Сладость, гадость и ночь наоборот

Глава 1

Двери эзотерической лавки «12 знаков» были приветливо приоткрыты хозяйкой с самого раннего утра последнего дня октября. Сладкие угощения расставлены на полках для случайных и не очень гостей, искусственная паутина и пластмассовые летучие мыши свисают с потолка, а резиновые скорпионы, змеи и тараканы припрятаны на полках стеллажей среди товара так, чтобы покупатели, зарывшиеся вглубь ящиков с «магическими» амулетами, «волшебными» палочками, свечами для заговоров, пиалами, кубками и прочими эзотерическими атрибутами, с визгом вытаскивали руку обратно, тряся ею в попытках избавиться от липкого ощущения страха на кончиках пальцев.

В пиале с конфетами, рядом с завернутыми в обертки ирисками лежали мармеладные глаза и пальцы, а над приоткрытой дверью зависло нехитрое приспособление, сооруженное из ведра и веревки, которое осыпало головы гостей горстью искусственных пауков с мохнатыми лапками и белыми глазами на черном шершавом тельце.

Киссия Оромори, частая гостья в лавке обычным днем, а сегодня — ответственная за украшение торгового зала, развесила последнюю разноцветную гирлянду над стеллажами и обернулась, чтобы оценить труды свои.

— Идеально, — хлопнула в ладони девушка, обводя взглядом груженые полки, притененные пыльные углы, мрачные постеры, развешанные на стенах, и главную гордость — вырезанные собственноручно злобные улыбки тыкв, расставленных по всем горизонтальным поверхностям с горящими внутри свечами.

На хорошеньком девичьем лице расцвела довольная улыбка. Карие глаза загорелись азартом и ожиданием праздника, пухлые губы окрашены помадой оттенка переспелой сливы, а темные длинные волосы, вьющиеся от природы, взбиты в объемную неподдающуюся укладке гриву, так хорошо подходящую под ее сегодняшний костюм соблазнительной кошки-перевертыша.

Киссия прислонилась бедром, обтянутым черной кожей платья, к ближайшей полке и выдохнула, опуская плечи. Это оказалось тяжелее, чем она думала, учитывая, что хозяйка магазина решила держать двери приоткрытыми для случайных гостей, чтобы каждый прохожий мог заглянуть внутрь и заинтересоваться происходящим в лавке.

Решение должно было пойти на руку бизнесу, но не Киссии, оказавшейся на виду у сотен людей. Потому что оно означало, что в любой момент за ее действиями могут наблюдать обычные горожане, и она не может использовать свою магию.

Ведь Киссия Оромори — самая настоящая ведьма, а такие должны были скрывать свою силу от обычных людей.

— Кия, можешь подойти? — донесся до Киссии приглушенный дверью женский голос.

Девушка осмотрела еще раз бегло и придирчиво торговый зал, прикидывая, точно ли достаточно украшений. На первый взгляд все было прекрасно. Достаточно зловеще, при этом забавно и нарочито искусственно, чтобы не вызвать ни у кого приступа фобии. Девушка подняла руку к лицу, закусив губу и склонив голову вбок, давая волю мыслям и фантазии. И все же... Кое-что можно добавить, чтобы хэллоуинский образ магической лавки был завершен.

Оглянувшись на скрытое от глаз подсобное помещение, Киссия медленно подошла к входной приоткрытой двери лавки, из которой в торговый зал задувал холодный, едва ли не морозный ветер. В этом году осень выдалась особенно неприветливой — то, что нужно для мрачного и зловещего праздника. Девушка протянула руку, облаченную в длинный расклешенный к низу рукав платья, и выглянула наружу. Солнце стояло в зените, озаряя светом и теплом городскую площадь, несколько десятков прохожих мелькали на асфальтовых дорожках. Почти все они облачены в обычную уличную одежду без единого намека на карнавальный костюм, и лишь пара ребят школьного возраста щеголяли в масках популярных нынче киногероев, толпой шагая в сторону ближайшей кофейни.

Эзотерическая лавка получит свою популярность чуть позже, с наступлением сумерек. Тогда ее мрачная красота, зловещая музыка, играющая из колонок, спрятанных в пышных кустах черных роз у забора и огромный светящийся плакат с надписью «При покупке волшебного атрибута бокал пунша и кекс бесплатно!» станет огоньком, на который слетится вся «нечисть» хэллоуинской ночи.

Плечи ведьмы передернуло в нервной дрожи. Во всяком случае, главное, чтобы «нечисть» действительно была в кавычках. В эту ночь возможно все, и не хотелось бы решать проблемы с потусторонними силами на глазах у сотен ничего не подозревающих горожан.

Киссия Оромори еще раз внимательно осмотрела улицу, удостоверившись, что никто до сих пор не направляется в лавку, и прикрыла медленно дверь.

Самое время добавить последний, завершающий декор. Ведьма прошла к прилавку, на котором стоял винтажный радиоприемник, сохраненный хозяйкой в качестве напоминания о былых временах, и подняла его за пыльную, покрытую паутиной (скорее всего — настоящей) ручку. Металлический короб оказался на редкость тяжелым.

— Жесть, — прохрипела Киссия, кое-как переставляя ноги в сторону высокой тумбы, расположившейся в углу у входной двери. Ведьма водрузила на столик радио, оно с грохотом столкнулось со столешницей.

— Кия? — позвал взволнованный голос из подсобки. Послышались торопливые легкие шаги.

— Все в порядке, коробка с мармеладом упала, сейчас подниму, — поспешила успокоить Киссия, поворачиваясь к подсобке.

Шаги стихли. Неуверенное: «Точно не нужна помощь?» донеслось в ответ. Киссия крикнула:

— Да, да, сейчас приду!

Благодарная тишина дала понять, что хозяйка лавки не спешила покидать своего убежища. Киссия расслабленно выдохнула, бросила еще один хитрый взгляд на подсобку и глухо, совсем по-девчоночьи захихикав от предвкушения непрошенной пакости. Хотя ей прямо сказали: «Никакой подозрительной магии этим вечером», ведьма не могла удержаться от небольшого розыгрыша.

Придерживая входную дверь одной рукой, другую она направила на радиоприемник, концентрируя ведьминский эфир, пузырящийся под кожей. Бледные пальцы с длинными заостренными ногтями начертили в воздухе короткую руническую вязь, а губы едва слышно зашептали формулу заклинания на языке древнем, как мир — языке Первых Ведьм:

— Ŧerrэre eхŧrѧnэ1.

В карих глазах на миг промелькнули лиловые блики. Из кончиков пальцев полился пурпурный тяжелый дым, окутывая радиоприемник, напитывая его магией и навязывая ведьминскую волю. Шестеренки внутри аппарата отзывчиво звякнули, металлический бок прогнулся под тяжестью заклинания и вернул прежнюю форму, принимая заклинание.

Киссия удовлетворенно ухмыльнулась и легко поправила гриву длинных темных кудрей. А после провернула ручку входной двери, вновь распахивая ее для гостей, и выглянула. Никто из прохожих не обратил внимания на остатки плотного дыма, хлынувшего из эзотерической лавки на улицу. Девушка еще раз осмотрела дорогу и, не заметив ничего настораживающего, направилась в подсобное помещение.

В дальней, закрытой для посторонних, комнате царила обычная для ведьминской лаборатории атмосфера: яркие лампы освещали рабочую поверхность стола, выложенные в стройный ряд ингредиенты для зелий и интрументарий. Пол блестел от чистоты, вымытые пустые склянки громоздились на подвешенных к стенам полках, там же — пучки высушенных трав, эссенции и свечи, ножи и кинжалы. Ниже — котлы разных размеров и форм, бруски серебра и деревянные срубы для плавки амулетов.

В отличие от торгового зала, в котором продавались товары в большинстве своем бутафорные и к волшебству не относящиеся, здесь чувствовалась концентрация магии — она пропитывала каждую дощечку на полу и сухоцвет, подвешенный в воздухе. Киссия прошла внутрь, закрыв за собой плотно дверь.

В воздухе витал стойкий и влажный аромат пряностей и апельсина.

У дальней стены громко гудел старенький холодильник, а рядом с ним грела комнату видавшая лучшие времена газовая плита. На сразу двух конфорках громоздился огромный чан с кроваво-красным пуншем, а над ним порхала, запыхавшаяся, но полная энтузиазма, хозяйка эзотерической лавки — красивая молодая девушка, с недавних пор хорошая подруга Киссии и сестра по ведьминскому ремеслу — Лиара Ильина.

— Кия, ты здесь, — обрадовано воскликнула Лиара, тряхнув гладкими огненно-рыжими волосами и стрельнув голубыми как вода глазами, обрамленными светлыми, изгибающими к бровям ресницами. С ее покатых плеч так и норовила сползти белая льняная сорочка, а с низко наклоненной головы — венок, заплетенный из луговых цветов с маленькими желтыми соцветиями.

В этом году Лиара решила изобразить русалку, но не тот обманчиво рыбий образ, который так нравился несведущим людям, а настоящую, и потому ее губы казались синими, а в волосах запутались зеленые нити водорослей и тины.

— Зал готов, босс, — отрапортовала Киссия, прислоняясь плечом к ближайшей стене.

Лицо Лиары, порозовевшее от близости огня, посветлело.

— Хвала Высшим Силам, теперь мы точно успеем к приходу клиентов, — счастливо проговорила она, продолжая без остановки помешивать содержимое чана, — Помоги мне отнести пунш.

Киссия оттолкнулась от стены, принимая от ведьмы чан с горячим напитком. Одурманивающий запах гвоздики и апельсина кружил голову.

— Я бы справилась быстрее, если бы ты, Ли, согласилась закрыть дверь, — с намеком сказала Киссия, толкая бедром дверь и выходя из освещенной подсобки во мрак торгового зала. Глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть.

— Да брось, Кия, — по-доброму усмехнулась хозяйка лавки, ступая следом за подругой, — Когда еще ты сможешь почувствовать себя настоящим человеком?

Темноволосая ведьма фыркнула, перекидывая на спину тяжелые кудри.

— Надеюсь, больше никогда, — сказала она, тяжело водружая дымящуюся посудину на накрытый черной порчей овальный стол, вынесенный на середину зала для всеобщего удобства и привлечения внимания.

— Сегодня такой день, когда скоротечные притворяются сверхъестественными созданиями, — говорит Лиара, опуская рядом с первым чаном второй — жидкость в нем казалась чуть светлее, не кровавая, а алая, и от него в воздух поднимался едва уловимый запах алкоголя, — Так почему бы нам не последовать их примеру и не притвориться людьми?

Киссия хмыкнула. Скоротечными ведьмы называли простых людей, не имеющих способностей к обучению магии. Они живут намного меньше колдуний, всего-то лет семьдесят или, если повезет, сто. Век их короток, не в пример долгожительницам ведьмам. Лиара например, в свои шестьдесят шесть лет легко могла раствориться в толпе студенток-первокурсниц. Новые клиенты не раз и не два принимали ее за стажерку и имели наглость дерзить или приглашать на свидания. Киссия, разумеется, в свои двадцать один выглядела соответственно возрастным характеристикам скоротечных, но это пока. Пройдут десятилетия, а она не изменится, в отличие от сверстников-людей.

В этом один из многих плюсов жизни ведьм.

