Связанные судьбы

История 1 - Как без рук

“Привет Трини! Приезжай как можно скорее, очень нужна твоя помощь!”

Девушка неуютно повела плечами, ожидая, пока автобус доберется до нужной ей остановки и вспоминая полученное ею с полчаса назад сообщение.

“Если уж Эвита так явно просит о помощи – значит, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее…”

Но вот и заветная остановка! Выскочив из автобуса, Трини стремительно пробежалась по обрамленной цветущим миндалем аллее, отыскивая нужный дом и заскакивая в подъезд. Почти не запыхавшись взбежала по лестнице на третий этаж и забарабанила в дверь.

Долго ждать не пришлось – дверь почти сразу распахнулась, и из-за нее показалось обеспокоенное смуглое девичье лицо, обрамленное янтарными прядями волос.

– О, привет, Тринидад! Наконец-то ты приехала! – смуглянка мимолетно чмокнула гостью в щеку, а затем без лишних церемоний затащила в квартиру, заперев дверь обратно.

В прихожей царил привычный порядок, однако чувствовалось, что наведен он здесь был недавно, а в углу возле двери красноречиво притулился знакомый оранжевый рюкзачок.

– Я тоже тебя рада видеть, Вита! – Трини радостно обняла подругу, прижимаясь щекой к ее пушистым волосам. – Что случилось?

Смуглянка обреченно вздохнула.

– Мне нужно срочно уехать по делам на несколько дней… ну, ты понимаешь, – девушка неловко улыбнулась. – И мне нужно, чтобы кто-то... приглядел за моей младшей сестрой в это время.

Скинув туфли, Трини озадаченно посмотрела на нее.

– Э-э-э… Вита, я всегда рада тебе помочь, но… ты не слишком ли переживаешь? Твоя сестра, конечно, не очень ответственная, но, по-моему, она в свои семнадцать лет вполне самостоятельна, чтобы прожить несколько дней одной.

– Если бы все было так просто… – уныло протянула Эвита, жестом приглашая подругу следовать за собой.

Пожав плечами, гостья направилась следом в, как вскоре выяснилось, комнату Ксимены, которая приходилась Эвите младшей сестрой. Тихо отворив дверь, девушки зашли внутрь.

Ксимена встретила их лежа на кровати, накрывшись с головой одеялом и отвернувшись к стене, и по началу Трини даже подумала, что девушка спит, однако смуглянка, покосившись на нее, спокойно подошла ближе.

– Сестренка, не притворяйся, я знаю, что ты не успела уснуть. Трини приехала!

– Привет, Трини, прости, что я к тебе лицом, – с беззлобной иронией донеслось из-под одеяла. – Ви, ну я же просила тебя не делать этого. Я сама справлюсь!

Смуглянка пасмурно покосилась на подругу, мол “ты видишь?”, а затем вновь заговорила:

– Кси, не дури, пожалуйста. Мы с тобой уже выяснили, что ты не справишься. И ты знаешь, что я не могу остаться. Да и потом, ты же хорошо знакома с Трини, зачем ты от нее-то скрываешься?

Едва слышно выругавшись, Ксимена перевернулась на спину, однако на этом все и закончилось. Выждав с минуту, Эвита вздохнула и медленно стянула с девушки одеяло.

Трини почувствовала, как у нее холодеет в груди от ужаса. Куда более светлолицая (младшая сестра пошла в мать), беловолосая и довольно тощая, Кси лежала перед ней, и можно было бы сказать, что она выглядит как обычно, если бы не одно но. Точнее, если бы не просто катастрофическое но – у девушки не было рук. Совсем – выглядывающие из-под майки тощие девичьи плечи не переходили, как еще совсем недавно, в длинные нескладные руки, оканчиваясь двумя угловатыми культями, покрытыми ровной, без изъяна кожей. Тринидад немало повидала в своей не особо долгой пока еще жизни, но от подобного зрелища у нее прошел мороз по коже.

“К-как? Что с ней произошло?! И, но… я же видела ее только три дня назад, пусть и мельком, по видеосвязи, и у нее руки совершенно точно были на месте! А сейчас они выглядят так, словно их ампутировали уже… да даже нет, словно их вообще никогда не было! Невозможно их привести в такой вид за пару суток! Или подите-ка…”

– Ты уже догадалась в общих чертах, да? – негромко произнесла Эвита, глядя в лицо подруги.

– Это… из-за твоего Мрачного Захолустья, да? – так же тихо уточнила Трини.

– Школа магии, где я училась, называется “Туманный Берег”, но да, отчасти можно сказать, что и из-за него… Мы с Кси, как ты помнишь, поехали к бабушке в деревню погостить (я тебе оттуда и звонила), и в тот же день, вечером, Кси умудрилась обругать какую-то местную девчонку и разобидеть ее (и не сказать, что совсем ни за что). Ну отругала и отругала, с кем не бывает, но мелкая побежала домой жаловаться, и оказалось, что ее бабка – весьма сильная ведьма, которая пришла и прокляла мою сестру!

– А ты?..

– А я только недавно школу окончила, и слишком слаба для таких противостояний, – голос смуглянки дрогнул, и она опустила голову.

Трини вновь передернуло. Она, конечно, уже не первый год знала о том, что магия реальна (сама была дочерью волшебника, пусть и не получившей Дара), но от вида по-настоящему могущественных чар ей и сейчас было не по себе.

Чар, изуродовавших совсем не безразличного ей человека. Пусть Кси и не была ей настолько близкой подругой, как ее старшая сестра.

– Сестренка, если бы не ты, мы бы оттуда могли вообще не выбраться, – напомнила младшая, не открывая глаз. – Это ты нас оттуда вытащила.

– Угу, и едва не угробила из-за корявой настройки портала…

– Не угробила же, – Ксимена, наконец, открыла глаза, пронзительно глядя на старшую сестру. – Ви, не вини себя, правда! Я сама могла бы подумать.

– По-моему, виноваты, малость, вообще не вы, – тактично влезла Трини. – Но я правильно понимаю, Вита, что ты меня и позвала, чтобы я поухаживала за Кси?

Смуглянка уныло кивнула.

– Какой мрак – никогда бы не подумала, что мне понадобится сиделка, – светловолосая не без труда перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Неловко улыбнувшись Эвите, гостья присела рядом с ней и погладила девушку по спине.

– Не переживай так, Кси, ты же мне не чужая, м?

– Как будто мне от этого легче, – пробурчала девушка.

Эвита с минуту умиленно глядела на них, а затем, смахнув со щеки слезу и шмыгнув носом, шагнула к двери.

– Ладно, девочки, простите, но мне надо убегать, я и так уже опаздываю.

– Беги конечно, рада была тебя повидать! – поднявшись, Трини чмокнула подругу на прощание в щеку.

– Пока, сестренка, береги себя, пожалуйста, – тихо произнесла Кси, повернув голову на бок.

Вернувшись к ее кровати, смуглянка склонилась, ласково целуя сестру в щеку и слегка взъерошивая ей волосы, а затем скрылась за дверью.

***

Едва входная дверь хлопнула, как Ксимена, поднапрягшись, извернулась и села на своей кровати.

– Спасибо тебе, Трини, что откликнулась, и прости, что не слишком радостно встретила, – вполголоса произнесла она.

– Да ладно тебе! – новоявленная сиделка снова устроилась рядом и обняла девушку за плечи, вновь невольно содрогнувшись от непривычности объятий. – Я понимаю, что тебе плохо.

Ксимена доверчиво прильнула к ней, кладя на плечо старшей подруги голову.

– Могу немного утешить – тебе со мной будет немного легче, чем ты могла бояться: кое-что я делать без рук давно умею! – с показной бравадой заявила Кси, хотя личико ее оставалось все таким же кислым.

– Вот даже как? – улыбнулась старшая.

– Угу. Я… честно признаться, остаться без рук всегда было одним из моих самых страшных кошмаров, а проклятье той старухи, кажется, и сотворяло с человеком то, чего он сильно боится. Благо, реализовался не худший из моих страхов… – светловолосую передернуло. – Но я довольно давно старалась с этим страхом бороться и даже загодя научилась кое-чего делать без рук.

– Ого! И что же?

Младшая помолчала, точно не решаясь признаться самой себе до конца в собственной беспомощности во множестве ситуаций.

– Ноут свой могу открыть и включить без рук, и связаться с кем-нибудь с его помощью, на бумаге написать что-нибудь могу (и это даже можно будет прочитать!), с горем пополам что-нибудь нарисую, пару самых необходимых вещей по уходу за собой осуществлю, и даже голодной не останусь… при наличии еды дома, – девушка сникла. – Но вот дверь открыть-закрыть уже не сумею, одеться (особенно не летом) будет проблемой, да и те же бумагу с карандашом уже не достану. Ви была права – я бы не справилась сама...

Кси вдруг всхлипнула.

– Нифига себе ты дальновидная! – искренне поразилась Трини, попутно понимая, насколько же мелочны были некоторые из ее страхов на самом деле. – Я бы, наверно, ничего из этого не смогла проделать!.. Не плачь, пожалуйста, солнце.

– Я… я не хочу жить так всю жизнь, – прошептала сквозь слезы светловолосая. – Да еще и без магии, как у Ви…

– Все так плохо?

– Н-не знаю… Мы, сразу как вырвались и оказались дома, вызвали специалиста из их мира. Он осмотрел меня и сказал, что ничего сделать не сможет, но обнадежил, что проклятье само спадет через недельку-другую. А Ви, как назло, как раз надо было снова уезжать, вот она и позвала тебя. Прости за беспокойство, одни проблемы вам от меня...

Трини аккуратно развернула ее лицом к себе и заглянула в глаза.

– Не говори так, – попросила она. – Я плохо умею переубеждать людей, но это не правда. Ты только что вразумляла Виту и просила её не винить себя ни за что, а теперь сама ведешь себя точно так же.

– Ну так видишь же – есть в кого, – попыталась изобразить улыбку Кси.

Старшая только головой покачала.

– Все равно так нельзя. И плакать весь день тоже нельзя, – девушка смутно подозревала, что говорит не очень-то и правильно, но задумываться и подбирать слова – значит вгонять подопечную в еще большее уныние.

"И так плохо, и не так не слава богу… но молчать уж точно провальная затея".

– Ладно, Кси. Ты голодная?

– Да нет, мы с Ви с час назад обедали.

– Хорошо. Тогда давай думать, чем можно заняться! Раз уж я все равно твоя гостья – давай развлекай меня! – Трини дурашливо хихикнула.

Краешек губ Ксимены вытянулся, точно девушка изо всех сил старалась, но никак не могла решить – иронично ей улыбаться или весело и искренне.

***

Хороша или плоха была изначально задумка Трини, однако она удалась – слегка приободренная ее энергичностью и искренностью, Кси успокоилась, и конец дня вместе с вечером прошли, в общем-то, не так уж и плохо: девушки совместными усилиями придумали добрый десяток занятий, которыми можно было поразвлечься в такой непростой ситуации, а Трини не уставала удивляться тому, насколько уже приспособлена и находчива ее подопечная. И хотя Кси по-прежнему изрядно стеснялась того, в сколь многих повседневных ситуациях ей теперь нужна была помощь, однако отгородиться от старшей подруги уже не пыталась.

В общем, ложилась спать Трини в настроении на редкость обнадеженном (хотя и признаваясь себе, что то, чем она занята, в сущности, полумеры) и уснула быстро.

И столь же быстро проснулась. Открыв глаза и обнаружив за окном всю ту же темень, ставшую, кажется, еще более беспроглядной, девушка бросила взгляд на часы.

Так и есть, всего лишь третий час – спать еще и спать.

Однако организм тут же тактично намекнул, что просто так эта затея успехом не увенчается, а потому, хочешь-не хочешь, надо вставать. Вздохнув, Тринидад покладисто поднялась с кровати и, крадучись, двинулась через темную квартиру, поминутно напоминая себе, что она не дома, и шаркать ногами – не самая удачная затея (кошки у подруг все равно нет). А выйдя из комнаты выяснила, что таиться и вовсе бессмысленно – коридор прочерчивала бледная полоска света, падающая из приоткрытой двери спальни Ксимены.

"Но я же сама выключала свет перед сном? Кси не спит?"

Встревоженная, она осторожно приблизилась, заглядывая внутрь… и почти сразу натыкаясь на пронзительный и недовольный взгляд подопечной, которая, вместо того, чтобы спать, зачем-то устроилась на одной из спинок своей кровати.

– Трини, а хотя бы постучаться тебе идеология не позволяет?! – вполголоса возмутилась она, втягивая голову в плечи.

– Эм… прости, я увидела свет и подумала, что что-то не так, – извинилась старшая, входя в комнату. – Что ты делаешь? Почему не спишь?

– Да так, посидеть захотелось! – хмуро огрызнулась Кси, отводя взгляд и, кажется, краснея. – А что не так ты и сама прекрасно знаешь.

"Ой… я, кажется, перегнула со своей заботливостью," – Трини неуютно повела плечами, наблюдая, как младшая подруга неуклюже поднимается на ноги и усаживается на кровать, и начиная смутно догадываться, в какой момент ее принесло. Но, помедлив, все же подошла ближе.

– Извини, Кси…

– Да ладно. Это ты прости за резкость, я слегка испугалась.

– Я поняла. Только все-таки – ты так и не спала?

– Не-а… сперва пыталась уснуть, но потом мысли совсем одолели меня, – девушка уныло вздохнула. – Я пыталась не думать об этом всем, пыталась отвлечься, но у меня не выходит.

– Ох, милая… – Трини приобняла ее за плечи. – Я сейчас вернусь, хорошо?

Младшая только кивнула.

Вернувшись через несколько минут, Трини села рядом с младшей подругой и снова осторожно обняла ее за плечи. Кси тихо вздохнула и доверчиво прильнула к ней.

– Прости, Трини, теперь еще и ты не спишь из-за меня.

– Не переживай, Кси, все нормально.

– Спасибо, что не сердишься.

– Да о чем ты, милая? – старшая ласково взъерошила ей волосы. – Какое там "сердишься", если тебе плохо?

Младшая вздохнула.

– Я ненавижу признаваться в подобном, но ты права. Я… я просто не знаю, как мне жить дальше…

– Дальше? Но врач же сказал тебе, что это всего на пару недель?

– А вдруг он ошибся? Или вдруг та ведьма успела наколдовать что-то еще?

– Кси…

– А что "Кси", что?! Я не хочу быть обузой! Кому я буду нужна такая?! Кто будет со мной дружить? На меня даже мальчик ни один не посмотрит!

Девушка снова всхлипнула.

"Ох, ну почему в школе и колледже готовят к чему угодно, но не к тому, как, хотя бы, поддержать человека, не ввергнув его в еще большее уныние, а?"

– Тише, Кси, – Трини прижала девушку чуть крепче и чуть покачала в объятиях. – Что значит "кому"? У тебя замечательная старшая сестра, которая тебя любит! Своим родителям ты тоже нужна – они же не одними своими экспедициями живут (сама сказала, что они скоро вернутся). Да и мне ты не чужая – хоть мы и не дружим так близко, как с Витой, но я тоже не оставлю тебя.

– Спасибо тебе, Трини, – прошептала Ксимена, утыкаясь лицом ей в плечо.

– И настоящие друзья тебя примут, – продолжила старшая. – А что до мальчиков… давай дождемся утра, хорошо?

– Утра? – светловолосая, кажется, даже плакать забыла, отстранившись и непонимающе глядя на нее. – Зачем?

– Я… у меня появилась одна мысль, но я хотела бы ее додумать, – подмигнула Трини, невольно всматриваясь в глаза младшей подруги, в которых забавными звездочками отражался тускло мерцающий ночник.

– Ну ла-адно...

– А теперь, может тебе, все-таки, попытаться поспать, милая? Сон тоже нужен.

– Да я бы и рада, – вздохнула Ксимена. Пару минут она машинально водила пальцем по колену, а затем застенчиво глянула в глаза утешительнице. – Посиди со мною, Трини, а? Хотя я понимаю, что ты тоже спать хочешь…

– Хм, – старшая ненадолго задумалась, но тут же улыбнулась. – У меня есть идея получше!

Подмигнув, она увалилась на кровать, прижалась к стене и вытянула руки перед собой.

– Я лучше полежу, если ты не против, – хихикнула она. – Иди сюда, Кси, м?

Младшая невольно улыбнулась, хотя на глазах у нее вновь показались слезы.

– Боже… ты мне иногда так напоминаешь Ви, – с умиленным смущением выдохнула она, неловко устраиваясь рядом с подругой. – Она тоже меня так убаюкивает иногда…

– Ну так знаешь же – есть в кого, – беззлобно передразнила Трини, ласково ее обнимая и притягивая к себе. – Доброй ночи Кси.

– И тебе…

Трини тихонько чмокнула ее в затылок, будто сестренку, и умиротворенно прикрыла глаза.

***

Утреннее пробуждение выдалось для девушки куда приятнее ночного: Тринидад проснулась довольной, отлично выспавшейся, да еще и со смущенно улыбающейся подругой в объятиях.

– Доброго утра! – полушепотом пожелала ей Ксимена. – Спасибо тебе, Трини, я давно так замечательно не спала.

– Я тоже, – вернула улыбку Трини. – Ну что, будем вставать?

Дальнейшее утро прошло тоже в весьма обнадеживающем ключе: Трини помогла своей подопечной умыться, затем они вместе сделали некое подобие гимнастики (и вновь Кси поразила ее своей ловкостью и гибкостью), и, наконец, позавтракали. Но стоило старшей подруге управиться с мытьем посуды, как младшая легонько, но настойчиво толкнула ее лбом в плечо.

– Три-ини-и! – тихо, почти жалобно позвала она. – Я не забыла наш ночной разговор. Что ты там про мальчиков и их внимание говорила?

Трини вздохнула и пожала плечами.

– Мне немного неловко предлагать тебе подобное в твоей ситуации… но мне кажется, тебе стоит послушать мнение из уст более, хм, авторитетного источника.

– У парней, что ли, спросить? – нахмурилась младшая. – Еще чего не хватало!

– Хих, я этой фразы и ждала от тебя. Но вообще не у всех, у одного конкретного.

– И у кого же?

– У нашего с твоей сестрой общего друга. Харон его зовут, может знаешь.

Кси нахмурилась чуть больше.

– Хар? Немного знаю. Но еще не лучше – я на улицу-то стараюсь не выходить, чтобы со знакомыми не столкнуться…

– Я понимаю твои переживания, Кси, – Трини постаралась говорить мягко, но убеждающе. – Но если то, чего ты боишься, все же произойдет – тебе надо будет это событие встретить во всеоружии. А Хар – честен и, пожалуй, даже несколько прямолинеен, но он сможет тебе помочь лучше, чем мы с Витой. Хотя бы потому, что он непредвзят, и одновременно не будет пытаться тебя обидеть или задеть.

Младшая неуютно поежилась.

– А еще ты сможешь подготовиться к возможной встрече с друзьями и будешь знать, как встретить их реакцию, – негромко добавила Трини. – Они ведь, думаю, скоро забеспокоятся, куда это ты запропастилась.

Губы Ксимены на какой-то миг сжались в узкую, почти злую черточку, а брови нахмурились, но несколько мгновений спустя лицо девушки вновь разгладилось.

– Ладно, ты, пожалуй, права. Но я могу быть уверенной, что Хар не проболтается?

– Ну… по крайне мере, наших с Витой секретов он пока никому не раскрывал. Вроде бы.

