Тихая Ночь

Глава 1. Привет, Чилднайт!

Чикаго встретил меня вечерней прохладой и мерцанием огней, отражающихся в тёмной воде озера Мичиган. Я вышла из поезда с двумя чемоданами и бабушкиной коробкой, которую крепко прижимала к себе. В кармане куртки лежало письмо с адресом и краткими инструкциями: «Найдите ворота с символом двух дуг. Скажите таксисту "Чилднайт". Остальное поймёте сами».

Таксист оказался пожилым мужчиной с добрыми глазами. Когда я назвала адрес, он кивнул без удивления.

«Частный колледж», — пояснил он. «Хорошие ребята. Редко шумят».

«Частный колледж» — как много стояло за этими словами? Ещё пару месяцев назад я жила не подозревая о тайной стороне этого мира, готовилась поступить на юридический после выпуска, пока бабушка не ошарашила меня словами: «Ты ведьма, дорогая, как и я». И с тех пор, события шли как во сне. Долгие разговоры с бабушкой о сверхъестественном мире — я бы рада покрутить пальцем у виска, но старая женщина неоднократно демонстрировала мне свои магические трюки, которые никак не объяснить «дымом и зеркалами». А потом пришло загадочное письмо о зачислении в Чилднайт. И вот я в Чикаго, груженная двумя чемоданами и бабушкиной коробкой со странными вещами: засушенные травы, завёрнутые в льняные мешочки, записки, исписанные незнакомыми символами, и тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде полумесяца. Всё это пахло лавандой и чем-то ещё — чем-то древним и таинственным.

Мы ехали по широким улицам, мимо парков и высотных зданий, пока не свернули в тихий район с особняками начала прошлого века. Здесь воздух пах по-другому — не только выхлопными газами и асфальтом, но и чем-то более свежим, почти лесным.

Ворота академии оказались именно такими, как я себе представляла: высокие, кованые, с узором из переплетающихся ветвей и звёзд. На медной табличке было выгравировано: «Академия Чилднайт». Двойные дуги в центре ворот образовывали символ, который я видела в бабушкиной коробке.

За воротами открывался удивительный вид: здания из красного кирпича и песчаника, увенчанные медными крышами, которые мягко светились в свете фонарей. Стеклянные переходы соединяли корпуса, создавая ощущение, что весь комплекс — это единый живой организм.

В центре кампуса располагалась круглая площадь, вымощенная тёмным камнем. В её центре была врезана плита с тем же символом двух дуг — одна походила на серп луны, другая на ветвь дуба. Глядя на него, я почувствовала лёгкое покалывание в пальцах, как будто по ним пробежал слабый электрический ток.

«Ребекка Хейес?» — раздался голос рядом со мной.

Я обернулась и увидела юношу примерно моего возраста. Он был худощавым, среднего роста, в аккуратных очках и сером кардигане поверх белой рубашки. Его пепельные волосы были тщательно зачёсаны, а за стёклами очков скрывались внимательные карие глаза.

«Да, это я», — ответила я.

«Каспиан Грейвуд», — он протянул руку для приветствия. «Меня попросили провести вам экскурсию и помочь устроиться. Могу взять один из чемоданов».

«Спасибо», — я протянула ему меньший чемодан. «А как вы узнали, что это я?»

Каспиан чуть улыбнулся. «Новички обычно выделяются. У них особенный взгляд — смесь любопытства и лёгкой растерянности. К тому же, вы единственная, кто прибыл сегодня вечером».

Мы пошли по мощёной дорожке к главному зданию. Стеклянные галереи были освещены мягким светом, а в окнах мелькали силуэты студентов.

«Чилднайт — особенное место», — начал рассказывать Каспиан, пока мы шли. «Здесь учатся представители разных... видов сверхъестественных существ. Вампиры, оборотни, ведьмы, подобные вам, драконы в человеческом обличии, как я, и многие другие».

«Драконы?» — удивилась я.

«В основном мы выглядим как обычные люди», — он поправил очки. «Способности проявляются только при необходимости. Академия учит нас контролировать свои дары и интегрироваться в человеческое общество».

Мы вошли в главное здание через резные дубовые двери. Внутри мой взгляд сразу привлёк стеклянный купол потолка, украшенный золотыми линиями, образующими звёздную карту. Под ним располагался круглый амфитеатр с деревянными скамьями.

«Атриум Ночи», — пояснил Каспиан. «Здесь проводятся общие лекции и собрания. А вон там», — он указал на странное устройство, стоящее на изящном пьедестале, — «наш Барометр Тишины».

Прибор напоминал старинные часы, но вместо циферблата у него была шкала с разноцветными отметками. Стрелка медленно покачивалась между зелёной и жёлтой зонами.

«Он реагирует на использование принуждающих способностей», — объяснил Каспиан. «Гипноз, внушение, любое воздействие на волю другого человека без его согласия. Если стрелка доходит до красной зоны, помещение автоматически блокирует подобные способности».

«Умно», — призналась я. «Это должно поддерживать мирную атмосферу».

«Именно. Мир и взаимное уважение — основа Пакта Тихой Ночи».

Мы прошли через несколько коридоров, и Каспиан показал мне различные аудитории и лаборатории. В одном из крыльев я почувствовала странное покалывание в воздухе, как будто атмосфера здесь была заряжена невидимой энергией.

«Крыло Эолиса», — объяснил мой гид. «Здесь проводятся занятия по стихийной магии. Стены покрыты защитными рунами — они видели множество... неожиданностей».

