Старуха Дюбуа

Глава 1

По ночной дороге скользил черный катафалк, оставляя за собой шлейф фиолетовой дымки. Внутри, скрытые под капюшонами длинных черных мантий, сидели трое. На их лицах, покрытых черной краской, были выведены белые черепа. Они были посланниками проводника в мир мертвых, повелителя могил – Барона Субботы. Они были самой смертью.

– Слушай, я так и не понял, – сказал Альваро, сидевший на переднем сиденье. Череп на его лице казался отпечатанным на коже – белый и строгий, как будто он собрался на светский раут. Он закинул ноги на торпедо и потягивал ром из обсидианового кубка, украшенного черепами и костями (и несколько раз уже пролил его на свою мантию), – что не так с этой старухой, к которой мы едем?

– На инструктаже опять ничего не слушал? – съехидничал Лео, который вел машину.

– Да какая разница, что он там говорит. Для нас же суть всегда одна – прийти и всем бошки поотрезать. Разве не так?

– А зачем спрашиваешь тогда?

– Ну, просто что-то интересно стало. Обычно стариками другие занимаются. А тут нас запрягли.

– Спроси у Долорес, это ее изначально запрягли.

Долорес устроилась на заднем сиденье. На её лице красовался узорчатый череп — с изящными завитками и нежными цветочками, украшавшими лоб и область рядом с зубами. Мантия с глубоким вырезом на груди открывала декольте, а из разреза подола выглядывали голые ноги, упирающиеся в дверь.

– Что я могу сказать... старушка умирать не хочет. Очень не хочет. Категорически намерена жить вечно. Барону не понравилась ее дерзость, и теперь она – наша забота.

– Что, прям ни в какую не хочет?

– Примерно настолько, – снова заговорил Лео, – что Гектор убежал от нее в ужасе. Причем я так и не понял, он уехал оттуда на мотоцикле или убежал с мотоциклом под мышкой.

– Что ж эта бабка так помирать не желает? – Альваро отхлебнул из своего кубка.

– Умирать мало кто хочет, – сказала Долорес, – страшно так то.

– А чего бояться? Никогда не понимал тех, кто смерти боится. Смерть – неотъемлемая часть жизни.

– Сказало бессмертное существо, – съехидничал Лео.

– Вообще-то, мертвое существо. И к слову, умирать я еще при жизни не боялся.

– А старуха вот боится, – сказала Долорес, – да и попробуй ее убеди, что она попадет в мир мертвых, а не в ад или небытие.

– Кстати, – обратился Лео к Долорес, – как ее там, миссис…

– Дюбуа.

– О, точно, спасибо. Все же надо быть учтивыми с женщиной преклонного возраста. А насчет страха, отчасти, ты прав: бояться смерти не нужно. Нужно бояться ее причины. То есть нас!

Лео взглянул на Альваро и слегка ухмыльнулся.

– Да не, ну ты что, – протянул Альваро, – зачем нас бояться? Мы же белые и пушистые, – он провел взглядом по мачете, которое лежало на торпедо под его ногами. – Долорес, так значит, Гектор убежал оттуда, сверкая пятками, и Барон поручил это дело тебе?

– Именно так, сказала Долорес.

– А мы тебе зачем понадобились?

– На всякий случай, вдруг одна бы не справилась.

Долорес одной рукой придерживала косу – такую длинную, что та с трудом умещалась в машине.

– Ну а что, почему нет? Теперь с нами настоящая классика – смерть с косой.

– Вообще-то, – сказал Лео, – классический образ смерти – это жнец, так что, – он достал из-под сиденья серп из темного металла, – классика тут – я!

Сквозь череп на лице Лео сверкнула оскаленная улыбка. Его череп отличался от других: он был нарисован белой краской, которая, будто растаявший иней, стекала вниз, создавая эффект чего-то потустороннего и призрачного.

Катафалк остановился напротив двухэтажного частного дома. Этот дом смотрел на них темными окнами, словно пустыми глазницами. Из машины вышли Альваро и Лео.

