Тайны города Сторивилль

Глава 1

— #$%^)_!!! — в сердцах воскликнул Бургомистр. — Опять Страж впустил в город цыган! Эти нахалы снова посмели явиться сюда? В прошлом году такой погром в Сторивилле устроили... Всех лошадей у крестьян увели. Все ценности из сокровищницы вынесли. Всю поляну вокруг главной площади загадили. Мы целых три месяца восстанавливались! И снова??? Проводник! А ты куда смотришь? Почему посторонние в городе?

Бургомистр топнул ногой в негодовании. Старый, скрипучий помост, на котором стоял начальник города, пошатнулся. "Ну вот, не успеваешь в одном месте подлатать, так в другом всё летит к чертям", — подумал глава, пиная отвалившуюся доску своей дорогой туфлёй.

Сторивилль, уютный старый город на юге Трех монархий, был центром притяжения как воров и цыган, так и торговцев. Здесь днем и ночью бойко шла торговля. В город целыми караванами прибывали купцы из других государств, дабы выгодно продать пшеницу и фрукты, ткани и мотыги. А из Сторивилля везли доски и изделия из дерева. Не только в пределах Трех монархий славился сторивилльский лес, об удивительных свойствах древесины из Сторивилля говорили на всем континенте. Такие деревья, древесина которых была прочной и белой, легко гнущейся и способной принимать самые причудливые формы в руках краснодеревщиков, росли только здесь. Мастера испокон веков передавали от отца к сыну все тонкости столярного дела. Учеников со стороны брали неохотно. Никто не хотел делиться мастерством, теряя своих клиентов.

А еще из деревьев Черного леса, который рос сразу за пределами города, получалась на удивление белоснежная бумага, которую использовали для печатания книг. Книги были баснословно дорогими, их было немного, но особо ценные экземпляры с записями древних магов хранились в городской библиотеке.

Сторивилль процветал. По вечерам в кабаках было многолюдно и шумно. Торговцы отмечали удачные сделки, работяги отдыхали от праведных трудов, заливая в себя цистерны эля. Полумрак, доступная выпивка, красивые барышни, разносящие тяжеленные кружки по залу, все это привлекало в многочисленные кабаки уйму народа. Гуляния продолжались практически до утра. Лишь с первыми лучами восходящего солнца народ нехотя расползался по домам, чтобы отдохнув часок-другой, снова отправляться по своим делам.

— Сию минуту, Светлейший... Я мигом всё исправлю. — Проводник оседлал свою любимую гнедую лошадь и двинулся наперерез табору. Молодого парня, работающего в Сторивилле проводником, звали Андри. В его семье он был единственным кормильцем. Мать умерла от тяжелой болезни, когда тому едва исполнился год. Отец спился от горя и вскоре отправился вслед за ней. Воспитывал Андри старый дед, который верой и правдой служил Бургомистру всю свою жизнь. Мальчишка не понаслышке знал все тонкости работы Проводника, и когда ему исполнилось 18, попросился на службу. Бургомистр давно приметил смышленого и юркого паренька, поэтому возражений не имел. Так Андри стал служить на благо города.

***

Цыгане уже вовсю злочинствовали, пугая детвору своими криками и безумными плясками. Кони ржали, подымаясь на дыбы, а цыгане с хохотом ловили отвязавшихся перепуганных животных и отводили на постой в табор. Крестьяне прятали детей, скот и медную утварь, стараясь сохранить своё последнее богатство от рук наглых прохвостов. Не всем удавалось сделать это шустро и мешки ромалов быстро наполнялись нехитрым скарбом. В городе начиналась паника.

— Стража ко мне! — приказал Бургомистр.

Старик страж, по имени Брамс, медленно, кряхтя и покашливая, приближался к главе города. Он старался не смотреть в глаза Бургомистру. Руки нервно сминали подол потрепанного от времени камзола.

— Ты как посмел впустить этих прохиндеев? — грозный рык хозяина Сторивилля был слышен даже за пределами города.

— Прости, о Светлейший и Добрейший. Я сам не знаю, как это вышло. В ворота постучали, я выглянул и... Всё... Больше ничего не помню. Не иначе, как загипнотизировали меня ромалы. Очнулся уже, когда табор почти до площади дошёл. Но что я мог тогда сделать? Я всего лишь страж. Могу документы проверить, могу наглеца отправить восвояси, могу вора посадить в подвал. Надобно тебе помоложе стражника нанять. А я уже стар и лет пять, как хочу на покой.

— Будет тебе покой. Вот только ЭТИХ выдворим, город в порядок приведём и отдохнём все вместе. А пока ступай. Да приведи мне Винцеллия.

Винцеллий был младшим сыном стража. Паренек рос смышлёный не по годам, хотя и щупленький. В свои шестнадцать он выглядел как третьеклассник Школы магов. А всё из-за того, что рос вегетарианцем. Какая уж тут масса, если питаться подножным кормом?

Уже через год Винцеллий окончит Школу магов и пополнит ряды защитников города. А до тех пор в его обязанности входило заменять отца в домашних хлопотах, пока сам старик охранял главные ворота Сторивилля.

В прошлом году Винцеллий, единственный из всех жителей города, не поддался на провокации ромал. Видно не берёт его гипноз. Заговоренный он, что ли… Вот и решил Бургомистр приставить его к стражу. На время. Пусть послужит на благо Сторивилля, да и старику подмога будет.

Малец абсолютно не удивился приказу главы Сторивилля. Он уже давно мечтал показать себя, поэтому шустро собрал свои нехитрые пожитки и прибыл на поклон к Бургомистру, который ожидал его подле Ратуши.

— Винцеллий, я назначаю тебя помощником стража. Проследи там за этими ромалами, чтоб не бесчинствовали, да проводи недорогих гостей за ворота. И поторапливайся! Два часа тебе даю, и чтоб духу их тут не было!

Уже через час усилиями Андри и Винцеллия город вздохнул спокойно. Жители выводили на выпас оставшихся после нашествия ромал коней, выносили из подвалов нехитрые ценности. Детвора вовсю резвилась на площади, обсуждая странных черномазых детей ромал.

На площади возле Ратуши стоял Бургомистр, с сожалением оглядывая загаженную территорию. Пустые мешки, оставленные ромалами, разлетались по городу, гонимые ветром. Брошенная утварь, которую в спешке цыгане роняли, валялась по всей площади. Некоторые булыжники на мостовой были вывернуты с корнем нетерпеливыми копытами цыганского табуна.

— Эх, ну вот опять… Когда же этому безобразию придет конец? И что им от нас нужно? Каждый год одно и то же…

Бургомистр вздохнул, поправил штакетник забора ближайшего крестьянского дома, пнул ногой подкатившийся медный кубок, и медленно пошел в Ратушу, подсчитывать убытки.

***

Да, табор покинул город…

А уже с утра на следующий день среди жителей Сторивилля пошли слухи, что на окраине осталась забытая кибитка.

— Господин Бургомистр! Господин Бургомистр! Вы уже слышали? Слышали, что нашли дети, играя на окраине? — Начальник городской стражи еле дышал от бега и возбуждения.