– Ценное уточнение, угу. Ладно, тогда пошли за ноутом и будем звонить этому вашему Хару…

Беседа с общим знакомым – а ответил Харон сразу, – заняла у девочек добрых сорок минут, которые Трини потом вспоминала даже с некоторым трепетом. Сперва потрясенное на грани священного ужаса лицо парня, неожиданно узревшего жуткую перемену в облике его знакомой; поджатые, почти трагичные губы Ксимены, встречающей новую реальность, и ее то и дело отчаянно сжимающие ногу самой Трини ступни (почти неведомый дотоле девушкам способ поиска поддержки) в моменты некоторых фраз… и, наконец, робкая улыбка младшей девушки: несмотря на немалый шок, Хар быстро взял себя в руки ответил на все вопросы: порой колюче и хлестко, кое-в-чем даже неприятно, но честно, открыто – и со спокойным, не неприятным сочувствием младшей сестре его подруг. Трини готова была поклясться, что в момент, когда экран программы связи вновь погас, ее подопечная выглядела и чувствовала себя намного увереннее, чем до разговора и, возможно, даже обрела нового друга (даром, что ей самой Кси ничего не сказала, лишь тихо и искренне поблагодарила).

“Вот как у Хара так получается? Просто, честно, прямо, но даже если неприятно – то так, что обидеться не выходит при всем желании? – с завистью подумала Тринидад. – И Кси словно подменили.Хоть уроки у него бери, честное слово!”

***

Сколько бы не восхищалась Тринидад педагогическими талантами своего друга, но окончательно победить тревогу Ксимены у него так и не вышло. Однако слова Хара все-таки обнадежили ее, а сама Трини старалась поддержать младшую подругу как могла, а потому следующие несколько дней прошли в атмосфере куда менее напряженной, чем царила в доме сестер в день ее прихода.

А еще Кси с помощью старшей подруги научилась играть в шахматы. Вернее, правила она знала и до этого, но вот как управляться с фигурами при помощи ног ей подсказала именно Трини (чему сама втайне погордилась). И именно за одной из партий их и настиг долгожданный звук ключей в замке. Какая-то пара минут – и вот Эвита уже входит в комнату, встреченная громким и дружным приветствием.

– Сестренка, ты вернулась!

– Вита! Наконец-то!

Однако, как почти сразу заметила Трини – выглядела ее лучшая подруга достаточно бледно.

– Что-то не так, Вита?

– М-м-м… у меня для вас две новости – кошмарная и неплохая, – негромко отозвалась смуглянка, отводя глаза. Некоторое время девушка молчала, однако ее сестра и подруга лишь выжидательно глядели на нее, и вскоре она сдалась: – Кси, я… мне ужасно не хочется этого говорить, но ты была права, когда подметила, что тот врач слишком молодо выглядит... Я встретилась с настоящими спецами после практики, и… в общем, это проклятие было создано во времена единственной крупной войны в нашем мире и… и снять его и тогда могли лишь единицы… а эта ведьма, она… она напала на пришедших к ней правоохранителей и не пережила схватки…

Голос Эвиты сорвался. Трини прижала ладони ко рту, чувствуя, как у нее внутри словно что-то рушится. Ксимена побледнела. С минуту она сидела, потерянно глядя на сестру и словно надеясь, что та лишь отвратительно пошутила, но почти сразу ее губы задрожали.

– Оно… оно не снимается? – неверяще прошептала она. – Я… нет… Нет!!!

Всхлипнув и опрокинув шахматную доску, она уткнулась в плечо сидящей рядом подруги и разрыдалась. Трини, горестно выдохнув, крепко обняла ее, а Вита, помедлив, все же подошла к ним и обняла обеих.

– Нет… – Кси едва могла говорить. – Я… не хочу жить так всю жизнь!.. не хочу…

Вита и сама тихо плакала, гладя ее по волосам.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, сестренка, слышишь?! Я обязательно найду способ исцелить тебя, клянусь!

“Что уж тут можно придумать…” – бессильно подумала Трини.

– Я тоже не брошу тебя, Кси, – тихо произнесла она вслух. – И я тоже постараюсь помочь вам… хотя могу так мало…

– Ты уже немало сделала для меня, Трини, – светловолосая подняла на нее заплаканные глаза. – Я… я не знаю, чтобы сейчас со мной было, если бы не вы с Харом…

– Харом? – удивилась Эвита. – Он был здесь?

– Нет, мы ему звонили на днях, – отозвалась Трини. – Я… он… потом расскажу. Лучше ты расскажи – какая там “неплохая новость” была?

Но старшая из сестер только головой покачала.

– Я даже не знаю, насколько это вообще назвать хорошей новостью. Магическое правительство нашей страны в курсе произошедшего и, как мне сказали, оно тоже не оставит нас, но… я даже не знаю, что это значит.

Она смолкла.

– Я тем более не знаю, – тихо произнесла Кси, и Трини невольно поразилась тому, как быстро она взяла себя в руки, уже едва всхлипывая. – Но зато я теперь знаю, кто мой лучший друг, и кто меня точно не оставит.

И она – как могла, несколько неуклюже, – прильнула спиной к Трини, глядя при этом на сестру.

– Спасибо вам, девочки. И Харону спасибо, хотя я уже говорила. Я рада, что мой новый мир начинается именно с вас.

История 2 - Безмолвная

– Лес, я вернулась!

Как же она соскучилась по этим искристо-изумрудным глазам, взирающим на нее с неподдельным восторгом!

Невысокая, худощавая, светловолосая девушка ухватила ее за запястье и втянула в квартиру, а после, помедлив только затем, чтобы закрыть дверь, горячо стиснула в объятиях. Счастливо прижмурившись, Эвита тоже приобняла ее за талию, прижимаясь щекой к мягким волосам.

"Год. Мы не виделись целый год, а кажется, будто и вовсе прошла целая маленькая жизнь! Но Лес по-прежнему радуется мне как ребенок – это так мило!"

Отстранившись, светловолосая вновь восхищенно оглядела её, а затем, забавно отставив указательный палец – словно восклицая "кстати!", – стремглав кинулась куда-то в комнату. Эвита не могла сдержать умиленной улыбки, глядя ей вслед. Но едва она успела избавиться от ветровки и туфель, как улыбающаяся до ушей подруга уже вновь была рядом с ней, нетерпеливо протягивая несколько густо исписанных листов бумаги. И, стоило только девушке их взять, как тотчас она снова оказалась в плотном кольце цепких рук.

...Эвита и Леслава дружили раннего с детства. Встретившись однажды на прогулке в парке, они сразу затеяли какую-то игру, и с того дня уже не расставались. И даже особенность Лес совсем не стала препятствием их дружбе.

Особенность…

Леслава была глухонемой. Эвита никогда не знала, как и отчего так произошло, но, почему-то, это с самого начала не беспокоило ее – она всегда понимала подругу без слов. И хотя со временем обе девушки выучились языку глухонемых, а Лес научилась читать по губам, их взаимопонимание часто было выше любых слов, а секретов у девушек друг от друга почти не было.

Почти…

Было кое-что, о чем кроме самой Эвиты и ее родителей имели право знать лишь ее младшая сестра да одна из подруг. Для всех Вита была просто "одаренной по-особенному девочкой" (и возможная двусмысленность лишь на руку!), которая уже в одиннадцатилетнем возрасте поступила в малоизвестную зарубежную школу, появляясь в жизни близких лишь на каникулах.

Тайна, которую девушка не доверила подруге, не разрушила их дружбы. Лес, конечно, чувствовала, что лучшая подруга не совсем искренна с ней, но любила ее столь же преданно, что и прежде, и никогда ни о чем не спрашивала, восторженно встречая ее каждый раз после долгой разлуки.

И хоть дружба оказалась неподвластна расставаниям, но сердце самой Эвиты навсегда надломилось из-за необходимости обманывать. Но что поделаешь, если все упоминания о школах магии строго запрещены в мире технократов? Из всех подруг за пределами школы ее тайну знала лишь Тринидад – сама Неодаренная дочь волшебника и Посвященная с ранних лет. Но кто бы знал, как Эвите хотелось поделиться всем этим с Лес…

"Привет, Виточка, милая!!!

Я так соскучилась, столько хочу тебе рассказать, что, боюсь, не смогу сплести и двух слов, а потому – написала это письмо…"

Дальнейшее повествование было весьма пространным и несколько "рваным", однако девушка ответственно дочитала все до последней строчки.

События из жизни подруги, ее идеи, мысли, переживания – словно дневник в миниатюре, немного сумбурный, но милый и почти интимный.

Дневник, доверенный ей.

А Леслава, как всегда, едва дождалась, когда она дочитает, с видимым сожалением расцепляя объятия и продолжая повествование уже сама, оживленно жестикулируя и завораживая взор Эвиты.

"Она так рада мне, так увлечена, а я… – девушка искренне улыбалась, внимая рассказу подруги, однако на душе у нее вновь стало уныло. – У нее столько замечательных событий, чтобы поделиться со мной, а у меня для нее? Сухо, скупо, лаконично и грустно: школу окончила, на курсы поступила, которые продлятся до осени, погостила у бабушки, а младшая сестра осталась без рук… Вот правда – такого ли заслуживает мое солнышко после целого года разлуки?! Но нет, "нельзя" – значит нельзя… черт бы их побрал с этими запретами!"

Лес, кажется, как обычно почувствовала ее сомнения: небольшая запинка в жестикулировании, мимолетный, но пристальный взгляд сперва в глаза, затем на губы ("Вот что она там различает?") – и вновь танец ладоней и пальцев, еще оживленнее, чем прежде – будто чтобы развеять ее сомнения. А спустя пару минут Эвиту и вовсе цапнули за руку и потащили в комнату – продолжить беседу куда более основательно.

Даже не обладая даром речи, Леслава могла рассказывать, кажется, бесконечно, а ее руки будто бы и не уставали вовсе. И точно так же бесконечно Эвита могла ее слушать, хотя порой светловолосую и приходилось приостанавливать, когда она совсем увлекалась, и за ее жестами становилось сложно уследить.

За сегодня Вита сделала это уже трижды – неизвестно, что именно почувствовала Лес, но жестикулировала она так, точно боялась предоставить ей хоть минутку для сомнений. Волшебнице даже показалось на миг, что ее подруга и вовсе сама втайне овладела магией и теперь решила сгоряча затейливо заклясть все вокруг (исключая, разумеется, ее саму).

Впрочем, «слушать» было очень даже интересно: любимой темой Леславы всегда была природа и перемены в ней, и повествовать об этом она могла часами, вот только Эвита, увы, была единственной реальной слушательницей, кому это было небезразлично.

А еще рассказы почти всегда сопровождались рисунками. Ах, какими рисунками! По скромному мнению Виты, Лес была лучшей из известных ей художников, и рисунки подруги подчас поражали воображение волшебницы едва ли не больше, чем все, о чем ей рассказывали на уроках в школе.

Вот прекрасный дремучий лес, подобный тем, что она видела в некоторых Конклавах, и корни которого едва заметно расползаются в стороны, скрывая за собой пепел давнего пожарища. Вот кажущаяся бескрайней река, игриво блистающая на солнце, но уже явственно оставленная жизнью, что некогда таилась в ней. Но тут же, на третьем полотне, прекрасная весенняя поляна, полная подснежников, трепетно поднимающих головы над проталинами…

Красивые, с восхитительным подбором цветов, с невероятным вниманием к деталям – Эвита признавалась себе, что могла бы полюбить природу только благодаря одним этим сотворенным безмолвной художницей полотнам.

А Леслава все рассказывала и рассказывала, завораживая и увлекая мысли вдаль своим повествованием. Восхищенная, Вита даже не сразу сообразила, что подруга остановилась и вопросительно глядит на нее.

– Ой… Лес, милая, прости, пожалуйста – я, кажется, совсем замечталась от твоих образов, – смущенно произнесла она. – Ты о чем-то спросила, да? А то ты так увлекательно рассказываешь…

– Не страшно! Это ты прости, пожалуйста – я так увлеклась рассказом, что даже не спросила, не голодна ли ты.

– Я не так давно обедала, но от чаю бы не отказалась, – смущенно прожестикулировала в ответ Эвита. – Я там и кексиков принесла тебе!

– Спасибочки! Это мы любим! Тогда, пойдем на кухню?

– Да, конечно, только руки помою.

***

Закрыв за собой дверь в ванную, Эвита привалилась к ней и глубоко вздохнула.

"Богиня, как это все несправедливо! – подумала она с досадой. – Лес такая чудесная, а я ну совершенно никак не могу ей помочь! Ни ей, ни Кси… вот что толку быть волшебницей, если я абсолютно ничегошеньки не могу, когда дело доходит до настоящих чудес?! Зачем мне вообще Дар, если я, отучившись восемь лет в школе, не могу ничего серьезного?! Я могу поставить себе цель им помочь, могу устремиться к ней… но даже если у меня получится – это займет много-много лет! Мои любимые технократки могут просто не дожить! Эх…"

И, снова грустно вздохнув, она наконец шагнула к раковине, включая воду и намыливая руки. Но тут…

– А как бы поступила по справедливости ты?

Вздрогнув от неожиданности, Эвита огляделась по сторонам.

– Кто здесь? – едва слышно произнесла она, попутно спешно омывая руки и прикидывая, успеет ли она надеть кольцо обратно на палец (она всегда снимала артефакт, не желая слишком размахивать им перед лицом непосвященной подруги).

– А к кому ты обращалась, дитя? – незримый голос был негромок, чуть насмешливо ироничен, но беззлобен, проникновенен и ласков. Ему хотелось внимать и внимать, и Вита поняла ответ быстрее, чем даже вспомнила начало своих размышлений.

– Ашера? – изумленно прошептала она.

– Верно. Итак?

Девушка нервно сглотнула.

– Как бы поступила по справедливости я? – нервно переспросила она. – Вылечила бы всех, о ком знала! Если бы обладала силой, сравнимой с твоей. Или изначально не давала бы людям подобных… особенностей.

Эвита поморщилась.

– То, каким станет человек, не зависит от меня, и даже Тот, кто равен мне, не определяет этого напрямую. Но отчего ты решила, что исцеление (или вообще избежание подобного) – большее благо для всех и для каждого?

Эвита прикусила губу, вытирая руки. Ей не очень нравилось, куда вела эта крайне необычная беседа, но она понимала, что, в сущности, сама завела её.

– Я не знаю ответа на столь философский вопрос, я еще не так долго жила на этом свете, – ответила она, вешая полотенце на место, приваливаясь к душевой кабине и складывая руки на груди. – Но я тоже могла бы спросить, чего, по-твоему, должна достичь моя сестра, оставшись без обеих рук! Да и Лес тоже – я даже не представляю, сколького бы она могла достичь, не обойди ты ее Дарами! Так что прости, но я не могу тебе ответить.

– А ты попробуй, – последовал неожиданный ответ. – Судьба твоей сестры сейчас не в твоих руках, и даже не в моих, но ты можешь мне сказать, что думаешь о своей подруге. Как, ты считаешь, она могла бы распорядиться пресловутыми Дарами? Чем она лучше тебя? У тебя ведь промелькнула мысль, что лучше бы твой Дар достался ей.

Вита поёжилась.

Неприятно, когда кому-то настолько хорошо ведомы все твои мысли, даже мимолетные. И ненамного приятнее получать настолько провокационные вопросы ребром. Особенно не зная, что зависит от твоего ответа…

– Я… достаточно взрослая, чтобы понимать, что Лес не может быть однозначно лучше меня, а я лучше нее, – ответила девушка, стараясь быть осторожной, взвешенной и рассудительной. – Кто-то другой – возможно, но речь о нас… Вот только… если бы она могла слышать и говорить – она могла бы узнать много больше, она смогла бы научиться большему, а будь у нее твой Дар – магия! – она могла бы выучиться, как я, но приложила бы свой талант куда лучше. Она… знает о несовершенстве мира куда больше и… мне кажется, она могла бы исправить многое из того, что делают с природой люди. И исправить куда эффективнее, чем доступно технократу!

Пару минут в ее голове (девушка уже сообразила, что слышит Созидательницу сейчас только она) было тихо.

– Ты знаешь, что она не лучше тебя, но при этом отказываешь себе в возможности найти способ достойного приложения своего Дара? – кажется, Ашера улыбнулась. – Но, дитя, ты считаешь, что твоя подруга мало знает из-за своих особенностей?

– Она могла бы узнать больше. А будь она магом – как бы она смогла учиться в школе? Есть ли вообще среди школ магии такая, где может сколько-нибудь полноценно учиться глухонемая?!

– Российская, скажем?

– Д-да, слышала, кажется, но… ближний свет.

– Домашнее обучение?

– Всегда ли оно лучше?

Пауза. Молчание.

– Возможно и справедливо, – последовал наконец ответ. – Мне нравится твоя убежденность, хотя я и не вижу в твоем сердце тех устремлений, какие бы мне хотелось видеть.

– Ну извини, мне никто не сказал, что угодно тебе. Хотя я внимательно тебя слушаю.

В ответ – лишь легкий теплый смех, от которого словно на душе светлее становится.

– А что будет, если я дам тебе возможность исправить "высшую несправедливость"?

Эвита обомлела.

– Исправить?

– Да. Устремление сохранять жизнь и целостность мира – одно из самых угодных мне, но как я могу быть уверена, что Леслава распорядится моими Дарами так, как считаешь ты?

Девушка опешила еще больше.

– Э-э-э… Прости меня, о Созидательница, но не лучше ли у нее и спросить об этом?

– Но ведь просишь за нее ты.

– Эм-м-м… прости, но я не знаю. Я никогда не расспрашивала ее о подобном. Она вообще не знает обо мне и о реальности магии – это же твой запрет, и я соблюдаю его!

– Не совсем мой, на самом деле, но это не важно. Спроси её.

– Спросить?

– Расскажи ей больше правды об этом мире. Ты – мой Глас на ближайшие несколько часов, и у тебя будет некоторый шанс исправить… восстановить то, что ты считаешь справедливостью. Если, конечно, все действительно обстоит так, как ты уверяешь меня.

Сердце Виты рухнуло в пятки.

"Я… Глас Ашеры?! Я несу волю Её просто потому… что заговорила обо всем этом?! Мамочки!.. Кажется… кажется, я все-таки зарвалась… – она медленно сползла спиной по стенке душевой кабинки, опускаясь на корточки. – Но… с другой стороны, Она ведь не покарала меня, и даже не проигнорировала, а значит… значит, это зачем-то нужно? И… и мне ничего не остается, кроме как действовать? Думаю да, потому, что отказаться… наверно можно, но ведь так я предам Лес. Н-нет, только не мое безмолвное солнышко. Я обязана попробовать!"

Решившись, она рывком поднялась и шагнула к дверям ванной, но замерла, не донеся руки до задвижки.

"А моя сестра? Моя Ксименочка?! Она лишена такого шанса, да?"

– Я уже ответила тебе на счет нее.

– Что ее судьба не подвластна ни мне, ни тебе? Хотя я не понимаю, почему тебе нет…

Девушка помедлила еще минуту в робкой надежде, но затем, вздохнув, сдвинула щеколду.

***

Чайник смолк на плите, на небольшом кухонном столике уютно парили две чашки чаю, а возле них щедро распахнула свои створы упаковка кексов.

Эвита всегда любила наблюдать, как лакомится сладостями ее подруга, но в этот раз сложность невероятного поручения перекрывала даже эту маленькую радость.

И вновь она вздрогнула от прикосновения подруги, сообразив, что слишком задумалась.

– Что с тобой, Вита? Почему ты не ешь? Ты так молчалива, так обеспокоена… это из-за Кси, да?

Леслава глядела так встревоженно, что Эвите стало немного стыдно.

"Блин… сама не радуюсь, так теперь еще и Лес беспокою своей постной миной… Ну ладно, чего уж там – я сама это все умудрилась заварить, так что придется расхлебывать…"

– Нет, милая, не совсем. Вернее, судьба Кси меня тоже беспокоит, но я сейчас думаю о тебе. Я… должна тебе кое о чем наконец рассказать.

