Темное эхо Атлантиды

Глава 1

Вечер нового мира встретил Дженази прохладой и странным ощущением облегчения. После того, что ему пришлось увидеть в предыдущем, картина плотной застройки в меру крупного города казалась ему идиллической. Солнце только-только зашло за горизонт, небо на западе ещё хранило остатки теплой палитры ушедшего дня, и в окна только начинали вспыхивать искрами рукотворного света, тусклого, но такого живого и домашнего. Каждое светящееся в сумерках окно - это сияние чьего-то дома. Пусть не семьи, а всего одного человека, но это был всё равно что свет маяка. Свидетельство жизни, утвердившейся во мраке безразличного к человеку мира.

О том, насколько мир - Вселенная безразлична к человеку, Дженази знал слишком хорошо. Настолько, что его самого уже нельзя было назвать человеком, хотя сам он продолжал себя таковым считать.

Дженази сделал глубокий вдох, вчитываясь в запахи нового мира. Мир нефти, пластика и бетона. Семь миллиардов человек, спутники на орбите... Здесь только делают первые-первые шаги в будущее, в котором человечество может ждать величие... Или эпоха, когда о нём не смогут даже мечтать. Зачем он здесь? Похож ли этот мир на дом, который он ищет? Здесь ли он найдёт утраченную часть себя?

Дженази прислушался к реальности поверх той, которую могли осознать люди, и ощутил неподалёку присутствие тени, которой здесь было не место.

- Так вот зачем я здесь... - пробормотал он, засовывая руки в карманы длинного осеннего пальто. Не потому, что было холодно. Просто тело отреагировало на Тьму поблизости и отрастили звериные когти на пальцах, а мимо как раз проезжала машина такси.

Машину ничего не отличало ни шашек на крыше, ни яркой оклейки с логотипами такси-сервисов, ни даже характерного жёлтого цвета. Обычная, потрёпанная временем лада, каких в этом городе тысячи. Единственное, что выдавало её принадлежность к миру извоза слабое свечение экрана телефона, закреплённого на держателе у руля. Приложение работало, карта мерцала синими и зелёными линиями, а рядом с ней, в отражении лобового стекла, угадывался силуэт водителя.

Машина притормозила. Стекло со стороны пассажирского сиденья медленно опустилось. Внутри горел мягкий свет, играло радио тихо, почти неслышно, и пахло кофе и чем-то ещё, тёплым, домашним.

За рулём сидела женщина. Лет тридцати с небольшим. Волосы собраны в небрежный хвост, на щеке след от подушки, которую она, видимо, недавно покинула. Глаза усталые, но живые. В них горел тот самый огонёк, который не гаснет, даже когда весь мир против.

— Садитесь, — сказала она. — Вам, кажется, нужно куда-то. Я вас подвезу.

- У меня нет денег, - ответил Дженази. - Я только прибыл и не успел обзавестись финансами. Можете подвезти меня под моё честное слово. Я также буду благодарен, если вы расскажете, что находится в том направлении, - он указал рукой в сторону, в которой ощутил тёмное присутствие.

Дженази слишком поздно обратил внимание на то, что в глазах девушки отражался фиолетовый отблеск его глаз, светящихся в темноте. Тушить их, пожалуй, уже поздно. Каждый раз так после перемещения между мирами... Как неудобно получилось. Похоже, и здесь он теперь станет причиной слухов о появлении вампиров.

Женщина не вздрогнула. Не отшатнулась. Не потянулась к телефону, чтобы вызвать полицию. Она просто смотрела на него спокойно, внимательно, будто видела перед собой не монстра из страшилок, а старого знакомого, с которым давно не виделась.

— Фиолетовые глаза, — сказала она задумчиво. — Красиво. У меня в одном сказе у героя были такие. Правда, он был не вампир, а... впрочем, неважно.

Она махнула рукой в сторону пассажирского сиденья.

— Садитесь уже. Деньги мне не нужны. А про то направление... — она бросила взгляд на дорогу, потом снова на него, — я вам всё расскажу. Меня Настя зовут... Только сначала ответьте: вы его тоже чувствуете? То, что там, в темноте?

- Я не вампир, - уточнил для начала Дженази. - Скорее, оборотень, но если укушу кого-то, то этот кто-то таким как я не станет. А вот если укусить меня, то можно превратиться в настоящее чудовище - это свойство крови моего народа такое. Я Вам обязательно заплачу, но позже - я прекрасно чувствую металлы в земле. Нужно просто найти ближайший клад... Да, в той стороне находится существо, которому не место в этом мире. Я хочу это исправить. Сразу говорю, что могу без труда добраться туда своим ходом, но не могу упустить возможности поговорить с местным человеком, который первым идет на контакт и не боится таких как я, - Дженази улыбнулся. Он хотел было выпустить длинные клыки, но решил, что это уже будет ребячеством. - Извините, что много говорю, я всегда немного волнуюсь, когда посещаю новый... новое место.

Настя слушала его, не перебивая. Одной рукой она держала руль, другой машинально поправила выбившуюся прядь волос. В зеркале заднего вида мелькнули её глаза усталые, но внимательные. Внимательные настолько, что Дженази на секунду показалось, будто она видит его насквозь.Не фиолетовый отблеск, не когти, не клыки, а то, что под ними. То, что он сам давно перестал показывать кому-либо.

— Оборотень, значит, — сказала она, и в её голосе не было ни страха, ни недоверия. Только спокойное, почти будничное принятие. — Я так и подумала. Ну, не конкретно оборотень, конечно. Но что-то такое. У меня в сказах героиня, которая умеет превращаться в волчицу, только это было не проклятие, а... дар. Или бремя. Смотря с какой стороны посмотреть.

- Мой народ зовётся г'ата, - объяснил Дженази. - И обычно никто ни в кого не превращается. Обращаются в зверя только те, кто пролил кровь сородича. Навсегда, теряя рассудок и становясь ненасытным чудовищем. Но мне как то удалось сохранить разум, а потом, спустя годы, вернуть и человеческий облик. А вообще мой народ охотится на чудовищ, которых невозможно победить простым смертным. Я никогда не был его полноценной частью и жил своей жизнью, пользуясь своим даром не по назначению. Но когда у меня не осталось эгоистичных желаний и я начал просто странствовать, моя кровь стала сама меня направлять туда, где необходима моя сила. Так я пришёл к вам.

Настя усмехнулась. В уголках её губ появились маленькие морщинки — следы улыбок, которых в её жизни было много, но, судя по глазам, не все они были счастливыми.

— Г'ата, — повторила она, будто пробуя слово на вкус. — Странное название. Но красивое. Как будто из древней песни. А как ваше имя?

- Дженази. Так меня назвала сестра, когда я стал частью Народа. Он возник, когда Великий Белый Волк Гата поделился с людьми своей кровью, чтобы они обрели силу сражаться с шик'чи'зо - чудовищным народом Волчьей Зимы. Они тоже были людьми, пока не отведали плоти Таги - погибшей супруги Гата. Это произошло очень давно и очень далеко отсюда, в мире, похожем на сон, где племена людей охотились на огромных зверей копьями с каменными наконечниками. А твоё полное имя - Анастасия.Это значит "Воскрешающая".

