Студент

Глава 1

Препода считали “зверем” все студенты. Да, она такой и была… Нас и веселило и смущало то, что женщина занимается такой неженской наукой, хотя, если подумать, как раз женщина и должна заниматься такими важными и скрупулезно трудными расчетами… Пересдача её предмета – сопромата, была для студентов эпическим и легендарным событием. Ведь это действо было предрешено заранее ещё через рассказы старшекурсников, которые уже прошли это испытание до нас, студентов второго курса ГТИ ШП – Государственного Технического Института Широкого Профиля, или Кулибинка, как его называли неофициально. Между студентами ходили байки, что некоторые сдавали этот экзамен по десять и более раз. Хотя, как это могло быть, если на каждый раз нужно было брать в деканате направление на пересдачу, которое называли “бегунок”, непонятно. Но то, что некоторые бросали учёбу из-за “хвостов” по экзаменам, было правдой…

Звали её Лидия Сергеевна Демченко. Она была не просто преподаватель, она была фанатиком сопромата и считала свой предмет самым главным для любого инженера, имеющего отношение к технике и другим смежным специальностям, предполагающим расчёты силовых нагрузок на детали и конструкции всего, что нас окружало, и было сделано человеком… После всех этих рассказов о злой ЛСД, как её “за глаза” все называли, на первую лекцию по сопромату мы пришли уже заранее настроенные на все эти ужасы с бесконечными пересдачами… Я сразу решил для себя, что не буду прогуливать эти лекции и вникну в предмет со всей серьёзностью. Я успел понять ещё на первом курсе, что все проблемы с учёбой по разным предметам начинаются с обычного непонимания его основ, смысла его главной идеи и азов его понимания… А ещё лучше – это полюбить его, найти в нём важность лично для себя! Тогда гораздо легче и его изучение… И наоборот, если сразу посчитать его ненужным и пустым, то и учить его будет трудно и нудно.

Не думаю, что эти мои рассуждения станут для кого-то открытием, но они важны для понимания некоторых обстоятельств моего дальнейшего повествования… Так, или иначе, но я после первой же лекции, поняв предназначение этой науки, придумал себе легенду, что благодаря знанию этого предмета, мне удалось предотвратить большую техногенную катастрофу на строительстве огромного цеха, выпускающего что-то ужасно нужное всей стране, и этим спас всех своих друзей и не только их, от обрушения балок и перекрытий, а за это меня наградили самой большой и ценной медалью... Это видение промелькнуло в моём сознании яркой вспышкой буквально за какое-то мгновение во время вводной части лекции, и заставило меня сосредоточиться на предмете. В итоге, я как-то сразу "въехал" в тему, и больше не испытывал трудностей в изучении материала. Мне всё казалось естественным и понятным во всех словах и чертежах преподавателя, которые она показывала нам на экране проектора, который передавал изображение с прозрачной ленты, которую она прокручивала по ходу рассказа на устройстве, которое стояло на её столе. Лидия Сергеевна писала и рисовала на этой ленте разноцветными фломастерами всё, что хотела нам показать под рассказ материала лекции, а мы всё это видели на большом экране за её спиной. Даже сама процедура показа всего материала была так необычна для нас, что настраивала на внимательное отношение. Освещение аудитории было таким, что мы могли хорошо видеть изображение на экране и записывать всё в свои тетради. Ещё на первом курсе я впитал в себя новое для меня слово Конспект, и понял, что оно означает и, как оно важно для понимания предмета. В общем, сопромат оказался для меня совсем не трудным предметом, и я уже удивлялся, чего его так боятся другие студенты? Всё в нём просто, логично, легко и понятно... Мы чертили в тетрадях балки и прочие конструкции, эпюры напряжений и нагрузок, и учились делать задания и решать задачи по расчетам разных конструкций. Мне это даже нравилось, и я легко делал не только свои задания, а ещё и помогал товарищам. Но это уже на практических занятиях, которые мы называли просто – Практика.

В прошлом году, на первом курсе, у нас был предмет Черчение, где нас научили пользоваться карандашами, линейками, циркулями и рейсфедерами. Ими мы делали рисунки, а правильнее, чертежи карандашами и тушью на ватмане. Это такая плотная бумага разного размера (формата). Карандашом работать было легче, но преподаватели от нас требовали, делать это и тушью, и вот, теперь я понял, зачем над нами так "издевались". В сопромате было принято делать задания именно тушью, и тому, кто освоил эту науку в прошлом году, легче было справляться теперь. Кроме простого отображения тушью чертежей деталей, мы изучали их отображения в разных проекциях, то есть с разных сторон с учётом перспективы в объёмном виде, как говорят сейчас – в 3D. И, кроме того, с помощью туши передавать тени сторон предмета, в зависимости от их освещенности. Делалось это нанесением разведённой туши в несколько слоёв. У туши есть свойство прозрачности при разведении её водой. И если после высыхания слоя, нанести ещё несколько, с небольшим сдвигом каждого слоя, получается ступенчатое изменение цвета поверхности, а если слоёв много, то это выглядит очень натурально. Особенно со стороны, хотя бы с небольшого расстояния. Я тогда взялся за предложение нашего преподавателя сделать наглядное пособие – 3D рисунок-плакат большой водяной задвижки. За это мне был обещан автоматический зачёт курсовой работы по черчению за весь семестр. Провозился я с этим изрядно, но в итоге у меня получился хороший плакат размером самого большого нулевого формата. Его повесили на стену в коридоре кафедры, и я всем его показывал и хвастался... Этот опыт с автоматической сдачей экзаменов мне так понравился, что я ещё не раз находил лазейки и подрабатывал на разных кафедрах, получая автоматом зачёты или экзамены...

Вообще-то, подобных новых предметов, которых в школе мы, если и касались, то только поверхностно, было мало. В основном это было повторение того, что мы учили в старших классах школы – Физика, Химия, Математика... Последняя, правда, со второго курса более углублённая, Высшая. Сначала Дифференциальное, а со второго семестра и Интегральное исчисление. А ещё самые противные, в нашем понимании, общественные науки – История, Философия, Социология, Экономика... Мы частенько спорили о смысле их изучения, ведь едва ли они нам пригодятся потом, после окончания института. Некоторые, их было большинство, считали их лишними, другие – что они нужны нам для общего развития. Но учить их приходилось, чтобы сдать зачёты и экзамен. Если не сдашь, отчисляют безжалостно. Спорить и уговаривать бесполезно...

И вот третий курс. Теперь должно быть интересней. Но начался он с необычного для меня происшествия...

Глава 2

Я практически с детства мечтал о собственном Мопеде. Сейчас их называют – Скутер. Как удобно утром сесть на него и доехать до школы, как мы называем свой институт… И вот мечта сбылась! Я его купил. Не на стипендию, конечно, а на летнюю подработку… На каникулах мы сначала всей группой работали на овощебазе, а потом я устроился курьером в службу доставки транспортной компании и помогал доставлять коробки с посылками по адресам на их грузовой "Газельке". А к новому учебному году свершилась моя мечта, и моя мобильность стала на порядок выше.

В этот день с погодой творилось что-то странное: с самого утра было очень тихо, от слова совсем! Не было даже намёка на непогоду. Полный штиль. Ни ветра, ни облаков, даже река блестела зеркальной гладью… Мне её хорошо видно из окна моей спальни – лоджии, закрытой от улицы окном во весь пролёт. Было воскресенье, до понедельника я совершенно свободен, и можно поспать подольше. Но в плане у меня была длительная прогулка в сторону гор с небольшим одиночным пикником возле речки.

Я хотел просто прокатиться и испробовать свой “Дырчик”, как я ласково назвал своё новое транспортное средство. Ещё с вечера я залил “полный бак” смесью бензина с маслом, приготовил бутерброды и большую бутылку Байкала… Уже, когда всё было готово к поездке, вспомнил о своём недавнем приобретении, и решил взять с собой на всякий случай ещё и подстилку из какого-то синтетического материала, который, по описанию, гарантировал комфорт и удобство при сидении на земле без дополнительной защиты от сырости.

Через два часа я был далеко и от дома, и от цивилизации. Осенний лес радовал глаза лёгкой, еле заметной позолотой и весёлым журчанием быстрой реки. Горами, в нашем понимании, считается местность с западной стороны нашей области. Для кого-то они скорее похожи на сопки, для кого-то бугорки... Но мы считаем их горами, и таковыми они для нас и являются, хотя на карте это просто возвышенность... Но оттуда течёт наша река и, когда нам надо найти хорошее место для пикника, мы ездим именно в горы... Там река более глубокая и извилистая и самые хорошие места для охоты и рыбалки. К тому же земля меньше испорчена цивилизацией, и больше простора для уединения и сближения с природой. А у меня в этот день было настроение именно на это.

Руки и плечи с непривычки слегка побаливали от напряжения долгой поездки. Полянка, на которой я устроился на берегу, была почти вся открыта для солнышка и радовала всей своей спокойной красотой. Я удобно устроился возле небольшого пригорка, образованного переплетёнными корнями какого-то деревца, которые удерживали грунт во время разлива речки при поднятии уровня воды в дождливую погоду. На него было приятно опереться спиной и головой, а мой новый коврик полностью оправдал ожидания и сгладил мелкие неровности грунта… Взятые из дома бутерброды я съел с максимально возможной неспешностью, чтобы продлить удовольствие. Спина удобно опиралась на мягкую подстилку из мха, река тихо журчала, и кроме этого не было слышно ничего, кроме пения птиц и редкого шума проезжающих по дороге на другой стороне машин. Из-за рельефа местности на той стороне реки, откуда я приехал, и где проходит дорога, берег гораздо круче и мало удобных мест для отдыха, поэтому пришлось перейти её вброд и устроиться здесь, на этой поляне. Сюда мы приезжали всем классом еще, когда я учился в школе. Это место знали многие жители, и ехали сюда целенаправленно, чтобы отдохнуть и насладиться природой. Несмотря на высокую посещаемость, было чисто. На краях полянки были установлены таблички с просьбой не оставлять ничего после себя, а на другом берегу у спуска к броду стоял бак для мусора, и по традиции, все уносили свои остатки туда на обратном пути...

Солнышко, между тем, потихоньку начало клониться к западу. Вернее сказать, по тому, куда садилось солнце, я определил запад. У меня есть такая черта, как чувство своего места нахождения, что-то противоположное тому, что называют географическим кретинизмом. То есть я каким-то шестым чувством всегда знаю, где нахожусь. Даже приезжая в чужой город и гуляя в нём, я всегда чувствую, куда нужно идти, чтобы вернуться обратно. Даже если ушёл в сторону и нужно найти дорогу по другим улицам. Особенно, если погода солнечная. Но это так, "лирическое" отступление. А коротко говоря, я почувствовал, что пора думать о возвращении домой. По выработанной годами привычке, мой взгляд упал на запястье левой руки, но часов на ней не было, так как я уже пару лет их не носил, а пользовался вместо них сотовым телефоном. Поэтому, становившимся новым привычным движением, сунул руку в нагрудный карман рубашки, и достал телефон. Он показывал 13:30. Уже полвторого. Ещё пара часов, и пора домой. Но сначала нужно ещё кое-что проверить. Вчера возле магазина я увидел знакомую женщину с корзинкой грибов, Белых грибов. Я её хорошо знал и спросил, откуда такая прелесть? Оказалось, их набрал её сын в нашем ближнем лесу. Странно, осень только началась, и грибной сезон ещё не подошёл. Но грибы есть, вот они! И, если есть там, рядом с городом, то нужно посмотреть здесь, в настоящем лесу. Грибы были моим хобби, я очень любил их собирать, и знал в этом толк. И раз уж оказался здесь, нужно проверить этот лес. Здесь меньше людей и влажность гораздо выше, а это очень важно...

Я сложил в пакет свои вещи, скрутил и привязал, а скутеру коврик, и пошёл в лес. Надо хотя бы накоротке проверить есть ли здесь грибы, если найду хотя бы немного, приеду сюда снова уже специально за ними... Я сделал большой круг, не углубляясь далеко от реки, и обнаружил пару небольших грибочков, только-только проклюнувшихся из под земли. Если бы я не знал, где искать, то мог и пройти мимо, но я знал. И нашёл. Но трогать не стал, рано, это только детки. Ещё день-два, и они станут Грибами. И появятся другие... И, судя по всему, сезон будет богатым. Так было несколько лет назад, когда грибов было так много, что их не хватило только самым ленивым, которые вообще не ходили их собирать. Мне не разрешали ходить далеко в лес, но даже совсем рядом с городом мне удавалось находить и приносить домой Опят или Белых грибов полное ведёрко... В последние годы с этим увлечением возникли небольшие сложности из-за учёбы. Сначала мне стало не до грибов по причине занятости другими, более важными на тот момент делами, типа естественных для возраста увлечений. Мне уже стало даже неудобно признаваться, что я хочу пойти по грибы, вместо совместного похода в кино со знакомыми девочками, или вечеринки с друзьями. Но, когда выпадала такая возможность, я непременно выбирался в лес или парк на эту тихую охоту, как ещё называли собирание грибов. Я обрадовался. В ближайшее время приеду сюда и отведу душу... Нужно только приделать к мопеду ящик или корзину. У меня в голове начал складываться проект его конструкции, что характерно - сразу в чертеже. Вот, что значит, травмирован техническим образованием, посмеялся я над собой, и пошёл обратно.

Ещё не дойдя до полянки с мопедом, я понял, что что-то не так. Изменился шум реки! То её почти не было слышно, так, лёгкое журчание воды у самого берега... А теперь настоящий шум воды от всей поверхности. И уже не гладь, а потоки смешивающихся между собой струй. И вода, подступившая к самому деревцу, возле которого я отдыхал, а бугорок, на который я опирался, уже почти весь окружён водой... И ветер, который в лесу был почти незаметен, шумел листьями и гнул ветки молодой поросли по берегу. Нужно быстро возвращаться на дорогу и поспешить обратно домой, а то ещё, чего доброго, и дождь пойдёт. А у меня только рубашка и лёгкая полотняная куртка, которая сразу промокнет... Эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, и через миг я уже тащил мопед к месту переправы. Хорошо, что у меня крепкие босоножки, и можно прямо в них переходить речку, уровень которой поднялся уже до колен и, наверное, даже выше...

Я с ходу заскочил в реку, катя рядом свой Дырчик, и пошел, нащупывая дно и ориентируясь по противоположной стороне и месту съезда с дороги, который выделялся от поросшего в других местах кустами и травой берега. Ближе к середине потока, вода поднялась выше колен и очень мешала катить мопед. Идти быстро не получалось, вода сбивала с ног, и валила прямо на мой агрегат.

