Слезы Крокодила

Глава 1. Голос, который нельзя вернуть

«Возьми себе за привычку незаметно оглядываться. Возможно, в будущем, это спасет тебе жизнь. Будь всегда осторожен, сынок. Я понимаю, что это нелегко, но… выработанная привычка, когда ты станешь взрослым, возможно, тебе пригодится».

Эти слова отца, сказанные мне в детстве, я запомнил на всю жизнь. Я старался следовать его совету. Очень старался. И это меня, однажды, спасло…

Оперный театр сиял золотом и хрусталём, словно храм, построенный для поклонения человеческому голосу. В зале стояла тишина – та редкая, хрупкая тишина, которая возникает только тогда, когда публика боится дышать, чтобы не спугнуть чудо.

На сцене стояла Моника Рейн. Её сопрано поднималось под купол, как свет, пробивающийся сквозь тучи. Молодой мужчина в первом ряду слушал, закрыв глаза. Его лицо было неподвижным, но в уголках глаз блестели слёзы.

Когда последний аккорд стих, зал взорвался аплодисментами. Мужчина поднялся, взял заранее приготовленную корзину цветов и направился за кулисы.

Коридор был узким, пахнущим пудрой, старым деревом и чем‑то ещё – едва уловимым. Он остановился у двери гримёрной, достал из кармана маленькую табличку «Просьба не беспокоить» и аккуратно повесил её на ручку. Постучал.

– Войдите, – устало произнесла певица.

Он вошёл. Моника сидела перед зеркалом, окружённая цветами. Она даже не подняла глаз. Рядом с зеркалом горела свеча, и её блики медленно скользили по стеклу, распадаясь на короткие вспышки, словно кто‑то невидимый перебирал свет пальцами.

– Разрешите выразить восхищение вашим голосом, – мягко сказал он и протянул корзину.

– Спасибо… – она взяла букет, даже не улыбнувшись. – Фото подписать?

– Да. Это было бы прекрасно.

Рейн повернулась к столику за ручкой.

Фанат ее голоса достал пистолет с глушителем. Выстрел прозвучал очень тихо.

Моника осела на пол, как кукла, у которой перерезали нити.

Мужчина подошел к телу. Из его собственных глаз скатились две тяжелые, прозрачные капли. Они упали на бархатное платье певицы, вспыхнув на мгновение золотистым светом, прежде чем застыть. Он аккуратно собрал их маленьким пинцетом в стеклянный флакон.

– Мне так будет не хватать этого голоса... – прошептал он, и в его зрачке на мгновение промелькнула вертикальная золотая искра. Затем он приблизился к туалетному столику, взял горящую свечу и резко плеснул расплавленный воск на зеркальную поверхность. Воск зашипел, растекаясь по стеклу, словно пытаясь скрыть то, что отражение могло выдать…

_ _ _

Инспектор Николос Браун сидел за столом, хмурясь так, будто перед ним лежала не папка с делом, а личное оскорбление. Он был человеком старой школы: крепкий, седой и с тяжёлым взглядом.

Напротив сидел его новый напарник – Лео Ковальски. Молодой, коротко стриженный, с простоватым выражением лица и гамбургером в руке.

«Это же надо…» – думал Браун глядя на него. «Год до пенсии, и мне подсовывают этого сосунка».

– Что ты там читаешь? – Николос достал сигару и сунул себе в рот. Вот уже два месяца он пытался таким образом бросить курить, держа во рту не зажжённую сигару.

– Тут, в статье, идёт речь о чёрной магии… Для отправления магических ритуалов требуются слёзы дракона…

Но инспектор резко поднял руку, обрывая его: – Я всё понял! Дальше можешь не продолжать!

– Эту статью написал очень известный журналист! Его имя…

– Меня это не интересует! – ещё раз перебил его Браун. – Закончишь есть эту гадость, – он выразительно посмотрел на гамбургер, – сходишь в лабораторию, там уже должны быть готовы анализы. М-да… Не пойму, зачем «Крокодилу» понадобилось убивать эту певичку, – задумчиво произнёс он, постукивая по столу пальцами.

– Может… все эти убийства связаны между собой и являются ритуальными? – не поднимая головы от газеты, выдвинул свою версию Ковальски.

Инспектор посмотрел в сторону Лео и усмехнулся: – Тебе нужно поменьше читать страшилки, предназначенные для дамочек с испорченной нервной системой! Если бы это и было так, то на месте преступлений не обнаружено никаких оставленных убийцей тайных знаков и других вещей, хоть как‑то связанных с магией!

– Знаю, знаю! Я просматривал отчёты… Николос, мне нужно смотаться в театр! Хочу ещё раз осмотреть гримёрную комнату.

– Только сначала принеси мне результаты! – Браун постучал ладонью по столу.

Ковальски уже сделал шаг к двери, но Николос окликнул его: – И, Лео… – инспектор прищурился. – Постарайся там, в гримёрке, ничего не трогать. В прошлый раз ты умудрился оставить на месте преступления больше отпечатков, чем сам убийца.

– Это был один раз! – возмутился Ковальски. – И то – случайно. Я просто опёрся на стол.

– Твои следы нашли и на двери. И на зеркале. И на стуле, – уточнил Браун.

– Лео смутился, кашлянул и попытался сохранить достоинство: – Так я же… осматривал. Тщательно.

– Вот именно, – вздохнул Николос. – Слишком тщательно…

Он вынул сигару изо рта, покатал её между пальцами и снова сунул обратно – привычное движение, которое уже давно заменяло ему перекур.

– Ладно, иди.

– Есть, шеф, – буркнул Ковальски и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, будто боялся, что она тоже оставит отпечатки.

Когда Лео вышел, Браун пробормотал: – Крокодил… Чёртов псих. Убивает и плачет. Что за времена…

Он ещё немного посидел, уставившись на папку с делом так, будто она могла сама раскрыть ему тайну. Но папка молчала. И чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее внутри росло ощущение, что что‑то в этом деле не даёт ему покоя.

Браун усмехнулся краем губ. – Слезы дракона… Боже, какая несусветная чушь, – пробормотал он. – Но всё равно что‑то здесь не сходится…

Он поднял взгляд на окно, где отражался его собственный силуэт – с сигарой, которую он так и не зажёг, и с делом, которое, похоже будет непростым...

– Так… пожалуй, я тоже пройдусь туда, – решил Николос. Он резко поднялся и быстрым шагом направился в сторону лабораторного крыла.

Глава 2. Следы, которых не должно существовать

Кабинет криминолога Лизы Пеллегрино был завален папками, схемами и фотографиями. На столе – хаос из пробирок, ламп, распечаток и тонких стеклянных пластин. Лиза сидела, склонившись над отчётом по инфракрасному анализу следов с одежды жертвы. Лампа отбрасывала на её лицо холодный свет, подчёркивая усталость, накопившуюся за последние сутки.

В дверь постучали.