— Тарелки, тарелки забыла, — оживилась Лиара, суетливо оглядывая заваленный стол. Два чана с пуншем — один для несовершеннолетних, а другой для гостей постарше, занимали добрую половину столешницы, но помимо них здесь были пиалы с конфетами и мармеладом, одноразовые стаканчики и огромное блюдо с пахнущими сладко и терпко тыквенными кексами, украшенными белыми шапками из сливочного крема.

— Да здесь они, — отмахнулась Киссия, поднимая скатерть и доставая из скрытого ящика белую посуду.

Лиара облегченно выдохнула. А после, под смеющимся взглядом темноволосой подруги, смутилась.

— Я слишком напряжена. Нужно расслабиться, верно? — спросила Лиара, и ее щеки очаровательно покраснели.

Киссия схватила два пластиковых стаканчика и половник, плавающий в том пунше, что посветлее.

— Это легко исправить, — сказала она, хитро прищурившись.

Спустя четверть часа щеки Лиары все еще были розовыми, но уже не от смущения. Хозяйка лавки всегда варила отменный хэллоуинский напиток, и этот год не стал исключением.

— Ты на русалку совсем не похожа, — поддела Киссия подругу, указывая на ее румянец и шальной взгляд. Лиара похихикала совсем уж нескромно, и в свою очередь оглядела наряд Оромори.

— А ты... Похожа не на оборотня, а на блудливую кошку, — ввернула Ильина, оттягивая вниз край короткого кожаного платья, прикрывающего лишь середину бедра. Киссия шлепнула ее по руке, поправляя сбившийся высокий воротник воротник и длинные, расклешенные книзу рукава. Кошачьи уши, приклеенные к ленте для волос, держались на удивление крепко и не приносили никакого дискомфорта.

— Вообще-то, у меня колготки плотные, — оправдалась Киссия, стоя уже не так устойчиво на своих высоких каблуках.

— Конечно, — кивнула снисходительно старшая ведьма, потягивая пунш.

Киссия, взглянув на часы, проверяет свой телефон. Но не видит ни одного ответного сообщения от той, с кем хотела бы поговорить. Зато неожиданно прилетает послание от того, чей номер сегодня хотелось бы заблокировать. Но она не могла.

Ведьма открывает рабочий чат, читая сообщение своего наставника.

«Можешь отдыхать до заката, но после будь на связи».

Ведьма отвечает ему круглым смайлом и хочет закрыть чат, но сделать этого не дает Лиара. Она перехватывает телефон, склоняясь над ним и открывая картинку профиля на весь экран.

— Это — твой начальник? — спрашивает восхищенно Ильина, приближая фото. На нем высокий и широкоплечий колдун суровым темным взглядом сверлит камеру.

— Не начальник, а наставник. В будущем коллега, — поправляет Киссия, поведя плечом, — Он сам только недавно стал Часовым.

А Киссия совсем скоро тоже сдаст экзамен и пополнит ряды ведьминских охранителей порядка и охотников за нечистью.

— Симпотяжка, — одобрительно кивает Лиара и мечтательно прикрывает глаза.

Затхлый запах подземелья, тщательно подстраиваемый Киссией путем размещения увлажнителей воздуха с ароматическими добавками в неприметных углах, с приходом Лиары и ее выпечки смешался со специями и песочным тестом. Жаловаться не на что, но все же ведьма убила столько времени, притаскивая вручную всю технику, что нет-нет, да косилась с недовольством на груженый сладкий стол.

— Пойду проверю уличную вывеску, — сказала вдруг Лиара, отпрянув от стола и нетвердой походкой направляясь к входной двери. Киссия смазано кивнула, размышляя над тем, стоит ли выкрутить на максимум мощность увлажнителей воздуха или нет. Вполне вероятно, что она не сможет вновь вернуть ощущение сырости подвала, а только распугает потенциальных покупателей слишком тяжелой аурой влажности в помещении.

Девушка обошла стол, подходя к ближайшему устройству, спрятанному между стеной и краем скатерти, прикрывающей столешницу, и села, сверяясь с показаниями. Мощность средняя, пусть так и остается.

— Вывеска работает, — прокричала Лиара из-за приоткрытой двери, и Киссия махнула рукой пустоте улицы, не заморачиваясь с тем, чтобы дать ответ. Она оперлась рукой о стол, скользя ладонью по гладкой скатерти, и поднялась, чтобы пройти к другому увлажнителю воздуха. Знала же, что лучше брать один, но помощнее...

За проверкой устройств ушла пара минут. Ведьма проходила по залу, наклоняясь и крутя ручки, чувствуя, как по телу расползается приятная теплая нега, нагнетаемая пуншем, съеденными за пределами взора Лиары двумя тыквенными кексами и атмосферой праздника.

Пусть этот день придуман исключительно скоротечными, но он же совпадал с истинно ведьминской Велесовой ночью, знаменующей летаргию всей живой природы, а вместе с ней — открывающей шире дверь между миром Яви и Нави.

Киссия чувствовала это, ощущала каждой клеточкой тела, как магия, пузырящаяся под кожей, отзывается на малейшие колебания в атмосфере, как ее незримо, неосязаемо задевает тяга всего живого на ту сторону, с которой не возвращаются. И томящееся ожидание полночи, когда дверь между Явью и Навью распахнется шире, заставляет что-то внутри сжиматься одновременно от страха и предвкушения. Ведьма потянулась за своим бокалом, наполняя его и бокал Лиары до краев, прислоняясь бедром вновь к столу и делая неторопливый глоток, все еще витая в мыслях о предстоящем.

Всего каких-то... (кинула взгляд на ободок наручных часов)... девять часов, и начнется самая интересная часть ночи. Лиара, подозрительно улыбаясь, заверила накануне, что приготовила нечто очень забавное для ночного колдовства, и Киссия с азартом ожидала, что может предложить колдунья втрое старше нее для такого важного для них праздника. А пока можно расслабиться и провести вечер в эзотерической лавке, наслаждаясь компанией горожан, которые, несомненно, заявятся с минуты на минуту.

Киссия бросила еще один скользящий взгляд на запястье, а после — на дверь. Прошло достаточно времени, а на улице стало как-то слишком уж тихо. Лиара куда-то запропастилась.

— Ли? — крикнула темноволосая «кошка-перевертыш», выпрямляясь и на высоких каблуках делая первые шаги в сторону выхода. За всеми приготовлениями солнце, ярко светившее днем, успело потускнеть и склониться за крыши домов. Рассеянная дымка облаков позволяла разглядеть только серое небо. В этих краях рано темнело, особенно зимой, но у них оставалось пару часов до захода солнца.

— Лиара? — спросила Киссия громче, подходя вплотную к дверям и опираясь о тумбу с радио, чтобы не потерять равновесие. Каблуки придавали образу утонченности, и она любила носить их время от времени, но не после пунша.

На ее оклик никто не ответил. Киссия выглянула из-за дверного проема, оглядывая небольшой внутренний дворик и площадь, раскинувшуюся за ним. Пустота. Даже немногочисленные прохожие выбрали другую дорогу, а у магазина стояли лишь оранжевые тыквенные головы и вывеска, обещающая скидку. Лиары не было.

— Куда она пропала? — проворчала девушка-кошка, закатывая глаза и протяжно выдыхая, прежде чем переступить порог лавки.

Но не тут-то было. Дверное полотно пришло в движение раньше, чем ее нога коснулась земли. Деревянный сруб закрутился на петлях, со свистом и грохотом прилетая обратно в проем, запечатывая надежно вход в лавку. Киссия едва успела отскочить, чтобы не оказаться на его пути, и налетела на злополучное радио.

— Ауч, — прошипела она, потирая ушибленное место. На коже явно расползется лиловая гематома в ближайшие пару минут, чтобы сразу же исчезнуть. Хорошо, что платье скроет участок.

Глядя недовольно на дверь, Киссия снова подошла к ней вплотную, опуская пальцы на холодную металлическую ручку. Провернула, толкая дверь наружу.

Но та осталась на месте, плотно сидя в коробке и не сдвигаясь ни на миллиметр.

— Что за черт, — выругалась ведьма, толкая еще раз. И еще. Дверь осталась невосприимчива к ее усилиям.

Киссия раздраженно повела плечом, разминая пальцы. Был лишь один человек (или не совсем человек), который мог бы это сделать.

— Лиара Ильина, открой немедленно, — возмущенно крикнула в дверь ведьма, со всей силы ударяя поставленным кулаком по дереву. Прислушалась.

С той стороны никто по-прежнему не издавал ни звука.

— Очень смешно, — закатила глаза ведьма, потирая саднящие костяшки пальцев.

Ситуация, между тем, была даже забавной. Киссия ждала весь день возможности использовать магию, и, наконец, она появилась. Выставив вперед обе руки, складывая в воздухе руны, ведьма перебирала в уме подходящие формулировки на арцевитском2 языке, раздумывая над тем, чем именно сломать дверной замок.

— ₣uэrи...3 — заговорила она, вкладывая в голос и движения пальцев силу, необходимую для сотворения заклинания.

Но голос сорвался, когда вместо привычного ощущения тепла от магии тело обдало замогильным холодом, а разноцветные лампочки, освещающие тусклый торговый зал, внезапно вразнобой замигали, то позволяя увидеть весь интерьер, то погружая лавку в темноту.

Киссия обернулась, оглядывая гирлянды, покачивающиеся от ветра, взявшегося не понятно откуда в магазине, в котором плотно закрыты все окна, а теперь еще и дверь, и застыла, увидев в свете мелькающих огней, что от сквозняка движутся не только они. Тыквенные головы, расставленные по залу, зашевелились. Свечи внутри них извивались, пламя поднималось выше и выше, а вырезанные улыбки, Киссия могла поклясться, исказились в жуткие гримасы.

Она сделала глубокий вдох, затем — выдох. Склонила голову, разглядывая подпрыгивающий на полках товар, потрясывающуюся сеть паутины и дым, внезапно стелящийся вдоль деревянных досок на полу.

Закаленные в тренировках нервы не позволили растеряться и почувствовать испуг.

— Это и весь твой сюрприз? — разочарованно спросила ведьма, оставаясь стоять на месте. Несмотря на абсурдность ситуации, ее рука все же потянулась к спрятанному в широком, на восточный манер, поясе платья-ципао короткому серебряному кинжалу, который любезно одолжила на сегодняшний вечер у наставника.

От ситуации явно веяло розыгрышем, но быть всегда готовой к бою — будущее, которое она выбрала. Ведьма заняла оборонительную стойку, выставив вперед ногу и свободную руку. Кинжал держала вдоль тела обратным, самым эффективным для внезапных атак, хватом.

— Ску-у-учно, — протянула ведьма, ухмыляясь уголком рта.

И, словно услышав ее слова, мигающие лампочки еще раз сверкнули, напоследок, и — потухли. Колыхающееся пламя свечей в одну секунду померкло. Торговый зал обратился в мрак.

Тишина и темнота. Все звуки стихли, товар упал на свои места, а тыквы замерли, лишенные подсветки. Их зловещие ухмылки поникли.

Ведьминские глаза быстро привыкали к полумраку. Оставшись без искусственного освещения, лавку тускло и украдкой можно было разглядеть благодаря остаткам вечернего солнца, теряющего свою силу из-за пасмурного неба и плотных льняных штор, скрывающих окна.

