Страна чудес

Глава 1

Глава 1.

Знаки.

Всё началось с того, что моя подруга захотела фотообои. А у женщин ведь просто: надо – куплю, а с остальным разберёмся потом. Но как дама изобретательная, она зашла издалека.

Итак, однажды у меня зазвонил телефон. Дело было на работе, над плечом висел, как дамоклов меч, редактор – статья буквально горела – и если бы я мог печатать ещё и ногами, то печатал бы. В общем, время душа моя выбрала подходящее. Не глядя, нажал «отбой» - перезвоню позже.

Через четверть часа, дымясь от проделанной работы, я налил кружку кофе, в очередной раз поморщился, какая же это гадость и перезвонил. Гудки тянулись медленно и ехидно. «Ну, всё, обида смертная», - подумалось мне.

- Шингин, тебе телефон зачем? Орехи колоть?

Если язвит, значит, не злится. Мысленно я выдохнул:

- Привет для начала. Я тут работаю немного, - решил поддержать игривый тон.

- Ну-ну! – трубка хмыкнула. – Море или горы?

Я насторожился:

- Если ты выбираешь туроператора, то напомню, мы ещё за машину не расплатились, отпуск проведём у тётки на даче.

- Ох, - я словно наяву представил, как Ленка закатывает глаза. - Ну и скучная же ты личность, Дмитрий. Серая и плоская. А ещё журналист, четвёртая власть, глас народа, - милая резвилась уже вовсю. – Включи абстрактное мышление, закрой глаза и ответь? Море или горы? Горы или море?

Вздохнул:

- Горы на побережье. Синие волны, белый пляж, на горизонте в дымке хребет, похожий на великана в мохнатой зелёной шубе. Моя фантазия всё ещё недостаточно богата для тебя?

- Ладно, уговорил. Фантазия богатая, не то, что кошелёк – она захохотала. – До вечера, дорогой! Пока-пока!

В трубке забили короткие гудки. Вспомнилось ленкино любимое: «Я вся такая внезапная!». Внутри шевелилось нехорошее предчувствие, что-то опять она учудила. Но с другой стороны не при моём образе жизни скучная женщина, ждущая супруга наперевес с половником около кастрюли разваристого борща. Иногда бывало, что я выходил из дома на полчаса за хлебом, а возвращался через неделю, заросший и грязный, потому что у редактора сгорала командировка в Когалым, а кроме меня никто так не смог так прочувствованно написать о нефтедобывающей промышленности (да, лесть, но действует! Который раз на это покупаюсь).

Я забываю важные даты, номера и личные вещи (и в тот раз не взял с собой телефон), могу уехать на работу в шесть утра или приехать домой в час ночи, разговариваю во сне и не ем картошку. Жить со мной в одной квартире – мучение, а вывести в люди, читай, в бар или гости, почти невозможно, но ей это удаётся седьмой год. Иногда, после одной-другой(третьей-четвёртой) рюмочки я раскисаю, читаю ей сопливые стихи собственного сочинения и клянусь поставить нерукотворный памятник прямо под окнами нашей многоэтажки. Она в ответ смеётся и грозит снять мой бенефис на видео, чтоб потом набрать миллион просмотров. Так не всё ли равно, какая мысль пришла в голову этой потрясающей женщине?

Я открыл глаза и допил приторную коричневую бурду, которую кто-то обозвал благородным настоем обжаренных кофейных бобов. «Варёный кофе он, а растворимое - оно» - плоская шуточка почти соскользнула с языка, но вовремя затормозила. В нашем тесном и дружном коллективе лучше не открывать рот – иначе тебя заметят и чем-нибудь нагрузят. А работать мне не хотелось, хотелось в отпуск на тот самый пляж, что привиделся от ехидных ленкиных вопросов.

Сегодня удалось невозможное – выйти из редакции раньше семи часов вечера. Я шёл по улицам, удивлённо, как в первый раз, разглядывая их. Закатный свет золотил стены домов, окутывал сияющей дымкой. Блестели зеркальные витрины, жухлые листья с отчаянием камикадзе бросались под ноги прохожим, а горький дым щекотал ноздри. Странно, костры в городе запрещены, но каждый год осень пахнет гарью. В голове сам собой заиграл тягучий, как сироп, мотив, а вкрадчивый голос зашелестел: «И как всегда твои духи напоминают дым» - пожалуй, самая известная песня Кортнева. Я люблю тяжёлый и унылый рок советского производства, но есть у меня особенность: иногда сам собой в мозгу включается проигрыватель, крутится пластинка, дна и та же, пока не начинает этой песней тошнить. Снова скаламбурил: «Дорогой, ты в порядке? – Не бойся, дорогая, со мной всего лишь «Несчастный случай»!». Кажется, я сказал это вслух, девушка, шедшая навстречу, испуганно вздрогнула и ускорила шаг. Впереди толпились люди, пешеходный переход оказался заблокирован. Прямо на чёрно-белой зебре, широко разбросав руки и неестественно выгнув шею, лежал мужчина. Под ним расплывалось тёмное пятно. Никому не нужный чёрный дипломат валялся на обочине, из его раскрытого блестящего нутра, как из раны, вывалились на асфальт бумаги. В толпе, повторяясь и множась, бродила случайно брошенная мной фраза: «Несчастный случай». Вдалеке забормотали сирены, зеваки всё прибывали – чужое горе притягивает. Кто-то уже включил камеру мобильного телефона, кто-то строчил новости, судорожно водя пальцем по экрану. Я развернулся и быстро пошёл в противоположную сторону к стоянке такси. Настроение испортилось. Тягостное впечатление нелепости и хрупкости жизни давило, настраивая на меланхолические размышления о тщете всего сущего. Сумерки становились лишь гуще в слабом свете фонарей. «Свет нужен для того, чтоб лучше видеть тени» - перефразировал я классика. Стоило ли удивляться, что кто-то опять выкрутил в подъезде все лампы, и подниматься на пятый этаж пришлось в чернильной тьме?

А дома меня встретило небо.

Густая, осязаемая синева брызгала в глаза; белые облака, плотные и тёплые на вид, плыли, подчиняясь неосязаемому летнему ветру, а где-то высоко, выходя за рамки потолка, жило и радовалось солнце.

- Винни, ты что, застрял? – сама себя нарочито детским голосом спросила Ленка, потирая нос, и тут же ответила уже ниже:

- Нет, я просто отдыхаю!

- Дим, ты разуться не забыл? – уже нормально уточнила она. – Да, я купила фотообои и даже наклеила их. А ещё я помыла полы и приготовила ужин. Ты есть будешь?

- Буду, - я кивнул. – А почему море или горы?

- Я выбирала, сломала голову себе и вынула душу из мальчика-консультанта, наконец, позвонила тебе, и меня осенило. Небо!

- Спальня с видом на эмпиреи? – голос звучал по-детски слабо.

Любимая важно кивнула, взяла меня под локоть и потащила разуваться.

- Руки помоешь сам? Котлеты стынут.

Она скрылась на кухне, а я некоторое время переглядывался с отражением в зеркале. Кажется, оно мне сочувствовало. Что поделаешь, удивительное создание!

Глава 2

Новые знакомые.

Я всегда спал беспокойно, ворочался, часто просыпался, подскакивая на постели, теперь, но теперь мне стали сниться сны. Каждую ночь я видел удивительнейший фильм, динамичный, захватывающий, с миллионом деталей, и каждое утро ловил ускользающий сюжет, как лису за хвост. Пытался записывать их, но на бумагу ложились лишь слабые тени ярких образов.

