Страж рассветных птиц

Глава 1

Страж рассветных птиц

Каждое утро за окном Андрея пели птицы. Начинали чирикать с рассветом и заканчивали только в полночь, а с первыми лучами солнца снова выводили трели. Андрей привык. Он мастерил для них кормушки из чего придётся: из дерева, пустых бутылок, молочных пакетов, раскрашивал акрилом, насыпал зерна и ходил вешать по району на берёзовых ветках, повыше от земли. По весне рылся в высокой траве, высматривая, не упало ли какое гнездо. Осенью провожал половину штаба на юг, а вторую подкармливал в два раза больше - еды он на птиц не жалел.

За окном у него висело около десятка кормушек, наполненных до краёв, а ещё столько же поилок и одно зеркальце: некоторые птицы уж очень любили на себя любоваться.

Андрей был совой. Конечно, по не по происхождению, а по биоритму: ложился исключительно рано (когда все приличные люди уже вставали) и просыпался непростительно поздно (когда эти же приличные люди уже отобедали). Возможно, именно из-за этой особенности, ну и, конечно, из-за любви к пернатым Андрей и получил свою работу.

Андрей был стражем рассветных птиц. Так он официально назывался, на деле же считал себя скорее координатором: каждую ночь, перед рассветом, открывал окно, впускал к себе десятки, если не сотни крылатых чудес и, заварив кофе, начинал инструктировать по карте:

- Так. Вы двое. Скворцы. Да. Вы сегодня летите на Ленина, на такой тополь, который уже покрасили в белый. Пойте там, а то у местных сплошной гул машин, они, бедные, не слышат уже ничего. Так. Сороки. Я знаю, что вы опять вчера были на рынке. Как вам не стыдно у бабушек воровать! В смысле, цыгане? Что, если цыгане, то уже можно что ли? Нет! Приносите мне, я сдам в бюро находок. Так. Голуби. Статую Пушкина только вчера отмыли…

Так он и говорил с птицами до самой границы восхода, а потом отпускал в город. Несколько птичек обязательно оставалось у него под окном: щебетали, чирикали, выводили трели… Не было для Андрея музыки лучше этой.

Если в городе случалась беда - Андрей узнавал об этом раньше всех служб, сорока приносила. Не на хвосте, конечно, а так, голосом. И после этого страж уже звонил кому надо, сообщал, что нужно и дальше снова занимался своими делами: пополнял кормушки, составлял карты, пересчитывал голубей, пил кофе и любовался как его работники порхают в небесах.

Как-то Андрей захворал. Не сильно, но препротивно: голова была как вата набита и спать хотелось постоянно, хоть не просыпайся вовсе.

Вот он и не проснулся в нужный момент перед рассветом: пропустил дежурство, продрых до обеда, а потом вскочил от звонка в дверь. Встал, пошёл босиком открывать, хлюпая носом, поприветствовал начальника.

Начальник сказал, критично разглядывая Андрея:

- Андрей, городок у вас маленький, новостей немного, но вот что не видно с утра ни одной птицы - это вот прямо сенсация. Тут уже по всем каналам кадры пустых деревьев и заголовки «Отравитель или радиация?». Андрей, какого...

Вместо ответа Андрей шмыгнул носом. Откашлялся. Снова шмыгнул. Спросил:

- А который час?

- Три пополудни.

Охнув, ахнув и запричитав, Андрей бросился на кухню к кормушкам.

Там сидел один галчонок, скромно шаркал лапкой по подоконнику. Андрей открыл окно. Галчонок влетел внутрь, сел на край стола, посмотрел сначала на стража, а потом на начальника.

- Вы что, - спросил начальник, - забастовку решили устроить?

Галчонок кивнул.

Начальник Андрея скрестил руки на груди.

- Вы что, самостоятельно разобраться не можете?

Андрей сел, не в силах стоять, потом поднялся, поставил чайник, бросил шипучую таблетку в стакан, снова шмыгнул носом.

Галчонок перелетел к нему на плечо, выпятил тощую грудь, ероша перья, и прокричал:

- Нет! Без Андрея петь не будем! Никто не будет!

- Вот уж никто, - пробурчал начальник. - Вот вся филармония без Андрея загнётся, всё оперные дивы голос потеряют.

Галчонок иронии не понял и снова кивнул. На всякий случай.

- Горе мне горе, с этими птицами, - начальник театрально возвёл руки к небу (по факту - к потолку). - Так. Хорошо. Тогда на время болезни составляйте план вечером, пусть Андрей вас зовёт и там уже решите. Но потом, чтоб снова перед рассветом, а то как увидят люди подобный зоопарк у соседа, так всё, пиши пропало, снова конспирация. Андрей, я пошёл, ты разберись. Я пришлю кого-нибудь с аспирином и куриным с… А, впрочем, просто с лекарствами. Бывай, выздоравливай.

Андрей попрощался с гостем, пообещав сделать всё для восстановления здоровья, закрыл за ним дверь, а когда вернулся, обнаружил на кухне знакомую пернатую ватагу. Птицы были везде: на холодильнике, шкафах, столе, полу… Галчонок прыгал у чашки, привлекая внимания к горстке трав: от них шёл знакомый запах смородины и чабреца.

- Весь день собирали! - прострекотал он. - Для здоровья.

- Спасибо, - шмыгнул Андрей.

Выпив лекарство, Андрей, как всегда, заварил себе кофе, открыл на компьютере карту, посмотрел на часы - отставали от графика они ужасно, но ничего, не смертельно - и кивнул своим подопечным.

Это был обычный рабочий день стража рассветных птиц. И, в то же время, один из самых счастливых.

Ведь Андрей знал, что нужен своим птицам. Они без него не запоют.