— Это там, где вчера располагался табор? Нет, еще не слышал. Что столь необычное там обнаружили, что заставило Вас бежать, а? Я последний раз видел вас столь поспешным сорок лет назад, когда ваша любезная супруга родила первенца! Хе-хе, давненько это было, вы с тех пор, дорогой мой, быстро ходите лишь в направлении обеденного стола, а-ха-ха-х!

Бургомистр, сам не без лишнего веса, затрясся от смеха, вспоминая молодые бесшабашные годы, однако взбудораженный начальник стражи заставил его остановиться.

— Господин Бургомистр, да выслушайте же вы меня. Не время для веселья. Детвора говорит, что в кибитке поселился монстр.

— Какой монстр, Брамс?! Вы в своем уме? Или с утра съели что-то не то и стали видеть монстров повсюду?

— Господин Бургомистр, я не шучу, и со здоровьем у меня полный порядок. В кибитке монстр. Зеленый, аки трава на весеннем поле. Детвора прибежала с опушки, все дрожат от страха, руки-ноги трясутся. Ой, что будет то… Что будет…

"Да ладно, не может быть! Это же чёрт знает что!" — потёр виски пальцами Глава, глядя на трясущегося от нервов и бега Брамса и медленно допивая свой утренний кофе.

Кофе Бургомистр любил. Этот напиток придавал сил, помогал сосредоточиться тогда, когда этого требовали обязанности Главы. Кофе привез ему его давнишний друг Фред Гамилбек из далеких земель. Будучи молодым капитаном, он ходил по морям и видел много стран, откуда и привозил друзьям и знакомым нехитрые сувениры. Сейчас Фред работал смотрителем маяка, иногда долгими вечерами развлекая детишек рассказами о далеких островах и диковинных землях, о буйстве морской стихии и своих подвигах. Он так любил море, что, даже уйдя на покой, не смог без него жить.

Бургомистр хватался за голову, не понимая, как это могло с ним случиться. Что в Сторивилле пошло не так? Вчерашнее нашествие цыган вывело его из себя, пришлось перед сном пить ромашковый чай, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. А сегодня эти слухи, расползающиеся по городу со скоростью света...

"Что же делать-то? Надо сейчас же выяснить, кто это на самом деле. Не верю я в монстров. Ой, не верю... Пошлю проводника на разведку, авось это только слухи". — Решил Бургомистр, немного успокоившись.

— Эй, Андри! А ну-ка, быстро отправляйся на окраину да разузнай, что там такое случилось. Весь город на ушах, а я — ни слухом, ни нюхом! Бургомистр я иль как? Почему я обо всех происшествиях узнаю последним? Совсем распоясались у меня…

Проводник быстро собрал свой походный ранец, побросав в него все самое необходимое, и подняв в небо единственный в городе дирижабль, отправился взглянуть на ЭТО своими глазами. Он тоже не верил в монстров, но приказ есть приказ.

Сверху город был просто потрясающ. Центральную площадь с Ратушей окружали одноэтажные кирпичные домики мастеровых. Эти дома были покрыты коричневой черепицей. Территория каждого угодья была ограждена деревянным забором из местного леса. Да, это было дорого. Поэтому дома попроще, с соломенными крышами, что занимали крестьяне, не были ограждены. Крестьянские дети сызмальства знали, что лазить через заборы не стоит. Берданка с солью в руках мастеровых регулярно напоминала им об этом.

Сторивилль был ухожен: аккуратные чистые дворы, такие же чистые узкие улочки. На площадях красовались фонтаны. А подле Ратуши стоял величественный каменный памятник Бургомистру. Такой подарок сделали городу заезжие купцы, приехавшие за лесом и получившие огромную скидку за помощь в починке старинных городских часов, которые отныне отсчитывают время на Ратуше.

Сразу за окраиной Сторивилля начинался Черный лес. Могучие столетние дубы кряхтели и скрипели, пугая одиноких путников, направляющихся в город. Солнце практически не показывалось из-за верхушек деревьев и складывалось впечатление, что свет померк. Терновые кусты, росшие целыми рядами, ограничивали и без того узкий проход сквозь чащу. Здесь было мало живности, практически не пели птицы. Лишь по ночам громко ухала старая сова.

Посадив дирижабль на единственной опушке Чёрного леса, проводник начал пробираться сквозь заросли терновых кустов, чтобы воочию убедиться в недостоверности слухов. Кровь сочилась из оцарапанных о тернии рук, орошая собой землю и листья. Но проводнику было не до этого. Он увидел кибитку, а возле неё…

Нет, этого не может быть!..

***

Глаза наотрез отказывались в это верить, сколько не протирал их Андри, думая, что ему привиделось.

На опушке возле брошенной цыганской кибитки стоял… зелёный несуразный монстр. Абсолютно голый.

Прокрутив в памяти содержание древних свитков, что читал в бытность свою студентом Школы магии, проводник пришёл к выводу, что перед ним ни кто иной, как инопланетянин.

— Чёрт возьми! Это невероятно! Только бы Тайная канцелярия не пронюхала... Проблем будет… — пробурчал проводник, протирая в очередной раз глаза.

Инопланетянин медленно повернулся на голос, и пред очами Проводника предстало нечто.

Его большая овальная голова вертелась на тонкой шее на все 360 градусов. Огромные, практически на всё лицо, глаза были выпученными, отчего казались ещё больше. Крючковатые пальцы бледно-зелёного цвета держали кусок неизвестного металла, в котором отражались блики восходящего солнца. Синие губы что-то тихо шептали на непонятном языке.

— Что ты там шепчешь, окаянный? — Андри начинал нервничать, не понимая, что происходит.

— Говорю странный мир, странные люди, странный язык. — Инопланетный гость словно считал информацию из головы проводника, перейдя на человеческий язык.

— Сам ты странный. Ты кто такой и как сюда попал?

— Меня зовут Эльбион. А ты - чьих будешь?

— Проводник я, Андри зовут. Служу у Бургомистра Сторивилля. — Хотел ответить, но тут почувствовал, что земля под ногами дрогнула. — Что за чёрт? Это твои проделки?

Город и окрестности вмиг затянуло густой, липкой, словно паутина, дымкой. Глаза разъедало и пекло. Сквозь пелену тумана невозможно было рассмотреть даже ладонь собственной руки. Проводник в ужасе попятился, упершись пятой точкой во что-то твёрдое. «Колесо кибитки, наверное» — подумал Андри.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, туман рассеялся. На опушке рядом с кибиткой проводник увидал то, что ещё больше напугало его. Странная конструкция светилась, моргала сотнями лампочек и скрипела, словно старая несмазанная дверь.

— Эй, Эльбион, ты где? И что здесь происходит?

— Да здесь я, — раздалось прямо над ухом Андри.

— Где здесь? Я тебя не вижу. Я что – ослеп? Тогда почему мои глаза видят ЭТО?