Собственно, попытки марать бумагу начались ещё в юности, мы даже с Ленкой познакомились через это. Она работала ассистентом на телевидении, я, молодой и перспективный, только-только закончил журфак МГУ и написал сценарий фильма. Друзья посоветовали модного режиссёра, именно к нему мне помешала прорваться строгая девица в очках. На рукаве чёрной водолазки явственно отпечаталась пыльная полоса. К груди она прижимала пухлую дерматиновую папку, а когда взмахнула рукой, чтоб остановить меня, там оказался такой же отпечаток. Я ухмыльнулся и потрепал её по предплечью:

- Девушка, вы испачкались. Вот тут. И тут. Ладонь замерла в сантиметре от её выпирающих частей тела. Она вспыхнула, в глазах блеснули слёзы.

Сам не знаю, чем всё закончилось, если бы не появился мэтр, в меру усталый и вальяжный.

- Лена, вы нашли подшивки за девяносто пятый год? Мне нужен материал к годовщине… - Он поправил очки. – Что происходит? Незапланированное романтическое свидание? Молодой человек решил завоевать вас прямо на рабочем месте?

Эта манера говорить высокомерно и иронично стала его визитной карточкой.

Я сделал шаг вперёд, протягивая руку:

- Добрый день! – от волнения я забыл его отчество и решил вообще не называть по имени. – Меня зовут Дмитрий Шингин и я написал сценарий фильма, который принесёт вам славу.

Режиссёр наклонил голову. Руки он мне не протянул.

- И вы решили спрятать его на груди моей ассистентки? – ничем не прикрытая ирония лилась, как вода из побежавшего крана.

- Девушка оказалась в трудной ситуации. Я помог. У вас очень пыльные папки, тяжёлые к тому же.

Даже при плохой игре надо держать хорошую мину, и я держал. Принял из рук замершей, как суслик, незнакомки, фолиант, демонстративно подул и бережно вытянул вперёд.

Мой талант актёра оценили ещё одной кривой ухмылкой.

- Молодой человек, Дмитрий, правильно? У меня есть семь минут до встречи, а у вас три, чтоб рассказать очень коротко, саму суть вашей нетленки. Название?

- Лестница в небо – в горле пересохло, но я старался смотреть прямо в глаза, не отрываясь.

- Сюжет?

Двое, парень и девушка, курят травку в парке и мечтают…

- Нет. Я не снимаю кино о наркоманах. Тем более то, что уже снято. Посмотрите «Реквием по мечте». А свои записи выбросите. Это рукописи не горели, печатный текст легко поддаётся утилизации. До свидания!

Он повернулся.

- Елена, сегодня меня не будет. Материалы передайте Садыкову, он зайдёт около пяти. И приведите себя в порядок, – его взгляд скользнул с груди на рукав. – В архиве и правда пыльно.

Мы остались вдвоём, но девица ушла, демонстративно задев меня локтём. И только через полгода мы снова встретились у кого-то на квартире. Я не узнал в худеньком эльфе с персиковыми волосами чопорную ассистентку того самого режиссёра, она же ещё долго припоминала мне наше знакомство.

- Ты представляешь, Дим, он меня потом каждое утро оглядывал, как лошадь на рынке, не испачкалась ли я, и спрашивал, не приведу ли снова своих поклонников с их гениальными творениями вместе. Как я на тебя злилась! Даже во сне видела, что травлю тебя ядом! – рассказывала Ленка в тот вечер, когда я впервые пришёл к ней в гости. Мы только сели ужинать.

Ой, - она осеклась, видя, что я положил вилку. – Ты что? Это же был сон! Я вкусно готовлю!

Тогда я не подозревал, с каким вулканом свела судьба. С годами Елена научилась сдерживаться, не выплёскивать на меня всё и сразу, а выдавать разумными порциями, причём, желательно, по телефону.

Так было и на этот раз.

Телефонный звонок вырвал меня из некого полусна-полуяви. Я видел бесконечный коридор, сливающийся в перспективе, клубящиеся облака под ногами и ряд одинаковых дверей, сверкающих шарами ручек.

- Дим, ты помнишь, какой сегодня день? - На провокационные вопросы от женщин нужно отвечать честно и по возможности быстро.

- Нет, не помню. Лен, я ещё сплю.

- Молодец! – она довольно засмеялась. – Люблю слышать правду. Сегодня замечательный день – твой выходной! А главное, что и завтра тоже выходной и замечательный день. А вечером у нас гости. – Она зачастила, не давая мне застонать. – Я тебе про них рассказывала, мой новый тренер по йоге, Леся, вместе с мужем, Лёшей. Очень милые и воспитанные люди, интеллектуалы. Тебе они точно понравятся. И я их пригласила. Пропылесосишь? А я после бассейна заеду в магазин. - Быстрая смена темы – безотказное оружие с её стороны.

Я что-то промычал и нажал отбой. Когда люди – твоя работа, дома хочется от них отдыхать.

На удивление, вечер удался. Оба, и Леся, и Лёша, оказались располагающими и доброжелательными людьми. Похожие даже внешне, статные, светловолосые в рыжину, с прозрачно-серыми глазами, они улыбались зеркальными улыбками, продолжали фразы друг друга, иногда замолкая на полуслове. Делалось это не на показ, а как у людей, буквально сросшихся боками и перенявших привычки и манеры друг друга. Странно, но спортивными они не выглядели, да и о йоге мы говорили мало, чего я боялся. Скорее, о жизни вообще.

Выскользнув по нужде, я заметил, что гость внимательно изучает небо в спальне.

- Нравится? – я приподнял брови, удивляясь такой внимательности к интерьеру от мужика.

- Нравится. – Алексей кивнул. Вам бы вот сюда лестницу-стремянку, эпично бы смотрелось.

- Лестницу? – поперхнулся я. – Какую?

Мысли кружились вихрем. Об этом злосчастном сценарии знают только трое, а текст я сжёг тем же вечером. Что это? Совпадение?

- Ты что, Дмитрий, «Led Zeppelin» не слышал? – он негромко, но довольно точно напел:

There is a lady who is sure

All that glitters is gold

And she is buying a staieway to heaven.

Я облегчённо рассмеялся:

- Вот ты о чём! Старички-дирижабли. И правда! Но это было бы чересчур современно, как в галерее модного художника.

Но меня так и не оставило чувство, что мы оба сказали больше, чем хотели сказать.

Около двенадцати гости засобирались. Мы с Ленкой проводили их и вернулись на кухню. Она изучала меня, спрятавшись за кружкой. Я закрыл глаза:

- Неплохие ребята, - от меня ждали комментария.

Лена кивнула:

- Нам надо чаще куда-нибудь выходить. Это ты можешь сидеть один, как сыч, а я дурею без общества.

- А с обществом умнеешь? – не удержался от шпильки и получил по лбу горячей чайной ложечкой.

- Только не с твоим! – она фыркнула. – Ты, например, знал, что длина лисьей норы может достигать сорока метров и уходить вглубь на три яруса?

- Ты собралась сама поймать себе шубу? Пожалей бедных зверушек!

- Остришь? Молодец! Пока ты прятался в туалете, мы обсуждали «Алису в стране чудес». Почему она побежала именно за белым кроликом?

