Тайна превыше всего

Глава 1

С нами порой случаются удивительные вещи, после которых жизнь не может оставаться прежней. И даже если внешне мы не меняемся, то внутренне становимся носителями удивительных тайн.

Но обо всём по порядку.

Жил у нас при заводике кот Керосин. Проныра и любопытка знатный, а уж проказник и неудачник, каких больше не найти в городе. Кличку он свою получил ещё лет десять назад, когда котёнком вляпался в битум, которым рабочие крышу ремонтировали. Выбрался сам, пришёл к Михалычу, запрыгнул на стол и уселся возле ванночки с керосином, в которой механики детали промывали. Сидит, кричит — на помощь зовёт. Сам-то он весь чёрный, только живот, грудь, да лапы белые должны быть. Михалыч смотрит на котёнка и сослепу понять не может, чего ему нужно — чёрный кот и чёрный. Только когда в руки взял, понял, что ни одного белого пятнышка на нём не осталось.

Аккуратно он его тогда отмыл керосином, котёнок, кстати почти не сопротивлялся, но несло от него целую неделю, даже после того, как его мылом хозяйственным помыли. Отлёживался и отпивался молоком в раздевалке рабочих, поэтому амбре соответствующее держалось долго, но да работяги — ребята крепкие и на такие мелочи внимания не обращали, только коту с тех пор и прилипла кличка Керосин.

Много было с Керосином случаев разных, всех и не упомнить — то под прессом в форме заснёт, то катушку с проводом в электроцехе размотает и запутается в клубке. А уж сбросить что-то со стола это было его любимое занятие. Только слесарь оставит на краю стола болт или гайку какую, которую с агрегата снял — всё, Керосин тут как тут — запрыгнет на стол и давай порядок наводить. Хорошо, если только сбросит на пол, а то может и играться начать — тогда ищи свою деталь по всему цеху да под столами. Керосина за это часто называли заместителем начальника цеха по порядку.

Все кота любили, подкармливали кто чем. Он, конечно, и сам себя кормил — то мышку поймает и сожрёт, то кузнечика какого, а когда узнали, что он бегает к кафе через дорогу и там дерётся за объедки с другими котами, то мастер пошёл к директору, стукнул кулаком по столу, и поставили нашего Керосина на довольствие как элемент дератизационной системы с ежемесячной выдачей корма на тысячу рублей. Уж как там его бухгалтерия проводила, я не знаю, но кличка Дератизатор ему не прижилась. Как был Керосином, так и остался.

То, что у кота теперь всегда была полная миска сухого корма, не отменяло периодических подношений ему разных вкусняшек. Я хоть и был инженером, но каморка моя была прямо в цеху, и тоже не отставал от простых работяг — часто приносил то потроха куриные, то рыбьи головы. Кот каждый день меня встречал, получал угощение или простое поглаживание и если был не занят едой, то провожал меня некоторое время по цеху и, потеревшись о ногу, удалялся по своим кошачьим делам. Я думал, он меня так за еду благодарит, но однажды я ему целый месяц ничего не приносил, то забывал, то не было ничего, а он исправно меня и встречал, и провожал. Мужики смеяться начали, что я себе секретаря завёл, и я сначала удивлялся такому вниманию пушистого, а потом привык.

Сказать, что я животных особо люблю — да нет, у меня дома никогда ни кошки, ни собаки не было. Дети как-то заводили хомячков, рыбок, но потом выросли, разъехались, кто куда, и только приезжают внуков подбросить на выходные. Их у меня двое: внук и внучка. Одному три, другой пять. Сам-то я хоть и пенсионер, но ещё не старый — военные рано уходят на пенсию. В своё время служба меня помотала по гарнизонам, но сил ещё много, вот и тружусь по своей основной инженерной специальности — благосостояние семьи поддерживаю, да детям помогаю. Жена одно время предлагала купить породистого котёнка, но что-то мне все эти плюшевые, плоскомордые, вислоухие и прочие модные какими-то искусственными кажутся. Не лежит душа к ним. К тому же вонь и ор от них будут на всю квартиру... Не хочу, не готов я ещё терпеть такие капризы.

История, о которой я обещал рассказать, произошла в один из промозглых осенних дней, когда мне пришлось допоздна задержаться на работе. Заказов последний месяц привалило много, и все они индивидуальные, под каждый расчёт и спецификацию нужно сделать. И всё к утру, а завтра ещё и проконтролировать нужно чтобы все всё поняли и правильно сделали. С одной стороны, конечно, хорошо — много работы, значит, и зарплата будет вовремя, а может и премия ещё какая-никакая перепадёт, а с другой стороны хлопотно это — устал сильно за месяц. Тяжело работать без выходных, да ещё почти каждый день задерживаться. Вот закончится вал, возьму отпуск хоть на недельку.