— Т-с-с, это за мной. Я тебе потом всё расскажу. Ты только пока помолчи, ладно? Не выдавай меня, пожалуйста.

Проводник пожал плечами, пока не совсем понимая ситуацию.

— Ладно, уговорил. Только учти, если что – я в этом не участвую. Хватит с меня вчерашнего.

Он не успел договорить, и в этот момент странная конструкция всхлипнула, протяжно скрипнула, крякнула, и сбоку всего этого великолепия открылась круглая дверь.

— Всё, молчи. Потом поговорим.

Из двери ударил по глазам луч яркого белого света, ослепляя и вынуждая отпрянуть. Это было похоже на свет рампы на арене цирка. Но, увы, это был не цирк.

***

Тонкий луч света пробивался сквозь закрытые глаза. Нос что-то щекотало. Хотелось чихнуть, но Андри сдержался. Приоткрыл левый глаз, немного приподнял голову и уронил ее обратно.

— Что ж так плохо то, а? Моя голова… Где это я? Что за хрень происходит? Эльбион! Ты здесь?

В ответ не раздалось ни звука. Оглушающая тишина давила на уши. Хотелось заорать во все горло, но толку… Проводник снова открыл глаза и попытался осмотреться.

Над головой, словно тщательно выстиранная простынь, белел купол потолка. Андри протер оба глаза, смахивая выступившие от бессилия слезы, и огляделся вокруг. Круглая светлая комната, хоть и без единого окна, такой же круглый потолок-купол, светящийся изнутри. В помещении почти не было мебели. Лишь небольшая кровать, да стол с единственным стулом. Осмотр не прояснил ситуацию совершенно.

— Ладно, жив и уже хорошо. Дальше будем действовать по обстоятельствам. — Решил проводник и снова потер глаза. — Осмотрюсь пока. Где-то же должна быть дверь.

В этот момент часть белой стены словно испарилась. Бесшумно. Андри бы и не заметил этого, но к великой радости сидел лицом к стене. Было бы неприятно обнаружить у себя за спиной кого-либо, когда этого совсем не ждешь.

— Ир мэтих про, круа. — Произнесло нечто, вошедшее в помещение.

— Чаво-о-о? — Проводник скривился. — А ну-ка, ну-ка повтори, что ты там произнес.

Вошедший настораживал. Если Эльбион выглядел как стандартный пришелец с далекой Галактики, то ЭТО было похоже… Скорей всего на большую черепаху. Только лапы были длинные и мохнатые. На красном чешуйчатом панцире хлопали рыжими ресницами круглые бесцветные глаза, носа и ушей не было вообще, а прорезь рта тянулась через весь панцирь. Не особо приятное зрелище, скажу я вам. Проводнику хотелось двинуть чем-нибудь по этому чуду. Сдержало отсутствие информации. А вдруг это чудовище единственное живое существо в округе? И что тогда? Как понять где он находится и как отсюда выбираться?

— Ир мэтих про, круа? — Чудовище нервничало и повышало голос.

— Да чего ты там лопочешь? По-человечески сказать можешь, что тебе от меня надо, чудовище панцирное?

Чудовище моргнуло, покрутило глазами, почесало задней лапой чешуйки на своем панцире и зависло. Совсем. Батарейки что ли сели? Прошло минут пять, прежде чем Проводник услышал:

— Как тебя зовут, иномирец?

— Ну вот, так бы и сразу! Проводник я. Не потрудитесь, милейший, рассказать — где я и зачем меня сюда притащили?

— Ты дома.

— Совсем белены объелся? Где это — дома?

— Отныне это твой дом. Так сказал Эльбион. А его слово — закон!

— Та-а-ак. Ладно. А сам-то он где?

— Его Светлость завтракают. Кстати, одевайся и топай за мной. Тебя ждут к столу.

Только тут проводник увидел, что его одежды нет. Вместо нее на нем болталась такая же белая, как и комната, простынь, подпоясанная черным шнурком. Одежда, выстиранная и выглаженная, висела на вешалке в проходе, откуда пришло чудовище.

— Ну, ты хоть отвернись, окаянный, дай переодеться. Кста-а-ати, как к тебе обращаться то хоть?

— Мое имя ты все равно не сможешь правильно произнести, так что зови меня просто Варлан.

— Ладно, Варлан, я так понимаю, что от тебя информации я не услышу. Дай мне две минуты, и пойдем к Эльбиону. Странно, что он мне ничего не сказал. А хотя да, времени то у нас было всего ничего.

Так, бурча себе под нос, Проводник снял с себя насточертевшую несуразную простынь и надел привычную земную одежду. Его шаровары и камзол приятно пахли. Цветочный аромат будоражил память, вызывая ностальгию по такой далекой Земле.

***

Как бы ни был строг Бургомистр, его любили и почитали. Любые проблемы, беды, нашествия и происшествия Глава Сторивилля решал с легкостью. Отданные им приказы выполнялись беспрекословно. Иногда хватало одного взгляда Бургомистра чтобы стража вскочила и унеслась выполнять очередное поручение. А сейчас…

Глава пятый час нарезал круги вокруг стола, попутно пиная все, что попадалось под руку. От проводника, улетевшего еще утром на опушку Черного леса, не было известий. А посланные на проверку гонцы, заикаясь и дрожа, доложили, что на опушке никого нет. Как, впрочем, и самой кибитки и дирижабля. Словно корова языком слизала все. Ни малейшего следа. Это очень нервировало Бургомистра. Он не любил непоняток.

— Черт бы его все побрал! Хоть самому отправляйся в Черный лес. Вы хорошо смотрели? Под каждый кустик заглянули?

— Так точно, Святейший!

— М-да… Нужно срочно что-то делать!

— Что делать? Наши стражники каждый сантиметр земли проползли, каждую травку ощупали, каждый листочек обнюхали. Нет Проводника нигде. И кибитка пропала.

Бургомистр почесал затылок. Все говорило о том, что это происки врагов Трех монархий. Он вспомнил давнюю историю, которая упоминалась в древних свитках, хранящихся в тайной комнате. Тубус со свитками нашли глубоко под землей в сторивилльском лесу почти пятьдесят лет назад рудокопы. В свитках говорилось о войне на территории государства Трех монархий почти три тысячи лет назад. Эту историю не стали придавать огласке, о ней не знал даже король, но Бургомистр почему-то был уверен, что сегодняшние события — отголоски прошлого. Он нервничал, ведь это по его приказу свитки были надежно спрятаны, а информация строго засекречена. И если сейчас это всплывет… Что ж, тогда Главе крепко непоздоровится…

— Вызывайте Эмилию Бон, нашу лучшую шпионку Трех монархий! Эта проныра что угодно вынюхает, не то, что вы, бездари. Идите уже с глаз моих! Устал я.

Гонцы исчезли с такой скоростью, что со стола сдуло все документы Главы. Бургомистр поправил камзол, поднял бумаги, сложил их аккуратненькой стопочкой на своем столе. В его голове вертелась одна мысль, которая ускользала змейкой, не давая Главе ухватиться за нее. «Что-то мы упускаем», — подумал Бургомистр в сотый раз. — «Что-то очень важное. Но что?»