Я посмотрел на Лену. Глаза её горели, как всегда во время споров.

- Алиса побежала за кроликом, потому что она гуляла по саду.

В ответ я получил лишь язвительный смешок.

- Угу, а что тогда не крот? Разве у твоей тётки на даче кролики роют норы?

- Дался он тебе! О чём мы вообще говорим?

- Сдулся? – она торжествовала. – Алиса побежала за кроликом, потому что в душе была лисой. Чувствуешь? Лиса – Алиса.

Тут я не выдержал и захохотал:

Милая, Кэрролл был англичанином. И в английском «Alice» и «fox» не созвучны!

Она надулась и забормотала. Голос показался мне странным и я протянул руку, чтоб убрать бокал от её лица.

- Ты просто не хочешь признать, что я права. Лисьи норы глубже кроличьих, а сами лисы для многих народов священны.

Я в ужасе уставился на женщину, сидевшую передо мной:

- Леся? Где Лена? Вы же ушли!

- Леся – лиса, лиса – Леся только из леса, - она захихикала и уронила бокал, размахивая тонкой лапой.

Звон разнёсся по всей кухне. Казалось, завибрировал сам воздух, и меня затрясло. Я подскочил на стуле и проснулся.

Солнце лилось в окно. Ленка спускалась с неба, балансируя на неустойчивой стремянке.

- Ой, а кто это? Спящий красавец? Даже целовать не понадобилось!

Она подняла с пола упавшую кисточку и вытерла что-то на полу.

- Рискую жизнью, - она махнула рукой на отошедший угол фотообоев. – Хозяин устал, отдыхает… Тебе хоть иногда бывает стыдно, Шингин?

Вопрос звучал спокойно, но некая злая звонкая нотка в её голосе дала понять, что вчера я что-то сотворил.

- Что случилось, Лен? –сел и понял, что спал в рубашке и брюках. – Я спал одетым?

От глупости сказанного стало стыдно.

- Да ничего, Дим. Ты просто вчера уснул!

В ответ на мой непонимающий взгляд она кивнула:

- Мы спокойно сидели на кухне, ты вышел и исчез. А через полчаса мы нашли тебя тут – дрых, как младенец! Представляешь, как мне было стыдно перед ребятами?

- Лен, что ты говоришь? Мы их проводили, потом пили на кухне чай и говорили о Кэрролле, ты несла какую-то чушь о лисах…

- Чушь сейчас несёшь ты! – отрубила милая. – Сны от яви не отличаешь? – она вновь полезла на стремянку.

Я промолчал. Разговор на кухне был чем угодно, только не сном. Может, пора к врачу? Я галлюцинирую? Или просто пора отдохнуть?

Глава 3

Журналистское расследование.

В понедельник после утренней летучки редактор голосом Мюллера попросил меня остаться. Внутренне я собрался. Опять либо Когалым, либо рабочий отпуск. Но правда оказалась куда чуднее.

- Дима, ты знал, что в Москве ежедневно пропадает около трёх десятков человек, а находится лишь половина? При этом население с двухтысячного года увеличилось на полтора миллиона. Как тебе занимательная математика?

- Виктор Петрович, так сюда едут со всей страны. Что тут занимательного – пожал я плечами.

- Молодец, - он одобрительно кивнул. – Как всегда, в точку. Вот об этом и напиши.

Я молча смотрел ему в глаза. Редактор широко улыбался. К левому клыку у него прилипла кожура семечки – так шеф бросал курить.

- Проведи журналистское расследование. Подключи соответствующие органы. Связи-то есть?

Я машинально кивнул.

Он откинулся на спинку кресла:

- Вот и хорошо. Как следует, расспроси: кто пропадает, где, почему? Кто заявляет. А то народ как в чёрную дыру затягивает! – главный очень уважал космическую фантастику.

Некстати вспомнилось: «Дыра – это нора, а нора – это кролик» и дурацкий сон про лисов.

- Срок – три недели. Как раз ко Дню милиции, тьфу, сотрудника органов внутренних дел успеем. Задача ясна?

- Ясна, – я поднялся.

- Позвони лейтенанту Вавилову, вот его номер, - мне в руку лёг обрывок листа. – Он готов с тобой встретиться и побеседовать.

Я кивнул и вышел. Вопросов осталось много, но время их задавать ещё не пришло. Ясно одно, статья заказана не просто так. Слишком широка и размыта тема, слишком прямо мне велели обратиться именно к лейтенанту Вавилову. С этого и стоит начать.

Я ещё раз сверился с листком и набрал номер – занято. За полтора часа я позвонил девять раз и перепроверил номер у главного – в трубке бились короткие гудки. Наконец, телефон завибрировал, на экране горели уже до боли знакомые цифры.

- Вы звонили? – недовольно осведомился мой будущий информатор.

- Добрый день. Дмитрий Шингин, газета «Новое время»…

Я не успел закончить, как меня перебили:

- Да, знаю. По телефону это обсуждать неудобно, давайте встретимся. Записывайте адрес, я подъеду к шести.

Ошарашенный, я попрощался и тупо уставился на название неизвестного мне заведения «Hole»*. «Чем дальше, тем страньше» - я уже сам чувствовал себя кэрролловской героиней. Сотрудник милиции сам назначает встречу журналисту, причём не в кабинете, а на нейтральной территории? Причём он явно ждал моего звонка. Розыгрыш? До дня рождения далеко…

На дверях «Норы» мелом был нарисован огромный красноглазый кролик, улыбающийся оскаленной пастью. Для посетителей, наверное, было ещё рано, квадратный зал с белыми оштукатуренными стенами пустовал, меня встретил молчаливый администратор и провёл к ближайшему столику, низкому и неудобному, а потом вернулся к недокуренному кальяну. Я ёрзал на жёстком диване (при ближайшем рассмотрении оказалось, что мебель сделана из строительных поддонов) и от скуки смотрел на кривляющегося Джима Керри на экране плазмы.

- Дмитрий?

Ко мне протянулась огромная лапа, поросшая светлым кудрявым волосом. Я пожал её:

- Лейтенант Вавилов?

- Можно просто Гена.

Он широко и как-то по-детски улыбнулся и сел. На вид мужчине было лет тридцать – тридцать пять, высокий, широкоплечий, русоволосый – настоящий русский витязь.

- Давай сразу на «ты»? – он смотрел вопросительно.

Я кивнул, но не успел ничего сказать. Молчаливая официантка принесла два кофе, хотя никто ничего не заказывал, и задёрнула плотные синие портьеры, отделяющие наш столик от зала.

Лейтенант побарабанил пальцами и вздохнул:

- Не люблю говорить о работе, но есть особые случаи.

Он протянул мне фотографию:

- Посмотри внимательно.

Я взял снимок в руки. На столе стоял работающий ноутбук, на экране светилась заставка какой-то компьютерной игрушки: синий фон, рыцарь, маг, в воздухе висела сияющая женская фигура.

- Не понимаю, - честно ответил и вернул фото.

Он покивал и протянул второе:

- А теперь?

Тот же стол, тот же ноутбук, только развёрнутый. Я прищурился: батареи питания не было, не видно и шнура, но экран горел.

- Это что, новейшие разработки спецслужб? Ноутбук с невидимым блоком питания?