Я оторвался от бумаг и глянул на часы: время — начало одиннадцатого, а мне ещё одну спецификацию нужно доделать. И в груди что-то тянет как-то нехорошо. Наверное, сидел за столом, скрючившись, вот и разыгрался мой остеохондроз или защемление чего-то там. Ну, ничего, сейчас встану, разомнусь, выйду из своей каморки, пройдусь по тёмному цеху, на турнике в бытовке позвоночник растяну, всё и нормализуется.

Я откинулся на спинку кресла, молча пережидая, пока тупая боль немного утихнет, и тут услышал, как кто-то скребётся в дверь — Керосин пришёл меня навестить, кто же ещё.

Я решительно встал, сделал шаг к двери, взялся за ручку, и тут у меня в глазах потемнело, а боль и слабость взорвались в левой части тела, переходя в руку и под лопатку. Я буквально вывалился из двери, ноги подкосились, и я рухнул на пол цеха, больно ударившись головой

— Эй, ты чего? Что с тобой? Ты же не пьяный, — услышал я чей-то незнакомый голос.

— Не знаю. Боль в груди сильная и слабость, — еле слышно прошептал я, потому что говорить было больно. — Сейчас немного полежу, да домой пойду. Что-то устал я сегодня.

— Не, не дойдёшь ты в таком состоянии. Ты помрёшь по дороге. Совсем в тебе жизни мало осталось.

— Вызови скорую, а? — прошептал я незнакомцу.

— Чудак ты, человек, как же я вызову, если ваши телефоны под наши лапы не приспособлены.

Я с удивлением открыл глаза и повернул голову. Рядом со мной сидел только Керосин и смотрел на меня.

— Кто здесь?

— Нет тут никого, только ты и я. Да ещё Петрович в сторожке спит пьяный.

Я явственно услышал слова, но кот при этом не шелохнулся. У меня слуховые галлюцинации? Или кот со мной действительно разговаривает? Это безумие… Но я всё же на всякий случай спросил, глядя коту прямо в глаза:

— Керосин, это ты сейчас сказал?

— Кто сказал? Что сказал? — отвёл глаза кот и начал вылизывать себя.

— Что Петрович пьяный и что лапками на телефон нажимать неудобно.

— Бредит… Что?!!! — кот резко повернулся и внимательно на меня посмотрел. — А ну-ка повтори: меня зовут не Керосин, а Мурио.

— Тебя зовут не Керосин, а Мурио, — повторил я.

— Чёрт! Слышащий! За что мне это?!

Кот сорвался с места и начал ходить по кругу, а я слышал все слова, как будто он был рядом:

— Надо в Центральную сообщить… Нет, нельзя. Они не дадут его спасти… Но он всё равно умирает, так может сообщить?.. Обязан сообщить, иначе мне не жить... А у меня и так последняя жизнь. Если он умрёт, то и я долго не проживу. Сколько раз он меня вытаскивал…

— Мурио, я никому ничего не скажу. Приведи кого-нибудь, пусть скорую вызовут, — прервал я метания кота.

— Некого здесь звать. Район глухой, сторож пьяный, да и вы люди ничего не понимаете. Только погладить, помучить и пожрать дать — на большее вашей фантазии не хватает!

— Тогда попробуй принести мне мой телефон.

— А где он у тебя? — остановился кот.

Я задумался. А где я его оставил? Последний раз я по нему звонил, когда жене сообщал, что задержусь. А это было на улице. А потом я его из кармана не выкладывал.

— Нет, не получится, — обречённо прошептал я. — Он в кармане куртки, а куртка в шкафу на вешалке.

— Может, у тебя какое лекарство есть? — приблизился ко мне Мурио, и я явственно увидел сочувствие в его кошачьих глазах.

— Нет у меня ничего. Нитроглицерин нужен или валидол, но я такое с собой не ношу… Ладно… Полежу немного и домой пойду потихоньку.

Кот уселся рядом со мной и о чём-то задумался, глядя мне куда-то в район груди. Мне захотелось приподнять голову, и я осторожно подсунул правую руку под голову.

— Не шевелись, — сказал кот, — погоди немного, сейчас попробую тебе помочь.

Он сорвался куда-то бегом и через несколько минут, тяжело урча, притащил мне маленькую подушку из раздевалки рабочих.

— Подними рукой голову, — сказал он, не разжимая зубов.

Я сделал, как кот сказал, он подсунул мне подушку, и я с облегчением на неё откинулся. Тот ещё какое-то время смотрел мне на грудь и вдруг, взглянув на меня, произнёс:

— Не шевелись. От движений из тебя жизнь уходит. Полежи не двигаясь, — и снова замер, смотря словно не на меня, а куда-то в бесконечность.

Я лежал спокойно, боясь пошевелиться. Острота боли ушла, сменившись тупой и тянущей слабостью. Я лежал и думал о том, что будет с моей семьёй, если я умру. Жена, наверняка, переедет к дочке, только зятю такое соседство будет совсем не в радость. Внуков я ещё не успел как следует понянчить, так и не запомнят дедушку. Сыну обещал на рыбалку съездить, но тоже так и прособирался…

Вдруг кот вышел из задумчивости:

— Ты не умрёшь. Только пообещай мне кое-что.