Киссия, стараясь не стучать каблуками, сделала два шага вбок, протягивая руку к выключателю. Щелкнула кнопку вверх. Вниз. Снова вверх. Ничего не изменилось, лампочки в люстре отказывались функционировать. По ногам все еще тянуло холодным, влажным сквозящим ветром. Киссия обхватила свободной рукой плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Такого холода не было, даже когда дверь впускала в лавку уличный октябрьский воздух. Пока еще октябрьский.

Ситуация быстро надоела. Киссия прошла вперед, возвращаясь к столу и в тусклом свете заходящего солнца разглядывая очертания двери подсобки, которую скорее всего не настигло заклятье Лиары. Но не успела прокрутить ручку.

Раздался громкий щелчок. Ведьма обернулась на звук, мгновенно понимая, что это открылся замок входной двери лавки, и насторожилась, пригнувшись на каблуках и напрягая руку с серебряным кинжалом, всем корпусом поворачиваясь к выходу.

Прошли долгие две секунды. Дверь медленно, скрипя всеми пазами петель заскрипела, протяжно и мучительно, отъезжая в сторону. Киссия вся обратилась в зрение, вглядываясь в тускло освещенную улицу карими глазами пристально и беспощадно. Кинжал блестел в ее руке также, как и серебристые тени на веках.

Дверь распахнулась, и вместе с ней в комнату ввалили клубы серого дыма, застилая взор. Киссия сделала вдох и закашлялась, чувствуя, как в нос ударяет запах клубничной жвачки и выпаренной воды, и подняла руку, прикрывая нижнюю половину лица.

— Хватит, Лиара, — тверже, чем прежде, сказала ведьма, и все же в ее голосе проскользнули панические нотки. Подруги давно не было, а происходящее порядком действовало на нервы. На этот вечер у нее были совсем другие планы. Сквозной ветер трепал кудрявые волосы и холодил длинные ноги, рукава платья развевались, задевая расклешенными краями полку ближайшей витрины и смахивая на пол пару ароматических свечей и чашу для гаданий. Она полетела на деревянные доски и прокатилась к дальней стене с резким металлическим лязгом.

Киссия не отрывала взгляд от двери, крепче сжимая в руках кинжал, и медленно двинулась осторожными шагами к краю стены, там, где не будет на виду у того, кто может в любой момент прорваться сквозь дым и застать ее врасплох. Свободная рука нашарила в еще одном потайном кармашке на поясе мелкую склянку с переливающимся на дне мутным защитным зельем, и ведьма спряталась за одной из полок с товаром.

Время замерло. Киссия глядела на дым, следила за тем, как тот медленно и неохотно растворяется, опускается ближе к полу, пытаясь разглядеть того, кто может прятаться за входной дверью.

И в этом была ее ошибка. Ведьма поняла ее, только когда позади, с другой стороны лавки в абсолютной тишине послышался еле уловимый, старательно сдерживаемый скрип второй двери. Но когда до нее дошло, было уже поздно.

Кто-то распахнул дверь подсобки и в мгновение ока кинулся на девушку, накрывая ее плотным тканевым полотном и повалив на пол.

— Ах, — только и смогла выдавить из себя ведьма, чувствуя, как от удара об пол воздух покинул легкие, а секундная боль разлилась от ушибленных мест. Напавший держал покрывало крепко, сдавливая руки, но кинжал все еще был у нее, и Киссия, ловко извернувшись и запрокинув голову, ударила обидчика по лицу. Послышался приглушенный стон, полный удивления, и хватка ослабла. Сосредоточив всю свою силу в одном ударе, Киссия быстрым движением разрезала ткань, откидывая ее в сторону и приставляя кинжал к горлу нападавшего.

— Сладость или гадость, — смиренно улыбнулась Лиара, поднимая руки вверх.

Ее белое платье измялось больше прежнего, а из носа текла тонкая струйка крови. Похоже, Киссия его сломала.

— Ты — одна сплошная гадость, — яростно ответила Киссия, запрокидывая голову и переводя дыхание.

Между ними установилась тишина. Устроившая «праздничную» засаду Лиара тяжело дышала ртом, а Киссия кинула взгляд на улицу, туда, где за рассеявшимся паром теперь было видно дым-машину. Рыжеволосая ведьма подняла руку, касаясь кончиками пальцев ноющей переносицы и ахая от боли, резко дернула, поправляя хрящ. Струйка крови подсохла, а гематома, едва успевшая расцвести на коже, медленно сходила на нет. Магия залечивала раны.

В темноте силуэты магазинов были плохо различимы. Но вдруг с ближней полки, задетый кем-то из девушек во время потасовки, упал круглый каменный амулет. И в абсолютной тишине покатился по полу, сталкиваясь с чем-то, стоящим под столом с угощениями. По деревянным доскам полилась вода.

Ведьмы переглянулись.

— Это бутылка с водой, — поделилась наблюдениями Киссия, — Я оставила, чтобы увлажнители наполнять.

Лиара вдумчиво кивнула, стирая кровь под носом.

Первой засмеялась Киссия. Затем — хозяйка лавки.

— Не говори, что залезла в подсобку через окно, — не сдерживая смеха, сказала темноволосая, широко улыбаясь.

Лицо Лиары медленно покрылось красными пятнами, а Киссия залилась еще больше.

— Жаль, я этого не увижу. Там кто-то был? — спросила «кошка-перевертыш», стягивая с себя разорванное одеяло, обычно прикрывающее диван в подсобке.

— Надеюсь, что нет, — сказала Ильина, поднимаясь на ноги и направляя на разрез в ткани руку.

— Reϕѧςэr4, — сказала она на арцевитском, и разорванные нити на их глазах соединились в одно полотно.

Киссия оглянулась на дверь с легким беспокойством, убеждаясь, что ее спина надежно прикрывала акт использования магии для прохожих. А люди начали снова заполонять улицу.

Лиара хитро прищурилась, протягивая руку Киссии и помогая той встать. Высокие каблуки имели свойство расшатывать ее походку.

— Испугалась? — спросила Ильина, складывая покрывало и одним слитным движением кидая его в сторону подсобки аккурат на мягкое сиденье дивана.

Киссия закатила глаза:

— В следующий раз я могу сломать тебе не только нос, — предупредила она, но усмешка, появившаяся на лице, испортила угрожающий эффект.

Лиара только скорчила гримасу, мол «конечно-конечно», и включила свет на щитке, спрятанном в подсобке.

***

Вечер был в самом разгаре. Девушки навели порядок на полках, добавили паутины в местах, где старая помялась и скукожилась из-за сквозняка, оттащили дым-машину обратно в розовые кусты и зажгли свечи. (Киссия была очень благодарна, что Лиара решила не осыпать ее голову пауками из ведра, закрепленного над дверью, но никогда в этом не признается).

Часам к шести, когда солнце зашло за горизонт, но еще продолжало мягко освещать бронзовыми лучами дома, скоротечные вышли на улицы. Кто-то из них приготовил костюм и нарядился к празднику, большинство прогуливалось в своей обычной, может чуть более выходной одежде.

И многие, видя вывеску магической лавки, не смогли пройти мимо нее в такой день.

— Я сделаю потрясающую кассу этим вечером, — счастливо приговаривала Лиара, потирая руки в ожидании гостей.

И первые не заставили себя долго ждать.

Молодая пара завернула во дворик лавки, держась за руки. На них были одинаковые оранжевые шапки и объемные худи — не совсем карнавальный костюм, но они явно заморочились. У Лиары в предвкушении загорелись глаза и румянец вновь выступил на щеках, которые по всем русалочьим канонам должны были оставаться мертвенно-бледными. Огни гирлянды призывно переливались, свечи освещали тыквенные улыбки, а с особым изяществом расставленные хрупкие товары на верхних полках притягивали взгляд и только и умоляли что-нибудь купить, получив в подарок еще и бокал согревающего пунша.

Все шло просто прекрасно.

Ровно до момента, как потенциальные клиенты не переступили порог. Одновременно случилось две вещи: радио, заколдованное Киссией ранее, затрещало, его ручки закрутились во все стороны, переключаясь со станции на станцию, искажая звуки помехами и зловещими скрипами шестеренок; а ведро с искусственными пауками, закрепленное над дверью и тоже заколдованное, пришло в движение, накреняясь.

Радиостанции сменяли одна другую.

— ...Пятая попытка рассчитаться по долгам закончилась ... Парам-парарам-парам-пам... Тело нашли недалеко от... Объявляется конкурс! Спешите поучаствовать... — слова дикторов с разных площадок перемешивались с музыкальными треками, беспорядочно переключаемые аппаратурой.

Гости подпрыгнули от испуга, отскакивая от радио. Девушка прильнула к плечу своего мужчины, громко взвизгнув — и тут же рассмеявшись, запрокинула голову.

Но увидела ведро.

Несколько пластиковых пауков упали на пол перед ними, один — приземлился на плечо.

— Убери, убери его! — крикнула гостья, обращаясь к своему мужчине, но сама же шарахнулась от него в сторону — на улицу, выбегая во двор и начиная трясти головой в иррациональной попытке смахнуть несуществующих членистоногих. Ее руки терли лицо, шею, плечи, волосы, пока сама она визжала, прыгая то на одной ноге, то на другой.

Ее спутник выбежал вслед за девушкой, также отряхивая себя и ее. Когда они прошлись по второму кругу, ища и не найдя ни одного паука на себе, парень заключил все еще дрожащую девушку в объятья и начал шептать ей слова утешения.

Лицо Лиары побледнело. Предвкушающий румянец сошел, будто его и не было, а нижняя губа задрожала. Она накрутила длинную рыжую прядь на палец и с беспокойством выглянула на улицу.

— У вас все в порядке? — спросила ведьма виновато, ее белое платье развивалось на ветру, и сейчас она как никогда была похожа на русалку — настолько бледной и безжизненной казалась.

Девушка не обратила на ее окрик внимания, продолжая прижимать лицо к промокшей ткани на груди у своего спутника. Тот же поднял на хозяйку лавки взгляд, полный негодования.

Лиара сглотнула. Киссия со своего места видела, как та переминается с ноги на ногу, крепко сжимая пальцами наличник. Не покрытые ничем ногти заимели синюю полосу у самой кутикулы. Владелица лавки обернулась на Киссию, ища в подруге поддержку, и Оромори вложила всю свою уверенность во взгляд.

Лиара обернулась к посетителям.

— Пунш и сладости за наш счет, пожалуйста, проходите. Больше никаких пауков.

Девушка подняла голову от груди парня, рукавом стирая расплывшуюся тушь. В ее глазах, несмотря на слезы, не было страха. Видимо, она не ожидала такого приема и испугалась, но плакала так долго из-за всплеска эмоций.

По крайней мере, на это надеялась Лиара.

— Кексы с чем? — спросила гостья, и Киссия у стола с облегчением выдохнула.

— С тыквой, — ответила она вместо хозяйки, беря в руки чистые бокалы.

***

Пятнадцатью минутами позже, когда пара покинула лавку, так ничего и не купив, но согревшись пуншем и сладостями, а заодно заверив, что фокус с радио был забавным, Киссия и Лиара снова остались вдвоем.

Рыжеволосая долго и пристально смотрела на ведро с пауками. В конце концов, неуверенно спросила:

— Может их снять?

Киссия для приличия выждала пару секунд, прежде чем ответить. Этого времени хватило, чтобы заменить громкое и бескомпромиссное «Да!» на:

— Возможно.