Мой собеседник криво ухмыльнулся:

- Нет, Дима. Это вещдок. Найден семнадцатого мая в квартире без вести пропавшего Агафонова Андрея Геннадиевича. Блок есть, фишка в том, что бук не выключается, не грузится, и проклятая картинка так и висит на экране!

Я недоверчиво улыбался. Из-за сломанной техники понадобилось устраивать встречу, как в плохом шпионском романе?

Гена кивнул, будто прочитав мои мысли:

- Да, наши ребята тоже так думали. Разобрали его по винтику, собрали – ничего. И никто бы не обратил внимания на это, но через четыре дня уборщица МГИМО нашла на чердаке сумку некой Анисимовой Валерии Романовны, естественно, без вести пропавшей. А в сумке – телефон, работающий. Интересно, что на заставке? – не дожидаясь ответа, он протянул ещё один снимок. На экране смартфона чётко был виден тот же фентезийный пейзаж, только не хватало закованного в броню рыцаря.

По коже побежали мурашки.

- Ещё что-то было?

Вавилов невесело рассмеялся и веером, как профессиональная гадалка, разложил фото:

- Десятое мая, коттеджный посёлок «Соловьиная роща», сломанный телевизор, как видишь, на экране лишь фигура в чёрном балахоне.

- Маг, - пробормотал я.

- Угу. Дальше – интереснее. Кабинет информатики 236 школы. Повис компьютер и пропал ученик девятого класса.

Я присвистнул:

- А на картинке новый персонаж – у стремени рыцаря замер оруженосец на пони.

- Именно! Есть ещё эльф на мониторе планшета, принадлежавшего пропавшему менеджеру компании «Растра». И есть просто рисунок Виктории Грановской, художницы, тоже исчезнувшей. Как видишь, на нём вся компания в сборе. Причём себя женщина изобразила как дроу.

- И после этого люди перестали пропадать? – я пытался выстроить некую логическую цепочку.

- Если бы, - вздохнул Вавилов. – Но больше среди вещей потерпевших не находили сломанную технику. Сначала я решил, что это серия, весной у психов обострение, кто-то съехал на почве компьютерной игры, но тел так и не нашли. Кстати, все члены компании были зарегистрированы в игре «Dark way»**.

- Неужели отыгрывали этих же персонажей? – я покачал головой.

- Молодец, - Гена улыбнулся. – Улавливаешь суть. На форуме игроков есть сообщение от Грановской. Она предлагает создать индивидуальные портреты желающих в выбранном образе. Естественно, пятеро потерпевших отписались о своём желании.

Я внимательно посмотрел на собеседника:

- Значит, всё завязано на художнице? Она выбирала жертву среди клиентов, назначала встречу, например, чтоб отдать готовую работу, а потом убивала их.

- И мы рассуждали так же. Если бы не два «но». Как ей удавалось портить электронику?

Я пожал плечами:

- А второе «но».

- А второе «но» в том, что Викторию нашли. Её стали разыскивать позже всех, тревогу забила квартирная хозяйка, когда не получила положенные деньги. И открылись удивительные вещи. В квартире обнаружили труп кота – животное погибло от голода. Соседи не видели Девушку с конца апреля, столько же она не появлялась на занятиях в академии. Зато в ночь на первое мая в Склиф привезли жертву ДТП, которая так и не пришла в сознание и сейчас находится в состоянии искусственной комы.

- Виктория?

Кажется, я сказал это слишком громко, потому что Гена предостерегающе поднял руку.

- Она самая. И она получается первая, а не последняя. Ещё один нюанс: сообщение на форуме датировано третьим мая.

Гена подождал, пока до меня дойдёт. Наверное, что-то в моём лице изменилось, потому что он приподнялся и сочувственно похлопал по плечу.

- Понял? Она предложила рисовать портреты, пока была в коме.

- Её аккаунт взломали? Кто-то воспользовался ником девушки?

- Возможно. Но все рисунки выполнены её рукой – или нашим экспертам пора на пенсию: манера рисования абсолютно идентична оригинальным рисункам Грановской.

Я закрыл глаза и потянулся. Требовался тайм-аут, чтобы всё обдумать.

- Хорошо, но зачем ты мне это рассказал?

Гена снова криво ухмыльнулся:

- Когда я собрал всё и вот так же разложил сам перед собой, то сначала подумал, что просто чокнулся. Это выходит за грань разумного. В кабинете начальства меня не поняли. В итоге, дела передали в архив, а меня предупредили, чтоб забыл о чертовщине и занялся работой. Но в мозгу так и сидела заноза. И я ещё раз поехал к Виктории и успел в самый последний момент – врачи получили от родственников официальное разрешение на отключение поддерживающей аппаратуры. Пришлось вмешаться, спасибо корочкам.

- Почему ты это сделал? – я так и не понял его мотив.

- Очень просто. У неё на руке появилась татуировка: змея, кусающая свой хвост.

- Появилась? – эхом повторил я.

Он кивнул.

- Да. Летом кожа оставалась чистой. А теперь представь: палата интенсивной терапии, свидетель по делу об исчезновении пятерых человек, постоянно дежурящая медсестра. Кто способен туда пробраться и набить рисунок, тем более, на запястье, когда поставлена капельница?

- Ты что-то задумал? – против воли уважение к этому человеку росло.

- Я зарегистрировался в игре.

- И написал Виктории, что тебе тоже нужен портрет?

Он закусил губу.

- В точку. Работа будет готова двадцать четвёртого, как отписались с её странички.

Мысленно представил перекидной календарь. Сегодня девятнадцатое. Ещё пять дней.

- То есть ты решил ловить на живца? Не боишься?

- Боюсь, - он снова улыбнулся. - Для этого и рассказываю всё тебе. Мы с твоим шефом соседи, я его знаю с детства, он пообещал опубликовать материал, если что.

- Если что, - эхом повторил я. – А писать выпало мне. А если я не поверю?

- Да ты уже поверил. По глазам вижу. И уже ухватился.

Я снова ничего не ответил. Остывший кофе так и остался на столике. Перед тем, как разойтись, Гена сунул мне папку с фотографиями.

- Это копии. Сам знаешь, фамилии и имена при публикации меняй. А художницу я спрятал, не спрашивай, где, её нужно сохранить живой.

Он пожал мне руку, и мы разошлись.

Моросил холодный дождь, забираясь под капюшон куртки. На стоянке уже полчаса ждала Лена – в нашей семье водила она.

Я поцеловал её в щёку и закрыл глаза. Паззл не складывался. Не хватало какой-то крохотной детали, чтоб всё стало ясным. Радио тихо вопило голосом Земфиры: «Ну почему?». И правда, почему Вавилову так важно, чтоб об этом случае написали? Не проще ли было обратиться к товарищам по службе? Какие-то шестерёнки скрипнули в сознании. Механизм двинулся и заработал.

- Шингин, ты живой? – голос Лены вырвал меня из забытья.

- Ты бы хотела, чтоб о тебе написали в газете?

Она покосилась на меня:

- Смотря что и как. Я же не рок-звезда – моя личная жизнь не стала публичной. А о работе писать – реклама. Ты решил делать заказные материалы для «своих»? Начнёшь с любимой женщины? Самый креативный дизайнер? – она томно улыбнулась, надула губки и похлопала ресницами.

Я хлопнул себя по коленке:

- Умница! Ему нужно, чтоб о поступке узнали!

- Кому? Дима, ты меня пугаешь!