Глубоко и чуть нервозно вздохнув, Эвита сделала большой глоток чаю (слегка обжегшего ей язык), потерла руки друг о друга, а затем начала свое повествование. Неторопливо, вдумчиво, будто стремясь отпечатать каждый жест в воздухе – теперь ей казалось, что колдует она сама.

Впрочем, в чем-то так оно и было: она рассказывала о своем втором мире, скрытом от посторонних глаз, о своей учебе и школе, о магах и магии, о Конклавах и их обитателях, о нагах и феях. И чем больше рассказывала – тем больше и восхищённее становились глаза Леславы. Несколько раз она порывалась спросить что-то, но опускала руку обратно, точно не решаясь прервать чудесную историю.

– …поэтому я и открываюсь тебе только теперь. Прости, пожалуйста, что скрывала столько времени…

Леслава с полминуты молчала, моргая глазами – и вдруг ее ладони взмыли в воздух, отрывистыми жестами спеша передать переполняющие эмоции.

– Ух! Ух! Ух! Вот это да! Ты… я всегда чувствовала в тебе что-то такое! А ты, оказывается, еще чудеснее! – и лицо девушки озаряется улыбкой совершенного восхищения. – Даже если ты это все просто придумала – это восхитительно! Но… ты говоришь, что… создательница мира велела тебе спросить, стала бы я помогать природе, будь я магом?

Эвита просто кивнула.

– Да, разумеется да! Я очень хочу помочь нашему миру хранить его красоту! А наги, о которых ты рассказала, вообще нечто!.. Ой, но разве создатель мира – не мужчина? В книгах ведь пишут…

– Творцов было двое, но… – Вита помялась, соображая, что не знает, как показать слово, и просто договорила конец фразы: - …технократы обычно не признают Ашеру. Ты подождешь минутку?

Леслава оживленно закивала.

Вздохнув, волшебница чуть отвернулась от нее и прикрыла глаза, мысленно обращаясь к незримой покровительнице.

– Ты ведь слышала ответ?

– Разумеется. Она чудесная девушка, ты права. Что ж, тогда убедись, что она понимает, что ты предлагаешь и что от нее требуется, а затем твори. Я дарую вам чудо, но буду не слишком довольна, если Леслава передумает.

– Но как?

– Ты знаешь.

И действительно, Эвита уже знала, что ей надо сделать, если ее подруга согласиться, хотя и не была уверена в своем знании. Но идти на попятную в любом случае было уже поздно, а потому она вновь перевела взгляд на ожидающую подругу.

– Лес, ты… согласна, если я попробую совершить то, о чем говорила? Только учти, что… богиня не обрадуется, если ты передумаешь.

– Что передумаю, миру помогать?! – изумрудные глаза недоуменно блестели. – Я и так не передумала бы, а если твоя история правда – я и вовсе буду обязана ей!

– Хорошо, тогда попробуем? Только прости, я… никогда этого не делала. И пойдем лучше в комнату?

– Идем!

***

Чем дальше Эвита следовала возникшему в голове плану, тем сильнее в ней прорастало сомнение.

"Сама Ашера решила сотворить чудо лишь потому, что я попросила?.. Ну допустим. А вдруг у меня ничего не выйдет? Голос в голове ладно, но перед Лес будет ну очень неудобно. Правда она, похоже, думает, что это розыгрыш такой, но все равно получится некрасиво…"

Однако голова сомневается, а руки делают.

Сдвинув стол и кресла в стороны, Вита откинула палас и небрежно смахнула несколько соринок с пола. Затем ссыпала в один кулек несколько прихваченных с кухни пакетиков с солью и пряностями, усердно перетрусила их, и, примерившись, аккуратно рассыпала их по полу – так, чтобы получилась довольно странная фигура – не то руна какая древняя, не то иероглиф.

Леслава с недоуменной улыбкой наблюдала за ее приготовлениями, однако никак не комментировала происходящее.

Оглядев еще раз фигуру и подравняв ее края, Эвита постелила в центр белоснежную тканевую салфетку и смущенно глянула на подругу.

– Почти готово! Только, эм… Лес, прости пожалуйста, но я должна попросить тебя раздеться…

– Раздеться? – Лес изумленно приподняла брови. – Ой.. ну, если ты просишь – хорошо. Только не фотографируй меня, ладно?..

– Мне самой неловко, я бы и не подумала. Да и нечем мне.

Пожав плечами, Леслава сперва подошла к окну, опуская жалюзи, а затем поочередно скинула домашние кофточку и юбку, оставаясь в одних трусиках и смущенно прикрывая грудь рукой.

– Ты красивая, – неловко попыталась подбодрить ее Эвита. – А теперь, пожалуйста, встань или сядь на салфетку и жди. Только ни в коем случае не уходи оттуда.

– А если что-то пойдет не так?

– Я справлюсь, главное не уходи.

– Хорошо, раз ты просишь.

"Лес так верит мне… Мне бы такую уверенность в себе…"

Аккуратно переступив через разноцветную дорожку пряностей, Леслава встала на салфетку, а затем, потоптавшись, села на нее, подобрав ноги под себя и продолжая прикрывать грудь.

В который раз вздохнув, Вита надела на палец свое кольцо и встала в нескольких шагах перед подругой. Помедлила, вскинула руки.

– А теперь повторяй заклинание и ни в коем случае не сбивайся, – велел ей голос.

Миг – и перед глазами вспыхнули незнакомые буквы неведомых чар, точно сотканные из красноватого дыма. Лес же хоть и продолжала смотреть прямо на нее, но заклинания, кажется, не видела.

"Ну что ж…"

Прикрыв глаза, Эвита принялась читать заклинание, попутно дивясь, что вообще способна что-то прочесть на языке, который в первый раз видит. Чуждые слова отозвались в груди легким морозным звоном, мягко вскружили голову. Узор из пряности вдруг заискрился, шипя и треща точно взрывающаяся карамель на языке, а вокруг Леславы распустилось несколько призрачных тюльпанов, вырвавшихся прямо из линолеума.

Лес изумленно огляделась вокруг и вновь с каким-то испугом уставилась на подругу.

А та все читала и читала слова заклинания – длинные, угловатые, складывающиеся в простенький и неуклюжий мотив, – будто в транс вошла, едва подмечая краем сознания вспыхивающие теперь вокруг гиацинты, астры и орхидеи. Она уже почти потеряла счет времени, как вдруг до нее донесся стук в дверь – громкий, четкий, решительный, и такой лишний в сплетающемся вокруг цветочно-волшебном мирке.

Взгляд Леславы встревоженно метнулся в сторону прихожей, однако с места она не сдвинулась.

"Нет, ну только не сейчас!.."

Причудливая фраза, и еще одна, и снова… призрачный тюльпан, сотканная из золотистой пыльцы кувшинка, искрящаяся прозрачная метелочка вереска…

Минута – и в прихожей что-то грохнуло, а затем раздались шаги. Леслава невольно дернулась, но все же, собрав волю в кулак осталась на месте.

"Нет, нет, нет…"

– Служба охраны правопорядка Испании! – раздался позади резкий мужской голос. – Вы нарушаете закон о секретности волшебного мира, раскрывать тайну которого не имеете права. Немедленно прекратить ритуал и опустить артефакт!

Эвита сцепила зубы, упрямо продолжая проговаривать про себя заклинание. Она сразу в глубине души боялась, что что-нибудь подобное может произойти, однако появление магической полиции все равно стало для нее неприятным сюрпризом. Как и возникший в уме мгновением позже план действий.

– Прекратить колдовство! – вновь последовал приказ. – Вы…

Стремительно полуобернувшись, Вита взмахнула рукой, сотворяя чары, о существовании которых прежде и не знала.

Уже летящие в нее стрелы золотисто-лазурных парализующих чар брызнули в стороны, сталкиваясь с волной густого пурпурного тумана, а еще мгновение спустя обоих незнакомых ей мужчин-магов буквально смело, вжимая в стену и оплетая напоминающими сотканные из энергии одеяла коконами.

Но волшебница уже не видела этого, напряженно глядя на испуганно сжавшуюся и прижимающую уже обе руки к груди подруге.

"Прости меня, солнышко мое безмолвное. Ты умница".

А вокруг – цветы, цветы, цветы! Цветы – и радуги, сотканные из лент самых невообразимых цветов, простирающиеся из конца в конец небольшой комнаты.

– Шарль, ты можешь что-нибудь сделать? – едва услышала она все тот же голос, в котором теперь сквозило явное беспокойство. – Я… я ничего не могу наколдовать!

– Я тоже, – раздался в ответ флегматичный басок. – Кажется, нам умудрились полностью заблокировать магию.

– Что?! Ты шутишь?! Это невозможно!

– Ну, значит, найди что-нибудь, что сработает. Хотя я бы на твоем месте просто подождал…

Ответной тирады Эвита уже не услышала – теперь новые слова выплескивались из нее, точно обернувшись неистовыми волнами обратившегося в мед и нектар моря. Она говорила все громче, едва замечая это, а в комнате бушевала настоящая буря из призрачно-розовых лепестков, отражаясь в широко распахнутых изумрудах глаз Леславы.

Еще минута, резкий хлопок ладоней – и вдруг все исчезло, точно и не было ничего.

Опустив руки, Вита медленно и глубоко дышала, точно долго бежала перед этим. Хотя привычных в таких случаях слабости и опустошенности не чувствовалось, и вскоре, восстановив дыхание, она выпрямилась.

Леслава все так же смотрела на нее почти идеально круглыми глазами, приоткрыв рот.

– Лес, ты…

И тут руки светловолосой взмыли в воздух – кажется, она даже о наготе своей успела позабыть.

– Я слышу! Вита, я слышу тебя! Чудеса!

Вскочив на ноги, Лес бросилась ей на шею, улыбаясь до ушей. Эвита обняла ее в ответ – но скорее растеряно.

– Это здорово, но… а… ты можешь мне что-нибудь сказать?..

Остановившись, Леслава озадаченно приоткрыла рот. Раз, другой – и помотала головой.

– Но как… – растерялась еще больше волшебница. – Я… в чем-то ошиблась?

– Твое колдовство было верным, – негромко поведал ей голос. – Ты справилась даже лучше, чем я ожидала. Леслава обрела слух и отныне она – новорожденная волшебница. Поздравляю вас.

– А, но… а как же дар речи?..

– Слуха достаточно для внимания учителям, остальное – вызов их мастерству. Колдовать можно невербально. Но лучше бы твоей подруге поступить в "Лесную глубину" или "Слово объединения".

Эвита прикусила губу и опустила глаза. Умом она понимала, что уже сотворила практически невозможное, но разочарование все равно медленно растекалось внутри нее.

Разжав объятия, Леслава взяла ее ладонь в свои. Подняв глаза, волшебница встретилась с ней взглядом – и в миг будто заблудилась в восхищенной, бескрайне благодарной лесной чащобе.

"Я ждала большего, но… Лес счастлива. Мое безмолвное солнышко стало еще счастливее, это ли не главное?.."

– Эй!

Вздрогнув, Вита медленно повернулась, одновременно вспоминая о правоохранителях, от которых она так беспечно отмахнулась прежде, и чувствуя, как подруга вновь смущенно прячется у нее за спиной.

Незваные гости и правда оказались мужчинами: среднего роста, одинаково темноволосые, в почти одинаковых деловых костюмах – и с весьма хмурыми лицами.

– Мы вам не мешаем? – вкрадчиво поинтересовался тот, что требовал прекратить ритуал.

– Извините за невежливость, уважаемые правоохранители, – с сожалением отозвалась Эвита, одновременно снимая с обоих сдерживающие чары. – Мне неловко за мой поступок, но я совсем не могла прерваться.

– Вы понимаете, что только что нарушили минимум два закона, сотворив чары перед технократом и напав на нас? – спокойно переспросил правоохранитель, оправляя костюм и вскидывая руку с жезлом. – У Вас были объективные причины на это?

– Были. Я творила свои чары Высшей Волей, а перед вами две волшебницы, и ни одного технократа.

Маг искоса глянул на товарища, флегматично покручивающего древко небольшого посоха в пальцах.

– Высшей Волей? – медленно и с расстановкой переспросил он. – Эт-то… очень смелое заявление, и Вы…

– Я благодарю вас за вашу достойную службу, – Эвита даже отпрянула, не ожидая произнесенных слов. Впрочем, собственный изменившийся голос тут же дал ей понять, в чем тут дело. – Ваши сомнения справедливы, но я действительно дозволила этот ритуал. Прислушайтесь к своим Дарам, проверьте вот эту девушку на наличие чар – и вы все поймете. А затем – ступайте, это дело уже не для вас.

Правоохранитель попятился.

– Вы хотите сказать, что Вы – Глас Ашеры? – с сомнением переспросил он. – Это находчивый трюк, но…

– Ты бы прислушался к чужим словам-то, Люк, – негромко воззвал к нему Шарль. – Это действительно Глас, неужель не видишь? У нее такой карт-бланш, что нам и не снился.

Прищурившись, Люк что-то пробормотал под нос. Затем нахмурился сильнее, прошептал еще что-то…

– В-вы, кажется, не врете, – признал он наконец, нехотя опуская артефакт. – Что ж, тогда нам и правда остается только напомнить вам о необходимости соблюдения законов магического мира впредь и откланяться. Наши коллеги, ответственные за взаимодействие с необученными магами прибудут позднее.

Закрыв за правоохранителями дверь, Вита поскорее вернулась в комнату. Леслава успела одеться обратно и, стоило подруге войти, тут же принялась жестикулировать.

– Это просто чудесно!!! Я… у меня даже слов нет, как я тебе признательна!!!

– Я тоже рада… – по привычке начала жестикулировать Эвита, но Лес ее тут же перебила:

– Нет! Не смей возвращаться к языку жестов! Хотя бы сегодня не смей! Я целых девятнадцать лет не слышала твоего прекрасного голоса! – светловолосая уперла кулачки в бока и с деланной строгостью нахмурилась. Однако говорить так было невозможно, а потому вскоре ее руки вновь запорхали в воздухе – Только я не поняла… я что, правда теперь тоже волшебница?!

– Да, я, кажется, умудрилась сделать тебя Одаренной, – смущенно улыбнулась Вита. – Может, вернемся на кухню к кексикам, а я там тебе и дорасскажу? А то я что-то проголодалась…

***

Теплые мягкие сумерки опускались на цветущий летний город.

Заложив руки за спину, Эвита неторопливо шла по улице, размышляя о произошедшем сегодня.

"Кажется, судьба решила повернуться ко мне лицом. Я почти случайно воззвала к Ашере – и она откликнулась! Подумать только, моя милая Лес теперь слышит! Да еще и в школу магии сумеет попасть! Это так здорово, мне просто не верится! Сейчас обрадую Кси и Трини!

…Но еще – богиня преподала мне урок. Если я хочу чего-то достичь – я должна действовать. Причем больше не полагаясь на нее – только на себя и свой Дар. Кси она не помогла, а в следующий раз может и вообще не ответить.

А это значит – я занимаюсь не тем. Совершенно не тем. Я должна ограничиться только сокращенными курсами магической медицины и чего-нибудь типа Первой Помощи у технократов. Наша медицина не может помочь всем, их – тоже. А еще не могу научиться всему я – мне просто не хватит моей жизни, пусть она и куда длиннее, чем у технократа.

Мне нужны базовые знания, а затем я должна действовать иначе. Совершенно иначе".

И, кивнув своим мыслям, она спешно пошагала домой.

История 3 - Чудесный подарок

– Руна, ты завтра утром едешь в сад!

– Как еду в сад? – девушка подняла голову от книги и непонимающе глянула на мать.

– Как обычно, на электричке.

– Да я поняла, что не на роликах, мама! – Руна поморщилась: она терпеть не могла подобные ответы в духе “я прицеплюсь к самому очевидному смыслу вопроса и отвечу на него”. – Зачем в сад и почему я?

– Потому, что бабушка с дедушкой уезжают вечером в деревню, сестра твоя в больнице, а мы с отцом работаем.

– Но нафига туда вообще ехать? Сторожить что ли? Так там охрана есть!

– Не сторожить, а поливать огород. А еще крыжовник надо собрать, и смородину, и…

– Я не могу! Я уже договорилась с друзьями, что…

– Ни о чем ты там не договаривалась, не обманывай! Как будто я не знаю, что твои друзья поразъехались на лето – ты вчера только говорила, что одна гуляла!

– Я не говорила, что они разъехались! – вскинулась девушка. – Ни Саня, ни Артеми-…

– Дочь, хватит! Ты на три дня едешь на дачу, всё. Не помрут твои «друзяшки» без тебя. Хочешь – можешь с собой их позвать, я не против. Заодно с крыжовником тебе помогут.

И, развернувшись, женщина деловито удалилась, не давая себе труда вслушиваться в недовольное бурчание за спиной “Сад тоже не помрет” и “Кому, нафиг, сдался этот крыжовник?!”

***

Легко соскочив на полустанок, Руна хмуро огляделась по сторонам.

Тихо, безветренно, окружающий железнодорожную насыпь лес пронизан солнечным светом, а на небе ни облачка – чудесный день, только бы и радоваться! А ее сослали сюда.

Никто из друзей с ней, разумеется, не поехал: ни лучшие – одна присматривает за младшим братом, другой и сам, как выяснилось, уехал по делам в другой город, – ни остальные: кто слишком юн и его не отпускают родители, кто не захотел.

Уныло вздохнув, Руна пошагала по давно заученной дороге: сперва пару сотен метров вдоль насыпи, затем свернуть в лес и попетлять по тропинке, и, наконец, миновать пару садовых улочек, добираясь до участка и обмениваясь приветствиями со встречающимися соседями.

Вот и их участок, вот и дом.

Войдя внутрь и захлопнув за собой дверь, девушка скинула обувь и рюкзак и плюхнулась на небольшой диванчик.

"Три дня здесь в полном одиночестве, блеск! И это при том, что мать может работать дистанционно, когда захочет! "Доца долзна гулиать на пrиrоде", угу, блин… Супер… Но ладно, надо поскорее пойти и разделаться с этим долбанным крыжовником, будь он неладен, а потом хоть почитать можно будет или в лес сходить…"

Вздохнув, Руна поднялась на ноги и отправилась переодеваться.

Каких-то пятнадцать минут – и она, обряженная в потасканный спортивный костюм и шляпку с противомоскитной сеткой, бодренькой пчелкой вновь выпорхнула на участок, направляясь к заветным кустам.

***

Ближайший час пролетел незаметно, однако чем полнее становилась корзинка, тем больше зрело девичье недовольство.

"Так, нет, надо что-то с этим делать! – мрачно размышляла она, кидая в корзину одну упругую ягоду за другой. – Прямо сейчас я, конечно, ничего не сделаю, но нужно искать варианты и хоть как-то становиться самостоятельной. Сколько ж можно-то не считаться с моим мнением? Мне уже шестнадцать, а меня как гоняли не спрашивая, так и гоняют! И ладно бы клубнику собирать, или там чернику – я их, хотя бы, люблю! И ведь в восемнадцать лет это не кончится – по Лине можно судить: от нее отвязались только когда она уже преподавать стала, она сама говорила. Да и то порой достают.

Нетушки, хватит с меня…"

Ягода за ягодой, ветка за веткой, размеренно и уныло… Руна уже было собралась махнуть рукой и сделать перерыв, как вдруг ее внимание привлекло какое-то шевеление неподалеку. Отшатнувшись (вдруг это паук или клоп, бр-р-р!!!), девушка пригляделась к потенциально небезопасному месту и действительно обнаружила там паутину, в которой запуталась большая бабочка, к которой уже драматично подбирался довольно крупный и мерзкий паук.

