Снежница

Глава 1

Николай Николаевич неторопливо встал с кровати, прошаркал к окну во двор, выглянул и негромко, но злобно матюкнулся.

Спохватился, обернулся на Ларису, которая недовольно заворочалась в постели, но в этот раз промолчала. Она не любила, когда Коля матерился.

Впрочем, тот матерился нечасто, только по острой нужде: в прошлой жизни он был учителем начальных классов, и профессия педагога не располагала к употреблению нецензурных выражений.

Однако в данный момент в непедагогической лексике как раз имелась острая нужда: Николай Николаевич увидел, сколько за прошедшую ночь выпало снега.

Откуда он, черти его ети, взялся? Еще с вечера снежок был легонький, реденький, шел непостоянно, и старичок облегченно выдохнул, забираясь под одеяло к своей теплой Ларисе, болтавшей перед сном в вотсапе со свахой.

Пронесло.

Сейчас же в окне, в свете уличных фонарей, весь двор был покрыт приличным слоем белого покрывала, так, что все дорожки исчезли, повсюду красовались приличного размера сугробы, а с неба валил жуткий снегопад из крупных хлопьев абсолютно неуместного для Коли снега.

Николай Николаевич матюгнулся еще раз, теперь про себя, и обреченно зашаркал дальше, в прихожую, одеваться. Позевывая, он взглянул на настенные часы, показывающие четверть пятого утра.

Дело в том, что Коля, которого все во дворе за глаза звали Коля-Пидагог, работал дворником. Скорее, подрабатывал. Его пенсии и пенсии Ларисы не хватало даже на базовый набор продуктовой корзины, от двоих детей, живущих в других городах нашей страны, толку не было, поэтому в свои семьдесят семь ему оставалось лишь махать метлой, а иногда и совковой лопатой, пока жена мыла подъезды в соседней девятиэтажке.

Все бы ничего… подумаешь, часок-другой помахать метлой… Но когда снегопад… Хоть святых, черти их ети, выноси!

Коля в который раз тяжко вздохнул, натянул специальную для таких случаев болоньевую куртку, перекрестился на звонок под потолком в углу прихожей, и вышел на улицу.

Было, наверное, красиво: сугробы, в свете фонаря искрился красивый снежок с неба, не холодно, безветренно, тишина полнейшая. Сказочно, черти их ети. Однако Николаю Николаевичу красота эта была до этого же самого фонаря. Ему красоту эту, черти ее ети, теперь лопатой греби.

Старичок доковылял до торца дома, открыл ржавеющим ключом неприметную зеленую обшарпанную дверь, уже на четверть заваленную снегом, втиснулся в каморку для хранения инструмента, достал заставленную мешками совковую лопату. Давно она не была в его руках, аж с прошлого марта, черти ее ети.

Николай Николаевич осмотрел инструмент, взвесил на руке. Лопата потяжелела. Точнее, его руки стали слабее. Еще на один год…

Что делать…? Плачь, матерись, проклинай кого хочешь, но работать-то придется. Иначе проклятые жильцы, черти их ети, сегодня же завалят, как снегом, УКа-шку звонками и жалобами, и с него снимут стружку. Точнее, часть зарплаты…

Что ж… черти с ними...

Он снова тяжко вздохнул, поплелся к углу дома. Чистку тротуара Николай Николаевич начинал отсюда, от аптечного павильона «Здравсити». Вначале вон туда, вперед, до конца стены дома, потом вправо, там еще одна дорожка, и снова вправо. Потом перекур минут десять, и с обратной стороны дома, по петле, обратно сюда, к аптеке, черти ее ети. Это для начала. Потом порожки в подъезды, диагональные дорожки по двору… Да много чего.

А снег не прекращается! Проклятый!!!

Николай Николаевич вонзил кромку лопаты в снег, двинул ею вперед, откинул собранный сугробик влево, на газон. Еще раз, еще раз, еще, еще…

Быстро стало жарко.

Так, войдя в ритм, он чистил дорожку метров двадцать. Старался не прерываться, по сторонам не оглядываться. Все равно рано, никого нет.

В этот момент Николай Николаевич неожиданно почувствовал на себе взгляд.

Поначалу не стал отвлекаться: ему бы добить этот участок до того угла.

Но ощущение, что за ним кто-то наблюдает, нарастало и почему-то начало тревожить. Старичку сделалось неуютно. Душу стремительно наполняло ощущение тревоги, предчувствие некой опасности.

Коля наконец-то остановился. Замер, прислушиваясь к тишине. Та была абсолютной, звенела.

Старичок покрутил головой. Сумерки, ни черта не видно. Фонарей кот наплакал, да и горят они… Так себе…

Он обернулся.

Позади, далеко, в начале уже прочищенного участка тротуара, возле «Здравсити», кто-то был. Николай Николаевич прищурился подслеповатыми глазами, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь падающий снег. Кто-то там стоял. Шевелился, но едва-едва. Странный, непонятный, бледный, почти белый, неотличимый от сугробов вокруг. Слабость зрения, а еще какое-то марево в том месте мешали ему рассмотреть колеблющуюся фигуру.

Но ощущение угрозы исходило именно оттуда.

Николай Николаевич даже шагнул в ту сторону: что это там? В этот же момент фигура крутанулась на месте и стремительно дернулась, вперед, в его сторону. Как по воздуху скользнула метров на пять, и снова замерла на месте, застыла, только марево продолжило клубиться вокруг нее.

Почти сразу же – ррраз! – еще один скачок в его сторону. И снова застыла.

Теперь Николай Николаевич мог разглядеть странную фигуру лучше. Баба! Скорее - девушка. Слишком тощая для бабы, еще и волосы длинные, распущенные! И это в мороз, под снегопадом!

Девчонка как бы висела в воздухе, Николай Николаевич даже видел теперь тень на белом покрывале: оно было гладким, без следов. А еще вокруг нее завихрялись снежинки, кружились, извивались, плясали как бешеные, образуя кокон, который и смазывал вид, не давая рассмотреть девушку хорошо.

И еще ррраз! – девушка с невозможной скоростью скакнула по воздуху к старику, замерев от него всего в трех шагах.

Теперь Коля видел ее совсем отчетливо.

Он замер, раскрыв рот.

Девчонка была одета во что-то развевающееся, полупрозрачное, легкое, под которым светилось бледным розовое тело, тоненькое, хрупкое, фарфоровое. Фигура трепетала, словно колокольчик и еле слышно, но отчетливо, звенела.

Лицо ее, такое же едва розовое, вначале смотрело в сторону, на черные пустые окна дома, но она быстро дернула головкой, и взгляд невероятно синих глаз уперся в старичка.

Девчонка улыбалась. Она не производила впечатления замерзающей. Из ее рта не вырывался парок, как у тяжело дышащего дворника.

- Эээ… ты…? – Коля покрылся испариной.

Никогда в жизни ему не было так жутко, как от взгляда этой хрупкой девушки, от этого тонкого звона.

Девочка медленно перемещалась, так и не касаясь снега, в сторону дворника, и не сводила с него глаз. Она улыбалась всё шире и шире, рот ее начал делить девичью головку пополам, длинные белокурые волосы взметнулись вверх, образовав круг паутины.

Рот раздвинулся широко, обнажив длинные иглы вместо зубов, руки поднялись и в сторону Николая Николаевича потянулись неестественно длинные тонкие пальцы с острыми когтями. Звон усилился.

Только сейчас Николай Николаевич попятился. Ноги его стали ватными и еле шевелились.

Существо широко распахнуло рот, который превратился в черную зубастую круглую пасть, из которой дернулся вперед похожий на тонкую змейку язычок. Следом из дыры в лицо Коли-Пидагога ударила тяжелая масса мороза.