–Так, – сказал я себе, – без паники, главное не суетиться и не упасть, встать будет труднее... Надо идти немного наискосок по ходу движения и, пусть и ниже по течению, но выйду на берег... Но я опоздал. Вода прибывала, а я ещё не дошёл даже до середины реки. Насколько помню, ближе к берегу, когда я заходил оттуда, было чуть глубже, чем в середине, поэтому сработал внутренний стопор, и я пошёл обратно. Уже подходя к выходу из реки, каким-то звериным чутьём, а скорее, боковым зрением я почувствовал приближение ко мне в середине реки чего-то большего, чем ветка или что-то подобное. Это был человек, которого вода несла прямо на меня и беспорядочно вертела в своих струях, не давая стать на ноги. Он беспомощно взмахнул руками и скрылся под водой. Каким-то невероятным усилием я поднял мопед и отбросил его к берегу, а сам бросился наперерез к человеку, время от времени мелькавшему в воде всплывая и снова уходящего под воду. В последний момент мне показалось, что это ребёнок. Я изловчился и перехватил его поперёк туловища, потом под руки и вместе с ним стал выгребать к берегу. Не сразу, но вскоре я почувствовал под ногами дно. Сначала я несколько раз поскользнулся, а потом смог встать, и вскоре вытащил на берег своего спасённого. Это была девушка. На ней были только джинсовые шорты и верхняя часть купальника, и она не дышала... Я пощупал пульс на запястье холодной руки, вроде бы что-то уловил и перенёс её подальше от воды на траву. Нужно было привести её в чувство. Я вспомнил школьный курс ОБЖ и похлопал девушку по щекам. Правда, у меня получилось больше потереть, чем похлопать. Нужно делать искусственное дыхание... Зажав ей нос левой рукой, я приложился к её губам и подул, как нас учили. Платочка, положенного по той инструкции, у меня не было, но я как-то о нём и не подумал, было не до того. Грудная клетка слегка приподнялась, и девушка дёрнулась всем телом и закашляла, брызгая водой. Я повернул её на бок и она, ещё немного покашляв, открыла глаза и начала дышать, продолжая кашлять, недоумённо глядя на меня. Только тут я понял, что очень замёрз. Дрожала каждая клетка моего тела, особенно губы и руки. Вода в реке была очень холодная. Когда я переходил её в первый раз, ноги тоже замёрзли, но не очень. Достаточно было попрыгать и растереть их ладошками, и всё прошло, а сейчас сначала неудавшийся переход, а потом и купание в реке дало о себе знать. Благо, ветер немного затих, а температура воздуха ещё, несмотря на осень, была не очень низкой. Больше холода было от мокрой одежды. Я снял куртку, рубаху и джинсы и, отжав, развесил на ближайшем кусте. Девушка сделала то же со своими шортами, и мы уселись рядом спиной к спине на ветки, которые я наломал и положил на траву рядом с кустами, немного закрывавшими нас от ветра. Вот бы сейчас мою подстилку... Подумал я и вспомнил про свой Дырчик. Где он, бедняга? Наверное, унесло течением?

Между тем речка больше не наступала на берег, но и утихать пока не собиралась. Мой сотовый благополучно уплыл куда-то. Да, и толку от него бы не было. Такого купания он не мог перенести однозначно. Судя по солнцу, просвечивающему сквозь пасмурное небо, было уже близко к трём часам дня. Нужно было что-то делать. Перейти ручку можно было пока и не пытаться, искать нас едва ли кто-то будет... Хотя, меня никто, а вот её? Не знаю... Да, я о ней вообще ничего не знаю. Пора познакомиться. Она была немного младше меня и к тому же, шок у неё ещё не прошёл, поэтому я не стал выжидать, а просто спросил:

– Как тебя зовут? Меня Сергей. По-видимому, нам придётся ждать, когда спадёт вода, сейчас рисковать нет смысла, можно и утонуть... И как ты оказалась в речке? Сомневаюсь, что захотела искупаться, сезон уже закончился и вода холодная...

– Лида. Лида Ильина. Я с подругой была в лесу выше по течению. Она старше меня и учится на биологическом, а недалеко отсюда есть место, где ареал каких-то особых растений, по которым она пишет курсовую. Я поехала вместе с ней просто за компанию, чтобы погулять по красивым местам и, если понадобится, помочь. Там есть небольшой брод, о котором мало, кто знает. Вот по нему-то мы и перебрались через речку и застряли. Катя оступилась, и её смыло течением, она смогла выплыть, и вышла на берег, а я пошла следом, но вода поднялась, и пройти не смогла. Так что Катя должна сообщить родителям и властям, и меня должны искать.

Новость обнадёживающая, но скоро стемнеет, и нужно как-нибудь пережить эту ночь. Так что, срочно нужно сделать шалаш и набрать веток, чтобы было на что лечь. Одежда уже подсохла, я отдал куртку Лиде, и мы стали искать место для шалаша. Вода начала спадать, и я предложил пройти вверх на поляну, где я отдыхал. Там много удобных ровных мест и, главное, это рядом с бродом, и там точно будут искать в первую очередь. Мы шли по самой кромке воды, чтобы лучше видеть дорогу, по которой может кто-то проехать и увидеть нас. Но это не отменяло строительство шалаша, так как нужно ждать спада воды, чтобы перейти на ту сторону. Вода в реке, мало того, что начала спадать, она ещё и стала чище. Муть, вызванная резким повышением уровня, уменьшилась, и вода посветлела. Но главное, это то, что в одном месте в воде мелькнул красный отблеск, и я тут же полез в воду, даже не побоясь снова намочить джинсы.

Это был он, мой Дырчик! По правде сказать, подспудно, я надеялся именно на это, идя по самому берегу реки. У меня даже слёзы выступили на глазах от радости. Я ухватил его за руль, и вытащил на берег вместе с мусором, застрявшим в раме и колёсах. И даже мой коврик был там, где я его привязал. Это уже решало одну немаловажную задачу – ночь намечалась длинная и прохладная, будет, на что хотя бы присесть. Я его тут же отвязал и вымыл, до вечера он успеет просохнуть. Мы наломали веток и уложили их с одной стороны большого куста, закрепив концы на одной из его веток верёвкой, которой был привязан коврик. Получился закуток, защищённый от ветра в который я положил коврик. Под него мы наложили веток с листьями и травы. Получилась довольно сносная лежанка. Ещё бы разжечь костёр, и было бы совсем хорошо. Но все мои попытки добыть огонь успехом не увенчались. Ни высечение искр из камней, ни трение деревяшек, ничего не дали, но мы согрелись, делая по очереди эти бесполезные попытки. Когда стемнело, мы попытались как-то сесть поближе, чтобы было теплее, но всё равно было прохладно. В конечном итоге мы сели рядом обнявшись, и прижавшись друг к другу. Сначала мы просто сидели и разговаривали. Было довольно холодно, но терпимо. Она рассказала мне о себе, но биография была коротенькой и без чего-либо особого – детсад, школа, неудачная попытка поступить в институт, поездка с соседкой-подругой за город, наша встреча посреди реки... Моя история тоже не намного длиннее, но я рассказал ей о своей учёбе, о нашей преподавательнице сопромата, о зачёте по черчению... Потом о том, как я купил мопед и приехал сюда...

О своём увлечении собирать грибы я рассказывал уже начинавшей дремать и расслабившейся девушке. Мы уже не дрожали, как раньше, а даже как-то согрелись, по крайней мере, моя дрожь прошла, и я о ней уже не думал. Равномерный шум реки успокоил и перестал напрягать мысли о пережитой опасности, а я даже почувствовал удовлетворение и гордость за себя и за то, как повёл себя в этой ситуации. Да, что там, я собой гордился! И даже немного был рад всему, что произошло. Ведь, если подумать, мы уже практически выпутались из этой ситуации. Завтра мы обязательно найдём способ перебраться через реку и, или нас найдут, или сами дойдём до ближайшего посёлка. Да, даже если до дома, всё равно дойдём. В такой-то компании. Жаль мой Дырчик теперь без основательного ремонта не запустить, но главное – он нашёлся, а двигатель переберу... Пару месяцев назад я помогал знакомому ремонтировать подобный аппарат, и ему нужно было поменять кольца поршневой системы. А для этого двигатель пришлось полностью разобрать, а потом снова собрать. Так что, справлюсь.

Проснулся я в очень неудобной позе. Спина и ноги затекли и начинали болеть только от мысли, что надо пошевелиться. Но на моих коленях лежала голова Лиды, и шевелиться было нельзя, потому, что тогда она проснётся, и мне будет уже не так хорошо, как сейчас... Вот я и сидел, не шевелясь и боясь глубоко вздохнуть, в голову пришла нелепая мысль – только бы не чихнуть, хотя никаких позывов к этому не было. Но по не писаному закону, нос начал чесаться, и я невольно чихнул, содрогнувшись всем телом... Девушка открыла глаза и огляделась. Потом резко поднялась с моих колен, и села рядом.

– Ой, Серёжа, извини. Я не хотела... Уже утро? Дождя нет?

– Кажется, нет! Сейчас посмотрим... Пора выходить. У нас много дел. Нужно думать, как выбираться отсюда. Но, пока не посмотрим, ничего не придумаем. Как ты себя чувствуешь, не простыла? Было довольно прохладно. Давай выбираться наружу и думать, что делать дальше...

Глава 3

Это утро мы, наверняка, запомним на всю жизнь. Солнце ещё не взошло, но небо было ясным и почти безоблачным. Пение птиц не смолкало ни на секунду. Деревья были ешё зелёными, но чувствовалось, что скоро они начнут желтеть. Кончики листьев уже изменили свой цвет, и стали тёмными, а кое-где уже появились жёлтые. Начало сентября, ничего не поделать... Но для нас сейчас главное не это, а состояние реки. Она за ночь немного успокоилась и очистилась от грязи. Вчера нам, чтобы попить, приходилось собирать воду с деревьев в полиэтиленовый пакет. Это было медленно и неудобно. Мой Байкал я допил ещё до потопа, но бутылка осталась. Я зашёл в реку и налил в неё воды. Попробовал, и убедился, что она намного вкуснее той, что мы смогли набрать вчера с листьев. Одной проблемой стало меньше. Но главная осталась – перейти реку мы пока не могли. Течение было ещё сильное, нужно ждать. Но для этого надо бы чего-нибудь поесть. И тут я думал больше не о себе, а о Лиде. На меня голод действовал слабо, я могу терпеть пару-тройку дней легко. Как-то пробовал на спор, и выдержал не есть четыре дня. И только в последний четвёртый почувствовал сильное желание съесть что угодно, хоть жареную ящерицу... Но до этого не дошло, начал с яблока и кефира, и даже расстройства желудка не было. Главное пить побольше воды и занять себя чем-то важным. А самое важное сейчас – это добыть огонь. Вчера у нас ничего не получилось, но ночью я придумал, как это сделать наверняка и без лишней суеты и напряга сил. Или Я не механик? Хотя бы будущий. И я придумал.

Ведь у нас есть мой мопед, а в нём бензин, нужна только искра. Но и это достижимо без высечения её с помощью камней. Лишь бы в аккумуляторе остался заряд. Он, конечно, намок пока лежал в реке, но пресная вода не должна его полностью разрядить. Магнето быстро просушить не удастся, а вот герметичность катушки зажигания должна выдержать купание, и с её помощью добыть искру не должно составить труда. Я снял плюсовую клемму с батареи, оторвал кусок провода, который шёл куда-то на замок зажигания, потом отсоединил провод со свечи двигателя, и приложил его к другому куску, соединив с массой мопеда. Вернее я накрутил этот провод на оплётку высоковольтного, того, что шёл к свече от катушки, но оставил небольшой зазор между оголёнными концами. Любой человек знакомый с системой зажигания двигателя поймёт мою задумку. Теперь при подключении и отключении катушки зажигания к аккумулятору, между концами проводов должна проскочить искра. Проверять я пока не стал, боясь окончательно разрядить мою батарею, а собрал немного мелких сухих веточек и сложил их "домиком" рядом с нашим шалашом. Потом я оторвал край рукава рубашки и смочил его бензином из бачка мопеда. Даже для этих несложных действий мне нужен инструмент, которого у меня не было. Хотя бы нож, но и тут я поступил, как самый настоящий первобытный человек – сделал подобие каменного ножа. Когда-то в школе нас водили на экскурсию в краеведческий музей. Там были выставлены настоящие каменные орудия труда, и нам экскурсовод рассказывал, как от кремниевых камней откалывали пластинки с острыми камнями, которыми резали ветки или шкуры для изготовления оружия и прочих нужд. Даже висел плакат с рисунками процесса обработки этих камней. Я вспомнил этот плакат, и нашёл на берегу речки несколько крепких камней. Один, плоский и продолговатый, я поставил ребром на другой, побольше, ударил несколько раз по нему другим камнем. В конце концов, он раскололся, и получился осколок с острой стороной, примерно, как на том плакате... Не знаю, как бы я резал шкуры, но зачистить изоляцию с провода получилось. Лида всё это время смотрела на меня, как на фокусника в цирке, а я по ходу дела объяснял ей свои действия. И вот настал момент истины. Я молился Богу леса и электричества, хотя в этот момент я помолился бы и любому другому...

Лида, ты в Бога веришь? Нет? Нам сейчас нужна помощь, именно от кого-то оттуда, и показал пальцем вверх.

Я поднёс провода к тряпке с бензином, и чиркнул проводом от катушки по клемме аккумулятора. Искру я не увидел, но тряпка вспыхнула. Я подхватил её палочкой и засунул в домик будущего костра. Лида засмеялась от восторга, захлопала в ладошки и чмокнула меня в щёку. А я начал накладывать в костёр веток потолще. Тепло приятно грело нас и вселяло надежду, что теперь-то всё будет хорошо. Эх, Была бы у нас удочка, да наловить бы рыбки... Но удочки нет, а есть лес, а в нём можно найти корешков, ягод и грибов. Какие здесь есть съедобные корешки и ягоды я не знал, а вот грибы... Я поднялся, оттащил мопед в сторону, чтобы не мешал, и сказал:

– Так, назначаю себя главным по поляне и ухожу за добычей. А ты, женщина, поддерживай огонь и готовься к праздничному обеду в честь бога леса и огня. Зверей не бойся, к огню они не подойдут. А я постараюсь добыть тушу кабана и шкуру бизона. Или хотя бы грибов... Следи за дорогой, может быть кто-то приедет и окажет помощь двум застрявшим на этом острове путникам.

Лида хлопала в ладоши и смеялась, а я принёс ей дров из леса и пошёл туда, где вчера видел грибы. Они подросли и уже годились к готовке. Я их аккуратно вынул из земли и положил в пакетик, в который мы вчера собирали воду. Их было мало, но я прошёл дальше в лес и нашёл ещё несколько. Это были Белые грибы, к тому же крупнее тех, первых. Примерно через час я вернулся к костру, возле которого меня ждала Лида. На глазах её были слёзы, и она сказала, что по дороге проехала машина, но даже не притормозила. Она пыталась кричать, но её не услышали. Я показал ей свою добычу, извинился, что шкуру добыть не удалось, и пошёл в лес за дровами, нужно набрать побольше, чтобы разжечь большой костёр, который будет хорошо виден с дороги и нас быстрее заметят.

Потом мы жарили на веточках грибы и сразу их съедали. Без хлеба и соли вкус их оставлял желать лучшего, но чувство голода притупилось. Через час, или чуть больше, мы, наконец, услышали шум двигателя и гудки. Это сверху по дроге ехала машина. Она подавала сигналы, как будто специально привлекала к себе внимание. Я сразу подбросил дров в костёр, а сверху накидал сырых веток с листьями. Пошёл густой белый дым, и к нам на другой берег подъехала маленькая иномарка. Лида запрыгала на берегу с криками:

– Катя, Катя! Мы здесь! – от радости у неё перехватывало дыхание и из глаз текли слёзы. Я тоже размахивал горящей веткой, хотя нас уже и так заметили... Из машины вышла девушка в джинсах и клетчатой рубахе и мужчина в ярком жёлтом жилете. Они кричали, что ищут нас с самого утра. Из-за шума воды в реке слышно было плохо.

– Это Катя, моя Катя. Она меня нашла. Радовалась Лида, она была готова бежать навстречу подруге прямо сейчас, несмотря на течение и ещё глубокую реку.

Спутник Кати пытался войти в воду, чтобы добраться до нас, но только намок. Видимо, течение воды подмыло берег, и глубина там увеличилась. Потом они уехали за подмогой. А ещё через час или два прилетел вертолёт и спустил нам на верёвке большой мешок. Поляна была маловата для его посадки, мешали деревья. Он улетел, а мы достали из мешка небольшую палатку, бутылки с водой и консервы. Там же была и рация, по которой нас вскоре вызвали и мы узнали, что в соседнем районе был сильный ливень, из-за которого река поднялась и даже сорвала выше по течению небольшой мост. Нам предложили переночевать ещё одну ночь здесь, на реке, а завтра нам помогут перебраться через реку. Сегодня не могут, потому, что ещё несколько человек потерялось в верховье реки, и их пока не удалось найти. А завтра, по прогнозу, вода спадёт и можно будет без проблем вернуться домой. Впереди была ещё почти половина дня, и мы занялись обустройством нашего лагеря. Палатка была небольшой, но удобной в сборке и не вызвала трудностей в её установке. Катя передала Лиде спортивный костюм, в котором ей будет удобно и тепло и отдыхать, и ночевать. То, что мы будем ночевать в одной палатке, после проведённой вместе в одном шалаше ночи, ни её, ни меня не напрягало. Как говорится, в тесноте, да не в обиде. К палатке прилагались спальные мешки, так что холодно нам точно не будет. Хотя прошлая ночь мне, наверняка, надолго запомнится своей прохладой и тёплым неудобством.

