Тайна Шарташского озера

Часть 1

Жара в Екатеринбурге в середине июля липкая и тяжелая, особенно когда едешь в раскаленном трамвае в сторону района ЖБИ. Женя прислонился лбом к стеклу, наблюдая, как за окном сталинский ампир центра сменяется монотонными панельками. Плечи немного тянул рюкзак с геологическими молотками и контейнерами для проб грунта. Их он набрал на всякий случай, потому как летняя практика студента-историка представлялась чем-то вроде приключенческого кино, что значит, нужно непременно брать пробы.

Однокурсница Даша сидела напротив на единственном свободном кресле и обмахивалась ладонью, время от времени откидывая светлые пряди со лба.

Она ткнула изящным, совсем не подходящим для копания в земле, пальцем в экран планшета и проговорила:

– Слушай, Жень, а ты знаешь про матрацевидное выветривание? Тут пишут, что «Каменные палатки» получились из-за него. Круто же! Природа уложила каменные блины друг на друга.

Каменными блинами Даша назвала скальное природное образование неподалеку от озера Шарташ на северо-востоке Екатеринбурга, куда они с Дашей, Максом и Игорем вызвались ехать на первую летнюю практику. Легенд вокруг этого места ходило много, но Женя в них не верил и полночи читал в учебниках про скалообразование.

Выпрямившись, он неловко улыбнулся блондинке. Нравилась Даша ему в первую очередь из-за любознательности и легкого характера. Ну и конечно не последнюю роль играли ее острые скулы, веселый взгляд и модельная фигура.

– Читал, конечно, – кивая, отозвался он. – Но мне больше интересны стоянки древнего человека.

– Фи, как скучно, – поморщив носик, проговорила Даша.

– Ничего подобного, – возразил Женя, выглядывая Игоря, который теснится в самом конце вагона, что значит выйдет из этой духоты быстрее всех, поскольку рядом двери. – Сама подумай, тысячи лет назад кто-то стоял на этих скалах и смотрел на Шарташ. А теперь будем смотреть мы. Вот это действительно круто.

Кудрявый, как одуванчик, Макс втиснулся между двух суровых женщин, которые мрачно на него покосились, проговорил:

– Говорят, на берегу Шарташа вогулы идолов ставили. От них типа энергетика исходит, все дела. И у туристов крыша едет от этого.

– Ага, – вытирая со лба капли и заглаживая назад темные волосы, отозвался Женя. – А по ночам прилетают зеленые человечки и пляшут ламбаду под звездным небом.

На это Макс отмахнулся и цокнул языком.

– Нет в тебе романтики, Женька, – бросил он. – Сухой, как бублик. Между прочим, девушки от таких шарахаются.

– Давно ты эксперт по девушкам? – с недовольством проговорил Женя. – Кого Карина на прошлой неделе бросила?

Макс закатил глаза и произнес со вдохновением:

– Она просто не была готова к такому счастью.

Женя мог бы напомнить, что не для всех счастье заключается в серенадах под окном в воскресение в пять утра, еще и фальшиво, но трамвай со скрипом остановился на остановке «Каменные палатки». Группа из трех студентов вывалилась в душное марево улицы, где их ждал задумчивый и широкоплечий Игорь с затянутыми в низкий хвост волосами неопределенно-серого цвета.

Едва они ступили на грунтовую дорожку Шарташского парка, как запах разогретого асфальта уступил место густому аромату хвои, прелой земли, а легкая прохлада приятно защекотала кожу. Женя с наслаждением вдохнул поглубже. Что-что, а природу он любил и всячески радел за защиту всех ее памятников. Наверное, отчасти поэтому он и поступил учиться на исторический по археологию.

– Ну, вперед и с песней, – подбодрил он однокурсников, и они двинулись по тропинке, конечно, без песни, зато гранитный отсев под ботинками захрустел ритмично и почти музыкально.

Спустя несколько минут впереди замаячил каменный массив. Даша ускорила шаг и воскликнула, указывая вперед:

– Смотрите, вон они!

Недалеко сквозь сосны и правда проступили Шарташские каменные палатки. Громадные гранитные останцы, поднимающиеся на двенадцать метров даже Жене на миг показались чем-то рукотворным. Сквозь густые кроны солнечный свет красиво играл на каменных боках и плитах, подсвечивая их то так, то эдак.

