Снежный город

День 1

Помню, как я впервые приехал сюда. В этот затерянный среди скал городок. Была зима. Здесь вообще почти всегда зима. Лишь изредка солнце прогревает землю и вместо снега из земли вырастает низкая белёсая трава.

Я бежал. Не помню, от чего. Потёртый автобус вёз меня из оживлённого райцентра наверх, в город, в котором никогда ничего не происходит. По крайней мере, я об этом не слышал.

За окном завывала вьюга. Я ёжился в тонкой осенней куртке, которую забыл переодеть с наступлением зимы. Всё происходило как будто во сне, который никак заканчивался, а я ничего не мог с этим поделать.

Пожилая кондукторша в ярко-оранжевом жилете проковыляла к моему месту.

-Проезд оплачивали? – добродушно спросила она скрипучим голосом.

-Нет. – я протянул ей пару звенящих монет. Давненько не держал их в руках – в моём родном городе пользовались специальной картой. – До Бонч-Бруевича.

-Без сдачи?

Я кивнул. Старушка улыбнулась и ушла к другим пассажирам. Я мял в руках свой билет и считал цифры. Не занимался этим с детства. Слева получилось тринадцать, справа – четырнадцать. Не повезло. Я разочарованно засунул билет в карман.

Автобус бесшумно остановился посреди пустынной дороги. Сквозь снежный туман за окном ничего было не разглядеть. Раздался громкий скрежет и старые двери с натугой распахнулись. Вошли три высокие женщины за семьдесят с густо накрашенными губами, в мешковатых шапках и дорогих пальто. Точь-в-точь те самые балерины на пенсии, которых так часто показывают по телевизору. Одна из вошедших, с крючковатым носом и в высоких синих сапогах, уселась на пустое место рядом со мной и стала весело переговариваться о чём-то с подругами, расположившимися сзади.

«Интересно, откуда взялись эти женщины?» - промелькнуло у меня в голове. – «Вроде в округе нет деревень. Хотя, какая разница?» Я, как смог, закутался в куртку, прислонился к ледяному стеклу и начал засыпать. Щека сразу стала неметь. Автобус вздохнул и снова повёз меня в таинственный городок. Он напоминал старого белого оленя, тащащего на себе такого же старого человека.

-Вы так замёрзнете. – потрясла меня за плечо моя соседка.

Я через силу разлепил глаза и что-то промычал.

-А вы куда едете? – спросила женщина высоким сильным голосом. Ни дать ни взять бывшая певица или поэтесса.

-В Бонч-Бруевич. – ответил я с неохотой.

-Да? Как интересно! Я тоже туда еду. – воскликнула пенсионерка и её вишнёвые губы расплылись в широкой улыбке.

Я ничего не ответил и обессиленно упал обратно на стекло. Женщина, видимо, поняла намёк и снова обернулась к подругам. Я заснул, забыв и про автобус, и про холод, и про слишком разговорчивых соседей. Во сне мне виделся только тягучий синий свет.

Кто-то легонько тряс меня за плечо, вырывая из-под одеяла сна. Я открыл глаза. Рядом стояла кондукторша.

-Конечная. – сказала она.

Я кивнул и поднялся. По ощущениям тело больше напоминало вату, чем мешок с мышцами. В голове гудело. Удивительно, что щека совсем не замёрзла. И вроде даже не обморозилась. Что же, повезло. На негнущихся ногах я дошёл до дверей и вышел на маленькую круглую площадь, со всех сторон окружённую парадными яркими сталинками. Отсюда просматривался весь город, расположившийся на горных склонах. Я как будто стоял на дне большого блюда с узором домов на стенках.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Смеркалось. Сыпал мелкий колючий снег. Щурясь, я открыл карту на телефоне, чтобы понять, сколько идти до моей квартиры. Оказалось, недолго – всего восемнадцать минут. Быстрым шагом я направился в нужную сторону, стараясь не поскользнуться на оледенелой дороге и то и дело натыкаясь на лестницы, сетью связывающие весь город. Уже через десяток домов нарядные сталинки кончились и вместо них потянулись серые унылые хрущёвки, как хищные птицы, нависавшие над головой. По обеим сторонам дороги высились сугробы под два метра высотой. Словно непреодолимые стены.

