Тетраморф

Тетраморф

Лев.

Кто он, герой нашего времени? Он точно молод и богат, иное сейчас не в почете. Но не олигарх, отношение к ним сложное. Он — сын олигарха. Его папа, продукт девяностых, теперь крепкий хозяйственник, хозяин системообразующего завода в Петербурге, бизнесмен регионального масштаба.

По моде того времени, папа отправил сына учиться в Англию, прямо в Оксфорд. Однако в отличии от многих, наш герой Оксфорд закончил, что не могло не оставить отпечаток - вполне себе лондонский денди, подчеркнуто любит все британское, иногда бравирует своим образованием. Еще у него много влиятельных друзей по всей Европе, он свободно говорит на нескольких языках, да и вообще имеет острый ум, герой без этого не герой.

Из Англии он привез одно из своих увлечений — в годы его студенчества прокатилась мода на одно экзотическое восточное единоборство, коппокен, техника жесткого ближнего боя. Тогда многие оксфордские студенты занимались, приезжали хорошие учителя; потом мода прошла и всего его забыли. Наш же герой как-то втянулся и продолжал заниматься всю жизнь.

Тут надо заметить, что несмотря на элитное английское образование, центральный персонаж нашего повествования остается сыном русского олигарха, со всеми вытекающими отсюда последствиями для характера. Прежде всего, он вспыльчив и в гневе не знает меры. Как это часто бывает с людьми богатыми лишь во втором поколении, он довольно высокомерен, любит выставлять достаток напоказ и живет публично.

Вернувшись после обучения в Россию, он работает на отцовском заводе финансовым директором, разъезжает по городу на Бентли, в багажнике которой заводские мастера сделали тайник для карабина Сайга. Но все же наша история начнется в Англии. Дело в том, что в середине двухтысячных дела шли неспокойно, на заводе прошла попытка рейдерского захвата. Наш герой вместе со службой охраны поехал разбираться и, как это с ним иногда бывает, не справился с эмоциями. Завязалась драка, в ходе которой он сломал пару костей представителю противоборствующей стороны. Этим незамедлительно воспользовались, завели уголовное дело, так что ему пришлось бежать, залечь на дно и ждать пока отец со всем разберется.

Таким образом, начало приключений застает нашего героя скучающим в лондонской квартире и бродящим по окрестным антикварным магазинам с целью хоть как-то развеяться. И да, его зовут Лев.

Человек.

Однажды Лев заглянул к их семейному антиквару — так, скорее от скуки, чем по делу. Тот рассказал, что скоро состоится аукцион, на котором в числе прочих лотов числится уникальная алхимическая библиотека и сопутствующие артефакты. Коллекция эта собиралась многими поколениями одного знатного британского семейства, имевшего репутацию колдунов и чернокнижников. Сейчас они совершенно выродились, последний представитель рода, человек весьма эксцентричный, провел много лет в судебных тяжбах с Римской католической церковью и вконец в них разорился. Всё его имущество будет выставлено на торги, спрос ожидается небольшой, кроме самого Ватикана других покупателей, скорее всего, просто не будет. Так что человеку со стороны да при удачной аукционной тактике можно взять весь лот занедорого, а через некоторое время перепродать по частям с хорошей прибылью.

Лев заинтересовался и захотел встретиться с владельцем. Сэр Манфред Грейстроук произвел на него яркое впечатление: одержимый, возможно слегка безумный, свято верящий в алхимию и убежденный, что ему удастся закончить некую работу, которую его семья вела столетиями. Раньше, рассказал он, им принадлежало несколько особняков, тщательно подобранных в разных районах Лондона. В подвалах расположены магические лаборатории, символы в которых увязывались друг с другом, создавая портал, способный открыть доступ к источнику невероятной энергии и облагодетельствовать все человечество. Много поколений Грейстроуков совершенствовали ритуалы и вплотную подошли к решению задачи, но вмешалась Церковь. Особняки утрачены, знаки в их основаниях уничтожены. Сэр Манфред фанатично продолжал работу, но сейчас его положение было отчаянным.

Оккультные науки не входили в сферу интересов нашего героя и он колебался. Тогда, в надежде на неожиданное спасение, алхимик продемонстрировал артефакт, названный Серебряным Ключом. Это была сложная система из вложенных друг в друга колец и сфер, испещренных непонятными знаками. Грейстроук поставил его на стол, в центр нарисованного мелом магического круга, и вдруг безо всякого внешнего воздействия кольца пришли в движение. Еще более удивительным казалось, что они как бы втягивают свет расставленных рядом свечей, закручивая его в причудливый узор в глубине прибора.

Демонстрация произвела нужный эффект и Лев неожиданно увлекся. Они сговорились выкупить хотя бы часть имущества, прежде всего книги и инструменты, необходимые для дальнейших исследований. Остальное, главным образом недвижимость, должно было пойти на погашение долгов — старинный дом в центре Лондона им не по карману.