– Войдите. Девушка подняла взгляд – и мысленно выругалась. В дверях стоял Лео, замерший у входа и разглядывающий колбы так, будто видел их впервые. Его костюм, купленный в дешёвом магазине, сидел на нём мешком, но взгляд был острым, как скальпель. Он аккуратно прикрыл за собой дверь.

«По моему, это стажер Николоса…Только его мне сейчас не хватало». – Ковальски? – уточнила она.

– Да, капитан. Мне нужны результаты по делу «Крокодила» для инспектора Брауна…

Он не успел договорить, как дверь с грохотом распахнулась. В кабинет вошёл Браун – стремительно, шумно, как всегда, – на ходу вынимая изо рта свою неизменную сигару.

– Приветик, красотка! Подтверди, что с нашей певичкой всё произошло по вине какого‑нибудь обычного психопата, и я со спокойной совестью пойду писать отчёт. Мне, знаешь ли, нельзя сильно нервничать – скоро на пенсию.

Лиза чуть приподняла бровь. – Садитесь, – сказала Лиза, указывая на стулья. – Вам обоим стоит это услышать.

Браун поморщился, нехотя опустился на стул и скрестил руки на груди. Лео тоже опустился на стул, но держался прямо, словно на экзамене.

Лиза взяла папку и раскрыла её. – Странное дело, – сказала она. – На одежде жертвы – следы жидкости, похожей на слёзы. Но состав… не человеческий.

Лео замер. – Что значит – не человеческий? – спросил он.

– Это значит, что я не знаю, что это. Но точно не слёзы человека. Лиза продолжила: – Как ты там сказал… Обычный психопат, Николос? – она горько усмехнулась. – Я в криминалистике пятнадцать лет. Я видела слёзы ярости, слёзы раскаяния и слёзы под кайфом. Но это… – она указала на предметное стекло. – Это не вода и не соль.

Лео наклонился вперёд. Он почувствовал этот запах. Он знал его. Это были… слёзы дракона. – Каков химический состав?

– В том‑то и дело, Ковальски. База совпадает с человеческой слезой на 90%. Но остальные 10% ставят компьютер в тупик. Там обнаружены микрочастицы золота и ещё какая‑то органическая структура, которая… ну, если бы я была суеверной, я бы сказала, что она светится. В инфракрасном спектре эти пятна выглядят как раскалённые угли.

Браун сплюнул в урну. – Извини… но это бред. Наверное, косметика или сценические блёстки.

– Я проверила всю косметику Моники Рейн, – отрезала Лиза. – Ничего подобного. И ещё одно. На платье была обнаружена пыльца. Бирюзового цвета. Таких цветов не существует в нашей климатической зоне.

Лео отвёл глаза. Он знал, что это такое. Бирюзовый феникс – растение, которое появляется только тогда, когда драконы проводят свои ритуалы очищения. Он поднялся. – Инспектор, нам нужно срочно в театр, – сказал Лео, поворачиваясь к Брауну. – Прямо сейчас.

– Ковальски, что за спешка? Браун посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. И впервые за всё расследование ему стало по‑настоящему не по себе. – Ведь я так мечтал выйти на пенсию… спокойно. Без нервотрёпки. Не получилось… – сказал он, и в голосе прозвучала усталость, накопленная годами.

Он замолчал на секунду, будто прислушиваясь к собственным словам, и продолжил уже тише: – Просто уйти. Тихо. Как старый корабль, который отпускают в последний рейс. Инспектор усмехнулся – коротко, почти беззвучно. – А вышло, как всегда…

Лиза непроизвольно поправила волосы, затем положила руку на плечо инспектора. – Николос… Мы знакомы с тобой много лет… Столько с тобой прошли… Она тяжело вздохнула и посмотрела ему в глаза – не как коллега, не как свидетель, а как человек, который видел его в моменты силы и в моменты слабости. – Ты не один, – она улыбнулась едва заметно, – мы переживали и похуже. Её рука на его плече стала чуть крепче, словно якорь, который не даёт кораблю уйти в темноту. – Так что, если судьба решила снова сыграть с нами партию, сыграем. И как всегда, вместе.

Браун провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него следы всех этих лет, но пальцы дрогнули – и стало ясно: годы не стираются. Они только становятся тяжелее. – Спасибо, Лиза… Знаешь, – сказал он, не поднимая глаз, – я ведь правда думал, что заслужил тишину. Хоть немного. Чтобы утро начиналось не с отчётов, а с запаха кофе. Чтобы вечер не пах чужими ошибками… Он поднял взгляд – и в нём появилось странное, почти примирённое спокойствие. – Но, видимо, я создан не для гавани, – и горько усмехнулся. Я – для волн. Для этих бесконечных штормов, которые приходят без предупреждения.

Он поднялся. – Ладно. Раз шторм по расписанию – значит, и мы выйдем вовремя. Пока… море не передумало…

Глава 3. Ритуал

А в это время на другом конце города человек, которого полиция условно обозначила как «Крокодил», стоял на коленях перед небольшим алтарём. В центре алтаря в стеклянном сосуде дрожала густая, золотистая жидкость – слезы, смешанные с эхом последнего сопрано Моники Рейн. Воздух вокруг сосуда вибрировал.

– Еще три флакона, – прохрипел он, глядя на свои руки, которые в полумраке казались покрытыми чешуей. – Еще три жизни, и ритуал Возвращения будет завершен.

Комната была скрыта от мира плотными шторами. На полу мерцали свечи, выстроенные в сложный, почти живой узор.

Мужчина, обнажённый до пояса, стал на колени и ритмично начал бить в бубен, шепча заклинания. В воздухе, словно подчиняясь невидимому ветру, кружили четыре металлические фигурки – маленькие дракончики, вращающиеся вокруг своей оси.

Когда он произнёс последнюю фразу, огоньки свечей дрогнули и разом погасли. Лишь одна – у зеркала – продолжала гореть, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Фигурки упали на пол с тихим металлическим звоном.

Мужчина поднялся, взял чашу с расплавленным воском и резким движением плеснул содержимое на зеркало. Воск застыл почти мгновенно, образовав маску человеческого лица. Он улыбнулся, наклонился ближе и медленно провёл пальцами по застывшим чертам.

– Вот какое у тебя сейчас лицо… – прошептал он. Мужчина снял восковую маску с зеркала. Это было лицо… Лео Ковальски. – Ты идешь за мной, маленький дракон, – убийца оскалился, обнажив слишком острые зубы. – Но ты не знаешь, что я уже чувствую жар твоего сердца. Ты станешь моим главным сокровищем…

Комната вновь погрузилась в тишину. Единственная свеча у зеркала освещала мужчину, сидящего на полу со скрещёнными ногами. Он смотрел на восковую маску – лицо, будто вылепленное из боли и памяти. Осторожно провёл пальцем по её щеке.

– Ты нашёл меня, брат, – сказал он почти ласково. – Быстрее, чем я думал.