Настя на мгновение оторвала взгляд от дороги. Посмотрела на него быстро, но внимательно. Так, будто он только что сказал что-то важное, чего она сама о себе не знала.

— Воскрешающая, — повторила она тихо. — Надо же. Я и не думала... Мне мама говорила, что это имя означает «воскресшая». Но чтобы «Воскрешающая»... — она покачала головой. — Никто меня так не называл. Никогда.

Повисла тишина, только радио тихо что-то играло, звук двигателя и колёс по асфальту. Настя решила спросить.

— И вы думаете, что здесь — то самое место? Где вы нужны?

- За годы жизни я понял только то, что ничего не знаю, - ответил Дженази. - Но и в этом до конца не уверен. Вселенная так огромна... И в то же время так мала, ограниченная крошечным полем нашего восприятия. А ты считаешь, что нужна именно в этом месте?

— Знаешь, я ведь много раз думала: зачем я пишу? Кому это нужно? Мир большой, людей много, а я сижу в маленькой квартире, среди игрушек сына и шерсти кота, и придумываю истории. Сказы про друзей, про героев, про знакомые и выдуманные места. Кому это интересно? А про свою работу вообще молчу... Водитель это не женская работа! А вам не страшно? А хорошо ли выходит по деньгам? Каждый день одно и тоже...

Она бросила на него короткий взгляд тот самый, внимательный, будто видела насквозь. А потом снова вернулась к дороге.

— А потом поняла: это не важно. Не важно, кому нужно. Важно, что я не могу иначе. Я пишу, потому что так дышу. Потому что, когда пишу, я не просто Настя — уставшая женщина за рулём старой «Лады». Я — та, кто создаёт миры. Пусть маленькие, пусть короткие. Но живые. И если хоть один человек, прочитав мой сказ, почувствует что-то... хоть на секунду поверит, что чудеса бывают... значит, я здесь не зря.

Она замолчала. Свернула на узкую дорогу ту самую, что вела вглубь леса. Фары выхватили из темноты стволы сосен, кусты, придорожную траву, мокрую от так и не пролившегося дождя.

— А ты? — спросила она вдруг. — Ты говоришь, что ничего не знаешь. Что не уверен, нужно ли тебе это место. Но ты же здесь. Значит, что-то тебя привело. Что-то внутри — кровь, как ты сказал, — потянуло тебя сюда. Может, это и есть ответ? Может, нужность — это не то, что мы выбираем. Это то, что выбирает нас.

Машина замедлила ход. Впереди, за деревьями, показался просвет старая бетонная плита, поросшая мхом, и вход в бункер. Дверь была приоткрыта. Из щели сочился бледно-зелёный свет мертвенный, чужой, неправильный. Тьма, которую Дженази чувствовал с первого вдоха, теперь была совсем рядом. Она ждала. Она знала, что он придёт.

Настя остановила машину.

— Я подожду, — сказала она просто. — Я умею ждать.

- Мир, в котором женщина может работать в такси - хороший мир, - заметил Дженази. - Безопасный. По-крайней мере, здесь. Здесь человек без умения сражаться и знатных предков сам может выбирать, что ему делать и как жить. Но то, что за этой дверью, из края обречённых. Жаждущее власти, крови и человеческого страха. Хочешь, я покажу тебе его? Существо, которому здесь не место? Тьму и злобу, после которой даже тусклая свеча крошечной повседневной радости станет для тебя ярким солнцем, и ты увидишь мир так же как я - наполненный красотой и поразительными чудесами?

Настя замерла. Руки на руле чуть напряглись, но не от страха от чего-то другого. От того самого чувства, которое она давно знала и которое всегда приходило перед тем, как она садилась писать новый сказ. Чувство, что вот-вот откроется дверь. В другой мир. В другую жизнь. Туда, где всё, что было серым и обыденным, вдруг вспыхнет красками.

Она смотрела на приоткрытую дверь бункера, из которой сочился мертвенный бледно-зелёный свет. Смотрела на лес тёмный, молчаливый, будто затаивший дыхание. Смотрела на Дженази, на его фиолетовые глаза, которые уже не казались ей страшными. Наоборот. В них было что-то такое, от чего внутри становилось теплее. Как от свечи в холодной комнате.

— Знаешь, Дженази из народа г'ата, — сказала она, — я всю жизнь пишу про таких, как ты. Про героев, которые идут в темноту. Про чудовищ, которых нельзя победить простым смертным. Про миры, где добро и зло не просто слова, а сила, которую можно почувствовать кожей. Я придумываю это. Создаю. Живу этим. А теперь ты предлагаешь мне не придумывать, а увидеть. По-настоящему.

Она откинулась на спинку сиденья. Посмотрела на свои руки усталые, с коротко подстриженными ногтями, с мозолями от руля. Руки женщины, которая каждый день возит людей, уставших так же, как она сама. Руки, которые вечером достают из сумки блокнот и пишут про миры, которых нет.

— Страшно, — честно сказала она. — Не буду врать. Страшно. Но знаешь, что сильнее страха? Любопытство. Писательское. То, от которого потом рождаются сказы. Если я откажусь сейчас, я никогда не узнаю. А не узнать для меня хуже, чем испугаться.

Она повернулась к нему.

— Показывай, — сказала она. — Только одно условие. Я пойду с тобой. Не останусь в машине. Если уж смотреть в глаза Тьме, то не через лобовое стекло.

Она заглушила двигатель. Радио замолчало оборвалось на полуслове, на той самой песне про дурака, который гоняет молнию по полям. В наступившей тишине стало слышно, как в лесу капает с веток. Как где-то далеко, в городе, живёт своей жизнью мир, тёплый, домашний, полный света в окнах. И как впереди, за бетонной плитой, дышит что-то древнее. Чужое. Голодное.

Настя открыла дверь. Вышла. Ноги сразу промокли,

трава была мокрая от росы и так и не пролившегося дождя. Она обошла машину, встала рядом с Дженази. Посмотрела на бункер. Потом на него.

— Ну что, охотник на чудовищ, — сказала она, и в голосе её не было ни дрожи, ни сомнения. — Веди. Я хочу увидеть то, о чём буду писать. И то, ради чего ты пришёл в мой мир.

Она сделала шаг к Дженази.

— И, кстати, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Насчёт «не женская работа». Знаешь, что я поняла за эти годы за рулём? Женщина за рулём — это не профессия. Это характер. А характер у меня, слава богу, есть. Иначе разве я сидела бы здесь, у входа в бункер, из которого светит что-то, от чего у нормальных людей волосы дыбом?

И они двинулись к бетонной плите. Навстречу бледно-зелёному свету. Навстречу Тьме. Навстречу тому, что ждало их обоих.

Дженази без усилия открыл тяжёлую рдверь бункера, огласившую окрестности пронзительным скрежетом проржавевших петель. Потустороннее свечение угасло, стоило ему только коснуться влажного металла - что бы ни таилось внутри, оно ощутило исходящую от Дженази опасность и поспешило скрыть своё присутствие. Его и Настю встретила тьма непроницаемой плотности, затопившая уходящий в глубину земли тоннель, и Дженази, вытянув вперёд руку, заставил ладонь светиться мягким белым электрическим светом. Между пальцами то и дело проскакивали крохотные разряды, звонко потрескивая и распространяя запах озона.