Аукцион прошел успешно. Не ожидавшие конкуренции римские кардиналы сосредоточились на выкупе последней оставшейся резиденции Грейстроуков, на библиотеку претендовал также один известный американский искатель приключений, но отступил, как только цена начала быстро двигаться вверх. Уже тем же вечером самые важные книги перевезли в квартиру Льва. Вскоре за ними последовали первые неприятности.

Возвращаясь домой, Лев вдруг понял, что за ним следят. Двое молодых людей зашли вместе с ним в подъезд, еще один ждал на этаже. На вид они были довольно непримечательные, просто одеты, не выглядели бойцами. В то же время было в этих троих что-то общее, позволяющее внимательному взгляду моментально выделить их в толпе — особый взгляд, какое-то внутреннее свечение. Лев подошел к двери и осмотрелся. Один против троих, плохой расклад. Но их разделяла приличная дистанция, а сразу за дверью был припрятан электрошокер-дубинка. Наш герой почувствовал приятное возбуждение, улыбнулся и вошел в свой дом.

Тут же ударом в спину его втолкнули внутрь. Нападавший очень уж быстро преодолел пространство коридора. Лев перегруппировался и в полную силу отработал по первому, потом выхватил шокер и занялся остальными. Противники были странные — быстрые, сильные, но не обученные, в них не чувствовалось никакой боевой техники. Еще он успел заметить татуировки на тыльной стороне их ладоней: набитые белыми чернилами магические круги, вроде тех, что он видел у Грейстроука. В какой-то момент ему даже показалось, что они немного светятся.

Улучив момент, Лев выскочил в коридор и поднял шум. Консьерж вызвал полицию, которая приехала очень быстро, но нападавшие словно растворились. Констебль-ирландец работал медленно, скрупулезно, а потом неожиданно забрал Льва в участок. Посыпался ворох непонятных обвинений, пришлось подключать оксфордских друзей. Адвокат смог вытащить нашего героя из заключения, но признал, что дело нечистое и полиция ведет себя необычно. Вся квартира с находившимся в ней имуществом числилась в уликах, доступ в нее был запрещен даже владельцу. Следователь, тоже ирландец, был крайне не дружелюбен и тут же начал затягивать дело. Адвокату предстояла тяжелая работа, но Лев ждать не стал.

Той же ночью он через черный вход проник в здание, вскрыл дверь в свою квартиру и вынес все книги. Он заехал к Грейстроуку, они упаковали самое необходимое и отправились старым путем контрабандистов — на машине с нарушением всех скоростных режимов в Шотландию, там зафрахтовали рыболовецкую шхуну и переправились в Данию. Оттуда на новой машине ушли в Швецию и через пару дней, проехав Финляндию, были уже в Петербурге.

Телец.

Первоначально Манфред Грейстроук был крайне расстроен — начинать работу на новом месте казалось бесперспективно тяжелым занятием. Многое в его исследованиях опиралось на топографию города, на знаки, оставленные его предшественниками. Но Лев подсказал ему иное решение: на заводе в специально выделенном цехе из чистейших промышленных металлов рабочие стали сооружать увеличенную копию Серебряного Ключа. Таким образом, теоретически можно было бы открыть портал, не вовлекая весь город в алхимический ритуал.

Несмотря на режим чрезвычайной секретности, где-то в середине работ Льву позвонил отец, чтобы передать настойчивую просьбу митрополита Петербургского и Ладожского о встрече. Пришлось ехать в Лавру. Роскошный Бентли припарковался на набережной Монастырки, из него вышел наш герой с красивой девушкой, своим пресс-секретарем. Была ранняя осень, мягкий свет и окружающая обстановка умиротворяли. На ступеньках сидел монах с окладистой бородой и каким-то длинным свертком на коленях и кормил голубей. Рядом с ним мирно беседовала целая делегация католических священнослужителей.

На встрече митрополит беспокоился о проекте, называл Грейстроука известным авантюристом, просил прекратить строительство. С другой стороны говорила только пресс-секретарь, ловко отбиваясь общими фразами. Лев преимущественно смотрел в окно и наслаждался неожиданным покоем. У машины их уже ждали. Лев узнал старых знакомых по особому ангельскому выражению лиц и светящимся печатям на руках. Только теперь дело было на его территории — он открыл тайник в багажнике и достал карабин. В этот момент из арки вышел монах, которого они видели раньше. Он оказался высокого роста и весьма атлетического сложения. Движением руки он остановил ангелоликих, и Льву дали спокойно уехать.

Через несколько месяцев установка была завершена. В самом ее центре размещался оригинальный Серебряный Ключ. Вокруг него — точные копии его колец и сфер, диаметром в несколько метров, сделанные из специально разработанного титанового сплава. Вместо свечей — военные лазеры, только магические круги, как и прежде, начерчены мелом на полу. Эксперимент снимается на несколько камер, у пульта управления сам главный инженер завода, который считает это все балаганом, с нетерпением ожидая провала. Грейстроук тщательно расставляет каждого присутствующего, от Льва до последнего охранника, на свои места. Вот началось: алхимик читает свои заклинания, в которых все чаще и чаще проскакивают какие-то злобные имена, Серебряный Ключ вращается все быстрей и быстрей, вдруг за ним, к ужасу техников, в движение приходят гигантские сферы. Лучи лазеров искривляются, свиваясь в узор невероятной сложности, магические круги вспыхивают алым светом, пожирая стоящих на них людей. Лев видит, как один за одним гибнут его сотрудники, но, как в худшем из кошмаров, не может пошевелиться. Он стоит ближе прочих к центру устройства, его круг горит особым светом и раскрывшийся наконец портал затягивает его в непроглядную тьму.