Я попросил, чтобы моей маме сообщили, что со мной всё в порядке, и я скоро приеду домой. Она там, наверное, уже не знала, что и думать, ведь я ей даже не сказал куда еду и когда вернусь. В институте тоже, думаю, простят, когда узнают, что со мной приключилось. Теперь у нас был фонарик, и мы полночи проболтали обо всём и ни о чём. А когда Лида уснула, я ещё долго представлял себе, как мы потом встретимся, и будем вспоминать об этом приключении... Мне было уже приятно от этой будущей встречи.

На следующий день мы ещё завтракали, а уже приехали спасатели из МЧС со специальным оборудованием, и занялись нашей эвакуацией. Течение и уровень реки уже почти пришли в норму, через неё натянули верёвку, и нас со страховкой перевели на другой берег. Даже мой мопед перетащили. Палатку со всем остальным оборудованием спасатели погрузили к себе, а нас отвезли домой. Катя хотела забрать Лиду и увезти на своей машине, но ей не разрешили, так как после её купания с потерей сознания должны были сначала показать медикам. Со мной же возиться не пришлось, и меня просто завезли домой вместе с моим Дырчиком. Лида рассказала, как я её спасал, и мне пришлось написать всё то же на бумаге, которую МЧС оставило у себя для отчёта. Катя тоже меня поблагодарила за спасение подруги и записала мой адрес, а мне свой телефон.

Мама уже знала, что меня везут домой, но эта новость её не обрадовала, а наоборот напугала. Она встретила меня перед домом и очень злилась, когда увидела выгрузку моего мопеда. Её бы воля, она сожгла его тут же во дворе дома. Но я загнал его в сарай до ремонта, который начну в ближайшее время. Но завтра нужно идти в институт, не хочу заработать пропуски, у нас с этим строго. И лучше не набирать прогулы без острой необходимости.

Прогулял я немного, меня не сильно ругали, я рассказал о своём приключении, и от меня отстали. Хотелось увидеться с Лидой, но у меня был только номер Кати, а ей я звонить пока не стал, постеснялся... Нужно подождать. Я знал, что всё равно её увижу. Слишком многое нас связывало, слишком много пережито вместе, чтобы просто расстаться. Пока начало нового семестра, неотложных дел мало, нужно заняться ремонтом Дырчика – друга, который нас почти что спас. Да, и мой престиж в глазах Лиды поднял почти до небес. Теперь и я должен помочь ему снова ожить. Я еле дождался выходных, чтобы заняться его ремонтом. Всё это время я обдумывал план работы, нашёл в сети описание его конструкции и ремонта двигателя, схему электропроводки и приготовил необходимый инструмент.

И вот, утром в субботу я расстелил во дворе старое покрывало, чтобы складывать запчасти, и начал разбирать свой агрегат. Хорошо, что я готовился к этому несколько дней, а не начал сразу. Я аккуратно снял всю обшивку, и сразу очистил её от грязи. Всё было целое, даже стекло на фаре не пострадало, только налилась вода с глиной, которую пришлось отмывать и сушить. Потом я разобрал двигатель, складывая детали по порядку, чтобы потом в обратном порядке собрать. Всё было нормальное, только мокрое и грязное. Сначала я занялся магнето, разобрал его и сложил отдельно от остального. Потом двигатель. Колёса оставил на потом. Ничего неожиданного не было. Все запчасти я вымыл, протёр насухо и слегка смазал каждую деталь, чтобы не ржавели. Все подшипники тщательно промыл в солярке и продул из компрессора соседа, который мне к тому же помог с инструментом. Я сложил всё на солнышке, чтобы просохло, и пошёл обедать. Пока я ел, все детали прогрелись так, что были горячими, зато на них не осталось влаги. Потом пришёл мой товарищ, которому я помогал с его мопедом, и мы вместе собрали двигатель. Магнето ставить на место пока не стали, пусть ещё посохнет... Оставшееся время, пока не стемнело, мы перебрали колёса, заменили в их подшипниках смазку и поставили на место. Остальное решили доделать завтра, в воскресенье.

С утра я занялся электропроводкой. В принципе, всё было на месте, только нужно заменить оборванный мной там, на реке, провод. У соседа нашёлся целый моток старой автомобильной проводки, и я выбрал из него провод такого же цвета, как мой и проложил его туда же, где он и был, даже концы заделал и пропаял в наконечники так, как было у оригинала... Собрал высушенную фару и поставил на место замок зажигания. Всё остальное выглядело исправным. Аккумулятор за ночь зарядился, и всё должно было заработать... Осталось только поставить на место двигатель и на него магнето. Это я уже делал не один, пришёл товарищ, и мы вместе доделали всё остальное. Двигатель не сразу, но завёлся. Я дал ему полчасика поработать, и заглушил. Осталась косметика, были царапины и небольшие вмятинки на панелях обшивки, но это сделаю позже. Начало темнеть, но я не выдержал, и решил прокатиться хотя бы недалеко, для проверки. На удивление, всё работало. Я сделал круг вокруг дома, проверил работу всех фонарей и тормоза, всё было нормально. Я бы не смог нормально спать, если бы не сделал это. Но всё работало. Завтра в институт доберусь без него, вечером ещё покатаюсь для проверки, и можно будет использовать его на все сто! Если бы меня спросили, как я себя чувствую... Великолепно!

Мама определила, как я доволен, без всяких вопросов. Я светился от радости. Вчера я весь вечер рассказывал ей о своей поездке, конечно, смягчив острые моменты, но, по моему, она это поняла, и переживала больше, чем мне хотелось, а мне этого совсем не хотелось. Она воспитывала меня одна и все силы посвятила тому, чтобы я ни в чём не нуждался. Про отца я знал только то, что он ушёл от нас почти сразу после моего рождения, и больше не появлялся. Она не любила об этом вспоминать, и я не лез к ней с расспросами. Особенно она заинтересовалась Лидой, что и понятно. Раньше мы с ней о девочках почти не говорили. Моих одноклассниц она всех знала и считала их просто моими друзьями, а если у меня и возникал к кому-то особый интерес, то я это всегда скрывал. А тут особый случай. Я её спас, и провёл с нею два дня оторванными от всех, наедине. Это уже не просто так. Для неё-то уж точно! Её очень беспокоило, что я не знаю её адреса или хотя бы телефона, но я сказал, что смогу её найти, если захочу. А для себя понял, что хочу! И обязательно найду. Но немного погодя. У меня была надежда, что она сама захочет того же, а она знала, где я живу, так как видела это, когда нас привезли.

Занятия в институте шли неплохо. У нас появились новые предметы, и главный из них по основной моей будущей профессии – инженер-механик теплоагрегатов, криогенной техники и системы жизнеобеспечения холодильного оборудования и компрессорных установок. Мама работала на молокозаводе, и добилась, чтобы меня послали учиться, с целью вырастить собственного специалиста на будущую перспективу. Так что, я мог не беспокоиться за своё будущее, меня ждала работа, и от меня требовалось только стараться учиться и получать необходимые знания. И я старался. Для начала настоящей учёбы нам начали читать лекции по теплотехнике, и сразу на первом же практическом занятии определили для каждого тему курсовой работы по расчету котла на твёрдом топливе. В следующем семестре это будет уже расчет промышленной холодильной установки.

Ещё в прошлом году у нас появились занятия на военной кафедре. Это один день каждую неделю мы не ходим на обычные лекции и практики, а занимаемся на военной кафедре. В самом начале мы прошли медкомиссию и всех, кого признали годными, распределили по военным специальностям. Их две – мотопехота и бортовой инженер по эксплуатации вертолётов и авиационных двигателей. Я, конечно, выбрал вторую. Нам объяснили, что после окончания учёбы мы станем офицерами Вооружённых сил России, и сможем служить по этой специальности, или вместо этого будем время от времени проходить месячные сборы, но зато у нас будет отсрочка от армии и не обязательно служить срочную по призыву. Это мне подходило больше, по крайней мере, пока. Ведь меня ждут на приготовленном для меня рабочем месте. А ещё привлекала возможность получить дополнительную специальность, которая так красиво и солидно называется.

В очередной четверг, когда мы пришли заниматься на военную кафедру, нас всем курсом обеих военных специальностей неожиданно собрали на общее построение во дворе, который использовался, как плац для строевой подготовки. Мы стояли в строю буквой "П", и тихо перешёптывались, гадая о причине сбора. В центр вышли наш командир кафедры полковник Васильев, и майор Кузьмичёв, который обычно вёл строевые занятия и уставы. Майор скомандовал:

– Курс,... Равняйсь,... Смирно! – Отдал честь и доложил: – Товарищ Полковник, курсанты третьего курса на общий сбор построены! Начальник строевой подготовки Майор Кузьмичёв.

Дальше всё было, как во сне. Полковник поздоровался с нами, а мы дружно по уставу ответили ему. Потом он сказал:

– Сегодня у нас необычное событие. К нам обратились наши добрые друзья из МЧС. Они хотят увидеть одного из вас. Курсант Лыков, выйти из строя!

Меня толкнули в спину. – Иди, тебя. – Я опешил, и как во сне, пошёл к полковнику, стараясь держать строевой шаг. Подойдя к полковнику, стал по стойке смирно и, как учили, сказал:

– Товарищ Полковник, курсант Лыков по Вашему приказанию прибыл...

Полковник указал на место рядом с собой, и сказал: – Подойдите!

Я сказал: – Есть! – и стал на указанное место. Полковник махнул в сторону, и к нам подошли... Я чуть не закачался от неожиданности, – Лида, офицер с биркой МЧС на кармане рубашки и мужчина с женщиной. Офицер подошёл прямо ко мне, повернулся к строю и сказал:

– У меня для Вас есть важное сообщение, Ваш товарищ Сергей Лыков в прошедшие выходные совершил, скажем прямо, Героический поступок, он вытащил из реки тонувшую девушку, сумел оказать реанимационные действия, и тем самым спас её. Кроме того, он двое суток оберегал её из-за невозможности перейти реку или вызвать спасателей, проявив при этом смелость и изобретательность. За это мы решили наградить его Грамотой и именными часами. Вручить всё это мы попросили спасённую им девушку Ильину Лиду.

Он предал Лиде красную папку и коробочку, а она подошла ко мне и вручила всё это и чмокнула в щёку. А МЧСовец пожал мне руку и поздравил: – Молодец, так держать! – следом и мужчина с женщиной поздравили меня и поблагодарили. У женщины на глазах блестели слёзы и текли по щекам. Она поцеловала меня, шепча: – Спасибо! А Лида сбоку прошептала: это Папа и Мама.

Я по уставу ответил: – Служу России. – а Лида обняла меня за шею и снова прижалась к моей щеке губами в коротком поцелуе. Тут впору было прослезиться и мне, но я сдержался.

Наш полковник тоже поздравил меня и разрешил идти домой, или куда я захочу, освободил от занятий... Майор скомандовал: – Вольно... Разойдись. – Все пошли в аудитории, а меня Лида с родителями увели с собой. Из вещей у меня была только авторучка, так как писали мы здесь только в "секретных" тетрадях, прошитых и пронумерованных. Так нас приучали к Режиму. И мы вместе покинули здание военной кафедры.

Если бы мне сказали утром, что подобным образом закончится мой учебный день, я бы не поверил и рассмеялся, а сейчас мне было не до смеха. Я совершенно не представлял, что мне делать и, как себя вести.

По предложению родителей Лиды мы пошли в городской Парк Культуры и расположились в кафе за угловым столиком. Мы просидели там часа два, и мне пришлось озвучить свою версию нашего приключения, так как Лида её рассказала с гораздо большими и восторженными подробностями...

Её родителей звали Евгений Степанович и Людмила Самуиловна. Он работает врачом в нашей городской больнице, а она учитель в школе соседнего района. Нормальная интеллигентная семья. Они, естественно, очень перепугались за дочку, когда узнали, что с ней произошло, и подняли на ноги все спасательные службы города и района. Лиду искали все, начиная с полиции, и кончая МЧС и военными. Были опасения, что она утонула, поэтому с самого утра обыскивали всю реку от плотины ниже по течению, двигаясь вверх. И только Катя, с которой она уехала в горы, верила, что она смогла выплыть и, к счастью, не ошиблась. Она взяла с собой знакомого дорожника, и они поехали туда, где она пропала. Дальше я и сам всё знал...

Родителям тоже сообщили, что её нашли. Лида их единственный ребёнок. Они хотели ехать за ней ещё вчера, но им сказали, что она в порядке, не одна, и что ей передали вещи, палатку и продукты, а утром уже привезут домой. А ночью забирать её слишком опасно, можно сделать только хуже. О том, кто её спутник, то есть обо мне, они узнали уже от неё самой. А обо всём в подробностях она рассказала так красочно, что впору был писать приключенческий роман. Я их успокоил, рассказом, что всё было не так страшно и, кроме того, что Лида наглоталась воды, ничего страшного с ней не произошло. Но, кажется, они мне не очень-то поверили, и так благодарили, что я уже не знал, как эти речи прекратить. Но всё же, это было очень приятно.

Я рассказал о себе, о своих планах на жизнь после института. Они захотели познакомиться с моей мамой, И я вдруг подумал, что если бы возник такой вопрос, они бы согласны были видеть меня своим зятем. До сих пор у меня таких мыслей даже не возникало. То есть я знал, что когда-нибудь женюсь, но это будет так нескоро, что серьёзно об этом думать незачем. Но общество Лиды мне нравилось, и мы с ней договорились как-нибудь встретиться и сходить в кино. Но уже без родителей. Это мы уже обговорили, когда я провожал их домой. Мы немного отстали, и я рассказал ей, что отремонтировал свой мопед, и сегодня буду его испытывать. Я довёл их до самого дома, где меня напоили чаем, и пригласили заходить в гости "без церемоний", в любое время, ведь мы теперь почти родственники... Это Людмила Самуиловна так сказала!

Глава 4

Домой я пошёл пешком. Мне хотелось побыть одному и разобраться в себе. Поскольку в голове было столько новых мыслей, что быстро в обществе, даже случайных попутчиков, их не обдумать... А задумался я как раз о Лиде и её месте в моей жизни. Я осознавал, что вычеркнуть её даже из своих мыслей не могу, да и не хочу.

– Надо познакомить её с мамой. Если поладят, можно строить планы на будущее, если нет, постараюсь отвлечься и забыть. Дойдя до дома, я сразу пошёл в сарай и выкатил свой Дырчик. Он легко завелся, и я поехал кататься. Я выжимал из него всё, на что он был способен, разгонял его до максимальной скорости, резко тормозил и поднимал на одно колесо... Пару раз еле удержался от падения. Я выпускал пар! И это помогло. Я успокоился, и на следующий день спокойно поехал за занятия. Поехал на мопеде, оставил его на стоянке пристёгнутым к ограде, и пошёл в аудиторию на лекцию. Все уже знали о моём вчерашнем награждении, часы были на руке, и чуть ли не каждый приветствовал меня, пожимал руку и улыбался, даже преподаватели. Я уже начал стыдиться такой популярности, а на практике по котлам преподаватель попросил меня вкратце рассказать подробности моего "подвига". Пришлось рассказывать, без подробностей, которые я постарался сгладить. В общем, мой статус среди студентов вырос, но меня это нисколько не радовало, а скорее наоборот, создавало ненужную озабоченность. К концу дня я уже злился, и еле сдерживался, чтобы не нагрубить кому-нибудь.

