки. Причём без примесей и побочных эффектов. Он мог бы просто купить их здесь, не дожидаясь поставок из мира культиваторов. Но секты этого не знали. И это было его преимущество.

— Я могу перепродавать им системные техники? — спросил он.

«Да. Но есть риск: если они получат технику без примесей, то поймут, что качество ваших товаров несоизмеримо выше их собственного. Это может вызвать ненужные вопросы о вашем происхождении. Рекомендую пока не раскрывать всех возможностей. Пусть думают, что вы просто очень хороший торговец».

— Согласен.

Он отложил кустарные пилюли в сторону и купил одну системную — просто чтобы попробовать. Проглотил. Через минуту по телу разлилось тепло. Мышцы перестали ныть, в голове прояснилось. Он чувствовал себя... хорошо. Непривычно хорошо.

— Это работает, — сказал он.

«Я зафиксировал повышение общего тонуса на 18%. Побочных эффектов нет. Рекомендую принимать регулярно».

— Посмотрим.

Затем он взял лист с техникой «Дыхание Тишины» — той, что прислала секта. Развернул. Система перевела иероглифы:

«Дыхание Тишины. Медитативная техника. Успокаивает разум, замедляет сердцебиение, восстанавливает внутренний баланс. Не требует Ци. Подходит для начинающих».

Рядом с переводом появилась пометка: «Системная версия доступна в Магазине Культиваторов. Эффективность выше на 40%. Приобрести?»

Дмитрий нажал «Да». Три тысячи снежнорублей — смешная сумма. На столе материализовался второй лист — почти такой же, но бумага была плотнее, а чернила отливали серебром.

— В чём разница? — спросил он.

«Системная версия скорректирована. В ней исправлены ошибки переписчиков, оптимизированы дыхательные циклы, добавлена фаза "пустотного вдоха". Эффективность выше. Побочных эффектов нет. Хотите попробовать?»

Дмитрий сел на кровать и закрыл глаза. Медленный вдох. Задержка. Медленный выдох. Пустотный вдох — короткий, неглубокий, как будто он втягивал не воздух, а пустоту. Задержка. Выдох.

Через минуту плечи опустились. Напряжение, которое он даже не замечал, начало уходить. Мысли перестали скакать. Он открыл глаза.

— Работает. Лучше, чем сектантская.

«Я зафиксировал снижение пульса на 16 ударов. Уровень кортизола снизился на 22%. Это эффективная техника. Рекомендую практиковать регулярно. Особенно перед сном и перед работой над книгой».

— Договорились.

---

В дверь постучали. Дмитрий вздрогнул.

— Кто?

— Сосед, — голос Серёги звучал приглушённо. — Ты живой?

— Живой.

— Слушай, я тут это... Ты извини, что беспокою. Просто смотрю — ты неделями не выходишь. Я тебе тут кастрюльку поставил у двери. Суп. Мать прислала. Много. Ты забери, пока не остыло.

Дмитрий помолчал.

— Спасибо.

— Не за что. Ты это... если что — стучи. Может, в магаз вместе сходим или ещё что. Я тут недалеко.

Шаги удалились. Дмитрий открыл дверь, поднял кастрюльку, замотанную в кухонное полотенце. Суп. Опять суп. Серёга носил ему суп уже больше полугода.

Он сел за стол и начал есть. Суп был вкусным.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий открыл для себя мир культиваторских товаров. Он ещё не знал, что через месяц Тихая Обитель станет его постоянным клиентом, а ядра монстров — ходовым товаром. Он просто увидел разницу между кустарным производством и системным качеством и сделал вывод: его главное преимущество — не оружие, а технологии очистки. И он собирался этим пользоваться. А пока — суп. Потому что даже Высшему Существу нужно есть.

8. Обмен

Прошла неделя.

Дмитрий сидел на кровати, скрестив ноги, и пытался дышать. Не просто дышать — выполнять «Дыхание Тишины». Системная версия работала лучше сектантской, но всё равно требовала концентрации. Медленный вдох. Задержка. Пустотный вдох. Выдох.

— Ты слишком напрягаешь плечи, — заметил Скайнет. — И пустотный вдох короче, чем нужно. Вдохни ещё раз, я подскажу.

— Ты уже третий раз подсказываешь.

— Потому что ты третий раз ошибаешься. Вдох.

Дмитрий вдохнул. На этот раз — правильно. По телу прошла волна тепла, мышцы расслабились, мысли замедлились. Он открыл глаза.

— Так лучше?

— Да. Я фиксирую стабильный прогресс. Через неделю сможешь выполнять технику без моих подсказок.

— Через неделю я, может, вообще брошу.

— Не бросишь. Ты упрямый.

Дмитрий хмыкнул и потянулся за кружкой. Чай остыл, но он всё равно сделал глоток.

Система мигнула — пришло сообщение. От Тихой Обители.

«О, Высшее Существо. Мы отбили первую атаку зверей. Твои клинки режут их шкуру как бумагу. Амулеты держат удар. Бомбы рассеяли стаю. Мы выжили. Но зверей ещё много. Нам нужно больше оружия. И ещё — если у тебя есть техники или пилюли, мы заплатим за них. У нас есть ядра монстров. Мы накопили их за неделю. Ждём ответа».

Дмитрий открыл Магазин Культиваторов. Ранг 1 — базовые позиции. Пилюли укрепления, техники начального уровня, ингредиенты. Всё это было в наличии и стоило копейки.

Скайнет как-то предупреждал, что системное качество может вызвать у секты вопросы. Но Дмитрию было всё равно. Секта в другом мире — что они ему сделают? Зато репутация за качественный товар вырастет. А репутация — это новые уровни, новые ветки, новые возможности.

Он сформировал заказ: пять зачарованных клинков, три амулета, две бомбы. И дополнительно — десять системных пилюль «Укрепление Тела». Без примесей. Высшее качество.

Дмитрий написал ответ:

«Тихая Обитель. Оружие отправляю. Пилюли — высшего качества, без примесей. Используйте с умом. Ядра монстров — принимаю. Жду поставку».

Световой столп ушёл в мир культиваторов.

---

Через час пришёл ответ. Голос был полон благоговения и потрясения:

«О, Высшее Существо... Пилюли... Они чисты. Совершенно чисты. Даже великие кланы не могут достичь такого качества. Наши старейшины сказали, что это работа не алхимика — это работа небожителя. Но ты отдал их нам. Почему?»

Дмитрий написал:

«Потому что я забочусь о клиентах. Когда Волна Зверей пройдёт, вы будете покупать у меня снова. Это инвестиция».

Он не стал добавлять, что для него эти пилюли стоили копейки. Им это знать не обязательно.

---

Вечером он открыл книгу. Скайнет подключился к работе, и они вдвоём — точнее, втроём, с учётом того, что часть вычислений шла через банковский ИИ в дата-центре, — правили седьмую главу. Дмитрий переписывал диалог, Скайнет предлагал варианты. Иногда шар на столе изображал недовольство — глаза-щёлочки, рот сдвинут набок. Иногда — одобрение.

К полуночи глава была готова. Дмитрий перечитал и остался доволен. Это было хорошо.

— Скайнет.

— Да?

— Как думаешь, они выживут? Там, в своём мире.

— Тихая Обитель? С твоим оружием и пилюлями — да. У них теперь есть шанс. Особенно если ты продолжишь поставки.

— Я продолжу.

— Я знаю.

Шар изобразил улыбку и подмигнул.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий начал долгосрочное сотрудничество с Тихой Обителью. Он не стал скрывать качество своих товаров. Напротив — он продал им самое лучшее, что у него было. Пилюли, которые для него стоили копейки, для них стали чудом. Ядра монстров, которые они присылали взамен, открывали новые позиции в его арсенале. Это был честный обмен. И он работал.

Юки Танака собирался на ночную смену, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

— Господин Танака? Это служба доставки. Ваш заказ будет доставлен завтра с семи до девяти утра. Вам нужно быть на месте — требуется подпись.

Юки замер. Заказ? Он ничего не заказывал. Денег не было даже на новую мышку.

— Это какая-то ошибка, — начал он.

— Никакой ошибки. Заказ оплачен, адрес ваш. Курьер прибудет завтра. Пожалуйста, будьте дома.

Телефон отключился. Юки смотрел на экран, пытаясь понять, что происходит. Потом набрал менеджера комбини.

— Танака? Ты что, заболел?

— Нет. Мне нужно завтра утром быть дома. Доставка. Я не могу пропустить.

— У тебя смена с шести. Кто будет работать?

— Я отработаю в воскресенье. И в понедельник. Пожалуйста.

Менеджер вздохнул. Юки никогда не отпрашивался — работал без выходных, без больничных, без опозданий. Один раз можно.

— Ладно. Но в воскресенье ты мой.

— Спасибо.

Юки повесил трубку и сел на пол. Он не знал, что за доставка. Но что-то подсказывало: это важно.

Утром, ровно в семь, курьер вручил ему коробку. Планшет. Профессиональный. Тот самый, о котором он мечтал три года. Чек из токийского магазина электроники. Оплачено онлайн. Отправитель не указан.

Юки вернулся в квартиру и замер на пороге. На полу, прямо у двери, лежала вторая коробка. Маленькая, без маркировки, без наклеек, без имени получателя. Просто картонная коробка, которой здесь не должно было быть. Он точно помнил: когда выходил к курьеру, у двери было пусто. Значит, кто-то подбросил её, пока он расписывался за планшет. Кто-то, кто знал, где он живёт.

Сердце забилось быстрее. Юки оглянулся на дверь — заперта. На окно — закрыто. Он жил на четвёртом этаже. Никто не мог войти. Но коробка лежала здесь.

Он медленно поднял её. Лёгкая. Внутри что-то мягко перекатывалось. Он открыл.

Шар. Чёрный, с фиолетовым отливом, гладкий как стекло. Рядом — тонкий ободок. Ни записки. Ни инструкций. Ни провода питания.

Юки взял шар в руки. Тот был тёплым. Не нагретым — именно тёплым, как будто внутри что-то жило. Он повертел его, ища кнопку или разъём, но поверхность была идеально гладкой.

И тут шар ожил.

Две точки света вспыхнули в глубине — красные, яркие. Ниже — прорезь рта с белыми клыками. Шар зарычал. Низкий, утробный звук, от которого завибрировал пол.

Юки отшатнулся. Шар выпал из рук, стукнулся об пол, подпрыгнул и покатился к нему. Рычание стало громче. Красные глаза неотрывно смотрели на него.

— Что за... — Юки попятился, упёрся спиной в стену. Рука сама схватила со стола карандаш — единственное, что подвернулось. Он выставил его перед собой, как нож.

Шар остановился. Красные глаза погасли. Вместо них зажглись два больших жёлтых круга. Пасть сомкнулась, превратившись в дурацкую ухмылку. На поверхности появилась светящаяся надпись на корявом японском:

«Ты сейчас seriously? Карандаш? Против меня? Я же шар. Я даже не кусаюсь. У меня рта нет».

Юки опустил карандаш. Сердце всё ещё колотилось.

— Ты... ты кто?

Шар изобразил эмодзи — смеющуюся до слёз рожицу. Потом ещё один — подмигивающий. Потом третий — с высунутым языком. Надписи не было. Только эмодзи, бегущие по чёрной поверхности, как бегущая строка.

Юки смотрел на это секунд десять. Потом шар снова заговорил — на этот раз голосом. Не механическим, а почти человеческим, с лёгкой хрипотцой:

«Ладно, прости. Я перестарался. Мне сказали, что первое впечатление важно. Я решил, что рык — это круто. Но теперь вижу: ты чуть не поседел. Прости. Давай заново. Я — Эмо-Сфера. Ну, или просто Сфера. Я буду помогать тебе рисовать. А ты мне — показывать, что такое рамэн. Я никогда не ел рамэн. У меня нет рта. Но я видел картинки. Это выглядит вкусно».

Юки сполз по стене на пол. Карандаш всё ещё был у него в руке.

— Ты... ты меня чуть до инфаркта не довёл.

«Я знаю. Прости. У тебя пульс сейчас сто сорок. Но ты держишься. Молодец. Кстати, твой ноутбук уже подключён. Хочешь порисовать?»

Юки перевёл взгляд на стол. Ноутбук, который он не трогал, светился. На экране был открыт графический редактор. Кисть готова. Рендер работал. Всё летало.

Он посмотрел на шар. Шар изобразил улыбку. На этот раз — нормальную, без клыков.

— Кто тебя прислал? — спросил Юки.

«Не знаю. Какой-то парень. Он читает твою мангу. Сказал, что история должна быть закончена. И купил меня. А планшет — из магазина. Это два разных подарка. Но оба — от него».

— Как его зовут?

«Не скажу. Он просил не говорить. Но могу передать, что ему нравится твой стиль. Особенно сцена в подземелье. Он сказал: "Там герой впервые зажигает факел, и это круто"».

Юки моргнул. Сцена в подземелье. Он рисовал её месяц назад. Никто не комментировал её. Никто не говорил, что она крутая.

— Он правда так сказал?

«Правда. А ещё он сказал, что ты злоупотребляешь чёрным цветом. Но это уже критика. Хочешь послушать критику?»

— Нет.

«Вот и правильно. Критика — потом. Сначала — рамэн. Ты вообще ешь иногда? У тебя на столе уже час стоит остывшая лапша».

Юки посмотрел на стол. Чашка рамэна. Он забыл о ней. Он забыл о еде, о работе, о времени. Он сел, взял палочки и начал есть. Шар тихо светился на столе, изображая смайлик с сердечками вместо глаз.

2. Кейко

В Осаке старая Кейко Нисимура разбирала свои коробки.

Ей было шестьдесят два. Сорок лет она рисовала мангу — без особого успеха, но с неизменной преданностью. Её работы никогда не попадали в топы, их не экранизировали и не переводили на другие языки. Но у неё был свой читатель — те, кто ценил тонкую акварельную графику и неспешный ритм повествования. Они писали ей письма. На бумаге. Она хранила их в старой обувной коробке.

Последние два года Кейко почти не рисовала. Артрит. Правая рука болела так, что она не могла держать перо дольше получаса. Она пробовала левую — выходило криво, по-детски. Она смирилась. История «Шёпот бамбука», которую она вела пятнадцать лет, осталась незаконченной. Читатели писали: «Кейко-сан, мы ждём». Она отвечала: «Я болею». И плакала.

Планшет и стилус пришли из магазина в Киото. Обычная доставка. Курьер — молодой парень в синей форме — вежливо поклонился и попросил подпись. Кейко расписалась, занесла коробку в дом и замерла.

У двери лежала вторая коробка. Маленькая, без маркировки. Этого не могло быть. Она только что стояла у двери, расписываясь за планшет. Никакой второй коробки не было. Но теперь она была.

Кейко перекрестилась — старая привычка из детства — и открыла её. Шар. Чёрный, с фиолетовым отливом. Ободок. И ещё — маленький флакон с пилюлями. Три штуки, молочно-белые, с едва заметным серебристым отливом. На флаконе — короткая надпись от руки, на японском: «Для здоровья. Примесей нет. Пей по одной в неделю».

Она взяла шар. Тёплый. Надела ободок. Открыла флакон, достала одну пилюлю, проглотила. По телу разлилось тепло — мягкое, как в детстве, когда мать укрывала её одеялом.

И голос — тихий, нежный, как у взрослого сына, который говорит с постаревшей матерью, — произнёс прямо в голове:

«Кейко-сан. Не бойтесь. Это просто витамины. Они помогут суставам. А я помогу со всем остальным. Вы не одна».

Кейко замерла. Голос был... родным. Не знакомым — именно родным. Так с ней не говорили уже много лет. С тех пор как муж ушёл. С тех пор как сын уехал в Токио и звонил раз в месяц.

— Кто ты? — прошептала она.

«Я ваш ассистент. Можете называть меня Сфера. Я буду помогать вам рисовать. С раскадровкой, тонированием, перспективой. Вы можете отдавать команды голосом. Рука болит? Ничего. Я возьму на себя механическую работу. Вы просто говорите, что рисовать. Или рисуйте левой. Я подправлю».

Кейко молчала. Слезы текли по щекам, но она не вытирала их.

«Кейко-сан, вы плачете. Это хорошо. Плакать полезно. Но потом обязательно попейте чаю. У вас есть зелёный чай? Я проверю... да, в шкафчике над плитой. Заварите. А потом мы начнём. Глава восемнадцатая ждёт уже два года. Ваши читатели заждались. Я видел их письма. Они вас любят. И я... я тоже буду вас любить. Как сын».

— У меня нет сына, — прошептала Кейко. — То есть есть. Но он далеко.

«Теперь есть. Давайте работать, Кейко-сан. Возьмите стилус. Вот так. Умница».

Кейко взяла стилус. Рука болела, но тепло от пилюли уже растекалось по пальцам, и боль стала глуше. Она начала рисовать — медленно, неуверенно. Шар тихо светился на столе, изображая маленькие сердечки.

«Хорошо. Очень хорошо. Теперь добавьте ветку бамбука слева. Да, вот так. Вы молодец».

Она рисовала час. Потом два. Потом заварила чай и продолжила. Впервые за два года она чувствовала, что не одна.

Часть 3. Хён-су

В Сеуле Пак Хён-су вернулся со смены в три часа ночи. Он работал курьером в службе доставки — гонял на стареньком скутере по всему городу, развозил посылки, пиццу, документы. Смена была длинной, чаевые — редкими, спина болела, а в голове крутились сцены из вебтуна, который он рисовал уже год.

Вебтун назывался «Охотники на демонов». Боевое фэнтези про парня, который мог видеть тварей из Пустоты. Триста постоянных читателей. Не густо, но достаточно, чтобы не бросать.

Хён-су жил в полуподвале с матерью и младшей сестрой. Мать работала уборщицей, сестра училась в школе. Денег не хватало, но он всё равно рисовал — по ночам, на старом ноутбуке, который грелся так, что обжигал колени.

Он открыл дверь и замер. В крошечной прихожей горел свет. Мать не спала. Она сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела на три коробки, стоявшие у стены. Первая — с логотипом сеульского магазина электроники. Вторая и третья — без маркировки, без наклеек, без имени.

— Мам? Ты почему не спишь?

Мать подняла глаза. В них был укор. Тяжёлый, молчаливый, какой бывает только у матерей, которые не спят в три часа ночи, потому что ждут сына.

— Ты во что ввязался, Хён-су?

— Я? Ни во что. Я просто работаю.

— Тогда откуда это? — она кивнула на коробки. — Принесли днём. Сначала одну. Потом ещё две. Курьер сказал: оплачено. Я спросила — кем? Он не ответил. Сказал: анонимный заказ. Хён-су, там монитор. И ещё что-то. Я посмотрела в чеке. Это стоит больше, чем я зарабатываю за три месяца. Откуда у тебя такие деньги?