Настойчивый стук в дверь снова сбил Главу с мысли.

— Кого там еще лешие притащили? — рявкнул Бургомистр, и двери тихонько приоткрылись, пропуская нового посетителя.

— Ах, это вы, красивейшая из всех женщин Сторивилля. — Полил сладким маслом свой рев Глава. — Прошу вас, проходите. Чаю, какао и что покрепче предпочитаете?

— Оставьте, милейший. В конце концов, не чай же с плюшками вы позвали меня распивать. Что стряслось?

Глава почесал затылок, потер лоб, расправил камзол. Он даже не представлял с чего начать разговор. Как-то все навалилось: ромалы, кибитка, монстр. Да и эта постоянно ускользающая мысль снова мелькнула хвостом и исчезла.

— Ну, в общем так. У нас чрезвычайное происшествие. Можно сказать катастрофа. Ой, несдобровать мне, чую пятой точкой. Эмилия, утром исчез проводник. Совсем. Абсолютно.

— Постойте, милейший, как это — исчез? Как может кто-то исчезнуть в нашем городе? Это же не иголка с булавкой.

— Вот в том то и дело, Эмилия.

И Глава, вздохнув, поведал девушке историю исчезновения проводника, не забыв упомянуть, что случилось вчера.

— Вы думаете это ромалы виноваты? Но постойте, красть коней и медную утварь — это одно, а человека… Это уже ни в какие ворота, знаете ли.

— Вот и я об этом. Спасайте, Эмилия, на вас вся надежда. Узнает король — не сносить мне головы.

Эмилия встала и решительным шагом, не обещая ничего Бургомистру, вышла из комнаты.

«Эх, ну теперь только ждать», — Глава присел на краешек стула, который жалобно, в тон мыслям Буромистра, скрипнул.

***

В это время проводник решал сложную для себя задачу — как понять, где он находится, как сюда попал, и как, черт побери, отсюда выбраться. Варлан не сказал ни слова, на все вопросы Андри упорно твердил, что он, мол, ничего не знает. Врет, конечно. Оставался вариант прямо поговорить с Эльбионом. Он обещал все рассказать позже, если проводник помолчит и не выдаст своего присутствия там, в Черном лесу. Поэтому он, спешно переодевшись, отправился прямо к завтраку.

Помещение, где трапезничал Эльбион, сложно было назвать комнатой. Скорее огромная крытая площадь. Три каменные стены, выкрашенные в зеленый цвет, были увешаны портретами таких же странных существ, как Эльбион и Варлан. Осевшая ровным слоем на портретах пыль говорила о том, что убираются тут крайне редко. Да и Проводник, идя по длинным мрачным коридорам, не встретил ни единой живой души. Тишина оглушала. Лишь где-то вдалеке было слышно странное шуршание. Что это — было сложно понять. Может крысы?

Вместо привычного потолка Андри, задрав голову вверх, увидел все тот же купол. Такой же белоснежный и легкий, словно натянули громадную простынь. Она светилась изнутри мягким светом, создавая ощущение невесомости. Вместо четвертой стены стояли колонны, увитые плющом.

«Миленько, однако». — Подумал проводник и подошел к длинному столу, стоящему прямо посередине этой самой площади.

— Эльбион, дружище, доброго здравия!

— И тебе не хворать! Проходи, Андри, присаживайся. Что предпочитаешь?

Проводник плюхнулся на стоящий рядом стул и, повернув голову к Варлану, бросил небрежно:

— Чашечку свежезаваренного чая и разговор по душам.

— По душам поговорим после. Я же обещал, что все тебе расскажу? Я свое слово сдержу. А пока угощайся.

Стол ломился от яств. Проводник, не привыкший к такому принятию пищи с утра, поразился. Он утром попросту не успевал плотно позавтракать. Дела государственные требовали немедленного, сиюминутного решения. Прохлаждаться с чашечкой чая было некогда. А Эльбион спокойно вкушал вперемешку и рыбу, и мясо, заедая огромным количеством овощей и запивая все это литрами молодого розового вина.

— Эльбион, вот скажи, куда в тебя столько лезет? И вообще, насколько я помню, вы, иномиряне, не питаетесь земной едой. Или это все врут?

— Понимаешь, Проводник, в каком-то смысле я не иномирянен, как ты думаешь. Мы земная раса. Живем с вами бок о бок уже тысячи лет.

— ???

Проводник чуть не подавился кексом, который ему поднесли вместе с чашкой чая.

— Что тебя так удивляет? Да, это правда. Когда-то давным-давно, когда в вашем городе Главой был не Бургомистр, а Теофан Жадный, нас выселили за пределы Трех монархий, солгав народу, что, якобы, мы несем угрозу. Теперь мы вынуждены скрываться.

— Ясно, что ничего не понятно. Давай-ка чуть подробней. И я-то тут причем?

Эльбион сделал внушительный глоток вина и вздохнул.

— Видимо разговора все же не избежать. Ладно, слушай.

***

— …Три тысячи лет назад территория Трех монархий охватывала практически весь континент. Отличное расположение вдали от других народов обеспечивало мир и порядок. С севера от нападений варваров жителей прикрывал неприступный горный хребет Лунный, который сейчас практически разрушен Безликими, великими магами Пустошей. С юга территория была защищена горячим океаном, в котором гибло все живое. От высокой температуры воды сгорали деревянные лодки тех, кто пытался пересечь океан. Непроходимые болота на востоке подвергали в ужас даже местных жителей. Безликие, уходя с наших земель, оставили магические ловушки, которые убивают тело любого, посмевшего ступить на эту территорию. Поговаривают, что те, кто пытался только приблизиться к болотам, стали Неприкаянными. Их души до сих пор бродят в окрестностях и манят к себе случайных путников медовыми голосами. Мы соседствовали с вашим народом на западе. Ваш народ звал нас Чаклами. Мыже называем себя Виграми.

Мирное соседство приносило немало пользы и вам и нам. Наш народ привык работать в полях, выращивая диковинные овощи и фрукты. Ваш — всегда славился животноводством, столярным искусством, потрясающей древесиной. Мы успешно торговали, помогали друг другу, города процветали, рынки ломились от товаров.

Все закончилось в тот Ужасный день, когда Теофан решил, что ему этого мало. Жадность, понимаешь ли.

За Лунным хребтом, в Пустошах, по соседству с Безликими, жили Бреклы. Народец хитрый, к труду не приспособленный. Но, благодаря успешным набегам на другие территории, в частности Григлов, живущих в пещерах, довольно богатый. Совершать быстрые и неожиданные набеги им позволяло наличие огромных мощных крыльев. Они хватали все, что могли утащить, с легкостью перенося тяжелые мешки на спинах. Григлы же годами добывали золото и драгоценные камни, днем и ночью трудясь в глубоких и сырых пещерах, после выменивая их на еду и посуду.

Эльбион запихнул в рот очередной кусок мяса, запив его почти поллитрами вина, смачно хрюкнул, вытер рот предложенным Варланом полотенцем, и продолжил.