Так продолжалось всю следующую наделю, но постепенно меня перестали беспокоить воспоминаниями о моём подвиге, но всё же, это сыграло свою роль в дальнейшей моей общественной жизни – меня выбрали старостой нашей группы вместо ушедшего в академку парня. Он попал в аварию и не смог продолжать учёбу, так как вынужден проходить серьёзную реабилитацию в областной клинике. Так что, мне предложили занять его место. И я думаю, что если бы не происшествие на реке, я бы избежал этой новой ответственности. Пытался отказаться, но меня никто и слушать не захотел. Надо, и всё тут. Но на повседневной жизни это почти не отразилось. Просто нужно было ходить на все лекции и отмечать посещаемость всех согрупников. Я уже побыл в их шкуре, и знал, какого это быть в чём-то слегка зависимым от человека, назначенного быть главным в группе. Но я не собирался никого принуждать к дисциплине и порядку. Все уже взрослые и сами за себя отвечают. Хочешь прогулять, твоё дело, только предупреди, чтобы меня не подставлять и не ставить в неловкое положение, если заметят твоё отсутствие...

В ближайший выходной мы с Лидой таки сходили в кино, а потом долго гуляли по городу. А когда нагулялись, я пригласил её к себе и познакомил с мамой. Они хорошо поговорили, и, кажется, понравились друг другу. По крайней мере, мама постоянно говорила и вспоминала о ней после этой встречи, а называла неизменно "твоя Лида". Я сначала её поправлял, что она не моя, но маму переубеждать было бесполезно, и я перестал обращать внимание на эти слова. Привык. А потом к нам в гости она пришла вместе с родителями, и тут уж они сговорились окончательно и, пока мы ушли погулять, окончательно назначили меня её парнем, а её – моей девушкой. Мы же просто гуляли и обсуждали, куда на следующий год ей поступать учиться. Она склонялась идти или в медицинский, как папа, или в педагогический, как мама, что было вполне естественно. В этом году она уже пыталась поступить в медицинский, но завалила химию, с которой у неё были проблемы ещё в школе, а в педагогический она и сама идти побоялась, видя как трудно маме "воевать" с её учениками. Я рассказал ей о своей учёбе, и что у нас на курсе девочек очень мало, в моей группе их нет совсем, а все девочки у нас учатся на экономическом факультете, где их большинство, а мальчишек почти нет. И, кажется, эта идея показалась ей очень заманчивой. Но я решил не давить на неё, пусть решает сама.

У меня проблем с учёбой почти не было. Курсовую я потихоньку делал, и должен успеть сделать в срок. Проблема была только с иностранным языком. Я в школе учил немецкий, и ещё там убедился, что моя голова предназначена для чего угодно, только не для него. Я честно старался запоминать слова и грамматику, но это не помогало. Какие-то слова у меня сразу откладывались в памяти, но только некоторые. Если я их ассоциировал с чем-то знакомым, звучание которых было созвучно нашим, родным, то я их запоминал, а по какому принципу это происходило, я понять не мог. Даже мог специально найти что-то созвучное, но если это делалось под принуждением самого себя, слова не запоминались. Только если это происходило само по себе, толк был, иначе никак. Но, когда я рассказал об этом Лиде, она вдруг заговорила со мной на немецком. Я это понял по некоторым услышанным знакомым словам, но понять ничего не смог. Оказывается, её мама имела, кроме диплома по русскому языку и литературе, вторую специальность – немецкий язык и, иногда, даже подменяла в школе "немку", как называли учительницу по этому предмету, если она болела. Так что, Лида взялась подтянуть меня по немецкому, и сказала, что мы будем при встречах разговаривать только на нём, пока я не смогу его подучить хоты бы в необходимом для института объёме. А саму Лиду мама учила языку с детства, поэтому она на нём может говорить практически свободно... Это было неожиданно, но кстати. Экзамена у нас по этому предмету нет, но есть дифференцированный зачёт. Это, когда по нему ставят оценку, а не просто роспись преподавателя в "зачётке"... Этот предмет появился у нас только в этом году, в прошлом, его не было, но без него никак!

Новых предметов было много, не все можно назвать интересными, некоторые пришлось изучать только для того, чтобы пройти все стадии обучения и получить Диплом, или "Корочки", как мы называли конечный результат наших трудов, но были и очень интересные. Например, мне очень нравилась Промышленная электроника, Информатика и вычислительная техника, с удовольствием я изучал Технологии станков и механизмов, а вот Экономика и Управление изучалась только для того, чтобы сдать и забыть, хотя я вполне осознавал, что настоящего инженера и, тем более руководителя, не может быть без их знания. Поэтому сильно не роптал, и старался постичь всё, что преподавали. Тем более должность старосты обязывала быть хоть и не примером для подражания, но и не заведомым лентяем и видимым разгильдяем, ведь в Деканате с меня спрашивали общую успеваемость группы, и неудобно быть в числе отстающих групп на курсе. А от этого ещё зависело, как к нам относятся, и какие блага можно требовать для своих одногруппников. Ведь многие жили в общежитии, и от нас и от меня зависело, в каких комнатах и с кем живут наши ребята, как мы сможем проводить досуг, и куда поедем отдохнуть на выходных, путёвки в наш профилакторий и талоны на питание в институтской столовой, и прочие "плющки".

Таким образом, мой авторитет довольно сильно вырос и среди студентов, и в Деканате, и в Студсовете, членом которого я стал по должности. Мне нравилось делать что-то полезное для своих друзей, которые уже воспринимали меня не как простого знакомого, а как друга, который если сможет, то поможет.

С Лидой мы виделись почти каждую неделю. Я часто приглашал её, когда мы делали что-то сообща с нашей третьей группой. Ходили на концерт, работали на овощебазе, выезжали на природу... всё все вместе. Даже выбрались на пикник на реку, где мы с ней застряли, правда, гораздо ближе, сразу за городом, но зато все вместе, и она с нами. Наши парни уже воспринимали её, как свою. К тому же и некоторые из них брали с собой своих подруг. Несмотря на холодную погоду, мы погуляли отлично! Наша группа на курсе считалась самой дружной и весёлой. Лида добилась своего и уже к Новому Году, я легко сдал зачёт по немецкому, и даже с оценкой "хорошо". Мне бы поставили и "отлично", но слишком свежи были воспоминания преподавателя о моих прошлых знаниях, да и не знал я на "отлично", но Лида уверяла, что это еще не конец! Даже её мама, как-то, похвалила меня, с учётом недавнего начала работы Лиды над моим немецким, когда я на нём ответил ей на несколько вопросов. Наши занятия явно не прошли даром. Я, хотя и с трудом делал заметные, даже для меня самого, успехи. Это было даже интересно и приятно...

На новый год мы решили сделать что-то, похожее на капустник. В отделе культуры нам дали на это добро, и даже выделили немного денег на организационные расходы. Мой бывший одноклассник Сашка поступил учиться в театральную студию, и я попросил его нам помочь. Тему для капустника мы выбрали из жизни нашего института, а именно – выбор факультета абитуриентом. Сценарий придумали сами. Началось все с нескольких человек, с актёрским наклонностями, которые захотели удивить друзей шуточной новогодней постановкой. Потом эта идея трансформировалась в КВН между факультетами, но из шести, активно этим начали заниматься только два – наш и экономисты. Нам для подготовки и репетиций отдали актовый зал, в котором проводили общие собрания и концерты гостей из других учебных заведений, а в основном использовали, как кинозал для вечерних показов фильмов.

Когда идея с КВНом провалилась, осталась не у дел наша "банда" артистов с разных факультетов, желающих что-нибудь сотворить творческое. Сашка взялся быть нашим режиссёром, и работа закипела. Идея спектакля-капустника была в том, что молодой человек, собирающийся поступать в наш ВУЗ, пробует выбрать для себя, на какой факультет ему поступать? Мы устроили кастинг на главную роль, но никто не подходил. Ну, не артисты... То зажаты и стеснительны, то внешне не подходят, то плохая дикция и тихий голос... И вдруг, на эту роль согласилась Лида! Вначале на эту роль мы планировали взять кого-нибудь из мальчишек, потом решили, что может быть и девочка, но самоназначенная комиссия всех забраковала. А вот Лида, которая частенько заходила со мной на наши репетиции, всех устроила.

И вот перед новогодним балом в нашем актовом зале, где должно было состояться основное празднество, а потом дискотека, мы показали наш спектакль:

Молодая девушка (Лида), приехала из глубинки поступать в наш институт, и стоит перед выбором на какой факультет подать документы. Тут она знакомится с молодым человеком (Димой), которого играет парень из нашей группы, и он водит её по разным аудиториям и показывает чем там занимаются студенты и преподаватели. При этом мы смогли вкратце рассказать обо всём самом интересном, спародировали яркие и узнаваемые черты некоторых преподавателей и студентов в доброй и весёлой форме. А в конце она (Лида), выбрала экономику – самый женский из наших факультетов...

Веселились все – и артисты, и зрители, и руководство ВУЗа... Новогоднее настроение сгладило все шероховатости в нашей игре, качестве сценария и прочих шероховатостей. Это задало тон всему празднованию, и все остались довольны. Мы с Лидой веселились до утра, и я проводил её к ним домой только к позднему завтраку, на котором мы с ней всё подробно рассказали нашим родителям. Моя мама тоже была здесь, так как встречала новый год у них в гостях. Они как-то сумели сблизиться и виделись, как бы ни чаще, чем мы с Лидой. Они нам не говорили но, судя по всему, нас они уже поженили. А главное событие нас ожидало немного позднее, после Рождественских праздников, когда заработали Ректорат и деканаты. Мне сообщили, что бы я зашёл в приёмную ректора, а там сам ректор, он тоже видел наш спектакль, поблагодарил за наше новогоднее представление, и рассказа о том, что наш спектакль решено показать весной на дне открытых дверей института, а всех нас награждают небольшой премией в размере стипендии, а сторонних участников поощрят индивидуально. Он расспросил меня о Саше и Лиде, откуда они и чем занимаются... С Сашей они подумают, как быть, а вот Лиде они намерены предложить стать нашей студенткой по выбору на любом факультете без вступительных экзаменов, если её аттестат об окончании школы в порядке.

Она и сама уже склонялась к мысли о поступлении в наш институт, так она прониклась к нашему коллективу и самому ВУЗУ. Я рассказал это всё маме, и она посоветовала мне подождать до выходных, когда можно будет рассказать об этом сразу всем, так как в обычные дни они каждый заняты на своей работе, и собираются вместе только к ночи. Мама тоже хотела бы присутствовать при этом. Не часто люди получают такие хорошие новости. А Лида для неё тоже не совсем чужой человек. Но Лиде я все, же решил обо всём рассказать, вдруг она не заинтересована в этом предложении, а родители начнут её уговаривать, то есть влиять на её решение, хотя меня это вполне устраивало. Но лучше сама, только сама!

В тот же день после занятий мы с ней встретились, и я ей обо всём рассказал. Она долго молчала, и сказала:

– Я не буду упускать такую возможность, хотя могла бы и сама поступить на общих основаниях, но раз есть возможность не терять время на подготовку к экзаменам, а просто подождать, я приму это предложение. И давай сделаем это так, как просит твоя мама, раз для неё это важно. Я ещё немного подумаю, а в субботу вечером приглашаю вас к нам в гости.

Пока ждали субботу, я сообщил в деканат, о согласии Лиды принять их предложение, и получил для неё гарантийное письмо за подписью ректора, и там оговорено её участие в весеннем дне открытых дверей. Это письмо ей нужно предъявить в августе в приёмную комиссию вместе со своими документами и аттестатом, и она будет зачислена на тот факультет, который выберет. Мы встречались почти ежедневно и обсуждали, как она будет учиться...

И вот субботним вечером мы все сидим за ужином, и слушаем анекдот про врачей от Евгения Степановича, а после дежурного неискреннего смеха, я прошу внимания, и рассказываю, как бы в продолжение сказанного, новость о том, как после нашего выступления, где Лида сыграла главную роль, ректор института наградил всех артистов дополнительной стипендией, а Лиду берут без экзаменов на первый курс и она решила дать свое согласие. Повисло молчание, Людмила Самуиловна обняла сидевшую рядом дочь, и прижала её к себе, а Евгений Степанович встал из-за стола и недоверчиво смотрел на меня. Видимо, он принял это за шутку, но я не шутил, а достал гарантийное письмо, и передал его Лиде. Она показала его маме, а потом передала папе. Он внимательно прочитал, обошел стол и положил руки на плечи дочери:

– Так, получается, что ты у нас уже студентка? Неожиданно, но приятно. И что теперь?

Я тоже встал, и подошел к Лиде и отцу. Она так и сидела, обнявшись с матерью, а я неожиданно для всех, и частично для самого себя сказал:

– Раз мы все здесь собрались, я прошу вашего внимания. Евгений Степанович, Людмила Самуиловна, я прошу у вас разрешения жениться на вашей дочери. Лида, я прошу тебя стать моей женой. Я тебя люблю и не мыслю дальнейшую жизнь отдельно от тебя.

Наверное, надо было заранее приобрести какое-нибудь кольцо, как показывают это в фильмах, но у нас пока это происходит иначе, и я не готовился это сделать сегодня. И цветов у меня нет. Но это поправимо...

Лида была согласна, её родители тоже, но мы посоветовались, и решили, что сначала нужно окончить институт, хотя бы мне. Поэтому пока всё останется как есть – я учусь, Лида ждёт осень и начинает учёбу, а свадьбу сыграем позже. У меня сейчас на первом месте учёба, похожу в женихах. Самому смешно... Больше всех довольна моя мама, она всегда хотела иметь родную душу, а Лида вполне подходит на эту роль. Её родители, особенно мама, оказалась меньше всех готова к такому повороту событий, но я её уверил, что отношусь ко всему очень серьёзно и, ни в коем случае не обижу и не дам в обиду её девочку. И вообще, пока для неё и для них ничего не изменится...

Между тем в институте начались экзамены за первый семестр. Зачёты у меня все сданы, курсовые я защитил, остались только экзамены. Несмотря на занятость с подготовкой к нашему представлению, практически по всем предметам я готов, кроме экономики. По правде сказать, я её просто запустил, но мой товарищ, с которым мы плотно общались на репетициях к нашему представлению, тоже отстал из-за репетиций и, когда узнал о моей проблеме, дал мне конспект по экономике своей девушки из их группы и я, посидев ночь над ним, кое-как сдал и его, а преподаватель, узнав меня по нашему спектаклю, прониклась ко мне уважением и, похвалив нас за доставленное удовольствие, поставила в зачётке "Хор.", то есть хорошо. А по остальным я вообще получил Отлично. Так что, сессия сдана, и можно жить спокойно до следующей... Хотя, где его взять, этот покой? Да, и зачем?

На первом же занятии на военке нам объвили, что на летних каникулах мы отправимся на полевые сборы в настоящую воинскую часть, где у нас будет практика по военной специальности на действующей базе вертолётов. Продлится она один месяц, и отказаться нельзя. А пока, мы активно занимаемся изучением устройства вертолётов, особенностей их обслуживания и регламента их подготовки к полётам. Меня перестали донимать с тем происшествием и награждением, только иногда по-доброму подкалывают. Но командир заметно подчёркнуто здоровается и отдаёт честь рукой, если он в форме, при встрече. А мы проходим службу в обычной одежде, и по уставу должны проходить мимо старших по званию, а значит всех офицеров и отдавать честь не козыряя рукой, а просто подчёркнуто стройно выправляясь, и на коротке строевым шагом. А вот на сборах в части нас оденут в форму, и придётся полностью выполнять все требования устава. Ребята со старших курсов рассказали, что таких, как мы, в армии называют "партизаны", а форму нам выдадут старого образца с галифе, пилотками и кирзовыми сапогами. Так что, придётся научиться подшивать белые воротнички и наматывать портянки, а лучше, взять с собой запас простых, но крепких носков...

Вообще-то, эти военные четверги даже интересные, в плане дисциплинирования нас, но некоторые относятся к ним, как к неприятному дополнению в учёбе, особенно те, кто поступил в институт после службы по призыву. В повседневной учёбе они обычные нормальные студенты, а вот в четверг... Они смотрят на нас свысока, как опытные и умудрённые службой вояки, не все, конечно. А на сборах тем, из них, кто имеет звания ефрейтора или сержанта, вернут эти звания и нашивки на погонах – лычки, а мы будем простыми рядовыми со всеми вытекающими... Но, по рассказам старшекурсников, летние сборы – это время беззаботного отдыха и приключений. Можно будет позагорать, сходить в самоволку, на свидание к местным или своим подружкам и прочие развлечения. Строго за это никто нас наказывать не будет, главное – не наглеть и не "светиться".