Пересказ уместился в восемь минут, мы как раз доехали до дома и поднялись к себе. Лена долго молчала, а на кухне, разогревая поздний ужин, выдала:

- Мне вся эта история не нравится. Лучше бы тебе ничего не писать. Мутный тип твой Гена Вавилов. Возник как чёртик из коробочки, наболтал непонятно что, а потом геройски исчез.

- Он не исчез – я запротестовал, жуя холодную сосиску. – Он решил подставиться сам. Очень благородно.

- И очень глупо. Тем более, для опера. Тебе ли не знать, кто у нас работает в милиции?

Лена была тысячу раз права. История дурно воняла, но Гена тут казался положительным героем.

В ответ на мои рассуждения она лишь рассмеялась:

- Дима, опять ты сочинительствуешь? Живые люди отличаются от твоих персонажей, причём в худшую сторону. Социумом движет выгода, а не романтические порывы, - её цинизм отрезвлял. – Пошли спать. Утро вечера мудренее!

В эту ночь мне не снилось ничего.

Глава 4

Спасти художника.

С утра я принялся осторожно наводить справки среди своих знакомых милиционеров, спрашивал о необычных делах, касающихся пропажи людей. Позвонил в сервис по ремонту сотовых, описал проблему негасимого экрана. Результаты меня не удивили. Знакомые из органов беседовали неохотно, ссылаясь на официальную статистику и тайну следствия, а мастера-ремонтники с подобным никогда не сталкивались. Выяснить удалось немного.

Первое, Геннадий Вавилов действительно числился в рядах московского ОВД, но сейчас находился в отпуске. Второе, он и правда был прописан в том же доме, что мой шеф. Третье, Виктория Грановская оказалась активным пользователем социальных сетей, ей принадлежал десяток страниц, но не обновляла профиль с апреля. В игре я регистрироваться не стал, честно говоря, побоялся, ограничился лишь чтением отзывов. Обычная фентезийная «бродилка», типичные локации и набор рас – ничего сверхъестественного.

Голова кипела, хотелось действия, но приходилось ждать. Очень скоро я пожалел о своём опрометчивом желании. События стали разворачиваться стремительно, только совсем в другую сторону.

Ленка заболела.

Квартира встретила меня пустотой и темнотой. Сердце глухо застучало где-то на уровне горла, я ударил по выключателю и, не разуваясь, прошёл в спальню. Ленка, маленькая, беззащитная, лежала, скрючившись, под пледом. Она закрылась рукой от режущего света.

- Дима? Сколько времени? – сначала я даже не узнал её голос, настолько он был слабый и осипший. – Что-то мне нехорошо. Мёрзну. И голова тяжёлая

Она плотнее закуталась, а я облегчённо выдохнул, разматывая шарф. Ужасы, что успел себе нафантазировать, тихонько растворялись, отодвигались куда-то на край сознания.

Этим вечером я стал сиделкой: кормил Ленку, делал ей чай, поил таблетками и развлекал беседой.

- Мы с Лесей ездили в открытый бассейн. Наверное, там продуло, - она шмыгнула носом и зевнула. – Иногда приятно вот так поболеть. Оказывается, ты очень заботливый!

Я чмокнул её в макушку:

- Тебе просто со мной повезло! А теперь пора спать!

Когда я домывал на кухне чашки, в дверь постучали. Одиннадцатый час ночи – странное время для гостей.

Дверь открывать я не стал:

- Кто там? – как можно твёрже спросил, одновременно приникая к глазку.

- Дима? Привет. Открой, пожалуйста. Это Леся.

На душе заскребло, но я всё же щёлкнул замком.

Оба, и Леся, и Лёша, оказались в прихожей, оба одинаковым движением сняли куртки. Что им понадобилось?

- Лена заболела, - я демонстративно не двигался, мешая пройти в квартиру. Да и поздно уже.

Два кивка стали мне ответом.

- Мы знаем, - Леся деликатно коснулась предплечья.

- Но нам нужно поговорить с тобой – в разговор включился Алексей. Присядем?

Я не заметил, как они прошли в кухню.

- Сегодня утром Лена кое-что рассказала мне, - начала женщина.

Я закатил глаза и мысленно проклял собственный длинный язык. Знал же, что девки хранят секреты группами, но нет, надо было проболтаться!

Лёша понимающе усмехнулся:

- Не думай, это очень большая удача. Художница в смертельной опасности, как и лейтенант. Они влезли в игру, но не знают правил.

- А вы знаете? – мне не удалось удержаться от колкости.

В ответ они на удивление спокойно кивнули и сверкнули одинаковыми улыбками.

- Мы знаем чуть больше, - мягко ответила Леся. – И мы можем помочь. Но время работает против. Нам необходимо увидеть девушку, точнее, её тело.

Я рассмеялся.

- Ребята, вы шутите? Кто вы?

- Это тебе известно, - ещё одна бесстрастная улыбка и бессмысленные слова.

- Кем вы себя возомнили? За кого играете? – я прятал страх за нарочитым хамством.

- Мы те, кто мы есть. Мы можем помочь и спасти семерых человек. Но нам нужен ты.

- Зачем? – голос предательски охрип.

- Нам не найти Викторию. А она ключ ко всему.

Леся покачала головой:

- Ты поверил истории о чудовищной компьютерной игрушке, но не нам. Почему?

- Я поверил фактам. Люди пропали. Все они связаны «Тёмным путём». Вавилов не врёт. Но вы явно недоговариваете.

Муж и жена переглянулись. Мне показалось, они что-то мгновенно обсудили и приняли решение.

- Хорошо, - Лёша поднялся. Тебе нужны доказательства, но нам нечего тебе предоставить. Попробуй поверить.

Я тоже встал:

- Тогда разговор окончен. Думаю, вам пора. Завтра всем на работу. Дверь вон там, - я крепче взялся за ручку и нажал на неё.

Они улыбались, зеркально склонив головы к плечу. Дверь не открывалась.

- Не работает, – сочувственно вздохнула Леся.

- Я её закрыл, - покаялся Лёша.

- Так открой, твою мать! – взорвался я, глядя на разыгрывающийся фарс.

- Куда ты хочешь попасть?

Под пристальным холодным взглядом я поёжился, но злость кипела в крови:

- На Кудыкину гору, бл.ть!

Леся скользнула вперёд, едва коснулась двери, как та распахнулась. За ней ярко сияло солнце, пахнуло жаром и липами. Перед нами на пологий холм, извиваясь, убегала тропинка, прорезавшая зелёный травяной ворс.

- Кудыкина гора, - тоном кондуктора объявила Леся. – Как ты и просил.

Сердце закололо, я, не глядя, опустился на стул. Дышать стало трудно, как после долгого бега.

- Дима, как ты? – она коснулась прохладной ладонью моего лба. – Лёш, закрывай. Кажется, мы перестарались.

Панорама Кудыкиной горы вновь исчезла.

- Вы кто? – слабо и хрипло повторил я. – Фокусники? Гипнотизёры? Чего вам надо?

- Дима, ну, что ты? – мужчина укоризненно покачал головой. – Зачем вновь повторять то, что и так знаешь? Мы Лисы. Хотим помочь. Видел же, миров множество, их связывают ходы и двери. Мы всего лишь умеем их находить и открывать.

- И закрывать, - добавила Леся.

Я хотел выругаться, но лишь стукнул кулаком по столу.

- Вот это правильно! Тебе вообще нужно внимательнее относиться к словам. Ты же Писатель.