Библиотека поразила меня своими масштабами. Полки с книгами уходили высоко вверх, теряясь в полумраке сводчатого потолка. Воздух пах старой бумагой и кожаными переплётами.

«"Ночной Лист"», — прошептал Каспиан. «Здесь собраны знания веков. Часть фондов закрыта для общего доступа, но основная коллекция доступна всем студентам».

Следующей остановкой стала консерватория — круглый зал с великолепной акустикой. В центре располагалась небольшая сцена, а по периметру шли ряды кресел.

«Голоса Прилива», — представил Каспиан. «Здесь занимаются сирены. Их способности связаны с голосом, но в академии их учат использовать дар для исцеления и успокоения, а не для принуждения».

«А есть ли здесь кто-то... известный?» — осторожно спросила я. «Хочется понимать, с кем мне предстоит учиться».

Каспиан на мгновение задумался, а затем кивнул в сторону большого окна, выходящего во внутренний двор.

«Видите того высокого парня с тёмной кожей? Это Джайлас Вульфино. Оборотень, потомственный альфа. Капитан нашей спортивной команды и один из лидеров студенческого совета».

Я проследила его взгляд и увидела действительно впечатляющего юношу. Даже на расстоянии было заметно, что он привык быть центром внимания. Его движения были уверенными и грациозными, а янтарные глаза, даже издалека, казались пронзительными.

«Он кажется... значительным», — осторожно заметила я.

«Джайлас производит сильное впечатление на всех», — согласился Каспиан.

«А та девушка рядом с ним?»

Каспиан проследил мой взгляд до изящной фигуры в чёрном платье. Даже со спины было видно, что девушка обладает идеальной осанкой и движется с почти гипнотической грацией.

«Селина Эшборн. Сирена», — в голосе Каспиана появилась едва заметная нотка осторожности. «Очень талантлива. Её голос способен успокоить самую сильную бурю или... пробудить самые глубокие эмоции».

Что-то в его тоне подсказало мне, что история Селины сложнее, чем может показаться.

«А тот юноша, который сидит один?» — я кивнула в сторону скамейки под старым дубом, где в одиночестве читал юноша в тёмном жилете и белой рубашке.

«Лоренс Винкрофт», — Каспиан понизил голос. «Вампир. Его история... довольно печальна. Он проспал почти два столетия и только недавно проснулся в нашем мире».

Даже на расстоянии в Лоренсе чувствовалось что-то особенное. Его неподвижность не была просто спокойствием — в ней читалась многовековая усталость и глубокая меланхолия. Когда он поворачивал страницу, движение было настолько изящным, что казалось хореографией.

«Он адаптируется к современности?» — спросила я.

«Старается. Но представьте — заснуть в мире свечей и карет, а проснуться в эпоху смартфонов и интернета».

Последней он показал мне девушку, которая сидела в чайне за большими окнами. У неё были тёмные волосы с серебристыми прядями на концах, и она что-то оживлённо рассказывала своим собеседникам.

«Ровена Найтблум. Ведьма-спиритуалист. Она станет вашей соседкой по комнате», — улыбнулся Каспиан. «Думаю, вы поладите. Ровена умеет находить общий язык со всеми».

Наша последняя остановка была в небольшой часовне в восточном крыле кампуса. Это было скромное помещение без религиозной символики — только всё тот же знак двух пересекающихся дуг и Маятник Тишины в стеклянной витрине.

«Часовня Пакта», — объяснил Каспиан. «Здесь студенты приносят обеты ненасилия и взаимного уважения».

Когда мы проходили мимо витрины с маятником, прибор неожиданно качнулся, хотя воздух в часовне был совершенно неподвижен. Серебряный кулон на моей шее вдруг потеплел.

«Странно», — пробормотал Каспиан. «Он обычно реагирует только на сильные эмоциональные всплески или попытки принуждения».

«Может быть, я слишком нервничаю», — предположила я, хотя чувствовала себя удивительно спокойно.

«Возможно. Новое место, новые люди — это стресс для любого».

Мы вышли из часовни и направились к жилым корпусам. «Лилейный дом» — женское общежитие — оказался уютным трёхэтажным зданием из того же красного кирпича, что и остальные постройки кампуса. У входа росли клумбы с настоящими лилиями, наполняющими вечерний воздух сладким ароматом.

«Вот мы и пришли», — сказал Каспиан, поставив мой чемодан на ступеньки. «Ваша комната на втором этаже, номер 207. У вас есть ключ?»

Я достала из конверта с документами старинный латунный ключ.

«Отлично. Завтра утром вас ждёт первый учебный день. Занятия начинаются в девять».

«Спасибо, Каспиан», — искренне поблагодарила я. «Вы очень помогли. Я чувствую себя намного увереннее».

Он улыбнулся — первая по-настоящему открытая улыбка за весь вечер. «Рад был помочь. Увидимся завтра».

Я поднялась по лестнице с деревянными перилами, которые были отполированы до блеска тысячами рук. Коридор второго этажа был освещён мягким светом, а двери комнат украшены небольшими табличками с номерами и именами жильцов.

На двери 207 была табличка «Ровена Найтблум/ Ребекка Хейес». Я вставила ключ в замок и толкнула дверь.

«Привет!» — раздался тёплый голос. «Ты, должно быть, Ребекка!»

Ровена сидела на своей кровати у окна, окружённая книгами и какими-то рукописями. Её тёмная кожа красиво контрастировала с серебристыми прядями в волосах, а карие глаза светились искренней радостью.

«Да, это я», — ответила я, заходя в комнату. «А ты Ровена. Каспиан рассказывал о тебе».