Дворник постоял секунду и рухнул лицом вниз.

В ту же секунду фигура исчезла, и снегопад прекратился.

Глава 2

- Сереж, ну ты чего там телишься? – Мишка у двери, в уже наброшенном пуховике, недовольно скривил рот. – Михалыч уже два раза звонил, ему уезжать надо, срочно!

- Потерпит твой Михалыч. Он должон на месте преступления дежурного следователя дождаться. То есть меня! - весело отозвался Сергей, подождал еще пару минут и дернул зарядку из розетки, свернул, кинул в дежурный рюкзачок. Следом отправил ноут и отделовский служебный фотик. Повернулся к коллеге: - Пошли, товарищ капитан.

Мишка презрительно хрюкнул и демонстративно неторопливо вышел из кабинета. Сергей последовал за ним, закрыл дверь на ключ и кинулся за скрывшимся за углом коллегой:

- Да не спеши ты так. Не убежит этот труп!

- Да я не за труп, - объяснил Мишка, когда забирался на переднее сиденье уазика. Устроился удобнее, обернулся к сидящему на заднем коллеге. - Я за Михалыча. Человеку же надо. А мы…

- Переживет, буркнул Сергей, - он на работе. Время – девять сорок три.

- Да я чё… Это-то ясно. Но с экспертом лучше не ссориться, сам знаешь. Михалыч и так не душа компании, злопамятный, да и спец, откровенно… ну, ты сам же знаешь. Завтра ТЫ его будешь ждать три часа на морозе. А заключение напишет – хоть вешайся!

- Нет сейчас такого уж мороза… Что это: минус семь?

- Пока нет, - значительно предупредил Мишка. – Говорю же: зло, памятный. Вспомнит, когда будет минус двадцать.

- Ой, всё. Накаркаешь. Нам «мороженое» ни к чему!

- Да блин… - Мишка демонстративно уставился в окно.

До места доехали молча.

Место преступления было видно издалека: отдельно стоящая девятиэтажка с розовыми вставками, возле одного из подъездов которой стояло несколько служебных машины, джип эксперта, толпилось два десятка зевак.

- Блин, истопчут же всё, суки, - заругался Сергей. – Почему они еще не огородили… Ч-черт… Как нарочно! Не надо врагов, когда такие союзники!

Они остановились поодаль, возле здания аптеки «Здравсити», вылезли и зашагали к эпицентру людского любопытства. Навстречу им кинулся молоденький сержант. Видимо, участковый.

- Здравьжелаю! Сергей Маркович… Михаил Ильич… Это… Труп… Там…

- Вижу, вижу, - соврал Сергей. Ничего он не видел за спинами людей. – Вроде без видимых признаков насилия, нам доложили?

- Видимых нет, да! Кому он нужен-то?

- Кто?

- Да… этот… труп… Это дворник наш… Коля-Пидагог… Ему восемьдесят, тихий, не алкаш. Денег - прожиточный минимум, женат…

- Несчастный случай? – они двигались к занесенному снегом телу.

Участковый пожал плечами. Промолчал.

Они сделали еще несколько шагов, и навстречу им шагнул грузный и злой Михалыч, криминалист.

- Ребята… ну чё такое? Я на сегодня у своих уже отпросился, мне в область ехать. У тестя юбилей. Они там уже все за столами сидят, без меня не начинают! Три раза звонили. Ну пораньше нельзя, парни? Я тут полчаса жопу морожу!

- Михалыч, прости… - начал Мишка, но Сергей его перебил:

- Да ща, ща поедешь, Михалыч… - внимание его уже переключилось на фигуру на снегу. Вытянутую. – Чёй-то он…?

- Ааа… - загадочно протянул Михалыч и профессионально ощерился. – Понял, да? Я и сам не сразу...

- Он же замерз, как я понял?

- Замерз, - улыбаясь, подтвердил эксперт, но…

- Но… он… не «калачиком»…

- Не в «позе эмбриона», точнее? Да, Сергей Маркович, он полностью вытянут. Что свидетельствует о том… что умер гражданин очень быстро.

- А… это… – вступил в разговор Мишка. - Почему он… голубой??? В смысле… светло-синий? Он же… белый… должен… типа…

Действительно, застывшее лицо трупа, его руки, шея были приятного голубого цвета.

- Ох, Миша… - усмехнулся Михалыч. – Это еще не все странности. Ты сейчас вообще охереешь.

Он схватил щепотку снега с ближайшего сугроба и неожиданно посыпал ею голубое лицо.

- Эээ!!! – возмутился было Сергей, но замолчал.

Снег на лицо упал, полежал секунду… и втянулся в кожу.

- Стой, стой… ну-ка… - Мишка проделал тот же эксперимент. Он свернул из снега снежок и осторожно поднес его к голубой щеке. Снежок стал медленно оседать и растворяться.

- Что за…???

- Так, парни, - Михалыч деловито распрямился. - Я все осмотрел, зафиксировал. Теперь его ко мне транспортируйте. Если вопросов нет, я поехал. Тесть убьет!

Он торопливо зашагал сквозь стоящих зевак.

- Стой, стой, Михалыч, ты шутишь? Как вопросов нет? А…? Это…? Умер-то он… отчего?

Михалыч на ходу обернулся, усмехнулся, но не остановился:

- Ну а ты сам не видишь что ли?

- Нее… - растерялся Мишка.

- Переохлаждение, - засмеялся Михалыч и скрылся в своем джипе.

Сергей с Мишкой удивленно переглянулись.

Глава 3

В первый раз Кирилл увидел ее позавчера. Поздно вечером, когда по необъяснимому шестому чувству подошел к окну и выглянул во двор.

Вначале парень не заметил в наступивших уже сумерках ничего необычного. Ну, двор и двор, как всегда, похож почему-то в воображении любителя шахмат на шахматную доску, только прямоугольную.

Хотел было отвернуться и подойти к холодильнику, достать масло и сыр для вечерних бутербродов, но…

Что-то всё-таки привлекло его внимание.

Отсюда, из окна кухни на девятом этаже, было видно не очень хорошо, но всё же… В левом верхнем углу импровизированной доски сквозь начавшийся буквально полчаса назад снегопад плыло и переливалось смутное, неясное пятно. Вон, возле мусорки, рядом с забором детского сада.

Неподалеку тускло освещал свой круг фонарь, и пятно даже отбрасывало еле заметную тень на белом полотне пушистого снега. Бледная тень дрожала и дергалась.

Кирилл, с его очками в минус три диоптрии, и так-то был не сильно глазастым, а тут еще поздний январский вечер, девятый этаж и снегопад.

И, тем не менее, пятно показалось мальчику странным, и, чтобы рассмотреть его ближе, Кирилл рысью устремился в свою спальню, схватил с полки подзорную трубу, подаренную ему отцом, давным-давно, когда он еще жил с ними.

Однако, вернувшись, Кирилл ничего не увидел. Ни в отцовский подарок, ни просто так, живым глазом.

К тому же прекратился снегопад, видимость улучшилась, и можно было убедиться, что левые верхние клетки доски-двора пустые. Даже следов на снежном покрывале не было.

Значит, показалось…

Показалось-то показалось, но назавтра в то же время Кирилл пришел на кухню уже с зажатой в руке подзорной трубой.

Вот тогда он и увидел Снежницу впервые по-настоящему.

Снова шел снег, крупный, красивый, сказочный. Фонари светили как-то… нереально, что ли? Двор был пуст, уже три дня шпарил мороз за двадцать, все сидели по домам.

Кирилл пробежался глазами по шахматной доске двора, не ожидая особо чего-то интересного…

Замер…

Она была на том же самом месте. Только что там было пусто, Кирилл был готов поклясться: чистый белый снег, ни души. И вот, уже… на границе слабенького света от фонаря, в тени забора детского сада. Как будто слепое пятно. Или пятно грязи на оконном стекле…

Кирилл торопливо навел подзорную трубу на пятно. Затаил дыхание.