Возмущенно взвизгнув, Руна подхватила с земли какую-то палочку и одним прицельным взмахом отправила многолапого хищника куда-то вглубь зарослей, после чего, орудуя все той же палочкой, разорвала паутину возле незадачливой жертвы.

И удивленно замерла: расправив крылья, маленькое создание стремительно вспорхнуло и, вылетев из сплетения ветвей, заплясало в воздухе подле нее, оказываясь довольно миниатюрной – не больше указательного пальца – крылатой девочкой, одетой лишь в какие-то хитрые переплетения травинок.

Руна недоверчиво помотала головой и протёрла глаза: когда бы она успела уж так-то уработаться?

– Нет-нет-нет, моя чудесная спасительница, ты не спишь и даже с ума не сошла! – прозвенела девчушка. – Я – самая настоящая фея, о которых ты читала в сказках, а ты меня спасла!

Налетевший порыв ветра отбросил было ее в сторону, однако фея непримиримо всплеснула крылышками и вернулась на прежнее место.

– Эм-м-м… это здорово, что ты цела! – с некоторой неловкостью заметила девушка. – Только это… ты меня прости, пожалуйста, но разве феи – не волшебные создания? А если так – почему ты тогда вообще попала в такую ситуацию?

Девчушка скривила губки и развела руками.

– Если б все было так просто! – воскликнула она. – Вернее, оно не сложно, вот только ветви крыжовника в сочетании с паутиной лишают нас волшебных сил, а я по невнимательности сунулась, хотела ягодкой поживиться…

– Не даром я не люблю ни то, ни другое, – заметила Руна под хихиканье своей необычайной собеседницы. – Впрочем, у меня этого крыжовника тут целая корзина – хоть весь кушай. Точнее, угощайся, да.

– Спасибо, ты очень добра ко мне! – фея сделала пируэт в воздухе. – Спасла, угощаться предлагаешь. Как я могу тебя отблагодарить?

Девушка призадумалась на несколько мгновений, но почти сразу махнула рукой:

– Да было бы за что – пауку я бы и так отвесила люлей, крыжовник я, уж прости пожалуйста, не люблю и мне его совсем не жалко. Да и мои желания вряд разрешаются волшебством так, чтобы никому не повредить. Так что спасибо тебе, милая фея, но не нужно.

Однако уже зависшую над корзиной и приглядывающую себе ягодку поаппетитнее сказочную девочку такой ответ, кажется, не удовлетворил.

– Нет, ну так не пойдет! – феечка чуть надула щечки. – Это здорово, что ты бескорыстная, но тогда получится, что я неблагодарная. Хорошо, тогда поступим по-другому, но сперва я перекушу.

Выбрав наконец одну из ягод и не без труда ее подняв, она устроилась на краешке корзины. Руна же, пожелав спасенной приятного аппетита, вновь принялась за сбор урожая, стараясь не угодить при этом в обедающую гостью.

Так прошло десять минут. Но вот наконец фея закончила трапезу и с некоторым трудом вновь взмыла в воздух.

– Что-то я объелась, – посетовала она, застенчиво икнув. – И как мне теперь летать легко и непринужденно, спрашивается?.. Ну да ладно, это мои проблемы. А теперь следуй за мной!

И, чуть натужно всплеснув крылышками, девочка поднялась в воздух и неторопливо полетела в сторону дома. Руна, пожав плечами, направилась следом.

Облетев стороной веранду, феечка неторопливо пропорхала между двух парников, задумчиво покружила над костровищем, будто бы что-то припоминая, а затем полетела над каменными ступенями вверх по склону начинающегося почти сразу за домом пригорка.

"Интересно, чего она задумала? – озадачилась девушка, поднимаясь следом за своей необычной провожатой. – Я там, вроде, все излазила – ничего там такого не было! Или мы в лес и я зря не прихватила мазилку от комаров?.."

Ступенька за ступенькой, и вот они уже на небольшой поросшей деревцами полянке, перегороженной в дальней части забором. Сколько Руна себя помнила, они с семьей этой площадкой никогда не пользовались иначе, кроме как для игры в бадминтон да сушки одежды: грядок не устроишь, теплицу тоже, костер разводить - чревато. Правда вот старшая сестра ее, Лина, давно хотела попробовать переселить сюда из лесу немного черничника, но со своим преподаванием в школе приезжать на дачу она могла редко, и почти всегда для нее находилась какая-нибудь работа.

Однако фею подобные подробности, разумеется не волновали. Попорхав вокруг вкопанного столба с привязанными к нему бельевыми веревками, крылатая девочка задумчиво прислушалась, принюхалась, затем как-то странно поводила пальцами в воздухе, точно что-то высчитывая, и, наконец, кивнув сама себе, уверенно устремилась к большой ели, что росла на самом краю участка возле забора.

– Приподними, пожалуйста, ветки вот тут, – прозвенела она подошедшей Руне. – А то я все крылья исколю, пока пролезу.

Озадаченная еще больше, девушка послушно выполнила просьбу. Ель была старая, разлапистая, уголок под ней, выстланный старой хвоей, был уютен, укромен, почти всегда был сух – и, разумеется, в детстве и ранней юности Руна лазала сюда неоднократно, изучив, наверно, каждый сантиметр маленького убежища. Лазала сюда, пожалуй, и Лина в свое время, но это уже было несущественно.

"Чего эта фея удумала? Неужели показать мне это укрытие? Но ведь она, наверно, должна знать, что я сюда забиралась кучу раз!"

Приземлившись на землю, фея важно прошествовала под заботливо приподнятыми еловыми лапами и деловито поманила девушку за собой.

– Раскопай, пожалуйста, землю вот тут – у тебя это быстрее выйдет, – попросила она, едва Руна подползла на четвереньках ближе.

Недоумение дачницы росло, однако она решила пока все-таки не препираться, послушно выполнив и эту просьбу, хотя немедленно забившаяся под отросшие ногти земля удовольствия ей не доставила ни малейшего.

Гребок, еще один, еще – и наконец ногти неприятно проскребывают по дереву. Нахмурившись, Руна подразгребла землю в стороны, обнаруживая верхушку крупного древесного корня.

– Эм-м, фея, милая… как тебя там… ты уверена, что не ошиблась? – как можно более деликатно осведомилась она. – Тут корень, тебе точно он нужен? А если нет – может я, все-таки, за лопатой схожу?

– Не надо лопату, это неуважительно, – помотала головой крылатая девочка, подходя ближе и придирчиво осматривая деревянный отросток. – И да, ты нашла именно то, что и требовалось, спасибо. А теперь, отодвинься немного.

Пожав плечами, девушка отстранилась. Фея же провернулась вокруг своей оси, и взмахнув рукой, пристукнула ей по заляпанной землей деревяшке.

В воздухе что-то лазурно вспыхнуло, хрустнуло, точно раздавленное стекло, а затем в верхней части корня вдруг медленно раскрылось отверстие.

– Возьми то, что там лежит.

Пожав плечами, Руна осторожно просунула пальцы внутрь корня, нащупывая там что-то маленькое и округлое. Подцепила, достала, вгляделась: на ее запачканной ладони лежал крошечный овальный медальон, который, однако, с каждым мгновением увеличивался в размерах.

– Ух ты! Что это такое?

– Моя благодарность, – фея довольно задрала носик. – Думаю, этот секрет – вполне приемлемая цена за мою жизнь и вкусный обед.

– Ой, так это мне?!

– Агась, тебе! Пользуйся на здоровье, только посторонним не показывай.

– Спасибо! Но… что мне с ним делать?

Уже выбравшаяся из-под веток девочка обернулась.

– Скоро выяснишь, не переживай! А теперь прости, но мне пора-а, я и так задержалась тут со всем этим.

Феечка взмыла в воздух – и только ее и видели. Руна даже попрощаться с чудесной знакомой не успела.

Пару минут девушка озадаченно смотрела фее вслед, то и дело переводя взгляд на подарок, а затем вздохнула.

"Если это все-таки сон, то классный. Но если нет – то я ничегошеньки не понимаю… Ладно, надо зарыть эту ямку обратно да идти мыть руки. Да и крыжовник в дом надо занести, будь он неладен…"

***

Кое-как устранив следы своих раскопок (и порадовавшись, что корень любимого дерева, сбросив чары, принял прежний вид), Руна спустилась вниз и, перенеся корзину с недособранным урожаем на веранду, вошла в дом. Тщательно помыла руки, затем протерла влажной и сухой тряпочками свой подарок.

Увеличившись до половины ладони, медальон остановил свой рост, и теперь лежал на ней, безмятежно поблескивая рыжеватым металлическим боком (Руна не была уверена, медным он был или каким-то еще, однако цвет ей понравился). Поверхность его украшал очень тонко выгравированный (почти нацарапанный) цветок тюльпана с лепестками.

Цельным медальон был внутри или полым сказать было сложно – вес на ладони едва чувствовался, но и открыть его, кажется, не было никакой возможности. Не было и цепочки, хотя в верхней оконечности красовалось крепление под нее.

"Красиво! Особенно если приделать цепочку – с черными блузками и водолазками, как по мне, должно смотреться неплохо! Вот только мама еще что скажет…"

Задумавшись, девушка глядела за окно на покачивающиеся вдалеке от ветра деревья, и машинально сжимая чудесный подарок в пальцах. И тут…

– Здравствуй! Кто ты? – голос легкий, мягкий, невесомый, с едва заметным придыханием, точно от восхищения, и, кажется, женский (или очень высокий юношеский).

Вздрогнув, Руна заозиралась, моргая и точно пробудившись ото сна.

"Что такое?! Я что, задремала стоя? Или кто-то пришел?"

– Кто здесь? – настороженно спросила она вслух.

– Я в твоей ладони.

Нахмурившись, девушка перевела взгляд на зажатый в руке подарок.

– Эм… где? В медальоне, что ли? – не поняла она.

– Можно сказать и так. Я – дух, что заключен в медальоне его создателем, но я суть одно с ним. И я по-прежнему не знаю, в чьих я руках.

– Эм, ну, в моих. Меня Руна зовут, я девушка, мне шестнадцать лет… если тебе это о чем-то говорит.

– Оу, ты так юнá?

– Это плохо?

– Нет, это очень даже мило! Только немного неожиданно. А откуда я у тебя, Руна?

– Э… мне тебя подарила фея, за то, что я спасла ее от паука, угостила ягодами и отказалась от ее предложения отблагодарить меня, – девушка решила не врать, хотя ее порядком смущала собственная беседа с предметом, который еще и отвечал.

– Фея? Какая?

– Да она, как-то, не представилась, а я и не допытывалась… Она даже не объяснила мне, что с тобой делать. И что ты вообще, тоже не объяснила.

– Хм. А чем ты ее, говоришь, угостила сразу после спасения?

– Крыжовником.

– Ага, кажется, понимаю, о ком речь. Не удивительно. А что до меня – с удовольствием представлюсь: я "Медальон девятой княжны-феи"! Имя родовой принадлежности не назову, прости. Очень-очень давно нас изготовили для древних наследников этого рода, и служить мне положено только упомянутому в моем названии наследнику. Но у фей крайне редко бывает столько потомков, так что меня нередко передают кому-нибудь в услужение или благодарность. Тебе вот, например.

– Ого, – только и нашлась Руна.

"Что-то я ничего не понимаю, что происходит. Когда бы это я успела в сказку попасть? Амулет фейной княжны какой-то… На солнце я, вроде, не перегревалась, сильно не нервничала, но голос этот явно не из спрятанного проигрывателя звучит, а в голове у меня".

Дойдя до кухни, она налила себе воды и выпила, продолжая прислушиваться к себе (вдруг что-то, все-таки, не так?)

– Ты еще спрашивала, что со мной делать, – напомнил подарочек. – Ничего сверхъестественного я не умею, но волшебство с моей помощью творить можно, да и особые умения у меня есть. Правил же только три: не использовать меня против фей, не использовать меня во зло, и не показывать меня технократам.

– Ну, учитывая, как часто я вижу фей, использовать тебя против них я и не сумею. Что в твоем (или вашем фейном?) понимании "зло" я, уж прости, не знаю. А технократы кто такие?

Медальон озадаченно притих, и даже как-то слегка похолодел.

– Ты не знаешь, кто такие технократы? У вас их называют как-то иначе?

– Кого "их"?

На сей раз пауза затянулась на дольше, и в продолжении ее медальон стал еще холодней.

– Я… не чувствую твоего Дара, – почти прошептал он наконец. – Но моя сила при мне, это точно. Ты… ты что, технократка?!

– Да кто такие эти твои технократы?! – с тоской вопросила Руна. – Как я могу сказать тебе то, чего не знаю?

– Ты колдовать умеешь?

– Как в сказках – не умею. И народных заговоров тоже не знаю. В астрологии только чуть-чуть шарю.

На несколько кратких мгновений медальон стал обжигающе-ледяным, точно его только что принесли с лютого мороза (и девушка едва удержалась, чтобы не отбросить его), но затем снова потеплел. А когда заговорил – голос его звучал печально.

– Кто бы мог подумать, что я досуществуюсь до подобного: я в руках технократа…

– Ты так говоришь, словно это что-то плохое, – Руна слегка надулась.

Понятно, что медальон древний, понятно, что, видимо, чудесный и разумный, но звучало это все равно как-то уничижительно.

– Да нет, не плохо, прости. Технократы – это тоже замечательно, само по себе. Но таким предметам, как я, не следует оказываться в ваших руках.

– Мне тебя рядом с прежним местом прикопать?

– Как хочешь, разумеется, но не обязательно. Меня вручила тебе фея, имеющая на это право, и я хоть и не понимаю, для чего она это сделала, но буду верно служить и тебе. Правда, увы, сможешь ты со мной немногое.

– Ну, и на том спасибо. Правда у меня еще несколько вопросов.

– Задавай же.

– Первое – что там со вторым правилом? Откуда я знаю, что для вас, фей и магов, зло, а что нет? Я, конечно, не закоренелая преступница и хулиганка, но все же.

– Ну да, преступлений не надо совершать, другим вредить намеренно, природу губить. Вообще, я чувствую твои намерения, и если что – буду или говорить тебе, или нагреваться, так, что ты поймешь. И, кстати, ты по-прежнему не должна говорить обо мне другим технократам, кроме Посвященных. Даже друзьям.

– Ну, не то, чтобы я особо собиралась, – Руна пожала плечами. – Второе – как мне к тебе обращаться?

– Как хочешь, у меня давно нет имени. Можешь назвать меня сама, я не обижусь.

– Ага. А-а-а… ты парень или девушка?

– Я медальон.

– Я только что слышала, что ты дух. Или тебя так духом и создали?

– Нет, когда-то я тоже был… или была… феей, но это было страшно давно.

– Ага. А тебе будет обидно, если я попрошу тебя быть девочкой по имени Олива? Мне просто так воспринимать тебя удобнее.

– Если это не оскорбительно – нет. Я кем только не была за свое существование медальоном.

– Ну, вот и славно! И третий вопрос… – Руна внутренне сжалась, опасаясь того, что может последовать за её тирадой, однако её уже распирало от вопросов: – Что, черт возьми, происходит, а?! Какие маги и феи?! Какие Посвященные и Технократы?! Я утром вставала на электричку еще все нормально было!!!

Ответом ей был долгий, протяжный, почти жалобный вздох.

– Почему вы, технократы, такие сложные, даже когда сами все видите и слышите?.. Я тебе расскажу, тем более, что тебе со мной жить, но тебе лучше наконец присесть – это не быстро.

– Я не могу просто присесть, мне надо крыжовник, будь он неладен, дособирать. И потом еще смородину. Давай ты мне расскажешь по ходу дела, а? Тебя же можно из рук выпускать?

– Можно, я нетеряемая. Но для ментального общения мне нужен контакт с твоим телом.

– Контакт, значит? Оке-ей, устроим!..

***

Большим размером груди Руна похвастать не могла. Но и совсем маленькой она у нее не была (тем более, при поддержке топика), а потому девушка, ничтоже сумняшеся, сунула медальон в ложбинку между грудей, прижав с третьей стороны тканью. Все равно ни цепочки, ни даже завалящего шнурка у нее при себе не было.

Олива на такое обращение с собой отреагировала лишь очередным вздохом – то ли ей было безразлично, то ли с ней обращались и похуже.

А затем на ближайшие полтора часа дачницу захватила череда несколько обескураживающих, но таких захватывающих рассказов о мире, который, как оказалось, все эти годы незримо существовал все в паре шагов от нее! Вынужденные ото всех скрываться маги – вроде бы такие простые и понятные, но в то же время бесконечно далекие, и живущие с ними в содружестве феи, помогающие волшебникам с артефактотворчеством и доставкой почты, и Посвященные – люди, не являющиеся магами, но знающие о них, и остальные – технократы, люди, некогда отвергнувшие магов и их небесную покровительницу… к которым принадлежала и она сама буквально до сегодняшнего дня. Да и, в сущности, продолжала принадлежать: ведь Посвященность – это лишь знание, не более того. У Руны аж голова пошла кругом – она и не заметила, как собрала все положенные ягоды, увлекшись повествованием Оливы и едва не вломившись на участок соседей.

"Уф, во дела! – ошалело подумала она, втаскивая вторую корзинку в дом. – Даже если рассказывание историй единственное, что может Олива в моих руках – это все равно стоит того! И даже если это все неправда. Хотя фею-то я точно видела своими глазами! Жаль с ребятами этим не поделиться, эх…"

– Хм, Олива! - позвала Руна спустя час, передохнув и пообедав. – А все-таки, что я могу с твоей помощью, кроме как слушать чудесные истории?

– Не так уж и много – только воспользоваться моими особыми умениями. Я тебе сейчас покажу. Верни меня, пожалуйста, обратно в руку и подойди к зеркалу.

– Хорошо!

Сжав снова амулет в пальцах, девушка встала напротив зеркала, привычно рассматривая свое ассиметричное лицо, обрамленное черными прядями волос, бледно-зеленые раскосые глаза, слегка глядящие в разные стороны (Руна даже толком и не сказала бы, с каких пор у неё появилось косоглазие), небольшой нос и тонкую линию аккуратных губ.

– Я на месте.

– Хорошо. Ты можешь представить себя тенью, истаивающей в яркий полдень?

– Эм-м-м… Никогда не думала о подобном. Сейчас попробую.

Основательно задумавшись, девушка представила свое тело тенью – бледной, воздушной, невесомой. Вот солнце ярко взлетает в небо над миром, и она тает, становясь бесцветной, и…

Вздрогнув, девушка во все глаза уставилась в зеркало, еще минуту назад отражавшее ее лицо, а теперь совершенно опустевшее. Опустила взгляд – и едва-едва разглядела саму себя, обратившуюся в едва уловимый для взгляда прозрачный контур.

– А… что за?! Я… я что, стала невидимой?!

– Ну, относительно, – голос Оливы звучал почти самодовольно. – Чтобы тебя разглядеть постороннему, ему нужно обладать очень хорошим зрением и внимательностью. Только помни, что “невидимая” – не значит “бесплотная”. А еще, что моя магия далеко не все обнаруживающие чары превосходит.

– Ух ты! Да мне и этого за глаза хватит! Хм… скажи, а подглядывание по твоим меркам – это плохо?

Спрашивать подобное, конечно, было стыдно, но девушка себя прекрасно знала, и понимала, что рано или поздно ей все равно захочется.

– Не особо. Не скажу, что феи этим совсем не занимаются, но… лучше убедись, что это будет либо чистое любопытство, либо во благо, и никому не навредит. Надежный способ: если ты не уверена, стоит ли и не навредишь ли – лучше не делай.

– Хорошо, спасибо! Только, ой, а обратно как?

– Представь заходящее солнце, наполняющее тебя красками заката.

Руна послушно визуализировала образ, и спустя полминуты уже вновь увидела себя в зеркале.

