Так ли это?

Глава 1

Это началось еще в детстве. Мне тогда было пять или шесть лет. Я рисовала в своей комнате, когда услышала, что меня зовет мама. Мама была на кухне и готовила ужин, когда я к ней подошла.

— Мам, ты меня звала? — спросила я, дернув ее за край футболки, обратив ее внимание на себя, но она лишь непонимающе посмотрела.

— Катя, я тебя не звала.

— Но я точно слышала, как ты меня позвала, чтобы я к тебе пришла, — я нахмурилась, потому что не любила, когда меня дурачат.

— Милая, но ведь я и правда тебя не звала, — мама отложила мытье овощей, вытерев руки полотенцем, она опустилась на корточки, чтобы поравняться со мной, и положила свои руки мне на плечи, — Может тебе показалось или послышалось?

— Нет! Я точно слышала твой голос, и ты меня звала! — я увидела растерянность на лице матери, но она улыбнулась.

— Хорошо-хорошо, тогда помоги мне помыть все для салата.

— Хорошо.

После этого я стала отчетливо слышать голоса родителей, даже когда они ничего не говорили или их нет рядом. Из-за этого я чуть не погубила себя.

В один из дней утром я поругалась с родителями по пустяку, а в садике я толкнула мальчика, не подумав, что он не сможет устоять. Он упал, ударившись лицом о землю, и у него пошла кровь. Я испугалась. Меня отпустили домой, и всю дорогу до него и дома тоже, я слышала, как голоса мамы и папы ругали меня, говоря, какая я неблагодарная дочь и что лучше бы я умерла. Тогда меня зацепила эта фраза.

— Лучше было бы… если бы я умерла? — голоса в тот момент замолкли, но ненадолго.

— Да! Именно так! Убей себя, мы хотим, чтобы ты умерла, и тогда мы сможем жить счастливо!

Они все повторяли мне это и повторяли. В итоге я чуть не умерла, но родители вернулись во время и меня сумели спасти. С того момента я стала не только слышать какие-то голоса, но и видеть непонятных существ вокруг.

Глава 2

Эти существа были повсюду: в садике, на улице, в доме, и даже в шкафу. Они летали за людьми, будто бы они привязанные. Они разговаривали со мной, а я с ними. Я пыталась говорить о них с родителям, и то, о чем рассказывали мне эти существа. Но родители все списывали на мое буйное воображение, фантазии, и детские игры. Хотя сами не раз наблюдали, как я замирала, смотря куда-то подолгу, и разговаривала не понятно с кем. Их только иногда настораживало та информация, которую я им рассказывала и которую я ну никак не могла знать в то время. Но опять-таки они это списывалось на то, что я могла ее услышать где-то, например, по телевизору или на улице. В каком-то смысле это так и было. Ведь я ее услышала от других, но не реальных и живых людей, а от неизвестных никому и невидимых никем существ.

Родители по-настоящему забеспокоились лишь тогда, когда мне исполнилось 13 лет, а я продолжала рассказывать об этих существах. И тогда они повели меня по врачам.

Но врачи, как и родители не могли допустить, что рассказываемое мной может быть правдой. Один из них отнес это к детскому воображение, а также посчитал, что я имею задержки в развитии. Другой предположил, что это может быть связано с наличием у меня расстройства восприятия, либо даже, что это признаки психического заболевания. Мне провели ряд диагностических процедур и, в итоге, мне поставили диагноз — шизофрения. Мне назначили какие-то лекарства, от которых мне было плохо, но они не дали никакого эффекта, я по прежнему слышала и видела "их".

Родители пытались по своему меня защитить, объясняя необходимость скрывать свою такую болезненную особенность. Я должна была стараться контролировать свое поведение и при других людях "не зависать", смотря подолгу куда-то в пустоту, разговаривая при этом с кем-то не видимым. В общем, мне нужно было делать все, чтобы не обращать внимание на свои видения, и уж тем более никому не рассказывать о них, а также никому не говорить какой у меня диагноз. Они очень беспокоились за меня тогда, боялись, что из-за этого в школе могли надо мной начать издеваться. Меня даже перевели в другую школу.

Я так и делала, старалась, по крайней мере. Да, надо мной никто не издевался в школе, но и друзей завести у меня не получилось. Точнее, мне было не интересно с другими, поэтому я мало с кем тесно общалась.

У меня все же получилось построить нормальные отношения с ребятами из класса, а также с учителями. И что удивительно, наладить отношения с учителями мне как раз помогли именно эти существа. Когда я что-то не знала, когда от меня требовалось решить задачу у доски или ответить на заданный учителем вопрос, существа как бы подсказывали. Они всегда присутствовали со мной в классе, вслушиваясь о чем говорилось на уроке (возможно, это они делали от скуки) и активно участвуя в процессе: давали ответы на задаваемые учителями вопросы, озвучивали решения задач. Мне оставалось только следовать за ними (когда сама не знала ответов или решений), повторяя или записывая то, что они проговаривали. Так как я была всегда спокойная в школе, вежливо общалась и хорошо училась, учителя хорошо относились ко мне. Может мне просто везло.

***

Все было, как обычно. Я жила себе жила, готовилась к поступлению в вуз и выпуску из школы. Все было спокойно и так должно было продолжаться, по крайней мере, я так думала...

— О, проснулась! — по чеширски улыбнувшись, сказал некто прямо перед моим носом, — Я уже начал думать, что ты померла.

Глава 3

Из сна меня выдернул сигнал будильника. Недовольно бурча, я потянулась к телефону, лежащему на столике недалеко от кровати. Выключив будильник, я непроизвольно зависла над столом, так до конца и не проснувшись.

За окном светило утренние солнце, доносился щебет птиц. Суббота, а у меня учеба...

Со вздохом я вернулась под одеяло, и прикрыв глаза, перевернулась на другой бок. Только бы не уснуть... Через силу я открыла глаза, заставляя себя сфокусироваться на чем-нибудь. И вдруг передо мной я увидела нечто, точнее, передо мной возник парень, лежащий на боку на моей кровати, прямо перед моим лицом.

