Старик и Леха

Глава 1

Острая сосулька сорвалась с крыши и вонзилась в капот машины, которая тут же завыла сереной.

— Черт бы взял эти сосульки и гололедицу окаянную! — проворчал невысокий старик с необычайно белой бородой. — Ни тебе снега, ни тротуара! Каждый год одно и то же! Как только губернатор в постелях спит?! Ети ж ты! — воскликнул он, чуть не перевернувшись на льду.

В предновогоднюю ночь в Петербурге вновь разыгралась непогода. Ледяной дождь бил по мягким покатым сугробам, превращая их в бесформенные серые кучи.

— Дедулько, держись! — старика вовремя подхватил под руку местный пивной алкоголик Леха. Капюшон на глаза, недельная бородка, початая бутылка пива в руке. — Держись, держись!

Старик ухватился ладонью в синей рукавице за руку Лехи, едва удержавшись от падения.

— Чтой-то ты, родимый, не падаешь? Еще и с пивом, что ль?

— А как же? Дождь и снег. Тоска… — Леха отхлебнул. — Хочешь? — протянул бутылку деду.

— Да что ты? На работе я, — замахал рукой старик.

— Сторожишь чего?

— Да от кого тут сторожить-то? Пьють все по домам от тоски или на льду головы разбивают… — дед покашлял значительно. — Мне б в аптеку. Есть здесь поблизости?

— Аптека-то? Есть, — ответил Леха, — только закрыта уже. Третий час как-никак.

— Ая-яай! — расстроился старик.

— А чего тебе надо, дедушко? Может быть, у меня найдется?

— Долобене! — загорелся надеждой взгляд старика.

— Троксевазин есть. От синяков хорошо помогает. Тебе зачем?

— Да не мне. — Дед оглянулся по сторонам и зашептал: — Оленю моему. Скакуну. Опять ногу подвернул на льду окаянном…

— Оленю? — Леха с недоверием посмотрел на старика. — Ты точно не принимал? Скажи, я ж не осужу.

— Да не принимал я ничего. Олени мои за домом стоят. Шестеро их. Один ногу подвернул. Долобене бы ему да повязку, чтоб до дому долететь. Год назад он ту же самую ногу подвернул, мне в аптеке долобене дали. Помогло.

Старик загрустил совсем. Опустил голову и что-то прикидывал, бормоча в бороду.

— Постой-ка. Ты что? Тот самый? — Леха обошел вокруг старика. — Ты он?

— Да он я, он! Чего уставился? Видал же тыщу раз.

— Настоящий? — Леха поставил бутылку на скамейку и в свете фонаря рассматривал лицо старика. Веселые морщины в уголках глаз, густые белые усы, ясный взгляд, морозный румянец. — Такой ты красавчик! — удовлетворенно подытожил он. — Как на картинках в детстве!

— Отож! — дед вытянулся и как будто стал выше.

Леха приоткрыл рот и разглядывал серебряные звезды на синей шубе деда. Шуба была подбита мехом и подвязана белым широким кушаком. На голове красовалась синяя же шапка. Но больше всего Леха радовался аккуратно причесанной белой бороде.

— Сейчас все по барберам да по другим брадобреям. А ты сам за бородой ухаживаешь? — спросил он, дотронувшись до своей бороды.

— Нравится? — с гордостью сказал дед. — Это внучка моя. Снегурочка. Она всяко умеет и с бородой, и с волосами.

Леха хлебнул еще из бутылки и чуть не поперхнулся.

— Снегурочка?!

— Ну да! Не слыхал про нее? Да она в Египтах сейчас. У нее этот… хронической тонзиллит и аденоиды. Вот она уже которую зиму там. На верблюдах катается.

Леха стоял в своем родном дворе и ни черта не понимал в происходящем. Тридцать первое декабря, ночь. Гололед, как всегда. Стыло, как всегда. Сейчас, как всегда, соседка из девяносто второй будет орать на своего мужа за то, что тот приполз домой и лыка не вяжет. И губернатор, как всегда, преспокойно дрыхнет, когда люди головы разбивают. Но этот старик и Снегурочка. Разве они как всегда? Лехе определенно не хватало градуса.