– Ух ты-ы! Спасибо!!! Это все?

– Нет. Пойдем на природу.

– Хорошо, только чай допью…

***

Еще десяток минут – и вот Руна уже вновь поднимается по лестнице за домом. Миновала площадку, отперла калитку и вышла в лес, с наслаждением вдыхая лесной воздух и оглядываясь по сторонам.

– Я на месте!

– Ты можешь “потянуться” ко мне мыслями и просто думать, если я касаюсь твоей кожи. А заодно расскажи мне о живых существа, которых видишь.

– Ой, ну попробую…

Нахмурив лоб, девушка представила, будто тянется к медальону и берет его в руки, точно и без того не держала его в руках.

– Ты меня слышишь? – отчетливо подумала она, стараясь не произнести это вслух.

– Да, умница.

– Воу, я так и не делала никогда! Что до живых существ… деревья вокруг всякие, кусты, цветы, травы. Комар вон летит, зараза. Хм, там вон птичка какая-то, довольно большая, серая, с длинным хвостом! На дереве сидит.

– Представь ее поярче… хм, это самая обыкновенная кукушка. Вытяни руку и позови ее мысленно.

Руна нахмурилась, однако послушалась и на этот раз. И – вот диво! – птица и правда вспорхнула с дерева и, махнув несколько раз крыльями, приземлилась ей на руку.

– Ай! – вскрикнув от впившихся коготков и от неожиданности, девушка рефлекторно махнула рукой и пернатая гостья, перепугано вопя, шарахнулась куда-то в заросли.

– Ты чего?

– Она… она поцарапала меня. И я не ожидала, что она и правда прилетит! Разве такое возможно?

– Возможно, но давай попробуем еще. Продолжай поиски.

Потерев царапину платком и понадеявшись про себя, что это ничем плохим не обернется, дачница продолжила свой путь, вглядываясь почти в каждый уголок древесных крон и зарослей.

Вот опять комар пролетает. Вон зашелестел кто-то в траве – быстро и перепугано. Вон в небе, кажется, кружит коршун (“Ой, нет, к таким экспериментам я пока не готова!”). А вон в кустах, кажется, притаился кто-то маленький и коричнево-серый. Едва заметный, с большими желтыми глазами…

“Кто ты, милаха? Разглядеть бы тебя хоть. Выйдешь на минуточку, покрасуешься?”

И неведомый зверь вдруг послушался, зашелестев травой и двинувшись к девушке. Вот его спинка едва уловимо петляет в зарослях – а вот он уже сидит перед ней: и правда маленький, с ушками на макушке, с двумя аккуратными пучками усов возле кнопочки розового носика, с мнительными желтыми глазами, и пушистый-препушистый!

– Ух ты, лесной кот!!! Я их только в учебнике и видела раньше – они же почти не подходят к людям! Какая лапочка!!!

Олива только едва слышно хмыкнула – кажется, она была вполне довольна впечатлениями своей владелицы.

– Кы-ыса, – тихонько прошептала Руна, медленно опускаясь на колени и аккуратно протягивая руку. – Ты меня поцарапаешь, если я попытаюсь тебя погладить, прелесть?

Зверек с подозрением наблюдал за приближающейся рукой, недовольно шевеля носиком, однако, на удивление, позволил дважды провести себе по голове, прежде, чем отпрянуть. Посидел еще, разведя ушки в стороны и, убедившись, что никакого толку от человека не будет, вновь нырнул в траву.

– Ва-ау!!! Я… я погладила лесного кота!!! Настоящий лесной зверь вышел ко мне! Я теперь как Белоснежка благодаря тебе, Оли?!

– Я не знаю, кто это такая. Но да, животные теперь могут прислушаться к тебе и подойти или даже немного помочь. Только не забывай, что большинство из них, все-таки, дикие и очень плохо приручаются. А еще – что им тоже может потребоваться помощь. Ты, конечно, не настоящая фея, но природа и твой дом – ты ее часть, а значит – должна помогать ей.

– Да-да, конечно! Разумеется! Ой…

Руна вздрогнула, когда ей прямо на нос угодила крупная капля – захмурившееся тучами небо вдруг решило продемонстрировать свой характер.

– Ур-ра, сегодня можно не поливать огород! А вот домой надо поспешить.

Руна успела заскочить в дом как раз перед тем, как капли с неба зачастили, плавно оборачиваясь полноценным дождем.

– Ух, успела!

Скинув курточку и сапожки, она плюхнулась на диван, и вновь взяла чудесный подарок в руки.

– То есть, я теперь могу становиться невидимой и звать зверей к себе, – еще раз повторила она, едва веря в то, что говорит. – Это и есть твои особые способности, Олива?

– Есть еще одна или две. Но я пока слаба после многих лет покоя и не вошла в полный контакт с тобой, так что пока да.

– Здорово! – Руна прикусила губу, глядя на танцующие за окном капли дождя и торопливо размышляя. – А я… я правильно поняла, что ты разбираешься в животных, птицах и прочих обитателях леса?

– Ну, относительно. Но да, я, все-таки, феей была.

– Ага. Значит, благодаря тебе, я буду с природой почти на “ты”, если буду себя хорошо вести с ней. Я могу подозвать к себе животное, ты можешь мне рассказать кто это… фотографировать я тоже немного умею, а значит – я могу заполучить множество милашных кадров, и все подружки обзавидуются?! Аня точно – она обожает котиков, а если я засниму лесного!.. Ой, так ведь и Лина тоже! И… – она даже рот открыла, осененная догадкой. – Точно! Ну точно же! Я же могу попытаться поступить на журналистику! А если отучусь – смогу заниматься всем этим на куда более высоком уровне. Статьи, фотографии, поездки как минимум по всей провинции… и черта-с-два меня мама поймает и припашет куда, если я не захочу! А если и поймает, ездить на дачу теперь будет – одно удовольствие! Ур-ра!!!

Вскочив с дивана, девушка закружилась в танце от радости. А остановившись – от всей души чмокнула медальон.

– Олива, ты просто чудо! И… я не знаю, как звали ту фею, но она тоже прелесть! Боже, знала бы я, что она мне дарит – я бы ее крыжовником завалила, раз она его так любит! И с собой бы дала!

– Я подозреваю, для нее бы это добром не кончилось, – хмыкнула Олива. – Но я рада, если ты сумеешь использовать меня во благо, а я смогу помочь тебе. И хм… никогда не думала, что предмету могут быть приятны поцелуи.

Руна счастливо прижмурилась, и вновь коснулась чуть прохладной металлической поверхности губами. Ну неужели же ей жалко такого пустяка?

История 4 - Правда многолетней выдержки

– Приве-ет, Артеми-ида! Наконец-то ты приехала! – высокая черноволосая девушка практически поймала в объятия вышагнувшую из электрички на полустанок подругу. – Я так соскучилась по тебе! Мне уже начало казаться, что мы сотню лет не виделись! А с тобой? Ой…

– И я рада тебя ведь, Руночка! – Артемида горячо обняла ее в ответ и доверчиво потерлась щекой о плечо. – Я тоже очень скучала без тебя! А кто со мной? А кого ты приглашала?

Ехидно улыбнувшись, она деликатно вывернулась и отступила на шаг, позволяя Руне рассмотреть своего спутника.

Черноволосая тоже шагнула назад, прежде оглядывая свою подругу: среднего роста светловолосую девушку, улыбчивую, кареглазую, в свободной сине-серой кофточке с капюшоном и длинными рукавами, в темно-синих джинсах и таких же кроссовках, с небольшим зеленым рюкзачком за спиной. Простая, милая, очаровательная – внешность подруги всегда радовала ее взор, что в прежнем образе, что сейчас.

И только оценив по достоинству наряд Артемиды, она перевела взгляд на ее спутника. Парень. Немногим выше своей спутницы, крепкий, спортивный, симпатичный, с короткой стильной прической темных волос, с очаровательной синевой глаз (Руне всегда нравились такие); в красной обтягивающей торс футболке с эмблемой какой-то французской компании, тоже в темно-синих джинсах и кроссовках, и тоже с небольшим рюкзаком за спиной (правда, в отличие от спутницы, с черным).

“Артемида… с… – медленно протянула девушка про себя, порядком опешив. – Но я же… они же…”

– Ты?!

Парень чуть застенчиво улыбнулся, склоняя голову на бок.

– Я Рун, я, ты угадала, – голос его стал ниже и мужественнее с прошлой встречи, однако знакомые интонации сдерживаемого веселья завершили неуютную картину. – Рене вновь к вашим услугам.

– Рене? – недоверчиво переспросила Руна. – Но…

Помедлив, она недоверчиво покачала головой. Не то, чтобы картина перед ней была совсем невозможной (особенно зная Артемиду), но… тот факт, что эти двое снова вместе после предыдущего достаточно неоднозначного расставания, в голове укладываться не спешил.

– Агась, именно, – весело согласился парень, притягивая к себе Артемиду, заключая ее в объятия и будто бы намекая на причины подобного поступка.

– Э-м-м… ну ок, что я скажу? – пожала плечами черноволосая. – Тогда пойдемте?

– С удовольствием! – хором ответили ей гости.

Вышагивая по своему обыкновению первой, Руна вела друзей на дачу своей семьи.

Когда-то она не любила ездить сюда совершенно: скучно, уныло, в большинстве случаев одиноко, да еще и в огороде работать заставляют; и только нечастые приезды друзей иногда скрашивали эту безрадостность. Однако в последние годы все переменилось. Чудесный подарок, некогда преподнесенный ей феей, позволил девушке раскрыться во всей красе своего таланта, и почувствовать наконец вкус к поездкам на дачу. Ну правда, чего возмущаться, если в любой момент можно выйти в лес, отыскать там какое-нибудь животное и вдоволь с ним "пообщаться" и пофотографировать его с таких ракурсов, которые многим фотоохотникам и не снились? Тем более, что животных Руна очень любила. А работа в огороде – так и черт бы с ней, можно в это время статью обдумать или планы какие построить.

А все он – волшебный медальон, скрытый сейчас под водолазкой и приятно холодящий своим металлом грудь…

День стоял замечательный: на не запятнанном ни единым облачком небе сияет яркое солнце, величавый лес вокруг почти торжественно замер, не трогаемый ветром, а неширокая тропа вдоль насыпи устремляется вдаль, теряясь среди деревьев из виду. Не бывавший здесь Рене был, кажется, в совершенном восхищении, восторженно разглядывая окружающую природу, а вот Артемиде это достаточно быстро прискучило, и она вернула свое внимание к подруге.

– Руна, твоя последняя статья просто восхитительна, а фотки лесного котика – вообще одна из самых милых виденных мною вещей! – заявила она.

– Спасибо! – Руна смущенно улыбнулась, однако ее не слишком стойкая к комплиментам душа немедленно облилась медом. – Я старалась.

– Да это не просто старание – это уже настоящий талант! – присоединился к похвалам Рене, отвлекаясь от созерцания красот природы. – Мы, вроде бы, все вместе учились журналистике, но твои статьи о природе превосходят то, что могу я, головы эдак на три.

– Ну, вы меня совсем засмущали, – черноволосая зарделась. – Я просто хорошо слушала на занятиях и отношусь к своему делу с душой.

Правда, от последних слов на упомянутой душе все-таки стало несколько кисло. Она-то прекрасно знала, что одним “умением” ее успехи было не объяснить.

… то, о чем она мечтала, едва получив свой чудесный подарок, исполнилось в точности: окончив школу, Руна сумела поступить на факультет журналистики, который с успехом и окончила спустя пять лет. И не только сама поступила, но и школьного друга с собой умудрилась затащить (хотя Артемида тогда, скорее, просто не знала толком, чего хочет, а потому устремилась за лучшей подругой под девизом “хоть не скучно будет!”).

А окончив – всецело воспользовалась преимуществами, которые ей даровал Медальон девятой княжны-феи, позволяющий находить взаимопонимание с живыми существами. Ну правда, какое издание откажется заполучить в штат сотрудницу, которая таскает “вау”-снимки диких животных каждую неделю-две, там, где у опытных фотокорреспондентов на такие же, порой, уходит куда больше времени? Да и статьи писать Руна, чего уж там, все-таки умела весьма неплохо, лишь немного подучившись у более опытных товарищей.

Но как ее и предупреждал являющийся частью медальона дух, который девушка прозвала Оливой, чудесные умения не достались ей даром.

“Получила медальон феи – значит ты теперь и сама хоть чуточку, но фея. И значит – должна помогать природе, частью которой являешься, коль скоро она воззовет к тебе”.

И Руна честно помогала, когда могла, неоднократно рискуя здоровьем и влезая порой туда, куда, наверно, не каждый волонтер бы полез, и неоднократно переступая через собственный страх. А уж сколько раз ее руки были вдоль и поперек исцарапаны очередным “благодарным зверенышем” и не счесть. Благо, судьба оставалась к ней неизменно милостива, и всерьез девушка пока не пострадала ни разу.

Вот только друзьям этого всего, увы, не расскажешь – та же самая Олива строго-настрого запретила это делать. А когда Руна из чистой вредности попыталась ослушаться – у нее буквально не вышло сказать и слова, а медальон потом несколько дней дулся и бойкотировал любые попытки контакта с ним (отчего девушка чуть сроки очередной статьи не завалила)...

– А чем вы сами-то занимаетесь? – поинтересовалась она, поспешив перевести разговор в другое русло. – А то Миди, вроде бы, показывала мне пару твоих (как я теперь догадалась), Рене, статей, но в целом я что-то так и не поняла ничего.

– Мне немного стыдно признаться, но я комиксами и мангой торгую, – со смущенной улыбкой поведала Артемида. – Хотя недавно сошлась еще с одной подругой сестры – она предложила мне в одном проекте поучаствовать, и, возможно, там мои навыки журналиста пригодятся побольше!

– Ты еще в исследованиях участвуешь, – напомнил ей парень.

– А, ну то так, мелочи, – отмахнулась светловолосая.

– Ничего себе “постыдное признание”! – хмыкнула Руна. – Там исследования, тут проект! Да и детям и взрослым радость дарить я бы не сказала, что стыдно. Получше делишек иных наших коллег по профессии, пожалуй, будет… А ты, Рене?

– А я, собственно, эти самые комиксы и мангу собираю и в лавочку Миди доставляю, – хохотнул Рене. – Ну и еще то туда заметку напишу, то сюда, то с блогером каким объединюсь – не совсем специальность забросил, в общем.

– И это тоже здорово! – заверила его черноволосая. – Кстати, мы скоро придем.

И действительно – они уже свернули на лесную тропинку, петляя по ней средь деревьев и стремясь к вырисовывающейся невдалеке калитке дачного комплекса…

***

Дачный участок и дом семьи Аертс мало изменились с тех пор, как там бывала Артемида, да и Рене не испытывал большой тяги к “огородной романтике”. А потому, напоив друзей чаем с дороги, Руна поспешила снарядить их для похода вместе с собой в лес, о чем так давно мечтала: выдала каждому по шляпе с сеткой от комаров (вот уж кого ей даже как “фейской преемнице” было бы совсем не жаль), выдала репеллент от насекомых. И наконец, переоблачившись сама, прихватив фотоаппарат и выдав Рене чью-то старую спортивную курточку (“Ну я же предупреждала, что в лес вас поведу! Тебя ж комары съедят!”), гостеприимная хозяйка с каким-то внутренним трепетом повела их по каменной лестнице позади дома, выводя затем в лес.

– Хм, а фотик-то у тебя не такой уж и навороченный, – подметил Рене по пути. – Предпочитаешь практичность?

– Ну да, – пожала плечами Руна. – Зачем мне возможность распечатать графонистую фотку на половину стены в комнате, если я в лесу могу запнуться случайно и потом придется остаток месяца на подножном корму сидеть, пока его чинят? Да и вообще, Рене, ну какая разница, какой у меня фотик, а?! Ну ты вокруг-то посмотри!!!

Окружающий лес и правда был прекрасен. Светлый и не слишком густой, он, кажется, скрывал в себе неисчислимое множество чудес! Руна любила его и в предрассветные часы, когда все вокруг застилал густой туман, пронизываемый первыми робкими лучами солнца; и в ясный полдень, полный таинственного шелеста травы и птичьего посвиста в ветвях дубов, буков и ясеней; и даже в вечернем сумраке, когда кажется, что сделай еще шаг - и лесная мгла заобнимает тебя, уволочет в чащу и больше никогда не отпустит, навеки растворив в себе. Порой девушке казалось, что она могла бы сколько угодно бродить здесь средь кривоватых сосен и редких нежных берез, любуясь колокольчиками и дикими нарциссами, наслаждаясь пронизывающими лес ароматами и внимая птичьему пению. А уж сколько она знала об этих самых птицах и зверях, растениях и насекомых, обитающих здесь! Руна с детства была весьма любознательна, прочтя немало книг и статей о природе, так что Олива нашла в своей носительнице завидную слушательницу для своих невероятных познаний и историй.

Только вот не имея перед глазами файла с заготовкой будущей статьи, дополненного временем на формулирование мыслей, сама делиться своими познаниями дачный экскурсовод умела не слишком хорошо, так что к исходу сороковой минуты Артемида и Рене уже задумчиво переглядывались за ее спиной, словно без слов обсуждая, как бы прервать лекцию подруги, не обидев ее.

Первой нашлась, как всегда, Артемида.

– Ух, а ты мне и не рассказывала, что в свободное время училась еще и на факультете биологии! – восхитилась она, улучив момент, когда ее подруга в очередной раз выдохлась. – Ты столько всего знаешь!

– Да ладно тебе, Миди, – немедленно смутилась черноволосая. – Я просто природу люблю и много читала о ней.

– Но это правда здорово! Хотя, прости, милая, что перевожу тему, но меня несколько волнуют вещи несколько более прозаичные. Мы идем уже почти час, мы так не заблудимся? Или не забредем куда?

– Да не, не заблудимся! – легкомысленно отмахнулась Руна. – Я тут много раз гуляла. Да и не забредем – тут особо и некуда.

Правда, оглядевшись почти сразу после этого замечания по сторонам, девушка тут же сообразила, что забрались они уже куда дальше, чем она планировала. Но это было не так уж и страшно, а потому она только плечами пожала, продолжая прогулку. И даже более того – в ее голове сразу возникли образы нескольких симпатичных местечек, до которых можно было бы добраться, чтобы пофоткать там Рене и Миди.

“Ну не откажутся же они от пары необычных кадров, в самом-то деле? Артемида, вот всегда была не прочь хорошее фото получить (по крайне мере до преображения). Да и опасных зверей тут особо и не водится. Благодать, в общем! Чудесное, все-таки, местечко моя мать выбрала для дачи. Ой…”

Но, как это нередко и бывает, жизнь поспешила посмеяться над самонадеянной путешественницей и ее мыслями. Не успели они пройти и десятка шагов, как из травянистых зарослей вдруг вынырнули две крупные пушистые головы с украшенными аккуратными черными кисточками ушками.

С недовольно поджатыми ушками, с сердито прищуренными круглыми коричневато-оранжевыми глазами и оскаленными в предупреждающем рычании пастями.

Ребята как по команде замерли.

– К-кто это? – тихо спросила Артемида, испуганно попятившись.

– Подозреваю, что рыси, – так же тихо ответил Рене, тоже отодвигаясь.

– Н-но… я думала, они боятся людей.

– Вроде бы, не всегда... Эти явно нет.

Руна же просто застыла, широко распахнув глаза.

Она все-таки умудрилась завести друзей черти куда, и теперь им грозит опасность.

Но…

– Руна, прислушайся! Не забывай о том, кто ты! Рыси редко нападают первыми на людей, да еще и парами! Возможно, что-то не так?