Я оторопела.

— О, проснулась! — сказал он мне, и по-чеширски улыбнулся, — Я уж подумал, что ты померла.

Парень глазел на меня, довольно щурившись и сладко улыбаясь. "Замурчал бы еще", — подумала я. Я смотрела на него и хлопала глазами. Всю сонливость как рукой сняло.

Не могу сказать, что испугалась или сильно удивилась. Конечно я не каждый день встречала в своей кровати парней "с того света", точнее я пока еще ни разу с ними не встречалась. В этом могло быть бы и ничего такого, ко мне приходили всякие существа, но первый раз пришел кто-то человекоподобный. Нет! Он явно выглядел как человек. Если бы он не был нематериальным, то я бы подумала, что ко мне пробрался какой-то человек, настолько он был похож на настоящего. За все эти годы мне еще не доводилось встречать таких существ.

Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула. Обычное субботние утро, в котором не должно было бы что-то произойти, обрушилось на меня новым опытом моих галлюцинаций. "Ладно, наплевать, — подумала я, — сегодня не до этого. Нужно вставать, а то на подготовительные курсы не успею".

Перевернувшись на другую сторону, я села на край кровати, и, взяв со стола расческу, стала приводить в порядок волосы, не обращая внимание на парня, что, по-видимо, ему не понравилось.

— Эй, — он недовольно позвал, оперев голову на руку, с его лица пропала улыбка, брови нахмурились, видимо, его очень сильно задело, что я не обратила на него внимания. — Тебя вообще не смущает, что в твоей кровати лежит какой-то парень? — я не ответила и продолжила расчесывать волосы. — Алё! Мне не говорили, что ты глухая. Или же ты немая?

Я поборолась с желание закатить глаза. "М-да... — подумала я, — давно ко мне не приходили с таким характером. Теперь неделю от меня не отстанет. Кажется, проигнорировать не получится, на таких приставучих игнор не действует. Будут донимать пока не отвечу, и когда даже своего добьются, будут все также доставать. Внимания им, видите ли, не хватает. Бесят они меня".

Но пока я расчесывалась и доставала вещи из шкафа, мой гость молчал и внимательно наблюдал за мной. "Странно — подумала я, — может у моей галлюцинаций тоже проблемы с головой, что-то типа биполярки?" — В который раз озадачилась я этим вопросом, вновь столкнувшись с подобным типом. Только подумала так, как мой гость вновь оживился, напомнив о себе.

— Я же знаю, что ты видишь меня, тебя совсем не смущает переодеваться передо мной? Я все же как-никак, парень.

— Только ненастоящий, — все же ответила я ему, натягивая на себя футболку вместо ночнушки. — Если с тобой везде с самого детства рядом кто-то находится, то хочешь не хочешь, а привыкнешь. В каком-то плане, это даже плюсом становится, некоторые вещи уже не смущают.

— Но я же еще недавно был парнем.

— И что? — я развернулась и взглянула на него. Парень лишь открыл рот, собираясь что-то сказать, но не найдя что, закрыл обратно.

Закрыв дверцу шкафа, я заметила на ней прилепленный зеленый стикер с прогнозом погоды на сегодня, который я приклеила вчера вечером. Зачастую я забывала посмотреть погоду перед выходом, и это часто выходило мне боком, и я придумала для себя такую штуку, было удобно. В этот день вечером должен был быть дождь. Я подошла к зеркалу, чтобы заплести волосы. Хоть они у меня были и недлинные, всего лишь чуть ниже плеч, мне все равно они мешали, так что я завязывала хвостик или "дульку". Пока заплеталась, я окинула взглядом комнату через зеркало, и заметила, что кроме этого парня больше не было ни одного существа. Я нахмурила брови. А вот это было странно.

— А куда отсюда все подевались, обычно тут много гостей? — спросила я парня, посмотрев на него через зеркало. Он перевел взгляд с моей головы на зеркало. Мы встретились взглядами.

У него такой же взгляд, как и у других существ, будто бы они видят все насквозь, знают истину вещей в отличие от живых людей. Разница во взглядах есть не только между сущностями и живыми, но и людские взгляды отличны. Например, дети смотрят не так как взрослые. У детей взгляд еще "ненаполненный". Хотя есть и исключения. Я встречала таких, у кого временами взгляд походил на взгляд сущностей, их взгляд как бы погружается куда-то, сосредотачивается внутри себя, а потом на долю секунды ты замечаешь, что на тебя смотрит сама вселенная. А вот у взрослых я еще такого не наблюдала.

— Они тут мешались, вот и повыгонял их отсюдова.

— Кому? Тебе?

— А кому еще? Ты же сладко спала в это время в отличии от меня, — заворчал он. "Он не может спать, получается? Хм, надо будет спросить".

— Ладно, — я развернулась к нему лицом. — Лучше скажи вот что, кто ты такой и что тебе от меня надо? Ведь я еще не видела таких существ подобных тебе.

— Я Макс. Я твой двойник, — сказал он, но как бы незаинтересованно, будто бы это сама очевидность. При этом он вертел в руке, со всех сторон рассматривая, мою мягкую игрушку Куроми, которая до этого лежала... Что-о?

— Стоп! — остановила я его, выставив ладони перед собой. Он посмотрел на меня. — Ты-ы.... ты держишь его в руке? — нервно спросила я, указав пальцем на игрушку. Он лишь вопросительно поднял левую бровь. — Ты же не должен иметь возможность прикасаться к материальным предметам, как и другие существа, вы ведь нематериальные!

— Ты серьезно? — спросил он, смотря на меня, как на дуру. Он сел, согнув одну ногу в колене, положив на нее руку с игрушкой. — Я твой двойник, девочка! Естественно я могу прикасаться к вещам. По крайней мере, к твоим уж точно. Я же никакой-то там энстрон* или низший, у кого есть ограничения в возможностях! Я подобно насонтам*, вообще-то! Пф, как в душу плюнула! — и он демонстративно отвернулся от меня.