Он поднялся. В его движениях было что‑то звериное – плавность, скрытая сила. На столе лежали металлические дракончики, ещё недавно кружившие вокруг него в ритуале. Он взял одну фигурку, сжал в ладони. Фигурка едва слышно вибрировала, будто в ней просыпалось что‑то живое

– Ты всегда был послушным, Лео, – произнёс он, глядя в зеркало. – Всегда следовал правилам. Всегда был любимчиком старейшин.

Уголки его губ дрогнули в усмешке.

– А я? Я был тем, кто задавал вопросы. Тем, кто хотел большего. Тем, кто не боялся смотреть в запретное…

Он подошёл к окну и распахнул шторы. Ночной город раскинулся под ним, как море огней – холодное, равнодушное, бесконечное.

– Люди… – голос его сорвался на шёпот, в котором дрожала не слабость, а ярость, пережжённая до пепла. – Они не понимают, что держат в руках. Покупают наши слёзы, как дешёвые побрякушки. Играют с магией, которую не способны ни почувствовать, ни удержать…

Он закрыл глаза – и мир рухнул внутрь него.

Сначала – огонь, рвущийся к небу, как живое чудовище. Потом – крик, такой высокий, что воздух дрожал, как натянутая струна. Запах обугленной древесины, густой, как смола, липкий, как вина, которую невозможно смыть с рук.

И среди этого пепельного ада – две маленькие фигурки дракончиков. Его дети. Они были его дыханием. Они были его смыслом в жизни…

Мир после их последнего вздоха стал тише, чем мог вынести любой живой звук. Тишина была не пустотой – она была приговором.

Он резко открыл глаза. И в них уже не было ни боли, ни слёз. Взгляд стал холодным, как сталь.

Он больше не был отцом. Он стал тем, кто возвращает равновесие этому жестокому миру. Глаз за глаз, зуб за зуб… Это правило ещё никто не отменял…

– Я потерял всё. А они… – его кулаки сжались. – Они смеялись. Говорили, что это судьба. Что так решил Нефритовый Государь.

Мужчина ударил по столу. Фигурки подпрыгнули, звякнув.

– Я не верю в судьбу. Я верю в силу. В магию. В цену, которую можно заплатить, чтобы изменить мир.

Он снова посмотрел на восковую маску.

– И ты, Лео… – его голос стал почти нежным. – Ты станешь частью этой цены…

Накинув плащ и засунув за пояс пистолет с глушителем, он вышел из квартиры. Дверь закрылась за ним беззвучно, будто сама боялась потревожить его мысли. На лестничной площадке стояла соседка – женщина с пакетом продуктов.

– Добрый вечер, мистер Рейнольдс, – сказала она, улыбаясь.

Он ответил ей мягкой, вежливой, почти очаровательной улыбкой. – Добрый вечер, миссис Харпер.

Она смутилась, покраснела, словно школьница. – Вы… снова поздно? Работа?

– Да. Работа.

Она кивнула, не подозревая, что стоит рядом с существом, способным уничтожить весь дом лишь одним своим вздохом.

Когда он прошёл мимо, её улыбка исчезла. Женщина поёжилась, будто внезапно почувствовала холод. – Странный он… – пробормотала она. – Холодный какой-то…

Выйдя из подъезда, Рейнольдс шагнул в переулок – и исчез, растворившись в воздухе, словно тень, которую поглотила ночь.

Глава 4. Гримёрка Моники Рейн

Лео вышел из лаборатории, держа в руках папку с результатами. Бумаги дрожали – не от страха, а от того, что он едва сдерживал свою истинную природу. В коридоре никого не было, кроме шедшего впереди Брауна. Лео позволил себе на секунду закрыть глаза.

Запах…

Он всё ещё чувствовал его – тонкий, едва уловимый аромат драконьих слёз. Он тянулся от одежды жертвы. Для людей это была просто странная жидкость. Для него – крик боли, который мог издать только один из его рода.

«Он близко… слишком близко», – подумал Лео. – Николос…. Ты слышал, что сказала капитан? Состав жидкости… необычный.

Браун фыркнул, остановился и повернулся к напарнику. – Конечно! Этот убийца, Крокодил, наверное, плачет чем‑то вроде химикатов. Или у него болезнь. Или он просто обливает жертв водой, чтобы сбить нас со следа.

Лео в ответ промолчал.

Браун прищурился. – Ты что, веришь в эту чушь про магию?

– Я верю в факты, – спокойно ответил Лео. – И факт в том, что это не вода и не химия.

– Ладно, – буркнул Браун. – Что дальше?

– Я тебе уже говорил, что хочу ещё раз осмотреть гримёрную. Там есть… кое‑что, что я не заметил в первый раз.

– Хорошо. Поехали. Только без твоих мистических штучек, понял?

Лео кивнул. «Если бы ты знал, насколько я стараюсь…»

_ _ _

Театр был закрыт, но дежурный охранник узнал Брауна и пропустил их без вопросов. Коридоры были пусты, тускло освещены, и шаги отдавались эхом.

Лео остановился у двери гримёрной. Запах был здесь. Сильнее, чем в лаборатории. Свежее.

Он прикрыл глаза – и мир вокруг словно изменился. Звуки стали тише. Воздух – плотнее. Запах – ярче. Лео видел следы. Не глазами – инстинктами. Тонкая, почти невидимая нить магии тянулась от двери к дальнему коридору.

– Ковальски? – позвал Браун. – Ты чего это застыл?

Лео открыл глаза. – Он был здесь. Недавно.

– Кто? – раздражённо спросил Браун.

– Убийца.

Браун вздохнул. – Конечно, был. Он же тут женщину пристрелил.

– Нет, он появлялся здесь ещё раз, уже после того, как всё произошло. Ладно, я быстро. Юноша шагнул внутрь и аккуратно притворил за собой дверь.

Как только дверь закрылась, он перестал притворяться «простоватым Лео». Его плечи расправились, походка стала бесшумной и хищной. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Для человеческого носа здесь пахло духами и смертью. Для Лео – гарью, старой кожей и, тем не менее… предательством. Он подошел к зеркалу, на которое убийца плеснул воск. В обычном свете это было просто пятно. Но Лео сфокусировал зрение, позволяя своей истинной природе проступить сквозь человеческую маску. Его зрачки превратились в вертикальные лезвия.

Пятно воска на зеркале вспыхнуло для него багровым огнем. Убийца оставил здесь «метку намерения». Лео коснулся зеркала пальцами. Холодное стекло обожгло его. – Ты продаешь свою боль, брат, – прошептал он, и его голос на мгновение обрел рокочущее, нечеловеческое эхо. – Ты убиваешь ради того, чтобы плакать. Ты… позор нашего рода.

Внезапно за дверью послышались тяжелые шаги Брауна. – Ковальски! Ты там уснул или молишься на ее помаду?

Лео мгновенно «свернул» зрение в обычное состояние и отдернул руку. – Иду, Николос! Нашел кое-что интересное.

– И что же? – Браун заглянул в комнату, подозрительно прищурившись.