«Только хорошее, надеюсь», — рассмеялась она, отложив книгу в сторону. «Проходи, устраивайся. Твоя кровать у противоположной стены, а письменный стол у окна мы можем делить».

Комната была удивительно уютной. Две кровати, два шкафа, общий письменный стол и небольшая зона отдыха с мягкими креслами. На подоконнике стояли горшки с травами, источающими приятные ароматы.

«Это лаванда, мята и розмарин», — пояснила Ровена, заметив мой интерес. «Помогают поддерживать спокойную атмосферу. Надеюсь, ты не против? Некоторые находят запахи слишком сильными».

«Наоборот, мне нравится», — я поставила чемоданы и села на свою кровать. «Моя бабушка тоже выращивала травы».

«Тогда мы точно поладим!» — обрадовалась Ровена. «Расскажи о себе. Каспиан сказал, что ты ведьма, но я чувствую в тебе что-то необычное».

Я достала из сумки бабушкину коробку и поставила её на тумбочку.

«Я узнала о своих способностях совсем недавно. Бабушка сказала, что дар может проявиться в любом возрасте, если появится необходимость».

«А какие у тебя способности?» — с любопытством спросила Ровена.

«Честно говоря, пока не знаю», — призналась я. «Иногда я чувствую что-то вроде... электричества в воздухе. А сегодня в часовне Маятник Тишины среагировал на моё присутствие».

Ровена подняла брови. «Это интересно. Маятник обычно реагирует только на очень сильные ауры или активное использование принуждающих способностей».

«Каспиан сказал то же самое».

«Ну что ж, завтра на первых занятиях всё прояснится. У тебя будет множество возможностей узнать больше о своих способностях. А сейчас давай просто поговорим».

Мы проболтали до поздней ночи — о жизни в академии, об учителях, о том, каково это — быть ведьмой в современном мире. Ровена рассказала мне о своих способностях к общению с духами и о том, как важно поддерживать баланс между мистическим миром и обычной жизнью.

Когда Ровена уснула, я ещё долго лежала, глядя в окно на огни Чикаго вдалеке. Серебряный кулон на груди едва заметно пульсировал в такт моему сердцебиению. Завтра начинается новая жизнь — жизнь, в которой магия не секрет, который нужно скрывать, а часть образования.

Привет, Чилднайт, — мысленно обратилась я к спящей академии. — Надеюсь, мы станем друзьями.

Глава 2. Проявление силы

Утро в Чилднайте началось с мягкого звона колокольчиков, разносящегося по коридорам «Лилейного дома». Я проснулась от тёплого света, льющегося через полупрозрачные занавески.

«Доброе утро», — прошептала соседка, уже сидевшая у окна с чашкой дымящегося чая. «Спала хорошо?»

«Удивительно хорошо», — призналась я, потягиваясь. «А ты давно не спишь?»

«Я всегда встаю рано. Духи беспокойнее в предрассветные часы — им нужно пожелать спокойной ночи, прежде чем они окончательно растворятся в дневном свете».

Ровена говорила об этом так естественно, словно обсуждала погоду — здесь сверхъестественное была частью обыденной жизни, не секретом, который нужно скрывать.

Завтрак в общей столовой прошёл в приятной атмосфере утренней дремоты. Студенты разных видов мирно сосуществовали за длинными деревянными столами: вампиры элегантно потягивали что-то красноватое из тонких бокалов, оборотни поглощали огромные порции мяса и овощей, а ведьмы, подобные нам с Ровеной, довольствовались травяными чаями и свежими фруктами.

«Готова к первому учебному дню?» — спросила Ровена.

«Настолько, насколько можно быть готовой к неизвестности», — ответила я, допивая чай.

Мы направились через кампус к учебным корпусам. Утренний воздух был свежим и прохладным, с лёгким привкусом озёрной влаги. Студенты расходились по своим занятиям, и в их движениях чувствовалась привычная рутина места, где каждый знает своё расписание наизусть.

Крыло Эолиса встретило нас лёгким сквозняком и едва ощутимым покалыванием в воздухе. Стены здесь были украшены рунами, которые слабо мерцали серебристым светом, а пол представлял собой мозаику из разноцветного камня, образующую сложные спиральные узоры.

Аудитория для занятий стихийной магией оказалась просторным круглым залом с высокими сводчатыми потолками. В центре был выложен медный круг, разделённый на четыре сектора, каждый из которых соответствовал одной из стихий. Вдоль стен стояли массивные деревянные столы, а на полках располагались различные предметы — кристаллы, свечи, небольшие сосуды с водой и землёй.

В аудитории уже собралось несколько знакомых лиц. Джайлас сидел в заднем ряду, положив ноги на соседний стул, и лениво листал учебник. Когда я вошла, он поднял глаза и задержал на мне взгляд — не дерзкий или оценивающий, а скорее... заинтересованный. Словно пытался разгадать загадку.

Селина расположилась в переднем ряду, её платиновые волосы были идеально уложены, а осанка выражала уверенность королевы. Она бросила на меня быстрый взгляд и слегка наклонила голову — жест, который можно было интерпретировать и как вежливое приветствие, и как снисходительное признание.

Лоренс стоял у одного из окон, глядя на внутренний дворик. Когда наши взгляды встретились, он сделал едва заметный поклон — формальный, но не холодный.

Мы с Ровеной в среднем ряду, рядом с Каспианом, откуда было хорошо видно и преподавательский стол, и медный круг в центре аудитории. Почти сразу же вошёл профессор Эмерик Тислвейн.