— ...Чего? — я нервно улыбнулась. Парень снова повернулся ко мне.

— Ты что дура? — Макс как-то разочарованно глянул на меня.

— Эй, обидно вообще-то...

Глава 4

— Ты серьезно не знаешь таких элементарных вещей? — спросил Макс, пока мы шли по дороге к моим подготовительным курсам. Эта дорога всегда безлюдна по выходным, так что о нежелательных слушателях можно не беспокоится.

— Если я страдаю своими галлюцинациями, то это не означает, что я знаю все их нюансы или что они могут выйти на новый уровень, — защищалась я. "Надо будет сходить к психиатру поменять лекарства, а то эти, по-видимому, только усугубляют все" — параллельно подумала я про себя.

— Что? — парень остановился. — В каком смысле ты страдаешь галлюцинациями?

— В прямом. У меня поставлен диагноз — шизофрения. Так что ты моя галлюцинация, которая, похоже, вышла на новый уровень из-за лекарств, — пояснила я, тоже остановившись. Уже собиралась продолжить путь, как услышала звук удара. Я медленно повернула голову и взглянула на Макса. Его рука была прижата ко лбу. — Ты чего делаешь? — осторожно спросила я его. Опустив со лба руку и прижав ее ко рту, он хихикнул, посмотрев в небо.

— Да так, офигеваю с тупости людей. Я уже успел позабыть об этом. Как хорошо, что мне открыли доступ к воспоминаниям про устройство этого мира. М-да, весело... — сказал парень, опустив голову.

Бормоча что-то себе под нос, Макс пнул камешек, лежавший перед его ногой.

Я же не вслушиваясь в его бормотание, решила продолжить путь. Поворачиваясь, боковым зрением заметила, что за углом рядом стоящего дома промелькнул кошачий хвост. Но я не придала этому значение.

А ведь за нами уже тогда наблюдали, как я узнала потом...

— Ну что же, значит будем объяснять тебе, как ребенку. Как тебя там зовут? — спросил Макс уже громче, из-за чего я смогла его услышать на расстоянии, которое уже успела пройти. За своей спиной я услышала приближающиеся шаги и, от чего-то мне показалось, что он злится, так как его шаги были тяжелыми и какими-то резкими. Через несколько секунд он догнал меня, даже перегнал, можно сказать, и развернувшись, недовольно посмотрел на меня.

— Ты сбежать от меня вздумала? —спросил он жестко, нахмурив брови. «Неужели он такой вспыльчивый? — подумала я про себя».

Он шел спиной вперед, и от чего у меня проскочила мысль, как бы он не врезался во что-то. Но как только я об этом подумала, он развернулся и пошел рядом.

— Нет, ты просто слишком долго стоял, а мне на учебу надо, — пояснила я.

— И почему ты не можешь иметь в себе только милые и покладистые черты? — сказав это, Макс разочаровано вздохнул, массируя переносицу своего носа. "Что он, черт возьми, несет...".

— Сделаю вид, что не слышала этого.

— Как тебе угодно. Так, как тебя зовут?

— Катя. Тебе, что ли, этого неизвестно? — поддела я его.

— А тебя не должно волновать, что и сколько я знаю, Ка-те-нь-ка, — по слогам произнес мое имя Макс. И ведь выбрал именно ту форму, которую я недолюбливаю больше всего. Как только догадался?

В ответ я лишь тяжело вздохнула, на что Макс победно хмыкнул.

Какое-то время мы шли молча. Сейчас хоть и конец сентября, но до сих пор тепло, что удивительно. Но, тем не менее, листья все же пожелтели и даже опали у некоторых деревьев. И, к сожалению, зачастую погода пасмурная, а не солнечная.

— Ты сказал, что ты мой двойник, что это значит? — спросила я, прервав тишину.

Макс, идущий чуть впереди меня, остановился и повернувшись что-то кинул мне. Я инстинктивно поймала это, чуть не уронив сумку с плеча. А парень отвернулся и продолжил путь.

В моих же руках оказалась головоломка, состоящая из трех частей. Две основные, сделанные из дерева, и третья, которая соединяла их, была из непонятного материала, похожего на стекло, но в то же время не оно, а скорее всего, это было что-то подобное сурлину. "И откуда она вообще у него..? — подумала я".

— Что это?... — просила я, догоняя Макса, так как отстала от него, пока рассматривала вещь.

— Головоломка, — ответил парень, как только я поравнялась с ним.

— Это я поняла, но зачем она мне и для чего?

— Катя, для чего головоломке нужны? Чтобы решать их! Мозг напряги, а то сколько я тебя знаю, ты все время задаешь глупые вопросы, немаленькая же, — фыркнул он, взглянув на меня. — Эту головоломку надо сначала разобрать на части, а после найти способ, как собрать целостную фигуру, где все эти три части будут вместе. И были, как продолжение друг друга, — уже спокойно пояснил парень. И продолжил. — Это для того, чтобы ты поняла суть двойников, а также души и тела. Вечером объясню все остальное.

— Вот оно как.

Я еще немного повертела игрушку в руках и положила ее в сумку.

Мы подошли к зданию, где у меня проходили подготовительные курсы. На курсах готовили к сдаче, как общеобразовательных экзаменационных предметов, так и профессиональных испытаний. Одна моя одноклассница как раз ходила на последние, художественные. И по ее мнению они очень хорошо учат. Здание, где были курсы, само по себе было небольшое, но и училось там не так много народа. Например, в моей группе по обществознанию было всего шесть человек, столько же, примерно, было и в группах по другим предметам.

Все время, пока я училась, Макс сидел в той же аудитории на подоконнике и смотрел в окном. Ближе к вечеру пошел дождь. Пока же шли занятия мы с Максом лишь пару раз пересеклись взглядом. Он, в отличие от других существ, меня не беспокоил, не пытался меня поддеть или обратить на себя внимание, как это делали они.