– Убийца плакал не от горя, – Лео прошел мимо напарника, стараясь не выдать дрожь в руках. – Это был сбор урожая. Ему нужны были слезы, рожденные в момент высшей красоты. Голос певицы был катализатором.

Браун почесал затылок сигарой. – Знаешь, парень… Иногда мне кажется, что ты либо гений, либо тебе пора в ту же палату, куда я мечтаю отправить этого Крокодила.

– Я тебе ещё раз говорю, он был здесь после убийства. – Голос дрогнул, но не от сомнений – от злости, которую он едва удерживал.

На секунду лицо Брауна застыло, будто кто-то выключил в нём движение.

– Откуда у тебя такая уверенность? – спросил он медленно, почти шёпотом. – Не понял. Объясни.

Тишина между ними натянулась, как проволока.

– Потому что следы ещё тёплые, – наконец произнёс Лео. – Потому что запах крови не успел осесть… Он шагнул ближе, так что Браун почувствовал его дыхание.

– И потому что он оставил знак. Такой, какой оставляет только тот, кто хочет, чтобы его нашли. Или чтобы его боялись. Ковальски медленно поднял руку и указал на зеркало.

На его поверхности, среди пыли и блеклых отражений, темнело восковое пятно – неровное, будто капля застыла в момент падения. Но форма… форма была слишком правильной, чтобы быть случайностью.

– Теперь понятно? – произнёс Лео тихо, почти без интонации. Но именно эта ровность голоса заставила воздух в комнате стать тяжелее.

Браун сглотнул. Глаза его метнулись к зеркалу – быстро, почти судорожно, как у человека, который боится увидеть то, что уже увидел.

Он ничего не ответил.

Но в том, как он выпрямился, как пальцы его едва заметно дрогнули, как дыхание стало короче, – в этом молчании было больше признания, чем в любых словах.

Зеркало стояло неподвижно, отражая их обоих. И восковое пятно на стекле – тёмное, будто пульсирующее – казалось теперь не просто следом, а взглядом. Чужим. Знающим…

Браун отвёл глаза первым. И это тоже было ответом.

Лео подошёл к зеркалу. На его поверхности были едва заметные разводы – человеческий глаз бы не обратил внимания, но Лео видел, как магия оставила след.

– Я чувствую, что он смотрел на себя, – сказал Лео. – Долго. Очень долго…

– А ты откуда знаешь, что он смотрел на себя в зеркало? И причем тут твои чувства?

– Он не мог не смотреть. Такие люди всегда ищут подтверждение – даже в собственном отражении.

– Пусть это даже и так… Ну, я же говорю – псих, – пробормотал Браун. – Нарцисс какой‑то.

Лео не ответил. Он знал, что это не нарциссизм. Драконы редко смотрят в зеркала. Слишком многое можно увидеть – и слишком многое потерять. Провёл пальцами по стеклу. Оно было холодным. Но под поверхностью чувствовалась дрожь – остаток ритуала. «Он использовал зеркало как проводник… Он искал кого‑то… И он нашёл».

Лео отдёрнул руку. – Нам нужно уехать отсюда, – сказал он резко.

– Почему? – удивился Браун.

– Потому что он может вернуться.

– С какой стати убийце возвращаться на место преступления?

Лео посмотрел на него. – Чтобы закончить начатое.

Когда они вышли из театра, на улице уже сгущались сумерки. Браун направился к машине, но Лео остановился на ступеньках.

Он снова почувствовал запах.

Сильный.

Свежий.

Опасный…

Он поднял голову. На крыше трехэтажного здания, находившегося как раз напротив театра, стояла тёмная фигура – силуэт мужчины, неподвижный и смотрящий прямо на него. Их взгляды встретились.

Два дракона…

Две человеческие маски...

Две судьбы…

Фигура исчезла. Лео выдохнул. – Как я и предполагал, он снова появился здесь…

Глава 5. Тот, кто смотрит сверху

Браун завёл двигатель, но не тронулся с места – он смотрел на Лео, который всё ещё стоял на ступеньках театра, словно прислушиваясь к чему‑то, недоступному человеческому уху.

– Ковальски! – крикнул он через окно. – Ты идёшь или нет?

Лео медленно спустился, сел на пассажирское сиденье и пристегнулся. Он выглядел спокойным, но пальцы его рук дрожали.

Браун это заметил. – Ты чего такой бледный? Призрака увидел?

Лео отвёл взгляд. – Почти…

– Ты меня пугаешь, парень.

– Я просто… – Лео замолчал, подбирая слова. – Я только что видел убийцу…

Браун резко повернулся к нему. – Где?!

– На крыше.

– И ты мне сразу не сказал?!

– Он исчез. Слишком быстро.

Браун выругался. – Чёрт… Значит, он следил за нами.

Лео молчал. Он знал – следили только за ним.

Они ехали по ночному городу. Фонари отражались в мокром асфальте, машины проносились мимо, но Лео не видел ничего из этого. Он чувствовал запах. Он тянулся за ними, как тонкая нить, как след, который мог уловить только дракон. «Он оставил метку… специально. Для меня».

Браун нарушил молчание: – Ты уверен, что это был он? Может, просто какой‑то бродяга?

– Нет.

– Почему?

Лео посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что‑то древнее, тяжёлое, не человеческое. – Потому что он смотрел на меня так, как смотрят только те, кто знает, кто ты на самом деле.

Браун нахмурился. – Ты говоришь загадками, а я их терпеть не могу!

– Простите.

– Ладно. – Браун вздохнул. – Завтра с утра поднимем записи с камер. Если он был на крыше, мы его найдём.

Лео тихо сказал: – Не найдём.

– Почему?

– Он не оставляет следов. Ни на камерах, ни на земле. Он… другой.

Браун раздражённо ударил по рулю. – Ковальски, если ты сейчас начнёшь мне рассказывать про демонов, духов и драконов, я тебя высажу прямо здесь.

Лео улыбнулся – впервые за весь вечер. – Я не буду, – сказал он вслух. А про себя добавил: «Пока».

Когда они подъехали к участку, на крыльце стояла капитан Пеллегрино. Она курила, хотя сама себе обещала бросить. Увидев их, она стряхнула пепел и подошла. – Ну? – спросила Лиза. – Что‑то нашли?

Браун махнул рукой. – Наш зелёный новичок утверждает, что видел убийцу на крыше театра.

Криминолог приподняла бровь. – Это правда?

Лео кивнул. – Он смотрел на нас. На меня…

– И как он выглядел?

Ковальски замялся. – Как человек. Высокий… Тёмная одежда… Лицо… не разглядел.

Лиза внимательно посмотрела на него. – Ты что‑то недоговариваешь.

Лео отвёл взгляд. – Просто… было очень темно.

Она не поверила, но промолчала. – Ладно. Завтра продолжим. Сейчас всем нужно отдохнуть.

Браун кивнул и направился внутрь. Лиза задержала Лео за рукав.

– Ковальски. – Она понизила голос. – Ты точно ничего не скрываешь?

Лео посмотрел ей прямо в глаза. – Нет, капитан.