Да нет, не пятно, не грязь.

Это была человеческая фигура. Похоже, даже женская, какая-то вся красивая, с изгибами тела… Фигура висела в воздухе, в пяти-десяти сантиметрах над снегом. Кирилл забыл, что надо дышать: он ясно видел тень от ног фигуры, они не соприкасались. К тому же на снегу не было ни единого следа, нетронутая поверхность.

Мальчик покрутил трубу, приближая объект.

Это была действительно молодая девушка. Странная. Особенно для такого мороза. Кирилл не мог хорошо и четко рассмотреть ее полностью, но ни полушубка, ни пуховика и шапки на ней не было точно. Очень длинные густые белоснежные волосы развевались и двигались на ветру, словно живые.

А призрачной девушка казалась потому, что вокруг нее кружились, метались, заворачивались маленьким смерчем многочисленные снежинки, образуя небольшой кокон и мешая рассмотреть подробности.

- Очумеееть… - прошептал Кирилл.

В этот момент девушка словно услышала его, вскинула голову, волосы ее взметнулись, образовав то ли паутину с лицом в центре, то ли бледный павлиний хвост.

Кирилл отшатнулся от окна. Он почувствовал взгляд, по спине его пробежал холод, голову словно сковал обруч, да так сильно, что мальчик на секунду застонал от боли.

Правда, боль быстро схлынула, страх тоже стал растворяться, однако удивление и любопытство никуда не делись, и Кирилл очень медленно и очень аккуратно снова припал к глазку трубы.

Вот она. Сместилась к заборчику. Хотя и скрылась в тени, но Кирилл уже знал, что именно искать, и нашел ее в объективе. Парящая над снегом девушка смотрела куда-то вправо. Кирилл опустил трубу и тоже перевел взгляд вправо. Через двор торопливо шел мужчина, почти наперерез девушке, немного забирая левее, к подъездам.

Девушку не было видно, если не знать, что она там есть, и мужчина тоже явно не видел ее.

У Кирилла почему-то по коже побежали мурашки. Нехорошее предчувствие всё больше и больше усиливалось. Происходящее напоминало охоту. Вон добыча, антилопа, идет себе беззаботно по снегу… А вон притаился хищник… Он осторожно крадется, оставаясь в тени…

Девушка действительно двигалась навстречу мужчине, который в спешке, похоже, и не смотрел по сторонам, кутаясь в куртку, прячась от снега и мороза.

Кирилл замер, открыв рот. Он был не в силах отвести взгляд от происходящего…

Сейчас случится что-то непоправимое, что-то страшное.

Однако внезапно мужчина резко сменил направление, свернув в сторону. Кирилл перевел взгляд: там, у подъезда стоял другой мужчина, махнувший рукой и подзывавший первого. Через пару минут они встретились, пожали руки и направились в один из подъездов.

Кирилл спохватился и воспользовался трубой.

Девушка уставилась в его сторону. Снежные хлопья вокруг ее тела вопреки всем законам физики внезапно застыли. Она точно смотрела на него, Кирилл был уверен в этом на сто процентов. Парень похолодел, осторожно отстранился от окна, спрятался за подоконником.

Посидел так несколько долгих и мучительных минут.

Когда выглянул снова, во дворе никого не было…

Закончился и снегопад.

Глава 4

Люся моталась под ногами, жалобно заглядывала в глаза и крутила толстым хвостом как пропеллером, пока Наташа не достала, наконец, поводок. Такса почти мгновенно присела в смиренной позе на попу, почти равнодушно скосила глаза, глядя, как хозяйка застегнула карабин поводка и затем с явным осуждением исподлобья следила за Люсей, пока та натягивала гамаши, теплый комбинезон для морозных прогулок и толстую вязаную шапку.

Через три минуты такса проворно выдернула Наташу из подъездной двери в мороз.

На улице шел снег. Странный он какой-то: подумала Наташа, выпуская изо рта парок теплого воздуха. То идет, то не идет. Точнее, в этом году и нормального снегопада не было: так, за ночь навалит, а днем снова не полюбуешься. Только вот как сейчас: в сумерках.

Хотя сейчас тоже было очень красиво: крупные белые хлопья медленно опускались на искристую поверхность в пятнах тусклого света, обозначенных во дворе несколькими фонарями.

Его же, снега, за десять минут до прогулки еще не было: Наташа специально выглядывала в окно. А теперь словно кто-то щелкнул выключателем, и снегопад включился. Впрочем, особенно-то любоваться сказочным снегом возможности не было: Люська – не та собака. Та, едва покинув дом и тепло, рванула поводок и поскакала куда глаза глядят, извивая длинным телом, как морской змей в снежной пучине. Такса обожала снег, ныряла в него, валялась, смешно болтая короткими ножками и подметая хвостом.

Было поздно, десятый час.

Наташа покрутила головой: ни единой души. Еще бы: в такой мороз в такое время суток только несчастные собачники вынуждены бороздить снежные поля спальных районов. Впрочем, местные собачники кучковались сейчас у ближайшей школы, где имелся неиспользуемый пока стадион, где простор и можно побегать.

Но Наташа туда не пойдет. Люська - сволочь, собака некомпанейская, того и гляди на кого-нибудь кинется, как бывало не раз и не два.

Такса словно почувствовала, что хозяйка думает о ней, обернулась, снова завиляла палкой хвоста, как метлой, и наконец-то потянула в ближайшие кустики. Чуть руку не вырвала, откуда только силы!

Наташа вынужденно поплелась следом, машинально доставая из кармана пакетик для Люськиных какашек.

Однако такса до кустиков не дошла, внезапно остановилась, а затем и попятилась назад, настороженно рыча. Наташа вскинула голову – она до этого смотрела больше на собаку, чем на окружающую действительность – и обмерла.

Там, за кустами, что-то висело над снегом. Невысоко, но… висело! Непонятное, мутное какое-то. Похоже на человеческую фигуру, но люди же в воздухе не висят. Снежинки стремительно закручивались во что-то, похожее на кокон, мешая всмотреться в фигуру.

Наташа машинально потянула Люсю, и та послушно кинулась назад, к хозяйке, поджав хвост. Женщина тоже попятилась, всё скорее и скорее: ничего хорошего там явно не было. Смерч какой-то, что ли? У них во дворе? Чушь какая-то… Но Наташа была женщиной осторожной и чушь - не чушь, а лезть на рожон было не в ее правилах.

Фигура тоже не осталась на месте. Она мгновенно скользнула вперед, к ним, зависла в паре метров. Люся взвизгнула и рванула. Наташа на мгновение встретилась лицом к лицу с фигурой. Это была девушка, полуголая, тонкая, странно-жуткая, словно скелет, обтянутый розовой изморозью, то ли снежной, то ли алмазной. Волосы, длинные, белокурые, парили в воздухе сами по себе, то всплывая, то окутывая хозяйскую шею, плечи и лицо.

Наташа за эту секунду успела испугаться невероятно! В этот момент сильная Люська, скача по сугробам, дернула хозяйку, та развернулась и рванула следом за таксой.

Запыхалась Наташа уже через десяток шагов, принялась судорожно заглатывать мороз в рвущиеся легкие. Снежные хлопья теперь били в лицо, словно пытались остановить беглянку. Женщина искоса обернулась, потом и вовсе остановилась и развернулась.

Никого.

Померещилось?

Ага, конечно. Она же шизофреничка.

- Так, - почему-то прошептала Наташа Люсе, - ну-ка, срочно доделай свои дела, и дуем домой.