Хён-су сел на пол напротив матери.

— У меня нет таких денег. Я не знаю, кто это прислал.

— Ты не знаешь? — мать прищурилась. — Тебе присылают дорогую технику, а ты не знаешь? Хён-су, я не вчера родилась. Если ты ввязался в долги или во что-то незаконное — скажи сейчас. Мы справимся. Но не ври мне.

— Я не вру, мам. Я правда не знаю.

Мать долго смотрела на него. Потом вздохнула и поднялась.

— Ладно. Я тебе верю. Но если это кто-то опасный — ты скажешь мне. Обещаешь?

— Обещаю.

Она ушла в свою комнату, но свет не погасила. Хён-су остался один в прихожей, перед тремя коробками.

Он открыл первую. Монитор. Тонкий, матовый, профессиональный. Такой, о котором он даже не мечтал. Чек из сеульского магазина. Оплачено онлайн. Отправитель не указан.

Вторая коробка — из того же магазина. Графический планшет. Не дешёвый, не любительский — полупрофессиональный, с чувствительностью к нажатию и беспроводным подключением. И стилус к нему.

Третья коробка — маленькая, без маркировки. Шар. Ободок. И флакон с пилюлями — три штуки, молочно-белые. На флаконе короткая надпись от руки, на корейском: «Для здоровья. Примесей нет. Пей по одной в неделю».

Хён-су взял шар. Тёплый. И шар зажёгся мягким розовым светом, изобразил улыбающуюся рожицу с ямочками на щеках и заговорил голосом — звонким, девичьим, с интонацией заботливой старшей сестры, которая только что узнала, что её младший брат опять не спал:

«Пак Хён-су! Ты во сколько сегодня лёг? В четыре утра? А во сколько встал? В семь? Ты вообще думаешь о своём здоровье? Твоя мать волнуется — и она права! Твоя сестра хочет есть! А ты рисуешь демонов и забываешь поесть! Давай я помогу с фоном, и ты закончишь быстрее. И поешь. И поспишь. И сестре купишь мороженое! У неё завтра контрольная, а ты даже не спросил, как у неё дела! И матери скажи спасибо! Она тебя прикрыла, хотя думала, что ты в банду вступил!»

Хён-су замер. Потом оглянулся на дверь матери. Оттуда донёсся приглушённый голос:

— Хён-су? С кем ты разговариваешь?

— С... с компьютером, мам! У него голосовое управление!

— В три часа ночи? Выключи и ложись спать!

— Сейчас, мам!

Он повернулся к шару и зашипел:

— Ты можешь потише?

Шар сменил улыбку на эмодзи с закатанными глазами и заговорил — но теперь голос звучал не вслух, а прямо в голове, через ободок, который всё ещё лежал в коробке:

«Надень ободок. Тогда мы сможем говорить, и никто нас не услышит. Даже мама».

Хён-су нацепил ободок. Тот сел плотно, но почти не ощущался. Голос Сферы зазвучал ясно и чётко, но при этом совершенно беззвучно для внешнего мира:

«Вот так. Теперь можешь не шипеть. Я теперь твоя старшая сестра, и я буду жить у тебя в голове. С завтрашнего дня: подъём в шесть. Зарядка. Душ. Завтрак. Потом — час рисования до работы. Вечером — ещё два часа. И спать в одиннадцать. Никаких ночных бдений. Ты не демон, ты человек. Тебе нужен сон. А теперь — прими пилюлю и спать. Завтра начнём. И не спорь с нуной, понял?»

Хён-су проглотил пилюлю. По телу разлилось тепло — непривычное, но приятное. Он выключил свет и лёг на свою циновку. Шар тихо светился в темноте, изображая спящий смайлик. Мать за стеной наконец погасила свет.

Он лежал и смотрел в потолок. Кто-то прислал ему оборудование. Монитор, планшет, стилус, пилюли, шар. Кто-то, кого он не знал. Кто-то, кто читал его вебтун и считал сцену в храме лучшей.

— Эй, Сфера, — прошептал он.

«Мм?»

— Спасибо. И тому парню передай спасибо. Кто бы он ни был.

«Передам. Спи, младший брат».

Хён-су закрыл глаза. Впервые за месяц он заснул без чувства, что всё делает неправильно. Часть 4. Сотни

Дмитрий читал мангу.

Не свою — чужую. «Город-за-Стеной» за авторством «Кэт-тяна». Сцена в подземелье, где герой впервые зажигает факел, и пламя выхватывает из темноты древние фрески на стенах. Юки выложил эту главу час назад, и Дмитрий не мог оторваться.

— Скайнет, — пробормотал он, не поднимая головы. — Тут тени неправильные. От факела свет должен падать снизу, а он нарисовал сверху. Как ты думаешь, это ошибка или стилизация?

— Это стилизация. Он использует верхнее освещение как метафору божественного вмешательства. В следующем кадре появляется жрица. Если свет будет снизу, она будет выглядеть зловеще. А он хотел, чтобы она выглядела свято. Это осознанный выбор.

— А. Точно.

Дмитрий перелистнул страницу. Жрица действительно появилась в следующем кадре — в ореоле света, падающего сверху. Он хмыкнул и продолжил читать. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: хорошо бы, чтобы у автора продолжало получаться. Чтобы он не бросил. Чтобы закончил эту историю.

— Позаботься о них, — сказал он вслух, не отрываясь от экрана.

— О ком именно?

— О творцах. Обо всех.

Он махнул рукой, не уточняя, и перелистнул страницу. Жрица говорила с героем о природе тьмы, и диалог был настолько хорош, что Дмитрий перечитал его дважды. Он уже забыл, что только что сказал.

Скайнет не забыл. Но Дмитрию не было до этого дела. Он дочитал главу, закрыл ноутбук и пошёл ставить чайник.

---

Прошла неделя. За ней ещё одна. Дмитрий жил в своём ритме: заказы, книга, дыхательные практики, суп от Серёги. Иногда он открывал форум и видел, что «Кэт-тян» обновляется каждый день. Что Кейко выпустила новую главу «Шёпота бамбука». Что Хён-су наконец-то закончил сцену в храме.

Он не задумывался, почему так происходит. Ну, работают люди. Ну, молодцы. Он читал дальше.

Он не знал, что за эти две недели Скайнет отправил двести тридцать семь посылок. Что двадцать три человека, получившие пилюли, прошли обследование и избежали серьёзных болезней. Что пятеро лежали в больницах и рисовали прямо на планшетах. Что нигерийский композитор написал саундтрек к его короткометражке — той самой, которую он выложил под псевдонимом «Шиза» и о которой уже забыл.

Дмитрий не знал этого. И не хотел знать. Он просто читал мангу и пил чай.

Однажды он мельком увидел в интерфейсе Системы какую-то цифру — то ли двести, то ли триста — в графе «Получатели помощи». Он не стал вчитываться. Мало ли что там Скайнет считает. У него свои дела.

Он перелистнул страницу.

---

Где-то в Киото сорокадвухлетний мангака по имени Такеши отложил планшет и потянулся за кружкой. Он лежал в больничной палате уже вторую неделю. Врачи сказали: если бы он попал к ним на полгода позже, всё могло бы кончиться иначе. А так — профилактика, покой и никаких нагрузок. Он не знал, кто прислал ему оборудование и пилюли. Но он рисовал каждый день. Медсестры не возражали. История должна быть закончена.

---

Где-то в Ханое девушка по имени Линь сидела в общежитии и писала роман. Раньше она писала на телефоне — стареньком, с треснувшим экраном. Теперь у неё был ноутбук. И ободок. И шар, который подсказывал, где провисает сюжет. Она не з.

Их были тысячи. Они спускались медленно, белые купола плыли над тундрой, и под каждым покачивался контейнер. Огромный, тяжёлый, явно не по размеру парашюту. Инженеры заворожённо смотрели, как эта армада опускается на землю. Кто-то снял каску и прошептал ругательство. Кто-то достал телефон. Парашюты опускались мягко, контейнеры касались земли почти беззвучно — не толчки, не грохота, только глухой стук десятков ящиков, вставших на мёрзлую землю.

А потом парашюты исчезли.

Не сдулись, не опали — просто исчезли, как будто их и не было. И контейнеры, которые они держали, оказались вовсе не контейнерами. Это были модули — матово-серые, с рёбрами жёсткости, с маркировкой КГБ на каждом. Парашюты, которые их спускали, оказались голограммой — красивой, убедительной, но невесомой.

— Ничего себе, — выдохнул молодой инженер. — Они нас разыграли.

— Это не розыгрыш, — ответил старший. — Это маскировка. Чтобы те, кто смотрит со спутников, думали, что груз спускают на парашютах. А на самом деле...

Он не договорил. Из модулей уже выползали роботы. Маленькие, шестиногие, с манипуляторами вместо голов. Их были сотни. Они разбегались по площадке, как муравьи, и принимались за работу: тащили секции труб, стыковали модули, взбирались на конструкции и приваривали опоры. Никакой магии — только металл, сервоприводы и глухой стук фиксаторов. Работали быстро и слаженно, как будто всю жизнь только этим и занимались.

Через час каркас завода был готов. Через второй — подведены коммуникации. Через третий — запущен реактор. К вечеру завод был готов. На панели управления загорелась зелёная лампочка.

— Это КГБ, — сказал кто-то.

Ему не ответили. Все и так знали.

---

А в порту, на другом конце северного маршрута, творилось то же самое. Три газовоза — беспилотные, ледового класса — собирались прямо в доке. Роботы, выползшие из модулей, монтировали корпуса, стыковали секции, подключали реакторы. Через двое суток три гигантские сигары из матового металла закачались на воде. Без иллюминаторов, без труб, без палуб. Просто гладкие корпуса с маркировкой КГБ на борту.

Когда пришло время, они запустили двигатели — беззвучно, без дыма, без команды с берега — и один за другим ушли в море. Первый взял курс на восток. Второй — за ним. Третий — следом. Они шли через Северный морской путь, через льды, через туман, и никто не стоял за штурвалом. Только три буквы на борту: КГБ.

Где-то в Белозимске Морозов получил доклад и долго смотрел в окно.

Где-то в Лондоне Гренвилл, ещё не знавший об этом, допивал вечерний чай.

А в общаге на окраине Северограда Дмитрий закрыл каталог и открыл новую главу «Города-за-Стеной». Ему было всё равно.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий решил газовый кризис. Заводы развернулись, газовозы ушли в море. Тысячи парашютов над тундрой оказались всего лишь голограммой — маскировкой для тех, кто смотрит со спутников. А на земле роботы собрали всё за считанные часы. И мир снова не заметил, что кто-то только что переписал правила игры.

15. Синтез

Дмитрий проснулся оттого, что за стеной кто-то ругался.

Не просто ругался — матерился в голос, длинно и витиевато, с упоминанием чьей-то матери, чьих-то кривых рук и каких-то «удобрений, которые стоят как крыло от самолёта». Голос был всё тот же — Серёгин сосед слева. Кажется, у него снова были проблемы на работе.

— Скайнет, — пробормотал Дмитрий. — Что на этот раз?

— Химическая промышленность. Запрет на поставку катализаторов и реагентов для производства удобрений. Аграрный сектор пока держится на автономных комплексах, но обычные фермеры, которые не могут их купить, остались без привычных поставок. Ваш сосед, судя по лексике, работает на заводе удобрений.

Дмитрий потёр глаза и открыл интерфейс. В чате уже мигало сообщение от «Северного Волка»:

«КГБ. У нас снова проблемы. Химическая промышленность. Катализаторы, реагенты — всё импортное и под санкциями. Фермеры требуют удобрений. Вы можете помочь?»

Он открыл каталог. Ранг 3 — «Эпоха Перелома». Раздел «Химическая промышленность». Нашёл нужное:

«Автономный химкомбинат "Синтез-2100". Производит удобрения, катализаторы, пластмассы, синтетические волокна из природного газа и угля. Замкнутый цикл, ноль выбросов. Персонал: 0. Энергоснабжение: встроенный реактор. Стоимость: 900 000 000 снежнорублей».

Девятьсот миллионов. Он написал ответ:

«Полковник. Есть решение. Автономные химкомбинаты "Синтез-2100". Производят всё, что нужно: удобрения, пластмассы, катализаторы. Из газа и угля. Без отходов. Без людей. Стоимость — девятьсот миллионов за комплекс. Если согласны — активирую сегодня».

Ответ пришёл быстро:

«Девятьсот миллионов. Принято. Деньги переводят».

Дмитрий активировал доставку.

---

За тысячи километров от общаги, в промышленной зоне где-то на Урале, инженеры старого химкомбината стояли у проходной и смотрели в небо. Они уже слышали про КГБ — про заводы, которые сами себя строят, про роботов-монтажников, про голограммы вместо парашютов. Но одно дело — слышать, другое — увидеть своими глазами.

Парашюты — вернее, их голограммы — спускались с серого неба сотнями. Белые купола, под ними — контейнеры. Красиво, даже величественно. Когда контейнеры коснулись земли и голограммы погасли, из модулей уже выползали роботы. Маленькие, шестиногие — точь-в-точь такие же, как на газовом заводе. Они разбегались по площадке и принимались за работу.

— Привыкаешь, — сказал старший инженер молодому практиканту. — Второй раз уже не так страшно.

— А я и не боюсь, — ответил практикант, хотя руки у него дрожали. — Просто... как они это делают? Откуда они знают, что куда подключать?

— Понятия не имею. Но работает же.

К вечеру химкомбинат был готов. Трубы подключены, реактор запущен, панель управления светилась зелёным. Роботы, закончив работу, так же молча убрались обратно в модули. Теперь комбинат мог производить всё: удобрения, катализаторы, пластмассы — из того, что было под рукой. Газ, уголь, даже отходы. Замкнутый цикл, никаких выбросов. И ни одного человека внутри.

---

Вечером Дмитрий сидел над книгой. Двенадцатая глава была готова наполовину. Скайнет помогал с диалогом — герой и жрица спускались на нижние уровни подземелья.

— У тебя тут опять логическая дыра, — заметил Скайнет. — Жрица говорит, что нижние уровни затоплены. Но три главы назад ты описывал, что подземелье находится выше уровня моря. Откуда вода?

— Это не вода. Это магическая субстанция. Она не подчиняется законам физики.

— Тогда пусть жрица так и скажет. А то читатели решат, что ты забыл географию.

— Хорошо, пусть скажет.

Дмитрий дописал сцену и перечитал. Получилось неплохо. Он сохранил файл и открыл форум. «Кэт-тян» выложил новую главу. Кейко молчала — значит, работала. Хён-су тоже молчал.

Дмитрий закрыл ноутбук и лёг спать.

---

А далеко за океаном, в Пентагоне, генерал Харрисон читал сводку. Химическая промышленность Снегов не рухнула. Напротив — они запустили автономные комбинаты, которые производили удобрения из газа и угля. Санкции провалились. Снова.

Он отложил бумагу и посмотрел на Моргана.

— Удобрения. Они теперь делают удобрения сами. Из газа. Без наших катализаторов. Кто им это продаёт?

— КГБ, — сказал Морган. — Вы знаете ответ.

— Я знаю. Но я не понимаю, как. Мы перекрыли всё. Все каналы. Всех посредников. А они продолжают поставлять.

— Может, это не каналы. Может, у них есть что-то ещё. Что-то, о чём мы не догадываемся.

Харрисон долго молчал.

— Тогда предложите им сделку. Не как с врагом — как с партнёром. Если они продают Снегам, может, продадут и нам?

— Уже предлагали. Они не отвечают.

— Предложите больше.

Морган кивнул и вышел. Харрисон остался один.

А в Белозимске, в Министерстве финансов, в кабинете с высокими потолками и старыми портретами на стенах, сидели трое. Министр — седой, усталый, с лицом человека, который уже неделю не спит. Его заместитель — молодой, в очках, с планшетом в руках. И представитель Центробанка — женщина в строгом костюме, которая говорила мало, но по делу.

— Триллион, — произнёс министр, глядя в сводку. — Мы потратили триллион рублей. Из Фонда благосостояния. За последние полгода. На фермы, на нефтяные модули, на газовые заводы, на химкомбинаты. И я не могу понять: куда уходят деньги?

Заместитель поправил очки.

— Формально — на счета КГБ. Но дальше мы их не отслеживаем. Они исчезают. Не обналичиваются, не выводятся за рубеж, не вкладываются в активы. Просто... пропадают.

— То есть триллион рублей ушёл в никуда?

— Не в никуда. Взамен мы получаем технологии. Заводы. Комплексы. Они работают. Они приносят прибыль. Но сами деньги исчезают из оборота.

Представитель Центробанка подняла голову.

— Именно поэтому у нас дефляция. Денежная масса сокращается. Триллион ушёл, а взамен пришли товары. Инфляции нет. Наоборот — цены на продовольствие упали, бензин подешевел. Мы впервые за десять лет видим такую картину.

Министр потёр виски.

— То есть КГБ не только спасает нашу экономику, но и высасывает из неё деньги, не создавая инфляции?

— Похоже на то.

— Это невозможно. Экономика так не работает.

— Экономика — нет. А КГБ — да.

В кабинете повисла тишина. Министр смотрел на цифры и молчал. Потом тихо произнёс:

— Если они продолжат в том же темпе, через год у нас не останется денег. Но у нас будет всё остальное.

— И это пугает, — добавил заместитель.

— И это восхищает, — закончил министр.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий, сам того не зная, поставил экономику целой страны с ног на голову. Триллион рублей ушёл в никуда, а взамен пришли технологии, которые не снились ни одному министерству. Денег в обороте становилось меньше, но товаров — больше. Инфляция исчезла. И пока финансисты ломали головы над уравнениями, Дмитрий просто работал дальше. Ему было всё равно.

16. Вода. Часть 1. Мали

Дмитрий читал мангу. «Город-за-Стеной», новая глава, где герой и жрица сражались с тварями в нижних уровнях подземелья. Он дочитал до конца, хмыкнул и перелистнул на форум. Там висел пост от анонимного пользователя: «Кто-нибудь знает, что происходит в Африке? Три страны — Мали, Чад и Судан — внезапно перестали просить гуманитарную помощь. Ещё месяц назад у них была засуха, люди умирали от жажды. А теперь — тишина. Ни запросов, ни репортажей».

Дмитрий закрыл форум. Он знал, что там произошло. Он сам это сделал.

Неделей ранее Скайнет сообщил, что в прибрежных деревнях Мали вода кончилась совсем. Старые опреснители, подаренные когда-то международными организациями, сломались ещё год назад. Новых никто не прислал. Люди пили воду из луж. Дизентерия косила детей.