Пока Даша с восхищением бегала туда-сюда и щебетала о величии и непревзойденности объекта, а Макс читал стихотворение собственного сочинения, причем с полным отсутствием рифмы и размера, Игорь молча достал несколько банок из рюкзака.

– Ладно, романтики, – проговорил Женя, окидывая впечатленным взглядом массив. – делаем замеры у подножия, фоткаем, фиксируем состояние поверхностей и все такое. Потом идем экотропе в сторону озера.

Даша восторженно захлопала в ладоши и пропищала:

– Ой, как здорово! Мы прям как настоящие археологи!

– Мы и есть настоящие, – со сдержанной важностью заметил Женя. – Просто еще без дипломов. Кстати, в лесу много всяких растений. Даша, ты же любишь цветы?

Судя по всему, из всего, что говорил Женя, Макс услышал только про цветы и обернулся с одобрительный улюлюканьем.

– Кто-то решил не тормозить? – гоготнул он.

– Тебя забыли спросить, – бросил Женя, но все равно не удержался от улыбки, потому что Даша засияла, как утреннее солнышко.

– Обожаю цветы! – призналась она.

Возникла небольшая пауза, которая чем больше продолжалась, тем сильнее становилась неловкой. Чтобы скрыть неуверенность, Женя поспешил достать камеру. Все давно фотографировали на телефоны, но он предпочитал качество.

Однокурсники разбрелись по территории копать грунт и фотографировать. Женя тоже принялся за работу, время от времени обмениваясь томными взглядами с Дашей. Возможно, сегодня вечером он ее пригласит на чай, и обязательно подарит ей букет. Только сперва нужно выяснить, какие именно цветы предпочитает. Впрочем, если не выяснит, подарит розу, ведь это вариант безотказный.

За этими мыслями он делал замеры, пометки и кадры. Каменные блины выглядели внушительно и даже ему со своим скепсисом с трудом верилось, что такое чудо могла создать лишь природа.

В какой-то момент взгляд зацепился за фигуру на одном из самых высоких «блинов» восточного сектора. Мужчина в выцветшей штормовке темно-зеленого цвета сидел на корточках, склонившись над камнем и что-то царапал прямо на скале.

– Эй! – крикнул Женя с возмущением. – Ты что это творишь!

Но человек то ли его не услышал, то ли сделала вид, и внутри Жени вскипело негодование. Каменные палатки объект культурного наследия, и здесь точно не место всяким «здесь был Вася».

Оглянувшись, он бросил друзьям:

– Я сейчас!

И, не дожидаясь ответа, рванул к пологому склону. Пока карабкался, ботинки скользили по гладкому камню, но Женя все же забрался на второй ярус.

– Эй! Мужик! Ты что делаешь? Это памятник природы! – крикнул он, уже почти добравшись до места, где промышляет незнакомец.

Человек в штормовке замер. Он стоял полу-боком, и Женя успел разглядеть его суровый, обветренный профиль с резкими чертами и острым носом. Незнакомец глянул куда-то в сторону в сторону озера, которое чуть дальше за лесом, после чего легко и как-то по-птичьи спрыгнул с камней с боковой стороны древнего монолита.

– Стой! – испуганно крикнул Женя. – Расшибешься!

Он изо всех сил кинулся к месту, откуда спрыгнул псих, но, когда выглянул с высоты вниз, под ногами открылись только лес и часть тропинки.

– Как же ж так… – переводя сбившееся от подъема дыхание, выдавил Женя, и на автомате опустил взгляд.

Там, где незнакомец что-то царапал, оказался выбит символ в виде пересечения трех ромбов, заключенных в круг, и с тонкими линиями, которые расходятся в стороны и напоминают корни.

– Тьфу ты, – выругался Женя и присел, чтобы рассмотреть символ. – Вандализм чистой воды.

Исключительно любознательности ради, он протянул руку, чтобы ощупать глубину выпила. Едва пальцы коснулись острого края, как указательный опалила резкая боль.

– Ой! – выдохнул Женя и одернул руку.

Когда поднес палец к глазам, на нем алела небольшая капля, и такая же алая мазня осталась на пересечении ромбов. Показалось даже, что потекла по ним куда-то ближе к центру. Кто бы мог подумать, что края бороздок настолько острые, если резанули так, что кровищи накапало.

– Ну вот, – со вздохом покривился Женя. – Еще и испачкал. Хорош археолог.