Умная Люся принялась виновато озираться: да где тут делать, ни одного кустика! Наташа быстренько огляделась, приметила подходящее место у мусорки: вон там, кустики, да еще под фонарем. И никаких странных фигур. Пока тащились туда, успокаивала себя: померещилось, какая-нибудь снежная слепота. Люди не летают. Тем более полуголые в мороз. Дома по Ютьюбу полазает, наверняка что-то такое объясняется…

Ладно, сейчас Люська опорожнится и домой. И теперь ни хрена не тянуть до ночи, а прямо в шесть отделаться…

Такса пристроилась под кустиком, изогнулась в характерной позе, виновата глядя на хозяйку: да ща, ща! Та торопливо принялась собирать собачьи гостинцы в пакетик, примеряясь: куда выбросить? О, да там же мусорка!

Наташа, не выпрямляясь, поискала глазами собаку. Та была справа.

Лежала…

Наташа выпрямилась.

Перед ней висела девичья фигура с паутиной волос вокруг головы. Только вместо лица сейчас там была огромная черная дыра, окруженная острыми иголками.

Женщина обмякла, ноги ее стали ватными. Перед тем, как из дыры в голове существа в ее лицо ударила тяжелая волна страшного морозного воздуха, перед самой смертью, она успела подумать:

- Люську… Её-то за…

Глава 5

- Сергей Маркович? – подполковник повернул голову в сторону Сергея. – Так. Докладывай. Что там у нас с этими…? С «морожеными»?

- Виктор Степаныч… - Сергей почесал нос. Он не знал, что говорить. – Я в растерянности.

Все за столом заржали. Кроме Мишки. Тот исподлобья осмотрел друга, сидящего за совещательным столом напротив, неодобрительно хмыкнул.

- Ну чего ржете? – впрочем, Сергей и сам улыбнулся. – Я пока даже не могу сказать, насильственный характер у них или нет. Склоняюсь, что нет.

- Склоняется он, - голос подполковника не предвещал ничего хорошего. – Ты старший следователь или кто? Как ты не можешь определить наличие умысла? Сколько их там уже, напомни?

- Нуууу… За три недели января шесть трупов. Пол, возраст, социальное положение, всё разное. Две женщины, четверо мужчин. Один бомж, один бизнесмен. Остальные… обычные… вроде… Видимых следов избиения, ножевые, огнестрельные, удушение… всё отсутствует… замерзли…

- И бизнесмен замерз?

За столом кто-то снова хихикнул, но осекся под взглядом начальника.

- И бизнесмен… - опустил голову Сергей. – Замерз… Рядом с подъездом…

- Что там эксперты?

- Эксперты… - повторил задумчиво Сергей, вспоминая, как разводит руки Михалыч и пожимает плечами. – Да ничего эксперты. Замерзли, факт. Ну, переохлаждение. Причем очень резкое. Как будто в жидкий азот их курнули. Извиняюсь… погрузили. Следов насилия нет, я говорил. Если не считать бомжа. Но там этих следов на десятерых хватит.

- То есть эти люди просто шли-шли и внезапно замерзли?

Сергей опустил голову, кивнул.

- Мистика какая-то, - поджал губы подполковник, - что свидетели говорят?

- Да нет свидетелей. И все, главное, в одном районе. Я по другим округам запросил: не было такого. Точнее, замерзают, но там все понятно. Алкаши, наркоши, сам, как говорится, бог велел… А тут… Бизнесмен этот, собачница одна - эти вообще возле дома… Три шага, и они в подъезде… Кстати, собака тоже замерзла…

- Мистика, - устало повторил подполковник. – Может, какое атмосферное явление? Или погодное, как его там…??? Короче, Сергей Маркович, надо что-то решать. Или ученые пусть выясняют, или нам надо маньяка искать. Морозного! Они ж, черти, всю статистику нам выбивают. Мы год начали с превышением смертности на тридцать пять процентов! Давай, Сергей, подтверди, что смерти естественные, без криминала, и я их из статистики спишу. Нечего нам такими успехами год начинать…

- Да это… - поднял голову Сергей, — это какое-то неопознанное природное явление.

Все ожидаемо засмеялись.

- Я серьезно! – завелся Сергей. – Несколько очевидцев сказали, что еще кошки так же замерзли. Несколько бродячих собак.

- Собак… - задумчиво повторил подполковник. – Собаки нам не интересны, Сергей Маркович. Их в статистике нет. Срок тебе – до конца недели. Потом премии лишу! Всё. По коням.

Глава 6

Кирилл почувствовал неладное, едва вошел в дом.

В воздухе висело еле заметное странное напряжение, а по кафельной плитке пола подъезда, от входной двери, на площадку и по лестнице вверх, тянулся странный след. Крошечные снежные кучки, похожие на бесконечное многоточие, на расстоянии десятка два сантиметров друг от друга. Они скрывались из виду на площадке между этажами.

А еще в подъезде было морозно.

Не зря же говорят: пришел с мороза. Сейчас Кирилл мог сказать: в мороз вошел.

Осторожно, старясь не наступать на снежные кучки, и вообще, двигаться беззвучно, Кирилл подкрался к лифту, нажал кнопку вызова. Тот где-то там, наверху, нехотя громыхнул и медленно пополз вниз.

Парня неожиданно накрыло ощущение тревоги. Всё вокруг было не то, не так. Тишина странная, ватная, несмотря на погромыхивания старого лифта, ощущение взгляда или чужого присутствия. Откуда-то сбоку сзади, из тени у мусоропровода, с площадки между этажами.

Лифт наконец-то остановился, нехотя раскрыл двери. Кирилл торопливо вошел, нажал самую верхнюю кнопку.

Тронулись…

Блин… Маме отдыхать в пансионате еще неделю! Вызывать ее сюда? Она его убьет! Позвонить бабушке Свете? А сказать что? Ну, во-первых, он же не дитя малое, десятый класс уже. Во-вторых, кто ему поверит-то? Бабушка, я боюсь, у нас тут странная хрень творится… в общем… чудовище какое-то завелось… Снежница! Оно людей морозит, дворника вон вначале убило, Наталью Николаевну, собачницу одну, Веденеева, «олигарха»…

Не поверит ему бабушка Света…

Лифт дернулся и замер на девятом, всё также неторопливо раскрыл двери, впуская еще более морозный сквозняк и пригоршню колючих снежинок.

Прямо на лестничной площадке лежал снег. Местами такими полосками, словно его намело в приоткрытое окно. Только окно было закрыто: Кирилл прекрасно его видел, рядом с мусоропроводом.

Мальчик торопливо шагнул к своей двери.

Замер…

Та была распахнута настежь, так, что Кирилл с площадки увидел колышущиеся голубые занавески в зале.

« - Вот блин», - испуганно подумал Кирилл, растерянно отступая и крутя головой.

Вроде никого постороннего видно не было, и парень осторожно шагнул через порог своей квартиры. Снежное многоточие, вереницей, как на первом этаже, тянулось от входной двери, через прихожую, в зал, затем, не прерываясь, входило в его спальню и аккуратно заканчивалось у приоткрытого окна. За окном крутились и порхали крупные снежные хлопья.

Кирилл закрыл дверь, тщательно повернул ключ на два оборота, скинул пуховичок, но шапку оставил: мороз щипал кончики ушей. Торопливо закрыл окно в спальне, проверил батареи отопления во всех комнатах: блин, еле теплые! Вернулся к входной двери, выглянул в глазок. Вроде тихо, пусто.

Сейчас надо бы достать обогреватель. И духовку на кухне врубить. Не угореть бы только.

Он опустился на корточки, присмотрелся к снежным следам.