Она отпустила его руку, но в её взгляде осталась тень сомнения…

Ночь была холодной. Лео вышел из участка и остановился на тротуаре. Он поднял голову.

На крыше соседнего здания стояла тёмная фигура. Та же. Она не двигалась. Не скрывалась. Просто смотрела на него.

Лео шагнул вперёд. – Зачем ты здесь? – тихо спросил он, зная, что тот услышит.

Фигура слегка наклонила голову. И в этот момент воздух между ними дрогнул – как если бы два невидимых зверя ощетинились друг на друга.

Лео почувствовал древний запах – запах огня, крови и магии. Запах дракона…

Фигура стояла неподвижно, словно вырезанная из тени. Лео моргнул – всего один раз. И в следующую секунду её уже не было. Не шагов. Не звука. Не следа. Будто воздух сомкнулся и проглотил её, не оставив даже намёка на присутствие.

«Он играет со мной. Он хочет, чтобы я пошёл за ним. И я пойду!»

Глава 6. Камеры, которые ничего не видят

Утро началось с дождя. Серые струи стекали по окнам участка, делая мир за стеклом размытым. И в этой размытости было что‑то тревожащее – будто сама реальность пыталась спрятать от него то, что должно было случиться дальше.

Инспектор Браун стоял у кофейного автомата, раздражённо нажимая кнопку, которая, казалось, намеренно игнорировала его попытки получить кофе.

– Чёртова машина… – пробормотал он.

Лео вошёл в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. – Утро доброе!

– Доброе? – Браун, наконец, получил свой кофе и повернулся к напарнику. – Оно было бы добрым, если бы убийца не прыгал по крышам, как чёртов Бэтмен.

Лео улыбнулся краешком губ. – Он не прыгал.

– А что он делал? Летал?

Лео промолчал.

Браун фыркнул. – Ладно. Пошли смотреть камеры.

Они вошли в комнату видеонаблюдения. За компьютером сидел молодой техник.

– Вот записи с театра, – сказал он, щёлкая мышкой. – Камеры на крыше нет, но есть обзорные.

На экране появился вид на задний двор театра. Пусто. Потом – боковой вход. Пусто. Потом – улица. Машины, прохожие, дождь.

– Прокрутите время, когда Ковальски видел фигуру, – сказал Браун.

Техник перемотал. На экране – крыша театра. Пустая.

– Стоп, – сказал Лео.

Техник остановил запись.

– Здесь, – Лео указал на угол крыши. – Он стоял здесь.

– Но его нет, – сказал техник.

– Он был, – тихо сказал Лео.

Браун вздохнул. – Ковальски, я не сомневаюсь, что ты что‑то видел. Но если камеры ничего не показывают…

– Это не значит, что его там не было, – перебил Лео.

Инспектор нахмурился. – Ты хочешь сказать, что он невидимый?

Лео посмотрел на экран. – Для людей – да.

Техник нервно хихикнул. – Может, это призрак?

Браун бросил на него взгляд, от которого тот сразу замолчал.

– Ладно, – сказал Николос. – Что у нас ещё?

Техник открыл другую запись – с улицы перед театром.

И тут Лео резко наклонился вперёд. – Стоп!

На экране – толпа людей, выходящих после спектакля. Среди них – мужчина в тёмном пальто. Он идёт спокойно, не торопясь. Лицо скрыто тенью.

Но Лео почувствовал запах. Даже через экран. Даже через время. – Это он, – сказал Лео.

Браун прищурился. – Ты уверен?

– Абсолютно.

Техник увеличил изображение. Лицо мужчины оставалось в тени, будто камера не могла сфокусироваться.

– Чёрт… – пробормотал Браун. – Он что, знал, где стоят камеры?

Лео тихо сказал: – Он всегда это знает.

Когда они вышли из комнаты, Браун остановил Лео в коридоре.

– Слушай, парень, – его голос стал серьёзным. – Я работаю в полиции тридцать лет. Я видел психов, маньяков, фанатиков. Но ты… ты говоришь так, будто знаешь этого типа лично.

Лео замер.– Я его не знаю, – сказал он.

– Но он знает тебя, – жёстко сказал Браун. – И это меня пугает.

Лео отвёл взгляд. – Он… из моего прошлого.

Браун нахмурился. – Ковальски, если ты что‑то скрываешь, я должен знать. Это может стоить нам жизни.

Лео посмотрел ему в глаза. – Я не хочу, чтобы вы были втянуты в это.

– Поздно, – сказал Браун. – Мы уже втянуты.

В этот момент дверь участка распахнулась, и внутрь вбежал молодой патрульный. – Инспектор! – крикнул он. – Новое убийство!

Браун выругался. – Где?

– В старом квартале. И… – патрульный сглотнул. – На месте… снова слёзы.

Лео почувствовал, как холод пробежал по его коже. «Он начал охоту».

Браун схватил куртку. – Ковальски, поехали.

Лео кивнул. Но внутри него уже бушевал огонь. «Он делает это, чтобы я пришёл. Он хочет встречи. И я не смогу её избежать…»

Глава 7. Слёзы на мостовой

Старый квартал города выглядел так, будто время здесь остановилось лет тридцать назад. Узкие улочки, облупившаяся штукатурка, вывески, которые давно потеряли яркость. Дождь усиливался, превращая асфальт в блестящее зеркало.

Патрульная машина стояла у входа в переулок. Вокруг – ленты, мигающие огни, полицейские, пытающиеся не наступить на улики.

Браун и Лео подошли к месту преступления.

Тело лежало у стены старого кирпичного дома. Мужчина лет сорока, хорошо одетый, с портфелем, который всё ещё был зажат в руке. Лицо – спокойное, будто он просто заснул.

Лео почувствовал запах ещё до того, как наклонился. На воротнике пальто жертвы блестели свежие драконьи слезы…

Он закрыл глаза, чтобы не выдать эмоций. «Он был здесь. Совсем недавно».

Браун присел рядом с телом. – Без следов борьбы, – сказал он. – Как и в прошлых случаях. Чисто, быстро, аккуратно.

Лиза Пеллегрино подошла, держа в руках перчатки. – Личность уже установлена, – сказала она. – Виктор Хейл. Бизнесмен. Владелец сети магазинов эзотерики.

Лео поднял голову. – Он что, маг? – спросил он слишком быстро.

Криминолог удивлённо посмотрела на него. – Нет. Но… – она открыла блокнот. – Он был связан с несколькими группами, которые практикуют ритуалы. Ничего незаконного или странного.

Браун фыркнул. – Странного у нас сейчас хватает. Этого добра хоть завались…

Лео медленно обошёл тело. Он чувствовал след – тонкий, как дым. Он тянулся вглубь переулка. «Он оставил его специально. Он хочет, чтобы я пошёл».

Лиза заметила, что Лео смотрит в сторону.

– Что там?

– След, – тихо сказал Лео.

– Какой след? – спросил Браун.

Лео не ответил. Он шагнул в переулок.