Ноги жгло холодом и подниматься в гору оказалось ужасно тяжело. С каждым новым подъёмом по лестнице я шёл всё медленнее и медленнее. Тонкая куртка быстро сдалась ветру вслед за джинсами, и в груди появилась подозрительная боль. Лицо замерзло, дышать стало тяжело. Казалось, я потерялся в этом бесконечном лабиринте сугробов.

По дороге навстречу, как призраки в тумане, шли приехавшие на курорт горнолыжники в ярких и дорогих одеждах. Все как один тошнотворно бодрые и счастливые, несмотря на непогоду. В руках каждый нёс лыжи и пару ботинок. Видимо, возвращались со спусков. Хорошо, значит, я был уже близко к своему дому.

Пару раз посреди туристов мелькнули местные жители в широких чёрных пуховиках и шубах. Похожие на нахохлившихся облезших птиц, они спешили куда-то по своим делам. Но зато не так раздражали.

Наверное, и среди туристов, и среди местных я выглядел белой вороной. Ну и ладно.

Наконец навигатор сказал, что я на месте. Слава богу, ведь из-за холода телефон почти разрядился. Передо мной высилась ободранная и заброшенная на вид хрущёвка. Казалось, что она подпирает тёмное тяжёлое небо. Выше её даже гор как будто бы не было.

После хрущёвки начинался редкий лесок и резкий спуск, по которому можно было дойти до горнолыжного подъёмника. Оттуда и тянулись туристы.

Крайний дом этого города. Я подошёл к нужной парадной, на которой единственной ещё сохранилась зелёная краска, слетевшая со всего остального фасада, и набрал код. Послышалась звонкая мелодия и железная дверь отошла. Я вошёл в парадную, выкрашенную дешёвой голубой краской. Здесь было немногим теплее, чем на улице. Наверх уходила жуткая старая лестница, освещённая мутными белыми лампами. Я вздохнул и поскорее поднялся на третий этаж. Здесь была моя квартира. На чёрной железной двери висел кодовый замок. Я набрал нужную комбинацию, высланную хозяйкой квартиры, и вошёл внутрь.

Меня сразу обдало теплом и запахом необжитого помещения. Я оказался в светлой современной прихожей, сильно контрастировавшей со всем остальным домом. В квартире, снятой мною на месяц, кроме этой комнаты были ещё сушилка, ванная с туалетом, кухня, спальня и гостиная с двумя диванами, которые, при желании, можно было превратить в кровати. Чувствовалось, что недавно здесь сделали модный ремонт, специально для курортников.

Что же, я повесил куртку и штаны сушиться, а сам упал на синюю двуспальную кровать и, даже не расстилая её, мгновенно отрубился. В темноте сна мне виделись только белые хлопья снега, засыпавшие землю.

Кто-то звонил в дверь. Я открыл глаза и с неохотой поднялся. Какой раз за день меня уже будят? Наверняка это хозяйка квартиры зашла всё проверить. Офисные настенные часы показывали девять вечера. Всего четыре с половиной часа прошло. В полной темноте я добрался до прихожей и открыл дверь. В проёме стояла моя соседка по троллейбусу.

-Ой, здравствуйте! – жизнерадостно воскликнула женщина, прежде чем я успел хоть что-нибудь сказать.

-Здравствуйте. –недоумённо поприветствовал я.

-А я здесь на пятом этаже живу, представляете?

-Здорово. – я не знал, что ей ответить.

-Вы тут надолго? – спросила женщина.

-Не знаю. – ответил я, чувствуя себя дураком.

– Значит, надолго. – хихикнула соседка. - Щека не болит?

-Нет.

-Отлично, а то я уж боялась, что вы заболеете. Что же это вы налегке приехали? Как жить будете?

Я пожал плечами. Зачем эта женщина вообще пришла? Не знала же она, что я здесь.

-Хотите, я вам тёплую одежду одолжу?

-Нет, спасибо. Я лучше здесь куплю.

-Да? Знаете, покупайте в «Горяночке», туда все местные ходят. Там же и галантерея, и продуктовый. Это возле озера.

-Спасибо, зайду. - поблагодарил я. – А вы зачем ко мне?

-Ой, да просто так. – отмахнулась женщина. – Проверить вас. Вы заходите ко мне как-нибудь, ладно? Я вам и чайку налью, и погадаю. Я же потомственная ведьма. – просто сказала она.

Я неловко улыбнулся. Потомственных ведьм мне попадалось много. Все они обещали счастливую и интересную жизнь.

-Как-нибудь зайду, спасибо. – сказал я и стал прощаться со странной соседкой.