— И Теофан польстился. Золото и камни затмили глаза монарху. Он собрал армию и напал на Бреклов. Подло. Исподтишка. Ночью. Бреклы — народ воинственный, сильный. Но против внезапности и мощи армии Теофана оказался бессильным. И тогда они попросили защиты у Безликих. Война длилась практически 200 лет. Периоду процветания Трех монархий пришел конец, когда Лунный был разрушен. Поддержка магов позволила Бреклам продвинуться на нашу территорию и захватить практически четвертую часть наших городов. Они разрушали все на своем пути, оставляя после себя выжженное поле, на котором до сих пор не растет даже трава.

Многие погибли в те годы. Оставшиеся в живых не смогли сдержать войска Бреклов. И Три монархии пали.

— Погоди, как пали? Три монархии существуют и сейчас.

— Да, но это уже не те монархии, которые существовали тогда. Ты нетерпелив, Андри. Хочешь узнать больше — слушай, и не перебивай.

— Три тысячи лет назад союз Трех монархий составляли государства Людей, Вигров и Малвов. Малвы пали сразу после того, как Бреклы оттеснили войска Теофана за Лунный хребет. Вигры, или как вы нас зовете — Чаклы, сколько могли, сдерживали натиск. Но Безликие оказались нам не по зубам. И наши города наводнили полчища Бреклов. Они разнесли все в щепки, захватив множество наших в плен. Маги поселились в наших городах, и жители, не видя иного выхода, стали практически рабами, трудясь за еду в рудниках. Вольный народ не смог долго терпеть такое унижение, и мы попросили защиты у Теофана.

Теофан, решив, что мы в сговоре с Безликими и хотим свергнуть его и захватить Сторивилль, не только отказался помочь, но и настроил ваш народ против нас, объявив всем, что мы познали Суть магии и отныне мы опасны. Нас выселили за пределы монархий, и мы укрылись у ромалов. Да-да, у тех самых, которые сейчас регулярно совершают набеги на Сторивилль.

Эльбион запихнул в рот здоровенный кусок мяса, облизал пальцы и довольно прищурил глаза.

— Что не говори, но вкусная еда приносит удовольствие даже таким, как мы. Вот скажи честно, когда ты меня увидел, испугался?

Проводник задумался. Нет, он не был трусом. Но увидев, как он считал, инопланетянина, в голову полезли странные мысли. А оказавшись в комнате после того, как его ослепило лучом, и вовсе струхнул. А оказывается все настолько просто и банально… Он на земле. Никаких инопланетян нет и не было. Но все же какая-то настырная мысль, лезущая в его голову, не давала покоя. «Ай, ладно, потом разберусь. Надо сначала переварить все то, что услышал», — решил Андри, а вслух сказал:

— Нет, Эльбион, не испугался. Раньше мне не доводилось сталкиваться с вашим народом. Поэтому удивился, но не испугался.

— Вот видишь, даже ты, бывалый воин, удивился. Что же говорить о простых гражданах Сторивилля. Нас боятся. Вот поэтому мы и не показываемся.

— Но как же ты все-таки оказался в Сторивилле?

— Я попросил ромал провезти меня в кибитке. Хотел просить помилования для нашего народа у Бургомистра. Говорят он славный малый. Понимаешь, проводник, мы хотим вернуть былую славу нашим Трем монархиям. И без вас мы не справимся.

— Так вот зачем ромалы второй год приходят в Сторивилль.

— Да, мы и в прошлом году пытались связаться с вами, но, увы, нам помешал почтмейстер. Он увидел меня и поднял панику. Пришлось…

— Так вот оно что!

Проводник вспомнил, что в прошлом году почтмейстер Глик пропал самым таинственным образом из дома, где были закрыты все окна и двери. Теперь кое-что прояснилось.

— Это тоже твоя работа, Эльбион? И где он сейчас?

Эльбион снова вздохнул и сделал глоток вина.

— Пойдем, по дороге договорим.

— Куда?

— Ну ты же хочешь узнать, куда делся ваш почтмейстер? Тогда идем.

***

Эмилия Бон, прибыв на опушку Черного леса, первым делом обошла ее по кругу. Нигде не было никаких следов. Абсолютно. Даже трава была не примята в том месте, где, предположительно, стояла кибитка.

«Что за черт?» — подумала Эмилия. — «Не может этого быть! Хоть какая-нибудь зацепка, но найдется».

Она еще раз прошла всю территорию, заглянув под каждый терновый кустик, обогнув каждое деревце. Но нашла лишь испуганного зайчишку, который скосив глаза, прыгнул куда-то в терновник.

— Мне же Бургомистр голову оторвет, — прошептала девушка.

— И не тебе одной. — Раздался голос прямо над ухом.

Эмилия отпрыгнула в сторону не хуже того зайца. Обернулась. Сзади нее стоял фонарщик Юнджи. Милый парень, лет двадцати от роду, был безнадежно влюблен в Эмилию. Она же его принципиально не замечала, считая, что любовные переживания отвлекают ее от работы, которую она любила больше всего на свете.

— Что ты тут делаешь?

— Приехал помочь вам, милая Эмилия. Не могу же я бросить вас в такой момент.

— Какой это такой?

— Пропал проводник. Все с ног сбились, пытаясь его отыскать. В Ратуше паника. Бургомистр рвет и мечет. А годом раньше, если вы помните, при невыясненных обстоятельствах исчез Глик, наш почтмейстер. Люди исчезают, леди Бон, в Сторивилле творится черт знает что. Поговаривают, что даже инопланетяне появились…

— Пф-ф, скажешь тоже — инопланетяне. Еще Кощея Бессмертного сюда приплети. Тоже мне, сказочник.

Эмилия гордо вздернув носик, отвернулась и практически сразу забыла о том, что рядом фонарщик, задумавшись о причинах пропажи проводника.

В нескольких шагах от них раздался хруст. В полной тишине Черного леса это был оглушительный хруст. Казалось, что небо треснуло пополам и падает на голову. Фонарщик спрятался за хлипким деревом, благо сам был тоньше тростинки.

— Ой, трусишка. — Фыркнула девушка. — А еще защищать и помогать прибежал.

Шпионка Трех империй обернулась на хруст и ноги ее подкосились. Перед ней стоял ни кто иной, как почтмейстер.

— Сударь, вы откуда? Вас все обыскались. Год прошел, как вы исчезли с рассветом, никому ничего не сказав. Да еще и из комнаты, в которой все двери и окна были закрыты изнутри.

Почтмейстер потряс головой, пару раз обернулся во все стороны и тихо прошептал:

— Эмилия, это вы? Меня не глючит?

— Да я это, я. Что с вами случилось? Поедем к Бургомистру, там все расскажете, он будет безумно рад, что хоть один нашелся.

— Один? Постойте, Эмилия, кто-то еще пропал?

— Да, сегодня исчез проводник. Поэтому я тут. Утром доложили, что в кибитке видели инопланетянина. Андри поехал уточнить, правда это или нет, и пропал. Вы его не встречали?