Дженази шагнул первым, освещая путь. За ним, чуть отстав, шла Настя. Она не держалась за его пальто, не хваталась за рукав шла сама, ровно, уверенно, только плечи чуть напряглись, да дыхание стало тише. Писательница в ней сейчас жадно впитывала всё: запах сырого бетона, звук капель, падающих где-то в глубине, шершавую прохладу стен, к которым она то и дело тянулась рукой.

— Бункер, — тихо сказала она. — Настоящий. Я про такие только читала. И писала, конечно. Но чтобы вот так... — она не договорила, только покачала головой.

Ступени лестницы тоннеля привели их в совершенно пустое сырое помещение. Свет руки Дженази отражался от покрытых плесенью бетонных стен, высвечивая каждый зазор между плит, выемки и трещины.

- Занятно, - голос Дженази невнятным эхом отразился от бетона, заполнив пространство вибрацией влажного воздуха. Г'ата указал растерянной Насте на пол, и она увидела в полувековой грязи отпечатки ног. Они были похожи на человеческие... Если не считать того, что больше в два раза и с когтями, оставившими после себя отчётливые борозды. Следы вели к противоположной стене, которая казалась монолитной ровно до тех пор, пока Дженази не толкнул её, и она рухнула внутрь, открыв ещё один тоннель, на этот раз просто вырытый в земле. Вырытый, судя по всему, совсем недавно, и изнутри - кем-то с очень длинными когтями на руках.

- Чувствуешь запах? - спросил Дженази. - Это спуск в гробницу. Древнюю, ей тысячи лет. Кто тут у вас жил до того, как появился город?

Настя шагнула вперёд, заглядывая в тёмный провал. Земляной тоннель уходил вниз под небольшим углом грубые стены, комья глины, торчащие корни. И запах. Тяжёлый, сладковато-гнилостный, с металлическим привкусом. Он не просто висел в воздухе он оседал на языке, лип к нёбу.

— Чувствую, — ответила она тихо. — Как будто... как будто что-то умерло. И не одно. И давно.

Она присела на корточки, провела пальцами по краю земляного лаза. Когтистые следы виднелись и здесь глубокие борозды, будто кто-то тащил что-то тяжёлое. Или кого-то.

Спуск вниз занял больше времени, чем можно было ожидать от древнего могильника. Ноги скользили по глине, и Дженази помогал Насте сохранять равновесие, придерживая её за руку. Она ощущала, как его пальцы бьются очень слабым током, от которого едва-едва покалывало её кожу. Там, где они проходили, на стенах вспыхивали пятна тусклой белой плазмы, которые медленно, каплями стекали в шарообразные сгустки и взлетали в воздух, чтобы без следа раствориться во тьме за спиной.

Наконец тоннель привёл их в большой древний зал, выложенный из обтесанного камня. Он был прямоугольной формы, и в его дальней стене была отчётливо видна каменная дверь в два человеческих роста - её контуры, а также резные барельефы, изображавшие человеческие фигуры с рогами, светились призрачным зелёным огнём.

Навстречу Дженази и Насте из тёмных углов зала вышли два великана, словно собранные кем-то из человеческих костей и полуистлевшей плоти, скрепленной бронзовыми скобами. В их голые черепа были ввинчены оленьи рога, а пальцы на руках и ногах оканчивались медвежьими когтями. Медвежьи же клыки были выставлены в их челюсти, в глазницах горело зелёное пламя. Оба были под три метра ростом, и в груди каждого была дыра, закрытая бронзовой пластиной.

- Это големы, - произнёс Дженази, отпуская руку Насти. - Держись у меня за спиной, я разберусь.

Настя отступила на полшага, но не отвела взгляда. В её глазах тех самых, усталых и живых вспыхнул тот огонь, который загорается у человека, когда он впервые видит то, о чём раньше только слышал в преданиях. Она сжала кулаки, коротко кивнула и приготовилась смотреть.

Дженази шагнул вперёд. Ладонь его вспыхнула ярче, разряды заплясали между пальцами, и в этом свете Настя увидела, как изменилось его лицо. Оно стало жёстче, старше. Таким он, наверное, был там, в своём мире, когда охотился на чудовищ. Когти на его руках вытянулись, глаза полыхнули фиолетовым.

Яркая белая молния изломанной дугой соединила ладонь Дженази с бронзовой пластиной на груди левого голема. Удар грома в таком ограниченном пространстве должен был оглушить Настю, но вместо этого звук мгновенно нагретого и расширившегося воздуха донёсся до неё словно сквозь плотную подушку. Но открытые участки кожи - лицо, шею, кисти рук - обожгло интенсивным плотным светом, а её глаза защитил сам Дженази, заслонив их своей ладонью. Когда он убрал её, Настя увидела, что бронзовая пластина в груди голема частично испарилась, и частично расплавилась, стекая по рёбрам алыми ручьями раскалённого металла. Кости гиганта вспыхнули белым пламенем, и через несколько секунд он осыпался на пол грудой дымящихся останков.

Второй уже шёл на неё. Она не закричала. Не отшатнулась. Просто стояла и смотрела, как трёхметровая тварь заносит над ней руку с медвежьими когтями. Смотрела и запоминала.

— Дженази, — сказала она ровно. — Он мой.

— Что?

— Я сказала, он мой. — Она шагнула вперёд, навстречу голему. — Ты сказал, пластина на груди. Пока она на месте — он служит тому, кто его создал. А если её сорвать?

- Ты... Уверена? - Дженази с сомнением посмотрел на девушку. - Эта штука довольно быстрая. Но если хочешь, можешь попробовать. Я тебя вылечу, если что. Но хочу заметить, что возвращать на место оторванную голову несколько утомительно.

— Я сказала, он мой. — Она шагнула вперёд, навстречу голему. — Ты сказал, она закрывает источник энергии. А если её сорвать?

- Если у тебя хватит силы и ловкости, чтобы это сделать, а потом вырвать из его груди то, что позволяет ему двигаться, то он умрёт... Выключится.

— Я хочу попробовать иной способ. — Настя сказала с долей сомнения, но голос её прозвучал неожиданно громко, звонко, будто совсем не её.

— Стой. Я не враг.

Голем замер. Не потому, что послушался потому что что-то в её голосе заставило его остановиться. Зелёное пламя в глазницах дрогнуло, будто он прислушивался.

Настя шагнула вперёд. Медленно, не поднимая рук. Дженази позади неё замер, готовый в любой момент рвануться вперёд, но не двигался. Ждал.

— Ты был создан, чтобы охранять, — сказала она тихо. — Я знаю. Тысячи лет. Ты устал. Я вижу, как ты устал. А то, что ты охраняешь, уже не нуждается в охране. Оно само хочет вырваться. Отпусти.

Голем стоял. Смотрел на неё. И в этом взгляде если у голема может быть взгляд, было что-то, от чего у Насти сжалось сердце. Не злоба. Не голод. Усталость. Такая древняя, такая глубокая, что она казалась почти осязаемой.

— Отпусти, — повторила она. — Ты своё отслужил. Теперь твоя очередь отдохнуть.