– Значит, это тот самый дом? – Лео провел пальцами по острому лезвию серпа, – выглядит как склеп. Наверное, старуха все-таки остепенилась.

– Бабуля, выходи, пенсия! – заорал во весь голос Альваро.

В ответ из окна показался ствол дробовика. Раздался оглушительный выстрел, и Альваро рухнул на землю. Лео взглянул на него, а затем в сторону того окна.

– Хорошая попытка, миссис Дюбуа, но в одном вы просчитались: мы пришли из мира мертвых, а что мертво – умереть не способно.

– Но боль все же чувствует, – прохрипел Альваро, поднимаясь на ноги.

Из окна прогремел второй выстрел – на этот раз в сторону Лео. Тот успел отскочить в сторону. Дробь врезалась в капот катафалка, но на нем не осталось и царапины.

– Оставьте меня в покое, ироды! – послышался крик старухи из окна.

– А она не промах, – сказал Альваро, – как думаешь, у нее дверь заминирована?

– Не знаю, – ответил Лео, – и проверять не хочу. Лучше не рисковать.

Альваро оказался прав: на двери висел взрывпакет. Два килограмма тротила, но миссис Дюбуа это не спасло. Послы Барона снесли эту дверь катафалком, въехав в нее на полной скорости. А вместе с ней рухнула и половина стены. Взрыв сотряс дом, холл охватило пламенем. Из машины вышли трое посланников смерти. Альваро закинул мачете на плечо. Долорес держала косу, как посох. На галерею второго этажа, к которой вели две лестницы по краям, вышла миссис Дюбуа, положив свободную руку на перила.

– А ну, пошли вон отсюда, бесы ползучие, оставьте меня в покое! София, – рявкнула она через плечо, – сиди в комнате, я тут разберусь.

Старуха смотрела на них, словно дикий разъяренный зверь на загнанную добычу. И ее взгляд казался еще свирепее от бликов разгорающегося пламени.

– Уроды, демоны, выродки, чтоб земля под вами разверзлась!

– Миссис Дюбуа, – шагнула вперед Долорес, – мы можем обсудить этот вопрос более культурно?

– Убирайтесь прочь, пока целы!

– Боюсь, это невозможно, – выступил Лео. – Видите ли, Барон Суббота считает, что вы, миссис Дюбуа, малость обнаглели.

– Он очень обиделся на то, что вы возомнили себя круче него, – подхватил Альваро, – и теперь он хочет спустить вас с небес на землю. Ну, или под землю.

Старуха выстрелила в сторону Альваро, но тот увернулся.

– Место вам в одной могиле с вашим Бароном. Хотите забрать меня? Ну, давайте, подходите, чего вы ждете?

Лео и Долорес направились к лестнице.

– Стойте, – крикнул Альваро и, шагнув вперед, со всей дури шарахнул мачете об пол, да так, что щепки во все стороны полетели.

В тот же миг слева на стене что-то щёлкнуло, и мимо них со свистом пронёсся гарпун, вонзившись в противоположную стену.

– Растяжка, – Альваро закинул мачете на плечо. – Ну ты даешь, бабуля.

– Да мы бы насадились на него, как шашлыки на шампур, – проговорил Лео, разглядывая гарпун.

– Мы с Софией готовились к вашему визиту. И вы уйдете из нашего дома сейчас или вообще не уйдете!

– Снимаю шляпу, бабуля, – Альваро сделал несколько шагов вперед, – такого я, признаться, не ожидал…

Раздался еще один выстрел, заставивший Альваро замолчать. Дробь пробила пол рядом с его ногами. Альваро взглянул на миссис Дюбуа.

– Теряешь прицел, бабуля, – съехидничал он.

Но тут пол под его ногами провалился, и Альваро рухнул в яму, на дне которой его ждали острые колья.

– Да чтоб тебя, старая! – раздался истошный вопль из ямы. – Впрочем… хоть кто-то позаботился о моей персональной могиле…

– Долорес, помоги ему, – сказал Лео, направляясь к лестнице.