Тьма раздирает на молекулы, а потом собирает вновь. Окружающее изменилось, оно нечетко и размыто, можно угадать очертания темной комнаты и фигуру человека со свечой в руке. Затем накатывает боль. В этот раз реальность обрушивается ясно. Он лежит внутри все того же магического круга в барочных дворцовых интерьерах. В центре зала бешено вращается Ключ, вокруг стоят люди в черных одеяниях, серебряных масках и с факелами. Вокруг нарастает гвалт, неожиданно ломаются двери, врываются ангелоликие. Они вооружены длинными кинжалами, повсюду завязываются схватки, одна из них совсем рядом. Вот из рук нападавшего выпало длинное золотистое лезвие с навершием рукоятки в виде четырех библейский животных. Лев отчаянно вытягивается, хватает кинжал и растворяется во тьме.

Первое, что он видит перед собой, это вспоротое женское тело, внутренности которого аккуратно разложены на нарисованном мелом алхимическом круге. Его выворачивает от отвращения и собственной боли. И только потом Лев понимает, что в его руке все еще зажат кинжал. Выйдя из проулка он не то чтоб узнает, а скорее интуитивно угадывает, в каком городе находится. Куски пазла начинают складываться в логичную картину, мозг работает на повышенных оборотах и наш герой устремляется к особняку Грейстроуков. Ему удается пробежать минут десять по пустынным улицам, как его снова выдергивает в небытие.

Теперь он оказывается на полузатопленной станции метро, в воде плавают трупы, кругом надписи на немецком. У Льва прошел холодок по спине. На глаза попалась схема линий и в ней есть что-то знакомое, что-то общее с теми магическими символами, которых он насмотрелся в последнее время. Он припрятал кинжал за пазуху и выбрался наружу. Если его местоположение относительно Ключа неизменно, тот должен быть где-то рядом. Руководствуясь внутренним чутьем, он начал аккуратно пробираться сквозь развалины, но почти сразу наткнулся на двух солдат в форме СС. Лев неплохо говорил по-немецки, но если в Англии его легко принимали за своего, то в Германии точно нет. К тому же он говорил на современном немецком, да и одежда выдавала не хуже. Тогда он поднял руки и затараторил про то, что у него есть все бумаги и что его ждут тут рядом, ему назначено, велели прийти. Один из солдат засомневался и подошел поближе, слишком близко. Рукоять кинжала сама легла в ладонь, и Льву показалось, что лезвие удлинилось, дотягиваясь до горла противника. Секундного замешательства хватило, чтобы прикрыться падающим телом, уйти с линии огня и ударить под ребра точно в сердце. Еще несколько мгновений он потратил, чтобы сорвать автомат, магазин с патронами и две гранаты, висевшие на поясах.

Предчувствие путешествия сквозь боль и тьму уже накатывало волнами. Лев бежал не прячась, к счастью бункер оказался действительно рядом. Перед ним стояла пара охранников и несколько запаркованных автомобилей, еще один как раз подъехал к входу. Из него вышел статный офицер, изнутри открыли дверь. Когда Льва заметили, было уже слишком поздно — времени хватило чтобы разрядить магазин в стоявших снаружи и швырнуть гранату внутрь. Затем уже знакомая боль разорвала на части и собрала снова в экспериментальном цеху родного завода, где все началось.

Орел.

Цех был раскурочен и безлюден, большая часть оборудования отсутствовала. Лев увидел было стоящего за пультом главного инженера и бросился к нему — но тут же замер в ужасе. Руки и нижняя часть тела несчастного вросли в консоль управления. На экранах бесконечно прокручивалась запись с камер, на которую тот смотрел безумными глазами и бормотал что-то неразборчиво: «...нет, все таки не может такого быть... парамагнитный сплав... как смог... искривление светового потока... нет, не верю».

Северная стена здания была сломана, в проломе виднелась уходящая вдаль полоса разрушений: нечто двигалось по прямой в направлении центра города, снося все на своем пути. Лев бросился к своей машине. Бентли рванул в погоню, ревя мотором на максимальных оборотах. Город был совершенно пустым, из разрушенных зданий не выбегали люди, на дорогах не было других машин, не видно полиции. Привычное серое питерское небо немного отливало серебром, отчего казалось, что все кругом погрузилось в трансцендентный сумрак.