На перерывах и во время занятий, если это позволяла ситуация, я игралась с головоломкой, но к концу дня у меня получилось лишь разобрать ее на части.

Глава 5

Неоспоримым плюсом нематериального существования было то, что на тебя не возможно воздействовать физическими явлениями, ни ветер, ни дождь не могут доставлять тебе неудобства. Ты просто не мокнешь и тебя не сдувает.

После занятий, когда мы с Максом уже подошли к дому, начался чуть ли не ураган, и мой зонтик не только не мог защитить меня от воды, но и сам стал жертвой. Так что мне пришлось бежать до укрытия, надеясь промокнуть хоть чуточку меньше. К сожалению, это не помогло. И моя надежда умерла. Промокла я до нитки. А вот Макс был сух и чист, из-за чего посматривала я на него с некой обидой и завистью.

Поднимаясь на свой этаж, я заметила сидящего на подоконнике лестничного окна большого серо-полосатого кота с белыми носочками на лапах и белым пятнышком на лбу. Мне показалось, что кот пристально всматривается в Макса.

"Странно, — подумала я. — Кот что, тоже может видеть его?"

Зайдя в квартиру, нас встретила тишина и темнота, что частично разбавлялось постукиванием дождя и проблесками городской подсветкой за окном. А также работой посудомоечной машинки на кухне, которую, похоже, перед уходом запустила мама, и периодическим гудением холодильника.

Макс замер, всматриваясь куда-то в темноту коридора, и прислушиваясь к звукам.

Закрыв за нами входную дверь, я включила свет в прихожей, из-за чего парень слегка вздрогнул, но перевел теперь взгляд на меня.

— Родителей сейчас дома нет, они ушли к друзьям на день рождения, — сказала я, разуваясь. — Так что можем открыто пообщаться и ты мне все подробно расскажешь. Но сначала я переоденусь и высушусь.

Макс лишь кивнул. Я прошла мимо него прямиком в ванну.

Примерно через полчаса мы с ним встретились на кухне, где я заварила премиальный чай, как было указано на упаковке, и который я накануне купила в супермаркету недалеко от дома.

Я расслаблено с удовольствием попивала вкусный ароматный чай (производители не обманули), закусывая любимой шоколадкой. Жизнь в этот момент мне казалось прекрасной, несмотря на то, что за окном во всю лил дождь, а передо мной сидел непонятный, и по сути, неизвестный мне парень, появившийся в моей жизни только сегодня утром.

Но вот что я подметила — другие сущности в моей квартире вновь отсутствовали. Это было для меня странно и непонятно, хотя не могу сказать, что это как-то меня настораживало или напрягало. На подготовительных хоть я видела парочку, но в отдалении, но как только они заметили Макса, так сразу и исчезли. Как будто испугались его. У меня даже проскользнула мысль, что одна большая галлюцинация, в виде Макса, вытеснила множество мелких.

— Ну, теперь рассказывай все, — сказала я Максу, удовлетворившись на первое время произведенным чае- и шоколадопоглощением, подняв ноги на стул, и оперевшись на них подбородком. — Я вся во внимание.

Макс, к моему удивлению, тоже пил чай, налив его себе сам после того, как сам же достал кружку из шкафчика. Он поставил чашку на стол и задумчиво посмотрел в нее, будто пытаясь в ней найти подсказу и правильные слова. Спустя непродолжительное время он начал свой рассказ.

— Души направляются в наш плотный, физической мир не просто так. У каждой еть своя причина: командировка, получение опыта и знания или наказание за нарушение правил. В зависимости от причины определяются их полномочия. Возьмем, к примеру, нарушение правил. Тяжесть проступка определяет время нахождения и условия жизни, например, семья, в который рождается человек, его экономическое положение, народ, страна. Также определяется основные вехи событий, которые будут с ним происходить. Все это нужно, чтобы душа, отбыв свой срок, осознала ошибку и все же набралась дополнительный опыт.

— Но есть одна важная деталь, — продолжил он. — Перед тем, как душа отправится в этот мир, ее делят на две половины, которые содержат отличными друг от друга качества, и распределяют в разные тела. Их называют двойниками.

— Но почему ты парень? Разве двойники не должны быть одно полыми? — задала я вопрос, прервав его.

— Нет. Они как раз таки должны быть разного пола. В полном виде душа совмещает как бы две противоположности. Их можно разложить, например, на гендерные или, как это изложено в восточной философии, на инь и янь. Следовательно, одна часть рождается в мужском теле, а другая в женском. Чтобы личность нового человека, являясь половиной цельной души, могла сформироваться условно цельной и гармоничной в своем новом воплощении, по подобию исходной, в ней сохраняются потенциалы, которые доминируют во второй половине разделенной души. Если душу будут делить ровно по полам(что в принципе невозможно), то люди совершенно потеряют все свою красочность и разнообразность, — сказал Макс, разведя руками. — Но, так или иначе, воплощения все равно остается неполноценны. Поэтому к каждой половинке предоставляется доступ к хранилищу с набором черт, которые у нее отсутствуют, но которые присутствует во второй половинке. По мере развития и необходимости, она оттуда может брать то, что ей не хватает для полноценности. Иногда происходит и такое, что человек чувствует себя настолько неполноценно, из-за чего за довольно короткое время забирает все содержимое из того, что ему было доступно. Раздвоение личности, биполярное расстройство в тяжелой степени и тому подобное, являются последствием этого. Жадность — страшная вещь, — вздохнул он. — Это хранилище можно назвать рюкзачком, хотя внешне оно непохож на него. Это просто пустая оболочка, что принимает разную форму. Некоторые еще ее называют сосудом, кому как удобно и угодно.

— Получается, те существа, точнее штуковины, которые будто сидели на спине человека, и являются этими «сосудами-рюкзаками» второй половинки? — уточнила я у Макса.