— Может, коньяку? — внезапно предложил он деду. — У меня есть. Армянский.

— Да не пью я на работе, родимый! И скотину спасать нужно. Есть у тебя этот троксемузин или как его?

— Есть-есть. Но давай глянем на ногу сначала.

— А ты что? Разбираешься?

— Разбираюсь. Я в деревне вырос. Там всякой скотины хватало. Не олени, конечно, но тоже зверье. Пойдем, покажешь.

Старик с Лехой заскользили под руку. За кучей снега, сваленной парой тракторов, невидимые для прохожих, показались небольшие сани с мягкими красными подушками, а рядом — шестеро красивых крепких оленей.

— Качки! — заулыбался Леха.

Увидев старика, они потянули к нему мягкие носы. Один олень поднял правую переднюю ногу и держал ее на весу. Леха сделал шаг к оленям, а они, испугавшись, отпрянули назад.

— Не бойтися, родимые, это хороший человек. Посмотрит ногу Скакуна.

Скакун вышел вперед, Леха осмотрел ногу.

— Здесь троксевазин не поможет, Скакун повредил копыто. Нужно его срезать и залечить. Месяц покоя и только по двору гулять.

— А как же нам до дому добраться?

— А где ты живешь? — Леха по-свойски чесал Скакуну за ухом.

— Не могу сказать. Но далеко. По воздуху лететь надо.

— Понял, все эти новогодние… заморочки. — Леха попробовал вообразить, где старик живет. — И позвонить некому?

— Некому. Снегурочка… я уже говорил. А Снеговик, чуть дождь польет, сразу с мигренью падает, и в морозильную камеру. Хорошо, что хоть не тает.

— Да уж, коллективчик, — протянул с пониманием Леха. — У нас похожий… Вот что, дедушка, здесь рядом моя конюшня, и родительский дом. Полечится там Скакун.

— Постой-ка, а подарки как развозить? Пятеро оленей не поднимут сани в воздух. А в этом городе только летать, по таким дорогам они не приучены ходить.

Леха задумался.

— Много у тебя подарков-то?

— Да есть еще… Пять осталось…

— Ну с пятью-то мы разберемся, — ответил немного протрезвевший Леха. — Давай Скакуна сначала определим.

— Спасибо тебе, добрый человек! — сказал старик, забираясь в санки. — Тебя как величать-то?

— Леха.

— Ну прыгай со мной, потихоньку поедем!

Леха легко запрыгнул на подушки. Старик натянул поводья и обратился к оленям:

— Шагом пойдем, ребятишки. Только осторожно! — и к Лехе: — Ну, куда путь держим, мил человек?

— Развернуться, а дальше прямо до перекрестка. На нем налево и снова прямо. Всей дороги минут пятнадцать.

И олени пошли шагом. Леха наблюдал, как дождь падал на шерсть оленей, отчего она блестела; вода, оседая на их спинах, парила и стекала крупными каплями. Леха чувствовал тепло от старика — сидел с ним бок о бок — и задумался о реальности происходящего.

«Неужели он настоящий? Олени-то точно настоящие. Да и старик вроде. Вон какой теплый. — размышлял он про себя. — Да не может быть такого, чтобы он и здесь?»

Олени тем временем миновали перекресток, повернули налево и оказались среди частных домов. Раньше здесь был поселок, но город рос, и постепенно поселок стал его частью. Несмотря на это, путевых дорог в нем не появилось, и олени сейчас степенно вышагивали по размытой дождем тропе.

— Вы уж поосторожнее здесь, ребятки! — громко, но ласково напутствовал им старик. — Поскользнетесь ненароком. Как я без вас?

Через несколько минут они добрались до места. Конюшню ограждал невысокий забор. Залаяла собака, и внутри двора появился свет. Скрипнули ворота, из которых тут же выскочила рыжая дворняжка с закрученным хвостом, а за ней сторож. Леха вылез из саней, взял оленей за поводья и повел во двор.