Однако девушку словно парализовало от страха, и она только ошалело наблюдала, как пушистые спины лесных хищников медленно приближаются к ним… как Рене мнительно отступает еще на два шага, озираясь в поисках хоть чего-то, чем можно отбиться… и как глаза Артемиды вдруг тоже угрожающе прищуриваются.

Вот давняя подруга вскидывает сложенную в горсть ладонь на уровень глаз… и вдруг в ней вспыхивает яркое пламя. Грозный, сыплющий багрово-красными искрами, алчный огонь, неистово рвущийся пожрать окружающие траву и деревья.

Грозящий всему лесу…

– Руна!!! Очнись, девочка моя! Останови свою подругу, не доводи до непоправимого! Ты ведь не понаслышке знаешь, как трудно обуздать пламя!

И Руна действительно словно пробудилась, сбрасывая тревожное оцепенение, делая шаг вперед. Ее пугали грозные клыкастые пасти, очень пугали… но еще больше пугало неистово рвущееся с ладони подруги пламя.

“Огонь! На голой коже! Миди, сумасшедшая, ну разве так можно?!”

Сделав еще шаг к подруге, черноволосая решительно схватила ее за запястье, пронзительно глядя в искаженное от страха и озлобления лицо, знакомое с детства.

“Я… не люблю, когда она так смотрит. Она такая милая и добрая, а становится… страшной”.

– Артемида, хватит. Остановись, – Руна сама поразилась тому, сколь спокойно и твердо прозвучал ее голос. – Убери огонь, прошу.

Карие глаза затравленно метнулись из стороны в сторону, а затем вновь глянули на нее – непонимающе.

– Руна?

– Они не враги нам. Пока не враги. Не совершай непоправимого, милая. Я сама разберусь. Слышишь?

Помедлив еще с десяток мгновений, светловолосая медленно кивнула, напряженно глядя на нее. Предупреждающе прищурившись, Руна разжала пальцы, стараясь не показать облегчения от того, что отдаляется от пламени.

А затем, не давая себе времени опять испугаться, она шагнула навстречу хищникам.

Рыси тоже были напуганы пламенем, однако не отступили, а только припали на передние лапы, напряженно дергая своими короткими хвостами.

– Тише, милые.

“Да как я умудряюсь так управлять своим голосом? Я же еще минуту назад боялась, увещевала и почти угрожала Миди, а теперь точно расшалившихся деток успокаиваю…”

Сделав еще полшага вперед, девушка медленно подняла руки на уровень пояса, держа их ладонями вниз, и испытующе глядя на рысей.

– Мы вас напугали, да? Вы… ведь не охотитесь на нас, правда?

Позы больших кошек стали чуть менее напряженными, а угрожающее рычание, кажется, стало потише.

– Мы просто зашли на вашу территорию, и вы не рады? – продолжила гадать Руна, делая еще полшага вперед. В груди у нее словно потеплело – как и всегда, когда медальон помогал ей найти контакт с диким обитателем леса. – Или… есть что-то еще? Не сердитесь, пожалуйста, мы совсем не хотели причинять вам зла, а моя подруга… она просто испугалась за себя и за своего любимого. Вы же, кажется, тоже мальчик и девочка, и понимаете?..

Где-то на окраине сознания немедленно возникло ехидное напоминание, что у животных весьма своеобразное понятие любви (если не сказать эфемерное), однако девушка поспешила его отбросить.

Рыси, однако, выпрямили лапы и теперь просто стояли, глядя на нее и словно раздумывая. Наконец, одна из кошек повернулась, будто собираясь уходить, и негромко рыкнула, точно зовя её.

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой?

Снова рык – негромкий, почти беззлобный.

– Х-хорошо, минутку… – кивнув, Руна обернулась к друзьям. Артемида уже погасила пламя, и теперь с сомнением прижималась к обнимающему ее парню (который и сам выглядел не слишком-то браво). – Рене, Миди, подождите меня здесь, пожалуйста. Только ради всего святого – не предпринимайте ничего, если я вас не позову сама, и не подходите ближе.

Друзья напряженно кивнули.

Тихо выдохнув, черноволосая собрала волю в кулак и осторожно двинулась следом за рысью. Кошка уверенно вела ее вперед, петляя среди деревьев, и вскоре Руна заметила впереди большое упавшее дерево, догадываясь уже, что к чему.

И действительно – стоило рыси подойти ближе, как из едва заметной ямки среди корней высунулись три маленьких быстроглазых мордочки. Любопытные, пушистенькие, усатые, еще без характерных кисточек на маленьких ушках – и ужасно милые.

– Это… это твои котята, да? – Руна мигом разумилялась и растаяла, почти позабыв про страх.

Рысь что-то негромко (и, кажется, утвердительно) пробурчала в ответ, пристально наблюдая как человек подходит ближе.

“Рысьи котята, какая прелесть! Так вот почему они на нас рычали – они просто охраняли детенышей! Только… вдвоем с самцом?”

– У рысей такое случается, когда самец тоже присматривает за потомством, – отдалось в сознании наставление Оливы.

– Ей нужна помощь, или они правда только защищали логово?

– Я не чувствую от нее какой-то особой тревоги, скорее второе. Будь очень аккуратна, но, кажется, она не против твоего любопытства.

Машинально кивнув, Руна медленно подняла руки и сняла с шеи фотоаппарат, а затем протянула его рыси.

– Это фотик, – все так же негромко произнесла она. – Ты не будешь против, если я сделаю пару кадров?

Большая кошка осторожно приблизилась, с сомнением нюхая воздух, а затем вновь отошла в сторону. Девушка осторожно сделала еще пару шагов, медленно вскидывая прибор и делая пару снимков.

“И никаких посторонних звуков при съемке, что тоже немаловажно!” – подумала она, словно бы запоздало доотвечая на не такой уж давний вопрос своего спутника.

Пара осторожных шагов в сторону и еще пара снимков. После – медленно развернуться, и сделать еще пару кадров заботливой мамы-кошки. А затем столько же медленно попятиться от логова.

– Огромное тебе спасибо, милая! – с чувством поблагодарила кошку Руна. – Мне приятно, что ты показала своих малышей! Пусть растут большими, сильными, и такими же красивыми, как ты! Прости, что побеспокоили вас. Я сейчас уйду, и друзей уведу с собой, не волнуйтесь.

Рысь просто сидела и смотрела на нее – внимательно, задумчиво, но, кажется, без угрозы. Девушка кивнула, а затем медленно и осторожно, вполоборота двинулась обратно.

“Я… мне снова посчастливилось встретиться поближе с лесным чудом! Какие славные котяточки, как мягкие игрушечки! Такие мордочки, такие усишечки – просто прелесть!!!”

Она даже зажмурилась на несколько мгновений от восторга и удовольствия. Однако почти сразу мысли ее свернули на другую дорожку, подкидывая куда более озадачивающее ее воспоминание.

– Олива, – мысленно позвала она. – Ты видела, что сделала моя подруга, когда пыталась нас защитить?

– Я не могу видеть, ты же знаешь, – привычно напомнил дух медальона. – Но я уловила твои мыслеобразы. В чем проблема?

– Моя… Артемида моя лучшая подруга, я тебе много рассказывала о ней. Она… она каким-то неведомым образом зажгла пламя в своей руке! Я, конечно, была испугана и вряд ли внимательна, но я не заметила у нее ни зажигалки, ни спичек, ни огнива… оно словно бы взялось из ниоткуда! Ты понимаешь?!

– Разумеется, моя хорошая. Продолжай.

– А что продолжать? Разве так бывает? Или… или я чего-то не знаю об Артемиде, и она… тот маг, о которых ты мне рассказывала?

– Не знаю. Сегодня вокруг тебя явно больше магических энергий, чем обычно, но они слишком слабы, чтобы я что-то сказала. Обычно я могу почувствовать Дар только в том, кто взял меня в руки, если это не фея. И мне бы не очень хотелось терять контакт с тобой…

– Нет-нет, что ты, я сама не очень хочу тебя передавать, даже Миди. Но мне теперь любопытно. Во всем том, что я знаю об Артемиде, есть немало странностей, но они слишком… случайны, хотя и подозрительны.

– Если ты хочешь выяснить, волшебница она или нет – спроси.

– Правда можно?! Обычно ты не слишком-то дружелюбно реагируешь на подобное.

– Я чувствую искренность твоего устремления, Руна, так что не буду недовольна. Только помни, если она хотя бы не Посвященная – толку от твоего любопытства не будет.

– Я помню, – тихо ответила девушка вслух, прижимая руку к груди в том месте, где под одеждой скрывался ее артефакт. – Спасибо, Олива, милая.

***

Когда девушка наконец вышла из-за деревьев, оставшийся приглядывать за ее друзьями самец рыси сидел на том же месте, напоминая большую пушистую статуэтку, и внимательно смотрел на парня и девушку. Рене и Артемида ждали в сторонке, обнимая друг друга и подозрительно глядя на хищника.

Едва увидев Руну, рысь что-то удовлетворенно буркнул и нырнул в траву, удаляясь. Но не успела черноволосая сделать и пары шагов, как Артемида тут же кинулась к ней.

– Руна! Ты цела!

– Да, милая, со мной все в порядке! – девушка поспешила успокоить подругу, вновь ловя в объятия и прижимая к себе. – Я цела, все хорошо!

– Слава Богу, а то я боялась… – Миди доверчиво уткнулась лбом ей в плечо.

Руна смущенно провела ладонью по ее волосам.

– Я была права – мы просто напугали их. У них тут логово неподалеку, и они защищали детенышей.

– Так рысь тебя водила показать котят?! – удивился Рене.

– Агась, дома расскажу, – черноволосая помялась. – М-м-м, и я думаю, нам лучше вернуться.

Друзья с ней, разумеется, согласились, и вскоре злополучная полянка осталась далеко позади. Правда, теперь Руна изо всех сил сдерживала шаг, чтобы идти вровень с подругой, и не зная толком как начать разговор.

– Миди…

– А? – подруга глянула на нее вопросительно, однако глаза выдавали ее беспокойство.

“Кажется, она уже догадывается, что меня интересует. Ну что ж…”

– Как ты создала огонь?

– А… я… да так, штука одна… – Артемида явно замялась, не зная, как выкрутиться.

– Неужели это было настоящее волшебство? – тихо спросила Руна, чувствуя, как внутри растет какая-то странная радость при виде испуганно-ошарашенного выражения на лице давней подруги.

“Кажется, я угадала, – и, покосившись, на странно-застывшее лицо Рене, она только утвердилась в своем мнении. – И, похоже, Рене тоже в теме, учитывая, что я могу говорить при нем”.

– Ч-что? – так же тихо переспросила светловолосая.

– Это была магия, да? – чуть громче переспросила Руна.

Артемида растерянно покосилась на возлюбленного, точно ища поддержки, но тот выглядел так же растеряно.

– Магия?

Вздохнув, Руна в наглую взяла ее за руку и осмотрела ладонь, почти чувственно водя по ней пальцами.

– Никаких следов, никаких хитрых приспособлений, никакой копоти, – все с той же затаенной радостью протянула она. – Либо, пока я занималась на факультете биологии, ты успела стать восхитительно талантливым факиром, либо я о тебе все эти годы чего-то не знала. И, кажется, я догадываюсь чего. М?

Она постаралась изо всех, чтобы ее улыбка выглядела скорее дружелюбно, чем ехидно.

Пауза. Молчание, нарушаемое лишь птичьим посвистом невдалеке.

– Ты… ты что, Посвященная? – недоверие в голосе Артемиды смешалось с каким-то почти священным ужасом.

Руна, помедлив, молча кивнула.

– К-как? – светловолосая вдруг подскочила к ней, хватая за плечи и заглядывая в глаза. – Откуда ты узнала?! Погоди-ка… тот медальон, который ты всегда носишь при себе, и который не даешь трогать – это что, артефакт?!!

И вновь молчаливый кивок и лукавая улыбка. Впрочем, молчать дальше становилось уже не совсем вежливо.

– Я никогда не рассказывала тебе, Миди, но… мы еще учились в школе, когда мне его подарила фея, – созналась Руна, прислушиваясь к себе. Однако Олива, похоже, была не в претензии. – Я… не могла сказать тебе, прости.

– Да я сама много лет изнывала от невозможности похвастаться, что Неона училась не просто в каком-то элитном колледже, – смущенно улыбнулась Артемида. – И она же передала мне свой Дар на каникулах перед пятым курсом.

А вот последняя подробность стала неожиданностью для самой довольной своей догадливостью Руны. Почти ударом под дых. Дружная с Артемисом еще со средней школы, его старшую сестру она знала весьма неплохо, и известие о ее смерти стало для нее изрядным шоком, еще не успевшим изгладиться из памяти

– ЧТО?! Неона передала?! Но…

– Она стала призраком, – Миди смутилась еще больше. – Я сама не сразу узнала… И тоже не могла тебе рассказать. Боже, мне… мне даже стыдно, что я столько лет тебе недоговаривала…

Руна, не удержавшись, вновь обняла ее.

– Так ведь и я тоже, – вздохнула она. – А еще – я правильно понимаю, что и вы с Рене?..

– Да. Я потому и решился, что на меня напали маги и преобразили, а пока я лечился – меня “затянуло”, – не без иронии поведал Рене. – Ну и благодаря этому я и сумел все осознать и помириться с Артемидой. Не знаю, правда, что она рассказывала о моем поведении, но…

– Но ты снова с ней, и она, кажется, счастлива, а это главное, – закончила за него Руна. – Хотя звучит все это жутко. Потрясающе, но жутко. Вы просто обязаны мне все рассказать!

– Как и ты нам, – подмигнул парень. – А еще… спасибо, что позаботилась тогда об Артемиде

– Да о чем речь? – пожала плечами Руна. – Ты же знаешь, что мы со школы вместе. Она мне как сестра, и люблю я ее не меньше, чем Линку.

Артемида только улыбнулась, доверчиво прижимаясь. Она всегда отвечала ей теми же чувствами.

– Что ж, тогда у нас просто куча поводов, чтобы поспешить обратно! – довольно заявила Руна. – Мы столько, оказывается, не рассказывали друг другу! А еще – мне просто не терпится показать вам фотки рысьих котяток! Они такие милые!

История 5 - Очень странная судьба

Дикая вспышка пламени, застлавшего все вокруг – последнее, что запечатлелось в памяти прежде, чем навалилась тьма.

Тьма. Безбрежная пустота на многие мили вокруг. Тихо и безжизненно. Так было и, кажется, так будет всегда. Сколько ни открывай глаза, сколько ни закрывай – ничего не изменится.

"Странное место, странное время...

Где это я открываю глаза?.."

Вот только слеза на щеке стыть совсем не торопится, а катится. Медленно и безнадежно.

Закрыть глаза, открыть, и…

И никакой печальной заснеженной равнины вокруг, только странный, пронизанный тонкими древесными корнями земляной склон.

Земля. Со всех сторон земля, и… узкая полоска светлого неба. Слишком осмысленного, реального, правильного. Может и подняться удастся?

Тело прострелило болью, но сесть все же удалось. Удалось и оглядеться.

Вокруг по-прежнему была земля, сложившаяся, разве что, в земляные склоны – отвесные, усыпанные редкой травой, но не сильно высокие. Небо тоже переместилось на положенное место в верху мироздания, развернувшись из полоски в белое с прожилками синевы покрывало.

"Кажется, меня угораздило свалиться в овраг".

Мысль была незатейлива, но даже ее хватило чтобы заставить голову работать. Однако едва это произошло – возникли и вопросы.

"Но как я оказалась в овраге? Я же только что ехала с ребятами в автобусе? Мы ехали в… нет, не могу вспомнить как его там. Уж мне эта японская география… Но я что, просто по нужде вышла, умудрилась сюда сверзиться и головой ударилась? Но почему я тогда помню только поездку и вспышку пламени?.."

Голова немилосердно заныла. Пришлось прижать пальцы к вискам и осторожно помассировать их, усмиряя боль. Попутно взгляд зацепил и руки.

"Ой, чего это с ними? Что-то я их совсем подзапустила… грязные – ладно, но сухие, поцарапанные, какие-то опухшие, ногти поломанные, как такими играть что-то прекрасное?..

И хм… я не хочу в туалет. Я что, свалилась уже после этого самого? И стоп, меня же, выходит, ждут? Звать вроде не зовут, но все же".

Вокруг и правда было сравнительно тихо: посвистывали птицы, где-то вдалеке шумела большая дорога, что-то шуршало – но никаких человеческих голосов. Последнее, впрочем, ничего не значило, так что пришлось подниматься на ноги – неспешно, осторожно, морщась от постреливающей то тут, то там боли.

"Так, я на ногах – значит, стоять могу. Ой, что это на мне за одежда? Оливковые штаны, оливковая кофта… симпатично, в принципе, но я не помню, чтобы одевала подобное. Может, меня и правда головой приложиться угораздило?

Нет, надо выбраться отсюда. Но по пути все же убедиться, что у меня не амнезия, припомнить основное. Хотя что там вспоминать – я Аркадия Зайчина, мне двадцать шесть… э-э-э, то есть уже двадцать семь, никак не привыкну… лет, я из Беларуси, перебралась в Японию, играю в музыкальной группе "Рука об руку под вишней". Да, блин, я все помню! Даже то, что азиатскую версию названия нашей группы недолюбливаю!

…все, кроме того, как я здесь, черт возьми, оказалась!"

Овраг, по счастью, оказался не особо большим, и стоило двинуться вдоль склонов, как он вскоре и кончился, а вокруг оказалась лесополоса. Редкая, светлая, жизнерадостная, но довольно заурядная на вид.

Оглядевшись вокруг и прислушавшись, Аркадия прикинула, откуда доносится шум машин, а затем двинулась в том направлении. Её слегка пошатывало, тело ныло, но ей случалось чувствовать себя и хуже.

"Эк я куда умотала… Там что, кустиков не нашлось поблизости? Не грибы же я решила пособирать, в самом-то деле?

Что-то иду-иду, а дороги-то и не видно… хотя я и иду не быстро – ноет всё. Хм, там, кажется, ручеек журчит где-то – надо хоть руки сполоснуть, да по одежде пройтись. Благо, я хоть в глину не вляпалась – а то стирайся потом…"

Развлекая себя подобными нехитрыми размышлениями и прислушиваясь, Аркадия спустя пару минут отыскала заветный источник воды. Окунула в бодрящую прохладу руки, ополоснула, наблюдая за быстро растворяющимися в воде потеками грязи. Затем поразмыслила и склонилась ниже, решив ополоснуть и лицо… да так и замерла.

Смотревшее из воды лицо было совершенно не ее!

С минуту поразглядывав его, Аркадия отпрянула и недоверчиво потрясла головой – в чем тут же и раскаялась, получив новый всплеск ноющей боли. Выругавшись, она снова склонилась к ручью и, не давая себе времени задуматься, умыла лицо. Прохладная вода дружелюбно освежила ее и немного уняла неприятные чувства, но отражение вновь притянуло к себе взор.

Лицо несколько округлое, с четкими (но довольно заурядными на вид) чертами, с небольшим носом и резкой линией губ, со шрамом на щеке. Но что страннее всего – мужское! И не слишком-то похожее на то, что помнилось ей.

Плеснув в лицо еще пригоршню воды, Аркадия всмотрелась внимательнее, разглядывая в струящейся в воде подрагивающее видение.

"Что за черт?! Я-а… не сказать, что красавица, конечно, но что-то это уже слишком. На мужика я уж точно никогда не была похожа! Фанаты по мне особо не сохли, конечно, но и фанатки, блин, не заглядывались! А это… это что, Ручей Кривого Зеркала?"

В нескольких шагах от места умывания отыскался довольно большой, увязший в земле булыжник, и Аркадия уселась на него, рассудив, что даже если ее и ждут – от пары минут ничего не изменится. А едва села – как факты словно сами собой сложились в престранную картину.