Что-то щёлкнуло. Тихо, почти неслышно. Бронзовая пластина сама собой отделилась от груди голема и упала на пол с глухим звоном. Великан покачнулся. И рассыпался медленно, почти торжественно. Кости, плоть, рога, клыки. Зелёное пламя вспыхнуло в последний раз и погасло.

Настя стояла в центре зала, среди двух куч праха. Смотрела на свои руки. На них не было ни царапины. Только пыль. Серая, древняя, чужая.

— Получилось, — сказала она тихо. И улыбнулась. — Надо же. Я и не знала, что умею... — она подняла глаза на Дженази. — Ты видел? Я просто сказала. Просто поговорила с ним. Как с человеком.

Дженази задумчиво почесал затылок.

- А так, значит, тоже можно было, - произнёс он после продолжительного молчания. - Я не так часто чувствую себя идиотом... Даже отвык немного. Даже не предположил, что с ними можно договориться... Но с тем, кто ждёт за вратами, так не получится.

Он подошёл к каменным створкам и распахнул их, открывая вход в большой круглый зал, освещённый зеленым пламенем бронзовых жаровень. В центре зала на каменном троне сидел огромный скелет, облачённый в обрывки истлевших полосок ткани, на которых ещё сохранились остатки надписей на неизвестном языке, отдалённо напоминающих одновременно египетские иероглифы и шумерскую клинопись. В череп скелета были убиты бронзовые гвозди, а челюсти намертво скреплены бронзовыми скобами, позеленевшими от древности. Глаза скелета ярко вспыхнули зелёным, и Дженази взмахом руки создал перед собой и Настей прозрачный белый щит, который дрогнул под давлением чудовищной тёмной силы.

- Да, с ним точно не получится договориться.

Скелет попытался встать, и тогда Настя увидела, что он был прибит к трону бронзовыми кольями.

- Кем бы он ни был, но те, кто похоронил его здесь, боялись его даже после смерти. До ужаса боялись. И не зря.

Настя смотрела на скелета. На бронзовые колья, на гвозди в черепе, на скобы, стянувшие челюсти. Она видела много страшного за последний час големов, собранных из костей и плоти, подземный зал, светящийся мертвенным огнём, но это было другое. Это было не чудовище. Это был человек. Или то, что от него осталось.

— Дженази, — тихо сказала она, не отводя взгляда от скелета. — Я знаю кто может тебе помочь...

Дженази обернулся. В его фиолетовых глазах мелькнуло что-то — не недоверие, а удивление.

— И кто же?

Настя не ответила. Она закрыла глаза. Так, как делала это всегда, когда чувствовала, что за краем реальности кто-то есть. Кто-то, кто слышит. Кто-то, кто придёт.

И в зале стало теплее.

Не от жаровен с зелёным пламенем. От чего-то другого. Запахло хвоей, дымом и лесом. Настоящим. Живым. Тем самым лесом, которого здесь не было. Которого здесь быть не могло.

Дженази напрягся. Его когти удлинились сами собой. Он повернулся, заслоняя Настю.

А из тени между колоннами вышла женщина.

Высокая. В длинном плаще, который не развевался просто был. С тёмными волосами, распущенными по плечам. С глазами, в которых отражался лунный свет. Хотя луны здесь не было. Только камень. Только зелёное пламя. Только древняя тьма.

Она шла босиком. По камню. По пыли. По праху големов. И не оставляла следов.

— Алуэрна, — выдохнула Настя.

Женщина остановилась. Посмотрела на неё. Потом улыбнулась едва заметно.

— Ты звала, — сказала она. — Я пришла.

Дженази смотрел на неё. Когти медленно втягивались. Глаза потускнели. Он не понимал, кто это. Но чувствовал она не враг. И не друг. Она что-то третье. Что-то, что стоит между.

— Кто это? — спросил он, не оборачиваясь.

— Алуэрна, — сказала Настя. — Она... — она запнулась, подбирая слово. — Она из моих сказов. Но она настоящая. Она слышит. Всё слышит. И может помочь.

Дженази посмотрел на Алуэрну. Потом на Настю. Потом снова на Алуэрну. И вдруг его ноздри дёрнулись. Он почуял. Не запах. Что-то глубже. Что-то, что было в ней. Под кожей. Под плащом. Под человеческим лицом.

— В тебе есть зверь, — сказал он тихо. — Я чувствую.

Алуэрна посмотрела на него и кивнула.

— Есть.

— Какой?

Она не ответила словами. Просто закрыла глаза. И зал наполнился звуком. Тихим. Глубоким. Как будто где-то далеко, в самом сердце земли, завыла волчица. Не от боли. Не от страха. От узнавания.

Дженази отступил на шаг. Его когти снова удлинились не от угрозы, от неожиданности. Он видел многое. Оборотней. Одержимых. Тех, кто меняет форму по своей воле и против неё. Но это было другое. Это было не превращение. Это было возвращение.

Кожа Алуэрны потемнела. Стала серой. Как зимний лес. Как камень под мхом. Пальцы удлинились. Ногти стали когтями. Спина выгнулась. И через секунду на месте женщины стояла волчица.

Большая. Серебристо-серая. С глазами, в которых горел лунный свет. С шерстью, которая светилась сама по себе тихо, ровно,словно внутри неё горела маленькая луна. Она не рычала. Не скалилась. Просто стояла. И смотрела на Дженази.

Он смотрел в ответ и медленно опустился на одно колено. Не в поклоне. В знак уважения. Так, как уважают равного.

— Волчья дочь, — сказал он тихо. — Я слышал о таких. Но не думал, что встречу.

Волчица склонила голову набок. Потом посмотрела на Настю. И в её глазах было что-то, от чего Настя улыбнулась.

Скелет резко дёрнулся и с мерзким хрустом

сорвал себя с бронзовых кольев. Голыми костяшками пальцев содрал скобы со своего рта. Сделал глубокий вдох в пустую грудную клетку, в которой немедленно вспыхнуло яркое зелёное пламя, которое быстро охватило всё его тело, и он величественно воспарил в воздух.

- Склонитесь перед Уршабалом, внуком Урбашаза - последнего из тех, чьи ноги ступали по священной земле великой Атлантиды! - древний скелет говорил на языке, который не помнил никто из ныне живущих, но образы, которые отпечатывались в сознании всех, кто его слышал, позволяли понять всё. - Я провёл в заточении десять тысяч лет, убитый собственными детьми, - Уршабал коснулся бронзовых гвоздей в своём черепе, - и теперь наконец готов отомстить... И забрать своё. Весь мир! Но сначала я сожру ваши души... И ваши тела.

Дженази усмехнулся и направил на внука атланта открытую ладонь. В Уршабала ударила волна воздуха, сжатого до плотности бетонной стены, она смела его и вбила в стену вместе с разбитым в щебень троном.

- Но конечно же это не будет так легко... - произнёс Дженази, когда скелет поднялся, движимый невидимой силой. Уршабал произнёс слово, которое отпечаталось в сознании ярким зловещим иероглифом, и Дженази с неожиданным стоном опустился на одно колено - всё его тело покрыли десятки, сотни ран, из которых ударили настоящие фонтаны крови.

- Всё раны, которые ты получил за свою жизнь, всё, что давно зажило - открылось вновь, - произнёс Уршабал. - Против запретной магии атлантов нет защиты.