Но наш герой этого не замечал, довольно быстро он нагнал свою цель: отвратительное человекоподобное нагромождение живой и неживой плоти, в котором сплавились огромные кольца Большого Ключа, кровоточащие людские тела, обломки машин, провода, арматура. Сверху, нелепой пародией на голову, восседал торс сэра Манфреда Грейстроука, в чреве которого вращался Серебряный Ключ. Чтобы остановить это у Льва были верная Сайга-12, трофейный MP-40 и одна граната времен Второй Мировой. Он прибавил газу и выскочил на Исаакиевскую площадь.

На ступенях собора сидел монах со свертком, которого он уже встречал в Александро-Невской Лавре. Увидев машину Льва, тот встал, потянулся и подошел поближе.

- Ну как, удался эксперимент? — спросил он.

- Все пошло не так — коротко ответил Лев.

- Почему не так? Все так — колдун хотел открыть врата Ада, вот и открыл. Хотел управлять их силой, вот и сам стал Ключом. А тебе теперь придется постараться, чтоб их закрыть. Не бойся, братья католики накрыли весь город Покровом, теперь это не совсем реальность. Архисложное, кстати, дело. В таком масштабе, требует минимум четырех кардиналов и всех ангелоликих. Так что мы тут с тобой вдвоем будем разбираться. Ну, давай, наверх забирайся, а я тебе снизу пособлю.

На этих словах монах распустил свой сверток — в нем оказался огромный бердыш, лезвие которого сплошь покрыто письменами. Лев же бросился к входу в собор, выстрелом высадил замок двери и побежал по лестнице на колоннаду. Наверху он перебрался через ограждение, выбрался на крышу и укрылся за статуей евангелиста Матфея с ангелом. Монстр тем временем подошел вплотную к собору. Монах крутанулся волчком под ним, бердыш описал широкую дугу, оставляя за собой след из золотых букв, складывающихся в цитату из Библии на старославянском, и отхватил чудовищу ногу. Не выдавая признаков боли, колосс потерял равновесие, стал оседать в сторону отрубленной конечности, но успел ухватиться руками за фронтон, устоял и тут же начал карабкаться на крышу.

Как только голова Грейстроука показалась над кромкой портика, Лев из своего укрытия всадил в него длинную очередь из автомата. Алхимик обмяк, пули нещадно рвали его тело, но чудовище продолжало взбираться. Одной рукой удерживаясь за край крыши, другой оно обрушилось на статую, за которой прятался наш герой. Лев отпрыгнул, осколки ангела крепко впились в ладонь монстра. Лев выхватил карабин и начал стрелять во вторую руку адского исчадия, надеясь сбить его вниз. В этот момент то, что когда-то было Манфредом Грейстроуком, снова пришло в себя и стало выкрикивать свои ужасающие заклинания. Монстр встрепенулся и ударил наотмашь, сметая начисто портик.

Льва подбросило в воздух, лишь в последний момент он успел ухватиться, ухватиться за единственное, до чего смог достать - за Серебряный Ключ. И тут монстр впервые взвыл от боли, звук исходил откуда-то из глубин мерзкого тела и ему вторили отчаянные вопли Грейстроука. Тогда Лев дотянулся до гранаты, вставил ее прямо между сферами Ключа, выдернул запальный шнур и разжал руки.

Он падал долго, очень долго, не надеясь выжить. Но его спасли те, кого он невольно втянул в тот чудовищный эксперимент и кто стал его жертвой. Их тела стали частью монстра, но они были все еще живы, они протянули руки, поймали и поставили на землю. Только когда там наверху грянул взрыв, богомерзкий сгусток плоти распался, и заключенные в нем души обрели покой.

Последнее, что увидел наш герой в тот день, это как монах аккуратно укутывает в тряпицу совсем неповрежденный Серебрянный Ключ. Потом сознание покинуло его.

Город шаманов

Пролог.

- Исповедуй меня, отче.

- Что привело тебя ко мне, брат мой?

- Видел я сон и он смутил меня. Снилось, что служение мое подошло к концу.

- Ты и сам знаешь, нет ничего более ненадежного, чем сны. Однако ж если тому должно случится, кому отдашь Златоуст?

- Думаю Льву отдать.

- Помилуй, брат, он же не воцерквленный! Я даже не знаю, верующий ли он. Может лучше тому музыканту, что с Лилит столкнулся? Он себя неплохо показал.

- Да только он музыкант, не воин. Тогда уж девочке-бойцу из его группы отдавать.

- Господи, прости! Зачем нам девы-воины? Ну, глядишь, еще минует нас чаша сия. Иди с миром, брат.

Шаман.

Теплым осенним днем на отшибе дачного поселка на границе Вологодской и Тверской областей остановился огромный джип-пикап. Из машины вышел довольно молодой человек в светлом плаще, помятом костюме и распущенном галстуке. Его вид настолько не соответствовал месту, что было понятно — ему пришлось пуститься в дальний путь прямо с деловой встречи и провести немало времени за рулем.