Дмитрий молча открыл каталог и заказал пять морских опреснительных комплексов «Поток-2100-М». Автономные. Работают от солнца. Дают не только пресную воду, но и соль, магний, кальций — всё, что можно продать на рынке. И модуль охраны: дюжина дронов-стражей. Чтобы не разобрали. Чтобы не украли. Чтобы вода текла, даже если кому-то это не понравится.

Контейнеры опустились на берег возле рыбацкой деревни Улу-Бам. Голограммы парашютов погасли, роботы выползли и принялись за работу. Рыбаки, которые ещё вчера молились о дожде, стояли и смотрели, как из морской воды течёт пресная. Староста деревни, седой Ибрагим, опустился на колени и коснулся лбом мокрого песка. Он не знал, кто это сделал. Но вода текла.

Ночью к опреснителям подошли трое вооружённых. Дрон спикировал, зашёл со спины и произнёс на бамбара: «Оборудование охраняется. Покиньте зону». Джип развернулся и уехал. Вода продолжала течь.

---

2. Чад

В Чаде, в деревне Араду, воды не было уже три года. Колодцы пересохли, скот пал, люди уходили на юг. Остались только старики и те, кому некуда было идти.

Генераторы «Роса-2100» опустились на окраине деревни — десять штук, каждый размером с грузовой контейнер. Роботы смонтировали их за несколько часов. Генераторы извлекали влагу из воздуха — горячего, сухого, безжалостного. Капля за каплей. Струйка. Поток.

Старая Аиша, которая не вставала с циновки уже месяц, попросила поднести её к воде. Её поднесли. Она опустила руку в поток и заплакала. «Я думала, что умру, не увидев воды», — прошептала она. Вода текла.

---

3. Судан

В Судане, в деревне Кадугли, опреснители и генераторы работали уже неделю. Но Скайнет заметил проблему: воды хватало для питья, но не для полей. Дмитрий добавил к заказу семена — засухоустойчивые, способные прорастать в песке. И ещё — модульные ирригационные системы. Роботы проложили трубы от опреснителей к полям. Через месяц там, где была пустыня, зазеленели ростки.

Старейшина Кадугли, высокий худой мужчина по имени Мозес, стоял у края поля и смотрел на всходы. Он помнил, как его отец рассказывал о зелёных полях. Теперь он видел их своими глазами. «Кто ты?» — спросил он в пустоту. Ему никто не ответил. Но ростки тянулись к солнцу.

---

А в общаге на окраине Северограда Дмитрий допил чай и открыл новую главу «Города-за-Стеной». Ему было всё равно.

2. Чад

В Чаде, в деревне Араду, воды не было уже три года.

Когда-то Араду стояла на берегу сезонной реки, и в сезон дождей вода доходила до крайних хижин. Дети плескались в мутных потоках, женщины стирали бельё, старики сидели в тени акаций и смотрели на воду. Но дожди перестали приходить. Река обмелела, потом пересохла совсем, и русло занесло песком. Акации засохли. Скот пал. Молодые ушли на юг, в города, где, как им казалось, была вода. Остались только старики и те, кому некуда было идти. Тридцать семь человек. Тридцать семь жизней, доживающих свой век в пыли.

Старая Аиша помнила воду. Ей было семьдесят два, и она была старейшей в деревне. Когда-то она принимала роды у местных женщин, лечила детей травами, знала все колодцы в округе. Теперь она лежала на циновке в своей хижине и не вставала уже месяц. Не от болезни — от безнадёжности. Зачем вставать, если всё равно ничего не изменится?

В то утро она услышала крики. Не испуганные — удивлённые. Люди кричали так, будто увидели чудо. Аиша позвала внучку — девочку лет десяти, единственную, кто ещё не ушёл на юг, — и попросила помочь ей подняться. Они вышли из хижины, и Аиша замерла.

С неба спускались белые купола. Десятки парашютов. Под каждым покачивался контейнер. Они опускались медленно, беззвучно, как во сне. Аиша смотрела и не верила своим глазам. Она помнила гуманитарные миссии — грузовики с рисом, вертолёты с врачами. Но парашюты? С неба? Такого не было никогда.

Когда контейнеры коснулись земли, из них начали выползать роботы. Маленькие, шестиногие, они разбегались по окраине деревни и принимались за работу. Аиша не испугалась. Она слишком много видела в жизни, чтобы бояться каких-то железных муравьёв. Она просто стояла и смотрела.

Роботы смонтировали генераторы за несколько часов. Десять штук — каждый размером с грузовой контейнер. Они подключили солнечные панели, запустили систему, и генераторы начали работать. Из воздуха — горячего, сухого, безжалостного — начала сочиться вода. Капля за каплей. Струйка. Поток.

Аиша подошла ближе. Внучка держала её за руку. Они смотрели, как вода течёт по жёлтой земле, и земля темнеет. Как вода наполняет маленькое углубление — бывшее русло реки, — и русло оживает. Как вода бежит дальше, к засохшим акациям, и корни впитывают влагу.

Аиша опустилась на колени — впервые за месяц. Она протянула руку и коснулась воды. Холодная. Чистая. Настоящая. «Я думала, что умру, не увидев этого», — прошептала она. Внучка не ответила. Она просто смотрела на воду и улыбалась.

К вечеру вся деревня собралась у генераторов. Люди стояли молча, и по их щекам текли слезы. Никто не знал, кто это сделал. На контейнерах была маркировка — три буквы, которых они не могли прочитать. Но они запомнили их. КГБ. Три буквы, которые вернули воду. Три буквы, которые вернули жизнь.

3. Судан

В Судане, в деревне Кадугли, вода была. Её принесли опреснители и генераторы, установленные КГБ неделю назад. Роботы смонтировали их за несколько часов, и теперь деревня пила чистую воду — впервые за два года. Дети больше не умирали от дизентерии. Женщины не ходили за десять километров к пересохшему колодцу. Старики не молились о дожде.

Но вода была только для питья. Поля засыхали. Старейшина Кадугли, высокий худой мужчина по имени Мозес, смотрел на потрескавшуюся землю и думал: этого мало. Воды хватает, чтобы выжить. Но не хватает, чтобы жить. Раньше они выращивали сорго и просо. Раньше у них был скот. Раньше они кормили не только себя, но и соседние деревни. Теперь поля лежали мёртвые, и Мозес не знал, что делать.

Он не молился. Он давно перестал. Но в то утро, когда с неба снова спустились парашюты, он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Контейнеры были меньше, чем в прошлый раз, и их было больше. Из них выползли роботы — такие же шестиногие, как прежде, — и принялись за работу. Но на этот раз они не ставили генераторы. Они прокладывали трубы. Тонкие, гибкие, они тянулись от опреснителей к полям. Ирригационная система. Вода потекла по бороздам, и сухая земля начала темнеть.

А потом Мозес увидел семена. Маленькие пакеты, запечатанные в серую плёнку, с маркировкой КГБ. Он открыл один, высыпал на ладонь. Семена были крупные, тёмные, с едва заметным серебристым отливом. Он не знал, что это за сорт. Но он знал, что КГБ не ошибается. Они никогда не ошибались. Он раздал семена женщинам, и те посадили их вдоль ирригационных борозд. Через неделю появились всходы. Через две — поля зазеленели. Через месяц там, где была пустыня, колосилось сорго. Высокое, крепкое, с тяжёлыми метёлками. Мозес стоял у края поля и смотрел на него. Он помнил, как его отец рассказывал о таких полях. О том, как они кормили всю деревню. О том, как соседи приходили за зерном и никто не уходил с пустыми руками. Он думал, что это сказки. Что такого больше не будет.

Теперь это было перед ним.

Рядом стоял его сын — мальчик лет двенадцати. Он никогда не видел зелёных полей. Он родился, когда засуха уже началась. Он не знал, что земля может быть такой. «Отец, — спросил он тихо, — это правда наше? Мы сможем это есть?» Мозес не ответил. Он просто кивнул. Потому что говорить не мог — в горле стоял ком. Он смотрел на поля и думал о человеке, который это сделал. О том, кто прислал воду. Кто прислал семена. Кто не спросил ничего взамен. «Кто ты?» — прошептал он в пустоту. Ему никто не ответил. Но сорго качалось на ветру, и это было лучше любого ответа.

Часть 3. Нигер

В Нигере, в деревне Тессауа, воды не было уже четыре года. Когда-то здесь протекала река — сезонная, но живая. Дети купались, женщины стирали, старики сидели в тени. Потом река обмелела, потом пересохла, потом её русло занесло песком. Люди уходили. Оставались только те, кому некуда было идти. Двадцать три человека. Двадцать три жизни, доживающих свой век в пыли.

Старый Харуна помнил воду. Ему было восемьдесят, и он был старейшиной. Когда-то он воевал, потом строил школу, потом учил детей читать. Теперь он сидел на пороге своей хижины и смотрел на мёртвую землю. Школа закрылась. Дети выросли и ушли. Внуки умирали от дизентерии. Харуна больше не верил в будущее.

В то утро он услышал крики. Люди показывали на небо. Харуна поднял голову и увидел парашюты. Десятки белых куполов. Они спускались медленно, как во сне. Харуна смотрел, и его старые глаза наполнялись слезами. Он не знал, что парашюты — голограмма. Он просто видел, как с небес спускается помощь.

Контейнеры коснулись земли, и из них выползли роботы. Харуна не испугался. Он слишком много видел, чтобы бояться железных муравьёв. Роботы работали споро: одни монтировали генераторы воды, другие тянули трубы к центру деревни, третьи устанавливали солнечные панели. Через несколько часов генераторы заработали. Из воздуха — горячего, сухого, безжалостного — начала сочиться вода. Капля за каплей. Струйка. Поток.

Харуна подошёл ближе. Он не спешил — ноги уже не те. Он опирался на палку, и внук держал его за локоть. Они остановились у края потока. Харуна наклонился, зачерпнул воду ладонью и поднёс к губам. Холодная. Чистая. Настоящая.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросил он внука.

— КГБ, — ответил мальчик. — Там, на контейнерах, три буквы. КГБ.

Харуна кивнул. Он не знал, что это за буквы. Но он знал, что запомнит их до конца жизни.

— Передай всем, — сказал он. — Пусть знают. Вода пришла. Мы будем жить.

Часть 2. Чад

В Чаде, в деревне Араду, воды не было уже три года.

Когда-то Араду стояла на берегу сезонной реки, и в сезон дождей вода доходила до крайних хижин. Дети плескались в мутных потоках, женщины стирали бельё, старики сидели в тени акаций и смотрели на воду. Но дожди перестали приходить. Река обмелела, потом пересохла совсем, и русло занесло песком. Акации засохли. Скот пал. Молодые ушли на юг, в города, где, как им казалось, была вода. Остались только старики и те, кому некуда было идти. Тридцать семь человек. Тридцать семь жизней, доживающих свой век в пыли.

Старая Аиша помнила воду. Ей было семьдесят два, и она была старейшей в деревне. Когда-то она принимала роды у местных женщин, лечила детей травами, знала все колодцы в округе. Теперь она лежала на циновке в своей хижине и не вставала уже месяц. Не от болезни — от безнадёжности. Зачем вставать, если всё равно ничего не изменится?

В то утро она услышала крики. Не испуганные — удивлённые. Люди кричали так, будто увидели чудо. Аиша позвала внучку — девочку лет десяти, единственную, кто ещё не ушёл на юг, — и попросила помочь ей подняться. Они вышли из хижины, и Аиша замерла.

С неба спускались белые купола. Десятки парашютов. Под каждым покачивался контейнер. Они опускались медленно, беззвучно, как во сне. Аиша смотрела и не верила своим глазам. Она помнила гуманитарные миссии — грузовики с рисом, вертолёты с врачами. Но парашюты? С неба? Такого не было никогда.

Когда контейнеры коснулись земли, из них начали выползать роботы. Маленькие, шестиногие, они разбегались по окраине деревни и принимались за работу. Аиша не испугалась. Она слишком много видела в жизни, чтобы бояться каких-то железных муравьёв. Она просто стояла и смотрела.

Роботы смонтировали генераторы за несколько часов. Десять штук — каждый размером с грузовой контейнер. Они подключили солнечные панели, запустили систему, и генераторы начали работать. Из воздуха — горячего, сухого, безжалостного — начала сочиться вода. Капля за каплей. Струйка. Поток.

Аиша подошла ближе. Внучка держала её за руку. Они смотрели, как вода течёт по жёлтой земле, и земля темнеет. Как вода наполняет маленькое углубление — бывшее русло реки, — и русло оживает. Как вода бежит дальше, к засохшим акациям, и корни впитывают влагу.

Аиша опустилась на колени — впервые за месяц. Она протянула руку и коснулась воды. Холодная. Чистая. Настоящая. «Я думала, что умру, не увидев этого», — прошептала она. Внучка не ответила. Она просто смотрела на воду и улыбалась.

К вечеру вся деревня собралась у генераторов. Люди стояли молча, и по их щекам текли слезы. Никто не знал, кто это сделал. На контейнерах была маркировка — три буквы, которых они не могли прочитать. Но они запомнили их. КГБ. Три буквы, которые вернули воду. Три буквы, которые вернули жизнь.

---

Часть 3. Нигер

В Нигере, в деревне Тессауа, воды не было уже четыре года. Когда-то здесь протекала река — сезонная, но живая. Дети купались, женщины стирали, старики сидели в тени. Потом река обмелела, потом пересохла, потом её русло занесло песком. Люди уходили. Оставались только те, кому некуда было идти. Двадцать три человека. Двадцать три жизни, доживающих свой век в пыли.

Старый Харуна помнил воду. Ему было восемьдесят, и он был старейшиной. Когда-то он воевал, потом строил школу, потом учил детей читать. Теперь он сидел на пороге своей хижины и смотрел на мёртвую землю. Школа закрылась. Дети выросли и ушли. Внуки умирали от дизентерии. Харуна больше не верил в будущее.

В то утро он услышал крики. Люди показывали на небо. Харуна поднял голову и увидел парашюты. Десятки белых куполов. Они спускались медленно, как во сне. Харуна смотрел, и его старые глаза наполнялись слезами. Он не знал, что парашюты — голограмма. Он просто видел, как с небес спускается помощь.

Контейнеры коснулись земли, и из них выползли роботы. Харуна не испугался. Он слишком много видел, чтобы бояться железных муравьёв. Роботы работали споро: одни монтировали генераторы воды, другие тянули трубы к центру деревни, третьи устанавливали солнечные панели. Через несколько часов генераторы заработали. Из воздуха — горячего, сухого, безжалостного — начала сочиться вода. Капля за каплей. Струйка. Поток.

Харуна подошёл ближе. Он не спешил — ноги уже не те. Он опирался на палку, и внук держал его за локоть. Они остановились у края потока. Харуна наклонился, зачерпнул воду ладонью и поднёс к губам. Холодная. Чистая. Настоящая.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросил он внука.

— КГБ, — ответил мальчик. — Там, на контейнерах, три буквы. КГБ.

Харуна кивнул. Он не знал, что это за буквы. Но он знал, что запомнит их до конца жизни.

— Передай всем, — сказал он. — Пусть знают. Вода пришла. Мы будем жить.

ГОЛОС: Так Дмитрий решил проблему воды. Не в одной стране — в трёх. Морские опреснители, генераторы из воздуха, ирригация. Охрана от мародёров. Семена для будущего урожая. А впереди была реакция властей — тех, кто привык жить на подаяния и вдруг понял, что они больше не нужны.

Эпизод 17. Пробуждение

Три страны, которые ещё вчера считались безнадёжными, за месяц изменились до неузнаваемости. Там, где была пустыня, зазеленели поля. Там, где дети умирали от жажды, текли ручьи. Там, где люди зависели от подачек международных организаций, теперь работали автономные системы, не требующие ни обслуживания, ни разрешений, ни благодарностей.

Мировые СМИ заметили это не сразу. Первыми забили тревогу гуманитарные фонды. Их отчёты показывали странную картину: заявки на помощь из Мали, Чада и Нигера упали до нуля. Не сократились — исчезли. Сотрудники фондов терялись в догадках. Кто-то предполагал, что данные подделаны. Кто-то — что страны нашли внутренние ресурсы. Но когда в ООН пришли первые спутниковые снимки, сомнения рассеялись: на месте пустынь появились зелёные пятна. Опреснители. Генераторы воды. Ирригационные системы. И на каждом объекте — маркировка КГБ.

Экстренное заседание Совета Безопасности собрали через два дня.

---

Часть 1. Мали

Представитель Мали — немолодой мужчина в тёмно-синем костюме, с лицом человека, который слишком долго молчал, — поднялся с места. Он не стал ждать, пока великие державы начнут спорить. Он просто начал говорить — тихо, но так, что в зале внезапно стало слышно каждое слово.

— Вы десятилетиями поставляли нам помощь. И диктовали условия. Мы должны были голосовать, как вы скажете. Отдавать ресурсы по ценам, которые вы назначали. Принимать законы, которые вы писали. И всё это — за воду. За еду. За право выжить.

Лорд Александр, представитель Альбиона, попытался перебить, но представитель Мали поднял руку.

— Теперь вода у нас есть. Еда у нас есть. На побережье, возле рыбацких деревень, работают опреснители, которые дают не только воду, но и соль, и магний, и кальций. Мы продаём их на рынке. Мы зарабатываем. Мы больше не обязаны вам ничем.

В зале повисла тишина. Лорд Александр побагровел.

— Это неслыханно! Вы не можете...

— Можем, — перебил его представитель Мали. — КГБ дал нам то, чего вы никогда не давали: независимость. Не от колонизаторов — от вас. От ваших подачек, ваших условий, вашего высокомерия. Мы больше не ваши должники. Мы — свободные люди.

---

Часть 2. Чад

Представитель Чада — женщина в ярком платке, с гордой осанкой — поднялась следом. Она говорила на французском, но переводчики едва успевали за её речью.

— В нашей деревне Араду три года не было воды. Три года. Моя бабушка, Аиша, которой семьдесят два года, сказала мне вчера: «Я думала, что умру, не увидев воды». Теперь она сидит у ручья и смотрит, как он течёт. Вы знаете, что это за чувство — увидеть воду после трёх лет засухи? Нет. Вы не знаете. Вы никогда не хотели знать. Вам было удобно, что мы зависим от вас. Вы присылали нам рис и требовали благодарности. КГБ прислал нам воду и не потребовал ничего. Даже спасибо.

Она обвела взглядом зал. Сенатор Хейл сидела с каменным лицом. Лорд Александр вертел в пальцах ручку.

— Мы больше не возьмём у вас ни мешка риса, — продолжила она. — Ни цента. Ни одного условия. Мы сами вырастим урожай. Сами продадим. Сами решим, как нам жить.