На пару минут пришлось закрыть входную дверь, чтобы прохожие не видели, как Лиара колдует, развязывая узлы веревки и левитируя ведро в подсобку.

— А вот о радио мы потом поговорим, — прищурила глаза Лиара, подходя к столу.

Киссия улыбнулась, пожимая плечами.

— Вообще-то, им понравилось.

Холодный порыв ветра ворвался в лавку, едва не закрыв перед носом рыжей дверь в подсобку. Киссия успела придержать ее рукой.

Лиара вздохнула, тоскливо посмотрев на ведро с пауками.

— И правда.

Радио осталось.

***

Понемногу в лавке становилось все более людно. Яркая вывеска привлекала внимание, а горячие напитки задерживали их подольше. Лиара стояла у стола с пуншами, внимательно разглядывая документы, прежде чем налить горячительную версию напитка новым гостям.

Скоротечные прохаживались вдоль стеллажей, разглядывая вблизи тотемные фигурки в виде животных, каменные чаши, «необходимые» для приворотов, карты таро в подарочных упаковках и сборы трав, из которых можно заварить прекрасный чай от усталости, бессонницы или желудочных болезней.

Но не более.

Киссия крутилась рядом со столом, перехватывая временами по кексу и не заботясь о том, чтобы не пить пунш на глазах у клиентов, ведь не была здешней работницей. Она разглядывала скоротечных, находя в этом своего рода развлечение — их поведение в канун Велесовой ночи действительно отличалось от ведьминского.

Так, ее внимание привлекли две девушки. Они зашли в лавку не так давно, и, очевидно, их больше интересовала возможность погреться в перевалочном пункте, чем покупка чего-то магического. Оно и понятно, на обеих были короткие красные платья разной степени закрытости, а сверху — только легкие кардиганы, не обещающие ровным счетом ничего. Обе девушки были чем-то похожи, но скорее всего не родственницы — черты лица хоть и были одинаково миловидные и изящные, все же имели различия — у одной нос более округлый, у другой — скулы выше, а губы — тоньше и шире. Длинные светлые волосы, голубые глаза и хвосты по бокам создавали обманчивое ощущение, будто они могут быть сестрами.

Но Киссия знала, что это не так. Девушки ходили с ней в один институт, даже, вроде как, учились на ее курсе. Одна из них — Яна, была выбрана старостой, а вторую звали как-то поэтично и по-осеннему, но ведьма не помнила, как именно.

— Есения, — позвала Яна подругу, и Киссия хмыкнула. Есения, значит.

Обе девушки, похоже, узнали брюнетку и помахали ей с дальнего конца зала. Ведьма кивнула им, делая глоток пунша и не собираясь делать и шага навстречу.

Киссия Оромори до недавнего времени училась в академии для ведьм и колдунов «Арцевита», скрытой от мира скоротечных, и лишь год назад, получив распределение от Ковена в город Смежный, поступила в институт и обжила здесь крохотную, по сравнению с особняком бабушки, квартирку. Настолько крохотную, что не смогла перевезти большую часть своих вещей, оставляя их на хранение в прежнем доме.

Киссия посмотрела на Лиару. Той, конечно, ее проблемы было уже не понять — слишком много времени прошло с тех пор, как рыжая сама окончила академию и получила свое распределение. Лиара не уставала твердить, что Киссии нужно обрастать связями с людьми, но молодая ведьма не спешила этого делать. Местной чудачки, каковой Лиару считают горожане, не подозревающие о том, что магия реальна, ей вполне хватает.

Ее и, разумеется, сестренки Камелии. Которая задерживается уже на добрых два часа.

— А что это? — вырывает Киссию из воспоминаний чужой высокий и мелодичный голос. Две девушки — Яна и Есения — приблизились к овальному столу, останавливаясь в двух шагах от одетой в костюм кошки-перевертыша ведьмы и указывая на какой-то товар, лежащий на полке.

Киссия переборола инстинктивное желание скривить лицо со словами: «Я здесь не работаю», вспомнив, что для Лиары очень важно повысить сегодня продажи. Она подошла ближе.

На прилавке лежали в отдельных коробочках украшения из камней. Здесь были бусы и ожерелья из аметиста, янтаря и яшмы, кольца с гранатами, серьги из лунного камня и многие другие изделия, призванные в первую очередь подчеркнуть красоту своей носительницы, а уже во-вторую — одарить ту своей энергетикой.

Рука Есении указывала на одну из таких коробок — в ней на бархатной подушечке лежали два браслета, плетеных из серебристой нити. Широкие ремешки по центру украшали круглые большие бусины, вырубленные из лазурита. Синие камни красиво оттеняли серебро.

Киссия наклонилась, чтобы прочитать написанное на этикетке.

— «Парные браслеты для искренней дружбы», — процитировала она, водя пальцем по строчкам, написанным размашистым почерком.

Студентки переглянулись.

— Да... Спасибо, — сказала Яна, нацепив на лицо вежливую улыбку. Есения и не пыталась скрыть свою озадаченность. Они явно ожидали чуть более инициативный подход в продажах.

Киссия мысленно закатила глаза и вытянула коробочку из отсека, выделенного для товара в полке, чтобы затем протянуть уже два ремешка поочередно блондинкам. Серебряные браслеты сели на запястья, как влитые, а насыщенный цвет лазуритов выгодно оттенял глаза.

— Вам очень идет, — уверенно сказала Киссия, для убедительности еще и кивнув, от чего кошачьи уши на ее голове радостно прижались к макушке и вернулись на место.

Вокруг стоял гомон веселых голосов других посетителей лавки, и радио то и дело включалось, реагируя на приближение новых людей. Есения и Яна в раздумье разглядывали браслеты, сравнивая, как те сидят на руках, как сочетаются с глазами — голубыми у обеих — и прикидывая, с чем можно будет носить украшение.

Видя сомнение на лицах, Киссия решила вытянуть последнюю припасенную в рукаве карту — вспомнить уроки в магической академии и щегольнуть теорией о камнях, приукрашивая ее на ходу:

— Между прочим, лазурит прекрасно чувствует тех, кто его носит, и работает на поддержание красоты и молодости своей владелицы. А если держать браслет на левой руке, камень будет посылать энергию через меридиан, проходящий по венам. Это свяжет ваши энерготоки, вы будете буквально чувствовать друг друга на расстоянии.

Киссия замолчала, убедительно глядя на девушек и отслеживая то, как меняется их отношение к товару. На ее глазах они переглянулись, и засмеялись.

— Кто-то на это ведется? — спросила Есения. Ее голубые глаза чуть более холодно, чем у подруги, взирали на окружающих, а мимика лица была спокойней.

— Нам такие нужны, знак дружбы лучших подружек, — заявила Яна, крутя ремешок на запястье.

— А-а, значит, ведется, — протянула Есения, отводя взгляд от подруги и останавливая его на не-консультанте и не-продавце Оромори.

Мгновение их глаза встретились, и Киссия почувствовала, как между ними двумя установилось молчаливое понимание: Оромори сделала все, чтобы презентовать товар, хотя не разделяла мнения о «полезности», а Есения прекрасно осознавала эти моменты, но не спешила выводить на чистую воду.

Яна, не замечая обмена взглядами, продолжала любоваться украшением.

— Кому платить? — спросила она, беря подругу под локоть и заговорщически улыбаясь. Ее щеки все еще были розовыми от холода и перепада температуры — все-таки в лавке было тепло, тем более теперь, когда в ней обитало так много народа.

— Касса там, — указала Киссия на стол, на котором громоздились угощения. Лиара временно перенесла прилавок в центр помещения, чтобы быть в центре всеобщего внимания в этот вечер.

Девушки ушли в указанном направлении. Киссия задержалась, чтобы поправить сбившийся ряд с украшениями, из которого вынули одну коробочку. Целая сокровищница пустых безделушек, не напитанных магией, блестела в свете гирляндных огней, отражая то синий, то красный, то оранжевый цвета.

Киссия могла понять, почему они так притягивают взгляды покупателей. Она и сама была не равнодушна к браслетам, но ее выплавлены из настоящего сплава серебра, а не подкрашенной нити.

И на то была причина.

Она скрыла пустое место на полке другими коробками и вернулась к столу с угощениями. Яна и Есения протягивали хрустящие купюры «русалке», пока та открывала кассовый аппарат.

Лиара сложила красиво пустые коробочки в пакет, передавая их девушкам, не расставшимся с украшениями. На ее лице довольная улыбка сменилась легким беспокойством. Кассовый аппарат выдал чек, ведьма протянула его со словами:

— Лазурит — один из самых честных камней. Он может помочь друзьям сблизиться, но открывает их самые неприглядные стороны, что может привести к разрыву. Это камень дружбы, да, но не всякая дружба проходит испытание искренностью. Желаю вам удачи.

На ее не очень духоподъемное напутствие подруги переглянулись и пожали плечами, отходя ближе к краю стола с пуншами. Напуганными не выглядели, а вот желание поскорее уйти из магазина явно прослеживалось в напрягшихся плечах.

Киссия наклонилась к Лиаре.

— Всех клиентов распугаешь, — шепчет она, отправляя в рот стянутый с тарелки кекс.

Лиара шикает на нее, перебирая банкноты. День был долгий, Оромори потратила большую его часть на украшение зала и себя, совсем позабыв о еде, и теперь не могла остановиться на одном пирожном. Светловолосые подруги благодарно приняли стаканчики с пуншем и двинулись в сторону выхода, тихо переговариваясь между собой, смеясь и кидая в сторону Лиары смешанные взгляды. Если у Яны это была насмешка над городской чудачкой, то у Есении, к удивлению — холодная задумчивость.

У самой двери блондинка снова посмотрела на Киссию, и что-то кольнуло левое запястье самой ведьмы. Она зашипела от боли и подняла руку на уровень глаз, проверить, не укололась ли случайно о что-нибудь в магазине.

Нет, кожа чистая и целая. Может это было ведьминское предчувствие? Но что оно значит?

Есения и Яна покинули лавку, а Киссия задумчиво проводила их, прижимая руку к груди.

***

Еще позже, незадолго до закрытия, когда Лиара, радостно потирая руки, в уме (и не только) подсчитывала заработанное за вечер, порог магазина переступила компания молодых парней в поисках развлечения на вечер.

Основная масса клиентов уже покинула эзотерическую лавку, перекочевав в кофейню неподалеку, где реклама обещала тематическую вечеринку до полуночи. Всего пара скоротечных осталась, выбирая себе праздничный наряд из ассортимента на самой дальней полке, да мужчина стоял у стеллажа с книгами, явно не собираясь ничего покупать, а просто отогреваясь.

Компания из шести парней дружно ввалилась в лавку. Их приближение можно было услышать задолго до этого момента — они кричали и свистели на улице, не заботясь о комфорте окружающих. Стоило им переступить порог, как заколдованное радио в который раз за вечер издало скрипящие шумы помех и беспорядочную болтовню на станциях.

— Да чтоб...!

Тот из парней, что был ближе всех к тумбе, отпрянул, налетев на одного из своих друзей. Покачнулся, стоя не совсем уверенно на ногах. Они оба едва не упали, схватившись в последнюю минуту за ближайшую полку. И тут же разразились смехом.