Это были аккуратные маленькие круглые пирамидки чуть крупнее спичечного коробка. Кирилл взял одну в руку: почему она еще не растаяла? Но снежная пирамидка и не думала таять в его руке. А через секунду неожиданно, вопреки законам физики, втянулась в ладонь, которая так и осталась сухой.

Кирилл вскочил, затряс в ужасе рукой: куда она делась? Но не почувствовала ничего, покрутил еще ладонь и отступил от многоточия от греха подальше.

Дождался? Любопытство его сгубило.

Это же она.

Кирилл назвал ее про себя Снежницей.

Она, эта девушка, которая была вовсе не человеком, появлялась в снегопад.

С ее появлением начинал идти снег. Кирилл не знал: только в их дворе или по всему городу? Кстати, может, было и наоборот: не Снежница вызывала снег, а снег призывал своего монстра! Впрочем, важно то, что они были связаны друг с другом: Снежница и снег.

Он следил за ней каждый день. Она появлялась в сумерках. Вечером. Однажды ранним утром что-то мелькнуло в его подзорной трубе, но… Больше в тот раз не появлялось.

Снежница его заметила. Еще в тот, первый раз. Потом, всякий раз, как он рассматривал ее в подзорную трубу, она оборачивалась и смотрела на него. Как она чувствовала? Что за ней следят? Кто знает? Она же не человек. И если может запускать снегопад… почему бы не чувствовать взгляд любопытного мальчика-старшеклассника?

Кирилл пугался. Очень. Этот взгляд… он пускал вдоль позвоночника ледяную волну, от копчика к затылку. Становилось жутко, тоскливо…

И всё же он считал, что находится в безопасности: просто не надо выходить на улицу в снег, и при первом же его появлении бежать домой.

А теперь… вот, он дома… Но и тут – снег. Она была у него дома, это неоспоримый факт.

Кирилл еще раз прошелся по квартире. Везде врубил свет, может, он отпугнет существо?

Что мальчик мог сделать? Кому мог рассказать о жутком существе? Да любой, услышав первые же слова, высмеял бы его. Он ребенок, а значит фантазер, детям вообще доверия нет, они такого напридумывают ради хайпа. Хоть одноклассники, хоть родственники, хоть полиция – кто ему поверит?

«Знаете, у нас во дворе живет волшебное существо. Оно как девушка, худенькая, молоденькая, фигуристая такая… Только охотится на людей и животных. Фея? Ну вроде феи, только скорее Баба Яга».

Кирилл еще посидел в шапке, но обогреватель постепенно прогонял мороз, ужин поднял настроение, и всё вроде бы становилось обратно на свои места. Он даже посмотрел пару серий долгожданного сериала.

Лег спать спокойным: ну была Снежница… ушла… дверь закрыта, в квартире потеплело, даже отопление заработало на полную.

Проснулся Кирилл от того, что замерз. Под одеялом еще было тепло, но нос уже шмыгал.

Парень рывком сел на кровати. Машинально глянул на часы: без двадцати два. В окно падал свет с улицы, но слабый. Однако Кирилл мог рассмотреть в этом свете парок из своего рта.

Было тихо и… напряженно. Кирилл затылком чувствовал опасность. Потянулся к выключателю, но тот щелкнул без результата: лампочка в настенной лампе не включилась.

Парень откинул одеяло – мороз мгновенно охладил разгоряченное под одеялом тело – сунул ноги в тапки, торопливо вышел. Надо врубить снова обогреватель.

Однако кнопка пощелкала без толку. Не было электричества?

- Блин… - прошептал Кирилл.

Кинулся к окну.

Там валил снег. Крупный, красивый…

Нет, к черту!!! Завтра же поедет к бабушке Вере. Потом придумает, что сказать. Главное, свалить отсюда. Она его в покое не оставит: где живет, она уже знает.

Ладно, но для начала надо как-то согреться.

Кирилл включил фонарик в телефоне, нашел в шкафу теплое белье, пару свитеров, носки вязаные. В прихожей нашлась старая, зато теплая куртка, ботинки, шапка…

Стало немного легче. Так, надо хоть на кухне духовку включить…

Ощущение тревоги стало невыносимым. Кирилл пару раз резко оборачивался: чувство, что сзади кто-то есть, было таким отчетливым, что он слышал свистящее дыхание.

Надо что-то найти… Для защиты!

Кирилл схватил колотушку для отбивания мяса. Она лежала в руке приятно тяжело… Но… Это же надо стоять в метре… Размахнуться, попасть… Ему бы что-то… такое…

Взгляд мальчика упал на лежащие на подоконнике специальные искрящие хлопушки. Он купил их для Нового года, но… Не использовал. Не до них было…

Три небольших трубки, с петелькой, чтобы дернуть и пустить сноп искр и громыхнуть.

Одна хлопушка сама легла в ладонь, заменив неудобную колотушку. Это же… Как пушка!

Две другие отправились в карман.

Так, может, что-то в спальне?

Кирилл устремился к себе.

Она висела в зале. Под самым потолком, скрывая собой люстру. Самым страшным Кириллу показалось то, что волосы ее были как бы живыми, и лишь он показался в дверном проеме, повернулись в его сторону, как длинные и тонкие змеи.

А еще было жутко тихо. Даже собственное дыхание Кирилла, тяжелое и хриплое от ужаса, доносилось как сквозь вату, глухо и неразборчиво.

Он спрятался за косяком, но она его заметила, это точно!

Ладно. Лучшая защита – это нападение!

Мальчик выпрыгнул из дверного проема, одновременно дергая петельку и направляя дуло трубки в сторону рванувшей ему навстречу фигуры. За секунду, пока срабатывал запал, он успел увидеть голову Снежницы, в которой раскрылось, словно небольшая Черная дыра, круглое зубастое отверстие.

Сноп искр и громоподобный взрыв ударили одновременно в Снежницу.

Жуткий вой, как показалось мальчику, заполнил всю Вселенную. Кирилл швырнул хлопушку в отшатнувшуюся фигуру чудовища, сунул руку в карман, за следующей хлопушкой.

Однако она не понадобилась.

Снежница кинулась в окно позади себя. Раздался звонкий звук разбиваемого стекла, и вой почти мгновенно стих.

Кирилл несколько секунд не шевелился. Ему не верилось в происходящее. Он… прогнал ее???

Однако в квартире никого не было. И даже снежинки, залетавшие в разбитое окно с улицы, прекратились.

Там, на улице, снегопад прекратился.

Глава 7

- Здравствуй, Танечка!

- Здрассте, Людмила Иванна! – Таня хотела поскорее проскочить надоедливую, страшно назойливую соседку с первого этажа, но та предусмотрительно шагнула в сторону и оказалась на пути Тани:

- Слышала?

Таня вздохнула и остановилась.

- О чем?

- Танечка, мы только что с Марь Иванной разговаривали… Ох, Танечка, что делается, что делается!

- А что делается? – насторожилась Таня.

- Маниак, вот что! – Людмила Иванна так и сказала: «маниак», явно передавая чужое слово. - Ты, как старшая по подъезду, должна бы знать.

Губы досужей сплетницы презрительно скривились.

Людмила Иванна была местной разносчицей самых желтых и самых жареных сплетен, знала практически всё обо всех. Таня несколько раз обращалась к ней по своей, общественно-нагрузочной нужде, и та неожиданно эффективно помогала, да так, словно имела яблочко на блюдечке, которое показывало ей всё, что та ни попросит. Например, в ноябре некая сволочь нассала в лифте, и Людмила Иванна сообщила Тане, что это Юра-психический с седьмого, и даже время указала, словно у нее была камера в кабинке лифта.