Коттедж, у которого он припарковался, так же выделялся из окружающей обстановки. Большой, богатый, окруженный массивным забором, он словно прятался от остальных ветхих дач, прижимаясь к берегу озера. Гостя встретил сторож, взволнованный старичок, который сразу же затараторил:

- Ох, беда-беда, горе-то какое. Я же хозяйке говорил, не надо в деревню ехать, у нас все знают, место это плохое, люди там злые. Она-то в ночи приехала, сама зарёванная, сынок ихний весь сонный, усталый. А дом-то не готов, холодно, ничего нет, никто ж не предупредил. Вот и дернула она в деревню, лесом поехала, хотела в магазин успеть...

Жена заказчика вернулась пешком под утро и пребывала с тех пор на интенсивной терапии в психиатрической клинике. Ее машину нашли на лесном проселке, а сын пропал. Найти его и приехал Шаман.

Дом действительно был пустой, молодой человек быстро осмотрелся и вышел к озеру, некоторое время всматриваясь в деревушку на том берегу. Затем он сел в машину и аккуратно поехал по разбитой, раскисшей грунтовке через тенистый лес. Пейзаж был довольно мрачный, кроны старых деревьев сплетались, закрывая небо, а фары то и дело выхватывали ветви, заплетенные кем-то в причудливые фигуры, и загадочные символы, грубо намалеванные краской на стволах.

Дорога привела его в старый, наполовину заброшенный вепский поселок, в центре которого и правда был магазин. Рядом околачивалось несколько местных жителей, бросая недобрые взгляды на дорогую машину чужака. Шаман вышел, прогулялся до берега, дав время местным собраться в большем количестве, и вернулся к сельмагу.

- Старшего позовите, - бросил он заходя внутрь.

На выходе его ждало уже все мужское население деревни, возглавляемое крепким коренастым мужиком с ясным, твердым взглядом. Выдержав паузу, шаман развернул сверток с покупками и протянул блок папирос слепому старику, сидящему на скамейке слева от входа. Потом развернулся и бросил кусок свежего мяса бродячей собаке, ждавшей справа. Пес сразу набросился на еду, старик же некоторое время раздумывал, но потом благосклонно кивнул и убрал сигареты за пазуху.

- Я видел знаки в лесу. Твои? - обратился шаман к главарю.

- Дед мой ставил, я только подправляю.

- Ты знаешь, где он живет?

- Нас с детства учат обходить Большие Камни и Дальний Овраг, но попасть к нему можно где угодно, если лес захочет.

- Кто-то пытался справиться с ним?

- Мой дед знал знаки и ничего не боялся. Однажды он сказал, что хватит терпеть. Собрал самых сильных, отца моего взял, и они ушли в лес. Никто не вернулся. Зато он стал забирать детей прямо из домов, по одному за ночь. Наши матери спасли нас, отправив прочь. До 14 лет я жил у родственников, потом мы ему уже неинтересны.

-Почему вернулся?

Вепс пожал плечами:

- Город наступает, леса везде пустые, а у нас и зверья полно, и рыбы.

Шаман понимающе кивнул:

- Я найду и убью его. Возможно это принесет перемены. Я буду говорить с лесом, проследи, чтобы мне не мешали.

Он долго выбирал место, наконец устроился на груде старых бревен на краю поселка, ближе к опушке, спиной к лесу, лицом к озеру. Старое дерево приятно пахло, было вполне удобно, солнце пригревало и шаман задремал. Проснувшись на самом закате, он первым делом увидел бродячего пса, нетерпеливо вилявшего хвостом. Они кивнули друг другу и животное убежало в лес. Поднялся ветер, зашелестели, загудели деревья:

- Он убьет тебя, - говорили они, - человеку с ним не совладать...

- Плохого вы выбрали себе хранителя.

- Люди убивают нас... мало осталось... он защитит.

- За это вы приводите ему детей? Дурная сделка. Я найду и убью его. У леса не будет больше хранителя. Хотите жить — договаривайтесь с людьми, среди них есть умеющие слышать.

- Мы покажем, мы приведем... Но он будет знать, мы предупредим. Он убьет тебя...

Джип ревел мотором, продираясь сначала еле заметными просеками, а потом просто сквозь чащу, безжалостно ломая молодые деревца, пока не добрался до громадных замшелых валунов, между которыми виднелась уходящая под землю темная расщелина. Шаман постоял немного в свете фар, достал из карманов старые потрепанные кожаные перчатки с обрезанными пальцами, не спеша надел их и шагнул внутрь.

Лаз петлял, неестественно расширяясь, и привел в огромный зал, наполненный тусклым красноватым свечением. В центре копошилось устрашающе уродливое существо размером в два человеческих роста, составленное словно из камней и непрерывно жующее, сплевывающее, ковыряющее.

- Ты из-за городского мальчонки пришел? Вкусный был, сладко кричал, — существо то ли облизнулось, то ли засмеялось. Порывшись в куче тряпья, оно бросило к ногам Шамана дорогую дизайнерскую детскую куртку:

- Вот, отнеси родителям подарок.