Глаза Киссии опасно прищурились. Она нашла стул в подсобке, не желая больше стоять на высоких каблуках, и дежурила возле кассы. Как назло, Лиара убежала на задний двор, чтобы проверить состояние проводов, подключенных к дым-машине, и выбросить скопившийся за несколько часов мусор. Киссия была в магазине одна.

Компания парней рассредоточилась по магазину, переходя от прилавка к прилавку и обмениваясь колкими репликами относительно товара.

— Они метлы продают, прикинь. И это типа «волшебно»? — громко жаловался один, закатывая глаза и пряча руки в карманы низко сидящих штанов.

— Смотри, «магический жезл», — захохотал другой, показывая другу продолговатую витую деревяшку.

Киссия следила за их действиями, сузив глаза. Она весь вечер ждала, когда подобные «весельчаки» придут в лавку и начнут вести себя соответственно своему не очень серьезному возрасту. Ее глаза обводили каждого внимательным взглядом, пытаясь вычислить следующие вероятные действия, и внезапно, она узнала одного. Тот, что был тише остальных и разглядывал, как будто без подтекста, все ту же полку с браслетами, казался девушке знакомым. Она напрягла память, сравнивая парня с образами знакомых-скоротечных из института или дома, в котором имеет квартиру.

И внезапно вспомнила. Темные волосы, высокий рост, среднего телосложения фигура, любовь к одежде с принтами и мальчишеская полуулыбка — он тоже учится в ее институте. Возможно, вместе с Яной и Есенией. То, что компания парней, скорее всего, ровесники ведьмы, стало для нее удивительным открытием — так безобразно вели себя друзья.

К слову о них — тот самый парень, который шарахнулся от радио, очевидно, наконец заприметил стойку. И девушку в костюме кошки тоже.

Подмигнув друзьям, он надел свою самую соблазнительную (по его мнению) улыбку, поправил рукой соломенные волосы и двинулся прямо к ней. Кто-то из компании окликнул его.

— Макс?

Но Макс не ответил. Все его внимание было обращено к не-работнице магазина.

— Привет, киса. Скучаешь? — было первой его фразой.

Киссия держалась изо всех сил, чтобы не закатить глаза.

— Работаю, — коротко ответила она, сохраняя бесстрастное выражение на лице.

Со стороны парней послышался тихий несдерживаемый смех. Смельчак обернулся, ответив оскалом остальным. Не собираясь сдаваться, Макс оперся о стойку кассы, разделяющую их с Киссией, и снова заговорил.

— Нальет здесь кто-нибудь мужчине, в конце концов? — попытался он снова и пошевелил ухоженными бровями.

Киссия продолжала прямо на него смотреть.

— Напитки только по предъявлению чека. Один бокал в одни руки, горячительный пунш — по паспорту, — отчеканила ведьма скучающе, перекидывая под столом ногу на ногу. Она не первый раз за вечер декларировала слова с рекламного буклета, поражаясь людской жадности или неспособности запоминать короткий текст.

Друзья загоготали, находя разговор забавным. Ловелас растерянно оглянулся назад. Потом снова обернулся к ней. Его глаза внимательно шарили по лавке, выискивая идеи для нового подката. Наконец, водянистый взгляд остановился на чем-то, что было чуть выше уровня ее лба.

Киссия поняла, что он смотрел на кошачьи уши, прикрепленные к ленте для волос.

В этот момент тот самый парень, что был знаком ей по институту, единственный из компании заинтересовавшийся чем-то в лавке, повернул голову в сторону, обратив внимание на разворачивающуюся у кассы картину. Киссия ломала голову над тем, как его зовут, но не могла вспомнить.

Тем временем самоуверенная улыбка снова засияла на лице Макса. Опираясь о стойку, он наклонился близко-близко к девушке, так, что его мятно-спиртовое дыхание (спасибо Высшим Силам и скоротечным за изобретение жевательной резинки) опаляло ее лицо.

— Эй, друг, да оставь это, — подал голос тот самый, знакомый Киссии по институту.

— Не лезь, Ренат, — бросил ему ловелас, и ведьма узнала ответ на свой вопрос. Ренат, значит.

Макс наклонился к ней, его лицо оказалось на ее уровне, а голос понизился до громкого шепота. Когда он заговорил, весь магазин мог услышать слова, сказанные с придыханием.

— Давай так. Ты помурлычишь для меня, — зашептал на ушко ведьме парень, переступая через ее личные границы, будто бордюр на дороге, — А я оплачу поцелуем. Будет считаться, что я стал вашим клиентом и заслужил кое-что горячее?

В магазине установилась тишина. Двое парней засмеялись. Остальные молчали. Пара покупателей, выбиравших карнавальный наряд у дальней полки, обратили внимание на разговор и с возмущением повернулись к залу. Мужчина, отогревающийся у стойки, сдвинул брови к переносице, сжал руки в кулаки, услышав непристойное предложение, адресованное девушке.

Киссия смотрела прямо перед собой. Не отодвигаясь от парня.

Прежде чем что-либо успело произойти, тот самый парень из института, Ренат, двинулся вперед, остановившись перед ними и оттягивая за рукав Макса.

— Мы опоздаем, бро. Вечеринка вот-вот начнется, — сказал он, крепко держа за локоть неудавшегося ловеласа. Тот, видимо, осознав, что, действительно, перегнул палку, поддался.

Киссия оценила жест Рената, но после сказанных слов так просто отпустить парня не могла. Ее лицо оставалось спокойным, единственное, что выдавало негодование — метающие молнии потемневшие глаза. Прямая спина лишь чуть слегка подалась вперед, когда ведьма сказала, громко и четко, чтобы слышали все гости:

— Я не мурчу тем, у кого нет денег даже на крохотный сувенир, или мозгов, чтобы фильтровать слова через них, а не «жезл» в штанах.

В тишине одновременно произошло три вещи.

Макс кинулся назад, вырываясь из рук Рената с возмущенным криком: «Меркантильная дрянь!»

Двое других парней, чувствуя, что запахло жаренным, шагнули ему наперерез, схватив под локти. Мужчина, листавший книги, настиг Макса первым, взявшись за воротник и оттаскивая на выход.

Молодая пара, выбиравшая костюмы, вытащила телефоны, собираясь то ли снимать на камеру, то ли звонить в полицию.

Все три действия произошли так быстро и стремительно, что Киссия в общем-то и не заметила, как дебошира вывели на улицу. Она только грозно обернулась к молодой паре:

— Уберите телефоны, — жестко сказала она, и добавила, кинув взгляд на часы, — Мы закрываемся через пятнадцать минут.

Ведьма поправила сбившийся длинный рукав платья, на который, по незнанию или нарочно, опирался Макс, и который после коротко потащил назад, пока его не вывели из лавки. Подняла руки, прочесывая пальцами завитые пышные локоны, проверила ленту с кошачьими ушами и накладные ресницы.

Смывая с себя фантомные прикосновения этого парня.

В лавке снова стало тихо. Потрескивали в тишине лампочки гирлянд, немногочисленные шаги оставляли за собой шорох. Киссия, завершив приведение себя в порядок, подняла взгляд, чтобы осмотреть лавку.

Полки были нетронуты, товар цел, что не могло не радовать. Компания парней исчезла, так же, к сожалению, как и остальные покупатели. Мужчина, помогший увести Макса, так и не вернулся. Молодая пара исчезла вместе со всеми, оставив после себя лишь беспорядок в углу с костюмами.

Киссия вздохнула, сетуя на такое неудачное окончание смены. И внезапно сбоку от нее кто-то кашлянул.

— Это я, — сказал тот самый Ренат, поднимая руки перед собой, очевидно, ожидая, что она испугается.

Киссия холодно смотрела в ответ.

— Вижу, — сказала она, поджимая губы, — Что хотел?

Парень огляделся по сторонам, смотря куда угодно, но не на девушку.

— Эм... — начал он, — Ты прости за него. У Макса просто... ну, он вчера расстался с девушкой... Вернее она его бросила, потому он козел. Прям с такой формулировкой, представляешь. Короче... Это не оправдание, конечно, он повел себя как последний... Ты поняла. Мы отведем его домой, похоже, ему на сегодня хватит приключений.

Киссия молча слушала сбивчивую речь. Ее темная изящная бровь поднялась. А губы тронула ухмылка.

— И что, уложите его спать, поставите мультики про лошадей и проплачете вместе всю ночь, рассказывая друг другу, какие женщины стервы?

Лицо Рената дрогнуло, а уголки губ приподнялись. Он наконец-то посмотрел на нее прямо.

— Вроде того, — сказал он, а потом добавил, прижимая руку к груди, — Ауч. Не знаю даже, посмеяться мне или оскорбиться.

— Купи что-нибудь, — милостиво разрешила его метания Киссия, обводя руками товары на полках.

Ренат мгновение рассматривал ассортимент. А потом ухмыльнулся, ставя на кассу продолговатую коробку с тем самым магическим жезлом, который разглядывали его друзья.

— Сделаю подарок другу, — объяснил он. Киссия рассмеялась, пробивая товар.

И не преминула возможностью заколдовать одним мелким, но неприятным заклятьем «подарок», когда Ренат отвернулся, проверяя телефон.

***

Когда пятью минутами позже вернулась Лиара, Киссия уже навела порядок в зале, развесив на места сбившиеся костюмы и расставив покосившиеся из-за прикосновений товары. Чаны с пуншем почти опустели, запас кексов, заготовленный предприимчивой ведьмой с запасом, почти иссяк, также, как и конфеты, прилагаемые к чеку.

— Еще один отличный хэллоуинский день, — не без хвастовства порадовалась Лиара, закрывая кассу.

— И он еще не закончился, — подмигнула Киссия. Она не стала расстраивать подругу историей о неадекватном посетителе.

За окном окончательно потемнело. Улицы освещали желтые шапки фонарей, лунный диск, круглый и потому золотой, висел на небосводе. Перистые облака время от времени закрывали его, заслоняя полупрозрачной завесой.

Вместе ведьмы занесли в подсобку дым-машину, выключили неоновую подсветку вывески и сложили плакаты с рекламой. Киссия опасливо оглядывалась по сторонам, стоя на открытом воздухе, и то и дело смотрела на часы.

Где же Ками?

Улицы заполонили скоротечные. Тут были и дети, разодетые в костюмы принцесс, троллей и нечисти, и их родители, ведущие чадо за руку. Сновали группы ребят постарше, обязательно без костюмов и с очень серьезными лицами. Наконец, прогуливались от клуба до кофейни студенты местного института и люди, давно окончившие его. В свете уличных фонарей их лица едва можно было разглядеть.

— Нужно скорее заходить, — говорит Киссия насторожено, и Лиара кивает. Они обе понимают беспокойство друг друга по поводу долгого нахождения на улице в ночное время, и не тратят время на лишние разговоры.

Когда Лиара закрывает на два оборота ключа входную дверь, задвигая плотно жалюзи на окнах, Киссия выдыхает, прислоняясь затылком к стене за праздничным столом. Но ненадолго хватает ее успокоения, глаза то и дело следят за темным экраном смартфона.

— Да где же она? — с тихим негодованием спрашивает Киссия вслух, и Лиара, занятая тем, что левитирует подносы с грязными бокалами в подсобку, спрашивает.

— Камелия не объявилась?

Киссия отрицательно качает головой. Сестра должна была переместиться в лавку Лиары еще несколько часов назад, но до сих пор этого не сделала. И не ответила ни на одно сообщение в телефоне. Специально для нее ведьмы держали закрытой заднюю дверь лавки, чтобы оКамелия могла заколдовать ее и использовать межпространственную магию.