-Да, до свидания. – ответила на моё прощание женщина. – Кстати, вы же здесь не на курорт, да? Почаще говорите с местными, здесь интересный народ ходит. А меня Светлана Игнатовна зовут. – добавила соседка, развернулась и стала бодро подниматься по лестнице, цокая каблуками.

Я проводил женщину взглядом, закрыл дверь и пошёл обратно спать, решив выкинуть этот случай из головы. В конце концов, Светлана Игнатовна просто могла идти следом за мной и увидеть, в какую квартиру я зашёл. Соседи же.

День 2

На следующий день я чувствовал себя лучше. Конечно, после того, как проспал почти весь день. Я встал с кровати и облокотился о подоконник. Батарея под ним приятно грела ноги. На улице стояла прекрасная погода. Солнце слепило глаза, отражаясь от окон соседней хрущёвки. Краска на ней не до конца облупилась и было видно, что раньше панелька была ярко-оранжевого цвета. Огромный сугроб похоронил под собой первые два этажа дома. Интересно, как там живут люди?

Я отошёл от окна и побрёл в прихожую, чтобы переодеться. Часы показывали десять утра. Есть хотелось нестерпимо, но у меня ничего с собой не было. Как и сказала Светлана Игнатовна, приехал я налегке. Телефон, зарядка и наушники – вот и всё моё добро. Некогда мне было собираться.

Правда, теперь придётся идти в магазин.

От одежды пахло мокрым снегом. Глухой, но такой приятный запах. Я натянул горячие после сушилки джинсы и накинул куртку. Синтетический пух в ней совсем сбился. Сколько я уже её ношу? Лет пять?

Надев кроссовки, я вышел на лестничную площадку. Как и во всех подобных местах, здесь пахло пылью. Ненавижу парадные. Детские страшилки слишком сильно влияют на неокрепшие мозги, прививая дурацкие страхи. Ссыпавшись по лестнице, я выбежал на улицу.

Над головой высилось пронзительное синее небо. Я глубоко вдохнул холодного горного воздуха. В горло будто нож забили, зато внутри стало чуть полегче. Было чуть теплее, чем вчера, по крайней мере, ноги сразу не немели. Так что пока куртка ещё держала хоть какое-то тепло, я поспешил к озеру через похороненные под снегом хрущёвки.

Слева от дороги, на вершине огромного сугроба лежала здоровенная чёрная собака. Пёс неотрывно глядел на меня маленькими чёрными глазами и не издавал ни звука. Мне стало жутко. Я огляделся. Никого. Стараясь не отрывать взгляда от животного, я стал медленно обходить сугроб. Зверь поворачивал грязную морду вслед за мной. Дойдя до лестницы позади сугроба, я выбежал по ней на проспект и скрылся от жуткой собаки. Лучше уж быть параноиком, чем бешеным.

Остановившись, я огляделся, выкинув пса из головы. На хрущёвке рядом красовалась зелёная вывеска «Fix Price» - дешёвого магазина дешёвого качества. Я подумал, что было бы неплохо заглянуть туда – погреться.

Внутри царил привычный для этого магазина развал. Товары на полках лежали в кучу, покупателям приходилось в них копаться, чтобы достать желанное. Всё выглядело неправильным и доставляло какое-то болезненное мазохисткое удовольствие. Пройдя мимо вырвиглазных игрушек и пластиковых инструментов до маленького шкафчика с книгами, я остановился. Среди любовных романов и детских рассказов откопал какой-то детектив.

«Норвегия. Молодая женщина найдена на берегу реки мёртвой. Полиция считает, что это самоубийство, но сыщик Уле считает иначе. Но как найти убийцу, если поискам мешают таинственные люди в чёрном и собственные проблемы?»

Типичный детектив. Сойдёт. Чем Бонч-Бруевич не Норвегия?

-Ты читал Гамлета?

Я вздрогнул. Возле меня стояла и развязно улыбалась девушка с детской раскраской в руках. На ней были чёрные джинсы и волнистый пуховик, а из-под простой розовой шапки выглядывали кудрявые тёмные волосы с одним голубым локоном.

-Нет. – ответил я девушке.

-Почитай. Отличная комедия. – ответила она низким голосом.

-Разве это не трагедия? – удивился я.

-Да там из трагедии только концовка.

Я помолчал, думая, причём здесь вообще Гамлет – на полке такой книги не стояло.

-Ты это, надолго к нам? – спросила девушка, перехватывая поудобнее раскраску.