— В большинстве случаев, полагаю, что это так.

— А у меня тоже есть такое?

— Его нет, потому что когда у тебя произошла, так называемая, разблокировка, или сбой защиты экранизации, у тебя тем самым произошла потеря этого сосуда. Иными словами, ты его по каким-то причинам потеряла и стала видеть части иного мира. Мое появление рядом с тобой стабилизирует возникшее нарушение, постепенно восстанавливая блокировку. Сейчас я дополняю тебя вместо этого сосуда также, так как я и являюсь твои двойником, — пояснил парень. — А так, наш случай вообще уникальный.

Отчего-то его рассказы напоминали мне больше на какую-то книгу или бредни фантазий, нежели истину. Но я решила свои мысли не озвучивать и просто выслушать. Макс продолжил свой рассказ:

— К каждой душе подставляют насонтама, так называемые куратор, смотритель. Он следит за тем, чтобы душа раньше времени не отпала, то есть не умерла случайно. Например, прыгнул мальчик с гаража на землю, а в пару миллиметров от этого места оказывается был кол, ему чудом повезло не упасть туда — это как раз случай, когда насонтам спасает от вот таких случайных смертей. Иногда, конечно, оплошности случаются, из-за чего куратора могут лишить премии. — Макс раздосадовано отвел взгляд, и мне отчего-то показалось, что он рассказывает о своем личном опыте.

— В общем, не суть, — продолжил он свой рассказ. — Помимо оберегающей функции в задачи куратора входит и оценивающая. Именно он определяет поняла ли душа свой проступок. Это проводится до полного восстановления воспоминаний, по сути, пока ты являешь личностью человека. Если же душа не проходит тест или же она совершила самоубийство, так называемый «побег», то ее весь пройденный путь обнуляется и отправляют обратно. В подростковом возрасте начинается смирение души с прибыванием теле, в котором находится. Так что подростков начинает колбасить из-за того, что душа может начать противится находится в таком положении дел. В этот период зачастую и появляются попытки «сбежать». Таким состоянием уязвимости души и тела пользуются энстроны — особые существа, которые присасываются к людям и начинают нашептывать им, чтобы они перешли эту грань, шли на поводу негативным эмоциям, которыми они как раз и питаются. В мире людей их можно назвать демонами, ну, или одержателями. Есть также низшие духи — это всякого рода мелкие души, которые находятся здесь по своей воле или они при жизни к чему-то или кому-то привязали себя, вот теперь и бродят. Это как раз таки те, кого ты чаще все видишь. У тех, кто отправляются за опытом или для исследования, принцип такой же, но есть несколько отличий и имеют индивидуальные условия. Во-первых, они не проходят тест, а, скорее, пишут докладную о своих делах. Во-вторых, подростковый возраст у них проходит обычно более спокойно, но это индивидуально. Все зависит от того, что они выбрали для достижения желаемого результата. К ним также подставляется насонтам, но он только следит, чтобы подопечный случайно не умер и всё. Насонтамы существуют на грани мира материального и мира нематериального, астрального. Поэтому они могут взаимодействовать с предметами этого мира, но при этом люди его могут не увидеть, так как он из астрального, блок которого у большинства заблокирован. Я как раз и приравниваюсь сейчас к ним, поэтому тоже могу все еще трогать предметы.

— Подожди, — прервала я Макса, — если ты может взаимодействовать с предметами, даже пить чай, — я указала на кружкой, — то почему не промок под дождем?

Макс завис. Он, видимо, и сам не знает ответа.

— Ну, — парень почесал затылок, — если быть честным, не знаю. Могу лишь предположить, что, чего-либо касаться, зависит от желания, наверно. Если, допустим, они в целом не могут взаимодействовать с миром, но если желание что-то сделать есть, то они это могут сделать. Как вариант, — предположил он.

Я запоздало кивнула, принимая такой ответ. Макс продолжил.

— Иногда, если подопечный не может найти ответа для себя или чтобы остановить его от чего-то, насонтамы могут свести его с кем-то, кто скажет или надвинет на мысль, в которой он нуждается. Это может быть, как живое существо: человек, животное — так и любое другое не живые предметы: книга, сообщение, в полоть до рекламы на билборде. Зачастую насонтамы не появляются в материальном мире, — закончил Макс и по аристократично взял кружку и отпил чая, слегка прикрыв глаза.

Я уже приняла другую позу за время лекции. Опустила ноги обратно на пол, поставила локти на стол, сцепив пальцы и приставила их перед ртом. Сама же была нахмуренная от навалившей информации из-за чего была немного мрачная, как я поняла из комментария Макса, который взглянул на меня и осведомил про какие-то исходящие темные волны от меня.

— А, еще кое-что! Так как двойники — это разделенная на двое душа, то и срок у них один, так что, как пройдет этот срок, двойники одновременно умирают, чтобы слиться воедино.

— Э? — я непонимающе глянула на парня. — Подожди. Как ты говоришь, мы двойники?

— Именно.

— И ты... мертв?

— Абсолютно.

— А я все еще жива.

— Ну, пока что да, на покойницу не тянешь, — Макс окинул меня оценивающим взглядом.

— И… как такое возможно?

— А вот так! Я же тебе говорил, мы с тобой уникальны! — воскликнул парень, хлопнув ладонями по столу, отчего жидкость в чашках пошла рябью. — Представляешь, какая-то ошибка произошла! Мне вообще в приемной сказали, что ты лет так тринадцать назад скончалась! Но ты и на мертвеца не похожа, разве что совсем немного. Возможно, это из-за той же ошибки, из-за которой у тебя произошла разблокировка и ты потеряла свой сосуд. Из-за этого я к тебе привязан, и вернутся обратно не имею возможности. Заточен здесь с тобой, пока ты не завершишь свой земной путь. Теперь я пленник, — высказался парень, скрестив руки на груди, и одарил меня дружелюбной улыбкой. Уж слишком дружелюбной, больше напоминающей хищный оскал…

То ли от абсурдности ситуации, то ли от его кривой ухмылки, то ли в целом от некой дурости своей, но я не смогла удержаться.