Ярость, до этого медленно нараставшая, вдруг вспыхнула и заполнила шамана. Одним прыжком он пересек комнату и ударил — чудовище подбросило в воздух и впечатало в стену. Затем он схватил его и вышвырнул наружу, в ослепительное сияние фар, где заточённые голодные духи вырвались из-под капота машины, набросились на жертву, опутывая ее цепями и притягивая накрепко к земле. Тогда шаман оседлал противника, методично всаживая удар за ударом, кроша, ломая и разбивая каменистую плоть. Существо выло и пыталось спастись:

- Я знаю, что ты ищешь! Все шаманы ищут это! Я знаю, где это, я скажу, пощади! - кричало оно и сыпало именами и названиями мест.

Шаман слушал, но не переставал бить. Когда камень под кулаками превратился в песок, демон издох, отправившись в Ад, из которого сбежал много веков тому назад.

Город рек.

Некоторые услышанные имена запали шаману в душу. Он долго рылся в старых книгах, расспрашивал своего хранителя, а сестра помогала с поисками в интернете. Казалось, пазл вот-вот соберется, но некоторых важных элементов все же не хватало и он отправился в Питер, на встречу с троллями - у шамана водились не то чтоб друзья, но знакомые среди них, которым можно было бы задать вопросы. Но сначала их надо найти — этим он и занялся в первую очередь.

В Петербурге много рек, но найти подходящую оказалось непросто. Широкой, полноводной Неве очевидно не было дело до человека, пусть и знающего заветные слова; искусственные каналы, закованные в гранит или бетон, тоже не годились. Нужна была небольшая старинная речка, издревле текущая в этих местах и хорошо знающая окрестности. И она нашлась на востоке города, обмелевшая, грязная и зажатая жилыми кварталами.

Шаман позвал и она ответила, явилась в облике нервной девушки-подростка, в косухе, татуировках и пирсинге, дерганная, неуверенная в себе, как и положено городской речушке на грани исчезновения. Она рассказала, что видела нужные знаки под одним из мостов неподалеку.

Граффити на грязных стенах указали дорогу к подвальному кафе, которое выглядело так страшно, что ни один нормальный человек в здравом уме ни за что не зашел бы. Темные мутные окна, вывеска «Морячок» с отвалившимися буквами, тяжелая ржавая железная дверь — впрочем, это были обычные уловки, отгонявшие случайных визитеров. Но было и еще кое-что: тонкий, еле уловимый запах гниющей плоти, по настоящему дурной знак. Шаман помедлил, вернулся к машине и переложил из бардачка в карман маленькую пирамидку золотисто-песчаного цвета, затем надел свои старые кожаные перчатки без пальцев и только потом вошел внутрь.

Заказав у бармена пиво, он хотел было подсесть к своему знакомцу, но тот сделал отстраняющий жест и пересел в самый дальний угол заведения. Шаман остался у стойки и глотнул из кружки — вкус был кошмарный, плохо замаскированная под пиво смесь спирта с димедролом. Если этим поили невзначай зашедших людей, дело было дрянь.

Бармен тем временем завел разговор, через слово подначивая и задирая собеседника. Шаман знал обычаи троллей и знал, что ответить, однако напряжение быстро росло, а остальные посетители кабака стали собираться за его спиной, сбиваясь в плотное кольцо. Наконец, бармен хищно улыбнулся, вызывающе обнажая неприкрытые массивные клыки. Шаман ударил первым, кулак снес бармену пол головы, которая впрочем тут же начала регенерировать. Он успел отмахнуться от еще двоих, потом тролли навалились на него всей кучей, не оставляя иного выхода, как дотянутся до пирамидки в кармане и вздернув повыше руку раздавить ее между пальцев. Ослепительный полуденный солнечный свет заполнил затхлое кафе, обращая плоть порождений ночи в камень, песок и пепел. Лишь приятель шамана был еще жив, когда свет затух. Наполовину окаменевший, он успел ответить на вопросы, прежде чем угас, последовав за своими братьями.

Изнанка мира.

Теперь, когда головоломка сложилась, осталось лишь собраться в дорогу. Несмотря на две тысячи километров предстоящего пути, Шаман твердо решил ехать на машине — он чувствовал себя крайне не комфортно без нее в опасных приключениях. Кроме того, там можно было спрятать и провести через границу необходимые вещи, с которыми не пускают на борт самолета.

В его офисе стоял старинный ростовой сейф, содержимое которого непосвященному наблюдателю показалось бы грудой никчемного хлама. Первым делом Шаман выудил оттуда потертую бейсбольную биту, покрытую подозрительными пятнами и вмятинами, а так же шахтерский налобный фонарь. Из картонной коробки пересыпал несколько песчаных пирамидок, потом долго копался, пока не нашел дешевый компас на ремешке для часов.

Дорога привела его во всеми забытый саамский хутор на берегу норвежского фьорда на самом краю Земли. Он зашел в нужный дом и спросил хозяйку, на что ему указали на традиционный чум, стоявший на самом обрыве над морем. Откинув полог, Шаман зашел внутрь — там хлопотала женщина, черты которой казались какими-то размытыми, неопределенными, ускользающими из памяти. Немолодая, но и не старая, определенно красивая, вроде саамка, но может быть и нет, однозначно отметить можно было только красоту да густую кипу медно-рыжих волос.