Снизу донесся встревоженный голос Даши:

– Жень! Ты чего там застрял? Мы идем на экотропу!

Он сокрушенно тряхнул головой, досадуя, что не только не поймал вандала, но и сам приложил руку к пачканью культурного наследия. Потом быстро сунул палец в рот и, вытерев о джинсы, заторопился спускаться к остальным.

– Ты что там делал? – спросила Даша, прислонившись плечом к толстой сосне и наматывая на палец светлый локон.

– Вандала ловил.

– Поймал?

– А ты видишь, что я его поймал? – поморщившись, отозвался Женя.

Даша надула губы и скрестила на груди руки.

– Грубить-то зачем?

Ссориться с Дашей, которую все еще планировал пригласить на свидание, Женя не хотел и поспешил извиниться:

– Прости. Это я не со зла.

Подошел Макс, поправляя лямки рюкзака и спросил, отплевываясь от мошки, которая назойливо лезла ему в рот:

– Ну правда, ты чего туда лазил?

– Да серьезно, – отозвался Женя. – Ловил вандала.

– Чего он там забыл?

Женя пожал плечами.

– Да не знаю. Какой-то местный сумасшедший. Вырезал ерунду какую-то на верхнем ярусе. Я аж порезался. Пойдемте, а то от графика отстанем. Вон, смотрите, Игорь уже вон куда утопал.

Они двинулись дальше к Шарташскому маршруту мимо Триангуляционной вышки, которую Игорь отфотографировал со всех сторон. И минут через десять уже во всю шагали по экотропе, которая изящно изгибалась между сосновым бором, заболоченным берегом и информационными стендами.

Игорь шел впереди с геологической треногой. Дойдя до информационного щита «Геологическое прошлое края», он остановился и коротко проговорил, расставляя треногу:

– Жень, фиксируй.

– Здесь? – не поверил Женя, с недоумением оглядываясь, поскольку можно найти место и получше. – Что здесь фиксировать?

– Идеальный выход гранитов, – коротко пояснил Игорь. – Фоткай.

– Гранитов, так гранитов, – пожав плечами, согласился Женя и достал камеру.

Та послушно щелкнула затвором, и он принялся делать снимки. Взгляд, то и дело, цеплялся за мощные и суровые деревья и соскальзывал к гуще подлеска. Вот это стоит фотографировать, а не каменюки, которые приглянулись Игорю. Лес здесь богатый: сосны, густой малинник и папоротники. В такой природе можно и Дашку поснимать, она хорошо смотрится на фоне природы.

Украдкой Женя перевел на нее камеру, но только собрался нажать на кнопку, как Даша воскликнула, указывая куда-то в заросли:

– Смотрите, какое дерево!

Все разом оглянулись. Дерево и правда необычное, потому что ствол закручен спиралью, как если бы оно плясало в диком танце, да так и замерло.

– Старые вогульские легенды говорят, – мечтательно продолжила она, – что деревья так корчатся, когда на них давит сила из тонкого мира.

Женя с досадой вздохнул, что не удалось сделать хороший кадр, а Макс вылез из куста малины, жуя ягоды, и проговорил:

– Я читал, что это из-за каких-то ветров со стороны озера. Но Дашунькина версия прикольнее.

Прозвучало льстиво, и Женя надвинул брови, прикидывая, собирается ли Макс подбивать к Даше клинья или по простоте душевной такое лопочет.

– Народ, ну какая сила тонкого мира? – проговорил Женя хмуро. – Обычный геоморфизм.

Даша только отмахнулась со словами:

– Ну какой ты скучный. Не даешь помечтать.

Женя нахохлился еще больше, а Макс усмехнулся и, проходя мимо него, проговорил негромко:

– А я говорил, девушки любят романтиков.

На это Жене осталось только натянуть недобрую улыбку и глянуть на однокурсника исподлобья.

Игорь, который тем временем уже складывал треногу, заметил:

– Вообще-то почва на Шарташе действительно неоднородная. Гранитные плиты постоянно смещаются, корни ищут опору. Никакой мистики, чистая физика.

Даша и на это отмахнулась и летящей походной направилась дальше по тропе, бросив напоследок:

– Физика это хорошо. А птицы почему замолчали?