"Странно неухоженные руки, незнакомая одежда, мужское лицо. Я что, стала мужчиной?!"

Снедаемая нехорошими подозрениями, Аркадия оттянула резинки штанов и трусов, с минуту поразглядывала "содержимое", а потом со вздохом облегчения отпустила, позволяя ткани хлопнуть по телу.

Подозрения, по счастью, не оправдались – в трусах все выглядело пусть и не совсем так аккуратно и ухожено, как она привыкла, но и ничего лишнего тоже не наблюдалось. Трусы, правда, на женские были не очень-то похожи (и вот уж чем она точно никогда не увлекалась), но это была уже сущая мелочь.

"И как это все понимать? Я… конечно, не имела привычки крутиться перед зеркалом часами, но и не настолько уж плохо знаю свою внешность! И это не может быть галлюцинациями – я не настолько приложилась головой, а наркотиками мы в группе никогда не баловались. Черт, да мы вино-то не на каждый праздник пили! Ивао вот, разве что, пиво иногда тянул, но и он не в дороге!

Да и я ничего такого не пила – ни сегодня, ни вообще, – не могло же меня с чашечки эспрессо так вштырить! И… и почему все-таки мои воспоминания о поездке обрываются вспышкой пламени и темнотой?.."

Поднявшись на ноги, Аркадия вновь двинулась в направлении дороги. Не сидеть же посреди леса, в самом-то деле? Но от мыслей не убежишь.

"Я помню, что начала придрёмывать. Потом, может, и задремала. Но пламя и тьма… ой. А мы в аварию не могли угодить?.."

Последнее озарение было пока самым неприятным. Тем более, что могло бы объяснить, как минимум ноющее тело. Ноющее – но не переменившее вдруг внешность!

Или и это тоже?..

Гастроли – штука такая: в дороге и по вечерам одними репетициями и организационными вопросами не развлечешься, читать не всегда хочется. А раз половина группы японцы, то и контент они потребляют соответствующий. Случалось и аниме. Случались и не только шедевры японской анимации. И, чего уж там, случалось смотреть за компанию и Аркадии. Так что о таком явлении массовой культуры, как сюжеты о попаданчестве, она представление очень даже имела.

Но в том-то и нюанс подобных сюжетов – с реальностью они, обычно, имеют мало общего, а аварии чаще всего заканчиваются совсем не так радужно!

Еще несколько метров – вот и дорога. Небольшая, не слишком оживленная трасса, явно проложенная не в черте города. Не смотря на протесты тела, Аркадия прошла вдоль нее пару сотен метров в одну сторону, потом вдвое больше в другую. Нигде, ничего – ни припаркованного знакомого микроавтобуса, ни следов аварии, ни хотя бы признаков переполошенной поисковой группы.

"Так, теперь я точно ничего не понимаю. Не могли же они уехать, не дождавшись моего возвращения! Áнджела бы просто не позволила! Да и Алирри тоже… я особо не голодна, значит, долго не провалялась. И следов пожара или обломков нигде нет. Нет, ничего не понимаю…"

Проводив взглядом проехавший мимо грузовик (и подметив, что надписи на его борту на вполне знакомом общеевропейском языке!), Аркадия вдруг спохватилась, и принялась себя ощупывать – не могло же у нее совсем ничего не быть с собой!

И кое-что действительно нашлось – во внутренних карманах кофты отыскались пухленькое портмоне, выключенный мобильный телефон (довольно простенький и далеко не новый), полпачки апельсиновой жвачки, какой-то помятый использованный билет городского транспорта и квитанция из камеры хранения. А еще вновь подтвердилась чуждость тела – грудь под футболкой хоть и была женской, но куда меньше, чем она привыкла. Практически плоской.

"Впрочем, по тому, чего и так особо не было, и страдать нечего".

Телефон не включался, жвачки не хотелось, а потому пришлось заняться портмоне. Внутри оказались полторы сотни евро, банковская карточка, небольшой паспорт без обложки и ключ-карта от камеры хранения какого-то вокзала.

Нахмурившись, Аркадия открыла книжицу – и даже приоткрыла рот: с фотографии на нее смотрело с глуповатым видом то же самое лицо, что она видела в ручье сорока минутами ранее.

"Аркадия Маэль, двадцать шесть лет, уроженка и гражданка Французской Республики. Незамужняя, официальных детей не наблюдается," – упрятав книжицу обратно в карман, Аркадия прикрыла глаза. – Имя одинаковое, приятно. На год младше, черт, опять привыкать, в случае чего. Француженка… я что, во Франции?! С другой стороны – не в каком-нибудь Королевстве Божественной Подвязки и на том спасибо. Если я осталась в своем мире – у меня хотя бы минимальные шансы есть…"

Сжав губы, Аркадия задумчиво двинулась вперед, но уже через несколько минут вновь остановилась. Где-то в груди вновь заныло – совсем не так, как должно было быть при ушибе, скорее уныло и тоскливо, - однако она проигнорировала это чувство.

"Так, мне нужно хотя бы на время принять новую действительность. Я в чужом теле – это факт, хотя и нереальный… Мне нужна крыша над головой, мне нужна связь, мне нужен хотя бы кусок хлеба. Я не знаю где я, я не знаю, что со мной, но если сяду сложив руки – уж точно ничего не добьюсь. Так что – вперед".

***

Чего-чего, а не сдаваться чуть что Аркадия умела.

Не прошло и часа как она дошла до ближайшего поселения, которым оказалась коммуна Ла Ллагон – местечко симпатичное, милое, но такое, о существовании которого она и не догадывалась никогда (однако расположенное и правда во Франции).

А еще спустя несколько часов, когда день уже клонился к вечеру, автобус привез ее в Эсперазу – городок покрупнее, поосновательнее, тоже симпатичный, и тоже из таких, о которых она прежде только и могла, что спросить "А где это?"

Судьба пока продолжала являть себя особой не слишком суровой. Непонятно каким образом доставшееся ей вдруг тело не было "пустышкой" – оно на вполне приличном уровне знало общеевропейский язык, оно помнило пин-код от банковской карточки, где на счету лежала еще некоторая сумма ("какое-то время не пропаду"), оно, вроде бы, не имело явных болезней, оно обладало вполне музыкальным слухом. И даже ушибы понемногу перестали напоминать о себе.

Только внутри продолжало сидеть какое-то неутное чувство, отдающееся странной пустотой, порой словно накатывающее вверх, и тогда мир вокруг точно вздрагивал, замирая на несколько мгновений и как-то выцветая, но девушка списывала это на последствия недавнего падения.

Немного позднее, в хостеле, где Аркадия остановилась на ночь, ей удалось подзарядить телефон, но тут ее ждало разочарование: аппарат хоть и был исправен, и даже снабжен сим-картой, однако был удручающе пуст – ни заметок, ни личных контактов, ни напоминалок. Даже настройки интернета отсутствовали.

«Вот тебе на. Впервые встречаю подобное! Моя предшественница что, скрывалась от кого-то?»

Впрочем, даже когда ей удалось эти самые настройки установить – сходу узнать ничего не получилось: актуальных новостей о ней самой и её товарищах в сети не было, а менеджер ни на звонки, ни на электронное письмо отвечать не торопился, так что пришлось отложить попытки.

И, наконец, утром следующего дня, когда она наведалась на местный вокзал, в ее руках оказалась гитара – странное полуакустическое поделие желтовато-коричневого цвета, обшарпанного вида и расстроенное вусмерть.

"Извращенка какая-то, честно слово, – уже ни в первый раз подумала Аркадия о своей предшественнице, крутя незнакомый инструмент в руках. – Почему нельзя было взять нормальную "акустику", если решила странствовать? Или нормальную "электрику", если все-таки выступать собиралась? Нет, не понимаю. Хотя, конечно, с гитарой куда лучше, чем без, пусть и с такой… причудливой".

Упрятав гитару в чехол, она добрела до привокзального парка и, усевшись на лавочку, вновь полезла в сеть. И тут-то жизнь и нанесла ей главный удар…

"Ужасная трагедия!" – запрыгали перед ее глазами сухие и заезженные заголовки, что не передают и десятой доли настоящего горя, – "Руки об руку под вишней" больше нет!", "Страшная авария!", "Никто не выжил…", "Вокалистка борется за жизнь в реанимации, но надежды уже нет…"

Одинокое нажатие кнопки закрывает браузер, отрезая поток ужаса. Незнакомое чувство, от которого она прежде отмахивалось, вдруг нахлынуло неостановимой волной, затапливая девушку с головой, будто бы терзая самую душу. Мир вокруг выцвел окончательно, становясь безразлично-серым будто зарисовка художника, не отыскавшего у себя ничего, кроме простого карандаша.

"Моей группы… моих дорогих друзей больше нет. И… получается, меня тоже нет? Я сижу, думаю, плачу на расстоянии в сотни миль оттуда, но меня все равно нет?.."

Мысли спутались, и она, не выдержав, отдалась на волю слезам.

Сколько прошло времени Аркадия не знала. Слезы понемногу кончились, пустота на душе осталась. За все эти минуты (или часы?) никто к ней так и не подошел, но оно, пожалуй, было и к лучшему. От компании неизвестно кого ей было бы просто-напросто тошно.

Но пустота на душе – это (увы или нет) не пустота в мыслях.

"Кажется, мне и правда ничего не остается, кроме как признать новую (почти невозможную!) реальность. Я в чужой стране, я в чужом теле, моих самых близких друзей больше нет. Как это произошло я не знаю, да и так ли оно важно? Мне бы радоваться, что выжила, но какое там…"

Вздохнув, она закрыла глаза. Краски в окружающий ее незамысловатый городской пейзаж вернулись, однако выглядел он по-прежнему неестественно, словно нарисованный нарочито простоватыми мазками.

"И что мне теперь делать? Менеджера нашего больше нет, Анджелы и Алирри тоже больше нет, остальным я явно не нужна буду в таком виде. Да и как я вообще кому-то докажу, что это я? Родители и родственники?.. До Беларуси я, пожалуй, рано или поздно доберусь, в конце концов можно в посольство сунуться, но опять же у меня из доказательств – только слова. Да и… кому мне врать, было бы к куда и к кому стремиться…

Но что же тогда делать? Эта… Маэль не оставила мне никаких внятных воспоминаний, но, такое чувство, что она недавно заделалась путешественницей и предполагала странствовать по… стране? Миру?.. черт ее знает. А зарабатывать… игрой на гитаре в переходе, что ль? Того, что я видела на карточке, явно не хватит надолго.

Но как она оказалась в овраге? Я… не чувствовала ничего похожего на похмелье. И где она, черт возьми? Неужели оказалась в моем теле и погибла?! Хотя… неудобно получилось, но мне-то что, в сущности? Я об этом не просила!"

Сидеть ей вскоре наскучило, а потому Аркадия поднялась на ноги и побрела куда глаза глядят. Брела – и не переставала усиленно размышлять.

"Поздравляю, я, кажется, бродяга. Пусть и довольно благополучная с виду. Кажется, придется привыкать, хочешь не хочешь. Да еще и похожая до ужаса на достаточно некрасивого мальчика. Чувствую-то я себя, конечно, девочкой, да и, кхм, самое принципиальное не изменилось, но людям-то вокруг не будешь же показывать…

У меня есть гитара, она уже мною настроена. Я знаю с десяток песен, то есть совсем не пропаду. А дальше? Стремиться снова в Японию или Беларусь для меня нет смысла, искать близких этой Маэли (или как она там склоняется?) тоже – они не станут для меня своими, и быстро раскусят, что я не она. Значит… странствие по Франции без начала и конца?

Хм, ну, возможно мне и правда стоило бы начать с этого – новый для меня уголок мира посмотреть, новое мировосприятие познать, может быть, какую-то песню сочинить… друзей и прошлую жизнь отпустить… черт…"

Слезы вновь полились из глаз, не успевших еще стать полностью своими.

***

Вперед и вперед. День за днем, дальше и дальше, неподалеку от русла реки Од.

Места, куда Судьба забросила Аркадию, были прекрасны, чаруя своей природой. А вот все остальное не клеилось совершенно, и чем дальше, тем больше она впадала в уныние.

Сильнее всего ее выбивало из равновесия собственное тело, которое и собственным-то теперь назвать толком не получалось. Выбивали и странные переливы цвето- и мировосприятия, нет-нет, да и превращающие мир вокруг в глупый комикс. Притупились, словно перегорев, эмоции, и пока девушка на вспоминала об ушедших друзьях, внутри не вздрагивало ничего - ни обиды, ни злобы, ни радости, ни сострадания. Голода она и то почти не ощущала, лишь напоминая себе порой о том, что подкреплять собственные силы, все же, нужно и важно.

Впадала вот так, впадала, да и скатилась наконец в отчаяние.

"Я… я не могу так! Это не моя жизнь, это не мое тело, это не мой инструмент, и даже музыка получается точно чужая… ни родных, ни друзей, ни близких… я… не могу быть одна! Я давно разучилась. Я хочу быть с кем-то, мне нужен кто-нибудь! Мне всегда мечталось создать пару с кем-то, но… парни на меня теперь даже не смотрят. И что еще хуже – порой оглядываются девушки! Караул! Они ведь явно не дружить со мной хотят (хотя я бы на такого и не посмотрела). Хуже не придумаешь…

И, главное - друзья… моих милых друзей… самых близких людей, кто у меня когда-либо был, больше нет… одна, чужая для всего мира, без цели в творчестве… я не могу так…"

Окружающий пригород был все также очарователен, деревья умиротворенно шелестели листвой на теплом ветру, придорожные цветы тянулись к солнцу – день вокруг был погожим просто до издевательства, и даже детальность терять не спешил совершенно.

«Что же мне делать, господи?.. Блин, никогда не была верующей, но тут, кажется, уже во что угодно поверишь, лишь бы как-то выбраться из всего этого. Что же мне делать, что?..»

Тем временем дорога вывела ее на небольшой каменный мостик через реку, и внутри точно кольнуло что-то.

«Когда у тебя станет все плохо, а в душе воцарится тьма – взгляни в воду, погрузи взгляд в ее глубины, насколько достанет глаз и пусть волны унесут твои горести и сомнения далеко-далеко» - всплыло вдруг в памяти чье-то полузабытое напутствие.

Кто это сказал? Алирри, которую фаны порой ассоциировали со сказочной ведьмой? Или Анджела, ударявшаяся порой в странную философию? Или бабушка – в столь далеком уже детстве?.. Она так и не вспомнила.

Однако печаль продолжала захлестывать ее и, отчаявшаяся, Аркадия ухватилась даже за эту соломинку устремившись к перилам.

Но увы, заглянуть толком не вышло – перила оказались очень широкими, неудобными, и глядеть через них на неторопливо струящуюся воду было весьма несподручно. Однако на Аркадию будто нашло что-то и она, ничтоже сумняшеся, полезла на бортик – не через посмотреть, так хоть с него.

Неуклюже вскарабкалась и осторожно выпрямилась, глядя вниз, в зеленовато-синий поток… И именно этот момент зарождающегося единения с природой кусок перил прямо под ее ногой и выбрал, чтобы, злорадно хрустнув, отвалиться.

Отчаянно ловя нарушившееся равновесие, Арка взмахнула руками… однако едва успела осознать, что все-таки летит вниз, как голову вдруг прострелило отчаянной болью, а тело точно сковало в одночасье.

Река с сожалением приняла ее в объятия своих волн.

"Странные образы в памяти стихли:

Горькие взгляды и меркнущий свет…"

И вновь мрак – зеленовато-синий, мокрый, безнадежный…

«Нет! Не хочу! Не надо!..»

***

Тьма. Все гуще, все темнее, все безнадежнее затапливает взор.

Мрак. И вдруг вспышка яркого света! И вдруг все тело словно сжимается, а внутренности безжалостно скручивает. И одновременно где-то далеко (или же совсем рядом?) раздался болезненный крик.

Но Аркадии было не до того – тело судорожно выгнулось и его жестоко вырвало. А затем, почти без перерыва – еще раз.

"Что это значит? Что происходит?! Как? Почему?.."

Открывать глаза не хотелось совершенно, но дурно было так, что, хочешь не хочешь, пришлось.

А вокруг – зеленый цветущий берег реки, по-прежнему безразлично несущей свои зеленовато-синие волны к морю, сверху – синее небо в пятнах белоснежных облаков и золотистое летнее солнце, и чуть в стороне – злополучный старый мост, камни которого давно и прочно поросли мхом.

А перед ней сидит девушка – смуглая, янтарноволосая… скорчившись, прикрыв левую половину лица ладонью и тихонько хныкая.

"Ч-что произошло? Но я же… я… она что?.."

Однако стоило пошевелиться, как смуглянка вскинула голову, обжигая взглядом, и сходу напустилась на Аркадию:

– Какого баргула ты тут вытворяешь?!! Совсем, что ли, ополоумел?!! – и тут же прижала руку крепче, вновь всхлипнув.

Аркадии отчего-то стало стыдно. Но вместе с тем проснулась и злость.

- А ты как думаешь?!

Незнакомка в несколько емких и, кажется, отменно неприличных (ни Аркадия, ни ее тело половины и не знали) выражениях изложила свою точку зрения, прерываясь на очередные всхлипы.

– …тут всякие, а я потом…

«Что она потом?..» - внутри точно замерло что-то, неуютно прислушиваясь.

Девушка, однако, не договорила, вновь принимаясь болезненно хныкать. Затем отвела руку – и Аркадия едва не задохнулась от ужаса: вместо левого глаза у незнакомки зиял ужасающий провал с окровавленными неровными краями.

Приподнявшись, смуглянка подползла к реке, взглянула в воду и яростно выматерилась. После чего снова плюхнулась на траву, поднося правую руку к лицу и что-то натужно бормоча. Миг-другой – и вдруг кольцо на ее пальце, незаметное прежде, ярко вспыхнуло, осияв рану серебристо-фиолетовыми лучиками.

"Что с ней произошло? Она… Кажется, она меня спасла и вытащила, но… при чем здесь глаз-то? – растеряно и глуповато думала Аркадия. – И что она делает сей?.. Ой!"

Незнакомка продолжала с надрывом бормотать, кольцо сияло – а рана буквально на глазах уменьшалась, затягиваясь тонкой пленкой кожи!

"Нихрена себе у нее приблуды! Или… или это магия?.."

– У тебя футболка есть под кофтой?! – сварливо поинтересовалась тем временем незнакомка. – Если да – давай сюда!

Кивнув, Аркадия стащила сперва кофту, а затем и футболку, отдавая ее девушке. Та подхватила мокрую ткань, скептически оглядела и что-то буркнула под нос. Кольцо вновь вспыхнуло, от футболки повалил пар и она – вот диво! – высохла прямо на глазах.

Сжав зубы, смуглянка изо всех сил рванула футболку в стороны, разрывая ткань. Подергала, отрывая несколько полос, опять несколько раз взмахнула окольцованным пальцем, невесть как рассекая швы – и принялась обматывать голову.

– Как тебя зовут и какого баргула ты тут устроил?! – повторила она чуть тише, но с явной угрозой.

"Хм, интересно, если послать ее к дьяволу – она меня вернет обратно на дно или что? – хмуро подумала Аркадия. – Или я вообще пожалею, что явилась сюда?.. Но тогда я не узнаю, что с ней, и что она, черт возьми, вытворяла сейчас?.."

– Мы уже выяснили, что ты не немой.

– Я Аркадия.

– А?

Прикрыв глаза, Аркадия вздохнула и, не найдя ничего лучше, вкратце пересказпла свою историю: как сбежала некогда от родителей в страну мечты, как встретила друзей-музыкантов, как играла с ними в группе… как совсем неожиданно потеряла их, оказавшись неизвестно где и в чужом теле… и как пришла сюда.