– Ковальски! – крикнул Браун. – Куда ты пошёл?!

Но Лео уже не слышал. Он шёл, как хищник, который чувствует запах добычи.

Переулок был узким, тёмным. Дождь барабанил по крышам. Лео остановился у стены. На кирпиче – едва заметная тёмная полоса.

Он провёл пальцем. Слеза… Но не обычная. Она была густой, как смола. И пахла… болью.

Лео вздрогнул. «Это не его слеза. Это…» И в это самое время он услышал шаги позади – это были Пеллегрино и Браун

– Ковальски! – Николос от быстрой ходьбы тяжело дышал. – Ты что творишь? Улики трогаешь руками?!

Лео обернулся. – Это не улика.

– А что? – спросила Лиза, подойдя ближе.

Лео посмотрел на стену. – Это послание.

– Послание? – Браун нахмурился. – Ты хочешь сказать, убийца оставил нам записку?

Лео покачал головой. – Не вам. Мне.

Лиза и Браун переглянулись.

– Ковальски, – сказала она. – Ты должен нам все объяснить. Немедленно! Хватит недоговорок!

Лео вдохнул. Он чувствовал, как внутри поднимается огонь. Он не хотел говорить. Но молчать больше не мог. – Он… знает меня, – сказал Лео. – И он хочет, чтобы я пришёл за ним.

– Почему? – спросила Пеллегрино.

Лео отвёл взгляд. – Потому что мы… связаны.

Браун шагнул ближе. – Как связаны?

Лео молчал. Он не мог сказать правду. Не здесь и не сейчас.

Но в этот момент что‑то блеснуло на земле. Лиза наклонилась и подняла маленький металлический предмет. – Что это?

Лео увидел – и сердце сжалось. Это была маленькая фигурка дракончика.

Капитан протянула её Брауну. – Похоже на… игрушку?

Браун покрутил фигурку в руках. – Тяжёлая. Металл. Похоже, ручная работа.

Лео тихо сказал: – Это не игрушка.

– А что? – спросил Браун.

Лео посмотрел на фигурку. – Это предупреждение.

Лиза нахмурилась. – Кому?

Ковальски поднял глаза. – Мне…

Когда они вернулись к машине, Лео остановился и посмотрел на небо. Дождь падал на его лицо, смешиваясь с тем, что он так отчаянно пытался скрыть. Слеза… Настоящая. Лео вытер её. «Он играет со мной. Он убивает, чтобы я пришёл! И я приду. Но… не один».

Ковальски посмотрел на Брауна и Лизу, которые невдалеке спорили о чём‑то. – Я должен защитить их, – подумал он и сжал кулаки. «И я остановлю его. Даже если придётся раскрыть свою истинную сущность».

Глава 8. Тень, которая идёт следом

Дождь не прекращался. Он лил так, будто пытался смыть с города следы крови, слёз и магии. Но Лео знал – такие следы водой не смоешь.

Пока криминалисты работали на месте преступления, он стоял в стороне, прислонившись к стене старого дома. Его дыхание было ровным, но внутри всё кипело. «Он оставил фигурку специально. Он хочет, чтобы я понял: это игра».

Браун подошёл, держа в руках блокнот. – Ковальски, – сказал он, – ты сегодня ведёшь себя странно.

Лео поднял взгляд. – Странно?

– Да. Ты будто… – инспектор замялся, подбирая слово. – Будто знаешь, что будет дальше.

Лео отвёл глаза. – Я просто чувствую, что он не остановится.

– Это и так ясно, – буркнул Браун. – Знаешь, Лео, я ведь навел о тебе справки. Твой диплом университета МВД… он безупречен. Слишком безупречен. Ни одного пропуска, лучшие баллы по криминалистике... Но в твоем деле нет ни одного фото из детства. Пустота до восемнадцати лет. Как будто ты просто материализовался из воздуха…

– Там, где я жил раньше, в то время были беспорядки. Горело все… Архивы, в том числе, инспектор.

– Возможно… но, если ты знаешь что‑то, чего не знаем мы, скажи. Я не хочу, чтобы мой напарник погиб из‑за того, что он что‑то скрывает.

Лео тихо сказал: – Я не хочу, чтобы вы пострадали.

– Это не ответ.

Лео посмотрел ему прямо в глаза. – Это всё, что я могу сказать.

Браун выругался. – Ты меня сведёшь с ума...

В это время к ним подошла Лиза, держа в руках прозрачный пакет с фигуркой дракончика.

– Я отправлю это на анализ, – сказала она. – Но… честно говоря, не думаю, что лаборатория что‑то найдёт. Металл странный. Плотность выше нормы. И… – она понизила голос. – Он тёплый.

Браун нахмурился. – Тёплый? На улице дождь и холод.

– Я знаю, – сказала криминолог. – Но он будто… живой.

Лео почувствовал, как внутри всё сжалось. «Он использовал магию. Он оставил часть себя».

Пеллегрино посмотрела на Лео. – Ты что‑то знаешь об этом?

Лео покачал головой. – Нет.

Она прищурилась. – Зачем ты нам врёшь?

Лео отвёл взгляд...

Когда они вернулись к машине, Браун сел за руль, но не завёл двигатель. Он смотрел на Лео так, будто пытался прочитать его мысли.

– Ковальски, – сказал он, наконец, – я не идиот. Ты что‑то скрываешь. И это связано с убийцей.

Лео молчал.

– Я не прошу рассказать всё, – продолжил Браун. – Но скажи хотя бы… он опаснее, чем мы думаем?

Лео тихо ответил: – Да.

– Насколько опасен?

Лео посмотрел на свои руки. – Он может убить любого из вас за секунду.

Браун побледнел. – И ты… – он сглотнул. – Ты можешь его остановить?

Лео поднял глаза. – Да.

– Как?

Лео закрыл глаза. – Потому что я… такой же, как он.

Браун замер. – Что?

Лео открыл глаза. – Я… – он хотел сказать правду. Хотел. Но не мог. – Я знаю его. Его методы. Его мысли. Его слабости.

Браун долго смотрел на него. – Ладно, – сказал он, наконец. – Я не буду давить. Пока. Но если ты поставишь под угрозу моих людей… – он ткнул пальцем Лео в грудь. – Я сам тебя остановлю.

Лео кивнул. – Понимаю.

Они ехали в участок молча. Дождь стучал по крыше машины, как барабан. Лео смотрел в окно, но видел не улицы. «Он знает, как я выгляжу. Он знает, где я. Он знает, что я не могу уйти».

Когда они подъехали к участку, Лео первым вышел из машины. Он поднял голову – и замер.

На крыше стояла фигура. Та же. Высокая. Тёмная. Неподвижная. Но теперь… она не скрывалась. Она смотрела прямо на Лео.

И в этот момент молния осветила небо – и Лео увидел лицо.

На секунду.

На долю секунды.

Но этого хватило.

Это было лицо человека. Но глаза… Глаза были драконьими.

Глубокими.

Золотыми.

Полными безумия и… боли.