Во дворе стоял сгоревший остов большого дома. Сторож ночевал в небольшом сарайчике. Старик остановился, оглядел руины.

— Родительский дом. Наш. — ответил на его взгляд Леха. — Сгорел дом пять лет назад… С родителями.

— Так ты один совсем?

— На всем белом свете.

— Бедолага. Досталось тебе… — грустно промолвил старик.

— Ну, пойдемте! — потянул оленей Леха.

В стойле сопели лошади.

— Чистота какая! — цыкнул старик языком. — Просто загляденье! Сам все успеваешь али помощники есть?

— Помогают. Сам бы не сдюжил.

— А у меня, представь, всего коллектива я и Снеговик, который чуть что сразу тает… Он хоть и снежный, но очень нежный. Так что я и чищу, и сено таскаю. Ну что ж поделать? Жизнь такая…

Леха принимал новых постояльцев. Лошади проснулись. Почуяли чужой запах и принялись оглядываться на новоселов.

— Чего всполошились? Свои это. Хоть и рогатые, но свои. — успокаивал их по-хозяйски Леха.

Каждому оленю он нашел место, дал сена и чистой воды. Олени тут же принялись за еду. Ногу Скакуна Леха внимательно осмотрел и вынес вердикт:

— Скакун повредил копыто. Вогнал в него саморез. — Леха раскрыл ладонь и показал старику саморез. — Поврежденное копыто я срежу, засыплю стрептоцидом. Копыто заживет, нарастет новое, и Скакун будет, как в молодости, скакать.

— А долго ли заживать будет?

— Пару недель — месяц, — сказал Леха. — Но долобене не поможет здесь. Это почти что операция.

— Эх, бедолага ты… — старик погладил нос Скакуна, который уже поел, попил воды и сейчас лежал и жмурил глаза. — Хорошо тебе! Я бы и сам тут с тобой лег, — улыбнулся старик. — Но дела не ждут. Надо подарки развозить.

— И на Ветеранов кому-то везти? — уточнил у старика Леха. — Мы же в Коломягах, а это, считай, как в Москву слетать.

— Да откуда ж мне знать, что это за район! У меня не так это устроено. По наитию доставляю подарки.

И старик рассказал, что он садится на свои подушки в оленьей упряжке, летит по наитию в нужные места и приносит подарки.

— Так-с. А если мы коней впряжем в твои сани?

— Коней? — засомневался он. — И по городу на санях? А кони смогут?

— Конь только по сугробам не пройдет, а так по любой дороге. Хоть по разбитому асфальту, хоть по размытому тротуару. Вместе поедем! Лошади есть. Хоть выгуляем их, — рассмеялся Леха.

— Ох, не по себе мне, братец, — расстроился дед. — Надо было хоть Снеговику нурофену дать, он бы нас на снегоходе повозил… Хотя ему тоже веры нет. Наестся мороженого и кашляет потом всю дорогу… И год из года так! Ну ладно, давай так и сделаем!

И Леха вывел друг за другом двух жеребцов — вороного и буланого — и соловую кобылу.

— Каковы красавцы! — вскинул руки старик. — Какие ж вы прекрасные создания! — тихонько добавил он и объяснил, подмигнув Лехе: — Чтобы олени не услыхали, а то заревнуют. — Как тебя зовут? — обратился он к кобыле.

— Красавица, — сказал Леха.

— Красавица! — протяжно сказал старик и внимательно посмотрел ей прямо в глаза.

Кобыла легонько заржала, словно тихо засмеялась. Леха вернул в сани мешок с подарками и ждал, когда сядет старик, но тот остановился и значительно сказал:

— Погоди! Одно мгновение!

Он закрыл глаза, что-то прошептал, взмахнул рукой, и на лошадях появились яркие красные попоны, подернутые белым мехом.

— Добавим городу праздника!