Хозяйка заговорила по-саамски, потом по-фински и, немного удивившись, легко перешла на чистый русский:

- Так ты не знаешь родного языка?

- Я вырос в городе и никогда не знал его, не с кем было разговаривать.

- Что привело тебя? Хорошо ли ты знаешь, за чем идешь и почему нужно вернуться? Иначе та сторона поглотит тебя.

- Вряд ли я отличаюсь от прочих приходящих сюда.

- А, ты ищешь человека. Что ж, любовь — это достойный повод.

- Почему сразу любовь? Неужели не может быть чего-то иного?

- Учитель... Это тоже форма любви. Надеюсь, ты понимаешь, что ничего не мог сделать тогда? Ты был слишком молод, не готов, он возложил на тебя непосильную ношу. Твоей вины в произошедшем нет, - сказала она не ожидая ответа. Потом откинула второй полог в задней части жилища - Иди. И помни, я всего лишь ключ, а не страж.

И Шаман шагнул в Изнанку мира.

Это место действительно больше всего походило на изнаночную сторону ткани — пространство-время искривлялось здесь так сильно, что образовывало причудливые петли и узлы. Обладая должным знанием и силой можно было оказаться в любой точке истории Вселенной и влиять на события объективной реальности. Однако такое путешествие было чрезвычайно опасным, прежде всего для человеческого разума, не предназначенного для существования в условиях нелинейного времени. Души сошедших с ума искателей истины злобными призраками бесконечно метались в хитросплетениях местных силовых линий. Кроме того были здесь существа и пострашней — хтонические чудовища, гигантские големы, созданные на заре времен для поддержания порядка в мире. Для них человек в Изнанке был элементом чужеродным, мусорной песчинкой, потенциально опасной для правильного хода событий и поэтому подлежащей уничтожению.

Но Шаман не боялся. Он вложил песчаную пирамидку под стекло фонаря и тот вспыхнул, словно тысяча маяков в ночи, безошибочно указывая путь. Компас помогал ориентироваться в потоках времени, а бита и крепкие кулаки — отбиваться от нападавших духов. Выполнить задуманное оказалось даже проще, чем казалось вначале, и вскоре он вернулся домой.

Поворот колеса.

По возвращении его постоянно мучили кошмары, не давая нормально спать. Во сне юноша вечно бродил по темным московским улицам и совершал странные, нелогичные злодеяния, из-за чего просыпался совершенно разбитым. Больше всего волновалась сестра, сам шаман считал это платой за путешествие на ту сторону. Он отказался от всех дел, днем навещал в больнице Учителя — в нем все еще не проглядывало и искры разума — и подолгу медитировал, пытаясь восстановить силы.

Через девять дней состояние ухудшилось, стало тяжелей ощущать границу между сном и явью, и вот однажды шаман очнулся в ночи, полностью одетый посреди незнакомого глухого переулка. Перед ним стоял высокий пожилой мужчина атлетичного сложения с окладистой бородой в одеянии инока, державший какой-то длинный сверток.

- Что нужно от меня Матери Церкви? - спросил Шаман, - Я не нарушал Закон и не творил зла.

- Ты действительно не понимаешь? - искренне удивился монах.

- То, что произошло, сделано мной и моей силой, я никому не служу и никого не призывал на помощь.

- Вечно вы, колдуны, думаете, что вы самые умные и самые главные. Ты просто транспорт, тебя вели только что не за руку. Там, где ты был, нужен очень яркий свет, чтобы найти желаемое, а он отбрасывает самую темную тень. Мне нужен не ты, а тот, кого ты привел за собой!

Сердце Шамана замерло и мурашки побежали по спине — он вспомнил, кто указал ему путь и кто давал подсказки. Монах тем временем распустил сверток, обнажая огромный бердыш с витиеватыми письменами на лезвии. Оружие светилось ярким золотистым светом и в нем шаманова тень стала гуще, темнее и длиннее. Вот она оторвалась от земли мрачным призраком и вышибла его из собственного тела, заполняя все изнутри непроглядной дьявольской тьмой. Потом Тень изрыгнула нечто еще более темное, текучую квинтэссенцию мрака, которая приняла форму кинжала с черным кривым клинком и длинными шипами, торчащими из рукояти.

Инок ударил, вложив всю свою удивительную силу — Тень подставила нож, во все стороны полетели брызги золотых букв и капли тьмы, но темное лезвие устояло. Еще удар, уклон, опять удар — черный кинжал все время успевает отразить нападение.

- Тебе не устоять пред Словом Господним! - старец перевел дух и вытер пот со лба.

- Поповский пес, тебе ли не знать, сколько людских сердец закрыто для него? А там, откуда мы родом, этого материала предостаточно. Подумай лучше, чья рука нас сковала, - и Тень засмеялась жутким нечеловеческим смехом.