Но этого до сих пор не случилось. И теперь Киссия и Лиара сидят в лавке вдвоем, закрывшись от ночных улиц и готовясь отмечать Велесову ночь, а Камелия так и не прошла через дверь.

Тук-тук-тук.

Неожиданный настойчивый стук в парадную дверь лавки раздался в тишине оглушающим грохотом. Ведьмы подпрыгнули, напряженно сдвинув плечи. Их головы синхронно повернулись на звук.

Тук-тук. Повторилось.

Они переглянулись насторожено. Кто бы мог беспокоить закрывшуюся лавку в такой поздний час и в такую сложную ночь?

— Это я — Камелия. Девчонки, открывайте, — послышался из-за двери высокий и нежный девичий голосок.

Ведьмы переглянулись. Киссия даже ущипнула за переносицу себя и Лиару за компанию, чтобы проверить, не наслал ли кто-то на них обеих иллюзию. В этот день грань между миром Нави и Яви настолько тонкая, что наружу может пробраться любой злой дух и нанести визит ведьме — любимое их развлечение.

— Ай, — возмутилась рыжая, потирая задетое место и косясь с недовольством на подругу.

Киссия пожала плечами, мол, предосторожность лишней не бывает. Не спеша открывать дверь, она подошла ближе и решила проверить, настоящая ли сестра или какой-то дух ею притворяется, задав один простой вопрос.

— Кто из нас красивее?

Со стороны двери послышался растерянный выдох. После — не менее растерянное.

— Да мы одинаковые. Только я на пять минут старше. А что?

Киссия провернула ключ в замке, открывая дверь. На пороге стояла ее такая же темноволосая и темноглазая сестра, которая, так уж сложилось, родилась раньше. На ней было длинное в пол пышное фатиновое платье оттенка недоспелого зимнего яблока, с поясом и рукавами, отороченным золотыми цветами. Разумеется, камелиями.

Диадема, закрепленная в высокой прическе, сияла почти также ярко, как зачарованные заклятьем красоты глаза.

— Сестренка, ты изумительна, — восхищенно выдохнула Киссия, разглядывая образ. Она видела это платье тысячу раз на вешалке в дни примерки, но на Камелии — только сейчас. Лиара рядом с ней приложила руку к щеке, умиленно улыбаясь семейной сцене.

Скулы Камелии окрасил персиковый румянец. Девушка подняла руку, прикрывая смущение за попыткой поправить лежащие итак превосходно волосы.

— Бросьте, это все бабушка. Она убеждена, что на балу в честь Велесовой ночи я должна произвести лучшее впечатление, — тихо оправдалась Камелия, отводя глаза.

Киссия и Лиара хитро переглянулись.

— Это ты про тот самый ведьминский бал, устраиваемый Ковеном Скорпиона из года в год только для ограниченного круга лиц, куда приглашаются делегации из других ковенов и лучшие из лучших наших ведьм? — с серьезным видом спросила Лиара.

— И куда никогда не зовут таких, как мы с Ли, обычных работяг? — уточнила Киссия, задумчиво поднимая палец вверх.

Лицо Камелии покраснело еще больше.

— Да, мы ведь просто — знахарка и охотница, только и всего, — добавила Лиара, нарочито хмуря брови и надувая губы.

— Я... Я... — проговорила Камелия дрожащим голосом, пытаясь найти слова. Растерянность и смущение стали основными чувствами, завладевшими юной ведьмой.

Киссия и Лиара засмеялись, видя, как привычно Камелия теряет дар речи после того, как кто-то, нарочно или нет, подчеркивает ее высокий статус.

— Не волнуйся, — серьезно говорит Киссия, подходя ближе и кладя руку на дрожащие плечи сестры, — Просто зажги там за всех нас, сестра.

Глубокие глаза Камелии благодарно озаряются светом.

— Конечно, сестра.

Пышный наряд не мог не вызвать ряд побочных вопросов со стороны девушек. Киссия нахмурилась, наклоняя голову.

— Разве ты не должна была прийти два часа назад к нам, а к этому времени уже быть на балу? Мы думали, ты откроешь портал, — говорит с беспокойством младшая брюнетка.

Камелия теряется, а потом вдруг отводит глаза и на ее щеках появляется снова румянец — но более нежный.

— Ах, это... — говорит она, и хихикает, — Я переместилась в твою квартиру, а не в лавку. И немного прогулялась. Поэтому и опоздала. А на балу меня хватятся не раньше полуночи.

Тон ее голоса легкий, даже, будто бы слишком, для такой темы. У Киссии округляются глаза.

— Что? — спрашивает она. Теперь очередь младшей Оромори терять дар речи, — Ты гуляла по Смежному? Зачем?

Камелия неопределенно пожала плечами, делая шаг в глубь лавки. Отходя от Киссии. Ее глаза обвели украшенный к празднику торговый зал, остановились на искусственных скорпионах, выглядывающих из-за сваленных в беспорядке на полке свечах.

— Просто гуляла. Интересно стало.

— Интересно? — скептически повторила Киссия. Ее руки уперлись в бедра, — Тебе стала интересна жизнь скоротечных?

Карие глаза младшей Оромори сузились, а лицо посерьезнело. Все, что касалось Камелии, заставляло ее испытывать волнение, пусть старшей сестрой была та, что собиралась на балл, а не она. Нежная и наивная Ками заставляла переживать за нее и рождала в душе Киссии желание позаботиться.

— Не то чтобы... — ответила Камелия, останавливаясь у полки и вытаскивая фигурку одного из скорпионов из общей массы, кладя ее на свою раскрытую ладонь, — Это один вечер, сестра. Не волнуйся.

Киссия не отрывала глаз от темного затылка и заплетенных в высокую прическу таких же непослушных кудрей. Волнение не унималось в груди.

— Тебе не следует гулять так поздно одной. Это небезопасно для таких, как мы, — говорит Киссия в конце концов, смягчая тон, — Ночи становятся длиннее. Они могут прийти в любой момент. Тем более в такой день.

Камелия резко оборачивается. Ее теплые глаза широко распахиваются, на дне зрачка плещется ничем не прикрытый страх.

— Что ты такое говоришь, Кисси? — проговаривает она тише, голос перестает слушаться, — Не упоминай их.

Киссия непреклонна. Она складывает руки под грудью, сурово глядя на сестру.

— Это не шутки, Ками.

Камелия бросает фигурку скорпиона в коробку, подбегая к Киссии. Ее фатиновые юбки шелестят при каждом шаге, а в глазах блестят слезы и паника.

— Нет, нет, прошу, пожалуйста. Ты же знаешь, как я всегда боюсь, когда ты так себя ведешь. Пожалуйста, сестра, давай поговорим о чем-нибудь другом, — умоляюще просит Камелия, цепляясь мертвой хваткой в руки сестры.

Стоящая в стороне Лиара неожиданно вступает в разговор. До этого момента она тактично делала вид, что занята восполнением запасов кексов и конфет за столом, но теперь — вмешалась.

— Кто хочет пунш и вызвать какого-нибудь духа? — спрашивает она, демонстрируя поднятые вверх два полных бокала алой жидкости.

Киссия поджимает губы. Камелия с секунду смотрит на сестру заискивающе, а после — хлопает в ладоши и бежит, шурша юбками, к столу.

— Я, я! — радостно поет она, принимая один бокал. Делает глоток не остывающего благодаря заклинанию напитка и прикрывает от наслаждения глаза, — М-м-м, как сладко и вкусно.

Лиара, услышав похвалу, улыбается, но осознав смысл комплимента, спешит склониться над вторым бокалом, вдыхая аромат.

— Сладко? Странно, я клала мало сахара в... — она осекается, принюхиваясь и делая глоток, — Ах, этот просто с соком. Давай другой налью.

Киссия смотрела с другого конца зала на то, как две ведьмы разбираются с перепутанными после уборки чанами с напитком и хмурится. Что-то тут не сходится. Камелия никогда не проявляла особой любви к жизни скоротечных и не интересовалась ими, предпочитая не выходить за пределы магических территорий, надежно огороженных от людей.

— Киссия, идешь? — спрашивает Лиара, оборачиваясь через плечо. Камелия, игнорируя стул, села прямо на накрытый черной парчой стол и болтала ногами, выглядывающими из-под платья. На ступнях качались бледно-розовые босоножки, оплетающие ногу тонкими лентами.

«Разберусь с этим после», — решает ведьма, подходя к столу, — «Сегодня плохая ночь для выяснения отношений».

— Кекс?

— Спасибо, не откажусь.

— Ай, ты мне платье помнешь.

— Такую красоту беречь надо, ты права...

— А-то вдруг на балу будет симпатяжка-колдун, не переваривающий мятые юбки...

— Стыд такой...

— Девочки, хватит. Я же просила.

— Вообще-то не просила.

— Теперь прошу. Или ты хочешь услышать что-нибудь про свои ушки, Кисси?

— Конфетку?

— Нет, лучше добавь пунша.

Обмениваясь колкостями, в основном в сторону Камелии, ведьмы окружили стол. Кто-то притащил третий стул из подсобки, Киссия достала из холодильника контейнер с жаренными баклажанами, принесенный ею еще утром, Лиара нашла гадальную доску и блюдце, Камелия выбрала самые красивые свечи. Стрелка часов приближалась к десяти, и они не хотели терять ни минуты и заняться тем, чем любят веселиться молодые колдуньи в Велесову ночь — вызвать призрака и гадать по его словам.

— Ну и кого мы вызываем? — спросила Киссия, когда баклажаны были съедены, а ведьмы сели вокруг стола. На черной скатерти белая доска с односложными ответами «Да» и «Нет» резко выделялась. Белое блюдце, перевернутое вверх дном, лежало между двух слов, на его дне твердой рукой Лиары была выведена стрела, призванная указать на любой из вариантов.

Рыжая владелица магазина сделала трагическую паузу, привлекая внимание. Именно она была ответственная за выбор объекта вызова в этот вечер, и до последнего хранила свой выбор в тайне. Наконец, величественно приподняв подбородок, она чинно сложила руки на столе и сказала.

— Сегодня ночью, — начала Лиара, медленно расправляя пальцы на скатерти, — Мы обратимся с вопросами не к обычному привидению. Мы вызовем для гадания дух моего прадедушки, великого ясновидца Лариона Ильина.

Две пары одинаковых глаз уставились на рыжеволосую с разной степенью ошеломления. Сестры Оромори переглянулись и подались вперед, чтобы задать свой вопрос.

— Ты хочешь вызвать дух колдуна? — ошарашено спрашивает Киссия, громко опуская ладони на стол.

— Твой дедушка был ясновидцем? — с неуместным оживлением и энтузиазмом проговаривает Камелия, крутя на пальце выпавший из прически локон.

Лиара поднимает руки, улыбаясь.

— Да, именно.

Киссия склоняет голову вбок.

— Ты же знаешь, мы не должны вызывать души ведьм и колдунов. Это может плохо кончиться.

Камелия сбоку от нее закусывает губу, нерешительно переводя взгляд с сестры на ее подругу. Рыжие волосы Лиары рассыпаются по плечам, когда та выпрямляется на стуле.