Фигура подняла руку – и медленно провела пальцем по горлу.

Лео почувствовал, как внутри поднимается огонь. – Ты хочешь войны… – прошептал он. – Ты её получишь.

Фигура исчезла.

Браун вышел из машины.

– Ковальски? Ты чего застыл?

Лео не обернулся. – Он здесь.

– Кто?

Лео посмотрел на крышу. – Мой враг…

Глава 9. Трещины в маске

Глава 9. Трещины в маске

Ночь была густой, как чернила. Город погрузился в тишину, нарушаемую лишь редкими звуками машин и далёким шумом дождя. Лео стоял у окна своей маленькой квартиры, глядя на мокрые улицы. Он не включал свет – темнота была ему ближе, чем электрические лампы.

Лео чувствовал его. Тот был где‑то рядом. «Он наблюдает. Он ждёт». Он непроизвольно сжал подоконник так сильно, что дерево треснуло. Ковальски не хотел превращаться. Не хотел выпускать наружу то, что скрывал годами. Но каждая встреча, каждый след, каждая смерть – всё это подталкивало его к грани.

Телефон завибрировал.

Он вздрогнул – человеческая реакция, которую он научился имитировать.

На экране – сообщение от Брауна: «Завтра в 7:00 – совещание. Не опаздывай».

Лео выдохнул. Он хотел написать что‑то вроде «Буду», но пальцы сами набрали: «Он был на крыше. Он следит».

Ответ пришёл почти сразу: «Ковальски, спать иди. Завтра поговорим».

Лео выключил телефон и лёг на кровать, но сон не приходил. Вместо него – воспоминания.

Горы. Снег. Пещера, где он родился. Голос старейшины: «Ты – хранитель. Ты – тот, кто должен защищать людей, даже если они этого не заслуживают».

И другой голос – молодой, дерзкий, яростный: «Почему мы должны защищать тех, кто нас боится? Кто нас убивает? Кто использует наши слёзы, как товар?» Это был голос того, кто теперь стал убийцей…

Утро встретило его серым небом и запахом мокрого асфальта. Лео пришёл в участок раньше всех. Он сел за стол, открыл папку с делом и попытался сосредоточиться. Но мысли возвращались к ночи. К крыше. К золотым глазам.

– Ты рано, – услышал он голос.

Лиза Пеллегрино вошла в кабинет, держа в руках кофе. Она выглядела уставшей, но собранной.

– Не спалось.

– Понимаю, – она поставила кофе на стол. – Я тоже почти не спала. Это дело… оно странное. И ты… – она посмотрела на него внимательно. – Ты тоже странный.

Лео улыбнулся. – Спасибо.

– Это не комплимент, – сказала она. – Ты что‑то скрываешь. И я хочу знать что.

Стажёр отвёл взгляд. – Я не могу… об этом говорить с вами.

– Почему?

Парень молчал.

Лиза села напротив. – Послушай. Я криминолог. Я вижу, когда человек лжёт. И ты лжёшь. Но… – она наклонилась ближе. – Ты похож на того, кто боится сказать правду.

Лео поднял глаза. – Я не боюсь правды. Я боюсь того, что будет, если вы её узнаете.

Криминолог нахмурилась. – Это угроза?

– Нет. Это… всего лишь… предупреждение.

Она откинулась на спинку стула. – Ты говоришь загадками. Как и… он.

Лео замер. – Он?

– Убийца, – сказала она. – «Крокодил». Он тоже оставляет нам загадки. Фигурки. Слёзы. Следы. Всё это – послания. И ты… – она снова посмотрела на него. – Ты понимаешь их лучше, чем мы.

Лео тихо сказал: – Потому что… он… оставляет их… для меня.

Лиза побледнела. – Почему?

– Потому что мы… одного с ним рода.

–Ты хочешь сказать… вы знакомы?

Лео открыл глаза. – Да.

– Кто он?

Лео уже открыл рот, чтобы сказать правду, но дверь резко распахнулась, и в кабинет вошёл Браун.

– Так, голубки, хватит философии, – сказал он. – У нас новое дело.

Лео и Лиза одновременно поднялись.

– Что случилось? – спросила она.

Браун бросил на стол папку.

– Письмо. Анонимное. Адресовано… – он посмотрел на Лео. – Тебе, Ковальски.

Лео почувствовал, как внутри всё сжалось. Он открыл папку. Внутри лежал один‑единственный лист бумаги. На нём было написано всего одно предложение: «Ты слишком медленный, брат». И маленькая капля. Это была слеза дракона...

Лео закрыл папку. – Он хочет встречи, – сказал он.

– И что ты собираешься делать? – спросил Браун.

Лео посмотрел на них обоих. И впервые сказал правду – хотя бы часть. – Я собираюсь пойти к нему.

Глава 10. Место, где тоньше всего

Совещание длилось недолго. Браун ходил по кабинету, размахивая письмом, словно это был личный вызов ему, а не Лео. Лиза сидела за столом, внимательно наблюдая за каждым движением Лео, будто пыталась увидеть то, что он скрывает.

– Значит так, – сказал Браун, наконец, остановившись. – Этот псих пишет тебе письма, оставляет игрушки, прыгает по крышам и убивает людей. И ты хочешь просто… пойти к нему?

Лео кивнул. – Да.

– Один? – уточнила Пеллегрино.

– Да.

– А я говорю – нет. Браун произнёс это тихо, но так, что воздух будто стал плотнее. – Даже не обсуждается.

Лео посмотрел на него спокойно. – У вас нет выбора. Он не хочет говорить с вами. Он хочет говорить со мной.

– А я хочу, чтобы ты остался жив, – рявкнул инспектор.

Лео впервые улыбнулся – грустно, почти по‑человечески. – Я не так легко умираю.

Лиза нахмурилась. – Что это значит?

Лео замолчал.

Браун ударил ладонью по столу. – Ковальски! Хватит загадок! Кто он тебе? Брат? Друг? Враг? Кто?!

Лео тихо сказал: – Всё сразу.

В кабинете повисла тишина.

Лиза первой нарушила её: – Ты должен объяснить. Хоть что‑то.

Лео вдохнул. Он чувствовал, как внутри поднимается огонь. Он не хотел говорить. Но молчать больше было нельзя.

– Он… – начал Лео. – Он был мне как брат. Мы росли вместе. Учились вместе. Но однажды он… потерял всё. И сломался.

– Потерял что? – спросила Лиза.

Лео отвёл взгляд. – Семью.

Браун нахмурился. – И что? Это оправдывает убийства?

– Нет, – сказал Лео. – Но объясняет его боль.

Пеллегрино тихо сказала: – Ты говоришь о нём так, будто он… не человек.

Лео замер.

Браун посмотрел на него внимательно. – Ковальски… – его голос стал низким. – Он… человек?

Лео медленно поднял глаза. – Он… был человеком. Когда носил человеческую маску.

– Маску? – переспросил Браун. – Ты хочешь сказать, он актёр?

Лео покачал головой. – Нет. Он… другой.