Тогда, вместо очередного удара, инок провернул секиру так, что светящийся след из букв, тянущийся за лезвием, замкнулся в кольцо, образуя повисшую в воздухе печать в виде длинной цитаты из Библии на старославянском языке. Перехватив древко, он начал выставлять печать с другой стороны. Демон ответил схожи образом: стремительными движениями он вырезал у себя на ладонях и лице злобные крючковатые символы. И оказался быстрей — изо всех углов тени бросились к нему на помощь, подхватили, словно волной, и швырнули на монаха, прежде, чем он успел закончить последнюю печать. Сначала Тень ткнула рукояткой с шипами прямо в лицо, а затем обрушила неистовый град ударов жалом, пока тело чернеца не упало навзничь на спину.

Однако когда бездыханный труп уже лежал на земле, в свете пылающих печатей еще можно было увидеть светлую фигуру, в которой угадывался образ инока, дописывающего последнюю незавершенную строку. На некоторое время все замерло, потом золотистые буквы слились в единый поток света, излившийся и разогнавший всякую тьму, кроме той, что укрылась в несчастном теле шамана.

Лев.

В это самое время в своем элитном пентхаузе в Петербурге проснулся истинный герой нашего времени, сын олигарха и искатель приключений Лев. Ему приснился кошмар, в котором его друг инок Иоанн сражался с демоном и проиграл. Сон явно был особенным, больше похожий на телевидение высокой четкости, чем на обычные спутанные сновидения, поэтому несмотря на время Лев сразу же взял телефон и позвонил. Не получив ответа и не справившись с волнением, он отправился в дорогу, бросив в свой Бентли самый минимум необходимого снаряжения. Он успел домчаться до Вышнего Волочка, когда с номера Иоанна перезвонили и попросили ехать сразу в Троице-Сергиеву Лавру.

Для прощания с рядовым монахом в лавре собралось довольно много народу, включая некоторых знаменитостей: Лев мог бы узнать по меньшей мере известного рэп-исполнителя и девушку-бойца, недавно подписавшую контракт с крупным международным промоушеном. Но он никого не видел, он стоял у гроба и пытался понять, кем был для него Иоанн. Другом? Да они не виделись и не общались за пределами совместных приключений. Соратником? Безусловно, но все таки и чем-то большим – духовным братом и поэтому боль утраты так разрывала душу. Гнев постоянно накатывал, затмевая прочие чувства, но облик монаха даже после смерти внушал невероятное спокойствие и умиротворение, перековав жажду мести в твердую решимость закончить начатое Иоанном дело.

После службы Льва отвели к архиепископу. Они долго молча сидели друг напротив друга, потом, не говоря ни слова, священник встал, взял стоявший в углу хорошо знакомый Льву сверток и отдал ему Златоуст. На выходе его уже ждал отец Фотий, с которым они однажды охотились вместе, в своих неизменных непроницаемо темных очках. Они сели в старую «Волгу» в кузове «универсал», которая ездила быстрей любого Бентли, и отправились к месту гибели Иоанна. Там Фотий снял очки, открывая полыхающие белым светом глаза, набросил на голову Льву епитрахиль и быстро прочитал короткую молитву. Зрение Льва обострилось и он увидел цепочку следов, вьющуюся по темным углам. Они долго шли по ней пока не вышли к мосту, под которым отпечатки обрывались. Фотий благословил Льва и отошел прочь, Лев же развернул Златоуст и вступил в тень.

В самом темном углу лежало тело, то ли кто-то мертвецки пьяный, то ли все таки труп. При приближении человека тело встрепенулось, вздернулось, словно его потянули за невидимые нити, и встало на ноги. По нему струилась жидкая липкая тьма, обретая форму кривого лезвия с шипами. Огромный тяжелый бердыш был для Льва неудобен и непривычен, поэтому он поднял его высоко над головой и мощным ударом воткнул рукояткой прямо в асфальт. Пространство под мостом заполнила волна золотого света, сзади слева встала легко узнаваемая светлая фигура могучего монаха с окладистой бородой, рядом с ним еще одна, очень похожая, потом еще одна и так пока они не замкнули вокруг противников сплошной светящийся круг, надежно ограждая от вмешательств из вне.

Лев мягко двинулся к центру круга, любимый старинный кинжал с длинным прямым лезвием и навершием рукояти в виде четырех библейский животных казалось сам выпрыгнул из ножен. Тень оскалилась и молниеносно ударила безо всякой подготовки. Схватка оказалась яростной и короткой, как и положено настоящему ножевому бою, к тому же один из противников точно знал, что будет делать другой. Лев, опытный мастер ближнего боя, уклонился от выпада, полоснул своим кликом по локтевому сгибу соперника, перерезая сухожилия и одновременно выбивая ударом ноги колено. Затем слегка оттянулся назад и пробил сокрушительный удар снизу вверх, так что тело противника оторвалось от земли и рухнуло словно тряпичная кукла.

Однако финальную точку поставил не он – как только демон на миг потерял контроль над захваченным телом, Шаман, изгнанный из собственной плоти, но сохраняющий с ней связь, схватил темный кинжал и перерезал золотую светящуюся нить, соединяющую душу с земной оболочкой. В этот же момент он умер, умерло и его тело; Тень потеряла свое укрытие и потоки света, исходящие от Златоуста, рассеяли ее без следа.