— Знаю. И я все взвесила. Это ведь мой прадедушка. Я знала его, так что мы отсекаем половину проблем — он в любом случае захочет со мной поговорить. Это не дух какого-нибудь скоротечного, которому еще нужно что-то объяснять. Так? К тому же, как я сказала раньше, он — ясновидец. Кому, как не ему, задавать наши животрепещущие вопросы?

Было видно, что Лиара действительно долго думала над кандидатурой объекта призыва и произнесенную речь заготовила заранее.

И к тому же, ее решение неожиданно поддержала обычно тихая и всего боящаяся Ками, хотя Киссия ожидала от нее другой реакции. Сестра положила руку на предплечье «кошки-перевертыша», просяще заглядывая в глаза.

— Нас здесь три сильных ведьмы. Что может случиться такого, с чем мы не справимся? Пожалуйста, — попросила она, улыбаясь заговорщически.

Киссия не могла противиться уговорам с двух сторон. Она кивнула, закатывая глаза, и снова хлопнула по столу.

— Приступим.

***

Руки Лиары лежали на перевернутом блюдце, крепко сжимая выступающий торец дна. Киссия и Камелия по обе стороны от нее держались за предплечья ведьмы, взволнованно переглядываясь. Несмотря на браваду, все трое чувствовали липкий страх, подбирающийся к грудной клетке.

Вызов духа — всегда риск.

Лиара предложила начертить на полу меловой круг, чтобы не выпустить ненароком призрак Лариона Ильина за пределы эзотерической лавки. Расставленные в магазине фонари из тыкв освещали зал. Только они и свечи на столе — ровно пять пней. Электрическое освещение могло бы помешать установлению связи с умершим.

Губы Лиары слегка дрожали, но голос — нет. Она ровно и четко произнесла заклинание призыва на арцевитском:

— Ïn ѷïgïla Ѷэles’ Noςŧ, sѧ, Lïïѧrѧ Ïlyïïnѧ, ïnѷïŧѧra ѷoς, Lѧrïon Ïlyïn, spïrïŧus ŧuus, reposo эŧ probѧŧïѧs mэѧ Fѧmïlа ѧd mensѧm mэѧm. Gusŧum ŧrѧςŧare эŧ exŧïnguэ mэѧm sïŧïm sςïenŧïѧ5.

На столе, освобожденном от чанов и огромных блюд, остались лишь низкий бокал с пуншем и тарелка с кексами — угощение для духа, чей покой они собирались потревожить.

Лиара проговорила последние слова заклятья, и в голосе послышался хрип. Она прочистила горло, сглатывая. Киссия повторила за ней то же самое, хотя молчала. Лицо Камелии заметно побледнело. Все стихло. Пламя свечей горело ровно, не колыхаясь от порывов воздуха. Не скрипели стулья и ножки стола. Ничьи туфли не шаркали по полу. Девушки не рисковали заговорить, напряженно ожидая то, что должно случиться чуть позже, держась вместе в единой связке — руки Лиары на блюдце, а Оромори на ее предплечьях, гарантируя безопасность обряда. Всем им было известно — до завершения первой стадии магического действа разговоры под запретом. Иначе быть беде.

Минуту ничего не происходило. Девушки переглянулись. Лиара произнесла заклятье верно, они соблюли все правила. Но что-то пошло не так.

Киссия собиралась сказать, что, возможно, дело в том, что он колдун. Его дух обладает большим упорством и волей, нежели призрак скоротечного, и может не явиться на зов. Но не успела раскрыть рта, потому что Лиара, решительно стиснув зубы, снова заговорила, повторяя заклятье.

— Ïn ѷïgïla Ѷэles’ Noςŧ, sѧ, Lïïѧrѧ Ïlyïïnѧ, ïnѷïŧѧra ѷoς, Lѧrïon Ïlyïn, spïrïŧus ŧuus, reposo эŧ probѧŧïѧs mэѧ Fѧmïlа ѧd mensѧm mэѧm. Gusŧum ŧrѧςŧare эŧ exŧïnguэ mэѧm sïŧïm sςïenŧïѧ.

В этот раз голос оставался твердым до конца.

В абсолютной тишине три девушки замерли. Стих даже шорох ветра за окном и редкий стук о стекло ветки липы, растущей во дворике. По ногам Киссии, обтянутым плотным кашемиром колготок, потянуло могильным холодом.

А после — Лиара дернулась на стуле так, словно кто-то ударил ее в спину, и завалилась вперед с такой скоростью, что едва не расшибла лоб о твердую поверхность стола. Руки сестер Оромори остановили столкновение, крепко стиснув предплечья подруги.

— Лиара? — обеспокоено прошептала Киссия, наклоняясь к хозяйке лавки.

— Он здесь, — сказала, тяжело дыша, Лиара.

Камелия с другой стороны широко раскрыла глаза, оглядываясь по сторонам. Но никто ничего спросил, потому каждая чувствовала — это правда. В лавке они больше были не одни.

— Достопочтенный, — Лиара подняла голову и медленно, словно ей было тяжело шевелиться, выпрямилась, откидываясь на спинку деревянного стула. Обтянутые тканью белого платья лопатки прижались к холодной перекладине, — спасибо, что явился на мой зов.

Зловещая тишина сменилась другими звука — затрещал огонь пяти свечей, пламя поднялось столбом вверх, сливаясь воедино, тарелка с кексами задрожала, перекатываясь по столу с одного каленого бока на другой. На скатерть посыпались крошки от растревоженной выпечки. Лицо Лиары побледнело, а по виску стекала капля пота. Киссия всего несколько раз за свою жизнь становилась проводником для духа, но знала, что это отнимает невероятно много сил.

Несмотря на это, губы Лиары тронула улыбка, когда та посмотрела на тарелку с выпечкой.

— По рецепту бабушки, твоей дочери, — поделилась с духом рыжеволосая ведьма.

Тарелка задрожала сильнее, пока один кекс не подпрыгнул, катясь по столу, и не упал на пол. Вопреки гравитации, сладость оказалась под столом. Это был хороший знак — дух настроен благожелательно, если принял угощение. Но силы ведьмы не бесконечны. Киссия неотрывно смотрела на Лиару, контролируя ее состояние, чтобы иметь возможность в любой момент оборвать сеанс.

Она знала, что терять драгоценное время на пустую болтовню с духом — моветон.

— Достопочтенный, — прочистив горло, начала младшая сестра Оромори, напряженно стискивая предплечье Лиары, — Мы вызвали вас сегодня не просто так. Ответьте на наши вопросы, — она задумалась, что спросить в первую очередь, перебирая в уме возможные варианты.

За нее это сделала Камелия.

— Вы видели будущее? — выпалила старшая сестра тонким голоском.

Пальцы Лиары на блюдце коротко задрожали. Прошло меньше секунды, прежде чем прозрачная посуда с начерченной на перевернутом дне стрелкой зашевелилась, двигаясь в сторону. Тело Ильиной рвануло вперед за руками, которые в свою очередь крепко держали блюдо.

Стрелка указала на слово «Нет».

— Ох, — растерянно выдохнула Камелия, с непониманием глядя на Лиару. Неужели та солгала?

Рыжеволосая хозяйка лавки покачала головой.

— Ты неверно сформулировала вопрос, — прошептала она, и чуть громче, с придыханием, спросила, — Ты видишь будущее, прадедушка?

Блюдце вновь коротко задрожало в руках, и переместилось. «Да».

— Видишь, — сказала Лиара, торжествующе поднимая бровь. Несмотря на усталый и болезненный вид, она явно была на кураже и наслаждалась происходящим.

— Тогда, — облизнула губы Киссия, не желая терять ни минуты. Она крепко задумалась, прежде чем спросить, — Достопочтенный Ларион, стоит ли нам в этот вечер купить лотерейный билет?

Лиара рядом с ней слабо фыркнула, а Камелия прижала руку ко рту.

— Ты что, серьезно?.. — спросила шепотом сестра, косясь на стол.

Руки Лиары пришли в движение. Блюдце вновь переместилось. «Нет».

Киссия надула губы.

— Жаль.

Лиара коротко рассмеялась. Камелия же в свою очередь покачала головой, словно осуждая сестру за такое легкомысленное растрачивание возможностей духа. Она прижалась щекой к плечу Лиары, наклоняясь к доске.

— Когда я встречу свою судьбу? — спросила она робко, и ее щеки окрасил нежный румянец. Поняв, что сформулировала вопрос неверно, Камелия смутилась еще больше и изо всех сил покачала головой вправо-влево, спеша исправиться, — Вернее, произойдет ли это в скором времени или... Нет, не так. Встречу ли я свою судьбу в скором времени?

Она договорила и спрятала лицо в ладонях. Киссия не удержалась и, пока руки Лиары не двинулись, добавила:

— Встретит ли она свою судьбу на сегодняшнем балу? Заметит ли кто-то ее измятые юбки?

— Что? — ошарашено выговорила Камелия, и блюдце показало ответ: «Нет».

Старшая сестра с возмущением посмотрела на младшую. Ее добрые глаза округлились.

— Зачем ты пошутила? Я хотела узнать ответ, — поджала губу Камелия, отодвигаясь слегка от девушек за столом.

Киссия пожала плечами, но ответ дала Лиара, мягко улыбнувшись.

— Прости, Камелия. Мы ведь на самом деле собрались здесь, чтобы повеселиться, а не решать серьезные вопросы или изгонять темные силы с лица планеты. Тем более, вряд ли ты будешь счастлива, узнав ответ. Будущему лучше оставаться тайной.

Ответ Лиары загнал Камелию в еще больший тупик. Она нахмурилась, между бровей залегла складка. Понизив голос до едва слышного шепота, девушка спросила.

— Так мы что, получается, на самом деле вызвали дух великого колдуна-предсказателя не для того, чтобы узнать свое будущее?

Лиара и Киссия переглянулись. И одновременно кивнули.

— А зачем? — спросила ведьма, елозя на стуле. Фатиновые юбки глухо зашуршали.

— Нет, — коротко ответила Киссия, подпирая подбородок свободной рукой.

— То есть, мы его вызвали просто... чтобы вызвать?

— И угостить. А еще испытать свои силы, — кивнула Лиара, едва заметно покачиваясь на стуле.

Киссия с беспокойством следила за состоянием подруги, готовая в любой момент прекратить обряд.

— А если он осерчает за это? — спросила Камелия совсем тихо, и Лиара фыркнула.

— За что? Мы тоже его развлекли, привели в этот мир, накормили любимыми кексами и выразили уважение к его силам. Что может его обидеть?

— Например, то, что мы уже которую минуту не обращаем на него внимание? — предположила Камелия, всплеснув руками.

И свою ошибку осознала слишком поздно. Сделав такое неосторожное движение, она отпустила предплечье Камелии. И, очевидно, угадала мысли духа, вызванного молодыми ведьмами.

На мгновение время замерло, загустившись в ставшей крохотной и ледяной комнате.

А после руки Лиары, стискивающие блюдце, дернулись, и смахнули его вперед, прямо на пол. Киссия, оглушенная грохотом битого стекла, потеряла концентрацию. Этого оказалось достаточно, чтобы тело Лиары откинула назад невидимая сила, словно ударив в грудную клетку. С хрипом выдыхая воздух, Ильина отъехала на стуле назад и перевернулась, оказавшись на полу.

— Черт, — выдохнула Киссия, кинувшись к подруге.