Я уставился на довольную парочку и застонал.

- Лесь, кажется, мы что-то не то сказали.

Лёша повернулся ко мне:

- На самом деле, всё очень просто. Сущее – как виноградная гроздь. А каждая виноградинка – отдельный мир. Представил? Миры творят Художники. Странные ребята, чуть не в себе, творческие личности, что с них взять. Чтоб мир удержался на грозди, нужны Писатели. Вы фиксируете всё на бумаге, отпечатывая на материи бытия вечный след. По сути, без вас не было бы ничего. Третья грань – Музыканты – они владеют голосом мысли. Вы стороны предвечной пирамиды, углы которой разум, время и хаос. Пирамида балансирует на трёх гранях разом, но есть те, кого это не устраивает, кто хочет опрокинуть мироздание.

- Рейдеры, - Леся бессознательно прижалась к мужу.

- Рейдеры, - эхом повторил он. – Группировки отвязных, готовых на всё, чтоб творить миры под себя, охотятся на Художников. И Виктория попала к ним. Она в ловушке: сознание в Стране чудес, а тело тут, в вашем мире.

Леся нахмурилась:

- Лена говорила что-то о татуировке на запястье. Ты помнишь рисунок?

Я на минуту закрыл глаза. Гена точно об этом говорил!

- Змея. Змея, кусающая свой хвост. Это какой-то масонский символ?

Лисы снова обменялись молниеносными взглядами и хором выдохнули:

- Уроборос. А Уроборос – это Таро!

- Конечно, Леська, игра! Давно пора было сообразить, - Лёша махнул рукой и сел.

Леся пояснила:

- У каждой группировки своё название и свои фишки. Таро помешаны на картах и карточной игре. Они относительно безвредны…

- Относительно! – Лёша хмыкнул и притянул жену к себе. – Садись, в ногах правды нет.

- Они сумасшедшие на всю голову, - доверительно уточнил Лис, - Но на наше счастье больше заняты внутренними распрями, чем попытками погубить мир. Алая и Чёрная королевы – больные стервы, а их приближённые – маньяки. Втягивают в игру как можно больше людей, чтоб было, кем ходить.

Я потёр виски. Перед глазами всё плыло, а висок начал ныть.

- Стоп. Это, конечно, очень увлекательно, но…

- Но чем ты можешь помочь? – перебила Леся.

Я в знак согласия кивнул. В голове фейерверком вспыхнула боль.

- Вы же можете просто открыть дверь и оказаться с ней рядом, - я всё ещё не доверял им до конца. Слишком много подробностей, набегающих друг на друга.

- В том и дело, Дим, не можем, - Алексей пожал плечами. – Она скрыта. Мы чувствовали неполадки, но пока Вавилов не рассказал тебе, точно не знали. Ты же Писатель. Тебе дано фиксировать реальность.

Леся ободряюще улыбнулась:

- Пройти к ней было бы просто, но Хранитель перекрыл пути, спрятал девушку ото всех. Точнее, тело.

- Хранитель? Ангел? – я приподнял брови. Куда же без религии!

- Гена Вавилов – Хранитель. Страж, иначе говоря. Такие, как он, держат границы и сохраняют равновесие мироздания, пусть даже неосознанно. Он нашёл тебя, опираясь лишь на шестое чувство. Он доверяет тебе и послушает, если ты попросишь его проводить нас к Художнице.

- Чтобы вывести её разум из Страны чудес, нужен физический контакт, прикосновение, - Леся продолжила речь мужа. – Нужно спешить. Хранитель сам в опасности. В игре он беспомощен, его власть ограничена лишь родным миром, этим миром.

Она снова коснулась моего лба. От прохладной ладони боль съёжилась и забилась в дальний угол.

- Позвони Гене Вавилову, пожалуйста, от умоляющей улыбки мне некуда было деться, и пришлось закрыть глаза.

- Хорошо, - почти сдавшись, я выдал последний аргумент. – Даже если я позвоню ему, куда мы поедем среди ночи? Вы хоть представляете, который час?

Их радостные улыбки не умещались на лицах. И снова возникло ощущение, что всё это уже давно видел глазами маленькой девочки, перед которой растаял чеширский кот.

- Время не властно над Писателем. Ты господин, а оно лишь верный служка. Это нам показалось, что прошло несколько часов. А на самом деле сейчас?

Под их выжидательными взглядами меня бросило в жар. На доли секунды я запнулся и выдохнул:

- Сейчас четверть десятого. Лена только уснула, как приехали вы.

Леся захлопала в ладоши, а я растерянно уставился на циферблат ручных часов. Стрелки побежали назад!

- Молодец! – Лёша хлопнул меня по плечу и от души пожал руку.

- Предупреждаю. У меня миллион вопросов.

Довольные, они кивнули:

- Ты получишь ответы, сколько мы сможем рассказать.

- Но нам пора, - поторопил Лёша. – Звони. Леся, открой пока дверь к Вавилову.

Я прошёл в спальню. Ленка спала, подложив под щёку кулак. Приступ нежности накрыл меня с головой, пришлось закусить губу, чтоб не заплакать.

- Спи, милая, я скоро вернусь!

И я прикрыл спальню, сжимая в руке пластиковый корпус сотового.

Гена ответил на втором гудке, будто караулил трубку.

- Привет, Дим.

- Гена, есть новости. Нужно срочно увидеться.

Он не удивился:

- Приезжай. Адрес знаешь?

Я машинально кивнул, как будто он мог видеть мой кивок.

На удивление, он ответил:

- Вот и хорошо. Дверь открыта.

Дверь и правда была открыта, Леся держала её, она же прошла первой. Лёша пропустил меня, замыкая цепочку, и как следует закрыл за собой проход.

Мы шагнули на лестничную клетку из лифта. На тёмно-коричневой металлической поверхности двери золотом сияли цифры 55, а из тонкой полоски лился тёплый и даже какой-то уютный свет. Сам хозяин ждал нас в прихожей.

- Кто это? – он сверлил взглядом Лисов, но те лишь улыбались.

- Ген, это помощь.

- Скорая помощь, - Леся сделала шаг вперёд. – Очень рада вас видеть лейтенант, давно наслышана о вашем мужестве.

Если бы Ленка так разговаривала с посторонними мужиками, я бы убил обоих, но Лёша остался невозмутим, как скала. Но генину броню обаяние Лисы пробило. Он смущённо хмыкнул и залился румянцем:

- Что вы…

- Леся! – она восторженно смотрела сверху вниз на смущённого милиционера. – Меня зовут Леся!

Он прочистил горло:

- Очень приятно, Леся. Вы и правда можете помочь?

Не переставая сиять, как лампа, девушка подхватила супруга под локоток:

- Да. Мы с мужем осведомлены о вашей проблеме. И вы сами очень рискуете!

При слове «муж» Гена заметно поник и уже открыл рот, но его перебили.

- Алексей, - Лис подхватил инициативу и протянул руку Гене. – Нам нужно увидеть девушку как можно скорее.

Лицо Вавилова вновь нахмурилось и отвердело:

- Нет.

Дима точно понял, что означает выражение «каменное слово», потому что «нет» лейтенанта можно было мостить дороги.

- Вы желаете бедняжке смерти? – Леся скорчила язвительную гримасу.

- Или вы сами готовы пасть смертью храбрых? – подлил масла Лёша.