— Сделаю всё, что в моих силах.

— За забором, за нашей территорией, если идти вдоль железной дороги мимо кустов, есть ещё один бетонный забор, и там подкоп есть. Если через него залезть внутрь, то там стоят старые машины и в той, которая стоит под деревом, живёт кошка Гуфф. Люди её называют то Муркой, то Муськой. У неё сейчас осталось три котёнка — Киф, Мичи и Аммо. Они все мои. Позаботься о Кифе и Мичи. Киф займёт моё место, а Мичи возьми себе домой, она не выживет здесь. Аммо пусть там остаётся. Сделаешь?

Я удивлённо посмотрел на кота. Не ожидал от него сентиментальных чувств. Я всегда думал, что коты никогда не заботятся о потомстве.

— Обещаю. Позабочусь… Только как я их отличу?

— А ты принеси куриных потрошков, только свежих, присядь рядом с машиной и позови Гуфф, а потом начни рассказывать про меня и про то, куда ты заберёшь котят. Гуфф выйдет и выведет тебе их, а дальше ты сам всё поймёшь.

— Сделаю… А ты?..

— А я тебя сейчас немного полечу. Расслабься.

Кот осторожно взобрался мне на грудь, немного потоптался, устраиваясь поудобнее, лёг и замер. Мне стало тепло и приятно, и я начал правой рукой его немного поглаживать.

— Мурио, а почему ты сказал, что Киф вместо тебя?

— Потому что я, скорее всего, не выживу. У меня это последняя жизнь, и ею я обязан тебе. Помнишь, ты меня из большого бака с вонючей водой вытащил? Так вот тогда я уже почти попрощался с одной своей жизнью, но ты вытащил меня до того, как я нахлебался. Я пообещал себе, что сохраню эту жизнь для тебя. Сейчас я просто отдаю тебе твоё. А ещё я посоветовался с Центральной, и мне сказали, что люди чувствуют нас сердцем. У тебя на сердце сейчас рана, защита нарушена, и поэтому ты смог услышать меня. Так нельзя, ты должен был умереть, но я нашёл выход. Я тебе сейчас сердце вылечу, и ты больше не будешь нас слышать. Наша тайна останется тайной, но есть одно условие — ты не сможешь о ней никому рассказать, иначе немедленно умрёшь — это наша гарантия.

— Подожди, не надо такой жертвы, не умирай…

— Так надо. Тайна превыше всего. А тебе нужно жить и заботиться о своей семье. И о моих котятах ты обещал позаботиться. А для этого нужно быть живым.

— Да… наверное, ты прав… — согласился я с ним. — Обещаю, я позабочусь о Кифе и Мичи. Да и моя жена давно мечтала о котёнке, надеюсь, они поладят. Я прослежу за этим.

Кот ничего не ответил, он лежал, закрыв глаза, и казалось, что заснул, а у меня в это время был полный сумбур в голове. Сейчас есть возможность так много узнать о кошачьей цивилизации, а я и не знаю, о чём спросить. В итоге я не выдержал и задал самый дурацкий вопрос, который крутился у меня в голове:

— Мурио, а как ты с Центральной связался? Почему я тебя не слышал?

Мне показалось, что кот усмехнулся в ответ:

— И это меня спрашивает инженер? А ты разве про резервные частоты связи не слышал? Всё. Теперь не отвлекай, — ответил Мурио и вновь замер.

Я лежал и боялся пошевелиться. От кота шло тепло, боль становилась всё слабее и слабее. Наконец, спустя немного времени Мурио открыл глаза и посмотрел на меня пронзительным взглядом. Через несколько секунд его взгляд смягчился, морда расслабилась, и мне показалось, что он одобрительно кивнул мне. Затем поднялся и с трудом спрыгнул с меня, присев на все четыре лапы. Потом встал и тяжело пошёл к выходу.

— Мурио…

Кот остановился, оглянулся на меня и посмотрел долгим печальным взглядом. И я всё понял.

— Мурио… спасибо тебе… — миллионы слов застряли у меня в горле, но все они не могли выразить мои чувства — горечь потери, восхищение таким самопожертвованием, удивление…

Мне показалось, что Мурио улыбнулся и, не торопясь, вышел на улицу. А ещё я почувствовал, что он попрощался. Навсегда.

Я ещё немного полежал, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль ушла. Я несмело вздохнул. Боли нет. Попробовал приподняться и сесть. Боли нет, дышится свободно и легко. Я встал, оделся и вышел из цеха на улицу. Холодный осенний ветер пах прелой листвой и наполнял живительной прохладой лёгкие.

Я оглянулся. Мурио нигде не было видно, он будто растворился в темноте. Вдали за забором, там, где проходила железнодорожная ветка, темнел силуэт одинокого почти облетевшего клёна. Заморозков сильных ещё не было, но времени терять нельзя. Я знал, куда завтра пойду сразу после посещения поликлиники — в магазин, за потрошками.

А ещё я никогда не позволю Кифа назвать другой дурацкой кличкой.