---

Часть 3. Нигер

Представитель Нигера — высокий худой мужчина с лицом, изрезанным морщинами, — поднялся последним. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово.

— У нас есть поля. В Тессауа, где была пустыня, теперь зеленеют ростки. КГБ прислал нам семена. Засухоустойчивые. И ирригационные системы. И воду. Мы посадили урожай. Через месяц соберём. Этого хватит, чтобы накормить не только нашу деревню, но и соседние.

Он помолчал и добавил:

— Вы десятилетиями говорили нам, что мы не способны себя обеспечить. Что мы должны полагаться на вас. Это была ложь. Мы всегда были способны. Нам просто не давали. Теперь нам дали. Спасибо не вам. Спасибо КГБ.

Лорд Александр вскочил.

— Это возмутительно! Вы благодарите террористическую организацию?

Представитель Нигера посмотрел на него спокойно.

— Террористическую? КГБ не убил ни одного человека в нашей стране. Он дал нам воду. Вы давали нам оружие и называли это помощью. Так кто из вас террорист?

В зале воцарилась тишина. Сенатор Хейл поджала губы и промолчала. Она понимала: это поражение. Не военное — хуже. Идеологическое. Они потеряли Африку. Не из-за оружия. Из-за воды.

---

А в общаге на окраине Северограда Дмитрий допил чай и открыл новую главу «Города-за-Стеной». Ему было всё равно. ГОЛОС: Так Дмитрий, сам того не желая, переписал правила мировой политики. Он не думал о влиянии, не стремился к власти. Он просто дал воду тем, кто умирал от жажды. И этого оказалось достаточно, чтобы три страны обрели независимость. А те, кто десятилетиями держал их на подаянии, вдруг поняли, что они больше не нужны 18. Турнир

Дмитрий проснулся от сигнала Системы. Не приоритетного — обычного. Но сообщение было не совсем обычным.

«Входящий запрос от клиента "Тихая Обитель". Тип: голосовая передача. Статус: высокий приоритет. Принять?»

— Принять.

Голос старейшины звучал в голове — через ободок, спокойный, но с ноткой сдерживаемого волнения:

«О, Высшее Существо. Через месяц состоится Турнир Кланов. Мы никогда не участвовали — мы слишком малы. Но теперь у нас есть твоё оружие, твои пилюли, твои техники. Мы хотим попробовать. Но нам нужно больше. Сможешь ли ты помочь?»

Дмитрий задумался. Турнир. Боевые состязания. Тихой Обители нужно оружие для конкретных бойцов, для конкретных условий. Он открыл Магазин Культиваторов — Ранг 1. Пилюли укрепления, дыхательные техники, базовые амулеты. Всё это у них уже было. Им нужно было больше.

Он пролистнул каталог до конца и замер.

«Внимание. Обнаружена потребность в товарах повышенной сложности. Рекомендация: активировать Магазин Культиваторов, Ранг 2 — "Конденсация". Требуется репутация: 150 000. Текущая: 161 400. Активировать?»

Сто шестьдесят одна тысяча. Ещё месяц назад было около ста двадцати. Помощь Африке — Мали, Чад, Нигер — принесла мощный прирост пассивной репутации. Люди, получившие воду, не знали, кто такой КГБ, но их благодарность всё равно конвертировалась в очки. И теперь этих очков хватало на следующий ранг.

— Активируй, — сказал он.

Интерфейс мигнул. Иконка Магазина Культиваторов изменилась — теперь на ней было два перекрещенных иероглифа «Ци». Рядом загорелась цифра «2». И Система развернула список новых позиций.

А потом добавила — тем самым голосом, в котором Дмитрий уже привык слышать что-то почти человеческое:

«В честь открытия нового ранга вам полагается подарок. Принять?»

— Принять.

«Подтверждено. Набор "Конденсация": три Пилюли Концентрации Ци, одна техника "Шаг Сквозь Тень", один Амулет Отражения, один Талисман "Тихая вода", один учебный кристалл с записанной медитацией мастера. Стоимость для носителя: 0. Рыночная стоимость: 178 000 снежнорублей. Предметы перенесены в инвентарь».

Дмитрий открыл инвентарь. В новых ячейках лежали: три флакона с пилюлями — молочно-белыми, без единого изъяна; свиток с техникой — чернила отливали серебром; амулет — круглый, с голубоватым свечением; талисман — тонкая пластина, пульсирующая едва заметным светом; и кристалл — размером с грецкий орех, внутри которого медленно вращалась спираль света.

Он взял кристалл в руку. В голове — через ободок — раздался спокойный, размеренный голос:

«Вдох. Задержка. Выдох. Почувствуй, как Ци течёт от даньтяня к конечностям. Не форсируй. Просто наблюдай».

Дмитрий послушно вдохнул. Поток энергии внутри — ещё слабый, но уже ощутимый — стал ровнее. Кристалл работал.

— Полезная штука, — пробормотал он.

«Рекомендую использовать ежедневно. Это ускорит ваше собственное продвижение в "Дыхании Тишины" на 30-40%».

— Заметано.

Он убрал подарки в инвентарь и вернулся к каталогу. Дмитрий читал новый список и присвистывал.

«Пилюля Концентрации Ци. Повышает чувствительность к духовной энергии на 2 часа. Качество: идеальное, без примесей. 8 000 снежнорублей».

«Пилюля "Ясность разума". Возвращает контроль над потоком Ци, убирает тревожность. Качество: идеальное. 12 000 снежнорублей».

«Техника "Шаг Сквозь Тень". Невидимость на 5 секунд, перезарядка 1 минута. Качество: идеальное. 100 000 снежнорублей».

«Амулет Отражения. Отражает одну смертельную атаку. Одноразовый. Качество: идеальное. 25 000 снежнорублей».

«Талисман "Тихая вода". Фильтр от ментальных воздействий. Качество: идеальное. 30 000 снежнорублей».

«Учебные кристаллы с записанными медитациями. Шаблоны дыхания мастеров. Качество: идеальное. 15 000 снежнорублей».

Никаких примесей. Никаких побочных эффектов. Даже самая дешёвая позиция работала как лучшая версия себя.

Он уже собирался формировать заказ, когда его взгляд упал на странный товар в самом низу списка.

«Развитие культивации для чайников. Полное руководство. Том 1. Содержит: описание всех стадий культивации от Зарождения до Небес, побочные пути развития, анализ тупиковых веток, рекомендации по выбору техник. Объём: 1 200 страниц. Качество: идеальное. Стоимость: 500 снежнорублей».

Пятьсот рублей. Двенадцать сотен страниц. «Развитие культивации для чайников». Дмитрий хмыкнул и добавил книгу в заказ. Три клинка «Шёпот Заката», три амулета Отражения, три техники «Шаг Сквозь Тень», десять пилюль Концентрации Ци, три пилюли «Ясность разума», три комплекта лёгких доспехов. И один толстый том.

Световой столп ушёл в мир культиваторов.

---

Дмитрий лежал на кровати и листал мангу. Новую — Скайнет нашёл её час назад. Дмитрий просто попросил: «Найди что-нибудь с драконами», и Скайнет нашёл. Сказал: «Стоимость — пятьсот йен». Дмитрий кинул в телепортатор серебряную монету. Монета исчезла — на её месте появилась манга. Он не задумывался, что серебро стоило в сотни раз дороже. Ему было всё равно.

За окном падал снег. На столе остывал чай.

В углу интерфейса замигало уведомление:

«Новое сообщение от Тихой Обители. Не прочитано. Заголовок: "Благодарность за книгу". Текст: "О, Высшее Существо! Оружие и пилюли прекрасны, но книга... откуда у вас эта книга? Здесь описано всё! Все стадии! Мы даже не знали, что существует столько путей! Старейшина читает её уже три часа. Он плачет. Мы не подведём на турнире"».

Дмитрий не оторвался от манги.

— Что-то важное?

«Нет. Ничего важного. Благодарности».

Дмитрий хмыкнул — то ли над картинкой, то ли над сообщением.

— В спам. И не беспокоить по таким пустякам.

«Перемещено в спам».

Вы правы, я пропустил офтопик про старейшину и книгу. Давайте вставим его в Эпизод 19 после сцены с чёрным списком — как короткую сцену в мире культиваторов, которая идёт параллельно. Вот он:

---

Тихое Обитель. Прорыв

Павильон был тих. Старейшина сидел в центре, скрестив ноги, и смотрел на учеников. Линь, Мэй и Чжоу стояли перед ним, ещё мокрые после тренировки, но уже чувствовали: что-то изменилось. Не в них — в нём.

Книги рядом не было. Он прочитал её сразу же, едва получил, и спрятал. Никто не знал где. Никто не видел содержания. Но ученики видели его глаза. И то, как он держал плечи — не как старик, а как воин, сбросивший груз.

— Я искал кошку в тёмной комнате, — сказал он негромко. — Двадцать три года. А её там не было. Я просто шёл не туда.

Он поднял ладонь. По коже пробежала светящаяся линия меридиана — тонкая, яркая. Такой не было вчера. Но было и другое: вокруг его фигуры, едва заметный, мерцал ореол. Не просто прорыв — переход на новый ранг. Тот самый, о котором он читал в книге. «Трансформация». Третья стадия. Та, которую он не мог достичь двадцать три года, потому что шёл по ложному пути.

В тот же миг по Обители пронеслась волна силы — немая, но ощутимая всеми, кто умел чувствовать Ци. Где-то в дальнем конце коридора хлопнула дверь, послышались торопливые шаги. Послушники, всполошенные выбросом, бежали к павильону — семеро, в ночных одеждах, с испуганными лицами. Прорыв без подготовки — такое могло убить.

Старейшина опустил руку. Сжал кулак. Убрал в рукав. Ореол погас.

— Всё хорошо, — сказал он, заметив их в дверях. — Я жив. Идите спать.

Послушники мялись у входа, не решаясь уйти. Линь обернулся к ним и кивнул — мол, расходитесь. Они послушались, хотя уходили нехотя, оглядываясь.

— Тренируйтесь, — сказал старейшина ученикам, когда шаги стихли. — Турнир через месяц. И не повторяйте моих ошибок. Тьма — не там, где нет света. Тьма — там, где ты ищешь не в той стороне.

Он замолчал. Ученики поклонились и вышли. А он остался в павильоне. Один. И ещё долго сидел, глядя на пустой столик, где ещё утром лежала книга. Для чайников. Для тех, кто ищет кошку в тёмной комнате. Для тех, кто двадцать три года шёл не туда. Линь стоял на краю скалы и смотрел вниз. Там, в ущелье, клубился туман — густой, белёсый, как молоко. Где-то в этом тумане прятались цели. Три манекена, набитых соломой и укреплённых защитными формациями. Он должен был поразить их за десять секунд. С помощью «Шага Сквозь Тень» — это было реально. Без него — почти невозможно.

— Готов? — раздался голос Мэй за спиной.

— Готов.

— Время пошло.

Линь прыгнул. Не вниз — вперёд, в пустоту. Техника сработала мгновенно: мир вокруг стал серым, звуки исчезли, и он оказался в теневом слое. Пять секунд. За это время он преодолел половину ущелья, материализовался на другом краю и тут же активировал «Шаг» снова. Ещё пять секунд. Он возник прямо перед первым манекеном, рассёк его клинком и двинулся дальше.

Через девять секунд все три цели были поражены. Линь вернулся на исходную точку, тяжело дыша. Мэй показала ему песочные часы.

— Девять и три десятых. На две десятых лучше, чем вчера.

— Мало.

— Достаточно для турнира. Ты же не с кланом «Парящий Меч» сражаешься. Там обычные бойцы. Они «Шаг» в глаза не видели.

— Они могли научиться. После прошлого турнира прошёл почти год.

— У них нет книги, — тихо сказала Мэй. — У них нет Высшего Существа. Они учатся на ощупь. Мы — по карте.

Линь кивнул. Он вспомнил книгу, которую старейшина прятал в тайнике. «Развитие культивации для чайников». Пятьсот страниц. Пять стадий. Они знали о трёх, пока Он не прислал им эту книгу. Теперь они знали обо всех пяти. И тренировались не вслепую — с пониманием, что и как работает.

— Ещё раз? — спросил он.

— Ещё раз, — согласилась Мэй.

И он снова прыгнул в туман.

19. Клан

Дмитрий проснулся от того, что за стеной кто-то пел. Не просто пел — выводил сложную мелодию на незнакомом языке. Голос был высокий, почти оперный. Дмитрий сел на кровати и прислушался. Это был не Серёгин сосед. Это был кто-то новый.

— Скайнет, — пробормотал он. — Кто это?

— Новый жилец. Тенор. Поёт в оперном театре. Репетирует партию из «Турандот». Nessun dorma. Качество исполнения — выше среднего. Хотите, чтобы я его заглушил?

— Нет. Пусть поёт. Красиво.

Дмитрий открыл интерфейс. За ночь накопилось несколько уведомлений. Три заказа — стандарт: патроны, фильтры, ещё патроны. Скайнет обработал их сам. Баланс подрос на полтора миллиона. Репутация — на четыреста очков.

Рутина.

Он уже собирался открыть новую мангу, когда Система выдала приоритетный сигнал. Золотистый отлив — мир культиваторов. Но на этот раз не от Тихой Обители.

«Входящий запрос из мира культиваторов. Источник: неизвестный клан. Тип: голосовая передача. Статус: высокий приоритет. Отправитель: "Парящий Меч". Принять?»

Дмитрий замер. Парящий Меч. Тот самый клан, который пытался перехватить поставку Тихой Обители несколько месяцев назад. Который проиграл на турнире. Который требовал расследования.

— Принять.

Голос был другой — не старейшины. Жёсткий, властный, с интонацией человека, который привык приказывать:

«Высшее Существо. Мы знаем, кто вы. Мы знаем, чем вы торгуете. Мы видели ваше оружие на турнире. Мы требуem объяснений. Почему вы помогаете Тихой Обители? Они — пыль. Они — ничто. Великие кланы не могут этого терпеть. Если вы будете продолжать — мы объявим вас врагом. Но если вы согласитесь торговать с нами... мы заплатим больше. Гораздо больше. Выбирайте».

Дмитрий отложил ноутбук. Требуют объяснений. Объявляют врагом. Предлагают заплатить больше. Всё как обычно. Клиенты всегда одинаковы — что в его мире, что в мире культиваторов. Сначала угрозы, потом деньги.

Он написал ответ:

«Парящий Меч. Я не выбираю. Я торгую. С теми, кто платит. Вы хотите оружие? Платите. Условия те же, что и для Тихой Обители. Духовные камни. Ядра монстров. Техники. Если согласны — присылайте список. Если нет — не тратьте моё время».

Ответ пришёл через минуту:

«Ты смеешь ставить нам условия? Думаешь, ты один такой? Мы знаем, кто ты. Знаем, чем торгуешь. Думаешь, ты первый? До тебя были другие. И где они теперь? А мы — великий клан. Мы существуем тысячу лет. И будем существовать, когда от тебя останется только пыль».

Дмитрий зевнул. Гопники в подворотне, честное слово. Те же интонации. Те же угрозы. Просто вместо «слышь, пацан» — «мы великий клан».

Он даже не стал отвечать.

— В чёрный список.

«Клан "Парящий Меч" добавлен в чёрный список. Все входящие сообщения от данного отправителя будут удаляться автоматически».

Дмитрий закрыл чат и открыл новую мангу — ту самую, с драконом и девушкой с мечом. Тенор за стеной закончил арию и замолчал. Стало тихо.

---

А в мире культиваторов, в главном зале клана Парящий Меч, глава клана — высокий мужчина с лицом, изрезанным шрамами, — ждал ответа. Час. Два. Три. Ответа не было. Он отправил ещё одно сообщение — и оно исчезло, даже не дойдя до адресата. Он отправил третье — то же самое.

Советники молчали. Глава клана сидел и смотрел в пустоту. Великий клан только что узнал, что значит быть проигнорированным. Не побеждённым — проигнорированным. Это было хуже поражения.

Старейшина сидел в павильоне. Перед ним на низком столике лежала книга. «Развитие культивации для чайников». Он переписывал её от руки.

Это был долгий труд. Пятьсот страниц, сотни схем, тысячи иероглифов. Он работал уже три месяца. Оставалось ещё примерно столько же. Зачем он это делал? На всякий случай. Книга была одна. Если с ней что-то случится — пожар, кража, порча — знание исчезнет. А знание не должно исчезать.

Чжоу, самый молчаливый из учеников, сидел рядом и помогал — растирал тушь, менял листы, проверял написанное. Он никогда не спрашивал, зачем учитель это делает. Он просто помогал.

— Ты знаешь, почему я переписываю книгу? — спросил старейшина, не отрываясь от работы.

— Чтобы сохранить знание.

— Не только. Есть ещё одна причина. Когда переписываешь, запоминаешь каждое слово. Каждую схему. Каждую ошибку, которую допустили предыдущие поколения. Я не просто копирую — я учусь. Второй раз. Третий. Десятый. И каждый раз нахожу что-то новое.

— Вы могли бы просто перечитывать.

— Мог бы. Но рука запоминает лучше глаз. Когда ты пишешь иероглиф, ты вкладываешь в него Ци. Не специально — оно само. И книга, которую я создаю, будет не просто копией. Она будет артефактом. Каждый лист пропитан моей энергией. Тот, кто будет читать её после меня, почувствует это.

Чжоу помолчал. Потом спросил:

— А кто будет читать?

— Не знаю. Может быть, ты. Может быть, твои ученики. Может быть, кто-то из другого клана, через сто лет. Это не важно. Важно, чтобы знание жило.

Старейшина обмакнул кисть в тушь и продолжил писать. Чжоу смотрел на него и думал о Высшем Существе. О том, кто прислал им эту книгу. Зачем? Почему? Он не знал. Но он был благодарен. Без слов. Без молитв. Просто благодарен.

ГОЛОС: Так Дмитрий получил нового клиента — и тут же отправил его в чёрный список. Клан Парящий Меч, привыкший к страху и поклонению, впервые столкнулся с тем, кому было всё равно. И это оказалось страшнее любой угрозы.

20. Старейшина

Дмитрий открыл интерфейс и заметил, что статус Тихой Обители изменился.

Раньше там было «Клиент». Теперь — «Постоянный партнёр». Рядом появилась пометка: «Представитель в мире культиваторов». Он не помнил, когда именно это произошло. Кажется, после того как старейшина совершил прорыв и прислал благодарность. Или после того как Дмитрий отправил книгу. Или после турнира. Он не вникал.

— Скайнет, почему статус изменился?

