Сон в бреду

Глава 1

Кофейный автомат сломался – разумеется, в тот самый день и час, когда Стасу позарез хотелось кофе. Кафешка за углом была закрыта, а тут не повезло: ублюдочная машина сожрала последнюю сторублёвку и даже не подавилась, только вместо кофе он получил плевок горячей воды и надпись о поломке, отчаянно мигающую красным. Дозвониться до службы поддержки – номер указан на панели, заляпанной результатами более удачной работы автомата, – Стас не смог: сначала линия занята, потом батарейка села. Купить новый зарядник в ближайшей подворотне (свой-то благополучно лежит дома) он не смог тоже, потому что остался без денег, в банке была очередь, а все приличные люди сейчас платят телефоном, и вообще… Короче, кофе не будет.

Описывать неудачи Стаса можно бесконечно, а ведь это был всего лишь список за последние полчаса. Вполне естественно, что на выходе из торгового центра (сильно сказано: развалюха из нулевых, хорошо если не из девяностых) его обдала грязью наглая тачка, потом пошёл дождь со снегом – зонт? какой зонт? – и автобус ушёл из-под носа. Так же очевидно, что, пока Стас шлёпал домой под дождём, без зонта и капюшона, к тому же обрызганный по самый пояс, он простыл и начал чихать. Совсем неудивительно, что бабушка, которую он из отчаяния решил перевести через дорогу, оказалась премерзкой старой каргой и чуть не отметелила его своим клетчатым катафалком: подумать только, ей в этом невинном жесте помощи помстилось домогательство! Ну и, в общем-то, совершенно ясно, что дома Стас обновил несчастный телефон и увидел очередной вежливый отказ от очередного кадровика. Жизнь сегодня была удручающе предсказуемой.

Вот ведь гадство, думал Стас, безуспешно пытаясь сковырнуть ботинок с левой ноги ботинком правой. Одно к одному, настолько ужасного дня у него давно не было. А не вчера ли это началось, когда он пролил чай на пол? Или на прошлой неделе, когда его отфутболили с документами по какому-то там учёту? Неважно – как бы то ни было, стасова жизнь резко пошла под откос и теперь напоминала дурной сценарий дешёвого фильма. Или рассказ. О, ну конечно, так оно и было: Стас живо представил, как какой-нибудь исписавшийся урод, отчаявшись найти вдохновение, решил излить на бумаге все свои горести и выразил их в невесёлой судьбе некоего Стаса, а он, Стас, теперь страдает в объективной реальности… Несостоявшийся персонаж дерьмового рассказа погрозил кулаком в потолок и пребольно ударился о шкафчик. Верно, парень, с писателями лучше не шутить, даже если ты их только что придумал.

Стас с третьей попытки включил свет и, как был, в мокрых уличных штанах протопал на кухню. Посуду он, конечно, не помыл и мусор не вынес, даже пёс Гриша – единственная радость – отправился к родителям, потому что папа по нему сильно скучал, а маме было некого обзывать кобелём. Можно, конечно, папу, но тот скучал – неловко же, тоскует человек, а теперь кобелей в квартире двое и мама как бы остаётся безнаказанной. Ну и Стасу больше некого обвинить в том, что пол грязный: насвинячил-то он сам…

Прибираясь с опаской, как бы ещё чего на голову не рухнуло, Стас без особой надежды потянул на себя дверцу кухонного шкафа. Вино! Бутылка хорошего грузинского вина! Нельзя сказать, что его это не насторожило. Наученный горьким опытом своего дня, Стас убедился, что внутри не вода, не яд и не чья-нибудь моча (шутки у друзей разные бывают, знаете ли), потом понял, что он дурак – пробку-то не вынимали; ну а вдруг ему решили нас… насолить ещё на производстве? Чем чёрт не шутит, подумал Стас.

– Вот так люди и становятся алкоголиками, – посетовал он, обращаясь преимущественно к потолку. Верный слушатель улыбнулся своей неизменной трещиной и подмигнул после первого глотка. – А ведь я не хотел… с другой стороны, терять мне нечего!

Само собой, Стас преувеличивал – терять ему было что. Родители, друзья, пёс и однушка в Москве, это как минимум. Более того, Стас был физически здоровым, привлекательным молодым человеком, который и без работы-то остался не по своей вине, а из-за дурацкого сокращения. Как водится, в минуты, часы и дни упадка человек забывает обо всех своих благах: они кажутся ему несущественными, проблемы же сиюминутные (что не всегда делает их значительными) раздуваются до вселенских масштабов… Впрочем, денёк у Стаса и впрямь выдался тот ещё: от всего можно отмахнуться, натянув маску застарелого циника, но лажа с кофейным автоматом – это настоящее предательство и один шаг до депрессии.