Вместо ответа тот упрямо сопел.

Я понял, что пора вмешаться:

- Гена, они могут вернуть её в сознание. И остальные пропавшие вернутся тоже.

- Это правда? – лейтенант снова наставил на них чёрные дула глаз.

Лисы кивнули, спрятав улыбки.

- Хорошо, - просто выдохнул он. – Я провожу вас.

Такой быстрой капитуляции мы не ждали и даже немного растерялись.

Вавилов, наоборот, собрался и будто закаменел:

- Ехать придётся в область, часа полтора, если без пробок. Сегодня уже не успеем – никто нас туда среди ночи не пропустит. Так что давайте-ка до завтра, друзья-товарищи, а с утра пораньше рванём.

Леся хрустально рассмеялась и взяла лейтенанта за руку:

- Не спешите, Геннадий. Просто расскажите, где это место.

Он нахмурился, и Лиса поспешно добавила:

- Или даже представьте его без всяких слов.

Замерев на несколько мгновений, она, наконец, кивнула:

- Я смогу открыть туда дверь. Дима, - она повернулась ко мне, подскажи, сколько сейчас на твоих часах?

Мысленно усмехаясь, но сохраняя выражение полнейшей серьёзности, я важно произнёс:

- Доходит четверть восьмого, Леся. 19.14, если быть точным.

Девушка кивнула и взялась за ручку двери:

- Мы пойдём сюда.

-Леся, там ванная, - недоумение Вавилова росло.

Кажется, он начал считать нас всех сумасшедшими.

- Тем лучше, - загадочно бросила она, шагая вперёд. Я потянул за собой растерянного лейтенанта. Последним, как всегда, шёл Лёша. Дверь хлопнула. Мы оказались в просторном и светлом холле. Пахло лекарствами и дезинфекцией.

Вавилов лишь ошарашено открыл рот и тут же закрыл его.

- Госпиталь МВД, - негромко пояснил Лёша.

- И нам навстречу идёт главврач, сегодня у него день рождения, жена ждёт на ужин к восьми, поэтому он сбегает пораньше.

Почему я сказал именно это, не знаю, но Лисы посмотрели на меня с уважением и одобрительно кивнули.

- Ваш выход, Гена, - ошарашенного милиционера подтолкнули легонько в спину, так, что он сделал широкий шаг и оказался прямо перед главным.

- Добрый вечер, Фёдор Вячеславович, - твёрдо произнёс он. – А я к вам по делу.

Оба мужчины переглянулись и перешли на шёпот. Их беседа длилась недолго, под конец они пожали снова руки и разошлись.

Гена махнул рукой:

- Ладно, меньше знаешь, крепче спишь. Пошли?

И мы гуськом потянулись к лифту. Реанимация располагалась на шестом этаже. В палате тихо жужжали и перемигивались лампочками медицинские аппараты. Сначала я подумал, что узкая белая койка пуста, настолько худой и маленькой казалась пациентка. Измученное треугольное личико отдавало неживой зеленью, а сухая ладошка, лежащая поверх простыни, напоминала скрюченную птичью лапу.

Леся легко прошла вперёд и села на край кровати. Мы остались ждать у входа. Несколько минут ничего не происходило, но что-то неуловимо изменилось в самом воздухе. Мы переглянулись:

- Слышите, Гена поднял указательный палец, - Больше нет писка.

И правда, надоедливый сигнал, исходящий из недр медицинской машинерии, затих.

- Что это значит?

На мой вопрос не ответили, как не отвечают на глупость ребёнка.

В комнату заглянула медсестра:

- Что тут у вас происходит? Девушка! – шёпотом рявкнула она. - Почему вы находитесь у постели больной без спецодежды?

Леся светло улыбнулась:

- Не больной, а выздоравливающей, сестра. Мне кажется, она начала дышать сама. Видите, зелёный лампа?

Та поджала губы, резко шагнула вперёд, и замерла. Грудь Виктории мерно поднималась, а веки едва заметно подрагивали.

- Невероятно, медсестра прижала к губам ладонь. – Надо позвонить Фёдору Вячеславовичу! Это подарок ему на день рождения!

Лиса попыталась встать, но резко качнулась назад. Лёша рванулся и подхватил жену.

- Всё в порядке, - пробормотала она и чмокнула мужа в щёку. – Бедная девочка! Как её измучили Таро! Сейчас она спит, а нам нужно позаботиться о безопасности и закрыть все двери.

Лисы повернулись к нам:

- Ребята, выйдите, пожалуйста. Иначе вы останетесь тут навсегда.

Спустя пять минут всё было кончено.

Вавилов недоумевал:

- Что произошло? Почему нужно было так спешить? А потом эта рыжая, - он кивнул на Лесю, - посидела на кушетке, и всё!

Лёша прижал жену к себе и спокойно объяснил:

- Гена, ты чего хотел?

Тот наморщил лоб и честно ответил:

- Чтоб эта кутерьма закончилась, и люди живыми домой вернулись.

- Ну вот, - Лис кивнул. – Кутерьма закончилась, люди дома. Чего ещё?

- Ладно, - лейтенант помотал головой. - Люди дома?

- Дома. Завтра можешь лично всех объехать.

Некоторое время мы помолчали. Холл госпиталя оставался молчаливым и пустым.

- А как мы зашли в мою ванную, а вышли уже здесь.

Лисы долго смотрели на Вавилова, не мигая. И под двойной силой этого взгляда даже мне стало неуютно, как будто я маленький стою перед отцом, ощущая вину и ничтожность за какую-нибудь детскую шалость.

Наконец, Леся негромко произнесла:

- Ты уверен, что хочешь это знать?

- Да не в чём я не уверен! – в сердцах воскликнул милиционер и сплюнул. Все живы, и главное.

Не знаю, почему, но после этих слов на нас напал диких хохот, такой сильный, что даже дежурная вышла из-за стола и погрозила пальцем. Наверное, так выходило напряжение последних часов. Всхлипывая и пошатываясь, мы прошли к двери. Перед носом мигнул номер 55, Гена помахал на прощание рукой и скрылся в своей квартире. Потом Лисы проводили меня.

Уже на пороге я обернулся: на границе света и тьмы застыли, обнявшись, две фигуры. Их невидимые улыбки согревали меня.

- Не забудьте, остался миллион вопросов! – я улыбнулся в ответ и помахал рукой.

- Мы помним, - кивнула Леся.

- Спрашивай, когда придёт время, поддержал её Алексей.

Дверь закрылась. Я разулся и прошёл в спальню. Ленка даже не перевернулась.

Глава 5

Лисья нора.

Следующий месяц оказался насыщенным. Наша газета и я, как специальный корреспондент, провели шокирующее журналистское расследование. Над Москвой прогремел скандал: милиция разоблачила организованную группу мошенников, торгующих людьми. Виктория Грановская, первая жертва банды, пришла в себя и рассказала о заброшенном складе, где её держали, но откуда ещё весной ей удалось сбежать. Интервью с Викторией до сих пор считаю маленьким шедевром. Ленка, например, плакала, когда читала.

Девушку заставляли обманом заманивать людей. Жертву опаивали и заставляли работать на подпольной фабрике по производству химических наркотиков.

Органы внутренних дел активно сотрудничали с прессой. Широко разошлась цитата, принадлежащая капитану Геннадию Вавилову: «Только вместе мы сила!» - именно так он прокомментировал вмешательство журналистов в ход следствия. В итоге к семьям вернулись около шестидесяти человек, ранее считавшихся пропавшими без вести.