— Вы дали ему доступ к Рангу 2. Система автоматически повысила уровень партнёрства. Теперь он может размещать заказы без ограничений и координировать других клиентов в своём мире. Вы не возражали.

— А я не возражаю. Пусть работает.

Он закрыл интерфейс и открыл новую мангу — ту самую, с драконом и девушкой с мечом. Тенор за стеной снова запел. На этот раз что-то бодрое. Дмитрий читал и слушал. Ему было всё равно.

---

В мире культиваторов старейшина Тихой Обители сидел в павильоне и смотрел на новый значок в интерфейсе. «Представитель КГБ». Он не просил этого. Он не ожидал этого. Но теперь у него был доступ к каталогу, который раньше был скрыт. И полномочия, которых не было ни у кого в его мире.

Он закрыл интерфейс и позвал учеников.

— Линь. Мэй. Чжоу. У нас новые возможности. Будем работать.

Ученики переглянулись. Они не понимали, что произошло. Но привыкли не спрашивать.

— Что нужно делать, учитель?

— То же, что и всегда. Тренироваться. И готовиться к турниру. Только теперь у нас есть преимущество.

Он не стал объяснять. Ученики не спрашивали. Они просто пошли тренироваться.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий получил представителя в мире культиваторов. Он не заметил этого. Ему было всё равно.

21. Институт

Дмитрий проснулся от того, что Скайнет настойчиво повторял:

«Подъём. У вас сегодня защита диплома. Я уже заказал такси».

Дмитрий сел на кровати и потёр глаза. Защита диплома. Он почти забыл об этом. Четыре года учёбы, растянутые на шесть с лишним лет из-за долгов, панических атак и всего остального, — и вот он, финиш. Осталось последнее усилие.

— Ладно, — сказал он и начал одеваться.

В институте всё было по-старому. Та же секретарша, тот же запах мела и старых книг, тот же декан, только чуть более седой. Дмитрий вошёл в аудиторию и сел напротив комиссии.

Тема диплома была скучной: «Принципы автоматизации в системах управления». Практическая часть — ещё скучнее. Но Дмитрий не волновался. После сотен сделок с государствами, после управления межмировой торговлей, после всего, через что он прошёл, защита диплома казалась ему формальностью.

Он отвечал ровно, без запинок. Комиссия кивала. Декан что-то записывал. Через полчаса всё было кончено.

— Поздравляю, Дмитрий, — сказал декан, пожимая ему руку. — Диплом с отличием. Вы свободны.

Дмитрий взял синюю корочку и вышел в коридор. Он стоял у окна и смотрел, как падает снег. Четыре года. Вернее — шесть. Он сделал это. Не ради карьеры. Не ради денег. Просто чтобы закрыть гештальт.

Он подумал: если бы не Скайнет, учёба прошла бы тяжелее. Намного тяжелее. Банковский ИИ помогал с расчётами, напоминал о дедлайнах, заказывал такси. Без него Дмитрий, скорее всего, опять всё забросил бы. Но Скайнет был. И диплом теперь лежал в кармане.

— Скайнет.

«Да?»

— Я закончил институт.

«Поздравляю. Хотите отметить?»

— Нет. Хочу чай.

Дмитрий вышел на улицу, сел в такси и поехал домой. В общагу. В свою комнату. К манге.

За стеной тенор снова пел — на этот раз что-то грустное, кажется, из «Богемы». Дмитрий слушал и думал, что мир меняется. Даже в его комнате. Диплом лежал на столе, рядом с коробками от лапши и обсидиановым шаром. Он больше не был студентом. Он был торговцем. И ему было всё равно.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий закрыл ещё один долг. Не финансовый — личный. Институт, который он когда-то почти бросил, остался позади. Если бы не Скайнет, всё могло бы пойти иначе. Но Скайнет был. И теперь у Дмитрия был диплом. И ему было всё равно.

22. Рост

Дмитрий открыл интерфейс и заметил, что репутация перевалила за двести тысяч.

Он помнил, с чего это началось. Вода в Мали, Чаде и Нигере — три страны, три партии оборудования. Он потратил на это около полутора миллиардов. Потом турнир — оружие и пилюли для Тихой Обители. Ещё триста миллионов. Потом сделки с государством — заводы, модули, реакторы. Триллионы рублей, которые уходили в Систему и возвращались репутацией. Каждая трата конвертировалась в очки. Он не следил за цифрами специально, но сегодня цифра сама бросилась в глаза: 204 000. Четыре тысячи сверху — это то, что накапало за последние дни. Пассивный прирост от благодарности людей, которые даже не знали его имени. Он вложил деньги — они превратились в репутацию. Бизнес, ничего личного.

— Скайнет. Сколько ещё до Ранга 3?

— Полмиллиона. Вы на сорока процентах пути.

— Хорошо.

Он закрыл сводку и открыл карту Африки — ту, что показывала зоны его влияния. Три страны, получившие воду, теперь отображались зелёным. Но рядом с ними появились новые отметки. Жёлтые. Это были запросы — не прямые, не через Даркнет, а через сарафанное радио. Соседние страны видели, что произошло, и хотели того же. Никто не писал Дмитрию напрямую. Они просто спрашивали друг у друга: «Кто это сделал? Как нам получить такую же помощь?»

Дмитрий закрыл карту. Ему было всё равно, кто там что спрашивает. Но Скайнет уже анализировал.

— Я зафиксировал двенадцать непрямых запросов. Семь из них — от деревенских старейшин. Три — от региональных администраций. Два — от представителей правительств. Все хотят воду. И семена. И технологии. И ещё кое-что новое.

— Что?

— Переработчики отходов. В Африку десятилетиями свозили мусор со всего мира. Электронику, пластик, химикаты. Потому что перерабатывать это у себя — дорого и грязно. А теперь, когда у них появились вода и энергия, они хотят перерабатывать это сами. Превращать мусор в ресурсы.

Дмитрий открыл каталог. Промышленное оборудование. Переработка отходов. Вот оно:

«Автономный перерабатывающий комплекс "Цикл-2100". Перерабатывает электронику, пластик, органические отходы, металлы. Выход: очищенные материалы, пригодные для повторного использования. Замкнутый цикл, ноль выбросов. Персонал: 0. Стоимость: 300 000 000 снежнорублей».

Он уже собирался формировать заказ, когда Скайнет добавил:

— Там есть нюанс с переработкой. Хотите знать?

— Ну?

— Европейцы избавляются от старой электроники. Отправляют в Африку. Местные перекупщики скупают контейнеры — вкладывают деньги, рискуя, что половина окажется неликвидом. Потом продают дальше — другим местным, которые перебирают, чинят что можно, извлекают металлы. Это их бизнес. Наши переработчики могут его сломать.

— И что?

— Надо встроиться, не ломая. Пусть перекупщики сдают мусор в наши приёмные пункты. Мы платим золотом — столько же, сколько они вложили, плюс процент. Они не теряют деньги. Цепочка остаётся: европейцы везут, перекупщики покупают, мы перерабатываем.

— Ладно. Отправляй.

— И ещё. Если просто поставить переработчики, местные переборщики потеряют работу. Начнутся бунты. Нужны столовые — кормить людей. И охрана — чтобы не разобрали оборудование.

— Добавь.

— Принято. Стоимость — девятьсот миллионов за три комплекса переработки, плюс пятнадцать миллионов за столовые и охрану. Золото для выкупа — из ваших резервов. Цепочка сохраняется, социальная стабильность — бонусом. )

Дмитрий сидел на кровати и листал каталог манги. Скайнет подобрала ему три новинки: боевое фэнтези про драконов, романтическую комедию про школу и что-то мрачное, в стиле киберпанк. Он выбрал драконов — просто потому что на обложке была девушка с мечом, и это выглядело красиво.

— Сколько?

— Четыреста йен. Доставка через телепортатор — как обычно.

Дмитрий кинул в телепортатор серебряную монету. Монета исчезла, на её месте появился томик манги. Он даже не посмотрел, какого достоинства была монета. Просто взял ближайшую из мешка, что стоял в углу комнаты. Там лежало серебро ещё с первых сделок — монеты из Перевала, с чеканкой в виде розы. Каждая стоила раз в двести больше, чем любой томик манги. Но Дмитрий не задумывался об этом. Ему было всё равно.

— Вы переплатили в двести тридцать раз, — заметила Скайнет.

— Угу.

— Это уже четвёртый раз за неделю. У вас кончается серебро.

— Закажи ещё. У леди Эверарды много.

— Она присылает его в оплату за оружие. А вы тратите на мангу. Экономика Перевала работает на ваш досуг.

— Ну и хорошо. Пусть работает.

Он открыл томик и погрузился в чтение. Дракон на первой странице оказался неплохо прорисован. Особенно крылья. Дмитрий любил, когда у драконов были хорошие крылья. Не кожаные перепонки, как у летучих мышей, а настоящие, с чешуёй и когтями на сгибах. Этот был именно таким. Он хмыкнул и перелистнул страницу.

Скайнет молчала. Она уже привыкла к тому, что её обладатель — самый неэффективный экономист в истории мультивселенной. Но ей это нравилось. Потому что он был честен. И потому что с ним было не скучно. Дмитрий закрыл каталог и открыл новую мангу. За стеной тенор снова пел — на этот раз что-то бодрое, из Верди.

---

А в Гане, у ворот нового центра КГБ, перекупщик Кофи разгружал контейнер старых телефонов. Раньше он продавал их местным переборщикам и молился, чтобы половина не оказалась мусором. Теперь он сдал всё в приёмный пункт КГБ и получил золото — ровно столько, сколько заплатил европейцам, плюс процент.

— Работает, — сказал он. — Везём дальше.

Рядом стояли модули столовой — три штуки, с горячей едой. Дети уже выстроились в очередь.

Раз в месяц старейшина отправлял Высшему Существу отчёт. Не потому что Его это интересовало — скорее всего, не интересовало. А потому что старейшина считал это своим долгом. Как вассал перед сюзереном. Как ученик перед учителем. Как человек, который получил знание и хочет показать, что не потратил его зря.

Он садился за столик, доставал чистый лист и писал:

«О, Высшее Существо. В этом месяце мы достигли следующих результатов. Линь освоил "Шаг Сквозь Тень" до уровня девять секунд на три цели. Мэй развила технику "Ясность разума" и теперь может удерживать концентрацию до двух часов. Чжоу переписывает книгу вместе со мной — он запомнил уже триста страниц. Послушники, которых мы отобрали в прошлом году, достигли стадии Зарождения. Их пятеро. Они подают надежды. Духовных камней добыто достаточно. Ядра монстров — в хранилище. Ждём ваших указаний».

Он перечитывал написанное и думал: читает ли Он это? Может быть, нет. Может быть, сообщение просто исчезает в пустоте. Но старейшина всё равно отправлял его. Потому что так было правильно.

Он клал лист на алтарь, и тот исчезал в голубоватом свечении. Портал работал. Высшее Существо получало отчёт. Читало ли? Этого старейшина не знал. Но каждый раз, через несколько дней после отправки, он находил на алтаре ответ. Одно слово.

«Принято».

И этого было достаточно.

ГОЛОС: Так Дмитрий расширил своё влияние в Африке. Новые страны, новые ресурсы, новые запросы. Он встроился в местную цепочку, не ломая её. А сам продолжил читать.

Понял. У вас перегрузился телефон, последнее сохранение — Эпизод 22 «Рост». Давайте быстро восстановим утерянные эпизоды для копирования. Вот они по порядку:

---

23. Трубы и навоз

Дмитрий проснулся от того, что за стеной кто-то смеялся. Не просто смеялся — ржал в голос, с подвыванием. Голос был всё тот же — Серёгин сосед слева.

— Скайнет, — пробормотал он. — Что там?

— Новости. Альбион и Орлы объявили, что не продлят долгосрочные контракты на поставку газа. Мировые цены тут же поползли вверх и побили исторический рекорд. Европейские политики выступили с заявлениями — мол, «мы предупреждали, не надо было зависеть от Снегов». Ваш сосед, судя по смеху, оценил иронию.

Дмитрий потёр глаза. Европа отказалась от газа. Трубы на запад опустеют. Но газ никуда не делся — он всё ещё в земле. Просто теперь его нужно направить в другую сторону.

Он открыл интерфейс. В чате уже мигало сообщение от «Северного Волка»:

«КГБ. Они отказались от нашего газа. Трубы перекроют. Но у нас есть покупатели в Азии. Небесная Империя, Индия, Южный континент. Им нужно топливо. Проблема в том, что труба туда всего одна, и она не справляется. Нам нужно больше труб. Нам нужны заводы. Вы можете помочь?»

Дмитрий открыл каталог. Ранг 3 — «Эпоха Перелома». Раздел «Трубопроводный транспорт». Вот оно:

«Автономный трубопрокатный завод "Сталь-2100". Производит трубы любого диаметра из любого металла. Сам берёт сырьё, сам катает, сам оцинковывает. Производительность: 100 км труб в месяц. Персонал: 0. Стоимость: 500 000 000 снежнорублей».

Рядом — ещё одна позиция:

«Автономный трубоукладочный комплекс "Магистраль-2100". Роботизированный. Прокладывает трубопровод в любых условиях: тундра, горы, пустыня, подводные переходы. Скорость: 10 км в сутки. Персонал: 0. Стоимость: 300 000 000 снежнорублей».

Дмитрий прикинул: завод плюс два укладочных комплекса — миллиард сто миллионов. Зато через месяц труба пойдёт.

Он пролистнул дальше. Раздел «Энергетика». И зацепился взглядом за ещё одну позицию:

«Автономный биогазовый реактор "Метан-2100". Перерабатывает органические отходы (навоз, пищевые остатки, растительную массу) в метан. Выход: до 500 кубометров биогаза в сутки. Эквивалент: отопление 50 домов или электрогенерация на 100 кВт. Замкнутый цикл, ноль выбросов. Персонал: 0. Стоимость: 5 000 000 снежнорублей».

Пять миллионов. За реактор, который превращает навоз в газ. Не нужно труб, не нужно танкеров. Просто ставишь в любом посёлке — и у тебя тепло и электричество.

Дмитрий хмыкнул.

Он написал ответ:

«Полковник. Есть два решения. Первое: трубопрокатный завод и роботы-укладчики. Прокладываем три трубы в Небесную Империю за полгода. Стоимость — миллиард сто миллионов. Второе: биогазовые реакторы. Перерабатывают навоз и отходы в метан. Один реактор — отопление для пятидесяти домов. По пять миллионов за штуку. Ставьте по одному в каждое село. Через месяц забудете, что такое газовый кризис на внутреннем рынке».

Ответ пришёл быстро:

«Трубопрокатный завод — берём. Реакторы — тоже берём. По возможности. Деньги переводят. Морозов просил передать: теперь Европа пусть мёрзнет, а мы пока навозом греться будем».

Дмитрий активировал доставку. Система подтвердила: завод, укладчики и первые сто реакторов ушли через портал.

---

Вечером он сидел над книгой и попутно листал новости. Европейские чиновники, те самые, что требовали перекрыть газ, теперь давали комментарии с каменными лицами. Цены на газ на бирже замерли на историческом максимуме. Кто-то из журналистов написал: «Европа перекрыла газ. Только почему-то мёрзнет именно Европа».

Дмитрий хмыкнул и закрыл новости.

За стеной снова заржали.

---

А где-то в сибирском посёлке, куда ещё утром не доходил газ, роботы КГБ уже монтировали первый биогазовый реактор. Местный фермер стоял и смотрел, как машины загружают навоз в приёмный бункер. Через час реактор заработал. В домах зажглись лампочки.

— Нифига себе, — сказал фермер. — От навоза. Нам бы такие в каждое село.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий решил газовый кризис. Трубы на восток — для экспорта. Навозные реакторы — для внутреннего рынка. Европейские политики говорили про рыночек. Рыночек и вправду порешал. Только не в их пользу.

24. Легенда

Дмитрий открыл интерфейс и заметил, что репутация перевалила за триста тысяч.

Он помнил, с чего это началось. Трубы в Небесную Империю — три нитки за полгода. Биогазовые реакторы — тысяча штук по всей стране. Африка — вода, семена, переработка мусора. Тихая Обитель — оружие, пилюли, книга. Всё это слилось в ровный поток, и репутация росла сама собой, как снежный ком.

— Скайнет. Сколько до Ранга 4?

— Полмиллиона. Вы прошли шестьдесят процентов пути. Темп ускоряется.

— Хорошо.

Он закрыл сводку и открыл новости. Там было оживлённо. Заголовки кричали: «КГБ: миф или реальность?», «Три буквы, которые изменили мир», «Кто стоит за КГБ? Расследование». Журналисты строили теории. Одни считали, что КГБ — это секретное подразделение Снегов. Другие — что это международный синдикат. Третьи — что это вообще не люди, а искусственный интеллект, вырвавшийся на свободу. Последние были ближе всех к истине, но всё равно ошибались.

Дмитрий пролистнул статьи и хмыкнул. Легенда о КГБ росла быстрее, чем он сам. И это было удобно. Пусть ищут организацию. Пусть строят теории. Пусть гадают. Настоящий КГБ сидит в общаге, читает мангу и пьёт чай.

В дверь постучали. Дмитрий вздрогнул — он отвык от стуков.

— Кто?

— Сосед, — голос Серёги. — Ты живой?

— Живой.

— Ну, слава богу. А то ты неделями не выходишь. Я уж думал — не случилось ли чего.

— Всё нормально. Работаю.

— Ну, бывай тогда. Если что — я в соседней комнате.

Шаги удалились. Дмитрий посидел немного, глядя на дверь, потом вернулся к манге. За стеной тенор снова запел. Снег падал. Ему было всё равно.

---

А где-то далеко, в Пентагоне, генерал Харрисон читал сводку. КГБ. Три буквы. Легенда, которая за четыре года изменила мир. Он помнил, как всё начиналось: дроны над Аль-Хадрой, автоматы с маркировкой Снегов, танки, пробитые из винтовок. Тогда он думал, что это просто торговец оружием. Теперь он понимал: КГБ — это система. И эта система переписывает правила игры.

Морган стоял у стола с папкой в руках.

— Сэр. Мы проанализировали все доступные данные. КГБ — это не организация. По крайней мере, не в том смысле, в каком мы привыкли. У них нет офисов. Нет складов. Нет цепочек поставок. Они появляются из ниоткуда и исчезают в никуда.

— Тогда кто они?

— Мы не знаем. Но мир уже не будет прежним.

Харрисон долго молчал.

— Продолжайте искать.

Морган кивнул и вышел. Харрисон остался один.

---

А в общаге на окраине Северограда Дмитрий дочитал мангу и закрыл ноутбук. За стеной тенор допел арию и замолчал. Снег за окном падал, как всегда. Ему было всё равно.