Долорес подошла к яме, готовясь опустить в нее косу.Грянул еще один выстрел. Долорес подумала, что старуха стреляет в Лео, но вдруг что-то заставило ее поднять глаза. Прямо на нее летел маятник – огромный, железный, его лезвие свернуло как зуб хищника. Мгновение – и оно пронзило бы ее насквозь, а вместе с ней и Лео. Но в последний миг Долорес взмыла вверх. Ее мантия взметнулась за ней, обнажая голые ноги. Подлетев метра на три, Долорес молниеносно взмахнула косой, рассекая веревку, державшую маятник. Тот с грохотом рухнул на пол, едва не проломив его. Посланница Барона приземлилась на полусогнутые ноги, подол мантии медленно опустился.

– Ах ты, гадина! – прошипела миссис Дюбуа, целясь в Долорес.

Справа раздались шаги, и старуха резко обернулась. По лестнице поднимался Лео. Кончик его серпа ритмично постукивал по перилам. Миссис Дюбуа тут же выстрелила в него. Удар дроби едва не отшвырнул Лео, но он устоял, уцепившись серпом за перила. Свободной рукой схватился за живот. Внутри будто взорвался свинец.Старуха снова нажала на курок, но дробовик лишь глухо щелкнул. Патронов больше не было.

Лео поднялся на галерею. Блики пламени плясали на его серпе. Он взглянул на миссис Дюбуа. В его взгляде не было злобы, лишь тень жалости, едва уловимая в очертаниях черепа на его лице. Миссис Дюбуа смотрела на него как на исчадье ада. В ее глазах читалось неутолимое желание накинуться на посланника смерти и разорвать его голыми руками. Лео шел прямо к ней. Его шаги были четкими и ритмичными, словно на марше. Серп совершал короткие пируэты. Миссис Дюбуа сжала зубы, глядя на него, но, по всей видимости, осознавая свою беспомощность, быстро шмыгнула в одну из комнат, с грохотом захлопнув за собой дверь. Засовы лязгнули, замки щелкнули. Лео это не остановило. Один взмах серпа – и все замки разлетелись в стороны. Ударом ноги Лео распахнул дверь. Тут-то он и понял, что старуха не бежала. Это было тактическое отступление. А может, и ловушка. Миссис Дюбуа стояла посреди комнаты, направив на посланника Барона револьвер. Лео не успел опомниться, как пуля вонзилась ему в грудь и отбросила назад. Он чудом сохранил равновесие. Прозвучал еще один выстрел. Потом еще один. Грудь Лео горела огнем, пули рвали ее на части. Старуха теснила его к перилам. Следующий выстрел сбил Лео с ног, но он не упал – перила оказались прямо за его спиной. Он взглянул на старуху. Ярость на ее лице сменилась плотоядной улыбкой, растянувшейся во все зубы, будто говорящей: «Вот ты и попался!» Раздался еще один выстрел. Пуля прошила Лео, насквозь, разнеся вдребезги перила позади него. Лео сорвался вниз. Миссис Дюбуа была уверена, что он упадет к своим дружкам. Тогда она пустит в ход свое финальное оружие и похоронит их всех под этим домом.

Но Леоизвернулся в воздухе и зацепился серпом за край галереи. Свободной рукой он схватился за обломки перил и резко подбросил себя вверх. Приземлившись на ноги, он коснулся пола рукой, а потом медленно выпрямился. И жуткий череп на его лице снова взглянул на миссис Дюбуа.

– Сколько усилий… сколько нервов, и ваших и наших. У меня только один вопрос – зачем? Ради чего? Неужели вы так сильно боитесь умирать?

– А с чего ты взял, что я ее боюсь? Я просто не хочу умирать. И вы меня так просто не возьмете!

– Но почему же?

– Потому что смерть – это глупость! Смерть забрала мою мать, когда мне было всего двенадцать. А потом и отца. И тогда я дала себе слово, что до меня она не доберется. А потом я узнала, что смерть несете вы, и поняла, что все проще простого: нужно просто отправить вас обратно в ваши могилы.