— Эмилия, дорогая, я мало чего понимаю, но я сам оказался здесь не пойми как. Еще несколько минут назад я спал в комнате. Помню, что сквозь сон слышал странное шипение. И все. Открыл глаза и увидел вас. Тут, на опушке Черного леса. Да еще и с такими новостями. Отведите меня к Бургомистру. Я очень устал.

Девушка подхватила еле стоящего почтмейстера под руку, позвала Юнджи, который робко выглядывал из-за дерева, и они отправились в Сторивилль.

***

Проводник шел вслед за Эльбионом, погрузившись в свои мысли. Было странно осознавать, что он абсолютно не знал тех событий, которые произошли несколько тысяч лет назад. В Сторивилле даже не было музея. Бургомистр говорил, что в их истории нет черных пятен, нет побед или поражений, поэтому и в музее хранить нечего.

«Странные дела творятся. Очень странные…» — думал про себя проводник, плетясь следом за своим новым другом.

Еще несколько дней назад он и не подозревал, что все так обернется. Цыгане, пришельцы, Вигры, Безликие — все перемешалось в голове паренька. За свою недолгую жизнь он привык к спокойствию в городе. Да, нашествия ромал выбивали из колеи, но это были сущие пустяки, с которыми горожане справлялись. Да что там говорить, если страж в Сторивилле — мужчина преклонного возраста. Если бы городу грозила опасность, разве он справился бы? Конечно, нет. Каждый из горожан привык думать, что Три монархии — это самый спокойный и тихий район. А оказывается…

Проводник поправил рубаху, которая прилипала к телу от быстрой ходьбы. Парень в последнее время очень сильно поправился, служба у Главы не была тяжелой, хоть и приходилось торчать в Ратуше с раннего утра и до вечера, а еда, напротив, была отменной: трехразовое разнообразное и сытное питание полагалось всем, кто был приближен к Главе. И теперь, пытаясь угнаться за Эльбионом, проводник обильно потел, что доставляло ощутимые неудобства.

— Не гони так, дружище, — попросил парень, вытирая взмокший лоб. — Я сейчас просто упаду.

— Да я вроде и не спешу. Это ты же хотел узнать подробности исчезновения вашего почтмейстера. А мне спешить некуда. Теперь до следующего года ждать, пока цыгане опять соберутся набег на город устроить. Ну или тебя о помощи просить, если поймешь и поверишь. Так что поспеши, дружище, поспеши. Авось и похудеешь немного. Тебе это только на пользу пойдет. — Эльбион улыбнулся и придал ускорение парню легким пинком под зад своей длинной ногой.

Проводник вздохнул и попытался ускорить шаг, благо они прошли уже открытую местность, где вовсю шпарило жаркое летнее солнце, от которого невозможно было спрятаться. Сейчас же они шли под сенью зеленой листвы молодых деревьев, так похожих на растущие в Черном лесу. Проводник даже пощупал бархат их листьев, вдохнул привычный аромат. Эльбион обернулся.

— Надеешься, что это с детства знакомая местность? Хм… Ошибаешься. Мы взяли семена ваших деревьев, когда были вынуждены спасаться бегством, и посадили их в плодородные почвы, принадлежащие ромалам. Он не любители ковыряться в земле, и солнце, палящее с утра до вечера им не помеха, а мы страдали от жары. Поэтому и высадили свой лес. Он, конечно, не такой старый, как в Сторивилле, но сейчас в летний полдень вполне спасает от палящих лучей. Мы зовем его Ласковым.

— Сколько же вам пришлось пережить. И почему все-таки мы ничего не знаем о нашем прошлом?

— Понимаешь, парень, ваша история была изменена после тех событий. Глава Сторивилля Теофан был жесток и тщеславен. Он хотел владеть не только городом, а всем миром и прилагал для этого все усилия, невзирая на страдания народов. В его мире существовал только он сам, ну и его казна, полная блестящих дублонов и драгоценных камней. Когда он помер, перебирая в казначейской дрожащими руками свои побрякушки, народ возликовал. А пришедший к власти тогда еще юный Бургомистр решил, что позорное пятно на истории города надо стереть. С позволения Великого Монарха историю переписали, удалив из нее почти тысячелетие. Чуть позже, рабочие на рудниках нашли странный тубус и отнесли его Бургомистру. Там были свитки, хранящие историю тех времен. Свитки Бургомистр надежно спрятал, Монарху не сказал ничего. А через еще несколько лет эту тайну Монарх унес с собой, померев прямо на балу в честь празднования тысячелетия Трех монархий. Новый Монарх не знает ничего. Он еще молод и ветрен. Ему бы балы, охота, вот это вот все. А что касается истории…

— Погоди, ну вот опять непонятка. Тысячелетие Теофан же не мог прожить! Он, как и все люди, был смертен. Почему тогда именно тысяча лет?

— Эх, Проводник, тут такое дело… Теофан недаром подозревал всех в связи с магами Безликих. Он купил у них бессмертие на тысячу лет. Взамен маги попросили часть ваших земель, которые теперь заселены потомками Малвов. Договор был подписан кровью. Теофан очень опасался, что кто-то еще додумается пойти на сделку. Глава хотел править вечно. Поэтому любое подозрение каралось высылкой из государства. Но жадность привела к тому, что когда настала пора продлить договор, Теофан отказал магам. Ему показалось мало своих земель, оставшихся под его правлением. Люди не были бессмертны. Они умирали. А жестокое руководство городом привело к тому, что повысилась смертность от голода, от рабского труда на полях и в рудниках. Детей не рожали, чтобы не обрекать их на мучения. Сторивилль медленно катился в бездну.

Была война. Жестокая война. Да, Андри, еще одна. Что тебя так удивляет? Это сейчас в государстве Трех монархий тишь да гладь. А тогда… Теофану удалось изгнать магов, были подняты все силы. Мы теряли людей и лошадей настолько быстро, что не успевали их хоронить. Многие так и остались лежать в полях, становясь добычей воронов и шакалов. Маги, отступая с нашей территории, прокляли Теофана. Главе нельзя было приближаться к деньгам и камням, иначе он начал бы стремительно стареть. Так и случилось. Глава состарился и умер за считанные минуты.

— Эльбион, скажи, если я попрошу аудиенции у Бургомистра для тебя, ты поможешь восстановить историю Трех монархий? Нужно рассказать всем об этих событиях. Народ должен знать и помнить свою историю, чтобы ошибки прошлого не повторялись. Поможешь?

— Да, парень, я сделаю все, что в моих силах, если Бургомистр будет готов меня выслушать и поверить. Взамен я рассчитываю на твою помощь. Нам очень хочется вернуться домой. Эта пустая и жаркая земля не для нас. Вигры привыкли работать на полях, выращивая полезную еду. А здесь растут только кактусы. Если бы знал, сколько усилий потребовалось, чтобы вырастить Ласковый лес.

— Договорились, Эльбион. Идем уже, я хочу увидеть нашего почтенного почтмейсера.