Наши встречи с Лидой стали регулярными, насколько позволяла учёба. Иногда приходилось вместо встреч остаться дома и делать уроки – задания. Больше всего, мне нравились уроки немецкого языка. Мы просто гуляли, но общались только на нём. Поначалу, мне приходилось переспрашивать или пытаться вспомнить слова, но постепенно я привык воспринимать их, как нормальные и понятные, перестал в уме их переводить на русский, а воспринимал только их значение. Иногда уже я даже переставал замечать, что они не наши родные, пока не сталкивался с незнакомым, уже даже не словом, а понятием. Оказалось, что для изучения языка главное, это мотивация, как сейчас говорят, и память. Мне уже зачастую не нужно было думать о грамматике, я просто знал, что в данном случае нужно говорить так, и не задумывался об окончании или артикле слова в предложении. Это даже было интересно, особенно, когда этого уже не замечал... А на занятиях я уже довольно хорошо понимал и разговаривал с нашей "немкой", чем удивлял и поражал её и тех, кто нас слышал – моих друзей. То же самое происходило, когда я приходил в гости к Лиде. Будущая тёща, зная, что я учу язык, говорила со мной только на нём, и была довольна моими успехами.

После нашего успешного выступления на Новый год, большинство тех, кто принимал в нём участие, не захотели бросать это занятие, и у нас образовалась театральная студия. Я принимаю в её работе лишь номинальное участие, как один из основателей, но активно в ней учувствует только Лида. Я могу иногда помочь лишь организационно советом и своим авторитетом, как староста группы и член студсовета. В качестве режиссёра у них работает Сашка, которого приняли на работу в отдел культуры нашего института. Платят немного, но он доволен. Они готовят к показу спектакль по рассказам Зощенко. Я часто бываю на репетициях, и вижу, что получается довольно интересный и смешной спектакль. Главное, что Лиде это очень нравится, тем более, скоро она тоже станет студенткой, и имеет все шансы стать у них ведущей артисткой. Девочек у них всего три, но две другие учатся уже на третьем и четвёртом курсе.

В январе, после экзаменов, я ездил в соседнюю область на производственную практику на сельхозпредприятие полного цикла обработки мяса и молока. Пробыл там всего неделю, но испытал на себе все прелести работы на большом холодильнике, то есть комплексе криогенных установок. Там я наблюдал за работой службы главного инженера. По результатам командировки пишу курсоую работу. А главное – я понял, чем буду заниматься после окончания института. Пока мне это нравится, но впереди ещё два года учёбы.

Глава 5

Так в делах и заботах пролетел второй семестр третьего курса. Практические занятия стали более сложными и информативными. Зачастую двух учебных часов стало не хватать для работы над изучаемой темой и приходится тратить личное время для дополнительного изучения предметов, а ведь кроме учёбы нужно общаться с будущей женой. А на это уходила львиная доля свободного времени. Не скажу, что мне это мешало, но без этих забот и жизнь была бы менее интересной и насыщенной. Лида сначала стеснялась своего нового статуса невесты, а меня, такой же статус жениха, сдерживал от некоторых старых привычек и желаний... Например, мне очень нравилось находить в лесу какое-нибудь дерево с наростом в виде шишки или, ещё лучше, бесформенного наплыва, и обрабатывать его, придавая форму какого-нибудь животного или неведомого существа, в зависимости от игры природы и своей фантазии. Поэтому, находясь в лесу, я всегда смотрю не только под ноги, но и на стволы деревьев.

Фантазия природы, иногда создаёт такие шедевры, что наше воображение и рядом не стоит. Для дерева, это, конечно, болезнь и дефект, ведущий зачастую к его гибели, но для творческого взгляда человека – это удача и находка. Им даже название придумали – Кап или Сувель. Кап обычно имеет форму шишки с наростами из-за неправильного развития и роста почек ствола или ветки, а сувель крученую структуру слоёв древесины по причине её болезни или повреждении во время активного роста. Для дерева это часто смертельный приговор, и оно гибнет или полностью, или своей повреждённой частью. Для меня такая находка это подарок, который на много дней и даже месяцев трудная и интересная работа в моей маленькой мастерской – верстаке в сарае, где у меня скопился большой набор инструментов для резьбы по дереву. Добыть интересный экземпляр нароста это уже приключение и тяжёлый труд, ведь его нужно срезать, а неровная структура слоёв делает древесину очень прочной и труднообрабатываемой. Если это просто одиночная ветка с капом или сувелем, то её можно просто спилить и унести с собой, а вот срезать Кап со ствола дерева, это, иногда, работа не одного дня, особенно, если дерево уже погибло и высохло.

Пока у меня есть только две готовые работы из найденных в лесу деревяшек. Первая это коряга в виде трёхголового змея из коряги от корня какого-то дерева. Сначала голов было четыре, но первую я испортил, когда пытался её обрезать и придать нужный вид. У меня получилась какая-то краказябра, похожая на что угодно, но только не на голову змея и, пока я её переделывал, она стала маленькой и невыразительной. Пришлось её обрезать и идти в библиотеку. Там я нашёл иллюстрацию к русской сказке со Змеем Горынычем. Моя коряга не была на него похожа, но форму голов я с этой картинки скопировал и, как мог, воплотил в своей скульптуре. Она хорошо смотрится на нашем комоде, и радует глаза мне, маме и редких гостей. Хотя, последнее время у нас стали бывать будущие родственники. Им тоже очень понравились мои поделки. Кроме Горыныча у нас есть ещё одно моё "произведение" – высокая ваза из крученой берёзы. Не знаю, почему, но от самого корня дерево начало расти неправильно, оно скрутилось спиралью и пошло не вверх, а в толщину, ещё и с несколькими ветвями. Потом ствол немного выровнялся и дальше уже рос нормально. Потом ему опять не повезло – кто-то использовал его, как качель. Это, когда мальчишки залазят на самую верхушку, и прыгают, держась за ствол вниз, дерево отпружинивает вверх, и так повторяется много раз, пока прыгуну не надоест, или дерево перестаёт выпрямляться, или ломается. Поэтому по краям полян часто стоят берёзы с согнутыми почти до земли стволами.

На найденной мной берёзе тоже кто-то катался, пока оно не сломалось посередине. Снова оно не отросло, и я спилил его ниже Сувеля. Несколько месяцев я его не трогал, даже ненужный верх не обрезал. Это мне посоветовал продавец инструментов, когда я покупал у него хитрую пилу – она цепная, но ручная. К цепи от бензопилы приделаны ручки, и ей можно пилить, захлестнув ствол, и попеременно натягивая цепь влево-вправо. Он-то и сказал, что если дерево сразу отпилить на нужную длину, то оно треснет, и будет испорчено. Поэтому я дождался полного высыхания, только тогда начал его обрабатывать. Отрезал боковые ветки, оставив короткие пенёчки и верхнюю, ненужную, часть ствола. Низ я тоже обрезал, прихватив часть утолщения для придания устойчивости будущей вазе. Начавшую отслаиваться кору я тоже удалил. Открылась очень красивая структура слоев дерева. Сверху я просверлил длинным сверлом отверстие почти на всю длину вазы, а потом по нему, используя его как направляющую, выточил пёркой сердцевину. Всё это я покрыл бесцветным лаком, и ваза готова! Получилось очень красиво и оригинально. В магазине такую не купишь. Её я подарил маме на день рождения. Воду в неё наливать нельзя, можно поставить искусственные цветы. Но я придумал даже лучше – принёс несколько камышей, им вода не нужна. С ними ваза смотрится великолепно на радость и гордость и маме, и мне.

Один такой кап, кстати, я обнаружил тогда – там, на реке, когда с нами случились те самые события, которые имели самые неожиданные последствия, когда мы вынужденно застряли, и я пошёл искать грибы. Я по привычке поглядывал и на деревья, на одной из полянок увидел ёлку с огромным капом на его стволе. Мне тогда было не до наростов, нужно было добыть кабана или хотя бы грибов, но в памяти отложилось... А вспомнил я об этом уже в феврале, когда показал Лиде мамину вазу и своего дракона. Я сразу, как бы увидел этот кап, и даже представил, что из него получится отличная ваза с невероятно красивой структурой поверхности, когда я очищу его от коры, но тут же испугался, что его кто-то уже нашёл и спилил. Я засобирался ехать на реку за капом, но мне тут же выдвинули ультиматум – Лида сказала, что одного меня не пустит. И это ещё мама не слышала, куда я собираюсь.

Решили ехать утром в выходной, а чтобы никто не волновался, сказали, что идём погулять и в кино. Прогноз погоды был благоприятным, температура минус пять, и ясно. Значит, лёд на реке крепкий и можно спокойно перейти на ту сторону. Мы уже ездили на мопеде вдвоём, я специально для этого купил второй шлем. Сзади, на штатный багажник я закрепил короб, куда мы сложили немного бутербродов, термос с чаем и подстилку – тот самый коврик, памятный нам по прошлому приключению. Прошло всего полгода, а событий столько, что другим хватит и на несколько лет.

И вот мы снова на берегу реки возле того самого спуска к броду. Он подо льдом, но мы его сразу нашли. Я запомнил цифры на спидометре утопленного мопеда, и сейчас мы проехали столько же, сколько я тогда в один конец. Ошибиться было трудно, так как, во первых стоял указатель"БРОД", во вторых, весь берег с той стороны был покрыт деревцами и кустарником, который сейчас выглядел совсем не так, как в тот раз – видны только хворостинки кустов и чёрные стволы деревьев, а здесь был съезд в сторону русла реки, и на другой стороне голая поляна вдоль реки, а за нею лес. Здесь не было никаких следов, потому, что брод сейчас никому не нужен, реку можно перейти в любом месте по льду. Вот и мы слезли с мопеда, Лида осталась на берегу для страховки, а я протоптал по льду дорожку не другой берег. Потом я перевёл туда мопед и позвал Лиду. Потом мы пошли в лес, я впереди а она за мной. Листьев не было, и лес виден, как на ладони, но пока я обошёл одну за другой все ели поблизости, прошло около часа. Сначала Лида шла за мной, потом остановилась, но не теряла меня из виду. Потом я нашел дерево с капом и позвал её. Она пришла ко мне напрямик через сугробы, я достал пилу и начал отпиливать нарост прямо по стволу. Сначала сам, а потом и Лида подключилась мне помогать. Я тянул пилу в сторону реза, а она вхолостую обратно. Прошло больше часа, пока мы с перерывами на отдых отпилили нарост. Он упал на снег, а на стволе осталось белое пятно свежего среза. Весной начнётся сокодвижение, и он затечёт смолой, а потом зарастёт корой, я надеюсь, дерево не погибнет. Хорошо, что мы не поехали сюда перед новым годом, когда нас могли поймать за нелегальный спил ёлки.

Мы вернулись к мопеду и решили найти место нашей первой ночёвки. От него остались только голые ветки, привязанные к кусту и на месте, где мы просидели ночь, намело сугроб и больше ничего. Мы немного постояли, посмеялись над собой тогдашними, и пошли обратно к мопеду. Кап я положил в мешок и ящик, увезу домой, ведь для этого я и приехал. Я утоптал снег, постелил наш легендарный коврик, который действительно не боялся ни воды, ни снега. Мы расположились на нём, как тогда в шалаше, и достали чай и бутерброды. Эх, тогда бы нам такую красоту. Мы уже успели проголодаться, но ели медленно, смакуя каждый кусочек и каждый глоток. Я еле сдерживался, а Лида откровенно плакала...

Как только мы вернулись, я сразу завёл Дырчик в сарай, вытащил кап из мешка и положил его на верстак срезом вниз. Он будет сохнуть до лета, когда я смогу взяться за него. Даже Лида оценила его красоту, когда увидела структуру слоёв на его срезе. Теперь займусь учёбой. И до лета никаких других дел, кроме моей Лидочки... Я всё больше убеждался, что решение сделать ей предложение было правильным. Но теперь я решил, что больше отвлекаться, ни на что не буду. Учёба, и ещё раз учёба.

По календарю наступила весна, но по погоде это заметно не было, просто стало немного раньше светать, и сосульки начали отстукивать под капель свою песню. Наши занятия в основном проходили под прицелом сдачи курсовых и зачётов. Я устроился на кафедру промышленной электротехники лаборантом и теперь вместо третьей пары занятий помогал преподавателю готовить учебные материалы для студентов, иногда даже своей группы. От меня требовалось разложить необходимые к текущему занятию детали и приборы, из которых на занятии собирались схемы устройств, которые изучались на лекциях. Мне это позволяло гораздо лучше понять принцип их работы и познакомиться с преподавателями. Пока мы всё это просто изучаем, и будем сдавать зачёт, а в следующем году у нас будет серьёзная курсовая и экзамен по электронике. За эту работу мне ещё и платят небольшую зарплату, но это просто приятное дополнение к учёбе.

Лида продолжает заниматься в театральной студии, и в конце апреля они выступили со своим спектаклем в Большой день открытых дверей. Они его немного переделали и дополнили новыми миниатюрами из своей будущей программы. В этот раз их выступление смотрели наши гости, пришедшие ознакомиться с ВУЗом и многие наши преподаватели и студенты. После него выступил наш ректор и отметил заслуги наших студентов и выпускников прошлых лет. Не обошёл вниманием и театральную студию, поставив заслугу её создания администрации института и его Актива. Никого не обидел и поднял престиж института. По неофициальным данным, в этом году конкурс при поступлении будет выше, чем обычно, и приятно осознавать, что и наша заслуга, хоть и небольшая, в этом есть. Мы, конечно не Москва, Новосибирск или Казань, но наше население уже значительно перевалило полмиллиона и есть несколько значимых ВУЗов и филиалов Университетов, так что престиж ВУЗа очень для него важен. И наш город, надеемся, когда-то войдёт в число научных центров страны. И я верю, что так и будет. Хотя, пока это меня не должно сильно волновать, и не волнует. Просто приятно, если это будет так. Ведь это и мой город!

Этот семестр завершился довольно легко. Или просто я уже привык быть студентом, и приспособился к такой жизни. Ведь что такое жизнь студента? Это уже не беззаботноё дитя-школьник, он уже полусамостоятельный человек. Из-за постоянных мыслей об учёбе, которую он проходит, вроде бы не по принуждению, а по собственной воле, постоянно думает о заданиях, лекциях, курсовых, зачётах и экзаменах... Его спутник – это почти постоянный стресс, вызванный всеми перечисленными делами. Снимается этот стресс теми развлечениями, которыми славятся студенты, зачастую граничащими с озорством переходящим в хулиганство, которое в силу возраста, не вызывают больших угрызений совести и возникновению чувства вины за содеянное. Уже потом, с годами, мы начинаем думать: как я мог это делать? Мог, и делал. Но такого, чего бы мог стыдиться я, несмотря ни на что, не наделал. В основном, это можно назвать издевательствами над преподавателями, что заключалось в задавании намеренно каверзных вопросов, которые бесили учителей и затягивали нормальное изучение материала, и граничили со срывом урока. Но этим мы занимались на первом и втором курсах. На третьем уже было не до того. Учёба стала серьёзней и мы вместе с ней. И, как итог, сессия сдана, долгов нет и результат довольно неплохой – всё сдано на " хор." и "отл.". Есть чем гордиться. Но в этот раз вместе со мной радовалась будущая жена и её родственники и, само собой, мама.

На последнем занятии на "военке", нас предупредили, что после экзаменов, к десятому июня мы должны явиться на кафедру, откуда на электричке поедем в один из посёлков соседней области на военный аэродром в воинскую часть, в которой эксплуатируются боевые вертолёты, где мы будем проходить воинские сборы. Нас предупредили, что мы должны поменьше болтать об этом, а перед отъездом, с нас возьмут подписку о неразглашении, и только потом мы узнаем куда едем. Хотя, нам ещё во время учёбы "по секрету" старшекурсники заранее об этом сказали, и все в посёлке прекрасно знают, какой аэродром, и какая техника на нём базируется. Скажем больше, все заинтересованные лица, включая и "там", за океаном, обо всём прекрасно осведомлены. Но вот за болтовню об этом могут и наказать, и даже отчислить из института...