Лиза встала. – Хватит, Ковальски! Ты должен сказать правду.

Лео на секунду прикрыл глаза. «Скажи им. Или они погибнут». – Хорошо. Я скажу. Но не здесь.

– Почему? – спросил Браун.

– Потому что стены слушают, – сказал Лео. – И он тоже.

Они вышли из участка и направились к старому парку неподалёку. Деревья стояли голые, мокрые от дождя. Ветер шуршал ветвями, как будто кто‑то шептал.

Лео остановился у старой беседки. – Здесь, – сказал он. – Здесь тоньше всего.

– Что тоньше? – спросила Лиза.

Лео посмотрел на неё. – Грань.

Браун фыркнул. – Грань между чем и чем?

Лео вдохнул. – Между мирами.

Лиза побледнела. – Ты… ты говоришь серьёзно?

Лео кивнул. – Да.

Браун шагнул ближе. – Хватит. Говори прямо. Кто ты?

Лео посмотрел на него. И впервые за всё время позволил себе чуть‑чуть приподнять маску. Его глаза... Они на секунду вспыхнули золотым светом – древним, не людским, огненным.

Лиза испугано отступила.

Браун замер. – Что… это? – прошептал он.

Лео опустил взгляд. – Это то, что я есть.

– Ты… – Браун сглотнул. – Ты не человек?

Лео тихо сказал:– Я дракон.

Ветер стих. Мир замер. Даже дождь, казалось, перестал падать.

Лиза закрыла рот рукой.

Браун выругался – тихо, почти благоговейно. – Чёрт… – сказал он. – Чёрт… Чёрт…

Лео поднял голову. – И тот, кого мы ищем… тоже дракон. Но он – изгнанник. Отщепенец. Он продаёт свои слёзы. Он нарушил закон. И теперь он убивает, чтобы получить больше.

Лиза прошептала: – Это… правда?

Лео кивнул. – Да.

Браун медленно сел на скамейку. – Значит… – он посмотрел на стажёра. – Значит, мы расследуем дело о… магическом убийце?

Ковальски лишь молча кивнул.

– И ты… – он указал на Лео. – Ты можешь его остановить?

Лео опять кивнул.

– Один? – спросила Лиза.

Лео посмотрел на неё. – Нет. Я не хочу быть один.

Браун поднялся. – Тогда мы с тобой. Но… – он ткнул пальцем в Лео. – Больше никаких секретов. Понял?

Лео улыбнулся – впервые искренне. – Понял.

Пеллегрино выдохнула. – Хорошо. Тогда скажи… – она посмотрела на него серьёзно. – Где он сейчас?

Лео закрыл глаза. И почувствовал. Запах. Тёплый. Горький. Слишком близкий. Открыв их, он прошептал: – Он здесь…

– Где? – также тихо спросил Браун.

Лео медленно повернулся и… увидел его.

Человек стоял на краю парка, под старым фонарём. Тёмный силуэт. Неподвижный. Смотрящий прямо на них.

Браун выругался, а Лиза побледнела.

– Вам не стоит беспокоиться… Он пришёл только за мной…

Глава 11. Встреча под старым фонарём

Фигура стояла неподвижно, словно вырезанная из тени. Старый фонарь над ней мерцал, бросая на мокрую землю дрожащие блики. Казалось, сам свет боялся касаться этого силуэта.

Лео сделал шаг вперёд.

– Стой! – Браун схватил его за плечо. – Ты куда собрался?!

– Он пришёл за мной, – тихо сказал Лео. – Если я не подойду, он уйдёт. И убьёт ещё кого‑то.

Лиза прошептала: – Лео… будь осторожен.

Он кивнул и медленно пошёл вперёд. Каждый шаг отдавался эхом в его груди. Каждый вдох был наполнен запахом – знакомым, древним, родственным. Запахом дракона…

Когда он подошёл ближе, фигура вышла из тени. Высокий мужчина. В тёмном пальто. Лицо красивое, но… холодное, как мрамор. И глаза… Золотые, глубокие, безумные...

– Здравствуй, брат, – сказал он хрипло.

Лео остановился в трёх шагах от него. – Не называй меня так.

Рейнольдс улыбнулся. – Почему? Ты же не отрёкся от нашего рода.

Лео сжал кулаки. – Ты убил невинных людей.

– Невинных? – мужчина тихо рассмеялся. – Они покупали наши слёзы. Они торговали нашей болью. Разве это невинность?

– Все-равно они не заслуживали смерти.

– А кто решает, кто заслуживает? Ты? – мужчина наклонил голову. – Ты всегда был послушным. Всегда следовал правилам. Всегда верил, что люди – это что‑то святое. Он сделал шаг вперёд. – Они бы сожгли тебя, если бы узнали, кто ты.

– Я защищаю их. Это мой долг.

– Долг? – мужчина усмехнулся. – Долг перед кем? Перед старейшинами? Перед Нефритовым Государем? Перед теми, кто изгнал меня?

Лео тихо сказал: – Ты был изгнан за то, что продавал свои слёзы. Ты нарушил закон.

– Закон? – мужчина поднял руку, и на его ладони появилась маленькая капля – густая, золотистая. – Закон – это цепи. А я разорвал их.

Лео почувствовал, как воздух вокруг дрогнул. Это была магия, сильная и очень опасная. – Хватит смертей! Ты должен остановиться.

– Остановиться? – мужчина рассмеялся. – Я только начал. Он посмотрел на Брауна и Лизу, стоящих вдалеке. – Ты привёл друзей? Как мило… Они знают, кто ты?

Лео шагнул вперёд. – Не трогай их.

Рейнольдс улыбнулся. – Значит, трогать их нельзя? Интересно… Он поднял руку – и воздух вокруг него завибрировал.

Лео мгновенно понял, что происходит. – Нет! – крикнул он. Ковальски бросился вперёд, но было поздно.

Рейнольдс щёлкнул пальцами, и фонарь над ним взорвался.

Стекло разлетелось во все стороны и свет погас. Парк в тот же час погрузился в темноту.

Лиза закричала. Браун выругался и выхватил пистолет.

Лео развернулся. – Не стреляйте! – крикнул он им.

Но его собеседник уже исчез. Растворился в воздухе, как тень, которую поглотила ночь.

Лиза подбежала к Лео. – Ты в порядке?!

– Да, – сказал он, хотя сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу.

Браун подошёл, держа пистолет наготове. – Где он?! Куда делся?!

Лео покачал головой. – Он ушёл…

– Как?! – Браун был в ярости. – Он что, испарился?!

Лео тихо сказал: – Почти.

Пеллегрино посмотрела на него. – Лео… что это было?

Он закрыл глаза. – Это предупреждение…

– Предупреждение о чём? – спросил Браун.

Лео открыл глаза. – О том, что он может убить вас в любой момент. И что он не боится меня…

Лиза побледнела. – Что же нам теперь делать?

Ковальски посмотрел на тёмный парк. – Готовиться…

– К чему? – спросил Браун.

– К войне…