– Если меня кто-нибудь слышит, – заговорил Стас, обращаясь к бокалу, и налил себе ещё. – То знайте – я вас всех ненавижу!

По натуре Стас был добрым парнем и без нужды такими словами не разбрасывался, но даже добрые парни иногда не справляются либо с мухой, либо со слоном – и то, и другое не зазорно. В общем, неудачник дня продолжил пить, немного стесняясь своего последнего высказывания, а в это время многими километрами выше раздался звонкий колокол будильника и отборная, совершенно приземлённая брань: это проснулся личный стасов ангел-хранитель.

– Твою мать, – простонал ангел, увидев, что произошло с его подопечным. – Твою же мать… Меня уволят.

***

Младший специалист по жизненному менеджменту смертных, Михаил, спустился с небес быстрее, чем его провал заметило начальство. Нет, он не летел на крыльях, он просто был очень зол – на себя ли, на Стаса ли, понять сложно. Сам хорош – заснул на рабочем месте! Всего-то двадцать восемь лет без сна, ерунда для младшего специалиста по… вы поняли! А Стас? Кретин, идиот, придурок… Стоило на минуточку снять руку с рычага, милостиво направляющего смертных по приемлемому жизненному пути, так он сразу всё пустил под откос! Чуточку остыв, Михаил понял, что в большинстве неудач Стаса виновато скорее стечение обстоятельств, чем он сам… Вот обстоятельства – уже зона ответственности младшего менеджера, а винить себя всегда неприятно.

В квартиру Стаса Михаил проник без ключей, глянул быстро в зеркало – нормальная человеческая рожа, ничего такого – и вошёл в кухню. Стас пил, не закусывая, поэтому к данному моменту он утратил способность удивляться.

– Здорово, – вяло сказал он, глядя на гостя. Тяжёлую голову поднимать было лень, поэтому взгляд Стаса упёрся куда-то в плечо Михаила. – Вы за Гришкой? Не надо, я сам выгуляю…

– У матери твой Гришка! – буркнул Михаил, прекрасно понимавший, о чём речь, и сел напротив. О, вино. – А тот урод, который выгуливал его за тебя, вообще на меня не похож. Где второй бокал? У тебя что, нет второго бокала?

– Да их шесть, – оторопел Стас. – А вы… ты… мать!

– Отец, – рявкнул Михаил, выпил и немного успокоился. – Нет, Станислав Сергеевич. Я – самое несчастное в мире существо после тебя, точнее, твой ангел-хранитель, – немного поразмыслив, он добавил: – Если не веришь во всякое такое, можно просто – младший менеджер. Мне пофигу.

Стас прореагировал точно так, как от него ожидалось, в предустановленном порядке: не поверил, разозлился, удивился, рассмеялся. Ржал так, что стеклопакеты в окнах дребезжали, а потом выдал:

– Так это ты, скотина, отвернулся от меня? Извини, – виновато добавил он. – День не задался.

– Знаю, – немного растерялся Михаил. Пришлось каяться, а ведь он даже не на совещании. – В какой-то степени я… но ты же сам понимаешь, что это не кара божья, а просто стечение обстоятельств. Рассосётся, образуется…

– А почему тогда ангел-хранитель? – недоверчиво спросил Стас.

– Архаичное название должности, сейчас у нас только специалисты по жизненному менеджменту смертных. По посмертному тоже есть, но это пока не согласовали в отделе нейминга – тавтология получается. Да ты не обращай внимания, не твоего ума дело… Начальник просто велел ребрендинг провести, ну мы и подсуетились. Сухарики где лежат? А, вспомнил.

– Зовут-то как? – спросил Стас. Будь он трезв, не поленился бы покрутить пальцем у виска, высказаться по поводу религии и сморозить ещё какую-нибудь предсказуемую, в зубах навязшую глупость, а так ничего – прокатило. Начальник был прав, подумал Михаил. Они всего лишь перевели несколько терминов на современный язык и модернизировали офис, и вот, пожалуйста – смертный даже не вздрогнул.

– Михаил… Да хватит ржать!

– Мишаня, значит, – Стас не сдержался и хрюкнул, но, видимо, его самого это смутило, поэтому он вновь уткнулся в свой бокал. – Ясно. А что делать будем? То есть, мне надо что-то делать или это твой косяк?