-Не знаю. – ответил я.

-Ха! – усмехнулась девушка, сверкая белоснежными зубами. – Ты ведь не горнолыжник, да?

-Да. – сказал я и про себя подумал, что похоже и вправду выгляжу здесь белой вороной.

-Прикол. Меня Настя зовут. – представилась девушка.

-Понятно.

-А ты кто?

-Егор.

-Ну хорошо тогда, Егор, я это, пошла. Давай! – сказала Настя и направилась к кассе, заканчивая странный разговор. – Отличные шмотки у тебя, кстати.

Ей-богу, со спины она выглядела совсем как парень.

Я подождал, когда Настя уйдёт – просто было бы как-то неловко идти вместе - взял свою книгу и пошёл к выходу вслед за ней.

На меня снова навалилась усталость. Такое часто бывает. Я расплатился с дежурно улыбающейся продавщицей и без всякого желания вернулся на улицу.

Мимо по тротуару прошла группа детсадовцев с воспитательницей. Точь-в-точь как в советском фильме. Надо же.

Я вздохнул и поплёлся к озеру. На самом деле, мне уже хотелось вернуться домой и снова заснуть. И только вчерашний разговор со Светланой Игнатовной, волшебным образом застрявший в голове, заставлял меня передвигать ноги. Может, эта женщина и впрямь ведьма.

Солнечный свет резал глаза, отражаясь от маленького озера. Пара детей каталась здесь на коньках, звонко рассекая по льду. По берегам стояли резные лавки и фонари, на которых висела забытая новогодняя гирлянда. Похоже, это главный каток города.

На другой стороне озера стоял, больше похожий на золотой графский дворец, сталинский Дом культуры, перед которым, погребённая под снегом, расположилась большая площадь с памятником Ленину посередине. На моей же стороне стоял серый ларёк продуктовой сети.

Я прошёл в грязный зал бытовки. Не глядя ни на кого из покупателей, взял бутылку первого попавшегося молока, колбасу и пару коробок лапши быстрого приготовления. Цены здесь кусались. Но что поделать – Север.

Выйдя из магазина, кусая бумажную на вкус колбасу, я направился к одной из брежневок, построенных на левом берегу озера.

Здесь возвышалось граффити. Белая как снег девушка в платье местного народа Хайха утопала во мху. Красивая картина - загадочная, радостная. Такую у нас бы давно замазали. На двух других брежневках тоже были рисунки: на одной – странные птицы с человеческими головами, толи Сирин, толи ещё кто, а на другой – горы. Собственно, что здесь ещё может быть нарисовано? Разве что птицы не к месту. Хотя, может, такой фольклор у Хайха.

В доме с граффити девушки располагался ещё один продуктовый. Вроде как у него и рейтинг был повыше, и местные фермеры товары продавали. Я о нём не знал. Хотя какая разница, где лапшу покупать?

В доме с птицами на первом этаже друг к дружке прижимались невзрачные магазинчики. Всё, как и сказала Светлана Игнатовна – здесь были и галантерея, и инструменты, и аптека, и даже цветы. Ни одного сетевого магазина – они располагались в торговом центре на краю города. Ну и слава богу.

В самом углу, плотно зажатый между ремонтом техники и тканями, ютился магазинчик одежды. Над крыльцом гордо сияла большими красными буквами надпись «Горяночка». Магазин выглядел подозрительно маленьким. Вряд ли был смысл заходить, но холод уже стал пробирать. Да и глупо будет вернуться с пустыми руками. Я зашёл внутрь, выкинув в рядом стоящую мусорку остатки от колбасы.

Здесь везде пахло птицами. Причём сильно. Все стены розовой комнатки четыре на четыре были будто пропитаны этим запахом. Я остановился в нерешительности. И не только из-за запаха. Все поверхности здесь были увешаны и уставлены странными амулетами из веточек, камней и перьев. Тут и там красовались зелёные треугольники и круги. Выглядел магазинчик как логово сектантов. Я огляделся. Здесь были только пустая касса, примерочная и одна стойка с одеждой, среди которых был и похожий на Настин волнистый пуховик. Похоже, местные действительно здесь закупаются. Но, может, это всё-таки не магазин, а пункт выдачи?

-Что-то ищите? – вынырнула из ниоткуда высокая бледная женщина с тонкими губами, похожими на щель, и огромным носом. Продавщица, а это наверняка она и была, куталась в какой-то мешок, который по идее наверняка должен был представлять собой синее платье. Вкупе со странным запахом вокруг женщина походила на огромную ворону.