Женя прислушался. Птицы и в самом деле замолкли. Причем чем дальше они шли, тем меньше становилось звуков. Обычно в лесу стрекочут кузнечики, кто-что чирикает, но сейчас даже ветер затих и едва шелестит в вершинах деревьев.

– Если уж о физике, – проговорил Игорь, остановившись у границы болотистого участка. – Жень, возьми пробу грунта тут.

– И возьму, – охотно согласился Женя и достал из кармана заранее подготовленную банку.

Может романтика не его сильная сторона, но эрудированность точно, поэтому сообщил деловито, чтобы слышала Даша:

– Кстати, Шарташ питается осадками и подземными ключами. Если уровень воды падает, то видно древние террасы. Вон там камни в воде. Это часть древней береговой линии. Даша, ты знала?

Оглянувшись, он с огорчением увидел, как Даша лучезарно улыбается Максу, а тот вручает ей какой-то облезлый цветок. Женя сдвинул брови, а Даша, чуть повернув голову, заметила его и заулыбалась еще радостнее.

– Ты что-то сказал? – спросила она и, так и не взяв цветок от Макса, приблизилась к Жене.

– Не бери в голову, – проворчал он.

Присел на корточки, он стал копаться небольшим совком в мягкой земле, которая пахнет тиной и перегноем. Даша опустилась рядом и принялась подписывать пакет с пробой. Внезапного участия Женя не ожидал и разнервничался так, что качнулся, но успел упереться ладонью в землю. Показалось, что почва низко и утробно гудит.

– Надо же, – проговорил он с задумчивостью. – Чувствуешь?

Однокурсница подняла на него сияющие глаза и улыбнулась.

– Чувствую, как ты робеешь, -хихикнула она.

Женя сглотнул и с трудом отвел взгляд от блузки Даши со словами:

– Эм… Я не об этом. Земля гудит будто.

Лукаво хмыкнув, Даша поморгала, затем приложила ладонь к земле рядом с пальцами Жени и чуть коснулась их.

– Ну, может и чувствую, – многозначительно произнесла она, и ее губы снова растянулись в светлой открытой улыбке.

– Даш, я серьезно.

Цокнув языком, однокурсница закатила глаза и плотнее прижала ладонь к почве.

– Ой, ладно. Ну… Да, что-то гудит, кажется, – через пару секунд согласилась она.

К ним подошел Макс и гоготнул прямо над ухом Жени.

– Ой, Женек, хорош девчонку пугать. Это вибрация от трамвайного кольца. Мы ж в километре от дороги.

Послав однокурснику очередной хмурый взгляд исподлобья, Женя поднялся, отряхивая джинсы, и помог Даше. Он глянул в сторону озера, где сквозь стволы блестит вода. Вот там бы погулять с Дашей. Чем не романтичное место?

Но мысль о романтике мигом улетучилась, когда на небольшом мысу у тростника снова обнаружился мужик в зеленой штормовке. Замерев, он смотрел в сторону Каменных палаток.

– Опять он! – выдохнул Женя и указал на мужика.

Но когда Даша с Максом обернулись, тот скрылся в зарослях, и Женю одарили лишь вопросительными взглядами. Ему пришлось отмахнуться, и все снова двинулись по маршруту.

Группа свернула с настила на каменистую тропу к старой каменоломне. Здесь пейзаж пошел другой: появились глубокие выемки, а рядом огромные блоки, которые за годы обросли мхом.

– Ого, – впечатлилась Даша. – Это что?

Женя открыл рот, чтобы блеснуть знаниями, но его опередил Игорь.

– Отсюда когда-то брали гранит для мощения улиц Екатеринбурга, – буднично сообщил он.

– Круто, – искренне восхитилась Даша и прикоснулась тонкими пальцами к замшелому камню.

Женя шумно выдохнул с недовольством, но промолчал: что поделать, надо быть смелее и расторопнее.

Игорь же будто вообще не замечал, что происходит между Дашей и Женей, и как бесцеремонно в это лезет Макс.

– Гляньте, – продолжил Игорь непринужденно и указал на ровную поверхность глыбы. – Все руками вытесывали.

Женя провел рукой по холодному, шершавому боку валуна. Столько работы, и все для того, чтобы люди могли построить шумный и суетливый город.

Даша оказалась рядом, и Женя решил не упускать возможность.

– А ты знала, что гранит называют «костью земли»? – спросил он ее робко.

– Знала, – с улыбкой ответила Даша. – А еще читала, что здесь тысячи лет назад проводили обряды, и будто камень всё это помнит.