На теле Дженази появлялись всё новые и новые раны - поверх тех, которые затягивались на глазах. Дженази регенерировал с невероятной скоростью... Но ран было слишком много.

- Да кто ты такой...? - в изумлении произнёс Уршабал, когда на части начала распадаться даже голова Дженази, части которой удерживались на месте лишь благодаря неведомой силе г'ата.

Дженази не ответил, придерживая на месте пытающуюся отвалиться голову.

Пока Уршабал, заворожённый зрелищем разваливающегося на части Дженази, не сводил с него горящих зелёных глазниц, Алуэрна рванулась.

Серебристо-серая тень метнулась между колоннами, обошла Уршабала сбоку, и её когти и зубы с хрустом впились в его костяную ногу. Скелет дёрнулся, зелёное пламя вокруг него вспыхнуло яростнее, и он занёс над волчицей руку с растопыренными костяшками пальцев.

— Смертная тварь! — взревел он, и от его голоса камень задрожал. — Ты думаешь, зубы могут повредить тому, кто помнит, как строились пирамиды?

Алуэрна не ответила. Она отскочила в сторону, уходя от удара, и снова метнулась вперёд на этот раз к другой ноге. Её когти прочертили борозды по древним костям, и Уршабал зашипел. Отшвырнул Алуэрну в конец зала. Он развернулся, забыв на мгновение о Дженази, и Настя поняла: это её шанс.

— Дженази! — крикнула она. — Он отвлёкся!

Настя бежала через зал, перепрыгивая через обломки разбитого трона, через груды костей, через лужи крови, которые оставлял Дженази. Подошвы скользили по камню, но она не замедлялась. Алуэрна лежала у дальней стены серебристо-серая шерсть потемнела от пыли и крови, но она уже поднималась. Медленно. Тяжело. Но поднималась.

— Тихо, тихо, — выдохнула Настя, опускаясь рядом на колени. — Дай посмотрю.

Волчица заворчала, низко, глухо, но не от боли. От досады. Она мотнула головой, будто говорила: не время, там Дженази, там скелет, там бой. Настя усмехнулась.

— Я знаю, — сказала она. — Но ты мне нужна целая. Поняла? Сейчас и проверим моё имя...

Алуэрна фыркнула не понимая о чем та. Но перестала вырываться. Настя провела рукой по её боку там, где когти Уршабала оставили длинные борозды. Кровь была, но не смертельно. Шерсть уже начинала срастаться. Медленно, но срасталась.

Алуэрна дёрнулась,но не от боли от неожиданности. Она повернула голову, посмотрела на Настю. В её лунных глазах было что-то, чего там не было раньше. Не удивление. Не восхищение. Что-то глубже. Что-то, похожее на узнавание.

— Вот так, — выдохнула Настя. — Вот так. Теперь ты целая.

Свет погас. Ладони снова стали просто ладонями — усталыми, с коротко подстриженными ногтями, с мозолями от руля. Но раны на боку волчицы закрылись. Полностью. Остались только тонкие линии — шрамы, которые скоро исчезнут.

Алуэрна поднялась. Встряхнулась. Посмотрела на Настю. И вдруг коротко, почти незаметно уткнула нос в её щёку.

Дженази с усилием выпрямился и сделал шаг вперед. Затем еще один. Он шел к Уршабалу под треск собственных костей, на пятом шаге его охватило яркое пламя, которое испепелило часть одежды и обуглило тело до костей. Но и эти раны зажили, и древний скелет попятился. Но затем словно воспрял духом и произнес зловещим гулким шепотом, заполнившим весь погребальный зал:

- Моя империя простиралась от океана на западе до океана на востоке! Бесчисленные народы почитали меня как бога, мое слово ставило на колени армии!

Слова Уршабала заставили дрожать саму реальность, и Дженази, Настя и Алуэрна словно наяву увидели это прошлое - древнюю эпоху, вычеркнутую их истории и надежно забытую. Они увидели величественного мужчину, облаченного в роскошные царственные одеяния, который сидел в облицованном золотом и мрамором тронном зале, на которого никто не смел поднять глаза. Он был слишком высок и могуч для обычного человека, с невероятно белой кожей, волосами цвета золота и яркими зелеными глазами. Словно полубог из мифов и легенд... Они увидели, как сразу сотня слуг несет по улицам невероятно древнего города его носилки... Вот слишком любопытный подросток посмел встретиться с ним взглядом - и с криками боли прижал ладони к кровоточащим глазам... Они увидели, как Уршабал с вершины холма наблюдает, как две армии истребляют друг друга на поле битвы... Ему был безразличен исход сражения, и когда его армия дрогнула под натиском яростных дикарей, он прочел заклинание, которое раскололо землю под ногами тысяч людей с обеих сторон.

- Я - Уршабал, истинный наследник Атлантиды! - повторил древний забытый царь. - В моих жилах течет...

- Текла, - поправил Дженази.

- ...кровь богов! Мой род - истинные хозяева этого мира, а вы - лишь жалкие обезьяны, обученные таскать камни для наших усыпальниц! И как только я снова ступлю на землю под небом, то верну истинный порядок вещей!

Настя внезапно увидела этот мир - будущее, в котором по земле ходят великаны с белоснежной кожей и зелеными глазами, для которых все обычные хомо сапиенс - просто послушные игрушки. Она увидела мир, в котором ни у кого из людей больше не было будущего...

Дженази покачал головой.

- Этого не будет. Ты спросил, кто я? - яростный воздушный вихрь подхватил г'ата и поднял в воздух, позволяя парить над каменным полом. Действие смертоносного заклинания Уршабала еще не прошло, но старые раны все реже открывались на теле Дженази, лишь изредка показываясь кровавыми полосками на обнаженной коже.

Теперь его голос заставил реальность раствориться в звуке его голоса, которую сменила невероятная картина воздушного боя, в котором сотни фантастических кораблей сошлись в небе совершенно иного мира, обмениваясь залпами ракет, снарядов, лазерных лучей и плазменных сгустков. Изящные плавные корпуса огромных машин один за другим вспыхивали и разваливались на части под градом попаданий, между ними маневрировали стаи проворных истребителей, и люди гибли - каждую секунду. Невозможно было разобрать, кто на чьей стороне, невозможно было понять, кто побеждает... Как вдруг из ниоткуда налетел чудовищной силы ураган, который разметал фантастические корабли словно опавшие листья, а спустя секунду те, что остались в воздухе, оказались в центре штиля глаза бури - циклопического колодца со стенами из ревущего серого вихря штормовых облаков. Которые внезапно побелели, и весь мир сковал пронзительный холод, от которого, казалось, осел инеем сам воздух. Двигатели кораблей просто замерзли, и они, один за другим, просто упали и разбились о ледяной панцирь, который сковали море под полем воздушного сражения. В воздухе остался парить только Дженази - он стал моложе, облаченный в длинный черный плащ с серебряными пуговицами. На поясе висел меч в черных ножнах, а на лице нельзя было прочесть никакой иной эмоции, кроме высокомерной жалости с павшим.

- Я был Гвардейцем Хаоса, и у меня были сотни прозвищ, - Дженази принял прежний облик, в котором Настя подобрала его на дороге. К нему вернулся его миролюбивый, даже несколько легкомысленный вид. - Например, Владыка Ледяного Шторма. Я им не горжусь... Но имя, признаюсь, говорящее.