– Мой, – буркнул Михаил, пониженный до Мишани. Не объяснять же, что у них крайне ограниченный выбор имён: не дурак, сам догадается, когда протрезвеет. – Ты сиди и… наслаждайся жизнью, понял? Если там, наверху, кто-нибудь заметит, что у тебя дурные показатели, меня выдерут. А сейчас нормально, хорошо всё, ты сидишь на кухне и выпиваешь с приятелем. Уяснил?

– Понял, – согласился Стас. – Звучит и в самом деле неплохо. А ты это… работу мне найти можешь? Просто спрашиваю.

– Да ты сам найдёшь, – пожал плечами Михаил и хрустнул сухариком. Вкусные, с крабом, наверху такие почему-то не делают. – Я только так сделаю, чтобы ты перестал загоняться по этому поводу, вот и всё.

Стас довольно долго молчал, потом вынес вердикт:

– Психолог, получается.

Михаил не ответил; разговор не клеился. Стас больше уважал оживлённую обстановку за дружеским столом, поэтому силился на пьяный мозг придумать какую-нибудь шутку. Увы: сегодня, да и в последнее время в принципе, у него ничего не получалось. По правде говоря, вряд ли ангелу-менеджеру нужны его несмешные шутки, но Стас был парнем простым, в лучшем смысле слова толерантным: какая разница, кто торчит напротив – не в тишине ж сидеть!

– А знаешь, как полное имя Гришки?

– Не знаю, – сознался Михаил, стряхивая крошки на закапанный вином стол. – Кажется, когда вы брали его из приюта, я куда-то отходил. Всегда был просто Гришка…

– Григорий Распутин, – сказал Стас и замолчал. Победная улыбка застыла на его губах. Михаил какое-то время смотрел на своего подопечного, как на полного идиота, потом хлопнул ладонью по столу и расхохотался до слёз.

***

Болтать с человеком, который знает про тебя абсолютно всё, оказалось приятно. Не скучно, потому что оба с годами позабыли какие-то детали и напоминали их друг другу, и вовсе не противно. Однажды Стас ходил месяц к психологу – ничего такого, на работе заставили, – но ему не понравилось: он словно добровольно ложился под ментальный нож, зачем-то возвеличивая закономерные, с каждым из нас случающиеся жизненные события до уровня страшной травмы, сам в это верил, сам – заново – с этим боролся… Ладно бы, собеседник был поприятней, но нет: ещё никогда Стас не замечал, чтобы человеку напротив было настолько на него плевать. Ну и раздражение того психолога он чувствовал всей душой. Михаил же был, как бы это сказать… милостив и всепрощающ, как сам Господь. Да, выражался он похуже их соседа на даче, грубил и держал локти на столе, а вместо салфетки – он прекрасно знал, где в этом доме лежат салфетки – использовал рукав, но даже так становилось ясно: он Стаса ни за что не осуждает. Грустит и злится вместе с ним, но не накручивает лишней ерунды, не заставляет Стаса чувствовать себя виноватым, ничтожным или слабым. Чего уж там, даже когда Михаил в сердцах посылал его на хрен, его глаза оставались добрыми и понимающими.

– Стоп, – Стас встряхнулся и обхватил себя руками за голову. – Стоп. Я спился… да? Не может такого быть.

Не могло, но было. Что же ему привиделось – вымышленный друг или диалог с самим собой? А ведь похоже. Когда-то Стас полагал, что так называемый внутренний голос каждого из нас суть спящий здравый смысл: мы всегда знаем, как поступить правильно и как себя утешить, хоть и прибегаем к этому способу в самых крайних случаях. Кто-то и не прибегает вовсе, думая, что найти решение можно только извне, будь то кабинет психолога или исповедальня… Стас рос в атеистической семье, а в студенческие годы немного увлекался философией. Вот почему ему особенно рекомендовалось закусывать, но было уже поздно.

– Ну вот, началось. Хотя… – Михаил кинул быстрый взгляд на часы. – Ты ещё долго держался. Вот она, кровь Христова! Твоё здоровье.

– Это не кровь, – растерялся Стас. – Это «‎Киндзмараули».

Михаил только снисходительно махнул рукой:

– Ну да, ну да. Ты не спился, Станислав Сергеевич… Ты приболел, у тебя температура, а это – сон в бреду. Секундочку, – ангел-менеджер прошёлся по квартире, принёс бумажку и ручку, записал: – «‎Сон… в… бреду». А то забуду до отчёта. Уяснил?

– Понял. Но всё-таки…

Сколько же у Стаса оставалось вопросов! Как организована работа ангелов-хранителей? Они прикрепляются с рождения или их надо отдельно получать, как СНИЛС? Они стареют вместе с нами или пребывают всегда в одном возрасте? А женщин принимают? Как-никак, двадцать первый век на дворе. Есть ли Бог и как он выглядит? Что за рычаг, как часто Михаил спит на рабочем месте и где у него крылья? Однако сонливость накатывала неумолимо, смывая все эти несомненно важные вопросы в раковину. Ещё занимался насморк, от которого у Стаса всегда болела голова, и он никак не мог приняться за допрос.