***

Юнджи и Эмилия, практически неся на себе Глика, ввалились в здание Ратуши. Почтмейстер был плох. Он не помнил последний год своей жизни, постоянно спрашивал у Эмилии, что тогда случилось. Ноги и руки Глика слушались плохо, он не мог идти самостоятельно. Было чудом, что он вообще вышел на опушку сам. Ни Эмилия, ни Юнджи даже не представляли, где был этот последний год почтмейстер, что могло с ним случиться, и каким образом он исчез из запертого изнутри помещения.

Бургомистр, увидев всю честную компанию в своих палатах, тихо всхлипнул, странно хрюкнул и схватился за сердце.

— Эмилия, это как?.. Это где?.. Это что?..

Эмилия мерила шагами комнату, слоняясь из угла в угол. К горлу подступал ком, она жутко хотела пить, но сейчас было не время просить слуг принести воды. Нужно было все выяснить. Она облизала пересохшие губы и сказала:

— Успокойтесь, дражайший наш, я и сама ничего не понимаю. Он вышел на опушку Черного леса, когда мы искали проводника.

— Постойте, мы? А как там оказался Юнджи? Фонарщик, тебе где следовало быть? — Глава начинал злиться. А когда он был зол, из комнаты убегали даже мыши, чтоб не попасть под горячую руку Бургомистра.

— Г-г-господин Бургомистр, я п-п-пошел… — Юнджи начал заикаться. Руки мелко подрагивали, и он, чтобы не показать своего состояния, спрятал их за спину.

— Куда ты к черту пошел??? Какого…

— Не из-з-звольте гневаться, г-г-господин Бургомистр…

— Уже изволил! Меня сейчас кондратий хватит. Это что за выкрутасы? Ты почему… Ох…

Бургомистр плюхнулся на стул и закрыл глаза. Его трясло. Праведный гнев переполнял Главу. Если обо всем знает фонарщик, то через пару часов будет знать весь город. А после… Глава Сторивилля даже не хотел представлять, что будет после.

— Господин Бургомистр, давайте послушаем Глика. Он, хоть и не помнит ничего, но, думаю, сможет хотя бы объяснить, откуда он пришел. — Эмилия решила перевести разговор в иное русло, дабы Глава не пришиб от злости бедного паренька.

Глик, уставший стоять и ждать пока ему предложат присесть, нагло умостился на ближайший к нему стул, облокотившись на деревянную жесткую спинку, и прошептал:

— Я спал, потом шипение, потом – вы.

— Где вы спали, Глик? — Эмилия решила взять все в свои руки, пока Глава пытался справиться со злостью.

— Я спал в белой комнате.

— Это была ваша комната?

— Нет, что вы, это была ИХ комната.

— Чья? — Леди Бон начала тоже терять терпение, но пытаться выведать информацию из Глика быстро все равно не получалось. Почтмейстер волновался, его мысли постоянно путались, и ответы получались односложными.

— Ну же, Глик, сосредоточьтесь, а то мы так до вечера просидим без толку.

Почтмейстер вздохнул и начал рассказ, хотя и рассказом это назвать было тяжело.

— Я проснулся не у себя дома. Открыл глаза, а надо мной колышется белый потолок. Как парус на ветру. В помещении было душно, словно воздух туда не поступал годами. Пустая белая комната. Матрас на полу. Огромное окно с наглухо закрытыми створками. И ОН. Это смотрело на меня выпученными глазами, а синие губы что-то спрашивали у меня вновь и вновь. Но понять его речь я не мог. Он злился, терзал своими пальцами-крючками мою рубашку. Мою любимую ночную рубашку.

— Не волнуйтесь, Глик, в вашем положении это вредно. Что дальше?

— Дальше… Дальше — меня куда-то вели. Длинные, пустые, мрачные коридоры. Казалось, что мы шли вечность. Холодно и сыро. Каменные стены. Шуршание крыс. Боже, эти мерзкие твари были повсюду.

Бургомистр подвинулся ближе к почтмейстеру, положил руку ему на колено, успокаивая, и сказал:

— Дорогой вы наш, я понимаю, что то, что вы пережили — важно, но не могли бы вы немного ускорить процесс? У нас пропал проводник, и в городе может начаться паника, если мы его не отыщем.

— Да-да, господин Бургомистр. Я с удовольствием расскажу вам все. Но, увы, если проводник там, где был я, скоро вы его не отыщете. Туда не ведут дороги, нельзя долететь и на дирижабле. Я сам не понимаю, как туда попал и как выбрался. Придется как-то успокоить народ, а пока сделать все, чтобы отыскать земли Чаклов. Если…

— Чаклов?! — Вскричал Глава. — Так вот откуда ноги растут! Вот чувствовал же, что добром это не кончится. Пятой точкой чувствовал. Эх…

— Господин Бургомистр, о чем это он? Что случилось? Какие Чаклы? Их тысячу лет никто не видел. — Эмилия нависла над Главой, сверля его глазами.

— Придется вам все рассказать. Только пообещайте мне, что дальше этих стен информация не уйдет. Иначе несдобровать мне. Могу я вам доверять?

— Безусловно, дражайший. Мы будем молчать. Правда, Юнджи?

— Клянусь!

— Ну что ж… Слушайте.

***

Проводник подернул плечами. Холод и сырость окутывали вошедших в помещение прямо с порога. Комната практически не отличалась размерами от той, в которой Андри пришел в себя. Исключение составляла меблировка. Точнее ее полное отсутствие. Зато в огромных количествах прямо на полу стояли кадки с диковинными растениями. Стены были увешаны небольшими горшками с ползучими цветами, от цветения которых рябило в глазах.

— Это наша гордость. Мы собирали растения со всех уголков нашей планеты. — Похвастался Эльбион.

— Ты за этим привел меня сюда? Ведь собирался показать моего друга, почтмейстера Глика. Мне хочется верить, что с ним все в порядке, Эльбион.

— Ты прав, Андри, мы направляемся к нему, но я не мог тебе не показать нашу коллекцию. Мы хотим вырастить все эти растения в Сторивилле. Плодородные земли принесут хороший урожай, а, значит, и процветание Трем монархиям.

— Я уверен, что вы справитесь, но сейчас давай пойдем к Глику. У меня к нему миллион вопросов.

— Ладно, пошли дальше. Здесь холодно, а ты раздет. Наша коллекция никуда не денется, и мы еще не раз ее увидим. Я расскажу тебе все о каждом из экземпляров.

— Избавь меня от этого. Я ни черта не понимаю в растениях. Мое дело служить городу и Бургомистру. А сажать, копать, собирать — увольте!

Андри снова передернул плечами, поежившись. Его кожа начала покрываться мурашками, руки хотелось спрятать в карманы, но он был в рубахе. Эльбион, видно привыкший к таким условиям, чувствовал себя превосходно в этом цветнике, но, видя мучения проводника, вышел в коридор. Андри с облегчением посеменил за ним.