Он оказался мужчиной средних лет с серебристыми волосами и проницательными зелёными глазами. На нём был тёмно-зелёный жилет поверх белой рубашки, а на пальцах — несколько колец с камнями, которые тускло поблёскивали при движении. От него исходило ощущение древней мудрости и едва сдерживаемой силы.

«Доброе утро, класс», — его голос был мягким, но хорошо слышимым во всех углах аудитории. «Сегодня у нас особенный день — знакомство с новой ученицей. Мисс Хейес, пожалуйста, пройдите в центр».

Сердце у меня ёкнуло, но я послушно встала и направилась к медному кругу. Под ногами камни мозаики казались тёплыми, словно в них дремала собственная жизнь.

«Не волнуйтесь», — успокоил профессор Тислвейн. «Мы просто хотим понять природу и силу вашего дара. Это поможет составить индивидуальный план обучения».

Он подошёл к одному из столов и взял небольшое пёрышко, которое поместил на медную пластинку в центре круга.

«Попробуйте сконцентрироваться на пёрышке», — объяснил он. «Представьте, что оно движется. Не напрягайтесь, не принуждайте — просто мягко направьте свою волю».

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. В груди появилось странное покалывание. Серебряный кулон на шее слегка потеплел.

Когда я открыла глаза, пёрышко медленно поднималось в воздух, кружась в невидимом потоке.

«Хорошо», — одобрил профессор. «А теперь попробуйте что-то посложнее».

Он поставил на пластинку стеклянный шарик.

Я снова сосредоточилась, но на этот раз что-то пошло не так. Покалывание в груди усилилось, превратившись в настоящий электрический разряд. Кулон стал горячим, а воздух вокруг меня начал двигаться.

Сначала это был лёгкий ветерок, едва заметный. Но затем он усилился, превратившись в настоящий вихрь. Бумаги на столах взлетели в воздух, учебники захлопнулись, а свечи затрепетали и погасли.

Руны на стенах вспыхнули ярким золотым светом, словно пытаясь сдержать мою силу. Стеклянный шарик не просто поднялся — он завис в центре воздушного смерча, быстро вращаясь вокруг своей оси.

«Довольно!» — резко скомандовал профессор Тислвейн, и его голос прорезал шум ветра. «Мисс Хейес, отпустите заклинание!»

Но я не знала, как его отпустить. Сила текла через меня, как река через прорванную плотину, и я не могла её остановить. Страх сделал всё только хуже — ветер усилился, и я услышала, как что-то упало и разбилось.

Внезапно я почувствовала тёплую руку на своём плече. Это был Каспиан. Его прикосновение было спокойным и уверенным, а от него исходило ощущение стабильности.

«Дыши», — тихо сказал он мне на ухо. «Просто дыши и представь, что ветер затихает».

Его присутствие помогло мне сконцентрироваться. Я сделала глубокий вдох, представляя, как буря внутри меня успокаивается, и постепенно ветер начал стихать. Стеклянный шарик мягко опустился обратно на пластинку, а бумаги медленно опустились на пол.

Руны на стенах постепенно потускнели, вернувшись к своему обычному мерцанию.

В аудитории стояла тишина. Все смотрели на меня с выражениями от изумления до осторожного уважения. Я чувствовала, как горят мои щёки от стыда и смущения.

«Прошу прощения», — пробормотала я. «Я не хотела...»

«Тише, дорогая», — профессор Тислвейн поднял руку. Его лицо выражало не гнев, а глубокую задумчивость. «Это был не ваш недостаток, а наш. Мы недооценили силу вашего дара».

Он подошёл ближе и внимательно посмотрел на меня.

«У вас исключительно мощный магический потенциал, мисс Хейес. Возможно, один из сильнейших, что мне приходилось видеть. Но контроль... контроль требует времени и терпеливого обучения. Это означает, что вам нужна особая программа. До тех пор, пока вы не научитесь контролировать свою силу, прошу вас не практиковать магию без присутствия преподавателя. Это для безопасности всех».

Я кивнула, чувствуя одновременно облегчение и разочарование.

«А сейчас», — продолжил профессор, — «давайте приберём аудиторию и продолжим занятие»

Когда занятие закончилось, к нам подошёл Джайлас. Он двигался с характерной грацией хищника — уверенно, но без агрессии.

«Впечатляющее представление», — сказал он, и в его янтарных глазах плясали золотистые искорки. «Я никогда не видел, чтобы защитные руны так ярко вспыхивали».

«Это было ужасно», — ответила я. «Я могла кого-то поранить».

«Но не поранили», — заметил он. «А это главное. Силу можно научиться контролировать, но её нельзя создать из ничего».

Было что-то в его тоне — не флирт, не покровительство, а скорее... признание. Словно он видел во мне равную, несмотря на мой недостаток контроля.

Лоренс прошёл мимо нас, направляясь к выходу. Когда он поравнялся со мной, то остановился и слегка наклонил голову.

«Мощь без контроля — как симфония без дирижёра», — сказал он тихим, мелодичным голосом. «Музыка прекрасна, но может превратиться в какофонию. Надеюсь, вы найдёте своего дирижёра, мисс Хейес».

И с этими словами он удалился, оставив лёгкий аромат старых книг и чего-то неуловимо элегантного.

«Он всегда так говорит загадками?» — спросила я у Каспиана, когда мы вышли из аудитории.

«Лоренс видит мир через призму другой эпохи», — объяснил он. «Но его советы обычно стоят того, чтобы их обдумать».

Остаток дня прошёл в обычных занятиях — истории магии, основах интеграции, теории элементального баланса. Я старалась сосредоточиться на лекциях, но мысли постоянно возвращались к утреннему происшествию.