В назначенное время мы собрались перед институтом, где нас провожали родные и знакомые. Мы попрощались, и нас организованно на нескольких автобусах повезли по месту службы. Электричку отменили, и повезли прямо напрямую в воинские части. Нас, "вертолётчиков", меньшей группой повезли отдельно от мотопехоты. Они поехали в обычные воинские части несколькими группами по 15-20 человек, а мы поместились в один автобус, и уехали во главе с нашими подполковником, который вёл у нас занятия по эксплуатации и обслуживанию транспортных винтокрылых машин, то есть вертолётов, и майором, который учил нас их ремонту и предполётной подготовке боевого снаряжения. На месте нас разделят на два взвода, которые две недели будут изучать под руководством офицеров нужные по программе дисциплины, а потом поменяются местами. После этого начнутся каникулы, а с сентября мы продолжим учёбу в институте в обычном режиме. Мы с Лидой решили, что я после месяца сборов никуда не уеду, а вернусь домой, и мы займёмся её поступлением. Хотя всё решено заранее, но лучше, если я в это время буду рядом.

Нас разделили по списку на два взвода и назначили из нашего числа командиров, отслуживших срочную двух сержантов. Нас собрали из разных групп нашего курса. Мы все в разной степени знали друг друга, пересекаясь по разным поводам во время учёбы. Но здесь нам пришлось снова сходиться друг с другом по разным, зачастую случайным интересам и симпатиям. В первый же день нас организованно сводили в баню, а потом каптёр выдал нам солдатскую форму. Как нас и предупреждали, она оказалась старого образца. Гимнастёрки с глухим воротником, пилотки со звёздочками и кирзовые сапоги. Всё новое, пахнущее складом и химией, но по размеру, который мы заранее, ещё в институте, заявили. Мы посмеялись друг над другом в мешковатом галифе, повозились с белой тканью, пришивая подворочники, и наматывая портянки, у кого не было своих носков... Потом мы строем прошли в солдатскую столовую, где пообедали простым, но сытным супом с кусочком мяса, тарелку с которым отдельно выдали на весь взвод, и кашей из перловки с, то ли жареной, то ли варёной рыбой, и компот из сухофруктов. Еда мне не понравилась, но на всякий случай съел всё. Посмотрим, что будет на ужин...

Потом мы, так же строем, прошли в казарму, где нас всех поселили в одну большую, но отдельную, комнату с двухэтажными железными койками в три ряда. Наши старослужащие показали нам, молодым, как правильно стелить и заправлять простынки и одеяла. Мы разложили свои сумки под кровати, и пошли в беседку в сквере около казармы, на встречу с руководством части. Там нас ждали наши офицеры, и местные представители части, тоже офицеры – два майора с голубыми околышами фуражек и такими же погонами. Мы их тут же для себя назначили "летунами". Они провели с нами вводный инструктаж, и объяснили, чем будем заниматься. Как я понял, мы здесь особо никому не нужны, можем делать, что хотим, кроме нескольких занятий, которые с нами поведут в учебных классах и на аэродроме. В общем, всё так, как говорили те, кто был здесь до нас, старшекурсники. Но для начала нам предстоит недельный курс молодого бойца на плацу для подготовки к принятию присяги. Это будет проходить в торжественной обстановке, куда можно пригласить родных и знакомых.

Всю следующую неделю нас "гоняли" на плацу, чтобы мы потренировались ходить строем и правильно подходить к столу для принятия присяги и четко зачитывать её текст и правильно отвечать... Строевую подготовку мы уже проходили у себя на кафедре, но всё равно путались и запинались, в общем строю. Но к концу недели уже поднаторели, и нас можно было показать Командиру части и остальным гостям. Но сначала нас повезли на стрельбище, где мы по очереди стреляли по мишеням. Сначала из пистолета Макарова по пять патронов, а потом и из Калаша – автома Калашникова. Мне больше понравился Макаров, я попал всеми пулями в мишень, но все по краям (в молоко), а из Калаша только две пули попали в мишень, а остальные ушли выше. И от него уши слегка оглохли, уж очень он громкий. Но это ещё хороший результат, у многих мишень остались совсем нетронутыми. Всё равно всем поставили зачёт, и вот теперь мы были готовы к присяге. В субботний день с самого утра начали съезжаться гости. Ко мне приехала мама и Лида. Мы успели приготовиться, нагладили, насколько это возможно форму, начистили сапоги и пряжки на полотняных ремнях, и собрались на нашем плацу. Мы построились в две шеренги, напротив нас поставили стол, на него положили два автомата и папку с текстом присяги. По команде Замкомполка солдаты вынесли Знамя части и поставили в специальную стойку. Замкомполка доложил Командиру о том, что курсанты для принятия Присяги построены... Он сказал небольшую речь нам и гостям, а потом мы по приказу нашего командира по очереди брали автомат и, сменяясь, подходили, докладывали свои имена, и зачитывали текст Присяги по бумаге в папке. Потом целовали край знамени и, после поздравления и благодарности от себя, строевым шагом шли и становились в строй, отдавали автоматы... Всё, теперь мы солдаты! Потом нас поздравляли наши родные и близкие...

Мама обняла меня и заплакала. Следом подошла Лида, тоже обняла, поцеловала и тоже всплакнула. Затем мы вместе с гостями гуляли по части и показывали им, как здесь всё устроено. Я со своими присел на скамейку в сквере, и мы проболтали, пока им не пришло время идти на электричку... Они уехали, а я остался, было грустно, но осознание, что это продлится недолго, утешало. Мы сходили на ужин и этот день завершился. На следующий день нас отпустили в увольнение, и мы разошлись по посёлку. Никаких развлечений тут не было, только речка и вечером кино в клубе. Мы переоделись в гражданское, которое у нас никто не забирал, и пошли кто куда... Особо шустрые уже познакомились с местными девчонками, и пропали с горизонта. Вечером перед сном будут хвастаться своими подвигами. Каждый день заканчивался этими рассказами, в большинстве придуманными, я так думаю. Ну, а я, как почти семейный, сходил на реку, искупался, позагорал, и вернулся в казарму. Не хотелось ничего, кроме дождаться отбоя и уснуть. Главное, сделать это до того, как все угомонятся, и начнут храпеть. Говорят, я тоже этим грешен, но сам себя не слышишь, а вот уснуть под чужой храп бывает сложно...

Сказать, что нас напрягала служба, никак нельзя, скорее даже наоборот. Нам пару раз прочитали лекции о предполётной подготовке вертолёта к вылету, но сделали это скорее для "галочки", так как всё это мы изучали на уроках в институте. Провели нам экскурсию на аэродром, где мы большую часть времени слушали рассказы местных офицеров о разных случаях из их опыта, анекдоты и прочее. Наши командиры из института нас оставили в покое и сами где-то пропадали. Ходили слухи, что они тут уже не первый раз и нашли себе место, где и пригреют, и приласкают... Скорее всего, они просто ездят домой, и отдыхают там. У нас же было одно неудобство – в столовую мы ходили только в форме, и приходилось каждый раз переодеваться. Зато мы передружились между собой.

В институте мы знали друг друга, только если пересекались на лекциях, и то со своим факультетом, а тут собрались с разных... Раньше, максимум, только знали, что свой, из института, а кто есть кто... нет. Теперь же совсем другое дело. Только ради этого стоило сюда попасть. Так что, когда пришло время возвращаться мы успели и познакомиться, и узнать, кто чем живёт, какие у кого слабые и сильные стороны, увлечения и так далее. Я подружился с парнем Валерой, который, как и я увлекался резьбой по дереву, и занимался этим уже давно и серьёзно. Имел опыт намного богаче моего и обещал помочь, если будет нужда с инструментом и советом... И жил он не очень далеко от меня и у нас даже, как оказалось, есть общие знакомые. Было пару ребят, которые хорошо играли на гитарах, и мы очень много пели вместе с ними знакомые и новые песни... В общем, время на эти сборы было потрачено совсем не напрасно! Но дома меня ждала любимая девушка да, что там, невеста, и я по ней очень скучал. Так что возвращене было радостным.

За время, прошедшее после присяги, Лида ещё трижды приезжпла ко мне, и мы проводили время гуляя и отдыхая вдвоём. Я переодевался в гражданское и уходил в "самоволку". Мы набирали еды и уходили на речку, вспоминали наше прошлогоднее купание и, чем больше проходило времени, тем веселее и приятнее было вспоминать о нашем первом вынужденном поцелуе, когда я её оживлял, а потом согревал в нашем первом общем жилище – шалаше под кустом. И, даже, тот холод уже не казался таким холодным, а грибы не такими невкусными... Чаще приезжать Лида не могла потому, что на всякий случай готовилась поступать в институт. Хотя у нас и есть гарантийное письмо, мало ли что может случиться, а пропускать ещё год она не хотела. Хотя после их выступления на дне открытых дверей сам ректор зашёл к ним после спектакля и поблагодарил всех, а с ней поговорил отдельно и подтвердил своё обязательство перед ней зачислить в институт, она боялась. Мало ли что случится, лучше быть готовым, чем потом локти кусать...

Она встретила меня на вокзале, и мы поехали ко мне домой. Я оставил вещи, переоделся и мы пошли гулять, а потом вместе пришли к ней. Папа был на работе, а мама встретила нас вкусным обедом и расспросами. Я рассказал о моей "службе" и о том, что теперь все силы и время потрачу на Лиду и её поступление.

Глава 6

Этот месяц мы провели, почти не расставаясь. Только ночевали каждый у себя дома, а с утра я ехал к ней и мы придумывали, чем будем заниматься. Я всё больше привыкал, что она рядом, а она училась доверять мне и быть рядом со мной. Я наконец-то выбрал время, и взялся за привезённый зимой из леса кап. Он высох и полегчал, но зато стал крепким, как камень, ну, немного мягче. Я пока не стал трогать его кору, которая хотя и начала отслаиваться, но с большим трудом. А сначала решил выбрать его середину, раз уж решил сделать вазу. Но это оказалась почти неразрешимая проблема. Из-за сложной структуры древесины кап стал таким твёрдым, что его выдалбливать было очень-очень трудно. Обычно дерево режут ножом, строгают рубанком или подрезают стамеской вдоль волокон, а пилят поперёк, а тут волокна перемешаны так, что как не режь всегда плохо. Как я не пытался, ничего не получалось. Я понимал, что нужна какая-то фреза, но у меня ничего подобного не было.

Два дня я потерял на пробы что-то сделать, но только разозлился так, что готов уже был порубить его на дрова. Если бы у нас была печка, я бы, наверное, так и сделал... Но у меня был армейский друг Валера! Неудобно было с самого начала знакомства сразу напрягать его этим делом, но он сам говорил обращаться, если что. Кажется, это и есть это самое "если что"! Я позвонил ему и признался, что без него никак не справлюсь. Он, как будто, даже обрадовался, что может помочь, Спросил мой адрес и сказал, что сам подойдёт ко мне и посмотрит на месте, чем сможет помочь. Лида видела, до чего меня довёл этот кусок дерева, и уже переживала больше, чем я сам, но не деревяшке, а обо мне.

Валера пришёл тем же вечером. Мы как раз только поужинали, и тут он. Я сначала показал ему моего дракошу и вазу. Он посмотрел, повертел в руках, и сказал:

– Для начинающего очень даже неплохие работы. Это не совсем то, чем занимаюсь я. Но тебе помочь, скорее всего, смогу. Показывай свою проблему!

Мы прошли в сарай, и я показал свою мастерскую и мой кап. Мастерская его, конечно, не впечатлила, но вот кап его поразил:

– Давно я не видел такого чуда. Даже не верится, что природа сделало такое из обычной ели. И срезал ты его хорошо, даже не повредил тело нароста. Неудивительно, что ты не смог его обработать, такую мешанину слоёв можно резать только специальной фрезой. Но придётся сначала снять всю кору. Чтобы не повредить стенки капа изнутри, надо видеть толщину стенки. Короче, советую принести его ко мне. Кору мы снимем струёй воды под давлением, а потом ручной фрезой выберем внутреннюю часть его тела. Готовься к трудному и медленному процессу. Спешить нельзя ни в коем случае. Из этого куска ещё получится чудо природы, хотя оно уже получилось... А сейчас просто положи его в воду. Пускай кора отмокает...

Мы вернулись домой, мама напоила нас чаем, и мы с Лидой проводили Валеру домой. Я правильно определил, где он живёт по его описанию. Пешком мы дошли за двадцать минут. На скутере мне ехать меньше десяти... Он показал мне свою мастерскую, доставшуюся ему с отцом от деда. Такого количества инструмента, до этого я не видел нигде. Я проводил Лиду до её дома, но к ней заходить не стал, и пошёл к себе. Пока шёл, обдумывал, процесс, который предложил Валера. Он, несомненно, прав. Кора будет мешать видеть истинную толщину стенок вазы. Но я думал о защите поверхности вазы от повреждения рисунка при ударах по инструменту, а от него и по вазе, если она во время работы будет лежать на верстаке. Но если работать безударным инструментом, поверхность не пострадает... Валере я сказал, что побоялся намочить дерево потому, что побоялся его растрескивания. Но он сказал, что такая структура волокон не даст ему треснуть.

Мы договорились с Валерой, что я приду к нему утром, поэтому я ничего не стал планировать на этот день, а с самого утра сел на мопед и поехал к нему, мне не терпелось посмотреть на новый для меня процесс обработки дерева. По его описанию я понял, что должно происходить, но представлял его себе по-другому. В своём воображении деревяшку мы будем подносить к аппарату, из которого бьёт струя воды, а оказалось наоборот – кап положили на яму с решёткой, а вода била из наконечника шланга, подключённого к мощному насосу. Под сильной струёй размоченная кора отлетала кусками, оставляя чистую белую поверхность дерева. Мы сдули остатки воды с капа сжатым воздухом, и я перенёс его на стол, над которым висел продолговатый двигатель с зажимной головкой на его валу, как на дрели, только большего размера. В неё Валера закрепил фрезу с Круглым ребристым шаром на конце. Кап положили на кусок резиновой губки, и с боков зажали деревянными струбцинами через куски такой же губки. Валера надел защитные очки, нажал кнопку, и фреза стала быстро вращаться... Он взял двигатель за ручки на его корпусе и подвёл шар фрезы к капу. Двигатель с фрезой был подвешен над столом на тросе через систему противовесов, позволяющих в небольшом диапазоне водить его в стороны и опускать на кап. Из-под фрезы полетела мелкая крошка стружек дерева. Валера водил фрезу круговыми движениями, постепенно углубляя ямку в капе. Он водил фрезой, и ямка становилась всё больше, пока не стала размером почти до краёв. Он прошёл ещё раз по кругу и ещё заглубился вниз. Когда слой был снят по всей площади углубления, он отключил двигатель и сказал мне потрогать его. Он сильно нагрелся, а фреза ещё сильней. В конце работы из-под неё уже шёл лёгкий то ли пар, то ли дымок.

– Надо ждать, пока остынет. Пошли, отдохнём, и я тебе покажу, что мы делаем...

Мы прошли в соседнее помещение. Делали они с отцом мебель, но не просто столы, и стулья, а то, что я себе мог только представить где-нибудь в старой крестьянской избе – грубый стол из корявых грубых досок с такими же лавками и комплект стульев сделанных в том же стиле. Но при более внимательном взгляде, стало видно, что сделаны они так грубо специально. Мебель под старину. Толстая доска шириной с полутораметровое бревно после распила обработана начисто электрорубанком так, ровно, что ещё немного, и будет блестеть, как полированная, края начисто очищены от коры, и тоже обработаны и ошкурены. Ножки в том же стиле, на вид кривоватые, но симметрично подогнаны в одной композиции. Две лавки длиной со стол, на первый взгляд, сколоченные небрежно и наспех, но на самом деле такие же, как и стол крепкие и добротные... Всё собрано без единого гвоздя и смотрится единым комплектом очень солидно и красиво. То, что на первый взгляд казалось простым и грубым, потом начинает казаться красивым и богатым. Примерно в таком же стиле сделан комплект из шести стульев, но они намного изящнее и, скорее, только стилизованы под деревенские, но тоже очень интересные и изящные. Чем дольше смотришь на такую мебель, тем красивее она кажется...