Разного уровня газеты и журналы долго мусолили новость, пока всё не утихло.

- Дим, а ты сам-то веришь, когда пишешь?

Вопрос Вавилова, конечно, вряд ли можно было считать корректным, но мы сидели в «Норе» уже давно, и рамки приличий слегка раздвинулись.

- Ген, а ты когда фильмы про милицию смотришь, «Улицы разбитых фонарей», например, плачешь или смеёшься?

Он захохотал и хлопнул меня по плечу:

- Понял. Не дурак.

- Вот и то-то же. Верю в то, что реально. А реальность творится верой.

Наш едва зародившийся философский диспут прервал телефонный звонок.

- Шингин, ты как, на ногах ещё держишься? – Ленка так и осталась в своём репертуаре. – Не забыл, что сегодня мы идём в гости? Выходите оба, я через три минуты подъеду.

Чуть пошатываясь и ругая раннюю зиму, мы вышли. Кролик на двери бара, кажется, подмигнул.

Лисы пригласили нас к себе в истинную нору.

Дома оба чуть изменились. Послушнее и тише стала Леся, обычно затмевающая мягкого и невозмутимого супруга, а Лёша, наоборот, приобрёл в лице какие-то жёсткие складки и властные манеры.

Ленка только качала головой. Ей такое казалось диким.

Я не выдержал первым:

- Вы не забыли про вопросы, рыжие?

Леся смущённо улыбнулась и погладила прищурившегося мужа по тыльной стороне ладони.

- Мы помним. Спрашивай. Но не на всё можно ответить словами, понимаешь, Дим?

Кажется, я на самом деле начал это понимать.

- Хорошо. Как ты вернула Художницу?

Оба они едва заметно выдохнули и расслабились:

- Это самое простое. Я всего лишь сама перешла в Страну чудес и всё объяснила девочке. Бедняжке казалось, что она спит и видит бесконечный кошмар. Таро держали её в клетке, но для Лис не существует закрытых дверей. Я увела её в спокойное местечко и объяснила, как освободить себя и остальных. Собственно, Художнику для этого нужны лишь рисовальные принадлежности. Пришлось немного поделиться с ней силой, слишком уж она ослабла за месяцы в коме. А потом Лёша помог мне заделать все выходы. Рейдеры не смогли пробиться, хотя пытались.

Во мне всё сильнее разгоралось любопытство:

- Что такое, Страна чудес, о которой вы всё время говорите? У нас есть книга английского математика о путешествиях девочки Алисы в кроличью нору и зазеркалье. Это одно и то же?

На этот раз объяснять взялся Лёша:

- Помнишь, что мироздание – гигантская трёхгранная пирамида?

Я выпрямился:

- Да. И одновременно кисть винограда.

- Именно. А теперь представь, что в центре пирамиды, там, где пересекаются биссектрисы всех углов, есть бусина – мир без законов. Страна воплощённых фантазий, там нет невозможного и странного, Страна чудес. Лисы появились впервые там, - он мечтательно улыбнулся. – Выйдем с Леськой на покой, обязательно вернёмся. Кстати, наша нора – её маленькая частичка. То, что всегда с собой, в сердце.

Гена оглянулся и присвистнул:

- Значит, мы сейчас в параллельном мире?

Лисы улыбнулись и кивнули.

- И сбудется всё, что я хочу?

- Всё, - подтвердили они.

- Круто! – Вавилов мечтательно ухмыльнулся и откинулся в кресле, полузакрыв глаза.

Мы некоторое время подождали, пока он начнёт мечтать, но ничего особенного не происходило.

Я спохватился:

- А почему портилась техника у тех, кого затаскивало в Страну чудес?

- Ерунда, - Лёшка махнул рукой. – Художница рисовала на экранах картинки, она умная девочка, пыталась хоть как-то достучаться до нашего мира. И не зря.

Ленка как-то заёрзала и неуверенно протянула:

- Лесь, а можно мне хоть одним глазком посмотреть?

Лёша рассерженно вскинулся, но промолчал, переглянувшись с женой. Мне показалось, что это была безмолвная семейная ссора, чуть ли не единственная у Лисов.

Медленно и неохотно он кивнул. Обе женщины вскочили и исчезли в боковом проходе.

Я смотрел на Алексея, не отрываясь. Было ощущение, что он вот-вот вскочит и побежит за ними.

- У вас всё хорошо? – осторожно поинтересовался я.

- Угу, - Лис кивнул и снова замер, прислушиваясь.

- А куда ушли наши дамы?

- В детскую. – Он поморщился и сквозь зубы процедил: - У нас Лисята появились. Первые.

Я ахнул и похлопал его по закаменевшему плечу:

- Когда успели? И не видно ничего было! Леся такая стройная. Поздравляю, папаша!

Он немного отмяк, когда женщины вернулись в комнату. По Ленкиному лицу бродила кривоватая улыбка, а один глаз потёк. Леська держалась за пунцовые щёки и вздыхала.

Я засыпал молодую мать комплиментами, она отмалчивалась, опуская глаза:

- Мы даже поспорили, Дим, прежде чем к вам идти в тот вечер. Лёшка категорически не хотел меня брать. Но разве я могла его одного отпустить? Ничего, всё обошлось.

- Обошлось! – фыркнул Лис. Когда ты в обморок решила упасть, я чуть не поседел. В следующий раз из норы не выпущу.

- Я только одного не понимаю, - задумчиво протянула Ленка. – Почему живота не было?

Лиса расхохотались.

- Да я как колобок по норе каталась. Просто срок маленький. Здесь же время идёт иначе. Страна чудес.

И оба зеркально улыбнулись.

- Ну, что, идём? – Генка вынырнул из нирваны и поднялся. – Пора и честь знать, у хозяев забот хватает.

Лёшка тихонько спросил его:

- Сбылось желание в Стране чудес.

Вавилов лишь кивнул без улыбки и зашагал к выходу. Почему-то стало его очень жалко.

Я наклонился к Лесе:

- А ты знаешь, что он попросил?

Она покачала головой:

- Догадываюсь. Но не хочу об этом говорить.

Уже у самого выхода капитан обернулся и послал кому-то воздушный поцелуй. На секунду повеяло зноем, как из открытой печи, и всё кончилось.

Мы уже садились в машину, когда Лёшка отвел Лену в сторону, они о чём-то пошептались, и моя милая вернулась в машину пунцовая от счастья и показала мне язык.

Возвращались домой мы молча. Хватало радио и старинной песни «Серьги»:

Через горы, через лес

Мы придём в страну чудес,

Там, говорят, теплей, чем здесь.

Эпилог.

Уже позже я узнал, что Ленка получила тогда в подарок ключ от двери в Страну чудес. И в особенно лунные ночи я притворяюсь, что сплю, а она убегает по лестнице в небо в нору.

Мне не обидно. У каждого свои секреты.

У меня появилось маленькое хобби: я коллекционирую сказки. Особое место занимают, конечно, те, в которых говорится о Лисах. Русская Лиса Патрикеевна, японка Кицунэ, старый добрый братец Лис – вот мои верные и молчаливые друзья. Один раз удалось подслушать, что рассказывала Леся своим детям. Правда, записанное сильно отличается от сказанного – не всем словам можно верить.