После ужина Каспиан предложил прогуляться по кампусу.

«Хочу показать тебе несколько тихих мест», — сказал он. «Иногда полезно найти уголок, где можно побыть в одиночестве».

Мы дошли до чайной «Полуночная Настойка», которая вечером была освещена мягкими лампами и почти пуста. Каспиан заказал для нас травяной чай — смесь, которая, по словам бариста, помогала «утихомирить бурные мысли».

«Я боюсь», — призналась я, когда мы сели за столик у окна. За стеклом мерцали огни Чикаго, напоминая о большом мире за пределами академии.

«Чего именно?» — мягко спросил Каспиан.

«Что не смогу контролировать силу. Что пораню кого-то. Что окажусь опасной для всех вокруг».

«Знаешь, драконы тоже борются с контролем. У нас внутри живёт огонь, который хочет вырваться наружу. Когда я был маленьким, я случайно поджёг свою комнату во время кошмара».

«Серьёзно?»

«Серьёзно. Родители не ругали меня — они понимали, что это не злой умысел, а просто недостаток контроля. Они нашли мне наставника, который научил меня дыхательным техникам и медитации».

Он протянул руку и легко коснулся моего запястья.

«Дело не в том, чтобы подавить силу. Дело в том, чтобы научиться с ней танцевать».

«А если я никогда не научусь?»

«Научишься», — уверенно сказал он. «У тебя есть что-то, что многим недостаёт».

«Что именно?»

«Совесть. Ты боишься причинить вред, и это значит, что у тебя есть моральный компас. Самые опасные маги — это те, кто не заботится о последствиях своих действий».

Мы сидели в комфортной тишине, потягивая чай и наблюдая, как за окном загораются вечерние огни города. Я чувствовала, как напряжение дня постепенно покидает меня.

«Спасибо», — сказала я наконец. «За то, что помог мне сегодня в аудитории. И за то, что выслушал сейчас».

«Всегда пожалуйста», — улыбнулся Каспиан, и я заметила, как его щёки слегка порозовели. «Друзья для того и нужны».

Глава 3. Полуночные чтения

К концу недели я поняла, что случившееся на уроке стихийной магии сделало меня невольной знаменитостью Чилднайта. Повсюду, куда бы я ни шла, слышались шёпоты:

«Это та самая ведьма-буря...»

«Говорят, защитные руны едва выдержали...»

«Профессор Тислвейн был поражён...»

Внимание угнетало меня. Я привыкла оставаться в тени, наблюдать, а не быть объектом наблюдения. Каждый взгляд, каждый шёпот заставляли меня съёживаться внутренно.

Особенно странно вела себя Селина Эшборн. Несколько раз я ловила её пронзительный взгляд на себе — не любопытный, а скорее оценивающий, словно она что-то обдумывала. Когда наши глаза встречались, она улыбалась своей безупречной улыбкой, но что-то в этой улыбке заставляло меня настораживаться.

В четверг вечером Ровена вернулась в комнату с странным выражением лица — смесь волнения и лёгкого беспокойства.

«Селина приглашает тебя на тематическую вечеринку», — сказала она, садясь на свою кровать. «Полуночные чтения. В её комнате, завтра после отбоя».

«Полуночные чтения?» — я отложила учебник по истории магии. «А что это такое?»

«Ну... своеобразная традиция. Студенты собираются и читают заклинания из старых книг. Ничего серьёзного, скорее развлечение».

В голосе Ровены слышались нотки неуверенности, которые заставили меня насторожиться.

«Ровена», — я посмотрела на неё внимательно. «Что ты не договариваваешь?»

Она вздохнула и опустила глаза.

«Селина хочет устроить небольшой розыгрыш для новенькой. Вызов духа, который должен тебя напугать своим видом и криками. Истеричный Нил — это местная легенда, абсолютно безобидный призрак. Он появляется, громко стонет и исчезает. Никого не трогает, просто пугает внешним видом».

«А зачем мне это?» — спросила я, хотя уже догадывалась.

«Это традиция — посвящение новичка. Все через это проходили. Я тоже, когда поступила». Ровена подняла на меня умоляющие глаза. «Пожалуйста, Ребекка. Теперь, когда ты знаешь, можешь просто подыграть. Притвориться испуганной. Это поможет тебе влиться в коллектив».

Что-то внутри меня протестовало против этой идеи. Слишком уж странно вела себя Селина последнее время, слишком пристально наблюдала. Но Ровена смотрела на меня с такой надеждой, что я не смогла отказать.

«Хорошо», — согласилась я наконец. «Но я хочу привести Каспиана. Он помог мне освоиться, и я чувствую себя увереннее, когда он рядом».

«Конечно», — облегчённо улыбнулась Ровена. «Селина не будет возражать».

В пятницу, незадолго до полуночи, мы с Каспианом тихо прокрались по коридору «Лилейного дома» к комнате Селины. Я нервничала, хотя знала, что нас ждёт всего лишь безобидный розыгрыш.

«Ты уверена, что хочешь это делать?» — шёпотом спросил Каспиан. «У меня плохое предчувствие».

«Всё будет в порядке», — ответила я, стараясь убедить скорее себя, чем его. «Ровена сказала, что это традиция».

Дверь комнаты Селины была приоткрыта, и оттуда лился мягкий золотистый свет. Мы вошли и обнаружили, что собрались уже почти все приглашённые.