– Это легенды, – отозвался Женя невпопад.

– Но они же откуда-то берутся, – не отступала Даша, глядя прямо ему в глаза и улыбаясь. – Да?

Улыбка девушки смутила Женю еще сильнее, он лишь хмыкнул и пробормотал:

– Угу.

Потом они вышли к стенду на тропе с информацией о «Фауне озера Шарташ». На нем изображались ондатры, утки-кряквы и озерные чайки, но в реальности берег оказался пустым, а вода гладкой и тихой.

– Смотрите, – проговорил неожиданно Макс, указывая на старую лиственницу у самой кромки воды. – Это что такое делается?

Женя оглянулся и снова увидел незнакомца в штормовке всего метрах в двадцати от них. Узловатыми пальцами он сжимает деревянную рукоять долота и вырезает им что-то на лиственнице.

– Я же говорил, что здесь вандал, – быстро проговорил Женя и крикнул: – Эй! Ты зачем деревья портишь?

Незнакомец медленно повернул голову и зыркнул прямо на него янтарными глазами.

– Не порчу, – тихо, но отчетливо ответил он и вернулся к занятию. – А подновляю. Узлы ослабли. Город давит, земля стонет. Кровь пролилась, печать принята. Это ты виноват.

Женя отшатнулся и на автомате сунул поцарапанный палец в карман.

– Чего? – пробормотал он и покосился на Макса, одними губами шепча ему, что мужик, похоже, чокнутый.

Неизвестный тем временем продолжал скоблить дерево.

– Чего, чего… – проворчал он. – Ничего. Ходите тут, в земле роетесь. А когда сотрется последняя печать, Шарташ вывернется наизнанку. Посмотрим тогда… Еще как посмотрим…

Он резко чирканул по коре, завершая последний штрих. В этот же миг по воде прокатилась широкая волна, хотя все еще штиль. Женя передернул плечами: возможно, рыба, а может еще что. А когда Макс дернул его за плечо, Женя вздрогнул, но тут же напустил на себя суровый вид.

– Что?

– Пошли отсюда, – негромко попросил Макс. – Мужик явно ку-ку. Мы хорошо поснимали. Ай да в общагу, а тот этот псих жути нагоняет.

Предложение Женя подержал, и вчетвером они быстро двинулись обратно по тропе, стараясь не оглядываться. Когда до конца маршрута осталось немного, до них донесся шум моторов, а воздухе запахло резко и неприятно.

Переглянувшись, они ускорились и через несколько минут, запыхавшись, вынырнули у подножия Каменных палаток.

Даша охнула, а Женя нервно шагнул вперед, потому что покой археологического памятника нарушился. У края гранитных плит на траве остановилась оранжевая поливальная машина, рядом тарахтел дизельный компрессор и выплевывал сизые облака дыма.

– Это что такое… – прошептала Даша в ужасе.

Двое рабочих в оранжевых жилетах и защитных очках разматывали шланги. А один уже вовсю орудовал длинной щеткой, втирая в камень густую белую пену.

– Так, ребята, не мешаемся! – крикнул он, завидев студентов. – Проход закрыт.

– В смысле? – возмутился Игорь. – Мы только что тут были.

– Были, а теперь не будете, – проговорил рабочий деловито. – У нас спецзадание.

– Да что вы делаете, в конце концов? – не выдержала Даша.

– Полная санитарная очистка объекта. К выходным комиссия будет. Велено все отмыть.

От едкого запаха химикатов у Жени внутри всё сжалось, в носу засвербело и защипало. Он рванул к рабочему, едва не вступив в лужу едкой пены, и выкрикнул:

– Вы обдираете камни?

Рабочий остановился и вытер пот со лба тыльной стороной перчатки.

– Парень, что ты орешь? Сказано тебе – приказ. До свежего камня. У нас порошок мощный, гранит на полсантиметра разъедает вместе со всей грязью. Да ты не боись, парень, грязюка еще нарастет, хе-хе.

Он нажал на рычаг, из сопла вырвалась мощная струя и ударила туда, где незнакомец вырезал свои каракули и где Женя порезался.

В этот же миг в груди Жени укололо, да так сильно, что перехватило дыхание. Он схватился за ребра, перед глазами поплыли круги, а звук насоса показался похожим на глухой стон из-под земли.