И они отправились в путь. На улице еще было темно, хотя город уже просыпался. Дождь стал реже, и почти стих ветер. Старик указывал дорогу. Сначала они шагом пошли в сторону метро «Удельная». На Дрезденской старик велел остановиться, извлек из мешка обернутый в красивую бумагу подарок, и они отправились в серую пятиэтажку.

— Что там? — спросил Леха.

— Шахматы, кажись. Зачем ей они? Ума не приложу.

— А она кто?

— Сам увидишь.

Леха с дедом подошли ко второму подъезду, и прямо на них выскочила здоровенная крыса.

— Ох ты, Господи! — перекрестился дед, испугавшись такой неожиданности.

Но тут откуда ни возьмись с громким криком и шипением вылетел кот и помчался за крысой.

— Хороша парочка, — сказал Леха.

Дверь подъезда была открыта.

— Нас ждут на первом этаже.

Старик нажал на дверной звонок, и из квартиры послышалось кудахтанье.

— Рано мы явились, — подумал Леха вслух. — Может, спят еще люди.

Старик снова нажал на звонок, на этот раз закаркала ворона, а за ним раздался звук тяжелых шагов. Дверь открылась.

— Явился наконец. Ждала тебя еще вечером, — проворчала лохматая толстая тетка в будто бы парчовом халате с яркими лилиями, появившаяся из тьмы квартиры. Во рту у нее дымилась сигарета.

— Одно мне скажи, девушка, шахматы тебе зачем?

Женщина засмущалась, подобралась и, стесняясь, ответила:

— Надоело все по картам да по воску. Хочу хоть в чем-то точности.

— Ну, держи! — старик протянул сверток. — Надеюсь, в следующем году обойдется без всей этой чертовщины.

Тетка засмущалась еще больше. Бережно взяла мешок, вытащила из него шахматы, упакованные в красный бархат, развязала шнурок и украдкой заглянула внутрь. Потом взглянула на старика и звонко по-девчачьи рассмеялась.

— Спасибо! — тихо сказала она и закрыла дверь.

Леха услышал из глубины квартиры птичью трель. Они вышли из подъезда и заторопились к лошадям.

— Ты что, знаешь ее давно?

— С детства. В тринадцать лет она получила в подарок от меня набор свечей. Так все и завертелось. Вот расхлебываю теперь. Хочу, чтобы вернулась на путь истинный. А то, знаешь, все эти «алистерыкроули», «Книга перемен»… Все она перепробовала.

— Я думал, что ты только детей одариваешь…

Прежде чем они уселись в сани, старик прикрыл глаза и махнул в сторону Светлановской площади. И они помчались по проезжей части проспекта Энгельса. Уже светало. Прохожих становилось все больше. Они торопились в метро или на трамвай, не обращая внимания ни на что вокруг. Но, услышав стук копыт, взгляды людей устремились на красивых нарядных коней, и на лицах появлялись удивленные улыбки.

Адресат жил в сталинском доме. Старик и Леха поднялась на третий этаж, дверь им открыл невыспавшийся совсем молодой парень. Из квартиры слышался детский плач и топот маленьких ножек.

— Здравствуйте! — сказал мужчина. — Вы ко мне?

— Привет, Саша. Вот тебе подарок к Новому году, — сказал старик и протянул мужчине конверт.

— Вы меня перепутали, наверное, с кем-то.

— Нет, не перепутал. Это тебе. Бери! Тебе.

Сзади на мужчину налетел пятилетний пацанчик и чуть не сбил с ног. Следом за ним летела неумытая девчонка лет трех.

— Пап, это кто? — с интересом спросила девочка.

— Вот вам! — сказал старик и вытащил из кармана два шоколадных упакованных в фольгу снеговика. — А это малышу! — из другого кармана он вынул мягкого кота.

— Это же дед… — крикнул мальчик.

Но дед с Лехой уже сбегали по лестнице вниз.

— Что у него за подарок? — спросил Леха, как только они вышли во двор.

— Мэри Поппинс. У него жена умерла два месяца назад. Трое детишек осталось. Да и бабушки такие, что дедушки лучше... Вот и подарил ему няню на весь год. Хоть спать иногда будет.