– И ты не нашел… нашла… тьфу ты! Ничего получше в твою пустую голову не пришло?! – опять разозлилась смуглянка. – Какого несколько раз изнасилованного баргулом ты сюда полезла?!

– Что не пришло?! – Аркадия тоже вновь рассердилась. – Ты думаешь, я специально сорвалась и ушиблась головой?! По-твоему, после всего случившегося, мне только утонуть и не хватало?!

– Сильнее надо было… Дать бы тебе хотя бы в морду, так ведь ты не поймешь…

Пауза. Молчание, тишина, прерываемая лишь стрекотом цикады где-то в траве.

Благодарность и раздражение продолжали бороться в душе Аркадии, а молчать было как-то неловко, а потому она решила остановиться на нейтральном варианте возобновления беседы:

– А ты кто и откуда взялась?

– Я Эвита, шла по своим делам, никого не трогала, – мрачно отозвалась незнакомка. – И вдруг увидела твой гребанный перформанс! Пока опомнилась, пока добежала, пока соображала, как и чем тебя вытаскивать – ты уже нахлебалась и чуть душу небесам не отдала. Пришлось принимать экстренные меры…

– Слушай!.. – Аркадия медленно выдохнула и все же взяла себя в руки. – Слушай, Эвита. Я тебе безмерно благодарна за спасение. Спасибо тебе огромное, правда. Но, может, хватит на меня бросаться, м? Если тебя так огорчают благородные дела – могла бы просто оставить меня там, на дне, я бы не обиделась.

Смуглянка едва ли не зашипела еще на середине ее фразы, однако почти сразу сдулась. А выслушав последний выпад – даже чуть ухмыльнулась. Помолчала, прикрыв глаз.

– Я… меня не огорчает, что ты жива, – выдавила она. – Я потому избрала для себя стезю целителя, что не могу спокойно смотреть на беды других. На свою голову…

Всхлипнув, она снова прижала ладонь к замотанной тканью глазнице.

– На свою голову? – Аркадия растерялась. – Э-э-э… ну как скажешь. А-а… что с твоим глазом? Или погоди… Ты из-за меня на что-то напоролась в воде, что ли?!

Спросила – и даже похолодела внутренне. До нее только теперь дошло, почему новая знакомая могла быть настолько расстроена.

"Неужели она покалечилась из-за меня?! Я… хотела понять, как разрешить свою беду, я не хотела, чтобы из-за меня увечились другие!!!"

Эвита только злобно зыркнула исподлобья.

– Я же сказала, пришлось принимать слишком экстренные меры для твоего спасения. Правда… я не ожидала, что чары потребуют такой платы…

– Чары?

Спросила – и даже голову втянула от последовавшего раздосадованного возгласа новой знакомой:

– Проклятие, ты что, еще и технократка?!!

– Кто?

– О Боги-и-иня!.. Теперь я понимаю, почему некоторые начинают вас, технократов, ненавидеть… - она запнулась и несколько минут молчала, глядя перед собой в одну точку. Затем снова вскинула взгляд. – Грустненько ей стало, на водичку она, блин, полезла посмотреть… Я шла всего в нескольких десятках метров позади тебя! Ты что, не могла оглянуться и обратиться ко мне?!

Голос ее было взлетел еще выше, но тут же рухнул почти до плаксивого шепота:

– Тебе достаточно было просто оглянуться…

Вздрогнув, Аркадия сжалась. В душе у нее стало неуютно, а невольно бросив взгляд в сторону, она обнаружила, что желтевшие прежде тут и там цветы точно кто золой посыпать успел.

"А ведь она в чем-то права. Я и правда могла хотя бы оглядеться. Ведь и Алирри с Анджелой я нашла едва ли не чудом, просто подойдя к ним в кафе… Интересно, это просто я такая дура, или это еще новое тело сказывается?.. Так, стоп. Это здравая мысль, но сейчас важно другое: что, черт дери, произошло с этой Эвитой. Она все же покалечилась из-за меня, и я теперь в двойном долгу перед ней или что?"

И, негромко выдохнув, Аркадия повторила конец своих размышлений вслух.

Смуглянка несколько минут молчала, скрежеща зубами и злобно глядя на бегущую по поверхности воды рябь, а затем вновь перевела взгляд на Аркадию:

– Ты… серьезно не понимаешь всей глубины… иронии жизни?

– В целом – кажется понимаю, – Аркадия попыталась взять себя в руки и унять вновь накатывающее раздражение, – но не могу отделаться от ощущения, что какой-то нюанс от меня все же ускользает.

– К-кажется…

Неразборчиво выругавшись под нос, Эвита тяжело вздохнула и поднялась на ноги, подходя ближе и демонстрируя правую руку, на указательном пальце которой продолжало поблескивать кольцо.

– Я маг, – все так же медленно, с расстановкой проговорила она. – Настоящий, не сказочный. А ты не маг. Но я колдовала при тебе. Вытащила тебя действительно я, но откачала магия. И глаз у меня за это отняла тоже она, и она же кое-как излечила, чего тебе видеть было нельзя – мы друг другу никто. А раз ты мне никто – тебе дóлжно обо всем этом забыть. Маленький такой нюансик, ага?

Аркадия растерялась окончательно. В голове ее тут же зароилось множество вопросов, однако выпустила она лишь два из них.

– М-маг? З-забыть?

– Да. Ты уже видела, что я могу, и если ты не тупая, то понимаешь, что я не шучу.

«Да уж, тут усомнишься… Только погодите, она что, должна, как в книжках, стереть мне память? И, выходит, я про все-все забуду, и мне не надо будет горевать кто я, где я, и что мне делать?.. Заманчиво!

Вот только… даже если я забуду всего пару часов - как я ее тогда отблагодарю? Глаз-то она, выходит, все же из-за меня потеряла. Я должна ей. Я… не могу быть настолько циничной.

И с третьей стороны – а я вообще с ума-то не сойду после этого?..»

– То есть, ты должна стереть мне память прежде, чем я хотя бы как-то заглажу перед тобой свою вину?

– Формально – обязана, – мрачно кивнула Эвита. – Но проблема в том, что у меня просто не поднимется рука, даже если бы это было ради твоего блага. А не сотру я – этим займутся другие… баргул знает кто другой. Если профессиональные целители – то хорошо, а если правоохранители?! Далеко-о не все из них мастера таких чар, и баргул его знает, к чему это все тебя приведет… мне же не почудилось с психу, ты правда говорила, что у тебя с башкой какие-то проблемы?!

- Э-э-э… не обследовалась, но, кажется, со мной и правда что-то не совсем ладное.

- Вот видишь! – смуглянка сжала зубы, вновь впериваясь единственным глазом в водную гладь.

Аркадия неуютно сглотнула.

- Э-э-э… все и правда настолько плохо? – выдавила она наконец, придавленная откровением.

– Ага. Ты не маг и близких родственников-магов у тебя нет, а значит Посвящать тебя в существование магии было незаконно, но это меньшая из проблем. Я… мне жалко глаза, но я не жалею, что вытащила тебя. Точнее… было бы не жалко, если бы не перспектива стирания тебе памяти каким-нибудь… недоучкой. Правоохранителей редко учат тонкостям психотерапии, и мне, даже зная ее весьма поверхностно, страшно, чем это может обернуться. И, что хуже всего – ты забудешь и меня, и я даже не смогу приглядеть за тобой ничего не нарушая. Я… неважная актриса и не смогу убедительно сыграть случайную чудесную знакомую, да и психотерапевт никакой. И вот если все будет именно так – будет уже до слез обидно. Жизнь-то ценна, а вот терять глаз напрасно… Разве что…

Эвита закусила губу так, что она почти побелела. Аркадия же помалкивала, словно боясь даже спугнуть мысль, к которой, кажется, подбиралась ее спасительница.

– Насколько серьезно ты настроена загладить вину? – вдруг поинтересовалась смуглянка, а ее прищуренный глаз будто вонзился в Аркадию. – Я… правильно же запомнила, что ты говорила, что потеряла смысл в жизни?

– Правильно, – Аркадия вздохнула, и, утомившись сидеть на корточках, уселась прямо на траву, упираясь в нее же ладонями. – У меня внутри все переворачивается от мысли, что ты покалечилась из-за моей неосторожности. Но я даже не представляю, как исправить подобное. Я, конечно, найду какую-нибудь работу, я не такая уж неумеха, но протез, все же, глаза не заменит…

И вновь несколько минут молчания – неловкого с одной стороны, пасмурно-задумчивого с другой.

- Вообще, твоя благодарность бы мне, пожалуй, и правда не помешала, - протянула наконец смуглянка, продолжая буравить ее взглядом единственного глаза. – Я могла бы попробовать дать тебе этот самый новый смысл, и даже от стирания памяти избавить (хотя некоторых проблем мне это добавит)… Но согласишься ли ты поставить свою жизнь с ног на голову?

- Она и так уже поставлена вверх дном.

- Ты уверена?! Ты уверена, что готова почти на все? Просто… я знаю одну клятву, из списка черномагических и если ты принесешь ее, пообещав мне служить, то она избавит нас от самого неприятного, но… ты реально станешь моей слугой.

Иронично хмыкнув, она вскинула бровь.

- Твоей слугой после черномагической клятвы? Звучит так, как будто ты меня в рабство хочешь взять…

– На самом деле, формально - это оно и есть. Фактически – я родилась свободной, в свободной стране, и я не умею распоряжаться чужими жизнями, – Эвита пожала плечами. – Более того, я даже первой поклянусь не причинять тебе никакого вреда, не зарываться и вообще. Но – не скрою: у меня впереди дальнее путешествие, что меня ждет я не особо представляю, а дав эту клятву – тебе придется пойти со мной и помогать мне…

- Помогать в чем?

- Формально – в чем бы ни приказала, по сути – о чем попрошу. Если ты действительно хочешь мне отплатить и остаться при своей памяти – других методов я особо не знаю. Не удочерять же тебя, в самом-то деле (да и как будто кто-то мне даст).

Мрачно усмехнувшись, она пожала плечами и, поднявшись на ноги, подошла к воде, бросив в нее один за другим несколько поднятых камешков.

«Поклясться ей в почти рабской верности и отправиться неведомо куда? – Аркадия порядком растерялась от таких перспектив. – Что-то как-то стремненько звучит. С другой стороны – она хоть и нервная, но на злодейку как-то не похожа. Да и учитывая, что она маг – она ж, небось, и так из меня могла бы веревки вить, но нет – сидит, спрашивает, и даже ждет, пока я соберусь с мыслями…. Но вот что правда, так это то, что я ей теперь вдвойне (если не втройне) обязана, и то, что смысл моей жизни все равно погиб, вместе с самыми близкими людьми…»

– Я… боюсь приносить такую клятву, – робко созналась она. – И… прости, но меня пугает неизвестность. Пойти бог знает куда, помогать тебе бог знает в чем… да получится ли у меня, если я эта… не маг, короче?

Глубоко вздохнув, Эвита пространно повторила свои обещания не вредить ей, не эксплуатировать, стараться не перегибать в своих просьбах и вообще не держать Аркадию за рабыню, завершив обещание чем-то напоминающим витиеватое, почти поэтическое старинное ругательство. Кольцо ее вспыхнуло, и довольно явственная огненная цепь на десяток мгновений обвила тело с головы до ног, устремившись затем прочь. И Аркадия замерла, ощущая, как к ней в рукав будто скользит колючая теплая змейка, ныряя куда-то под мышку и замирая внутри.

– Я целитель, - продолжила смуглянка, опуская руку. – Моя цель – изучить как можно больше нестандартной, нешаблонной спасающей магии, помогая людям там, где обычная медицина бессильна. Куда заведет меня (и тебя, если согласишься) этот путь я понятия не имею, и что именно мне может потребоваться – тоже, но ассистент мне не помешает. Если ты умеешь слушать и слушаться, а ручки у тебя не из жопки – мне этого будет достаточно, чему-нибудь я тебя научу. А для клятвы должно быть достаточно и моего артефакта – это довольно специфичная магия, насколько я знаю.

Помолчав с полминуты, она несколько напряженно покосилась в сторону Аркадии и добавила:

– Я, кстати, поклялась, как ты могла заметить. Ты надумала или я пошла дальше по своим делам и вообще внутреннее равновесие восстанавливать?

Аркадия вновь сглотнула.

«Согласиться или нет? С одной стороны – стремненько, а с другой… обрести новый смысл жизни и впрямь было бы неплохо. Да и если со мной правда что-то не так – вдруг Эвита сможет помочь и с этим?.. А, была не была! Сильно хуже все равно не будет…»

- Да, Эвита. Я согласна.

- Что ж, тогда повторяй за мной…

***

"Мы подружились лишь сейчас?

Но что для Вечности есть час?

Там, где Судьба свела нас…" – Аркадия вздохнула, припоминая очередные строчки песни своей группы, прицепившейся к ней в последнее время. – Вот интересно, мы с Алирри тогда как в воду глядели, пока писали, или накаркали? Но, блин, странно это все, как-то. Неправильно…"

Покатый склон вновь вывел их на дорожную насыпь, дорога вновь повела вперед.

– Прости меня, Аркадия, – негромко проговорила вдруг Эвита. Голос ее заметно смягчился.

- Простить? – отвлекшись от своих мыслей, Аркадия глянула на нее. – И, кстати, можно просто Арка.

- А меня можно Витой звать, или даже Ви. Что до прощения – я напрасно на тебя напустилась там, у речки. Мне было больно, и я запаниковала от того, чем все могло бы кончиться…

- Да ладно тебе… Мне не было приятно ругаться с тобой, правда, но я, все же, догадалась, чего ты бузишь. Да и, по правде говоря, я вообще впечатлена тем, как лихо ты все это просчитала.

- Да куда уж там…

Пару десятков метров они шли молча, а затем Аркадия осторожно коснулась плеча новой подруги.

«Или она не подруга, а хозяйка? – мелькнула невольная мысль. – Я ж уже поклялась, ее теперь ничего не сдерживает…»

- Скажи, Вита, а… зачем тебе все это? В существовании магии ты меня, положим, убедила, но ты, если я не путаю, сказала, что путешествуешь в поисках необычной магии для случаев, где медицина бессильна? А что, того, что ты волшебница, недостаточно? И ты, вроде бы, упоминала каких-то целителей, не?

Эвита только вздохнула, прикрывая глаза.

- Ах если бы все было так просто! - печально протянула она. – Все началось с того, что моим близким… выпали в этой жизни непростые особенности, а я в какой-то момент поняла, что не могу спокойно смотреть на это.

– Непростые особенности?

– Моя подруга с детства глухонемая, а моя сестра осталась из-за проклятья без рук.

– Жестокая какая-то у вас магия…

– Нет-нет-нет, Лес просто родилась такой, а проклятие… - смуглянка запнулась. – Мы с Кси просто были очень неосторожны. Вернее, это я была виновата, но я же ее благодаря магии и вытащила. И благодаря магии же (пусть и чужой), я все-таки сумела подарить Лес хотя бы слух. Но в тот же день я поняла, как мало я могу. Традиционная целительская магия не лечит все, что угодно, а… необычные знания в этой области собрать так непросто. Этим, кажется, никто и не занимался толком.

– И ты решила искать их по свету?

– Ну, можно и так сказать. Я буду искать эти необычные знания, а ты поможешь мне применять их на практике. Редко какому практикующему врачу мешал хороший ассистент, - Эвита чуть улыбнулась. – А еще ты поможешь мне не чувствовать себя в пути одинокой. Зря я тебя, что ли, вытаскивала и глаз теряла?

Улыбка была скорее вымученной, но все же искренней.

– Хорошо, - покладисто кивнула Арка. - Тогда я и правда постараюсь тебе помочь чем смогу. Только я же этот… как его…

– Технократы тоже далеко не бесполезны в жизни, в этом я несправедливо накричала на тебя. Хотя некоторым лучше бы думать головой прежде, чем что-то откалывать.

Аркадия неуютно повела плечами и смолкла.

Дорога вела их все дальше и дальше. Но чем дальше, тем чаще оглядывалась новая спутница.

- Хм, странно, что нас еще никто не ловит, - пробормотала она себе под нос. – Я думала, нас уже через полсотни метров остановят.

- То есть, проблемы у нас, все-таки, будут?

- Определенно, хотя я уже и придумала, как нам оправдать себя. Разлучить тебя со мной у них не выйдет, упрятать нас никуда они, по идее, не должны… хотя их бездействие мне все равно непонятно.

- Может, нам оставляют возможность явки с повинной?

- Ну может быть…

- А что вообще из себя представляете вы – маги? Я уже поняла, что ты не одна такая, но…

Однако смуглянка лишь качнула головой.

- Потом расскажу, - отказалась она. – Я еще не пришла до конца в себя – боюсь что-нибудь упущу. Лучше расскажи мне еще раз, кто ты и что с тобой произошло.

Аркадия неуютно повела плечами (все же, не смотря на признательность, вспоминать о событиях, приведших ее в сегодняшний день, ей было больно), однако, помедлив, все же повторила свой рассказ.

Вот только на этот раз чем дальше она развивала повествование, тем внимательнее вглядывалась в нее новая не-то-подруга-не-то-хозяйка. Под конец Эвита даже остановилась, не сводя с нее внимательного взора.

- То есть, ты в чужом теле, у тебя чужая внешность и тебя… э-э-э… то и дело странно кроет от твоих переживаний? – переспросила она, едва Арка закончила на моменте отправки в сегодняшний путь.

- Ну да.

- Хм, никогда не слышала ни о чем подобном. Симптомы, которые ты описываешь, больше всего похожи на деперсонализацию, и при ней черты личности действительно могут пропадать, но чтобы появилась вообще новая…

- У меня не новая личность, в том-то и дело! У меня тело новое (ну, точнее, другое), а личность в нем прежняя. Хотя и изрядно побитая морально – это правда…

- Соболезную тебе на счет судьбы твоих друзей.

- Спасиб, - Арка вздохнула. – Но вообще да - я и правда не представляю, как тебе доказать, что я не вру. Я тебе могу, конечно, пересказать свою прежнюю жизнь, но ты ж со мной не была знакома, чтобы какие-то мелочи тебя убедили, а значимые моменты я, если так рассуждать, и в интернете могла подсмотреть.

- Ну да, ну да, - Эвита задумчиво глядела куда-то в сторону медленно плывущего в небесах солнца. – Хотя знаешь, я тебе почему-то верю.

- Спасибо…

- И, кажется, в моем личном квесте стало на один пункт больше, - улыбка смуглых губ стала шире. – Еще один повод стремиться к знаниям – вылечить и тебя тоже.

- Может нам, как разберемся с этими… с полицией вашей волшебной, короче… психотерапевту меня показать?

- Чтоб тебя в дурку упрятали?

- А если магическому?

- Не, - Эвита решительно качнула головой. – Все равно закроют, только в другом месте. Я бы попробовала сперва обойтись без этого. Нутром чую, что-то тут не то… Только если тебе правда станет хуже – обязательно скажи! Клятвы-клятвами, подруга ты мне теперь или прислужница, а я не хочу, чтобы ты совсем слегла.

Взгляд единственного глаза стал настолько пронзительным, что Аркадии одновременно и неуютно стало и на сердце потеплело.

- Обязательно скажу, - она застенчиво улыбнулась. – Спасибо тебе большое, Ви. Я… не так бы хотела тебя встретить, но рада, что встретила.

- А я тебя, - вернула улыбку смуглянка. – Хоть и не понимаю пока, почему. Возможно, это судьба?

– Очень странная.

– Согласна с тобой, Арка.

«Я с нею к солнцу пойду,

Душе своей не ища покою

В тишине средь замерших камней…»