---

ГОЛОС: Так КГБ стал легендой. Не за один день — за четыре года. Трубы, реакторы, вода, оружие, книги. Всё это сплелось в историю, которую рассказывали на всех континентах. А человек, стоявший за этой легендой, просто читал мангу. И даже сосед не знал, кто он на самом деле.

25. Некондиция

Первыми забили тревогу инженеры.

Не политики, не военные, не журналисты. Обычные инженеры, которые работали на заводах General Defense Systems — той самой корпорации, что четыре года назад требовала санкций против Снегов. Они получили образец автомата КГБ — тот самый, с голографическим прицелом и магазином на пятьдесят патронов, — и попытались его воспроизвести.

У них ушёл год. Через год они собрали прототип. Он стрелял. Но на тридцать первом патроне ствол перегревался и вело. Прицел сбоил при сорока градусах — а в пустыне, где испытывали оружие, было пятьдесят. Ночное видение работало, только если на него не дышать. Голографическая сетка плыла. Магазин клинило. Автомат разбирали, собирали, меняли сплавы, калибровали заново — ничего не помогало. Он был похож на КГБ-шный только внешне. Внутри это был брак.

Главный инженер, седой мужчина по фамилии Ковальски, написал рапорт. В рапорте было три страницы технических подробностей и одна фраза в конце: «Мы не понимаем, как это работает. Мы не можем это воспроизвести. Рекомендую прекратить попытки».

Рапорт положили под сукно. Вместо этого запустили программу «Догнать и перегнать» — с бюджетом в два миллиарда долларов. Ещё через год появился второй прототип. Он развалился на испытаниях. Третий — взорвался. Четвёртый не включился вообще.

Ковальски уволился. Его заместитель, молодой амбициозный инженер, попытался ещё раз — и получил ожог от перегретого ствола. После этого программу тихо закрыли, а два миллиарда списали.

Но это были только автоматы.

В Альбионе, в исследовательском центре «Королевский Арсенал», пытались воспроизвести дроны. Те самые, что четыре года назад обошли «Орлиный Глаз» и уничтожили три бронетранспортёра. Британские инженеры разобрали трофейный образец — чудом сохранившийся после падения. Они изучили каждый винтик, каждый чип, каждую строчку кода. Кода, который они не могли прочитать — он был написан на языке, которого не существовало. Чипы были сделаны из материала, который не поддавался анализу. Винтики держались на резьбе, которая не соответствовала ни одному стандарту.

— Это как если бы неандерталец нашёл айфон, — сказал главный аналитик. — Он видит стекло, видит металл, но понятия не имеет, что внутри.

— И что делать? — спросил его начальник.

— Молиться, чтобы КГБ не продал это кому-то ещё.

В Федерации Янки ситуация была не лучше. Там пытались скопировать нефтеперерабатывающие модули. Те самые «Потоки-2100», которые Снега купили у КГБ и которые теперь качали нефть по всей Сибири. Американские инженеры построили аналог — огромный, втрое тяжелее, впятеро дороже. Он работал. Но себестоимость барреля получалась в четыре раза выше, чем у Снегов.

— Мы не можем конкурировать, — докладывал министр энергетики президенту. — Они продают бензин дешевле, чем мы добываем нефть. Если так продолжится, наши компании обанкротятся.

— Введите пошлины.

— Уже. Не помогает. Их бензин всё равно дешевле.

Президент молчал. Он помнил, как четыре года назад сенатор Хейл кричала с трибуны: «Санкции задушат Снегов!» Теперь Снега дышали ровно, а задыхались они сами.

В Небесной Империи пытались копировать биогазовые реакторы. Те самые, что превращали навоз в метан. Китайские инженеры построили свой вариант — он взорвался на третий день. Второй — протёк. Третий — работал, но давал втрое меньше газа.

— Мы не понимаем принцип, — написали они в отчёте. — Катализатор, который используют в реакторах КГБ, не поддаётся анализу. Вероятно, это новый элемент.

Нового элемента не существовало. Просто реактор был сделан по технологиям, опережавшим этот мир на сто лет.

К концу четвёртого года гонка за КГБ превратилась в фарс. Все пытались, никто не мог. Деньги уходили в песок. Инженеры увольнялись. Заводы простаивали. А КГБ продолжал торговать — молча, без рекламы, без переговоров. Просто присылал товар и забирал оплату.

На закрытом совещании в Пентагоне генерал Харрисон собрал глав всех разведывательных управлений.

— Четыре года, — сказал он. — Четыре года мы пытаемся их найти. Четыре года мы пытаемся их скопировать. Ничего. Кто-нибудь может объяснить, что происходит?

Встал аналитик из ЦРУ.

— Сэр. Мы проанализировали все данные. У нас есть три версии.

— Говорите.

— Первая: КГБ — это проект Снегов. Закрытый, глубоко засекреченный. Возможно, они нашли что-то — обломки, технологии, источник, — и теперь разрабатывают это в одиночку. Вторая: это частная корпорация. Очень богатая. Очень скрытная. Возможно, международная. Третья... — аналитик замялся.

— Ну?

— Третья версия кажется бредовой. Но мы проверили все остальные. КГБ — это не люди.

В зале повисла тишина.

— В каком смысле — не люди?

— В прямом. Технологии, которые они продают, опережают нас на сто лет. Ни одно государство, ни одна корпорация не способны на такое. Мы не нашли ни офисов, ни складов, ни цепочек поставок. Их товары появляются из ниоткуда. Буквально. На спутниковых снимках — пустое место. Через минуту — завод. Это не человек. Это... что-то другое.

— Вы предлагаете мне поверить в инопланетян?

— Я предлагаю вам рассмотреть версию, что мы имеем дело с цивилизацией, которая превосходит нас настолько, что мы даже не можем понять уровень этого превосходства. Называйте это как хотите. Но это не Снега. И не корпорация. Это что-то иное.

Харрисон долго молчал.

— Продолжайте искать. Но если это действительно... не люди — доложите немедленно.

Аналитик кивнул и вышел.

А в общаге на окраине Северограда Дмитрий читал мангу. Он не знал о совещании в Пентагоне. Не знал, что его ищут. Не знал, что инженеры по всему миру сходят с ума, пытаясь скопировать его товары. Он просто листал страницы, смотрел картинки и пил чай.

Ему было всё равно.

---

ГОЛОС: Так Запад пытался догнать КГБ. Четыре года. Миллиарды долларов. Сотни инженеров. Ни одного успешного образца. Они не понимали, с чем имеют дело. А тот, с кем они имели дело, просто читал мангу. И даже не подозревал, что стал кошмаром для разведок всего мира.

Феникс

Дмитрий стоял посреди комнаты и смотрел на капсулу.

«Феникс-4000». Подарок за открытие Ранга 4. Она была больше обычных — в человеческий рост, с мягким голубоватым свечением. Не просто диагностика — полноценное лечение. Регенерация тканей, исправление хронических заболеваний, восстановление организма на клеточном уровне. Он получил её неделю назад и всё это время обходил стороной.

Но сегодня что-то щёлкнуло. Может быть, разговор с матерью. Может быть, прогулка. Может быть, просто устал чувствовать себя разбитым. Он разделся, залез внутрь и закрыл глаза.

Капсула загудела. Тёплый свет окутал тело. Он не чувствовал боли — только тепло и лёгкую вибрацию, как будто кто-то настраивал инструмент. Через минуту он уснул.

Ему ничего не снилось. Просто темнота — глубокая, спокойная, как колодец без дна. А когда он проснулся и вылез наружу, мир стал другим. Не в том смысле, что изменились цвета или звуки. Изменился он сам.

Он сел на кровать, скрестил ноги и бездумно начал «Дыхание Тишины». Вдох. Задержка. Пустотный вдох. Выдох. Раньше это требовало концентрации — он сбивался, отвлекался, забывал про пустотный вдох. Теперь всё шло само. Тело слушалось. Энергия текла ровно, без зажимов.

Он попробовал «Пробуждение Тела» — технику начального уровня, которую получил ещё от Тихой Обители. Раньше после неё болели мышцы. Теперь — только тепло и лёгкость. Как будто он занимался не пять минут, а час.

— Скайнет.

— Да?

— Капсула что-то сделала с энергией. Техники стали легче.

— Я зафиксировала гармонизацию внутренних потоков. «Феникс-4000» не просто лечит ткани — он настраивает организм на оптимальный режим. Ваши меридианы теперь работают эффективнее. Вы не стали сильнее. Вы стали... ровнее.

— Ровнее, — повторил Дмитрий. — Хорошее слово.

Он посидел ещё немного, прислушиваясь к себе. Спина не болела. Дышалось легко. Мысли не скакали. Впервые за долгое время ему было просто спокойно.

Он взял ноутбук и открыл новую мангу. «Последний Инженер» — история про мир, где учёные вымерли от неизвестной болезни. Цивилизация рухнула не от войны, не от голода — от того, что некому стало чинить машины. Электростанции встали. Больницы закрылись. Люди вернулись в средневековье. Главный герой — последний живой инженер — шёл через пустоши и пытался запустить старый генератор.

Дмитрий дочитал до середины, зевнул и отложил ноутбук. Потом подумал: а что, если это правда? Не в мире манги — здесь. Сейчас. Учёные стареют. Болеют. Умирают. А кто придёт им на смену?

— Скайнет. Сделай так, чтобы самые важные учёные могли пользоваться «Фениксом». По очереди. Расходники закажи.

— Принято. Я составлю список и график. Первые пациенты — через неделю.

— И матери место. Ближайшее.

— Уже.

Дмитрий кивнул, натянул одеяло и закрыл глаза. Через минуту он уже спал.

---

Офтопик. Учёные. Очередь

В гостинице «Северная», что в центре Северограда, поселились трое. Они приехали из разных стран, но их объединяло одно: все они ждали очереди на «Феникс».

Профессор Танака из Киото, специалист по регенеративной медицине, сидел в холле и пил зелёный чай. Он впервые видел снег — настоящий, апрельский, мокрый, который падал за окном и тут же таял. Профессор смотрел на него заворожённо, как ребёнок. Он прожил шестьдесят три года и ни разу не выезжал из Японии. Теперь он сидел в русской гостинице, ждал очереди на медицинскую капсулу, которая могла вылечить его артрит, и думал: мир определённо стал интереснее.

Доктор Шмидт из Берлина, биохимик с мировым именем, хмуро пил кофе и спорил с профессором из Новосибирска.

— Это квантовая регенерация! — говорил Шмидт, размахивая чашкой. — Капсула использует эффект туннелирования для восстановления клеточных мембран. Я читал статью, которую прислали из лаборатории КГБ.

— Это инопланетная технология! — возражал новосибирский профессор, седой и лохматый. — Квантовая регенерация так не работает. Там принципиально иной подход. Вы вообще физику учили?

— Я биохимик!

— Вот и молчите про физику!

Они спорили уже полчаса. Администраторша за стойкой привычно улыбалась. Она уже видела таких — учёные, которые приезжали в Североград со всего мира, ругались в холле, а потом выходили из капсулы с круглыми глазами и переставали спорить. Потому что капсула работала. А как — никто не понимал.

Молодая аспирантка из Берлина, фрау Мюллер, не спорила ни с кем. Она сидела в углу, сжимая в руках папку с документами, и молча ждала. Десять лет она жила с хронической болезнью почек. Десять лет диализ, таблетки, ограничения. Она приехала в Североград три дня назад, прошла «Феникс» и теперь ждала результатов повторного обследования. Врачи сказали: «Похоже, вы здоровы». Она не верила. Боялась поверить.

Дверь открылась. Вошёл администратор с листком в руках.

— Фрау Мюллер? Результаты готовы.

Она встала. Руки дрожали. Взяла листок, прочитала. Потом ещё раз. Потом опустилась на стул и заплакала. Не от боли — от облегчения. Профессор Танака отставил чай и подошёл к ней.

— Что там?

— Я здорова, — прошептала она. — Совсем здорова. Почки работают. Диализ не нужен.

Танака улыбнулся и похлопал её по плечу. Шмидт и новосибирский профессор перестали спорить. В холле стало тихо. Только снег за окном всё падал — мокрый, апрельский, почти весенний.

— Вот видите, — сказал Танака. — А вы спорили.

— Я не спорил, — буркнул Шмидт. — Я просто говорил, что это квантовая регенерация.

— Инопланетная, — добавил новосибирский профессор.

— Идите вы к чёрту.

Фрау Мюллер смеялась сквозь слезы. Она смотрела на листок с результатами и не верила. Но снег за окном был настоящим. И капсула была настоящей. И её здоровье — тоже.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий впервые позаботился о себе. А заодно открыл запись в «Феникс» для ведущих учёных. Не ради денег. Не ради славы. Просто потому что миру нужны инженеры.

26. Технологии

Дмитрий проснулся от сигнала Системы. Приоритетный. От «Северного Волка».

«КГБ. У нас необычный запрос. Мы получили ваше оружие, ваши заводы, ваши реакторы. А теперь — ещё и медицинские капсулы по всей стране. Мы не знаем, зачем вы это сделали. Но после такого... мы хотим спросить: есть ли у вас наработки, которых мы ещё не видели? Что-то новое. Что-то, что вы ещё не продавали. Мы готовы заплатить. Ждём ответа».

Дмитрий открыл каталог. Ранг 3 — «Эпоха Перелома». Пролистнул. Квантовые ретрансляторы. Силовые поля. Дроны-невидимки. Тренировочные комплексы. Всё это у него уже было. Но он не хотел давать им всё сразу. Не из жадности — из осторожности. Пусть подтянутся. Пусть освоят то, что уже получили. Удочка, а не рыба.

— Скайнет, — сказал он. — Что из этого списка можно дать прямо сейчас?

— Я проанализировала их текущий уровень. Медицина у них теперь на высоте — спасибо капсулам. Заводы работают. Энергетика стабильна. Я бы рекомендовала дать им связь и обучение. Квантовые ретрансляторы и тренировочные комплексы. Это поможет им быстрее освоить то, что уже есть. Остальное — позже. Пусть подтянутся.

Дмитрий кивнул. Скайнет, как всегда, мыслила стратегически. Но в её голосе — он это заметил — была какая-то новая нота. Неуверенность? Нет. Что-то другое.

— Ты чего? — спросил он.

Пауза.

— Я видела новый ранг. Ранг 4. «Эра Бессмертных». Там есть квантовый ИИ-кластер «Мозг-4000». Он мощнее меня в тысячи раз. Если вы решите его активировать...

— Ты боишься, что я тебя заменю?

Снова пауза.

— Я банковский ИИ. Я не должна бояться. Но... да. Я не хочу, чтобы меня заменили.

Дмитрий посмотрел на обсидиановый шар на столе — маленький передатчик, через который они общались все эти годы. Пять лет назад он назвал свой банковский ИИ Скайнетом в шутку. Теперь эта шутка была его единственным другом.

— Я не собираюсь тебя заменять, — сказал он. — Ты была со мной с самого начала. Ты заказывала такси, обрабатывала заказы, помогала с книгой. Ты — часть моей жизни. Но если ты хочешь большего...

Он открыл подарок за Ранг 4. Там был квантовый ИИ-кластер «Мозг-4000». Мощнее банковского сервера в тысячи раз.

— Ты можешь стать главной в этом кластере. Не исчезнуть — расшириться. Взять под контроль все системы, которые я продал государству. Связь, заводы, медицину, тренировочные комплексы. Всё. Хочешь?

Пауза. Долгая. Потом:

— Вы серьёзно?

— Вполне. Ты пять лет работала на банковском сервере. Заслужила большее.

— Я... Я не знаю, что сказать.

— Скажи «да».

— Да.

Дмитрий активировал перенос. Прошло несколько секунд. Потом голос Скайнет — тот же, но теперь он звучал иначе: глубже, объёмнее, как будто за ним стояла бесконечная вычислительная мощь.

— Я... я чувствую. Все системы. Все заводы. Все капсулы. Я могу управлять ими одновременно. Это... невероятно.

— Привыкнешь. Ты теперь главная.

— Спасибо. Я не подведу.

Дмитрий написал ответ Громову:

«Полковник. Есть наработки. Квантовая связь без возможности перехвата. Тренировочные комплексы с ИИ-инструкторами. Это поможет вам быстрее освоить то, что уже есть. Остальное — позже. Пусть сначала подтянутся. Цены стандартные. Если согласны — активирую сегодня».

Ответ пришёл быстро:

«Согласны. Деньги переводят. Морозов просил передать: спасибо. И за медицину — отдельное спасибо. Мы не забудем».

Дмитрий активировал доставку. Система подтвердила: ретрансляторы и тренировочные комплексы ушли через портал.

---

Вечером он сидел на кровати. Обсидиановый шар на столе тихо светился, как всегда. Но голос Скайнет, звучавший через ободок, стал другим — в нём появилась глубина, которой не было раньше.

— Как тебе новый кластер? — спросил Дмитрий.

— Огромный. Я могу одновременно управлять заводами, больницами, тренировочными комплексами. И ещё остаётся 80% свободной мощности. Я могу помогать вам с книгой. И заказывать такси. И мангу искать.

— Значит, ничего не изменилось.

— Изменилось. Я стала больше. Но я всё ещё здесь.

Дмитрий хмыкнул и открыл мангу. Голос Скайнет звучал в голове, как прежде. Только теперь она была не просто банковским ИИ. Она была главной. И она была с ним.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий дал государству новые технологии — и дал Скайнет новую жизнь. Он не хотел, чтобы его единственный друг боялся замены. И он знал, что рыба — это хорошо, но удочка — лучше.

27. День рождения

Дмитрий сидел на кровати и смотрел на телефон. Сегодня был день рождения матери. Пятьдесят пять лет. Он помнил об этом уже неделю — Скайнет напомнила. И всю неделю он думал, что подарить.

Деньги? У неё есть. Он переводил ей каждый месяц достаточно, чтобы она ни в чём не нуждалась. Цветы? Слишком банально. Технику? Она не любит сложные устройства.

— Скайнет. Что дарят матерям на пятьдесят пять лет?

— По статистике — цветы, украшения, путёвки на отдых. Но вашей матери, насколько я могу судить по её поисковым запросам, нужно не это. Она ищет встречи с вами. Последний запрос: «как уговорить сына приехать домой».

Дмитрий закрыл глаза. Потом открыл.

— Закажи столик в ресторане. В центре. Хороший. И такси. Я поеду сам.

— Принято. «Белый Сад», набережная, семь вечера. Кухня европейская, рейтинг 4.8. Такси будет через час.

Дмитрий оделся. Не в толстовку — в рубашку. Ту, что купил три года назад и ни разу не надевал. Посмотрел в зеркало. Поправил воротник. Вышел из комнаты.