Через мгновение лицо Макс окаменело, когда перед ним был выставлен мной носок, только что снятый с ноги.

— Спасибо большое, теперь Макс свободен! — он с напускным энтузиазмом похлопал в ладоши. — Очень смешно, иди в баню. Ты так избавится от меня хочешь? И дня не прошло, а уже так ко мне относишься, — сказал он, состроив теперь побитую собаку.

— Я лишь о твоем счастье думаю, Максимчик. Ну же, прими эту личную вещь от твоего любящего хозяина и всё, — злорадствуя, я немного поводила носком в стороны, так сказать, маня.

Я остановила свою игру и уставилась на Макса. Долго смотрела, отчего тот сам не выдержал и спросил, почему пытаюсь прожечь в нем дырку.

— Как я должна понять, что то, о чем ты говоришь, является правдой, а не очередной фантазией моего мозга? — наконец спросила я. — Как мне принять то, что ты реальность, а не очередная галлюцинация?

Макс на это лишь тяжело вздохнул.

— Почему люди такие… слов даже не подобрать! — раздраженно сказал он. — Люди боятся того, чего не понимают и не видят. Если из ста человек один будет что-то видеть и об этом рассказывать остальным, которые этого увидеть не могут, они посчитают, что он либо врет, фантазирует, либо, еще проще, назовут его больным. Могут начать сторониться, пускать слухи, издеваться, но это зачастую пока они в школе. И это все из банального страха или зависти, из-за того, что другой видит, а он не может этого видеть, тогда его надо загасить. Человек — это стадное животное. Они не могут существовать без других, а в обществе никто не должен сильно выделяться. Тут работает феномен белой вороны. Если в кругу черных ворон будет белая, черные могут посчитать ее угрозой или фактором для угрозы, потому что она выделяется. Та же охота на ведьм в Европе. Там могли сжечь женщину потому, что другие люди, позавидовали ее знаниям или красоте. Они просто обозвали ее ведьмой и все, — он развел руками. — Хоть люди и называют человека больным, но никто не может доказать, так ли это? Может же быть на самом деле наоборот, что они больны, а тот человек видит тот самый настоящий мир. Ты, — он указал на меня, — являешься как раз этим человеком.

Он…

— Сумасшедший, — сама того не заметя, я произнесла это вслух.

— Знаешь что, — начал Макс, — я тебя не заставляю поверить. Если так хочется, то воспринимай, как галлюцинацию и бред твоего отсталого мозг. Больше я перед тобой распинаться не буду.

В его словах явно звучали ноты злости или, по крайней мере, недовольства. Почему-то даже стыдно стало за свои слова.

— Извини, это случайно вырвалось, — сказала я, пытаясь исправить ситуацию. Я виновато улыбнулась.

— Это еще хуже!

Глава 6

Коробка с грохотом упала на пол и всё содержимое в ней вывалилось наружу.

— Черт! — выругалась я.

Я отложила рулон ватмана в сторону, коим как раз и задела коробку, когда доставала его из шкафа. Опустившись на пол, стала собирать вещи обратно в коробку. Ко мне подошел Макс. Он поднял один из листков, что выпали из коробки, и стал рассматривать его.

— Ого, это ты рисовала? — спросил парень, показав мне изображение на нем.

На листе тушью была нарисована моя кухня, у холодильника стояла мама, за столом сидел папа и что-то резал. Прекрасная картина домашней рутины, если бы, конечно, не какие-то непонятные существа на подоконнике, внутри холодильника, в барабане стиральной машины и на спине мамы и папы.

Когда я показала этот рисунок родителям, их улыбки, что с предвкушением чего-то ждали, моментально исчезли, как только рассмотрели нарисованное.

— А… ну, да, это я рисовала, — ответила я и продолжила сбор вещей.

— Круто. Сколько тебе было, когда ты это нарисовала? Не похоже, что это ребенком нарисовано, получается, не так давно это было…

— Мне было десять, — резко ответила я, прервав его рассуждения.

— Десять? Удивительно, — озадаченно сказал Макс.

На это я ничего ответила и просто забрала себе рисунок из его рук, положив его в коробку. Закрыв коробку, я быстро убрала сие хранилище детских воспоминаний обратно на место и захлопнула дверцы шкафа, будто бы закрыла дверь парадной перед гнавшейся за тобой злой собакой.

— Ты чего? — спросил парень, глядя на меня.

Ничего не ответив, я взяла рулон ватман и подошла к столу. Развернув рулон, я стала отмерять необходимую мне длину, после чего взяла канцелярский нож и отрезала кусок.

— Опять глухонемой стала? — недовольно обратился он ко мне.

Но я опять решила промолчать и ничего ему не ответила.

Свернув отрезанный кусок в трубочку и закрепив, я отправилась в коридор. Когда я уже почти вышла из комнаты, то услышала тяжелый вздох позади себя. Уже в коридоре, одевшись, я поняла, что Макс последовал за мной. Я вышла из квартиры.

Ватман у меня попросила моя одноклассница, которая тоже ходит на подготовительные курсы, только художественные. Вот я и понесла его ей.

Я взглянула через плечо на идущего позади меня Макса.

"Все же пошел за мной, — подумала я. — И ведь ходит так уже больше месяца. И не скучно ему?"

Надо сказать, что за прошедший месяц с нашего знакомства он ни разу не оставил меня одну, если только ночью, когда я засыпала. Но этого проверить я никак не могла, если только не спросить его напрямую. Но в тот момент я не хотела с ним это обсуждать, я почему-то на него злилась. Как будто он виноват в том, что, показав рисунок, вернул меня в неприятные воспоминания. Кстати, других сущностей в то время я тоже так больше и не видела, только если издалека. Тогда я так и не поняла, радоваться мне этому или нет.