-Да, мне нужна тёплая одежда. – ответил я, пытаясь не смотреть в чёрные немигающие глаза продавщицы.

Женщина кивнула и убежала в хозяйственное помещение. Вернулась она через минуту с целым ворохом вещей. Видимо, это всё же был магазин одежды, а не пункт выдачи.

-Куртка, шапка, флиска, штаны утеплённые, перчатки, термобельё, футболки и нижнее бельё. Всё, что вам надо. – перебрала кучу женщина сухими когтистыми пальцами.

Я не совсем понимал, что происходит. Что-то в продавщице было не так. Откуда она знает, зачем я пришёл? Хотя, может, это с опытом приходит. Но её внешность и все эти странные украшения…

Из подсобки вышел худой мужчина, как две капли воды похожий на продавщицу, и протянул мне пару хороших зимних ботинок.

-Спасибо, Ухъявляй. – просвистела женщина, перехватывая ботинки. Мужчина молча ушёл. – Идите в примерочную, а потом оплачивайте. – обратилась она ко мне. - Надолго сюда?

Я молчал и медлил, желая поскорее убраться отсюда. Тут женщина резко вцепилась в мою руку и затащила меня в примерочную, закинув следом одежду.

На меня смотрел засушенный воробей. А ещё пирамидка из палочек посреди пола. Это было уже что-то совсем ненормальное. Как можно быстрее, стараясь не обращать внимания на птичий трупик на стене и не снести пирамидку, я натянул термобельё, сменил свою старую серую футболку на новую пятнистую, поверх надел зелёную флиску и чёрную куртку, на ноги – тёплые штаны и ботинки. Удивительно, но всё сидело идеально.

Оставшуюся одежду, и свою, и магазина, я сложил в пакет к продуктам и книге и вышел из примерочной.

Женщина уже стояла как столб у прилавка и чего-то ждала.

-Оплачивайте. – сказала она.

Я посмотрел на терминал. Цена явно была слишком маленькой.

-Я все вещи беру. – сказал я.

-Оплачивайте. – повторила женщина, даже не двинувшись, чтобы проверить цену.

Зачем я стал говорить про цену? Не хватало ещё спорить с сектантами. Мало ли, что у них здесь за политика. Я молча заплатил и вылетел из магазина. Больше туда ни ногой.

Странный городок. То потомственные ведьмы, то вот это. Наверняка Светлана Игнатовна послала меня к единомышленникам. Весело, конечно, но жутковато.

Я медленно пошёл в свою квартиру. В тёплой куртке и с колбасой в желудке жить стало не особо приятнее. Светило солнце, мимо шли отвратительно улыбающиеся туристы и местные, возле дорогих ресторанов, расположившихся прямо в жилых домах или немногочисленных специальных зданиях, тошнотворно пахло едой, а я плёлся куда-то наверх по бесконечным лестницам и скользким дорогам. На людей после покупки одежды больше смотреть не было сил. Тяжёлый пакет оттягивал руку. Хотелось просто вернуться домой.

Не знаю, сколько я шёл, петляя в снежных туннелях, но в конце концов упёрся в свою парадную. Поднявшись по грязной лестнице, открыл свою квартиру, кинул пакет с покупками на пол, вещи в сушилку, а сам завалился на кровать и пролежал на ней около часа. Заснуть не получилось.

Потом я читал книгу, остановился на моменте разговора в баре между пьяным детективом и его напарницей, посмотрел диснеевские мультфильмы на телевизоре в гостиной, опять читал книгу и снова лежал до девяти вечера. Делать было больше нечего. Да и не хотелось. Социальные сети я все отключил, а в интернет не лез – всё равно там нет ничего хорошего. Что ещё делать?

Лёжа, я ни о чём не думал – лучше так, чем гонять по кругу одни и те же упаднические мысли. Просто смотрел в потолок, прислушиваясь к тишине за окном. Хорошо, спокойно и пусто.

В девять часов я всё же решил поесть. Не то чтобы хотелось – но нельзя ведь умереть с голоду.

По тёмному коридору я пробрался на кухню и включил лампочку – вся комната озарилась тревожным жёлтым светом. Здесь были маленький кухонный гарнитур, холодильник и стол на четырёх человек. Я поставил греться чайник и тут вспомнил, что оставил продукты в коридоре. Пришлось забрать их оттуда.