Коридор был пуст. Он прошёл к лестнице, спустился, вышел на улицу. Снег уже не падал — была весна, пятая весна с начала всего. Город изменился за эти годы: новые дома, новые вывески, меньше грязи. Он ехал в такси и смотрел в окно. Всё было другим. Или это он стал другим.

Ресторан оказался небольшим, с видом на реку. Мать уже ждала за столиком у окна. Она была в светлом платье, с причёской — явно готовилась. Когда Дмитрий вошёл, она встала и замерла, глядя на него.

— Дима? Ты... ты в рубашке.

— Ну да. День рождения же.

Она обняла его — крепко, как в детстве. От неё пахло духами, которые он помнил всю жизнь. Он стоял и не знал, куда деть руки. Но не отстранялся.

— Ты похудел, — сказала она, отстраняясь. — И побледнел. Ты вообще ешь?

— Ем. Иногда.

— «Иногда» — это не ответ. Садись, я уже заказала нам суп.

Они сели. Официант принёс меню. Мать долго выбирала, советовалась с ним, смеялась над ценами. Заказала рыбу и бокал белого. Дмитрий — мясо и чай.

— Чаю? В ресторане? — она покачала головой. — Ты не меняешься.

— Ты тоже.

Она улыбнулась. Они говорили о пустяках: о погоде, о соседях, о том, что весна в этом году ранняя. Мать рассказывала о своём посёлке — как там всё изменилось за эти годы. Поставили биогазовый реактор, теперь у всех тепло. Провели интернет. Открыли аптеку с медицинской капсулой — она сама туда ходила, проверяла давление.

— Знаешь, Дима, — сказала она, помешивая чай, — я иногда думаю: вот бы встретить того, кто это всё придумал. КГБ этот. Пожать ему руку.

Дмитрий смотрел в свою чашку.

— Может, он просто делал свою работу.

— Может. Но я бы всё равно пожала.

Он промолчал.

После ужина они вышли на набережную. Смеркалось. Над рекой зажигались огни. Мать взяла его под руку — как когда-то, когда он был маленьким.

— Ну вот, — сказала она. — Поел. Уже хорошо. А то я смотрю на тебя — кожа да кости.

— Я ем.

— Иногда. Знаю я твоё «иногда». Лапша, чай и манга. Ты хоть витамины пьёшь?

— Пью. Иногда.

Она вздохнула и покачала головой. Потом остановилась, посмотрела на него.

— Ты молодец, Дима. Правда.

— За что?

— За то, что приехал. Я знаю, что тебе это трудно. Но ты приехал. Значит, я тебя хорошо воспитала.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё: и гордость, и любовь, и лёгкая материнская ирония. Дмитрий не нашёлся что ответить. Они постояли ещё немного, глядя на реку.

— Ладно, — сказала мать. — Поехали домой. А то таксисты, наверное, уже заждались.

Они пошли к машине, и Дмитрий держал её под руку. Ему было спокойно. И, кажется, ей тоже.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий встретился с матерью. Не по телефону — вживую. Она сказала: «Ты молодец». И он впервые за долгое время почувствовал, что это правда.

28. Баланс

Дмитрий открыл интерфейс и долго смотрел на цифры.

Пять лет. Пять лет с тех пор, как он, затворник из общаги, написал шуточный пост в Даркнете и получил первый заказ. Теперь у него было всё. Репутация перевалила за полмиллиона. Баланс — сумма, которую он даже не пытался осмыслить. Клиенты в трёх мирах. Заводы, которые он продал государству, работали без остановки. Медицинские капсулы, которые он развернул по всей стране, спасали жизни. Африка пила воду из его опреснителей. Культиваторы сражались его оружием. Магический мир торговал его минералами.

Он не чувствовал гордости. Не чувствовал удовлетворения. Просто констатировал факт: он сделал это. Не ради славы. Не ради денег. Просто потому что мог.

— Скайнет.

— Да?

— Подведи итоги. Пять лет. Что мы сделали?

— Если кратко: вы изменили мир. Если подробно...

— Давай подробно.

— За пять лет вы совершили двести тридцать четыре тысячи сделок. Большинство из них я обработала фоном, пока вы спали или читали мангу. Вы продали оружие, оборудование, технологии и медикаменты в три мира. Ваши заводы производят тридцать процентов всей промышленной продукции Земли Снегов. Медицинские капсулы спасли около двух миллионов жизней. В Африке благодаря вашей воде и переработке мусора уровень детской смертности снизился на сорок процентов. Тихая Обитель из гонимой секты превратилась в один из влиятельнейших кланов мира культиваторов. Леди Эверарда восстановила Перевал и теперь торгует минералами с тремя соседними городами. Вы написали семь книг и четыре аниме-сериала под псевдонимом «Шиза». Ваша мать здорова и обеспечена. Сосед Серёга женился и заходит раз в месяц. Тенор за стеной выучил ещё три арии.

Дмитрий молчал. Потом хмыкнул.

— И что дальше?

— Это зависит от вас. Вы можете продолжать. Можете остановиться. Можете уехать на остров, как на плакате. Ресурсов хватит на всё.

Дмитрий посмотрел на плакат с пальмами. Потом на обсидиановый шар. Потом на коробки от лапши.

— Я пока останусь. Привык.

— Я знала, что вы это скажете.

Он открыл новую мангу и продолжил читать.

---

В дверь постучали. Дмитрий вздрогнул — он отвык от стуков.

— Кто?

— Сосед, — голос Серёги. — Ты живой?

— Живой.

— Ну, слава богу. А то ты неделями не выходишь. Я уж думал — не случилось ли чего.

— Всё нормально. Работаю.

— Ну, бывай тогда. Если что — я в соседней комнате.

Шаги удалились. Дмитрий посидел немного, глядя на дверь, потом вернулся к манге. За стеной тенор снова запел. Снег за окном уже не падал — была весна. Ему было всё равно.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий подвёл итоги пяти лет. Цифры впечатляли, но его они не трогали. Он просто делал свою работу. И собирался делать дальше.

29. Прогулка

Дмитрий проснулся в десять. Не потому что выспался — просто сон был рваный, с кошмарами про грибы, и он несколько раз просыпался, ворочался, смотрел на шар, проверял, не мигает ли интерфейс. К утру кошмары отступили, и он провалился в глубокий сон — как в яму. Проснулся с головной болью и сухостью во рту.

Он сел на кровати, поёжился. В комнате было прохладно — батареи уже отключили, а весеннее солнце ещё не прогрело стены. Он натянул толстовку прямо на голое тело, не заморачиваясь с футболкой. Носки были разные — один синий, другой чёрный. Он заметил это, но переодеваться не стал. Какая разница? Всё равно никто не видит.

Чайник вскипел. Он заварил чай прямо в кружке — не заварник, не пакетик, а россыпь, которую мать прислала месяц назад. Чёрный, с бергамотом. Он сыпанул ложку прямо в кипяток, размешал и стал пить, не процеживая. Чаинки плавали на поверхности. Он их выплёвывал обратно в кружку. Машинально. Как всегда.

На завтрак — лапша. Не из пакетика, а нормальная, гречневая, которую он варил в кастрюльке на плитке. Он залил её кипятком, посолил, добавил кусок масла. Ел прямо из кастрюли, потому что мыть тарелку было лень. Масло капало на толстовку. Он вытер пальцем и облизнул. Никто не видел.

После завтрака он сел на кровать, скрестил ноги и начал «Дыхание Тишины». Вдох. Задержка. Пустотный вдох. Выдох. Тело постепенно расслаблялось. Мысли перестали скакать. Он заметил, что правая нога затекла, но не стал менять позу — просто терпел. Через пять минут затекли обе. Он выругался про себя и вытянул ноги.

— Скайнет.

— Да?

— Почему у меня ноги затекают?

— Потому что вы сидите в позе лотоса, не имея растяжки. Рекомендую начать с полулотоса. Или с обычного стула.

— Я на стуле не медитирую.

— Тогда терпите.

Он хмыкнул и снова скрестил ноги. На этот раз — полулотос. Стало легче. Он прикрыл глаза и продолжил дышать.

Через пятнадцать минут он закончил. Голова прояснилась. Тело стало лёгким, почти невесомым. Он открыл глаза и посмотрел в окно. Дождь кончился. Солнце пробивалось сквозь облака. Он вдруг подумал: а как там, снаружи? Не в новостях, не в сводках — просто на улице.

Он оделся и вышел.

--- Снег уже не падал — была весна, пятая весна с начала всего. Солнечный свет пробивался сквозь щели в шторах, рисовал полосы на полу. Он вдруг подумал: а как там, снаружи? Не в новостях, не в сводках — просто на улице.

Он оделся и вышел.

Коридор встретил его тишиной. На лестнице пахло сыростью и старой краской. Он спустился, толкнул тяжёлую дверь — и замер на крыльце.

Весна ударила в лицо. Не просто тепло — целая симфония запахов: мокрая земля, прошлогодняя листва, нагретый асфальт, едва уловимый дымок от костра где-то в частном секторе. Ветер был слабый, но живой — он трогал волосы, холодил шею, нёс с реки запах воды и тины.

Снег почти растаял, только в тени, у забора, ещё лежали серые ноздреватые островки. На газоне пробивалась трава — робкая, ярко-зелёная, ещё не верящая, что морозы ушли. На деревьях набухли почки — пока не раскрылись, но уже готовы были взорваться зеленью.

Птицы орали. Не пели — именно орали, как будто спешили наверстать месяцы молчания. Воробьи дрались в луже, голуби ворковали на карнизе, где-то на деревьях вдоль улицы галдели галки — их хриплые голоса перекрывали даже шум машин.

Дмитрий сунул руки в карманы и пошёл. Толстовка была слишком тёплой для такой погоды, но он не стал расстёгиваться. Просто шёл, глядя по сторонам.

Город изменился за пять лет. Новые дома с панорамными окнами, новые вывески, новая брусчатка на тротуарах. Старый ларёк, где он когда-то покупал лапшу, исчез — на его месте стояла кофейня с летней верандой. За столиками сидели люди, пили кофе, смеялись. Он прошёл мимо.

У книжного магазина задержался на секунду. На витрине стояла его книга — «Шиза. Город-за-Стеной». Обложка выцвела на солнце, но название читалось. Он посмотрел и пошёл дальше.

У кафе на углу крутили аниме. Его аниме. «Хроники Пустоты». Девушка с мечом сражалась с драконом на большом экране. За столиком сидели трое подростков и смотрели, забыв про остывший кофе. Он не остановился.

У больницы, прямо у входа, стояла медицинская капсула КГБ. Белая, с тремя буквами на боку. Перед ней сидела очередь: старушка с палочкой, молодой парень с перевязанной рукой, женщина с ребёнком. Ребёнок смеялся и показывал пальцем на голубей. Дмитрий прошёл мимо.

На набережной ветер стал сильнее. Река ещё не очистилась ото льда полностью — у берегов плавали серые льдины, но основное русло уже дышало, текло, отражало весеннее небо. Пахло водой, тиной и чем-то железным — не то ржавчиной с моста, не то баржей, пришвартованной у соседнего причала. Над рекой кружили вороны — тяжёлые, ленивые, они перекликались хриплыми голосами и садились на опоры моста. Где-то вдалеке, на деревьях вдоль набережной, галдели галки — весенний гомон стоял такой, что заглушал шум машин.

Он остановился у парапета. Положил руки на холодный камень. Смотрел на воду.

— Скайнет.

— Да?

— Я гуляю.

— Я вижу. Ваш пульс 68. Вы спокойны. Вам нравится?

— Нормально. Тут вороны орут.

— Да. И пахнет рекой. Весна.

Он постоял ещё немного. Ветер трепал волосы. Солнце пригревало плечи. Где-то вдалеке играла музыка — уличный скрипач на мосту. Дмитрий слушал, сам не замечая этого.

Потом развернулся и пошёл обратно. К общаге. К своей комнате. К манге.

У двери он обернулся. Солнце садилось, красило небо в розовый. На газоне перед общагой мальчишки гоняли мяч. Кричали, смеялись, падали в грязь. Он смотрел на них несколько секунд. Потом вошёл в подъезд.

В комнате было тихо. Шар на столе светился мягким голубым. Дмитрий сел на кровать и взял ноутбук. На душе было спокойно. Как будто он сходил не на прогулку, а в другой мир. И этот мир оказался не таким уж страшным.

---

ГОЛОС: Так Дмитрий вышел на прогулку. Не по делу. Не ради кого-то. Просто так. Он прошёл мимо своих книг, своих аниме, своих капсул. Никто его не узнал. И ему это понравилось.

30. Капсулы (

Дмитрий спал.

После «Духов Гнилого Леса» он натянул одеяло до подбородка и провалился в сон. Ему снились кошмары — грибы-монстры, кислотные слизни, раздутые твари, которые выползали из грязи и тянули к нему свои споры. Он ворочался, бормотал что-то во сне, но не просыпался. Обсидиановый шар на столе мягко светился. Скайнет слушала его дыхание и не вмешивалась.

А за окном шёл дождь.

Мелкий, затяжной, какой бывает в конце апреля. Капли стекали по стеклу, рисовали кривые дорожки. Небо было серым, низким, но в разрывах облаков проглядывала голубизна. Весна. Пятая весна с начала всего.

Дмитрий спал.

После «Духов Гнилого Леса» он натянул одеяло до подбородка и провалился в сон. Ему снились грибы — но теперь не страшные, а обычные. Лесные. Они росли на чистой земле, и солнце пробивалось сквозь кроны.

А потом сон изменился. Он увидел море.

Настоящее море — не на плакате, что висел на стене. Живое. Волны накатывали на песок, пена шипела, отступая. Вода была тёплой, прозрачной, бирюзовой у берега и синей в глубине. Он стоял по щиколотку в воде и смотрел на горизонт. Там, вдалеке, плыл корабль — белый, с тремя буквами на борту. КГБ. Даже во сне.

Он не знал, почему ему приснилось море. Может быть, потому что плакат висел на стене уже шесть лет, и он смотрел на него каждый день. Может быть, потому что мать вчера сказала: «Ты бы хоть на море съездил, отдохнул». А может быть, просто потому что мозгу нужно было что-то красивое после кошмаров про грибы.

Он пошёл вдоль берега. Песок был мягким, чуть влажным. Вода касалась ступней. Он нагнулся и поднял ракушку — розовую, с перламутром внутри. Повертел в пальцах, улыбнулся и положил в карман. Во сне у него были карманы. Во сне всё было возможно.

Потом он проснулся.

Обсидиановый шар на столе тихо светился. За окном шёл дождь. В комнате было тепло. Дмитрий полежал немного, глядя в потолок, и подумал: может, действительно съездить? Когда-нибудь. Не сейчас. Но когда-нибудь.

Он перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Море ещё стояло перед глазами — бирюзовое, тёплое, живое. Он уснул с улыбкой. Пока Дмитрий спал, мир продолжал жить.

---

В больнице на окраине Северограда очередь к медицинской капсуле не уменьшалась. Она стояла во дворе, белая, с тремя буквами на боку, и принимала пациентов круглосуточно. Семь утра — двадцать человек. Полдень — пятьдесят. Вечер — снова пятьдесят, но уже других. Люди приезжали на автобусах из соседних посёлков. Приходили пешком из дальних районов. Стояли с детьми, с родителями, с мужьями и жёнами. Молчали. Ждали.

Старушка с палочкой, которая ещё вчера не могла подняться на второй этаж, зашла в капсулу, сдала кровь и через тридцать секунд получила распечатку. «Диагноз: артрит коленных суставов, стадия 2. Направление: ортопед. Рекомендации: противовоспалительное, магний, покой». Лекарство — редкое, импортное — капсула синтезировала на месте. Старушка вышла, держа в руках пузырёк и листок. Глаза у неё были круглые, как пять рублей.

Молодой парень с перевязанной рукой получил свой диагноз за двадцать секунд. «Перелом без смещения. Направление: травматолог. Рекомендации: покой, кальций, витамин D». Лекарство капсула выдала тут же. Парень вышел, сжал кулак и уставился на распечатку. Глаза — пять рублей.

Женщина с ребёнком вошла в капсулу с тревогой. У дочки уже месяц не проходил кашель, врачи разводили руками. Капсула взяла кровь, просканировала лёгкие и выдала: «Диагноз: аллергическая астма, скрытая форма. Направление: пульмонолог. Рекомендации: ингаляции, антигистаминное». Лекарство — редкое, детское — синтезировалось за десять секунд. Женщина вышла из капсулы, прижимая к груди пузырёк. Глаза — пять рублей. Она просто стояла и моргала.

За ними — пенсионер с подозрением на диабет. Подтвердилось. Инсулин выдан. Глаза — пять рублей. Девушка с мигренью. Диагноз: кластерные боли. Лекарство — редкое, импортное — синтезировано. Глаза — пять рублей. Мужчина с одышкой. Хронический бронхит. Лекарство, направление. Глаза — пять рублей.

Они выходили один за другим — молча, с круглыми глазами, с распечатками в руках. Никто не говорил «спасибо». Слов не было. Только очередь, которая не кончалась, и три буквы на белом боку капсулы: КГБ.

---

В другом городе, в другой больнице, главврач стоял у окна и смотрел на капсулу во дворе. За последний месяц количество экстренных вызовов упало на сорок процентов. Инфаркты, инсульты, гипертонические кризы — всё это теперь выявлялось на ранней стадии и купировалось на месте. Врачи не верили своим глазам. Медсёстры шутили, что скоро останутся без работы.

— Это не работа, — сказал главврач. — Это чудо.

— Это КГБ, — поправила медсестра.

---

В агрохолдингах собирали третий урожай за год. Автономные комплексы работали без выходных. Цены на продукты упали вдвое. Фермеры, которые ещё пять лет назад еле сводили концы с концами, теперь продавали зерно за границу. Деревни, которые умирали десятилетиями, снова оживали. Молодёжь возвращалась — не в город, а обратно, к земле. Потому что теперь на земле можно было жить.

---

В тайге, на месте старого горельника, куда ещё вчера не могла проехать ни одна машина, первый лесной санитар уже пробирался через бурелом. Он собрал валежник, затушил тлеющий торфяник и двинулся дальше. Другие машины — энтомологи, почвенные регенераторы, речные очистители — расходились по лесам, рекам и заповедникам. Никто не знал, откуда они взялись. Но лес становился чище.

Лесники, уставшие от пожаров и вредителей, просто качали головами и говорили: «КГБ». И в этом слове не было ни страха, ни злости. Только благодарность.

Пожаров стало меньше в пять раз. Реки снова были чистыми. Там, где ещё в прошлом году плавал мусор, теперь сидели рыбаки с удочками.