— Эй, — окликнул меня он, отвлекая от размышлений, — ты куда идешь?

— К знакомой, отдать ватман, — все же несколько резко ответила я.

Макс принял такой ответ, никак не отреагировав на мою грубость, и всю оставшуюся дорогу шел как ни в чем не бывало.

Когда мы дошли до места встречи с моей одноклассницей, на углу пересечения двух проспектов, она меня уже там ждала. Я отдала ей рулон, она поблагодарила и убежала по своим делам. Я смотрела ей в след, наблюдая, как она исчезает, затериваясь среди других людей, а вместе с ней истончается мое недовольство от воспоминаний и обида на Макса.

Макс привлек мое внимание и поманил в более тихое место, подальше от толпы людей. Мы зашли в какой-то дворик. Остановились и он обратился ко мне.

— Я хочу тебя отвести в одно место, — сказал Макс.

— Хорошо, пошли. Время еще есть. Это же недалеко? — спросила я.

— Нет. Это не займет м... — Макса прервало чье-то мяуканье.

Я опустила голову. К моей ноге подошла кошка и стала тереться об нее. Опустившись на корточки, я погладила ее.

— Ты, наверно, голодная, да? — спросила я пушистое чудо, смотря на то, как она ластилась мордочкой о мою ладонь. — Сейчас куплю тебе что-нибудь, подожди тут.

С этими словами я направилась в ближайший магазин. Купив несколько упаковок влажного корма и одноразовые тарелочки, я вернулась назад, во дворик, но вместо одной кошки, меня встретили еще трое котят.

— Ты привела своих деток? Хорошо, что я взяла больше еды, — сказала я, присев на корточки.

Я выложила еду в две тарелочки, хотя это удалось сделать с трудом, потому что котята так и лезли под руки, пытаясь быстрее попробовать угощение, из-за чего один из них измазюкал всю свою мордочку в соусе. Я осталась рядом с ними и стала наблюдать. Котята и кошка жадно ели, видимо были очень голодные. В стороне я заметила еще одного кота. Большого серого с пятнышком на лбу и белыми носочками на лапках. Его я узнала, потому что уже видела. Он встречался мне не только в моем дворе, но и ни раз сидел на окне на лестнице. Я положила еще еды в новую тарелочку и попыталась подозвать его.

— Котик, иди сюда, тут и на тебя хватит, — сказала я, поманив едой.

Кот посмотрел на тарелочку, потом взглянул на меня, а потом вообще развернулся и ушел. Еще ни разу от предлагаемой мной едой не отказывались и не уходили. Это было обидно, как удар в сердце...

Грустно вздохнув, поставила новую порцию к другим тарелкам и продолжила любоваться котятами.

— Ты думаешь, что если один раз их накормишь, это их спасет и они выживут? Они все равно рано или поздно погибнут. Так какая разница, когда это произойдет? — спросил Макс, наблюдая за этой картиной.

Я недовольно посмотрела на него. Он таким тихим был все это время, что я успела про него забыть...

— Ну и что? Возможно, конечно, ты прав, но так они проживут подольше, — ответила я, слегка погладив кошку. — Да и к тому же, люди таким образом как бы снимают с себя некое чувство вины. И поэтому человек может себе сказать, что он сделал все что мог.

— Как по мне, то таким образом люди лишь тешат собственный эгоизм, — возразил Макс.

Как бы мне не хотелось этого признавать, но возразить мне ему было нечем. Возможно, он все же прав.

— Может быть, — ответила я. — А вообще... Почему ты за мной все время ходишь? Ты мне этим напоминаешь бога смерти из одной манги. Может ты тоже любишь яблоки? — спросила я, усмехнувшись.

— Ммм... Нет! В отличие от тебя я терпеть не могу яблоки, — сказал он. — Не забывай, я твой двойник и мы противоположности. То, что нравится тебе — не нравиться мне. Мы вообще должны были умереть в один день, одновременно, как супруги прям, — он усмехнулся. — И хожу я за тобой, если ты забыла, по этой же причине. Я в данный момент заменяю сосуд, который дополнял тебя до этого. Из-за этого я привязан к тебе и не могу находиться далеко от тебя.

— Кофе любишь, получается? — весело спросила я, вспомнив его ужасный горький и землистый вкус.

— Любил, — грустно ответил он.

"Да-а. Пошутила, — совестливо подумала я".

Дождавшись, когда котики закончат есть, и выкинув в мусорник тарелочки и упаковки от корма, мы отправились дальше.

Я старательно вышагивала по поребрику, раскинув руки в стороны для равновесия. Макс шел рядом по тротуару, не обращая внимание на мое развлечение.

— Скажи, — привлекла его внимание, — раз ты можешь касаться материальных вещей и даже пить и есть, значит, — я дотронулась до впереди стоящего столба, обошла препятствие и взглянула на Макса, что приостановился, наблюдая за мной, — я могу тебя коснуться? — высматривая ответ в его глазах.

Но его глаза молчали, как и он сам. Я протянула ему свою руку, но он сделал шаг назад, глянул на мою руку и вновь перевел взгляд на меня.

— Не сможешь, нельзя, — отчеканил он, от чего моя рука слегка дрогнула.

Возможно, он это заметил.

— Вот как, — сказала я и опустила руку. Продолжив движение, я вновь задала вопрос. — Почему же?

— Двойникам нельзя прикасаться друг к другу, иначе кто-то из двоих может поглотить другого, — пояснил парень, поймав падающий листик с дерева.

Я в ответ лишь понимающе хмыкнула.

Сама не зная от чего, но ответ меня немного расстроил.

"Он так близко, но ощущение будто далеко. От этого и хочется дотронутся до него, наверно. А может это потому, что душа хочет слиться наконец-то воедино, оттого и ноет что-то внутри. Сколько же времени пройдет, пока это случится? А может всё это лишь сплошная галлюцинация? Или это сон? Хотя я включала свет сегодня, он горел… — меня потоком одолевали мысли".