– И что же, по-вашему, в смерти такого глупого?

– Да то, что люди живут всего несколько десятков лет – а потом под землю. Кому они там пользу приносят?

– В мертвом легионе есть место для каждого.

– К черту ваш легион! Мне нравится моя жизнь, и я не намерена с ней расставаться – ни сейчас, никогда! У меня тут дел полно. Вон, шаль для Софии не довязана!

Старуха указала револьвером на белую шаль, лежащую на кресле.

– И София… внучка моя. У нее же нет никого, кроме меня. Я для нее все. Ее мать уже шесть лет как… вы же забрали ее, так ведь?

– Не я лично, но, в общем-то, да. Уверен, она сама этого захотела. Обычно у нас так, если только Барона кто-то не разозлил. Как вы.

– Да катись ты к черту! – рявкнула миссис Дюбуа и снова выстрелила в Лео.

Пуля снова прошла насквозь, и вдруг пронзительный вскрик прорвался сквозь треск огня. Лео обернулся, резко отшатнувшись в сторону. В дверном проеме стояла девушка в белой сорочке, босая, с растрепанными волосами. На ее груди быстро расплывалось красное пятно. Девушка сделала шаг, протянув руку к старухе, но вдруг ноги подкосились, и она рухнула на пол. Ни звука, ни дыхания – только кровь, заливающая паркет.

Лицо миссис Дюбуа побледнело. В глазах застыл неистовый ужас, рот приоткрылся в беззвучном крике, который так и не вырвался. Старуха сделала несколько шагов, а потом упала на колени, хватая девушку за плечи.

– София! – она обхватила остывающее тело. – Девочка моя! Не молчи, прошу, не молчи… Скажи хоть что-нибудь, умоляю тебя… София!

Но София молчала. Молчала той страшной тишиной, которая бывает только у мертвых. Миссис Дюбуа прижалась лицом к груди внучки и разрыдалась – громко и надрывно, как ребенок, который не может понять, почему мир так жесток.

– Вот это картина, – сказал возникший на пороге Альваро, – ничему жизнь не учит. И зачем за нее так держаться?

Старуха медленно подняла голову и взглянула на Альваро. Ее лицо было в крови внучки.

– Это все из-за вас… – сквозь зубы проговорила миссис Дюбуа.

– Ничего не из-за нас, – продолжал Альваро, – у нас работа, у Барона дедлайн горит. А это все из-за вашего упрямства.

– Альваро, перестань, – осадила его Долорес.

– А в чем я не прав?

– Иди, тарантас разворачивай, нам еще назад ехать, – Долорес схватила Альваро за мантию и оттащила его прочь.

В комнате остались только Лео и миссис Дюбуа.

– Не слушайте его, он не умеет держать язык за зубами.

Вокруг бушевал огонь, трещали перекрытия, но старуха сидела неподвижно, обнимая тело внучки. Она не слышала ни треска пламени, ни собственных молитв, которые беззвучно шептали побелевшие губы. Её пальцы сжимали грудь внучки, словно пытаясь нащупать сердцебиение, которое давно стихло.

– Она там? У вас? – сквозь слезы проговорила миссис Дюбуа.

– Она в мире мертвых, скоро вы встретитесь.

Старуха ненадолго замолчала, а потом сказала:

– Позволь мне сделать это самой.

Ее взгляд перешел с Софии на лежащий рядом револьвер. «Последний патрон», – пронеслось в мыслях Лео.

– Ваше право, – сказал он.

Долорес вернулась в комнату и увидела два мертвых тела на полу. Лео стоял над ними, смотря в одну точку, и в тот момент его череп казался не маской, а настоящим лицом – мертвым и пустым.

– О чем задумался? – спросила Долорес.

– Уже ни о чем.

Лео подошел к креслу и взял шаль, проведя пальцами по недовязанному краю. «Отдам ей, пусть довяжет».

Черный катафалк растворился в ночи, оставляя за собой лишь фиолетовый дым и тишину.