Дальше они помчались к метро «Пионерская». Дом находился прямо рядом с ним. Они проезжали мимо запорошенного снегом Удельного парка. По тротуару бежал отважный спортсмен, не боящийся в такую погоду подхватить воспаление легких. Сани въехали в арку.

— За мной! — скомандовал старик, и они направились в двенадцатый подъезд на седьмой этаж.

Дверь им открыл парень с немытыми отросшими волосами и красными глазами.

— Вам чего? — недоверчиво глядя на старика в синей шубе, спросил он.

— Витек, с Новым годом! Держи подарок! — и старик протянул ему большую коробку.

— Это розыгрыш, что ли? Я не заказывал никакого подарка.

— Нет, не розыгрыш. Это из детства твоего. На, погляди хоть.

Витек протянул руки, взял подарок и обернуться не успел, как старик с Лехой уже спускалась вниз на лифте.

— А что ты ему подарил? — спросил Леха.

— Детскую железную дорогу.

— Зачем? Здоровый же детина.

— Да не в те игрушки играет. Восьмидесятый уровень в «Варкрафте». Все потерял. Жена с сыном ушли, родителей не видит. Дружит только с лосями, орками да эльфами. Едрит твою по дороге! Пусть хоть с дитем своим поиграет.

— Ты откуда все это знаешь?

— Да что ж я? Не живу, что ли?!

Через мгновение они уже мчались на Петроградку. Пересекли дворы Черной речки и добрались до Ушаковского моста. Мимо них из последних сил старались ехать машины. Но наледь и разбитый асфальт не давали им шансов двигаться с желаемой скоростью. Завидев лошадей и сани, водители пропускали их, сигналили, а некоторые выкрикивали в окна: «С наступающим!» и «С Новым годом!».

— С наступающим, железки окаянные! — ругал их в ответ старик. — Ни проезда, ни прохода от вас.

Старик и Леха любовались Невой. В этом месте она была прекрасна — река таила в себе могучую красоту и суровую опасность. Несмотря на заморозки, лед так и не встал.

Они добрались до Каменноостровского моста. А оттуда рукой подать до Карповки.

— Тпру-у! — скомандовал старик. — Прибыли.

Они оставили сани во дворе дома позапрошлого века. Поднялись на второй этаж. У входной двери было пять звонков. Коммуналка. Старик позвонил в третий. По деревянному паркету за дверью зашуршали тапочки. Дверь открыл настоящий питерский пацан — серая майка, татуировки со смыслом.

— Здарова, мужики, — приветствовал он их. — Чем обязан?

— Здравствуй, Игорь! С Новым годом, с новым счастьем! — сказал старик. — Вот тебе подарок. Играй на здоровье! — и протянул ему маленький сверток.

— Это от кого? — удивился он.

— От меня. С Новым годом!

И наши друзья вновь быстро исчезли.

— Что на этот раз за подарок? — спросил Леха.

— Губная гармошка. Он третий срок мотал, когда его отчим умер. Тот его вырастил, научил всему. Любил пацана. Не расставался никогда с губной гармошкой. Для Игоря не было роднее человека, но он не смог его похоронить. До сих пор терзается... А как срок отмотал, хотел хоть что-то на память о нем себе взять. Но узнал от родных, что гармошка отчима вместе с ним там…

— А за что сидел?

— Вор он.

— Ты что же? И таким подарки делаешь?

— Вор вору рознь, — сказал старик. — Ну, поехали! Нас ждет последний адрес. Здесь недалеко.

Кони пошли шагом по проспекту Медиков, затем по Большому, а оттуда чуть быстрее направились в сторону Чкаловского проспекта

— Тпру-у! — велел остановиться старик.

Все стали, и в это время в двух метрах от Красавицы вниз с крыши упала огромная сосулька.