А вчера лениво и с полной уверенностью бросила беседующим у подъезда Танечке и Измайловой с третьего:

- Стекла на газоне? Откуда? А вы на девятый этаж не смотрели? Там у этого пацана, из 156-й, окно выбито. Кирилл, по-моему… Хулиган. Вот так наркоманами и становятся… Ну, безотцовщина, эрэспэшница…

Вот и сейчас Людмила Иванна с абсолютной уверенностью сообщила Танечке:

- Маньяк же ж у нас появился, Танюш. Ты-то, кстати, куда идешь?

- Нууу… надо… - уклончиво сообщила Танечка, машинально посмотрела на часы: десять минут девятого, блин, опаздывает.

Хотела было обогнуть всё же соседку, но та снова шагнула вбок, преграждая ей путь:

- Ты… это… куда б ни шла… Поосторожнее, - она недовольно поджала старческие бледные губы, ухмыльнулась: - Не веришь мне… А вот зря… Кольку-то, дворника, это он укокошил.

Танечка усмехнулась.

- Людмила Иванна… Ну какой маньяк? В наши времена? И на что ему дворник сдался? Кому мы нужны?

Та поджала губы, отступила в сторону, пропуская соседку:

- Это я, может, никому не нужна: старая как тетерев… А вот ты… Молодая… хмм… незамужняя… Ну иди, иди… Сдались не сдались, поглядим... Узнаешь еще…

Танечка уже задумчиво двинулась вперед, усмехнулась под нос: черт, вот маразматичка! Чуть не в прямую угрожает еще! Я не нужна, а вот ты… И всегда ведь подчеркнет: незамужняя!!

Женщина подняла голову: с неба на нее запорхали, опускаясь, красивые огромные снежинки, как на новогодних открытках. Вроде же снег не обещали…

Женщина скрылась в темноте арки.

Людмила Иванна смотрела вслед Танечке минуты три, затем отвернулась, зло усмехнулась:

- Дура неверующая… Ну посмотрим!

Глава 8

Сергею позвонили в шесть утра.

А он так рассчитывал сегодня отдохнуть! Суббота!

- Да черт побери!!! – не сдержался он, выслушав дежурного по отделу: - Машину? Нет, не надо. Я на своей. Адрес?

Вскинул брови, услышав адрес.

- Что?? Опять? Плохо, что не знаешь деталей. Кто, ты говоришь? Женщина? Да черти их ети... Эксперты там? Да? Ладно, добро. Выезжаю.

Дорога заняла от силы минут пятнадцать: морозы, суббота и раннее утро!

Несмотря на время, у седьмого подъезда дома с розовыми вставками стояло несколько человек. Не свои, полиция. Тех было всего двое, один из которых – старый знакомый участковый, который от Сергея и так не вылезал. Участковый о чем-то недовольно опрашивал сжавшегося и явно замкнувшегося пацана. Пацан отворачивался и молчал. Участковый заводился…

Сергей припарковался неподалеку, неторопливо направился к подъезду.

Участковый заметил его, бросил паренька и рысью кинулся к Сергею.

- Что тут? – недовольно спросил следователь.

Тот привычно вздохнул, обернулся в подъездной двери. Сергей тоже глянул в ту сторону и теперь заметил тело. Даже отсюда был видел голубой цвет.

- Там… - участковый кивнул на тело. - Женщина… Паренек, вон тот, нашел… Местная. Из этого же подъезда. Домой видимо, возвращалась. Прямо на ступеньках упала…

- Хмм… - задумчиво протянул Сергей. Горько пошутил: – Очередной клиент нашего маньяка? Морозного убийцы?

- Она… - ухмыльнулся участковый, - как камень… И опять голубая!

- Ладно, - Сергей покрутил головой. – Где… эксперт?

- Уехал, Сергей Маркович. Просил передать, что ничего нового. И чтоб везли прямо к нему.

- Ладно. Ты тут поопрашивай. Хотя, думаю, всё как обычно: не видел, не знаю. Чего пацан?

- Да кочевряжится что-то, Сергей Маркович. Темнит даже, вроде… Мутный тип… Куда шел так рано – не скажу. Видел чего странное – не скажу…

- О кей… Сейчас сам поговорю…

Неторопливо подошел к парню. Тот был явно напряжен, нахохленный и встревоженный. Может, просто напугался?

Нее, пугаются по-другому. Этот, наоборот, всё был на взводе…

Сергей представился.

- А вы, молодой человек?

- Кирилл.

- Хорошо, Кирилл. Ты нашел? – он лениво кивнул в сторону тела.

Кирилл молча кивнул, и только теперь Сергей неожиданно увидел, что паренька трясет. Не по-детски. Блин…

- Кирилл… Ты из какой квартиры?

- Я на девятом живу, - уклончиво кивнул в небо паренек.

- Понял… Не против, если мы у тебя поговорим? Родители дома? Тебя в их присутствии надо опросить бы…

- Нуу, можно… Если надо, - опустил голову Кирилл. – Мама в пансионате. Отец… Мама одна, короче… Я, вообще, к бабушке шел…

Он замолчал…

- Эй! Лейтенант! – гаркнул Сергей и показал тому в сторону подъезжающей труповозки, - грузите. И в судебку, к экспертам.

- Сделаем, - лейтенант показал большой палец.

- Ладно, веди к себе, - кивнул Сергей пареньку.

Они вошли в подъезд, а затем в лифт. При ярком свете было хорошо видно, что парня трясет, хотя он изо всех сил старается не подавать вида.

- Ты чего? Кирилл? В первый раз? – усмехнулся Сергей. – Понимаю… Сейчас…

- Не в первый, - вызывающе перебил Кирилл. – Только…

Замолчал…

Они остановились. Двери раскрылись, но Кирилл не шагнул вперед, а негромко, под нос, произнес:

- А может, это к лучшему? Может, это судьба?

- Загадками говоришь, - усмехнулся Сергей.

Они вошли в квартиру.

В квартире было пусто.

- Кто это? - Сергей указал на разбитое и заложенное подушками окно в зале.

- Кхм… Я об этом… И хотел поговорить… Я…

- Стоп, стоп, стоп, - Сергей предупреждающе поднял руку, - я тут по поводу убий… кхм… смерти человека… А жалобы… можно дежурному…

Кирилл, не раздеваясь, прямо в пуховике, плюхнулся в кресло. Его по-прежнему трясло.

- Ты… того… Может чаю выпьешь? Согреешься… Тебя смотри как трясет. Я понимаю, ты стал свидетелем…

- Да не свидетелем! – неожиданно визгливо и истерично воскликнул Кирилл. Его щеки вспыхнули, губы противно скривились и задрожали. – Не свидетелем!!! Я – потерпевший. Жертва. Это она! Она всё. А вы… Вы не поверите! Что я, не знаю? Не знаю???

- Да стой, стой, - Сергей растерялся. Парня трясло уже в открытую. – Да не кипятись ты! Что случилось-то? Давай, воды принесу! Тебе выпить надо…

- А вы выпить не хотите? – неожиданно предложил Кирилл. – Есть у мамы где-то. Водка. Будете?

Сергей захохотал:

- Не, ну ты чё? Во-первых, я на дежурстве, во-вторых, на месте происшествия. Ну а в-третьих, я не пью, давно уже… Я про воду вообще-то… Тебе стресс бы снять.

Они помолчали. Кирилл начал успокаиваться. Он поднял голову и пристально посмотрел на Сергея, как бы оценивая его.

- Ладно… - Сергей доверительно наклонился к парню. – Ты чего так рано-то? Куда собирался?

Кирилл, не отводя взгляда от глаз Сергея Марковича, произнес четко и раздельно:

- Я от Снежницы бежал.

Глава 9

Кирилл закончил рассказывать где-то через час.

Он посматривал на Сергея Марковича, который вызывал у него все больше доверия. Тот не смеялся откровенно, не хмыкал и не морщил выразительно губы: что за чушь? Слушал внимательно, хотя тень недоверия всё же изредка мелькала на его лице.