Дальнейший путь вызвал массу вопросов у проводника. Во-первых, коридоры стали уже и мрачнее. Во-вторых, они спускались уже по пятой лестнице, уходя куда-то вглубь здания. «Неужели его держат в рабских условиях? Что же он сделал Виграм, что они так жестоко с ним обошлись? И почему его украли ночью прямо из дома?». Вопросов было больше, чем ответов. Андри решительно ничего не понимал, а Эльбион хмурился и молчал все оставшееся время пути, словно обидевшись на невежество проводника.

Андри озирался по сторонам, но кроме стен коридора, выкрашенных в серо-малиновый цвет каким-то безумным маляром, да невысокого потолка ничего не видел. Туннель тянулся на сотни метров, затем поворачивая то вправо, то влево. Они шли уже час, и тишину нарушал только стук их шагов по каменному полу. Проводник протянул руку и ощупал поверхность стены. Пальцы скользнули по поверхности, обжигая холодом, и проводник одернул руку. Казалось, что стена была сделана из гранита, настолько твердой, ледяной и подозрительно гладкой она была. Но крашеный гранит? Это уже ни в какие ворота!

— Чего ты там шепчешь?

— Пытаюсь понять, какой безумец выкрасил стену из гранита. Да еще и в такой унылый цвет.

— Ха, вот умора! Ну ты даешь, Андри. Ой насмешил…

— Что смешного?

— Какой же это гранит? Строить дома из дорогущего материала может только истинный дурак. Мы не настолько богатый народ, как ты думаешь. Это всего-навсего бругмат. Правда, отполированный практически до зеркального блеска нашими мастерами. А цвет ему придает специальная пропитка от сырости. Бругмат очень подвержен влаге.

— Странный материал.

— Ничего странного. Бругмат добывают в рудниках на севере от поселения ромал, практически около Лунного хребта. Он очень крепок, выдерживает палящие лучи солнца, и идеально подходит для строительства. Дома стоят веками, не разрушаясь ни ветрами, ни ливнями, благодаря нашей пропитке. А ее мы закупаем у Малвов. Они научились варить ее из корней цверия, растущего на самых вершинах хребта.

— Это все очень интересно, но я начинаю терять терпение. Долго нам еще?

— Почти пришли. За вторым поворотом начнем подниматься наверх.

— ??? И стоило столько спускаться?

Проводник откровенно устал. Сколько километров они прошли — одним богам известно. Коридорам и лестницам не было конца. Хотелось куда-нибудь присесть, желательно ближе к огню, выпить пару бокалов вина, расслабить ноги, но и увидеть как можно скорее почтмейстера, выяснить, что с ним случилось той ночью, и куда он пропал на целый год — хотелось не меньше. Поэтому Андри вздохнул и продолжил путь, лелея надежду, что его мечтам суждено скоро сбыться.

Лестница вела путников вверх уже минут двадцать. Каменные ступени проводник пытался сначала считать, но сбился на четвертом пролете, и бросил это занятие, предавшись размышлениям о встрече с давним другом. Рубаха Андри взмокла от пота. Легкие разрывало от напряжения, и дышать становилось все труднее и труднее. Андри взвыл:

— Эльбион, дружище, давай отдохнем. Я не знаю, из каких жил сделан ты, но мои ноги скоро отвалятся. Кто придумал такие переходы? Это же черт знает что, как говорит наш уважаемый Бургомистр.

— Потерпи еще совсем чуть-чуть, Андри, мы уже почти пришли.

Очередной поворот лестницы. Еще несколько ступеней. И взору проводника открылся дивный сад, в котором их ждал Варлан.

— Твою ж кочерыжку, Эльбион! Если можно было пройти по поверхности, то, какого черта мы ползли сначала вниз, а потом вверх? Это что за наказание?

— А кто тебе сказал, что можно было? Мы миновали практически все поселение ромал. Сейчас находимся возле старой цирюльни, а за поворотом здание почтовой конторы. Там временно работает ваш почтмейстер.

— А как попал сюда Варлан?

— Андри, ты тронулся? Варлан сейчас готовит нам ужин. Он бы не стал следовать за нами, годы уже не те, и такой переход он бы не осилил.

— А это, блин, кто? — Проводник махнул рукой в сторону существа, как две капли воды похожего на Варлана.

— А, это Витрус, его брат по крови.

— Вот вы, как Малвы, все на одно лицо…

— Хм, и я? — Эльбион подмигнул проводнику.

— О, нет, ты, дружище, исключение. Тебя спутать с кем-то невозможно!

— Ну да, ну да… Ладно, меньше слов, больше дела. Пришли мы. Заходи.

Андри сделал шаг внутрь в надежде увидеть Глика, но его мечтам было не суждено сбыться. Глика в помещении не было. Зато он увидел полнейший беспорядок: письма разбросаны по всей комнате, единственное окно разбито, и осколки усыпали весь пол, старый деревянный, потрескавшийся от времени стол был опрокинут, чернила стекали с поверхности стола прямо на валяющиеся повсюду вещи. Стены… Стены словно выжгли. Бирюзовая краска потрескалась, кое-где осыпалась, а напротив окна явственно читался рисунок со странными письменами. Создавалось впечатление, что здесь что-то искали. Но что? И кто баловался с огнем? И куда опять запропастился Глик, черт возьми?! Вот уж неуловимый…

Эльбион покрутил своими выпученными глазами, потер затылок и невнятно прошептал:

— Мы опоздали. Андри, мы опоздали, черт возьми. Как же так? Что же теперь…

Длинные ноги Эльбиона подкосились, и Андри едва успел подхватить того под руки.

— Эй, спокойствие. Давай присядем и подумаем, что здесь могло случиться.

— Да, дай мне минутку. Это все они…

— Кто «они»? Ты знаешь, кто это сделал?

— Да, проводник, знаю, и боюсь, тебе это не понравится.

— Я тебя внимательно слушаю. Только давай вот без этих твоих, длительных вступлений. Где почтмейстер?

— Его похитили. Здесь побывали маги. Вполне вероятно, что он уже в Сторивилле, но это уже, боюсь, не ваш почтмейстер. Городу грозит беда. Нужно срочно возвращаться в Сторивилль. Если я прав, то мы можем не успеть. А еще эта ваша, как ее… А, Эмилия! Она шпионка, но работает на магов. Ой, как все не вовремя…

Андри словно мешком пыльным ударили по голове. Он смотрел в одну точку, а мысли путались и разбегались, словно клубок ниток в лапах игривого котенка. Эмилия — шпионка магов? Заговор? Как они могли пропустить заговор? Что теперь ждать от магов? И что значит «не ваш почтмейстер»? Его тоже завербовали маги? Надо срочно возвращаться в город. Но Эльбион еле дышал, его трясло, словно в горячке. А сам Андри дорогу назад найдет вряд ли. Или?...

— Эй, друг, держись. Я попробую найти Варлана и вернусь в Сторивилль. А ты жди тут. Я скажу, чтоб тебе прислали помощь. Жди, слышишь? Я обязательно что-нибудь придумаю. Я спасу наш город!

Проводник бросился в обратный путь.

***