Навеянное им наваждение прошло, и Настя с Алуэрной увидели, что Уршабал его уже не мог слышать: его кости проморозило так сильно, они стали такими хрупкими, что древний скелет начал рассыпаться под собственным весом. На обломках костей в зеленом свете мистических жаровень ярко блестел иней, в котором была не только вода, но даже замерзшие кислород и азот.

- Десять тысяч лет назад, пожалуй, ничего не знали о температуре абсолютного нуля, - произнес Дженази. - От этого защиты у него не было.

Настя смотрела на груду искрящихся льдом костей. И что-то внутри неё не хотело верить, что это конец. Слишком легко. Слишком тихо. Она видела, как Уршабал срывал с себя колья. Видела, как он говорил, как двигался, как сражался. И теперь просто груда обломков?

— Дженази, — сказала она медленно. — Ты уверен, что он мёртв?

— Я... — начал он.

И в этот момент иней на костях вспыхнул зелёным.

Одна-единственная искра. Маленькая. Почти незаметная. Но она была. И Настя её увидела.

— Дженази! — крикнула она.

Он уже двигался. Ладонь вскинулась, разряды заплясали между пальцами, но зелёная искра оказалась быстрее. Она скользнула по костям, как капля по стеклу, и там, где она проходила, кости начинали дрожать. Собираться. Срастаться.

Алуэрна не ждала приказа. Волчица метнулась вперёд низко, быстро, и врезалась в груду костей прежде, чем они успели сложиться в нечто целое. Она рвала их когтями, разбрасывала, отбрасывала в стороны. Но искра была не одна. Их становилось больше. С каждой секундой. Они вспыхивали то тут, то там, и кости, которые Алуэрна только что раскидала, снова начинали ползти друг к другу.

- Остановись, - произнёс Дженази, обращаясь к Алуэрне. - Источник его силы не в костях. Здесь всё гораздо глубже. Замрите - и смотрите. Я покажу. И Настя с Алуэрной замерли, пытаясь увидеть то, что видел Дженази. Они не знали как, но он помогал им, просто тем, что был рядом, ведь не зря же так много историй о человеческой ауре - и они наконец увидели, как в толще окружающей реальности тускло поблескивают колоссальные серебряные механизмы. Сначала они казались просто иллюзией, наваждением, игрой воображения, но чем дольше они смотрели на них, тем тусклее и темнее становился окружающий мир, и тем ярче сияли во тьме циклопические валы и шестерёнки механизма, который, казалось, заполняет всю Вселенную. В какой то момент от реальности мира Насти не осталось и следа, и она ощутила под ногами серебряную плиту, а не каменный пол гробницы. - Это Абстрактная Область, - объяснил Дженази. - Изнанка Вселенной. Здесь есть ответы на все вопросы о том, как всё устроено - нужно просто уметь видеть. Смотрите, - он указал на двигающиеся останки Уршабала, и здесь, в этом измерении, стало видно щупальце, которое тянулось к нему из тьмы между деталями механизма. Реальности Абстрактной Области сдвинулась, и они вместе с плитой полетели к источнику щупальца. Внезапно серебряный механизм исчез, и они оказались в полной темноте. Металл под ногами исчез, его сменил слой воды высотой до середины лодыжки. Затем произошло что то странное: источник света не появился, но Настя стала ясно видеть воду, Дженази и Алуэрну, кости Уршабала и щупальце. Всё его кольца и петли, утолщения и присоски. Оно поднималось всё выше и выше, пока не стало понятно, что это часть чего то большего. Слишком огромного. Сознанию потребовалось время, чтобы осознать: они смотрели на гиганта с тёмно-зелёной кожей, человекообразное тело которого венчал череп с щупальцами вместо волос. Одно из них питало энергией тело Уршабала. Остальные исчезали в пустоте вокруг.

Настя смотрела на гиганта и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не страх. Не отчаяние. Что-то другое. Что-то, что она знала с детства. Что-то, что всегда приходило, когда она садилась с блокнотом.

— Дженази, — сказала она тихо. — Ты сказал, что я создаю миры.

— Да.

— А если я создам новый? Прямо сейчас?

Дженази посмотрел на неё, в его фиолетовых глазах было что-то, чего там не было раньше. Не удивление. Не недоверие. Что-то, похожее на надежду.

— Ты думаешь, получится? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила Настя. — Но я хочу попробовать.

Алуэрна подошла к ней. Встала рядом плечом к бедру. И в её лунных глазах было что-то, от чего Настя улыбнулась. Готовность. Волчица смотрела на неё так, будто говорила: «Я с тобой. Что бы ты ни делала».

— Мне нужна твоя помощь, — сказала Настя, опускаясь на колени в воду. — Я не знаю, как это делается. Но ты... ты ведь из моих сказов. Ты тоже умеешь создавать. Или, по крайней мере, помогать.

Алуэрна склонила голову набок. Потом легла рядом. Положила морду на лапы и закрыла глаза.

Настя закрыла свои.

И начала.

Сначала была темнота. Та самая, что была вокруг. Но Настя не стала её разгонять. Она просто начала говорить. Тихо. Медленно. Слова падали в воду, как камни, и расходились кругами.

— Представь себе мир, — прошептала она. — Мир, где нет боли. Где нет ненависти. Где нет пустоты. Мир, где каждый находит то, что ищет. Где каждый получает то, что заслужил. Где никто не одинок.

Вода под её коленями начала светлеть. Медленно. Капля за каплей. Алуэрна рядом дышала ровно, глубоко, и её дыхание словно подталкивало слова Насти делало их сильнее. Дженази стоял позади, и его ладонь светилась мягким белым светом. Он не мешал. Он просто был рядом.

Гигант обратил на них внимание. Для него они были размером с песчинку, но ее так тяжело игнорировать, когда она попадает в глаз... А то, что делали Настя с Алуэрной, очевидно, причиняло ему боль. - Мы в его пространстве, - сообщил Дженази, когда титан обратил на них свой взгляд - его глаза были словно два багровых солнца в черно-зеленом облаке в форме черепа. - Для бога пространство - часть его тела, а вы создаете в нем иную реальность. Это все равно что засунуть в человеческое тело воздушный шар и начать его накачивать сжатым воздухом... Титан заревел - и один только звук его голоса мог бы обратить человека в кровавую пыль. Дженази смягчил его ударную силу невидимым барьером - который со звоном лопнул, когда сокрытый во тьме между мирами древний бог сосредоточил на нем взгляд своих багровых глаз. Тела Дженази, Насти и Алуэрны резко потяжелели, словно они теперь находились где-нибудь на Юпитере. Дженази резко взмахнул рукой, закрывая девушек странных барьером из переплетенных золотых линий, и вся мощь взгляда титана сфокусировалась на нем одном. Его опрокинуло, вдавило в воду, но он не издал ни стона - если не считать треска ломающихся костей. Казалось, еще мгновение - и его вот-вот расплющит... Как вдруг Дженази зарычал. Его тело окружило плотное мягкое белое сияние, которое совсем не слепило глаза и отдавалось в теле необычной сильной вибрацией. Оно сформировало сферу, которая полностью скрыла его тело, она начала расти... Потом резко взорвалась изнутри, пронесясь по пространствую ударной волной, которая заставила титана отшатнуться. Свечение угасло, и на месте Дженази теперь стоял огромный человек-волк, покрытый белой шерстью. Его фиолетовые глаза яростно сверкали, темные когти и ослепительно белые клыки отражали льющийся из ниоткуда белый свет. Из одежды на нем сохранились только черные широкие штаны, перевязанные поясом-лентой, а в левой руке он сжимал тень длинного меча в черных ножнах и с белой рукоятью. Этого меча не существовало, его на самом деле не было, и в то же время Дженази-Зверя словно невозможно было представить без этого оружия. - Продолжайте делать то, что вы делаете, - прорычал он Насте и Алуэрне. - А я отвлеку его. После чего он зарычал - и его рык заглушил оскорбленный рев титана, восстановившего равновесие.