Комната Селины разительно отличалась от нашей скромной обители с Ровеной. Здесь было всё идеально: зеркала в серебряных рамах, отражающие свет множества свечей; изящная мебель из тёмного дерева; ноты, разложенные на письменном столе с таким расчётом, чтобы создать впечатление творческого беспорядка. В воздухе витал аромат жасмина и чего-то ещё — более глубокого и таинственного.

Джайлас сидел в кресле у окна, его янтарные глаза отражали пламя свечей. Когда я вошла, он поднял взгляд и что-то промелькнуло в его лице — интерес? Любопытство? Я не могла понять, но почувствовала, как щёки слегка заалели.

Лоренс стоял у книжного шкафа, изучая корешки старых томов. Его элегантная фигура в тёмном жилете выглядела как силуэт из другой эпохи. Когда он заметил моё появление, то слегка наклонил голову в знак приветствия — жест был формальным, но в его серых глазах мелькнула тёплая искорка.

Несколько других студентов расположились на диванах и креслах, создавая атмосферу уютного, но слегка напряжённого ожидания.

«Ребекка!» — Селина встала со своего места у туалетного столика. Она была великолепна в тёмно-синем платье, которое подчёркивало её фарфоровую кожу и делало глаза ещё более выразительными. «Как хорошо, что ты пришла. И привела Каспиана — чудесно».

«Спасибо за приглашение», — ответила я, стараясь звучать естественно.

«Располагайтесь где удобно», — Селина указала на свободные места. «Мы как раз собирались начинать».

Каспиан и я сели на небольшой диван рядом с Ровеной. Моя соседка выглядела чуть взволнованной, но улыбнулась мне ободряюще.

«Итак», — начала Селина, занимая место в центре комнаты, — «сегодня мы посвящаем нашу новую подругу в древнюю традицию полуночных чтений. Ребекка, не волнуйся — это совершенно безопасно и очень интересно».

Она взяла со стола старую книгу в потёртом кожаном переплёте и открыла её на заложенной странице.

«Мы вызовем Истеричного Нила — местного призрака. Совершенно безобидное существо, но зрелище впечатляющее».

Атмосфера в комнате стала более напряжённой. Пламя свечей словно притихло, а тени в углах сгустились. Я почувствовала лёгкое покалывание в пальцах — мой дар реагировал на магические приготовления.

«Ребекка должна прочитать заклинание», — продолжила Селина. «Это часть ритуала посвящения. Не волнуйся, слова простые, а эффект — впечатляющий».

Она протянула мне книгу. Страница была исписана старинным шрифтом, слова казались знакомыми, но я не могла точно понять их значение. Что-то в них было... странное. Старше, чем должно было быть для простого вызова призрака.

«Просто сосредоточься на том, кого хочешь вызвать», — мягко подсказала Селина. «Думай об Истеричном Ниле, и он откликнется».

Я взяла книгу и встала в центр комнаты. Все смотрели на меня с напряжённым ожиданием. Джайлас подался вперёд в кресле, Лоренс отошёл от книжного шкафа и теперь стоял ближе к общему кругу.

Я начала читать. Слова лились легко, словно я знала их всю жизнь. Древний язык отзывался в моём сердце, и сила начала течь через меня.

Но в критический момент, когда заклинание достигло пика, что-то пошло не так. Вместо того чтобы думать об Истеричном Ниле, моё сознание вдруг раздвоилось. Я подумала о Джайласе — о том, как он смотрел на меня сегодня, о золотистых искорках в его янтарных глазах. И одновременно — о Лоренсе, о его печальной элегантности, о тайне, которую он носил в себе.

В тот же миг из моей груди вырвались два луча чистого серебристого света. Они пронеслись через комнату и вошли прямо в грудные клетки Джайласа и Лоренса.

Воздух в комнате словно сгустился и замер. На долю секунды мир затих — не стало слышно дыхания, шороха одежды, потрескивания свечей. Даже время, казалось, остановилось.

Затем тишину разорвал резкий возглас Селины.

«Что? Нет! Ты всё испортила!» — её голос звучал почти истерично. Её лицо исказилось от ярости и чего-то ещё — страха? «Ты должна была думать об Истеричном Ниле! Только о нём!»

Я стояла, держа в руках книгу, и не понимала, что произошло. Джайлас смотрел на меня с каким-то новым выражением — удивлённым и в то же время словно узнающим. Его рука невольно поднялась к груди, туда, где исчез луч света.

Лоренс даже не пошевелился, но я видела, как дрогнули его пальцы, сжимавшие край жилета. В его серых глазах промелькнуло что-то неуловимое — смятение, которое он тут же спрятал за маской вежливого спокойствия.

«Селина, что происходит?» — Ровена вскочила со своего места. На её лице отражался шок, и я видела, как она смотрит то на меня, то на книгу в моих руках. «Это должен был быть простой вызов призрака!»

«Всё пошло не так!» — Селина схватилась за голову. «Всё не так!»

И с этими словами она выбежала из комнаты, оставив за собой аромат жасмина и ощущение незавершённости.

Ровена бросила на меня взгляд, полный потрясения и растущего понимания, и кинулась вслед за Селиной.

«Ровена, подожди!» — крикнула я, но она уже исчезла за дверью.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каспиан первым пришёл в себя — он быстро подошёл к свечам и начал их тушить, стабилизируя атмосферу комнаты.

«Думаю, вечеринка окончена», — тихо сказал он, но я видела беспокойство в его глазах.

Остальные студенты начали молча расходиться, бросая на меня озадаченные взгляды. Джайлас встал со своего кресла и медленно подошёл ко мне.

«Что это было?» — спросил он тихо. В его голосе не было обвинения, только искреннее любопытство.