— Мы пришли, — сообщил мне Макс, возвращая меня из мыслей.

Мы стояли у ворот какого-то старого деревянного дома. Он не выглядел заброшенным, но было заметно, что в нем давно никто не живет.

"Зачем он меня сюда привел? — недоумевая, подумала я".

Глава 7

Мы прошли внутрь дома. На удивление, он был не закрыт, хотя с виду казалось, что этот дом может находиться в чьей-то собственности.

В доме было два этажа, но на второй мы не стали подниматься. Внутри дом, как и снаружи, выглядел старым, но не заброшенным. Везде была пыль, так сказать, многолетняя, судя по слою, которой была покрыта вся мебель, а еще она летала в воздухе, отчего воздух был плотным. Что касается мебели и других предметов, то они мне напомнили те, что были в доме у бабушки. Но все равно не было ощущения, что дом заброшен и забыт. Что и было странно.

Когда мы проходили мимо книжного шкафа в гостиной, Макс взял одну из книг в однотонной коричневой обложке. Ни автора, ни названия книги на ней не было. Мы побродили по дому какое-то время и вышли на задний двор. Там росло большое дерево, а под ним стояла скамейка. Во дворе были разбиты клумбы, но цветы уже отцвели, остались лишь их завядшие, сухие остатки.

— И зачем ты меня сюда привел? — спросила я Макса, который уже успел сесть на скамейку и листал книгу.

— Хм, есть предположения? — поинтересовался Макс, не отвлекаясь от чтения.

— Нет, поэтому и спрашиваю.

Макс захлопнул книгу. Посмотрев на меня, он спросил:

— Хочешь, чтобы другие люди тоже увидели то, что видишь ты?

Эти его слова у меня до сих пор отдаются эхом в голове, вызывая чувства такие же ярки, как и тогда — смятение, от которого перехватывает дыхание.

— Как?.. — спросила я.

Увидев мою реакцию, Макс улыбнулся. Такую улыбку я ни разу больше не видела, даже сейчас.

— Есть один способ, который сможет разблокировать тот блок, который ограничивает зрение человека. С помощью этого, ты сможешь показать всем, какой мир на самом деле, тот мир, который сама видишь. Что думаешь?

Я ничего не ответила, стояла и молчала. В ушах почему-то немного звенело, руки подрагивали, от волнения крутило живот.

Почему из-за его предложения, меня переполняли такие эмоции? Это эмоции страха или желания? Это то, чего я боюсь, или то, чего я так желаю?

— Ты наконец ощутишь понимание от окружающих тебя людей, они перестанут считать тебя больной, почувствуешь себя своей среди них, — продолжил он.

Внутри будто что-то щелкнуло. В голове все прояснилось, исчез туман эмоций.

— Нет, — наконец выдавила я из себя очень тихо. Прокашлялась и продолжила уже ровным голосом. — Если люди начнут это все видеть, то начнется паника, а потом исследования, что может разрушить все. Если почти никто не видит мир, каков он на самом деле, значит, так надо. Если понадобится, чтобы о нем узнали, то узнают. Но это время не сейчас, не я должна это делать.

Я повернулась спиной к Максу.

— Уверена? Ты ведь сможешь получить то, чего так желаешь, — проговорил он.

— Если так было начертано на моей судьбе, так тому и быть. Мне… мне не надо такого понимания. Все равно оно будет не таким, каким я хочу, — ответила я.

Мак больше ничего не сказал, как и я, а большего и не надо было.

Поправив сумку на своем плече, я пошла на выход со двора этого дома.

***

Макс, сощурив глаза, смотрел в удаляющую силуэт Кати и о чем-то думал. Подле него мяукнул серый кот с пятном на лбу, тем самом отвлекая его от размышлений. Макс перевел на животное взгляд. Кот запрыгнул на скамейку, сев рядом с ним, и заговорил:

— Вы правда нашли такой способ? — спросил кот, на что Макс лишь усмехнулся.

— Нет, конечно. Да, если бы даже нашел, не рассказал это ей, — ответил он.

— Но почему же вы тогда солгали ей?

— Тебе так интересно, Котик? — он сладко произнес последние слово, тем самым дразня собеседника.

На эту выходку кот промолчал.

— Проверка. В конце концов, это ее наказание, и как бы она того не хотела, но перестать или сделать так, чтобы другие видели то, что она видит, никогда не будет, сколько бы не умоляла, — пояснил он.

— Не жестоко? Все же, она является частью вас, — сказал кот и, сузив глаза, посмотрел на него пытаясь разглядеть в нем или узреть что-то.

— Скажи, хоть раз на твоей памяти было ли такое, — Макс поднялся со скамьи и подошел к дереву, проведя рукой по коре, на месте которой выросла ветвь — наполовину живую, наполовину уже тронутую тленом. Он повернулся лицом к коту, взглянул в янтарную глубину его глаз, — чтобы я хоть однажды позволил себе проявить снисхождение и не был строг к себе или к кому-нибудь другому, а, Вениамин? — спросил он его.

Порыв ветра взметнул в воздух опавшую листву, играя с волосами и подолом одеяний Макса. Всего на мгновение пелена из багрянца и золота скрыла его от кошачьего взора, а когда ветер стих и листья вновь улеглись на землю, его уже не было. Он растворился, словно и не стоял здесь никогда.

Кот лениво спрыгнул со скамейки.

— Вы правы, Подопечный, — промурлыкал он с лукавой усмешкой, вскинул взгляд на алеющее небо и, словно растворившись в вечернем сумраке, бесследно исчез.

Двор погрузился в тишину, окончательно опустев.

Глава 8. Послесловие

Наши герои не знали, что то, что с ними произошло, было уникально и очень интересно. Так получилось, что два героя и третий, который кот, явились представителями одной души, но ни Макс, ни даже сам кот, который являлся куратором этих двоих, тогда об этом не догадывались.