Настя кивнула. Слова не шли,в горле пересохло, в груди тесно, но она знала: если остановится сейчас всё рухнет. Мир, который она начала создавать, рассыплется, как карточный домик. И гигант получит их. Алуэрна поднялась, встряхнулась. И её шерсть вспыхнула ярче. Серебро потекло с её боков, как вода, как свет, как что-то, что нельзя было назвать. Оно стекало на землю, на дорогу, на траву, и там, где оно касалось, появлялись сосны. Берёзы. Кусты. Придорожная трава. — Представь себе дверь, — сказала Настя, и голос её окреп. — Не для нас. Для него. От куда он никогда не выйдет. Настя поднялась с колен. Посмотрела на то, что они создавали. И почувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Не от страха. От чего-то другого. От понимания. Они создавали не просто мир. Они создавали тюрьму. Красивую. Идеальную. Но тюрьму. Настя шагнула вперёд. К гиганту. — Уршабал был твоим ключом, — сказала она. — Но ключ сломался. Уршабала больше нет. И теперь у тебя ничего не осталось. Только ты. Только твоя пустота. Только твоя тьма. Гигант смотрел на неё. Два багровых солнца. И в них если это были глаза было что-то, чего там не было раньше. Не голод. Не ярость. Что-то другое. Что-то, похожее на страх. — Я создала для тебя мир, — сказала Настя. — Настоящий. С небом. С землёй. С водой. Ты сможешь там жить. Сможешь дышать. Сможешь быть. Но ты не сможешь выйти. Никогда. Потому что двери нет. Потому что выхода нет. Потому что это место, где ты останешься навсегда.

Титан заревел, и в его голосе теперь отчётливо слышался страх. Он замахнулся кулаком размером с целую скалу, намереваясь растереть их в пыль, но Дженази прыгнул, оттолкнувшись так сильно, что слой воды под ногами подняло высокой волной, обнажая зеркально гладкий чёрный камень. Его рывок был настолько молниеносным, что воздухе только мелькнул смазанный белый силуэт, а затем он врезался в кулак титана, и раздался похожий на взрыв звук тяжёлого удара. Колоссальную руку отбросило назад, титан пошатнулся, а Дженази продолжил атаку, врезаясь в челюсть гиганта. Шея толщиной с гору дёрнулась, голову гиганта запрокинуло назад, а колени подогнулись, неспособные удерживать такой чудовищный вес. Титан начал падать, и только в последний момент успел выставить руку, которая, оперевшись о залитую водой поверхность, подняла настоящее цунами. Дженази приземлился неподалёку от Насти и Алуэрны, оценивая, куда лучше нанести следующий удар, как вдруг титан резко дёрнул головой, и всё его волосы-щупальца выдернули из пустоты - и на конце каждого из них парили скелеты самых странных гуманоидных существ. Их были сотни - таких же марионеток, как и Уршабал. Древний бог призвал на помощь армию своих прислужников. Дженази довольно зарычал, тень меча в его левой руке стала плотнее. Он принял боевую стойку, опустил на рукоять правую руку - и резко извлёк клинок из ножен. В тот же миг у каждого из прислужников титана возник его размытый силуэт, и каждый скелет получил по удару меча, лезвие которого рассекало само пространство. Следующим ударом Дженази отсек всё щупальца и взлетел высоко над головой гиганта - для того, чтобы упасть на неё, грациозно вращаясь вокруг своей оси. На череп титана словно обрушилось сверкающее стальное колесо, и когда оно встретилось с костью черепа, раздался пронзительный звон, словно металл столкнулся со стеклом. Титан закричал - от боли, и попытался отмахнуться от Дженази, но тот ответным ударом отсек его пальцы, которые с оглушительным грохотом рухнули на гладкий камень у них под ногами. - Он почти сдался, - произнёс Дженази, возникая рядом с Настей. - Завершите новый мир.

Настя посмотрела на него. На белого волка, залитого кровью, с тенью меча в руке. На титана, который стоял на коленях, окружённый обрубками щупалец, с черепом, который всё ещё пытался подняться. На Алуэрну, которая дрожала рядом, но не отступала.

Настя закрыла свои. И заговорила.

— Представь себе мир, — прошептала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Мир, где есть горы. Высокие. Снежные. И реки. Быстрые. Чистые. И моря. Бескрайние. Синие. И небо. Бесконечное. И звёзды. Яркие. И солнце. Тёплое. Мир, где есть всё, что нужно для жизни. Но нет ни одной двери. Ни одного выхода. Ни одной лазейки.

Серебро Алуэрны потекло быстрее. Ярче. Оно заполняло пустоту, как вода заполняет сосуд. Горы поднимались из ничего. Реки прокладывали себе русло. Моря разливались до горизонта. Небо становилось синим. Звёзды зажигались одна за другой.

— Это твой мир, — сказала Настя, открывая глаза и глядя на титана. — Твой. Навсегда. Ты будешь жить здесь. Дышать здесь. Быть здесь. Но ты никогда не выйдешь отсюда. Никогда.

— Ты... — прошептал он. — Ты не можешь...

— Могу, — сказала Настя. — Я — та, кто создаёт миры. И я создала этот. Для тебя.

Она подняла руку. И мир вокруг них горы, реки, моря, небо, звёзды, солнце,вспыхнул. Ярко. Ослепительно. А потом начал сжиматься. Медленно. Неумолимо. Как дверь, которая закрывается. Как клетка, которая захлопывается.

Титан закричал. Но его крик потонул в свете. В серебре Алуэрны. В белом сиянии Дженази. В словах Насти, которые падали в пустоту, как камни, и расходились кругами.

Дженази подхватил Настю и Алуэрну и прыгнул высоко-высоко - настолько, что новосотворенный мир стал быстро удаляться, уменьшаться, оставаясь далеко внизу. Прыжок превратился в полет, и сначала раненый титан, бессильно обрушившийся на пронзительно зеленую степь, стал размером с человека, потом еще меньше, сжимаясь до силуэта игрушечного солдатика, пока не превратился в точку на зелено-синем полотне с обозначившейся искривленной округлостью горизонта. А потом ее затуманили облака стратосферы созданной в пустоте Абстрактной Области планеты - неожиданно крошечной на фоне колоссальных серебряных деталей механизма самого мироздания. Потом превратилась в исчезающую точку и сама планеты - обитель-тюрьма древнего безымянного бога.