Ну а на чьем бы не мелькала? Даже на его, Кирилла, лице, мелькала бы, расскажи ему такое кто-то из знакомых… А тут: Сергей Маркович и вовсе видит его впервые. Еще и ребенок!

Но следователь выслушал его, почти не перебивая.

- Вот, - закончил, наконец, Кирилл. – Я знаю, звучит бредом… Но… если б не я сам… Я бы… Короче, хотите верьте…

Сергей встал и прошелся по залу туда-обратно…

Остановился напротив кресла Кирилла, долго смотрел на парня. Тот опустил глаза.

- А ты…? – Сергей Маркович помолчал. – А ты… случайно не фоткал ее? Эту…? Снежницу твою…?

Кирилл вскинул голову:

- Я первым делом подумал. Пробовал. Ни хрена не видно. Далеко, и… Она… смазанная, я же говорю…

- Ааа… Ну да…

Еще раз к окну и обратно. К окну и обратно.

- А эту… внизу… Ты видел, как…?

- Людмилу Иванну? – парень помотал головой, - не… Я всю ночь под одеялом сидел. Ждал, когда маршрутки пойдут. Мне страшно было. Я так и думал, она за мной снова придет. С вечера снег повалил, а это знак! Но… Видимо, она отложила…

- Хмм… - неопределенно заявил Сергей Маркович. – Хочешь честно? Я и не знаю, что думать. Ты прости, конечно, но… Бред же? Бред. Сам говоришь: не поверил бы. А мне, вот – надо. У нас тут 21-й век, из чудовищ только лабубу, ну какие снежницы в спальном районе, среди «панелек»? Померещилось, перенервничал… А с другой стороны… Трупы есть? Есть. Семь, с вашей, этой… Смерть загадочная? Куда уж загадочнее? И все эти… странности… Снег втягивающийся, голубой цвет, резкое переохлаждение перед подъездом, все в одном примерно месте… Да и ты, не сочти за лесть, не тянешь на Мюнхгаузена. Окно, вон, расколошмачено… Короче… не знаю…

Они помолчали.

- А с чего ты решил, что она именно тебя преследует? – Сергей Маркович, наконец, сел в кресло напротив Кирилла, сжал голову руками.

- Она же ко мне… в дом пришла. Обычно убивает случайных прохожих. Кому… не повезет… А ко мне целенаправленно пришла. Она меня видела. Заметила. Разозлилась. Никто о ней знать не должен, а я… вот… знаю… Но это я так думаю. Могу ошибаться…

Они снова помолчали.

- А почему снег втягивается в кожу? – неожиданно спросил с любопытством Кирилл. – Не тает…

- Потому что не снег… Мы брали образцы с мест происшествия… рядом с телами… Это вообще не снег. Сказали: что-то типа целлюлозы, только со странными свойствами… она недолго остается стабильной, через час-два тупо втягивается в поверхность, любую, которой касается. Поэтому в воздухе может висеть долго, а как на землю упадет… втягивается. Куда девается – неизвестно. Противоречит законам физики. Эксперты у меня теперь требуют секрет такого фокуса. Не верят…

Он хмыкнул, а Кирилл тихонько хихикнул.

Сергей Маркович встал.

- Так. Кирилл. Запиши номер, - он продиктовал свой номер телефона, сам записал номер мальчика. – Давай с тобой договоримся так. В ближайшее время ты придешь ко мне, и я официально тебя допрошу, как свидетеля. Позовем бабушку твою, как законного представителя. Чтоб всё честь по чести. Например, послезавтра, в понедельник, хорошо? Но! Обещай, что позвонишь мне, если только случится что-то странное. Хоть что. Похолодает. Снег пойдет. Дверь входная откроется… Кстати, как она проникает в дом-то?

- Нуу… Возможно, ей нужно лишь маленькое отверстие? Замочная скважина, вентиляция, может, водопровод…

- Ааа… - задумчиво протянул Сергей Маркович. Затем встал. – Короче, ты понял, да? На связи! Ну а как допросим тебя, будем думать. Доложу руководству, пусть людей в черном присылают.

Кирилл засмеялся. Он смотрел на нового знакомого с надеждой и восторгом. Молодой, симпатичный, крепкий, уверенный. С таким уже никто не страшен, тем более какая-то Снежница!

Он проводил следователя до двери. Пока тот надевал куртку, негромко уточнил:

- Так вы… Вы мне…? Поверили?

Сергей отвернулся, пожал плечами.

- Поверил – не поверил – другой вопрос. Нам главное – обеспечить твою безопасность. Ну… а мне почистить отчетность. Снежницу твою… не привлечешь же… В обезьянник не посадишь… Хотя и надо бы…

Он протянул руку Кириллу:

- Вечерком отзвонишься! Часиков в восемь. Но не позже десяти! Договорились?

Тот кивнул, пожал руку. Закрыл дверь, привалился к ней, прикрыл глаза.

Блин, неужели ему повезло?

Кирилл уже совсем успокоился. Снег за окном не шел, странного ничего не происходило. Наверное, она ушла. Ну правда же: может она уйти? Волк тоже не каждый день охотится. А может и совсем исчезла…

Хорошо бы…

День прошел незаметно: домашние дела, сериал. Кирилл смотрел, как выдуманные дети сражаются с выдуманными монстрами и происходящее на экране казалось ему натужным, надуманным и скучным… Эх, вас бы ко мне, посмотрел бы я…

Начало смеркаться.

Чтобы дать глазам отдохнуть, Кирилл пошел на кухню, перекусить. Достал из морозилки котлеты, сделанные мамой перед отъездом, сунул в мультиварку, завел на полчаса. Пока котлеты готовились, подошел к окну, стал всматриваться во двор. Внизу никого не было. Может, люди уже стали опасаться выходить просто так, погулять?

Кирилл перевел глаза в сторону мусорки. Снежница обычно появлялась там, неподалеку.

Вроде никого не видно.

Ладно, пока есть полчасика, можно посмотреть хотя бы начало финальной серии дурацкого сериала…

Кирилл вернулся из кухни в зал.

С потолка шел снег…

Глава 10

Снег уже покрыл легким слоем ковер на полу, стол и диван. Он не таял.

Кирилл машинально поднял глаза на потолок: откуда он там берется?

Но разглядеть ничего не удалось, снежинки просто возникали из воздуха и, медленно кружась, опускались вниз.

Сердце Кирилла рухнуло в пятки. Ноги задрожали, стали словно чужими, перестали слушаться. Мальчик машинально подался назад, в кухню. Обернулся. Теперь снег падал и тут. Он лежал даже на крышке мультиварки, из которой валил пар, не думая таять.

Кирилл скорее автоматически, чем целенаправленно схватил с кухонного стола вилку, прижал к груди.

Со стороны прихожей раздался тонкий противный свист, от которого кровь застыла в жилах. Так завывает морозный сквозняк в узких щелях.

Он дверь-то запер?

- Запер, - прошептал себе под нос Кирилл. – Точно запер.

Мысли в голове Кирилла путались, страх пожирал любое рациональное решение, лишь подталкивал в спину: беги, беги, БЕГИ!

Но куда он мог бежать? В прихожей явно что-то было, оно там шевелилось и двигалось, даже оттуда обдавая морозными волнами воздуха, который обжигал лицо и руки, прижатые ко рту – чтобы не закричать.

Беги! Беги! – шептал ужас в его голове, не давая мыслям собраться и принять правильное решение.

Черт! Где его телефон???

Парень бочком, стараясь не попадать в морозную волну, которая неуклонно приближалась, скользнул в свою спальню. Телефон лежал на столе, так, словно только и ждал, что его возьмут.