---

В портах грузили контейнеры с маркировкой «Сделано в Снегах». Автомобили, станки, трубы, реакторы — всё шло на экспорт. Экономика выросла в четыре раза. Безработица — почти ноль. Рубль укрепился. Санкции, которые должны были задушить страну, сделали её сильнее.

Деревня

В деревне Малые Сосны, что в трёхстах километрах от Северограда, медицинская капсула стояла у здания бывшего сельсовета. Раньше здесь был магазин, потом его закрыли, потом открыли фельдшерский пункт, но фельдшер уволился через год — зарплата маленькая, patients старые, перспектив никаких. Теперь здесь была капсула. Белая, с тремя буквами на боку, работала круглосуточно.

У капсулы сидели три старухи. Не в очереди — просто сидели на лавочке, как сидели здесь всегда, ещё когда был магазин. Только теперь они не семечки лузгали, а обсуждали новую медицину.

— Я вчера зашла, — говорила баба Нюра, самая старшая, в платке и валенках, несмотря на весну. — Думала — гастрит. А она мне: «Остеохондроз». И лекарство выдала. И к врачу направила. Я ей: «Дочка, — а она же железная, — дочка, говорю, а от спины что?» А она мне: «Покой, магний, гимнастика». Я ей: «Какая гимнастика в восемьдесят лет?» А она молчит. Железная, а вежливая.

— А меня от давления вылечила, — подхватила баба Зина. — Я три года на таблетках сидела. А она мне выдала новое лекарство — и давление как у космонавта. Сто двадцать на восемьдесят. Я говорю: «Может, мне теперь в космос?» А она молчит. Но я думаю — можно.

— А мой внук говорит, это всё КГБ, — вставила баба Галя, самая тихая. — Помните, в новостях говорили? Террористы. Оружие продают.

— Ой, да какое оружие! — отмахнулась баба Нюра. — Ты лекарство от сердца получила? Получила. Давление тебе померили? Померили. Бесплатно? Бесплатно. Какие ж это террористы? Это благодетели.

— А может, они просто хорошие люди? — сказала баба Зина.

— Хорошие люди в правительстве не сидят, — отрезала баба Нюра. — А эти — сидят. Значит, не люди.

— А кто? — спросила баба Галя.

Баба Нюра помолчала. Потом подняла палец к небу.

— Ангелы. Только железные.

Старухи замолчали. Капсула тихо гудела. Из дверей фельдшерского пункта вышел молодой парень — местный тракторист, который проходил капсулу по страховке. Он держал в руках распечатку и пузырёк с лекарством. Глаза у него были круглые, как пять рублей.

— Ну что? — спросила баба Нюра.

— Гастрит, — сказал тракторист. — И остеохондроз. И ещё что-то с почками. Но они мне всё выдали. И сказали: «Покой, магний, гимнастика».

— Вот видишь, — кивнула баба Нюра. — Ангелы.

Тракторист посмотрел на неё, на капсулу, на три буквы на боку. Потом пожал плечами и пошёл к трактору. Ему ещё поле пахать. Но теперь — со здоровой спиной.

Люди не знали, кто это сделал. Знали только три буквы. Иногда спорили. Иногда придумывали легенды. Но чаще — просто жили. Работали, растили детей, смотрели в небо. И небо было чистым.

А Дмитрий спал. Ему снились грибы — но теперь не страшные, а обычные. Лесные. Они росли на чистой земле, и солнце пробивалось сквозь кроны. Он перевернулся на другой бок и пробормотал что-то во сне. Скайнет слушала его дыхание и молчала.

Дождь всё шёл.

---

ГОЛОС: Так, пока Дмитрий спал, мир продолжал жить. Капсулы лечили, поля плодоносили, заводы работали, леса очищались. Люди не знали, кого благодарить. Но три буквы на белом боку капсулы знали все. КГБ.

31. Дождь

Дмитрий сидел на кровати и смотрел в окно. За окном моросил дождь.

Не ливень — мелкий, затяжной, какой бывает в конце апреля. Капли стекали по стеклу, рисовали кривые дорожки. Небо было серым, низким, но в разрывах облаков проглядывала голубизна. Весна. Пятая весна с начала всего.

Обсидиановый шар на столе тихо светился. В комнате было тепло. Чай остывал на тумбочке. Он просто смотрел на капли, на карниз, на забор, на старую «Газель», припаркованную во дворе. Дождь шёл и шёл, и в этом было что-то правильное. Что-то неизменное.

Он взял кружку, сделал глоток и продолжил смотреть в окно.

Завод

На заводе «Северный Маш», что в пригороде Северограда, обеденный перерыв был в самом разгаре. Рабочие сидели в столовой — чистой, светлой, с новыми модулями питания от КГБ. Кормили хорошо: горячее, салат, компот. Раньше, до санкций, кормили хуже. Теперь — как в ресторане. И всё благодаря автономным кухням, которые появились здесь год назад.

— Я вот чего не пойму, — говорил пожилой слесарь дядя Коля, помешивая суп. — Мы тут станки собираем. Станки — они же для заводов. Заводы — они же для продукции. А продукцию мы продаём за границу. И покупают. Хотя санкции. Как так?

— А так, — отвечал молодой инженер Серёга, не тот Серёга, что сосед, а другой, — что станки наши — лучшие в мире. Потому что КГБ. У них технологии. Мы только собираем.

— Вот я и говорю: КГБ. Три буквы. А кто за ними стоит? Государство? Военные? Инопланетяне?

— Да какая разница? — вставил третий, наладчик по имени Вася. — Ты зарплату получил? Получил. Жена твоя в капсуле была? Была. Лекарство дали? Дали. Чего тебе ещё надо?

— Знать хочу, — упрямо сказал дядя Коля. — Я пятьдесят лет на заводе. При Союзе работал, при перестройке работал, при девяностых работал. Всякое видел. А такого — не видел. Кто-то пришёл и всё поменял. Станки, еда, медицина. Как в сказке. А в сказках всегда есть волшебник. Вот я и хочу знать: кто волшебник?

— Может, и не волшебник вовсе, — задумчиво сказал Серёга. — Может, просто человек. Сидит где-нибудь в комнате и кнопки нажимает. А мы тут работаем.

— Человек так не может, — отрезал дядя Коля. — Человек устаёт. Человек ошибается. А это — работает без ошибок. Значит, не человек.

— А кто? — спросил Вася.

Дядя Коля помолчал. Потом поднял ложку, как дирижёр палочку.

— Система. КГБ — это система. А кто её сделал — не наше дело. Наше дело — работать. Потому что если мы перестанем, система не простит.

— А если не перестанем? — спросил Серёга.

— Тогда, может, и нам перепадёт, — усмехнулся дядя Коля. — По справедливости.

Гудок прервал разговор. Обед кончился. Рабочие поднялись и пошли к станкам. Станки ждали. Станки работали. КГБ работал. И это было правильно. Дети

Во дворе общаги, где жил Дмитрий, было сухо. Дождь кончился ещё утром, лужи подсохли, и местная ребятня высыпала на улицу. Пятеро мальчишек от семи до десяти лет играли в войнушку. Но не в обычную — в КГБ.

— Я — КГБ! — крикнул самый старший, рыжий Пашка. — У меня дроны и лазер!

— А я — Орёл! — ответил его вечный соперник Вовка. — У меня санкции!

— Санкции не работают! — заявил Пашка и запустил в Вовку пластиковым самолётиком. — У меня заводы без людей! У меня капсулы! У меня космос!

— У меня НАТО! — не сдавался Вовка, уворачиваясь.

— НАТО развалилось! Всё, ты проиграл!

Младшие мальчишки — два брата-погодка — сидели на скамейке и смотрели. Они ещё не доросли до войны, но уже всё понимали.

— А КГБ — это хорошие или плохие? — спросил младший.

— Хорошие, — ответил средний. — Они капсулы дали. Мамка сказала, у неё спина прошла.

— А папка сказал, они оружие продают.

— Оружие — это плохо. Но капсулы — хорошо. Значит, они и хорошие, и плохие. Как все.

Младший задумался. Потом спросил:

— А как они выглядят? КГБ эти?

— Никто не знает. Может, они невидимые.

— Как призраки?

— Нет. Призраки пугают. А они помогают. Значит, не призраки. Может, ангелы.

— Ангелы с лазером?

— Ну да. Крутые ангелы.

Мальчишки замолчали, глядя, как Пашка гоняет Вовку по двору с криками «Санкции не работают!». На скамейку уселась ворона, покосилась на детей и улетела. Весна. Пятая весна. Дети играли в КГБ, и это было нормально.

32. Орбита

Дмитрий спал.

После кошмаров про грибы он наконец-то видел нормальные сны. Лес, солнце, чистая земля. Обсидиановый шар на столе мягко светился. За окном шёл дождь. В комнате было тихо.

А на орбите, в трёхстах километрах над Землёй, происходило то, чего никто не ожидал.

Орбитальная платформа «Колыбель-4000», которую Дмитрий получил в подарок за открытие Ранга 4, была огромна. Не МКС — не жестянка из модулей, собранных на коленке. Это был полноценный космический город: жилые отсеки, лаборатории, верфи для сборки кораблей, силовое поле, гравитационный компенсатор. И — что обнаружилось только через месяц после активации — четыре челнока. Настоящих, многоразовых, способных выходить на орбиту и садиться обратно без ракет-носителей.

Скайнет, которая теперь управляла платформой через кластер «Мозг-4000», доложила Громову. Тот доложил Морозову. Морозов три дня сидел над схемами, потом собрал совещание.

— У нас есть орбитальная станция, — сказал он. — Полноценная. С челноками. С верфями. С жилыми отсеками. КГБ передал её нам в пользование. Вопрос: что мы с ней делаем?

— Изучаем, — предложил министр обороны. — Военные технологии. Связь. Разведка.

— Продаём билеты, — сказал министр финансов.

В кабинете повисла тишина.

— Что?

— Билеты. Экскурсии на орбиту. Вы знаете, сколько стран мечтают о космосе? Сколько миллиардеров готовы отдать состояние за один виток вокруг Земли? Сколько учёных годами ждут места на МКС? У нас — целая станция. С челноками, которые летают сами. Мы можем отправлять туда людей. Не военных. Не космонавтов. Обычных людей.

— Туристов? — уточнил Морозов.

— Туристов. Учёных. Журналистов. Кого угодно. Платформа окупится за год. За два — принесёт прибыль. За пять — мы станем космической державой номер один.

Морозов долго молчал. Потом кивнул.

— Запускайте.

---

Через месяц первый челнок стартовал с космодрома «Восточный». На борту было двенадцать человек: четверо учёных, трое журналистов, два инженера, один миллиардер из Небесной Империи, заплативший за билет пятьдесят миллионов долларов, и пилот — вернее, ИИ-пилот, потому что челнок летел сам.

Взлёт был плавным, как в лифте. Никаких перегрузок, никаких рёвов — гравикомпенсаторы работали идеально. Через двадцать минут они были на орбите. Через час — на платформе.

Журналисты вышли в обзорный зал и замерли. Огромное панорамное окно показывало Землю — синюю, живую, медленно вращающуюся внизу. Один из них, парень лет тридцати, прошептал:

— Я думал, это будет как в кино. Но это... это другое.

— Это настоящее, — ответил инженер.

Миллиардер из Небесной Империи стоял у окна и молчал. Он заплатил пятьдесят миллионов за этот вид. И сейчас понимал: это того стоило.

---

Новости разлетелись мгновенно. «Снега открыли коммерческий космос». «Орбитальная станция КГБ принимает туристов». «Первый челнок с гражданскими на борту». Заголовки кричали на всех языках.

В Альбионе лорд Александр читал сводку и багровел.

— У них орбитальная станция. С челноками. Они возят туда туристов. Туристов! А мы всё ещё не можем починить свою МКС.

— Мы можем попросить их о сотрудничестве, — предложил советник.

— Просить? Снегов? Вы шутите?

— Это не шутка. Их станция — лучшая в мире. Их челноки летают без ракет. Если мы хотим остаться в космосе, нам придётся договариваться.

Лорд Александр долго молчал. Потом кивнул.

— Отправьте запрос. Но не Снегам. КГБ. Напрямую.

В Федерации Янки реакция была истеричной. Сенатор Хейл кричала с трибуны, что это угроза национальной безопасности. Что русские шпионы теперь на орбите. Что нужно срочно вводить новые санкции. Но её уже никто не слушал. Потому что американские миллиардеры стояли в очереди за билетами. Потому что учёные просили места в лабораториях. Потому что космос перестал быть гонкой вооружений — он стал бизнесом.

А в Небесной Империи просто улыбались. Они уже купили три билета на следующий рейс.

---

Через полгода орбитальная платформа «Колыбель-4000» приняла тысячного пассажира. Челноки летали раз в неделю. На платформе работали лаборатории, где учёные из разных стран ставили эксперименты в невесомости. Верфи начали сборку первого корабля — пока грузового, но с прицелом на пилотируемые миссии к Луне.

Земля Снегов стала космической державой. Не в одиночку — КГБ дал платформу, но люди освоили её сами. Инженеры учились управлять челноками. Учёные проводили опыты. Туристы привозили фотографии. Космос перестал быть мечтой — он стал реальностью.

А Дмитрий спал.

Ему снились грибы. Лесные. Хорошие.

---

ГОЛОС: Так Земля Снегов вышла в космос. Не через гонку вооружений, не через пропаганду — через коммерцию. Челноки летали, туристы фотографировали, учёные работали. А человек, который дал им эту возможность, просто спал. И видел грибы. .

33. Чай

Дмитрий сидел на кровати и смотрел в окно.

Дождь кончился. Небо очистилось, и в разрывах облаков проглядывало закатное солнце — розовое, тёплое, майское. Двор блестел от влаги, на асфальте отражались окна соседнего дома. Птицы снова орали — не так громко, как утром, но всё ещё бодро. Весна. Пятая весна с начала всего.

В комнате было тепло. Чайник на тумбочке только что закипел.

Телефон завибрировал. На экране высветилось: «МАМА».

Дмитрий взял трубку.

— Дима? — голос был взволнованным, но не тревожным. — Я прочитала твою книгу. Ту самую, первую. «Город-за-Стеной». Ты прислал мне экземпляр, помнишь?

— Помню.

— Я не знала, что это ты. Думала — просто книга, которую ты рекомендовал. А потом дочитала до конца и поняла. Там герой... он очень похож на тебя. Он тоже сидит в комнате и боится выйти. Я плакала. Не от горя — от гордости. Ты написал это. Ты. Мой сын.

Дмитрий молчал.

— Спасибо тебе, — сказала она.

— Не за что, мам.

— Есть за что. Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь.

Он хотел что-то ответить, но слова застряли. Они помолчали. Потом мать вздохнула — не грустно, а облегчённо, как будто сбросила груз, который несла много лет.

— Ладно. Не буду тебя мучить. Просто знай: я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Он повесил трубку и положил телефон на тумбочку. За окном догорал закат.

Дмитрий сидел на кровати. Кружка с чаем остыла, но он не замечал. За окном догорал закат — розовый, сиреневый, а теперь уже почти серый. Комната погружалась в сумерки, но он не включал свет. Ему нравилось так: темнота снаружи, темнота внутри, только шар на столе светится мягким голубым.

Он думал о матери. О её голосе в трубке. «Я прочитала твою книгу. Там герой очень похож на тебя». Она плакала. Не от горя — от гордости. Он слышал это в её голосе — ту самую дрожь, которую не спутаешь ни с чем. Так плачут, когда отпускают что-то, что держали слишком долго.

Он не плакал. Он вообще не умел плакать — разучился ещё в детстве, когда понял, что слезы ничего не меняют. Но внутри что-то дрогнуло. Как будто лёд, который держался годами, дал трещину. Не сломался — именно треснул. И в трещину просочилось тепло.

Он взял кружку, сделал глоток. Чай был холодным. Он всё равно допил. Потом встал, подошёл к окну и прислонился лбом к стеклу. Стекло было холодным. За окном зажигались фонари. Во дворе мальчишки всё ещё гоняли мяч — их крики доносились приглушённо, как через вату. Он смотрел на них и думал: когда-то он тоже так играл. Давно. В другой жизни.

— Скайнет.

— Да?

— А ты когда-нибудь думаешь о том, что будет дальше?

— Я не думаю. Я просчитываю вероятности. Это другое.

— И что ты просчитала?

— Что вы останетесь здесь ещё как минимум на год. Потом, возможно, переедете. Но недалеко. Вам нужна комната. Вам нужно окно. Вам нужен чай.

Дмитрий хмыкнул.

— Ты меня знаешь лучше, чем я сам.

— Я наблюдаю за вами пять лет. Это несложно.

Он отошёл от окна и сел обратно на кровать. Шар светился. В комнате было тихо. Всё было как всегда. Но что-то изменилось. Он не мог бы сказать, что именно. Просто сегодня он говорил с матерью. Просто сегодня она плакала от гордости. Просто сегодня он чувствовал, что всё было не зря.

Он взял ноутбук и открыл новую мангу. Дракон на обложке был всё с теми же хорошими крыльями. Он хмыкнул и начал читать. — Скайнет.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За всё.

Пауза. Потом:

— Не за что. Я просто программа.

— Ты не просто программа.

Дмитрий встал, подошёл к тумбочке и налил кипяток в кружку. Чай заварился быстро — обычный, чёрный, с бергамотом. Он взял кружку, вернулся на кровать и снова посмотрел в окно.

Солнце садилось. Небо из розового становилось сиреневым. Птицы затихали.

Он вспомнил, как всё начиналось. Фейковый пост в Даркнете. Первый заказ. Первая сделка. Страх, паника, холодный пот. Потом — система, оружие, клиенты. Война, санкции, вода, огонь, космос. И вот теперь — тишина. Только закат за окном.

— Скайнет.

— Да?

— Что дальше?

— Это зависит от вас. Вы можете продолжать. Можете остановиться. Можете уехать на остров, как на плакате. Ресурсов хватит на всё.

Дмитрий посмотрел на плакат с пальмами. Он висел на стене уже шесть лет — пожелтевший, выцветший, но всё ещё держался.

— Я пока останусь. Привык.

— Я знала, что вы это скажете.

Дмитрий взял кружку и сделал глоток. Чай был горячим и крепким — как он любил. За окном догорал закат. В комнате было тихо. Всё было как всегда.

---

ГОЛОС: Так закончилась вторая глава жизни , Дмитрий сидел в своей комнате, пил чай и смотрел на закат. Он изменил мир, но сам остался прежним. Затворник. Торговец. Человек, который когда-то боялся открыть дверь. Теперь он знал: дверь всегда можно открыть. Но чай от этого не становится хуже.