Я долго, и не отрываясь, смотрел на это богатство, иначе и не скажешь, обошёл со всех сторон, погладил, и смог только восхититься протяжным вздохом. Слов не было. Мне даже стало немного стыдно. Я-то считал себя, чуть ли не краснодеревщиком и мастером... Но теперь, даже не знаю, как себя назвать. Это как первобытный человек с палкой и натянутой на неё жилой, сравнивает себя со Страдивари и его скрипкой... Я смог только выдавить из себя:

– Да-а-а... Здорово! Не ожидал... Музей, да и только. Как вы додумались такое сотворить? Это же Сказка наяву. Мне сразу захотелось иметь дом в деревне и такую мебель... И давно вы такое делаете?

– Это от деда. Он был лучшим столяром в городе. К нему из Москвы приезжали мебель заказывать, даже из Правительства СССР. Папа у него многому научился, а я пока, только помогаю. Вот, закончу институт, мы с ним такое сделаем... Это он настоял, чтобы я учился. Хочу сам станки делать, задумок много... Поэтому я и пошёл на станкостроительный.

Мы с ним уселись за этот прекрасный стол, и он рассказал, что это всё заказ от одного олигарха для загородного дома, Заказ большой и это всё только его часть. Сейчас отец немного приболел, повредил ногу, и они ждут, пока сможет вылечить и ходить нормально. А пока в работе образовался перерыв. Но, примерно, через месяц продолжат...

– Будет ещё прихожая с большим зеркалом и шкафом, кровать с тумбочками, всякие полочки, рамки и прочее. Пока всё в эскизах, но аппетит приходит во время еды... работы хватит на год, не меньше. Нам занятость, деньги на развитие и реклама в определённых кругах, ему повод похвастаться перед друзьями и качество.

Мы ещё немного поговорили, и вернулись в их мастерскую, я бы назвал её цехом. Фрезер остыл, и мы продолжили. За один проход по углублению в капе получилось снять слой дерева толщиной только около сантиметра, через два слоя пришлось снова сделать перерыв. Я просил Валеру дать и мне немного поточить кап, но он отказал, это не так легко, как кажется. Фрезу надо постоянно придерживать, а то она один раз соскочит, и может или сломаться, или насовсем повредить изделие. И то, и другое допустить нельзя. Да, и техника безопасности... Её тоже никто не отменял. Он, прежде чем научиться ею работать, испортил не одну фрезу и изделие... Часа через полтора мы закончили. Мы, это громко сказано. Я-то только смотрел. Но ямку "мы" проковыряли. Она получилась на глубину почти всего капа, дальше точить было нельзя, Валера измерил толщину стенки специальным Инструментом, который называется, как я узнал, Кронциркуль. Получилось, что ещё слой и есть вероятность сделать в дне дырку. Еще придётся поработать вручную, чтобы сделать поверхность углубления ровной и чистой, но из моего капа уже была видна шикарная ваза для чего угодно, не требующего заполнения водой. Нет, она не протекала, просто чтобы её не повредить...

Валера сказал, чтобы я её ошкурил наждачной бумагой, только не спеша, с медленной сушкой без нагрева, и за несколько раз, потому, что ель при высыхании, будет выпускать занозы. Поэтому нужно делать это в перчатках и не за один раз: посушил, подождал, пока просохнет, ошкурил, снова просушил... и так, пока перестанет ёжиться занозами. Я не знал, как его благодарить. Сам бы я этого, точно, не сделал. Испортил бы, однозначно. Он сказал, что рад был помочь, и приглашал обращаться, если возникнет такая нужда. Я напросился заглядывать к нему, чтобы набраться немного опыта, и уехал домой. В своём сарае я положил вазу на стол, полюбовался ею и немного потёр наждачкой. Потом оставил на столе и решил пообедать и ехать к Лиде. У меня было, что ей рассказать, а если захочет, и показать!

Во второй половине августа мы пошли в институт. Приёмная комиссия вовсю работала и принимала заявления у выпускников школ. Лида сложила все свои документы в одну папку, и мы подошли к столику, где сидела молоденькая девушка, и поздоровались. Она нам улыбнулась и спросила, кто из нас поступает и на какой факультет. Лида села на стул, а я устроился на другом.

– Я поступаю. – Сказала Лида, и открыла папку с бумагами. Она волновалась и взяла меня за руку.

Девушка посмотрела на меня вопросительно, но я сказал, что она, а я лишь сопровождаю. На что девушка попросила документы, и начала раскладывать их перед собой. Когда после паспорта и аттестата, она увидела гарантийное письмо, сначала даже не поняла, что это такое, внимательно прочитала, посмотрела на нас и позвала:

– Нина Александровна, подойдите, пожалуйста. Это, наверное, к Вам...

Подошла женщина, которую я раньше уже видел у ректора, но не его секретарша, которая была значительно моложе, я с ней контактировал раньше. Нина Александровна взяла рекомендацию, пробежала по ней глазами и сказала:

– Идите за мной.

Мы вслед за ней зашли в кабинет рядом, Где она села за стол и пригласила нас тоже садиться напротив:

–Да, да. Меня предупредили. Это Вы, наша артистка. Значит, решили у нас учиться? На экономическом? – Лида утвердительно кивала, а Нина Александровна продолжала говорить: – Помню-помню, молодец. Будешь хорошей студенткой, нам такие нужны. Она просмотрела документы, забрала копию паспорта, сравнив с оригиналом, Аттестат, листок с фотографиями и медицинскую справку о здоровье. Подала бланк заявления... – заполни своей рукой и распишись внизу, где галочка. Всё внимательно проверила и сложила всё в плотный конверт, написала крупно фамилию, имя и факультет и сказала:

– Поздравляю, теперь ты наша студентка. Когда закончатся экзамены, приходи на общее собрание факультета, получишь Студенческий билет и Зачётную книжку, познакомишься с другими ребятами и узнаешь когда и куда приходить. Группа у тебя первая, а в сентябре вы все поедете в совхоз на сельхозработы. У нас возобновили эту традицию. Там хорошенько познакомитесь, подружитесь, а основные занятия начнутся в октябре. Остальное узнаешь потом. Следи за новостями, ещё раз поздравляю! Она отдала нам расписку о приёме документов и проводила к выходу.

– Ну, вот. А ты сомневалась. Поздравляю, Студентка Лида Ильина. Поехали праздновать!

Я её поцеловал, и мы пошли в сторону дома.

Хорошо, что мы живём не в мегаполисе и, хотя наш город уже довольно сильно разросся, чтобы куда-то добраться, не нужно ехать на метро или электричке. Все основные достопримечательности находятся в центре, с которого он начинался. В число основных объектов моего личного рейтинга я включаю и наш институт, и мой дом, и парк, где мы с Лидой любим гулять. А вот живет Лида с родителями в соседнем районе. Там же расположена и больница, где работает её отец, и школа, где она училась и работает её мама. Но дойти пешком туда я могу минут за пятнадцать, а если вдвоём и не спеша, в полтора раза дольше...

Сейчас мы шли не спеша, взявшись за руки, и тихо разговаривали. Я рассказывал ей о давней традиции отправлять студентов первого курса на сельхоз работы. Как это помогает сплотиться и стать единой командой тех, кто до этого едва ли был знаком и чаще всего именно там проявлялись лидеры, за которыми потом будут следовать остальные, завяжутся узы дружбы, а у кого-то даже любви. Рассказал, как мы отработали этот месяц на благоустройстве парка, где сейчас гуляем, показал несколько деревьев, которые тогда мы посадили и лавочки, которые устанавливали и красили голубой краской, а теперь они совсем другого цвета, и видно, что некоторые уже ремонтировались. Рассказал о молодой бригадирше, которая пыталась ухаживать за нами по очереди и, как мы, чтобы отшить, подставили её перед начальством, сделали работу не так, как было запланировано, а по-своему. Она устроила нам скандал, начальник это увидел, и наказал её, а нас перевели на уборку капусты, где мы, чтобы добыть кочерыжки, портили целые кочаны, потом грызли их и заработали несварение желудка и оставшееся время до учёбы провалялись в больнице... Лида весело смеялась и уже совсем по-другому смотрела на эту вынужденную работу. Ожидание студенческой романтики вдохновляло её, а я думал обо всём, что было после этого, и сам уже видел во всём сплошную романтику и о том, что ни за что не захотел бы её променять на спокойную беззаботную жизнь...

Наша прогулка на этот раз слегка затянулась, сначала мы планировали пойти обрадовать маму и папу Лиды, но по пути мы зашли в кафе и я заказал мороженого сразу по две порции и бутылку полусладкого шампанского. Но пить вино без родителей Лида отказалась. В такой день она хотела праздновать поступление вместе с ними. Пришлось мне идти к администратору заведения, и позвонить им домой. Мне ответила Людмила Самуиловна, она была дома одна. Я рассказал ей, что всё в порядке, документы сдали, сразу после окончания экзаменов, Лида будет зачислена на первый курс экономического факультета, а мы сейчас находимся в кафе, и приглашаем их присоединиться к нам и отпраздновать это событие. Она записала адрес кафе и пообещала позвонить отцу и прийти к нам.

Мы сидели и наслаждались мороженым, болтали и строили планы на будущее... Первым пришёл Евгений Степанович. От его больницы до этого кафе было ближе, чем маме от дома. Вскоре пришла и она. Мы заказали им тоже мороженое, и я открыл шампанское. Хотя всё получилось спонтанно, но нам ничего особого не требовалось. Мы решили сейчас обойтись тем, что есть, а настоявший праздник совместить с Днём рождения Лили, который будет через неделю, у них дома. Евгений Степанович сказал тост за Лиду, её поступление и за то, что она выросла и потихоньку начинает взрослую жизнь! Шампанское Лиде понравилось, но выпила она совсем мало. Я тоже сказал тост за новую студентку и за её светлое будущее, которое начинается прямо здесь и сейчас. Мы даже не допили шампанское и разошлись. Они все вместе уехали на такси домой, а я пошёл к себе.

Пока шёл, всё время думал о предстоящем дне рождения. Я сразу решил, что подарю Лиде ту самую вазу, которая лежит у меня в сарае. Это же не просто сувенир, а символ нашей встречи. Только её сначала нужно доделать, а времени на это меньше недели. Мало того, что её надо шлифовать, так ещё и высушить. Сегодня же посоветуюсь с Валерой, как это сделать быстрее. Но зачем же ждать, это, же можно сделать прямо сразу, сейчас. Я повернул немного в сторону и пошёл так, чтобы пройти мимо его дома. Если не застану, позвоню попозже и договорюсь о встрече. Но кто-то сверху решил меня убедить, что мои неудачи не такие уж и неудачные, и сделал так, что Валера оказался дома, и катал на коляске своего отца. Я присоединился к ним. Мы немного прогулялись вместе, я рассказал, что начал обрабатывать вазу, и хочу подарить её своей невесте, но не знаю, как её высушить, чтобы покрыть её лаком, и она показала всю свою красоту. Валера рассказал отцу, как мы с ним познакомились, как он помог мне обработать кап, и какой он красивый. Его отец, Константин Гордеевич, внимательно выслушал и меня и сына, и сказал, обращаясь ко мне:

– Слушай внимательно и запоминай. По хорошему, его надо оставить на несколько месяцев в тени, и он высохнет сам. Но есть способ ускорить этот процесс. Возьми большую кастрюлю, в которую он поместится или ведро, залей водой и хорошенько её посоли, прямо очень хорошо, пачку соли насыпь... и поставь на огонь на пару часов. Если вода будет выкипать, добавляй. Вода должна быть выше дерева. Через два-три часа дай воде и капу остыть, потом снова долей воды, не сливая старую, и снова так же кипяти... И так три-четыре раза. Соль вытянет из дерева весь сок с живицей. Пенку с воды всё время снимай и выбрасывай. Потом на пару дней положи в сухое тёплое место. Когда подсохнет, нужно проварить её смесью машинного масла с воском или парафином. Потом просуши и протри хорошенько, чтоб масло всё удалилось. Потом можно отполировать или просто натереть до блеска. Способ старый, но рабочий. Не будет получаться, обращайся. Друзья моего Валерки – мои друзья. Только я вот обезножил немного...

Я не стал ничего записывать, так не забуду, выразил восхищение увиденной у них мебелью, поблагодарил и поспешил домой. Весь вечер я тёр шкуркой вазу и доводил её поверхность до полной гладкости, особенно внутреннюю часть. Снаружи, там, где была кора, она и так была гладкой, а вот внутри, после смачивания, действительно, появлялись занозы. На ночь я занёс вазу на кухню и положил повыше на полку на комод. Утром позвонил Лиде и предупредил, что буду занят. Во дворе возле сарая поставил на кирпичи электроплитку на неё старую выварку, положил в неё вазу, внутрь её камень, чтобы не всплывала, и налил воды. Туда высыпал целую пачку соли и включил плитку, долго ждал, пока вода с вазой закипела, и устроился рядом с книгой. Больше всего мешали соседи, которым непременно нужно было знать, что за супчик я варю...

Два дня я кипятил вазу. Один цикл вскипятил-поварил-остудил занимает весь световой день. Я бы и на ночь оставил кипеть, но вода выкипает быстро и не долить вовремя, значит сжечь. Поэтому на ночь я оставлял её в выварке, и она остывала. С утра я её доставал и тёр наждачкой внутреннюю часть вазы. Она изменилась, стала тёмно-жёлтой и гладкой, по крайней мере, пока мокрая. Через два полных цикла вываривания, я её промыл чистой водой, вытер насухо и положил на стол просохнуть. Наутро она полностью ещё не высохла, но стала легче. Сначала я решил, что пора заканчивать, уж очень мне надоело это занятие, но решил немного покипятить ещё. Снова положил в воду, досыпал соли и снова довёл до кипения, но долго ждать уже не стал, и через час выключил. Решил, хватит, а то высохнуть не успеет... Руки мои уже стали такими распухшими и красными, что я боялся показать их даже маме. Горячая вода, насыщенная деревом и солью сделала их совсем мягкими и чувствительными. Мне стало трудно и больно держать в них наждачку. Подушечки пальцев протёрлись так, что кожа истончилась почти до мяса. А ещё эта соль...

Лида приходила ко мне и пыталась помогать, но я ей сразу сказал, что приму помощь только моральную.

– Не хватает ещё и тебе испортить пальчики, кто тогда меня с ложечки кормить будет?

Она пыталась возражать, но я был категоричен, мы даже немного поругались... Тогда она решила читать мне книжки. Да, непростые, а на немецком языке. А выбрала давно знакомую мне сказку нашего писателя Волкова "Урфин Джюс и его деревянные солдаты". Сначала мне было смешно слушать такую знакомую с детства книгу не по-русски, но постепенно я смирился и стал внимательно слушать. То, что я её в детстве читал и перечитывал, облегчало понимание, и вскоре я уже втянулся и слушал с удовольствием. В ведре на улице кипело деревянное варево, а мы сидели в сарае на топчане, где я любил спать в детстве, и слушал немецкую речь, и всё понимал. Это было здорово! Иногда к нам заглядывал кто-нибудь из соседей и смотрел на нас с недоверием, особенно на меня. Им было непонятно, зачем я это слушаю, и это они ещё не знали, что я слушаю. А я гордился своей учительницей и собой.

Лида знала, что я делаю, но не знала, зачем. Ей я объяснил, что хочу закончить вазу, пока есть на это время. Скоро начнутся занятия, и будет не до того. А её ждёт работа "на картошке", как это называется у студентов. Она уже к этому готовится, но пока только подбирает одежду. Думает заранее, чтобы было красиво и практично, а я её подколол, вспоминая, как удобно и практично она была одета при нашей первой встрече. Она рассмеялась, но отметила, что этим нарядом собиралась завоевать моё сердце, просто тогда об этом ещё не знала... Выкрутилась!