«Я... я не знаю», — призналась я. «Должен был появиться призрак, но вместо этого...»

Лоренс приблизился к нам, двигаясь с характерной ему неспешной грацией.

«Интересный эффект», — заметил он, и в его голосе послышались старомодные интонации. «Я чувствую... изменения. Едва уловимые, но определённо присутствующие».

«Какие изменения?» — спросила я, но он только покачал головой.

«Пока ещё рано об этом говорить. Нужно время, чтобы понять, что именно произошло».

Джайлас посмотрел на Лоренса, и между ними пробежала искра напряжения — едва заметная, но ощутимая.

«Нам следует расходиться», — сказал Каспиан, подходя к нам. «Уже поздно, а завтра занятия».

Мы покинули комнату Селины и разошлись по своим комнатам. Каспиан шёл рядом со мной молча, но я чувствовала его беспокойство.

«Что ты думаешь о том, что случилось?» — спросила я, когда мы поднимались по лестнице.

«Думаю, что это был не тот ритуал, который тебе обещали», — серьёзно ответил он. «И думаю, что завтра нам предстоят интересные разговоры».

Когда я вернулась в комнату, Ровены там не было. Я разделась и легла в кровать, но сон не шёл. В голове крутились события вечера: странная реакция Селины, лучи света, вырвавшиеся из моей груди, новое выражение в глазах Джайласа и Лоренса.

Что это было?

Глава 4. Нити судьбы

Я лежала в темноте, слушая, как тихо тикают часы на стене и шуршат листья за окном. Сон не приходил, хотя усталость давила на веки. В груди всё ещё ощущался странный отзвук произошедшего — словно два невидимых провода протянулись от моего сердца к сердцам Джайласа и Лоренса.

Серебряный кулон бабушки лежал на ключице, едва заметно пульсируя в ритме, который не совпадал с моим сердцебиением. Было в нём что-то новое — теплота, которой раньше не было, словно древний металл проснулся от долгого сна.

Дверь тихо скрипнула, и я услышала осторожные шаги. Ровена вернулась.

«Ты не спишь?» — прошептала она, закрывая дверь.

«Не могу», — призналась я, садясь на кровати. «Что произошло с Селиной? Где ты была?»

Ровена включила настольную лампу, и мягкий свет осветил её лицо. Она выглядела усталой и расстроенной. Серебристые пряди в её волосах казались тусклее обычного, а в глазах читалась тяжесть неприятного открытия.

«Мне нужно тебе кое-что рассказать», — сказала она, садясь на край моей кровати. «И это будет непросто выслушать».

Что-то в её тоне заставило меня насторожиться. Я выпрямилась, приготовившись к худшему.

«Селина солгала нам», — начала Ровена, сплетая пальцы на коленях. «То, что произошло сегодня, не было простым розыгрышем. Это даже не был вызов Истеричного Нила».

«А что это было?» — спросила я, хотя в глубине души уже догадывалась, что ответ мне не понравится.

«Заклятие Связывания Судеб», — тихо произнесла Ровена. «Древняя сиренская формула, которая навечно связывает судьбы тех, кто участвует в ритуале».

Мир вокруг меня словно покачнулся. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

«Навечно?» — переспросила я.

«Навечно», — подтвердила Ровена. «Когда ты читала заклинание и думала о ком-то, магия создала связь между вашими судьбами. Только вместо Истеричного Нила, как планировала Селина, ты подумала о Джайласе и Лоренсе».

Я попыталась осмыслить услышанное. Связь судеб. Навечно. Джайлас и Лоренс.

«Почему Селина это сделала?» — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна гнева.

Ровена вздохнула и опустила глаза.

«Ревность», — призналась она. «Селина привыкла быть центром внимания, а твоё появление всё изменило. Студенты говорят о твоей силе, профессора обсуждают твой потенциал. А ещё...» — она замялась.

«А ещё что?»

«Она заметила, как Джайлас смотрит на тебя. Не как на подругу или одноклассницу. По-другому».

Я вспомнила янтарные глаза Джайласа, то странное выражение, которое промелькнуло в них после заклинания. Тепло, которое я почувствовала, встретившись с ним взглядом.

«Селина хотела, чтобы я связала свою судьбу с сумасшедшим духом?» — в моём голосе зазвучали нотки недоверия.

«Она думала, что это будет... поучительно», — Ровена покраснела. «Селина считала, что если ты окажешься привязанной к чему-то ужасному, то поймёшь своё место и перестанешь привлекать внимание».

Тишина повисла между нами, тяжёлая и неловкая. Я пыталась представить, на что была способна Селина ради сохранения своего статуса. Навредить мне так жестоко, обречь на несчастье...

«Как ты узнала правду?» — спросила я наконец.

«Когда мы вышли из комнаты, я поняла, что что-то не так», — рассказала Ровена. «Реакция Селины была слишком сильной для простого сорвавшегося розыгрыша. Я догнала её в коридоре и заставила признаться».

«И что она сказала?»

«Сначала пыталась отрицать, но потом сломалась. Призналась во всём — и в подмене заклинания, и в своих мотивах». Ровена посмотрела на меня полными вины глазами. «Ребекка, прости меня. Я должна была заподозрить неладное. Должна была проверить заклинание сама, вместо того чтобы слепо доверять ей».

«Ты не знала», — сказала я, хотя обида всё ещё жгла изнутри. «Ты думала, что помогаешь мне влиться в коллектив».

«Это не оправдание. Я подвела тебя как друг и как ведьма. Селина использовала наше доверие, и я позволила ей это сделать».