— Эх, была б моя воля, я бы все эти крыши поменял. Даже в моих местах слыхали про ваши сосули, или, как их там, сосулевидные тела. Однажды моему Снеговику такая штуковина голову рассекла. С тех пор совсем покой потерял…

Они тронулись снова и через двести метров повернули во двор к сияющему огнями и по-новогоднему украшенному магазину «Пятерочка».

— Дедушка, тебе что-то купить нужно?

— Нет-нет. Нам здесь нужно вручить подарок.

Они вошли в магазин, в котором так рано работала лишь одна касса. Ее обслуживала женщина сорока с лишним лет с грустным взглядом. Старик подошел и протянул ей конверт.

— С Новым годом, Софочка! — сказал он. — Это подарок для тебя.

— Здравствуйте! — робко ответила женщина. — От кого?

— От меня, — сказал старик. — Постарайся быть счастливой в Новом году!

И старик с Лехой поспешили выйти из магазина.

— Это абонемент в фитнес-клуб. Давно мечтает о нем и о муже. Глядишь, там и найдет себе кого-то по сердцу. — Старик остановился и посмотрел на Леху. — Ну что, милый человек, от всего сердца благодарю тебя за помощь! Если бы не ты, не знаю, что было бы. Проси все, что хочешь! Любое твое желание сегодня могу исполнить.

Леха задумался.

— Ну же? Давай!

— Да нечего мне просить у тебя. — сказал он.

— Ладно, скромный ты какой, знаю я, чего хотел бы. Смогу твое желание исполнить. — сказал старик. — Немного попозже.

Они сели в сани и помчались знакомым маршрутом к Лехе в конюшню. Падал снег, усилился мороз и выглянуло солнце. Петроградка окрасилась светом. Театр им. Андрея Миронова выглядел как никогда празднично — рядом с ним стояла пушистая, но искусственная елка и новогодние фигурки оленей и Деда Мороза. Старик махнул рукой, и ель ожила, шевельнулась, распушилась. — Не люблю все эти бутафорские излишества, — объяснил он.

Каменноостровский проспект гудел, шумел, двигался и тоже радовался зимнему солнцу и грядущему празднику. А Маленькая Невка и Большая Нева, пересеченные мостами, уже не выглядели так устрашающе, как еще совсем недавно под тяжелыми облаками. Несколько дней мороза, и на ней встанет лед.

Черная речка уже покрылась льдом, и утки важно шагали по нему, ожидая крошки хлеба от неизменных почитателей.

Скоро компания добрались до конюшни. Старик первым делом отправился к оленям. Те выглядели довольными и сытыми.

— Как вы тут, родимые? Мы все подарки развезли, — старик чесал каждому ухо, целовал носы.

Наконец он дошел до Скакуна. Тот стоял на своих копытах и жевал жвачку.

— Ох и перепугал ты меня, братец! Надо тебе какой-то микстуры попить, чтобы копыто скорее зажило.

— Ему нужен хондроитин и глюкозамин, — сказал Леха. — Я напишу, что купить.

— Когда ему домой можно будет? — спросил старик.

— Летать-то ему уже можно. Только не по питерским дворам.

— Вот и славно! Тогда и полетим!

— Дедушка, может быть, хоть в гости заглянешь? — позвал его Леха

Старик задумался.

— Как-то не пристало мне в моем положении. Да и Снеговик там один, того и глядишь, растает. Но на часик можно.

Дома Леха сварил картошку, посыпал ее укропом, нарезал селедку и бородинский хлеб, выложил на тарелку маринованные огурцы. С балкона принес стеклянную банку и вытащил оттуда большой кусок сала.

— Не стесняйся, дедушка! — пригласил он его за стол. — Тебя, кстати, как по имени-отчеству?

— Вообще-то ко мне так уж сто лет никто не обращался. Зови меня дедушка Коля.

— Коньяку, дедушка Коля?

— А давай! С наступающим, Леха! Пусть в Новом году исполнятся твои мечты!

Через час старик улетел на оленях в снежную страну. Леха уснул. Впервые за много лет ему снились его родители. Вместе они везли его маленького на санках по заснеженному парку. Все в этом сне были счастливы!