Так, под сказочку о любимых с детства героях из далёкой вымышленной страны, я потихоньку закончил работу. Из того корявого капа, который мы спилили на месте нашего знакомства, получилась прекрасная ваза сделанная, казалось, из янтаря. Только при внимательном рассмотрении, можно было понять, что это дерево. Она высохла и пропиталась маслом так, что казалась немного прозрачной. Чем больше держишь её в руках, тем больше в неё влюбляешься. Но её судьба была предопределена.

В назначенный день мы с мамой пришли в гости к Лиде и её родителям. Кроме нас её поздравить пришли две её школьные подруги, дядя по отцу и тётя по маме. Мы с ними ещё даже не были знакомы. Людмила Самуиловна с сестрой с самого утра трудились на кухне, готовя то, что теперь заполняло пространство двух сдвинутых вместе столов, которые едва поместились в зале их трёхкомнатной квартиры. У Лиды была своя комната, и мы с ней и её подругами сразу ушли туда, чтобы не мешать остальным и познакомить меня с ними. Я так думаю, она мной хвасталась, так как подружки уже успели выйти замуж, а одна уже и развелась.

Подарки героине дня дарили, как обычно, вместе с поздравлениями по мере прихода гостей, и мы с мамой не исключение. Как только Лида встретила нас в прихожей, мы её поздравили, пожелали всего, что обычно желают в этом случае и вручили свой подарок – ту самую вазу, которую она уже видела и даже держала в руках, ещё не зная, зачем я так тороплюсь её закончить! Даже мама видела её полностью готовой первый раз. Я приготовил вазу заранее и собой взял прямо перед выходом из дома. Она знала только, что подарок я приготовил. Хорошо, что в прихожей хорошее, яркое освещение. Ваза сразу заиграла всеми своими красками, показала глубину янтарного свечения, а мама смогла только охнуть. Лида же сказала, что не ожидала, что я готовлю её ей. Но подарок оценила и сразу побежала хвастаться ей родителям и подружкам. А когда они узнали её историю, то начали расспрашивать Лиду о подробностях того случая на реке. Они не знали подробностей, потому, что в новостях об этом сообщали без подробностей, там были ещё пострадавшие, а на их фоне наш случай прошёл незамеченным. Вазу начали разглядывать, как только Лида показала её родителям, а они всем остальным. Я же волновался, чтобы её случайно не уронили.

Глава 7

Через два дня после дня рождения Лида узнала, что второго сентября начинается её студенческая жизнь. Ей позвонили из деканата её факультета и попросили прийти к ним. А она тут же сообщила об этом мне, и мы вместе пришли к секретарю декана. Там Лиде и сообщили, что она зачислена в первую группу факультета экономики и, что в понедельник, второго сентября, группа в полном составе должна выехать в подшефное сельхозхозяйство на производственную практику, но сначала нужно провести собрание группы и выбрать старосту. Группы уже сформированы, и собрание назначено на пятницу, то есть завтра. Поэтому ей нужно явиться в седьмой кабинет к пятнадцати часам. А ещё ей предлагают стать старостой в своей группе. Деканат будет рекомендовать её на эту должность. Она попробовала отказаться, но даже толком не успела ничего сказать. Из кабинета ректора вышла женщина, которая принимала у Лиды документы, и услышала, как она пытается отказаться от должности. Секретарь сразу обратилась к ней:

– Нина Александровна, Ильина не хочет быть старостой...

Оказывается, это и есть их декан! Неожиданно... Хотя почему? Всё правильно. Лиду зачислили на её факультет вне конкурса, кому, как не ей, этим заниматься? Она уже шла к выходу, но резко остановилась, вернулась и внимательно посмотрела на нас:

– Зайдите, пожалуйста... – она открыла свою дверь и пропустила нас вперёд. – А, это вы, опять вдвоём, это ваш брат? Лида покраснела и замотала отрицательно головой... – Я вас узнала, вы наш студент. Только факультет не помню...

– Извините, я просто друг, помогаю, чтобы не заблудилась. Я с механического, четвёртый курс. Лида моя девушка, и я ей больше, чем брат... - сказал я и, кажется, тоже покраснел, вернее, почувствовал, как кровь прилила к лицу....

– Это как, больше, чем брат? - спросила декан, переводя взгляд то на меня, то на Лиду...

– Он меня спас, когда я тонула... - ответила Лида и уткнулась лицом в моё плечо.

– Как это? Когда? - Нина Александровна села за свой стол, и жестом показала нам садиться тоже.

Лида посмотрела куда-то в окно, потом на меня, и сказала:

– Расскажи сам...

Я вкратце рассказал нашу историю и о том, что теперь мы хотим пожениться, но сначала нужно отучиться хотя бы мне. Рассказал, что после выпуска меня ждут на работу на наш молокозавод, а Лида в прошлом году уже поступала в медицинский, но провалила экзамен по химии, ей предложили учиться здесь, и она согласилась... Декан знала о последнем и о том, за какие заслуги Лиде это предложили. Она немного помолчала и спросила:

– А почему ты не хочешь стать старостой группы? У вас в группе будут совсем молоденькие девочки... – она заглянула в листок на столе и продолжила: – ни одного мальчика, и кого же нам сделать старостой, как не тебя? Это совсем не трудно, ты будешь только представлять свою группу перед нами, а мы тебе поможем...

Я кивнул Лиде, – соглашайся, я тоже тебе помогу. - И, отвечая на взгляд декана, сказал:

– Я тоже староста у нас в группе. – Ты справишься.

Нина Александровна встала и начала обходить свой стол со словами: – Ну, вот и договорились... – вышла, и обратилась к секретарю:

– Наташа, объясни, что ей нужно сделать, а меня уже ждут. Досвиданья, ребята, успехов в учёбе!

Секретарь сказала, что Лиде нужно завтра прийти в седьмой кабинет к пятнадцати часам. Там они познакомятся со своим куратором, получат студенческие билеты и узнают, что делать дальше. Мы прошлись по коридору, нашли седьмой кабинет и пошли домой. Я пообещал завтра проводить Лиду, а мне самому тоже нужно зайти в деканат, узнать расписание и последние новости. Она с группой уедет на картошку, а у меня начнутся занятия. Всё! У неё начинается, у меня продолжается студенческая жизнь! И чтобы она ничего не боялась, всё образуется само собой! Не она первая...

По дороге домой говорили мало. Лида только сказала, что моя ваза всем, особенно ей, очень понравилась, особенно когда узнали, что я её сделал сам. Да, и я всем понравился. Подружки ей обзавидовались... Я даже не понял, что из этого всего важнее? Больше всего осталась довольна мной тётя Лиды, Марта Самуиловна, или попросту тётя Мара, как звала её сама Лида. В их семье она пользовалась большим уважением, потому что была самой старшей из оставшихся родственников. Она смешно картавила и радовалась каждому слову, когда хвалили "её девочку" – Лиду! А когда ей рассказали о моей роли в тех событиях на реке, я удостоился имени "мой мальчик", что означало высшую похвалу из её уст... Не знаю, как бы я воспринял такое от кого-то другого, но от неё это было вполне нормально. Когда мы стали расходиться по домам, она долго держала меня за руки, и сказала:

– Мой мальчикк, то, что случилось, это неспроста, поверь мне. Это Высшие Силы сделали так, что вы встретились и даже то, как ты её спас было предрешено. У нас была очень большая семья, у нашей бабушки было шестеро детей – пятеро братьев и наша мама, а после войны остались только мама и её брат Лёва. Он умер вскре после войны. У меня детей нет, а у Люси только Лидочка. Наша мама всегда мечтала о большой семье, но одними молитвами семья не вырастит. Ты уж нас не подведи, а главное, не обидь Нашу Лидочку. Один раз ты её уже спас, теперь спаси всю нашу семью. Теперь это и твоя семья! Я в тебя верю!

Лида слышала последние слова тёти, и нежно обняла и поцеловала, сначала её, а потом показательно и меня.

Мы с мамой сели в ожидавшеее нвс такси и уехали домой.

– Какие хорошие люди, Марта рассказала мне всё о их семье, и я хочу, чтобы вы побыстрее поженились, и Лидочка переехала к нам. Да, и тебе хватит ходить в женихах...

Так..., подумал я, тётя Мара провела подготовительную работу, теперь они дружно накинутся на нас обоих. Обратного хода нет! Да, я его и не искал... Но пока рановато, немного потерпим... и распишемся. Мы уже обсуждали этот вопрос, и решили, что Лиде нужно окончить хотя бы первый курс, а то первокурсница и уже замужем, это как-то... Я мало сталкивался с девочками с экономического, но со своей "колокольни" тоже считаю, что выходить замуж или жениться нужно после окончания института, или хотя бы на старших курсах. В нашей группе женатиков только двое, и оба поступили учиться уже женатыми после армии. Для нас, остальных студентов, они кажутся уже взрослыми дядьками, хотя и старше всего на два-три года. Но на каникулы и праздники всегда уезжали домой, и завидовали нам, свободным от обязанностей быть рядом с жёнами, когда мы можем "оторваться"... У одного из них даже есть ребёнок, и он при любом удобном случае показывал нам его фотографии, и рассказывал о первых шагах и словах... Себя на их месте я представляю слабо...

У меня продолжилась ставшая уже привычной студенческая жизнь, а Лида уехала "в колхоз". Мы почти каждый день созваниваемся с ней по телефону, который ей на день рождения подарила тётя Мара. Я себе пока только колпю деньги на новый, взамен того, уплывшего по течению. Пока обхожусь домашним но, потихоньку от мамы и, естественно, от Лиды, по ночам подрабатываю на овощебазе грузчиком. Мы загружаем овощи в машины, которые потом развозят в оптовки по всей области. Платят немного, зато график свободный, учёбе не мешает... По четвергам, как и раньше у нас Военка. Там мы начали изучать новые вертолёты, которые только в прошлом году поступили в войска. Все конспекты пишем исключительно в прошитые, с пронумероваными страницами тетради, которые выносить никуда нельзя, но зато и уроков не задают. После летних сборов мы стали намного дружнее, чаще пересекаемся с ребятами с других факультетов.

Я иногда, когда свободен, заглядываю в мастерскую к Валере и изучаю методы обработки дерева. Один раз я попросил у Людмилы Самуиловны ненадолго нашу вазу, принёс и показал её в законченном виде Валере и его отцу. Они меня похвалили, но оказалось, что я её рано отдал. Нужно было ещё и отполировать. Но это легко исправить, мы тут же пошли в цех, где меня научили, верней показали, как это делается на полировальном станке – низкооборотистом электродвигателе с войлочным диском и полировочными пастами. И, когда я её отполировал, она стала ещё прекраснее и засияла, как настоящий янтарь. Я и сам не ожидал такого эффекта, а когда отдал её обратно маме Лиды, то получил ещё дополнительных слов восхищения и комплиментов...

Лида рассказывала, что они раболают на сборе урожая овощей. Сначала это был редис, который они выдёргивали из грядок, и сразу связывали в пучки и складвали в ящики, которые никуда не уносили, а их собирал трактор с прицепом и увозил на склад. Она никогда не видела такого "огорода" от дороги почти до горизонта. Они работали с рассвета и до обеда с небольшим перерывом на завтрак, который устраивали прямо там же, на поле. После обеда в совхозной столовой они уходили на речку, где купались и загорали, а вечером устраивали танцы возле общежития, где их поселили Парней было мало, только местная немногочисленная молодёжь из никуда не поступивших ребят и старшеклассников, важно куривщих в сторонке, чтобы показать, что они уже взрослые. Но студентки больше танцевали сами с собой, и не заморачивались по этому поводу... Лида осваивалась с ролью старосты, общаясь с руководством совхоза и поддерживая порядок в группе. Девчонки уже признали её старшей, и даже советовались по своим девичьим вопросам. Она была довольна и больше не жаловалась на почти насильственное назначение её на эту должность... Во второй половине месяца практики их перевели на сбор огурцов, где они научились выбирать самые вкусные и "сладкие" и за день съедали их столько, что к обеду не могли уже смотреть на салат, который им давали в столовой...

Они так хорошо поработали, что совхоз наградил их грамотами и послал в институт благодарственное письмо. Отдельно выразили благодарность их бригадиру, то есть Лиде! На практику они уезжали на электричке, а назад их привезли на автобусе, который специально для этого заказал совхоз. Всю дорогу они пели песни и веселились. В институт вернулись командой единомышленников, готовых совместно покорять вершины науки. Я знал заранее, когда их встречать, и пришёл к зданию факультета, чтобы её встретить. В первый моммент я её не узнал. Из автобуса в обе двери "вывалилась" толпа из тридцатипяти загоревших девушек. Ни я, ни родители, тоже пришедшие к институту встретить своих, не могли понять кто есть кто. Лида была такой смуглой, как будто приехала с южного курорта, а не провела месяц в пятидесяти километрах от дома. Я понял, что это она, только когда она уже подходила ко мне в знакомом сарафане с сияющей улыбкой на лице. Мы обнялись и собрались уже уходить, но к нам начали подходить девчонки, якобы попрощаться, но смотрели все на меня: вот он какой твой Серёжа! Я редложил ехать на такси, но она сказала:

– Не надо, пойдём пешком, я насиделась пока ехали, лучше поговорим...

Я видел , что ей не терпится мне много рассказать, поэтому не стал возражать, а подхватил её сумку, она сказала всем досвиданья, и иы пошли к ней домой.

– Мама ждёт не дождётся, когда ты переедешь к нам. Они спелись с тётей Марой, и уже готовы нянчить наших детей. Так что, сейчас идём к вам, а к вечеру покажемся у нас. Хотя я не удивлюсь если мама с работы сразу пойдёт к вам домой... Она знает, что я пошёл тебя встречать!

Я не ошибся. Когда мы пришли, вся семья уже ждала нас дома у Лиды. Там была и моя мама, и тётя Мара. У них был накрыт стол, не хуже, чем на день рождения, только без шампанского. Все восхитились загаром Лилы, а тётя Мара сказала, что она стала очень похожа на свою бабушку – их с Людмилой Самуиловной маму. А потом ещё и показала альбом, где я увидел чёрно-белое фото, в котором сразу узнал Лиду, только в будущем, лет так через двадцать...

Этот вечер в кругу семьи я, наверное, никогда не забуду. Наши старшие родственники говорили практически всё время только о нас с Лидой. Они вроде бы не сговариваясь, заранее рассчитали и что в следующем году мы поженимся, и немного погодя, у нас родится девочка, потом мальчик и снова девочка... Они уже посчитали, сколько у них будет внуков и правнуков... Главное, наше мнение их не интресовало! Будет так, и точка! Но у нас есть и свои планы на жизнь. И главное – они совпадают с их планами!... Мы с Лидой переглянулись, и в наших глазах заискрились уморительные искорки. Мы были счастливы — не только от того, что нас так любят и ждут, но и от того, что, кажется, мы действительно понимаем друг друга. В этот момент все семейные ожидания и мечты о будущем казались нам забавным и милым безумием. Тётя Мара, не отрываясь от альбома, продолжала рассказывать истории о том, какой была их семья в молодости. С каждой новой историей я всё больше осознавал, насколько важны эти традиции и как они связывают нас. Лида слушала с улыбкой, время от времени подмигивая мне, словно мы были участниками какого-то весёлого заговора. Скоро разговоры о внучках и правнуках сместились к более приземленным темам. Но в какой-то момент, когда разговоры стихли, я заметил, что Лида задумалась. Я наклонился к ней и тихо спросил:

– О чём ты думаешь? – Она посмотрела мне в глаза и, не раздумывая, ответила:

– О том, что, возможно, их мечты не так далеки от реальности.

Я почувствовал, как внутри меня что-то щёлкнуло. Да, у нас были свои планы, но они были такими же яркими и полными надежд, как и мечты наших родственников. И, возможно, в этом и заключается счастье — не только следовать своим путем, но и быть частью этой большой и любящей семьи, которая всегда поддержит и поймёт. Мы доели остатки праздничного угощения, и наш вечер продолжился весёлыми разговорами и смехом. Этот вечер стал для нас новым началом, полным возможностей и надежд. Мы не знали, что ждет нас впереди, но были уверены: вместе мы справимся с любыми трудностями...