Зачем я купил молоко? Дрянь ведь редкостная. Убрав белую бутылку в холодильник, я вскрыл зелёную пачку лапши, высыпал в неё специи и залил всё только что согревшейся водой. Потянулся искусственный мясной запах, похожий на вонь кошачьего корма.

На одной из полок гарнитура нашёлся чай. Я закинул пакетик в кипяток и стал ждать, щёлкая пластиковой вилкой из набора лапши.

Чем-то меня завораживает жёлтый свет ламп. Такой дома у родителей. Надо будет написать им, чтобы не волновались.

Где-то в глубине квартиры что-то треснуло. Я вздрогнул и повернулся к лапше. Что это был за звук меня не интересовало – в домах постоянно что-то трескает и булькает. Бабушка говорила, что это домовые. Я в детстве верил, что это демоны. Сейчас я знаю, что это окна и мебель.

Лапша разварилась. Накрутив её на вилку, я отправил первую порцию в рот. Одна соль. Раньше я ел лапшу только по праздникам, но в последнее время постоянно. Это, можно сказать, скрашивало серые будни. Но если ежедневно есть что-то праздничное, то из праздничного оно превращается в рутинное. Поэтому теперь я ем лапшу, потому что на большее сил не хватает.

Чай на вкус был выветрившимся и пыльным. Ничего интересного.

Доев лапшу, я выкинул пустую коробку в мусорку и оставил немытую чашку на столе – всё равно завтра из неё пить. После впервые за два дня пошёл мыться.

Я стоял в ванной и разглядывал своё худощавое тело в большом зеркале. Да уж, за всё время мышцы накачать так и не удалось. Зато я хоть нормального роста и не выгляжу жердью.

Да и с лицом повезло – не урод. Вроде правильные черты. Не смазливый и прыщей с подросткового возраста не осталось.

Надо бы побриться – уже третий день хожу как бомж. Борода у меня никогда не росла нормально – всё время какой-то невнятной русой щёткой. И подстричься бы не помешало. Хотя месяц ещё походить можно, пока волосы уши не закроют.

Не знаю, что поделать с синяками на глазах. Всю жизнь они со мной. А ведь жизнь у меня хорошая, это я себя накручиваю. До недавнего времени даже спал хорошо. Но и тогда под глазами красовались синие пятна. Мама всегда говорила, что меньше перед компьютером сидеть нужно. А как, если у меня работа на этом завязана.

Я уселся на тёплый кафельный пол и прислонился к зеркалу. Что-то всё не то. Какой-то надрыв в груди. Это ненормально, так и до депрессии дойти можно. А у меня всё слишком хорошо для депрессии.

Я встал, твёрдо решив противостоять собственной слабости, и закрылся в душевой кабине. Горячая вода потекла по спине, успокаивая кожу. Я упёрся головой в дверь кабины и стоял так минут десять. Шампунь нашёлся на ванной полочке. Пах он чем-то больнично-цветочным.

Помывшись, я вышел из ванной и отправился в спальню, решив побриться завтра. Улёгшись на кровати, постарался заснуть.

Музыка. Рейв. Я разлепил глаза. И ведь почти заснул. Музыка доносилась с верхних этажей. Не знаю зачем, но я оделся и вышел на лестничную клетку посмотреть, откуда играет. Ради чего? Всё равно ведь никогда не заставишь людей прекратить дискотеку. Разве что полиция поможет, но вызывать её не было никакого желания.

На лестнице тускло светил фонарь. Медленно, прислушиваясь к каждому стороннему звуку, я пошёл наверх, стараясь не заглядывать в большие чёрные окна между этажами. И кто придумал освещать парадные таким жутким белым светом?

Рейв играл не с четвёртого этажа, а с пятого, последнего. Нормально так Светлана Игнатовна отдыхает. Хотя, может, это её соседи.

Я стал спускаться обратно, думая о потомственных ведьмах. С них станется устроить шабаш в своей квартире.

Между четвёртым и третьим этажом я всё-таки остановился и заглянул в окно. А то действительно стал каким-то параноиком.

Окно выходило на пустую дорогу. Горы вдали казались огромными пятнами на тёмно-синем небе, под которыми горели огни хрущёвок. Красиво. Действительно красиво.

Я вернулся в свою квартиру и теперь уже сразу заснул, не обращая внимания на шум сверху. Мне снилось тёмное небо.