– В заднице, – скорчил гримасу Михаил и рассмеялся. – Всё, давай, я пошёл… Запомни: я тебе приснился и сказал, что всё наладится. Нам не запрещено являться, но так вот… аккуратненько. Понял, Станислав Сергеевич?

– Уяснил, – пробормотал сонный Стас. Он так сильно клевал носом, что даже не заметил, как, когда и куда его гость ушёл… В голове помутилось, и Стас кое-как добрался до дивана, где и рухнул. Как же выглядел гость? Ровесник, нормальная человеческая рожа, ничего такого… Почти как он сам.

Не хватало Гришки под боком, а грелкой он так и не обзавёлся. Ледяной дождь остервенело долбил по стеклу, а кофе он правильно сделал, что не выпил – сейчас бы битый час считал овец. Теперь Стасу казалось, что он зря расстраивался из-за бытовых неурядиц. Конечно, когда всё наваливается разом, справиться бывает непросто, но Стас уже пребывал в состоянии той заслуженной блаженной дрёмы, где все неприятности отходят на задний план, а сон обещает быть долгим и крепким. Судить же себя попросту лень. Может, поутру…

Только на секунду, час спустя, переворачиваясь на другой бок, Стас проснулся и ошалело вопросил в пространство:

– Как это – в заднице? А…

Но ему никто не ответил, и до следующего утра Стас мирно спал. Ему ничего не снилось, словно кто-то наконец нажал на нужную кнопку.

***

Утром погода не стала лучше, денег на карте не прибавилось, ботинки не высохли, простуда не прошла – только усилилась, откровенно говоря. Стас был спокоен, как удав, и находил этому сразу несколько причин: во-первых, он выспался, во-вторых, он выпил, в третьих – накидался таблеток. Когда всё это сочетается, любые эмоции тупеют, как папин нож на даче, да и вообще… прошла, должно быть, стадия упадка. Это не значит, что дела наладятся моментально, вовсе нет. Это значит, что теперь он к этому готов.

До кухни он добрался только в районе полудня: и тут бардак никуда не делся, какая жалость. Горы посуды высились в раковине, напоминая эти скалы в Америке, из которых вылепляли – выбивали? вырезали? – лица президентов, а мусорный мешок в углу норовил лопнуть. Стас осторожно вынес его в коридор и затолкал в мусоропровод, который, к счастью, пока не снесли. Вернулся… Два бокала на столе ни о чём не говорили – с него бы сталось самому себе налить по второму кругу. Ладно. Стас мог поверить в ангела-хранителя, а мог и не поверить, и, если честно, второе ему нравилось больше: хоть какая-то иллюзия власти над собственной судьбой! Он был простым и добрым парнем, этот Стас, и зависеть от прихоти чего-то небесного ему не хотелось. А то так расслабишься, зная, что тебе всегда помогут, а потом бац – и всё…

Стас помыл посуду, прерываясь на безудержное чихание. Пришлось оставить кое-какие мелочи в мыльной воде – потихоньку складывалось впечатление, что он пользуется не моющим средством, а собственными соплями. Заварил себе чёрный чай, кинул туда дольку ещё не стухшего лимона, сыпанул две ложки сахара и уселся на стул. Взгляд Стаса снова упал на грязноватую столешницу: кто-то вчера так радостно жрал сухарики с крабом, что крошки собрались в архипелаг посреди Красного моря.

– Так, – пробормотал Стас, приметив записку. Он уже почти испугался за свой рассудок, но на бумажке оказались знакомые цифры – на скорую руку записанные показатели счётчиков. – А, тьфу ты.

Через минуту ситуация повторилась – под бумажкой лежала вторая.

– Та-ак…

Но до «‎тьфу ты» не дошло – Стас благополучно утратил дар речи. Незнакомым размашистым почерком на квадратике бумаги, мама такие закупала всегда, было написано:

22 февраля 2024. Клиент: Станислав Сергеевич С. Явление: арх. младш. мен. ж. Михаил (подпись). Статус: сон в бреду. НЕ ЗАБЫТЬ!!!

После минуты молчания, в течение которой он хоронил свою веру в человечество, науку и прогресс, Стас снова рассмеялся. Смех его был долгим, нездоровым и всё равно радостным, как звон пустой бутылки из-под «‎Киндзмараули», которая тряслась от хохота вместе со столом.