В голосе Ровены звучало искреннее раскаяние. Я видела, как она мучается, и не могла злиться на неё. Она тоже была жертвой Селининых манипуляций.

«А что теперь между вами?» — спросила я.

«Ничего», — твёрдо ответила Ровена. «Я сказала ей, что мы больше не подруги. То, что она сделала, непростительно. Навредить кому-то из ревности, поставить под угрозу всю его будущую жизнь...»

Мы помолчали. Я размышляла о том, что узнала. Связь судеб. Джайлас и Лоренс. Что это означает для нас всех?

«Ровена», — сказала я осторожно, — «а что именно означает эта связь? Как она работает?»

«Это сложно объяснить», — она нахмурилась, подбирая слова. «Связывание Судеб — не любовный приворот и не магия принуждения. Это скорее... усиление естественных склонностей. Если между людьми есть потенциал для близости, связь его раскрывает и укрепляет».

«А если потенциала нет?»

«Тогда связь будет дремать, но не исчезнет. Она может проявиться через годы или десятилетия, когда обстоятельства изменятся».

Я подумала о Джайласе — о его уверенности, харизме. А потом о Лоренсе — о его печальной элегантности, глубине в серых глазах, о тайне, которую он носил в себе. Оба были привлекательными по-своему, но очень разными.

«Можно ли разорвать связь?» — спросила я.

«Селина сказала, теоретически да», — ответила Ровена. «Но это требует участия очень сильного мага и согласия всех связанных сторон. И даже тогда процесс крайне рискованный».

«Рискованный как?»

«Разрыв магической связи такой силы может повредить душу. Иногда люди теряют способность любить вообще или впадают в глубокую депрессию».

Перспектива не радовала. Я находилась между двумя вариантами — жить с навязанной мне связью или рисковать собственной душой, пытаясь от неё избавиться.

«Есть ещё кое-что», — добавила Ровена. «О чём тебе нужно знать».

«Что ещё?» — устало спросила я.

«Селина боится последствий. Использование Заклятия Связывания Судеб без согласия всех участников — серьёзное нарушение Пакта Тихой Ночи. Если директриса узнает, Селину могут исключить из академии и даже изолировать от магического сообщества».

Ровена посмотрела на меня умоляюще.

«Ребекка, я понимаю, что не имею права просить, но... подумай, прежде чем обращаться к администрации. Да, Селина поступила ужасно, но её жизнь может быть разрушена навсегда».

Я почувствовала знакомое напряжение между справедливостью и милосердием. Часть меня хотела, чтобы Селина ответила за свои действия. Другая часть понимала, что месть не вернёт мне свободу выбора.

«Я не дам тебе обещаний», — честно сказала я. «Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Понять, что это значит для меня, для Джайласа, для Лоренса».

«Это справедливо», — кивнула Ровена. «И спасибо, что выслушала меня. Знаю, что после сегодняшнего у тебя есть все основания мне не доверять».

«Ты призналась в своей ошибке», — сказала я. «Это многого стоит. И ты встала на мою сторону, даже рискуя дружбой с Селиной».

«Правда дороже удобства», — тихо ответила она. «Моя бабушка всегда так говорила».

Ровена погасила лампу и легла в свою кровать. Вскоре её дыхание стало ровным и глубоким, но я продолжала лежать без сна.

За окном мерцали огни Чикаго, а в комнате танцевали тени от движущихся штор. Ветер шептал что-то на непонятном языке, и мне казалось, что весь мир пытается дать мне совет.

В груди, там, где исчезли лучи света, я чувствовала странное тепло. Оно пульсировало неровно — то сильнее, то слабее, словно два разных сердца билось где-то далеко, но связанных со мной невидимыми нитями.

Джайлас. Лоренс. Два совершенно разных человека, теперь навечно связанных со мной магией, которой я не просила.

Я думала о выборе, который предстояло сделать. Сообщить директрисе о проступке Селины и получить справедливость — но разрушить её жизнь. Или промолчать и позволить ей уйти от ответственности, но сохранить ей будущее.

А ещё я думала о том, что теперь каждая встреча с Джайласом и Лоренсом будет окрашена знанием о нашей связи. Будут ли они винить меня? Будут ли чувствовать то же странное тепло в груди? Изменится ли что-то между нами, или связь останется тайной, известной только мне и Ровене?

Кулон на шее снова потеплел, и я подумала о бабушке. Что бы она посоветовала мне? Наверное, сказала бы что-то мудрое о том, что настоящая сила заключается не в магии, а в том, как мы используем свой выбор.

Выбор. Даже если Селина лишила меня возможности самой решить, с кем связать свою судьбу, у меня всё ещё оставался выбор в том, как реагировать на произошедшее.

Я могла озлобиться и жить в гневе.

Я могла попытаться разорвать связь, рискуя своей душой.

Или я могла принять случившееся как часть моей истории и посмотреть, куда заведут меня эти новые пути.

Пульс в груди стали ровнее, словно мои мысли как-то влияли на связь. Интересно, чувствовали ли что-то Джайлас и Лоренс? Лежали ли они без сна, как и я, размышляя о произошедшем?

Я закрыла глаза и позволила себе представить их лица. Джайлас с его янтарными глазами и уверенной улыбкой. Лоренс с его аристократической бледностью и меланхолией старой души.

Оба привлекательные. Оба загадочные по-своему. Оба теперь часть моей судьбы.

Что ж, подумала я, засыпая под шёпот ветра и мерцание городских огней. Если мне предстоит жить с этой связью, то я постараюсь прожить её достойно. С честью, состраданием и мудростью.