Кирилл включил экран, трясущимися руками вызвал меню звонков. Так, так, так… Вот, последний: «Сергей Маркович След.». Нажал вызов.

…и ничего. Тишина. Пустота.

Еще раз: вызов.

Тишина. Такая отчаянная, такая звенящая, ломающая последнюю надежду…

Блиииин!!

Ладно, 112.

И вновь – тишина.

Бабушкин номер. Тишина. Значок набора номера крутился, но из динамика не доносилось ни звука.

Ладно. Ладно, ладно…

Где хлопушки? Черт с ними, с окнами! В куртке остались! Вот дебил! За тобой чудовище охотится, а ты… Надо в руке держать, постоянно, даже в туалет с ними! Расслабился, идиот! А над героями фильмов стебёшься: дурачьё, уж я бы… Вот, теперь и ты!

Кирилл на мгновение выглянул в зал, тут же спрятался за дверной косяк.

Она висела метрах в десяти, медленно двигалась из прихожей в его сторону, периодически зависая, как бы осматриваясь или выжидая чего-то.

Снег теперь шел по всей квартире, обильный, крупный, всё сильнее, словно начался настоящий снегопад. На кровати уже накопился приличный слой! Кирилл уже знал, что на самом деле это не снег, но успел краешком рассудка подумать: блин, это так необычно – снег на моей постели…

Даа, офигенно красиво.

Так захотелось заплакать! Сесть на пол и зареветь навзрыд. Как в детстве, когда все проблемы можно было решить таким легким способом. Тем более что сейчас был отличный повод поплакать. Над своей так и не начавшейся жизнью…

Но Кирилл плакать не стал. Он так просто свою жизнь какой-то твари не отдаст. Если и умрет, то с боем.

Он пошарил глазами по столу. Взгляд наткнулся на несколько палочек бенгальских огней, вставленных в стаканчик для ручек и карандашей. С позапрошлого года остались. Они же горят? Горят! Еще как! Нужна только…

Кирилл знал, где лежит зажигалка. В верхнем ящике стола. Отцовская. Сверкающая, словно золотая. Он иногда доставал ее и крутил в руке, а зачем, и сам не понимал. От этого становилось теплее. На душе.

Только есть ли в ней заправка?

Взгляд мальчика упал на фен, лежащий на третьей полке в шкафу. Мама хранила его тут. Здоровенный, основательный, он походил на футуристический пистолет из какого-нибудь фантастического фильма. Кирилл схватил прибор, поставил регулятор на максимальную мощность и на самую высокую температуру. Ну хоть какое-то оружие против мороза!

Врубил фен в ближайшую розетку возле двери в зал. Снова на секунду выглянул в зал. Снежница была уже в центре комнаты и продолжала приближаться.

Оставалось только нажать на…

Во входную дверь что-то ударило. Тяжелое. Следом еще раз. С лестничной площадки донесся голос, явной мужской.

После третьего удара хлипкая входная дверь загромыхала, распахиваясь.

- Кирилл! Ты тут?

Сергей Маркович! Парень не поверил своим ушам. Откуда??

- Ты не отвечал на звонки, я и примчался!

Он снова выглянул в зал. Снежница остановилась, повернулась в сторону прихожей.

- Сергей Маркович! Она в зале. К вам повернула!

- Добро! Ты чего трубку не брал?

Кирилл не ответил: сейчас это не важно. А важно…

- Сергей Маркович, - крикнул он, - на вешалке моя куртка, голубая. В левом кармане две хлопушки. Скорее.

- Добро!

Кирилл выскочил в зал. Снежница висела в паре метров позади Сергея, который чертыхался, копаясь в одежде, висящей на вешалке.

- Осторожно, она сзади! У меня фен! Я врублю его на счет три. А вы фигачьте в нее хлопушкой.

- Ох, ёёё!

Сергей наконец-то обернулся и увидел чудовище. Снежница висела напротив и волосы ее уже сплелись паутиной вокруг маленькой, почти детской головки.

- Она… она ребенок… - в голосе следователя на фоне шока от представшей перед ним картины звучали сомнение и недоверие.

- Сергей Маркович!!! Один!

Следователь застыл, не сводя глаз с лица Снежницы, которое стремительно превращалось в зубастую черную дыру.

- Два! Триииии!!!!!

Кирилл рванул вперед, лихорадочно нажимая на кнопку включения. Тугая струя горячего воздуха устремилась вперед на полную силу, ударила в кокон из снежинок, смяла его, толкнула монстра в спину.

Снежница в мгновение ока метнулась в сторону, к стене. Одновременно она издала тонкий пронзительный визг. Кирилл сам едва не заорал: это был звук боли, звук недовольства.

Звук страха! Такой офигенный звук страааха!!!

- Лишь бы хватило шнура, лишь бы хватило шнура!!!

Сергей выскочил из прихожей с хлопушкой в вытянутой руке. Всего мгновение оценивал обстановку: Снежница возле стены, отступать некуда, визжит: напугана!

Надо действовать быстро.

Мужчина рванул петельку, стараясь при этом не отклонить трубку хлопушки в сторону от цели: ее лица и закатанных глаз.

Сноп искр ударил в голову фигуры. На этот раз раздался жуткий вой.

Кирилл не стоял на месте. Он щелкал зажигалкой, держа второй, дрожащей рукой пучок бенгальских огней.

Колесико зажигалки щелкнуло один раз, второй, затем показался ленивый, словно только проснувшийся заспанный огонек.

Пару секунд тлел кончик палочки бенгальского огня. А затем, перескочив на соседние, полыхнул огромным снопом искр. Кирилл, не раздумывая, шагнул вперед, одновременно делая выпад, и ткнул искрящимся огненным пучком, как фехтовальщик шпагой, в лопающийся морозный кокон. Коснувшись его, огни в руке мальчика, казалось, разгорелись еще сильнее, яростно осыпая потоками искр своего врага. Кокон засверкал голубыми и оранжевыми огнями, разбегающимися по нему во всевозможных траекториях, и в памяти Кирилла невольно мелькнуло воспоминание: Снежница, парящая в свете фонаря, окруженная снежной метелью. Сейчас она будто вновь была окружена метелью, но уже огненной.

Несмотря ни на что, происходящее заняло не более пары секунд. Снежница отпрыгнула, ударилась в стену спиной, почти одновременно ей в голову ударил залп из второй хлопушки. Живые белокурые волосы вспыхнули голубым пламенем. Исчез, снова упал на пол кокон из вращающихся снежинок, и Кирилл с наслаждением вдавил искрящиеся бенгальские огни в покрытое розовой изморозью девичье тело.

Оно стало расти, стремительно, так стремительно, что Кирилл и испугаться не успеть.

А затем Снежница взорвалась. Тысячей, нет, целым миллиардом снежинок!

Следом наступила оглушительная тишина.

Кирилл и Сергей Маркович удивленно смотрели, как снежинки, густо покрывающие всю квартиру, каждый ее темный уголок, стремительно втягиваются в поверхности, на которых они лежат. Через минуту от них не осталось ничего.

- Ты как? – Сергей Маркович повернулся к Кириллу. Его губы дрожал мелкой дрожью, зубы его стучали: т-ты… к-ккак-к? Ц-цел?

- Цел, - выдохнул тот. Бледно улыбнулся: - Ну…??? Т-ттеперь… верите?

Оба засмеялись.

Кем была Снежница? Откуда она пришла и зачем? Все это было уже неважно. Главное, что все закончилось. По крайней мере, сейчас.

-------------------------------------------------------

На следующее утро Сергей Маркович, встав с постели, первым делом выглянул в окно.

Там, из-за горизонта, сквозь тучи, пробивалось солнце. Зимнее, неяркое пока… Но всё же - солнце…

По стеклу застучали капли дождя…

Наступала оттепель…