Настя не сразу поняла, что больше не падает. Что её держат. Что она стоит или висит в чём-то, что не было ни воздухом, ни пустотой, а чем-то третьим. Она открыла глаза. И увидела.

Серебряные механизмы. Огромные. Бесконечные. Они были везде вверху, внизу, сбоку, внутри, снаружи. Валы и шестерёнки, колёса и рычаги, сплетения труб и спиралей. Они двигались медленно, торжественно, и каждый их оборот отдавался где-то глубоко в костях. Это была не картинка. Это была изнанка Вселенной. Та самая Абстрактная Область, о которой говорил Дженази. Только теперь она видела её целиком. Своими глазами.

— Вот это да, — выдохнула она.

Дженази-Зверь стоял рядом. Белая шерсть потемнела от крови, но раны уже затягивались. В левой руке он всё ещё сжимал тень меча. Правой придерживал Алуэрну, которая висела у него на плече, свернувшись в серебристый клубок. Волчица дышала. Живая.

Дженази снял волчицу с плеча и поставил ее на лапы. Долго смотрел ей в глаза, а потом неуловимо для глаза вернулся в человеческую форму. Только теперь на нем был отражающий свет серебряных механизмов белый плащ, наброшенный поверх черного костюма. Сменилась даже прическа, и исчезла тень меча. Пространство вокруг него было заметно светлее, словно в темноту ночи поместили кусочек белого дня. - Ну вот и все, - произнес он. - Мне, пожалуй, пора двигаться дальше. Под ногами возникла круглая серебряная плита, от которой во все стороны в бесконечный мрак Абстрактной области протянулись десятки ажурных узких мостов. - Вам туда, - Дженази указал на мост, в конце которого мерцал кусочек ночного неба, на фоне которого ждала возвращения хозяйки машина Насти. - А мне... - он осмотрелся, и дальние стороны мостов вокруг замерцали светом иных миров. Где-то был день, где-то - ночь. Пустыни, леса, горы, сияющие города... - Загляну, пожалуй, туда. Он не указал направление, поэтому Насте оставалось только гадать, какое "туда" он имел ввиду.

Алуэрна стояла на серебряной плите. Лапы скользили по гладкой поверхности, но она держалась. Смотрела на Дженази. В её лунных глазах было что-то, чего там не было раньше. Не настороженность. Не готовность к прыжку. Что-то другое. Что-то, похожее на прощание.

А потом она закрыла глаза.

Настя видела, как по её шерсти пробежала дрожь. Серебро вспыхнуло ярче не ровным светом, а вспышками, как будто внутри волчицы что-то боролось само с собой. Шерсть встала дыбом, потом опала. Кости под кожей дёрнулись, перестраиваясь. Это было не так, как у Дженази мгновенно, неуловимо. Это было медленно. Тяжело. Алуэрна возвращалась в человеческий облик через силу.

Передние лапы вытянулись. Когти втянулись. Спина выгнулась дугой, потом выпрямилась. Морда укоротилась, уши уменьшились, шерсть втянулась в кожу или кожа вывернулась наружу. Настя не могла понять, что происходит. Это было слишком странно, слишком неправильно для человеческого глаза.

Алуэрна зарычала. Тихо, глухо, от боли. Её тело выгибалось, менялось, и с каждым мгновением в ней оставалось всё меньше волка и всё больше человека. Пальцы проступили из лап. Плечи развернулись. Волосы тёмные, длинные вырвались из шерсти и рассыпались по плечам.

А потом она упала на колени.

Тяжело. Резко. Серебряная плита под ней дрогнула. Алуэрна стояла на четвереньках, тяжело дыша, и её обнажённые плечи вздрагивали. Шерсть исчезла. Осталась только кожа бледная, почти серая, как зимний лес. И волосы. Тёмные. Мокрые от пота.

Она подняла голову. Посмотрела на Настю. В её глазах всё ещё горел лунный свет, но теперь он был не ярким, а тихим, ровным, как отражение луны в воде.

— Я... — начала она, и голос её был хриплым, будто она давно не говорила. — Я не хотела, чтобы ты это видела.

Настя шагнула к ней. Опустилась на колени рядом. Не думая. Не боясь.

— Почему? — спросила она тихо.

— Потому что это некрасиво. — Алуэрна усмехнулась. Криво. Устало. — Люди думают, что оборотни — это красиво. Что это как в сказах. Быстро. Легко. Волк — человек — волк. А на самом деле... — она посмотрела на свои руки. На пальцы, которые всё ещё дрожали. — На самом деле это больно. Каждый раз. Тело не хочет меняться. Оно сопротивляется. Оно помнит, кем было. И когда я заставляю его... — она замолчала. — Это как ломать себя. Заново. Каждый раз.

— Ты всегда так? — спросила она. — Каждый раз?

— Каждый раз, — кивнула Алуэрна. — Но я привыкла.

Дженази посмотрел на неё. Внимательно. И в его глазах было что-то, чего там не было раньше. Не удивление. Не восхищение. Что-то, похожее на уважение.

— Ты сильная, — сказал он. — Сильнее, чем я думал.

— Я знаю, — ответила Алуэрна. И улыбнулась. Впервые за всё это время — легко, по-настоящему.

Дженази кивнул. Потом шагнул на мост, который вёл в один из миров. Настя не знала, в какой. Может быть, в пустыню. Может быть, в горы. Может быть, в сияющий город, который она не видела. Он не сказал. Только обернулся в последний раз.

— Спасибо, Анастасия, — сказал он. — Воскрешающая. За то, что не испугалась. За то, что поверила. За то, что создала мир для того, кто хотел его разрушить. — Он помолчал. — И за то, что дала мне шанс. Даже когда я сам в себя не верил.

Он повернулся и пошёл по мосту. Плащ развевался за ним, хотя ветра не было. Серебряная плита под ногами тускнела, тускнела и наконец исчезла. Мост исчез. Дженази исчез. Только кусочек ночного неба в конце другого моста того, что вёл в мир Насти всё ещё мерцал.

Алуэрна поднялась. Медленно. Тяжело. Настя подхватила её под руку и только сейчас поняла, какая она лёгкая. Как будто в ней не осталось ничего, кроме кожи да костей.

— Пойдём, — сказала Настя. — Нам туда.

Они шагнули на мост. Алуэрна шла босиком по серебряной поверхности, и там, где касались её ноги, оставались едва заметные следы. Словно она всё ещё была волчицей.

А когда они сошли с моста на мокрую траву, за спиной у них уже не было ничего. Только ночь. Только лес.

Настя открыла двери машины. Алуэрна села на пассажирское сиденье. Настя села за руль. Вставила ключ.

Повернула.

Радио ожило. Тихо. Почти неслышно. Про дурака, который гоняет молнию по полям.

Она посмотрела на Алуэрну. На бледную кожу. На тёмные волосы. На лунный свет в глазах. И улыбнулась.

— Ну что, — сказала она. — Поехали, знаешь, что? Я, кажется, только что придумала новый сказ. Про волчицу, которая умела быть человеком. И про то, как это на самом деле больно.

— Хороший сказ, — сказала она. — Только не делай меня слишком героиней. — и от неё остался только запах хвои и дыма.

Настя нажала на газ. И «Лада» тронулась с места — медленно, уверенно, в сторону города. В сторону дома.