— Блюдце, скорее! — крикнула Лиара, держась рукой за кровоточащий затылок. Киссия не поменяла траекторию, падая на колени перед рыжеволосой хозяйкой лавки, прижимая к полу подол белой сорочки подруги.

Она помогла подняться, придерживая осторожно Лиару за плечи.

Камелия скрылась за столом, собирая осколки разлетевшейся посуды.

Все в этой комнате знали — если уничтожить амулет-проводник до того, как ведьма завершит обряд, дух будет преследовать их вечно. Блюдце необходимо восстановить.

Камелия зашептала магическую формулу, колдуя над посудой. Киссия осматривала раны Лиары. У нее был расшиблен затылок и неестественно выгнута правая рука. Из носа текла тонкая струйка крови.

— Нужно сначала вправить плечо. Зажми это зубами, — попросила Киссия, отстегивая широкий кожаный пояс со своего платья и протягивая Лиаре. Ведьма, жмурясь от боли, послушно выполнила команду.

Киссия взялась за покалеченную конечность, надежно обхватывая чужое плечо, и, не давая себе поддаваться панике, резко дернула.

Изо рта Лиары раздался продолжительной болезненный стон, заглушенный поясом.

— Вот так, умница, — похвалила Киссия, забирая пояс и сглатывая. Теперь — самое сложное — помочь Лиаре залечить раны быстрее. Кровь из носа — плохой симптом.

Киссия кинулась к прилавку эзотерической лавки, открывая секретный ящик Ильиной. Там хранились настоящие зелья, которые просто так не могли быть приобретены скоротечными, и потому не стояли на прилавках. Найдя светло-голубую склянку, Оромори на ходу поддела зубами пробковую крышку и снова упала на колени перед подругой, поднося флакон к обескровленным губам.

Перед падением Лиара потеряла много магии, и еще не успела ее восполнить, а потому ее тело было слишком уязвимо перед травмами и ранами.

— Пей, пей, — приговаривала как ребенку Киссия, заставляя подругу выпить все до капли. И как только склянка опустела, отбросила ту в дальний угол.

Лиара тяжело закашлялась, переворачиваясь на бок. Но когда снова посмотрела на Киссию, взгляд был более осознанным, а кровь перестала стекать по лицу. Раны затянулись, как внутренние, так и внешние.

— Круг, — прохрипела все еще не восстановившимся голосом Ильина, и Киссия обернулась.

Ножка стула перечеркнула линию мелового круга.

Внутри все похолодело. Защитный круг был нарушен. А покойный дух, оскорбленный поведением трех девчонок, оказался на свободе.

— Я починила блюдце, — радостно воскликнула Камелия, выглядывая из-за стола. Но, заметив выражение лица сестры, осеклась и в страхе осела на пол.

Внезапно пламя всех свечей в комнате — и тех, что стояли на столе, и подсвечивающих изнутри тыквенные фонари — взмыло вверх огромным, едва не доходящим до потолка столбом — и окрасилось в болотный зеленый цвет. В эту же секунду входная дверь, запертая на замок — треснула. Железный заслон погнулся, и деревянное полотно упало наружу, придавив розовые кусты.

На улице послышался чей-то высокий душераздирающий крик.

У Киссии пересохло во рту.

— Он сбежал, — сказала она севшим голосом, и все три ведьмы с ужасом переглянулись.

— Прямо на улицу. В такую ночь.

Лиара прижала ладонь ко рту, страшась того, что произнесли ее губы.

— Ой, — выговорила Камелия, виновато потупив взгляд и глядя на свои руки.

***

Проблему необходимо было решить как можно скорее. Блуждающий в такую ночь по городу призрак мог натворить много бед. Но для того, чтобы его поймать — необходимо было выйти за пределы защищенной магией лавки. А за порогом могли поджидать те самые существа, гораздо более страшные и опасные для ведьм, нежели даже разгневанный дух колдуна.

Все вместе ведьмы встали у пустого проема, выглядывая с опаской на улицу.

— Он не уйдет далеко, — говорит Лиара, успокаивая прежде всего себя, — Заклинание привязало его ко мне. А значит, он вернется. Рано или поздно.

— А что он успеет наворотить за это время? — спросила скептически Киссия, качая головой, — Нужно поймать его.

Все трое замолчали, чувствуя, как липкий страх мажет по внутренним органам от одной мысли, чтобы выйти в эту ночь из дома.

Потому что, будто в насмешку над сверхъественными созданиями, именно сегодня, когда грань между двух миров тонка, словно леска, концентрация магии в воздухе настолько высока, что почувствовать заранее приближение этих тварей просто невозможно. А значит — за пределами дома они в огромной опасности.

Наконец, Лиара сделала шаг вперед.

— Я пойду, — говорит она обманчиво спокойно, хотя кончики пальцев дрожат, — Это мой дом, я должна его защитить.

Киссия перехватывает ее запястье, оттягивая назад. Она перекрывает выход своим телом.

— Нет, — твердо отказывает младшая Оромори, — Пойду я. В конце концов, я охотница.

— Ты еще не сдала экзамен и не считаешься настоящей Часовой, — осекает Лиара, меняясь местами с Киссией, — Не могу тобой рисковать. К тому же, из нас всех старшая я. Поэтому и пойду.

Лиара и Киссия зло смотрят друг на друга, в их глазах — упрямое желание защитить.

— Девочки, — вклинивается Камелия, робко стоящая в стороне, — А давайте никто не пойдет.

И заслуживает два неодобрительных взгляда. Ветер завывает за порогом лавки, врываясь холодным потоком внутрь торгового зала. Ведьмы зябко ежатся, и в этом состоянии внезапно Киссию озаряет идея.

— Может, — говорит она медленно, — Никому и не придется идти.

Лиара косится на нее с сомнением.

— Вернее, придется идти недалеко, — исправляется Киссия, шаря глазами по прилавкам магазина. Ее взгляд задерживается на целом ящике с деревянными шкатулками, выполненными довольно топорно и купленными Лиарой, скорее всего, по очень низкой стоимости. Хватает радиоприемник, уцелевшую тарелку с кексами и бокал пунша.

— Берите ящик со шкатулками, — велит она, обдумывая в голове свой план, — Лиара, найди спички и старые накладные. Я уверена, они у тебя есть. Нужен стул. Теплый плед. И, Камелия, — позвала Киссия, хватая сестру за руку.

— Да? — спрашивает старшая Оромори, вскидывая обеспокоенный карий взор.

Киссия напоминает, зная, что Камелия редко оказывается среди скоротечных.

— Никакой магии на улице.

Сестра серьезно кивает.

***

До полуночи оставалось меньше получаса. Три ведьмы вышли на крыльцо перед лавкой, свалив на землю деревянные шкатулки. Лиара развела костер, раздувая его большой толстой папкой с финансовыми отчетами прошлого года.

Дверь приставили к стене так, чтобы никто не заметил, что она не держится на петлях.

Ведьмы Оромори соорудили подобие столика уличного кафе — вынесли к наружной стене тумбу с радио, поставили возле него стул, обернули толстым пледом и оставили на земле тарелку с угощением. Приемник, починенный заклинанием вдали от глаз прохожих, издавал скрипучие звуки музыки. А в широких карманах русалочей сорочки Лиары лежало склеенное магией блюдце, на котором, в том числе, завязаны чары призыва.

Все, что нужно.

— Думаешь, сработает? — спросила тихо владелица лавки, с беспокойством оглядываясь по сторонам.

Киссия сглотнула, вкладывая в кивок головы всю уверенность, которая у нее была.

— Должно, — ответила она, — Если дух скитается по городу и не может надолго уйти, он очень скоро почувствует холод нашего мира. Ведь у него нет телесной оболочки, его душа здесь очень уязвима. Ему придется по душе наш очаг. Главное, радио громче сделать. Он любил музыку?

Лиара пожимает продрогшими плечами.

— Не знаю.

— Готово, — восклицает Камелия, заканчивая обводить солевой, более надежный, круг возле костра. Небольшая пустая полоска, которая нужна для того, чтобы дух все же залетел внутрь, оказалась возле ее ноги. Ведьме нужно лишь высыпать горсть соли, зажатую в кулаке, возле подола платья, чтобы закрыть круг.

— Отлично, — говорит Киссия, — Ждем.

***

Их странное представление не могло оказаться незамеченным скоротечными. Люди продолжали сновать то тут, то там. Киссия держала свой серебряный кинжал под поясом, готовая отреагировать на любой подозрительный шорох в темноте. У ведьмы подрагивали коленки, но она держала свой страх в узде ради сестры и подруги.

Когда первые скоротечные подошли к ним с любопытством, чтобы узнать, зачем хозяйка эзотерической лавки в ночь Хэллоуина зажгла костер перед магазином, Киссия, улыбнувшись самой вежливой из своих улыбок, ответила:

— Мы гадаем. Хотите с нами?

— Конечно, — отвечали люди, — А как?

Киссия указала на разведенный на земле костер.

— Видите, там возле костра лежит три камня? Это наши, — говорит ведьма, повышая голос, чтобы было слышно, — Говорят, если оставить в эту ночь камни у костра, наутро можно узнать свою судьбу.

Скоротечные переглядываются с саркастичными улыбками.

— И что они скажут?

— Если камень утонет в земле, значит ваши семейные узы разрываются. Нужно срочно навестить родных и показать им свою любовь, — начинает перечислять Киссия, загибая пальцы, — Расколотый камень предвещает появление ребенка. А если камни останутся неизменными возле костра — вам уготовано счастье.

Молодой парень, присоединившийся к небольшой группе скоротечных, что заинтересовались происходящим, усмехнулся.

— А если камень пропадет к утру — то человек скоро умрет, да?

Киссия кидает на него долгий взгляд. Она не ожидала, что кто-то знает подробности этого гадания. Хотя, чему удивляться — ведь всего несколько часов назад вычитала об этом во всемирной паутине. Такое гадание — лишь пустышка, обманка для веселья скоротечных, и не более.

— Давайте не думать о плохом, — миролюбиво поднимает руки Лиара, выручая Киссию, — Если хотите присоединиться к гаданию, приносите свои камни. Желательно, размером не меньше вашего кулака.

Прохожие оживленно разбежались по улице, собирая нужный инвентарь.

Внезапно подул ветер. Не просто холодный, осенний, а настоящий ледяной вихрь. Закружил собранные в аккуратную стопку у дороги пожелтевшие листья, качнул голые ветви липы, смахнул шапку у стоящего ближе всех к лавке прохожего — и стих.

Киссия только успела удержать взметнувшиеся вверх волосы, прежде чем ее внимательный взгляд заметил едва уловимое движение стула, приставленного к стене. Оживленная толпа и теплое местечко, как ведьма и думала, приманило духа.

Она пересеклась взглядом с Камелией. Сестра поняла без слов, просыпая сквозь пальцы горсть соли.

Круг замкнут.

— Начинай, — шепчет «кошка-перевертыш» на ухо Лиаре, уходя вперед в толпу, чтобы отвлечь их громким возгласом и сетованием на сломанную ветку такой прекрасно липы от того, что происходит за ее спиной.

Лиара Ильина, сглотнув, нащупала в кармане гладкий бок блюдца. И, повернувшись спиной к дороге, прошептала магическую формулу, закрывающую заклятье.

— Ѷѧẟэ saэςul.6

Еще один порыв ледяного ветра колышет длинные рыжие волосы. Пальцы извлекают блюдце из складок сорочки и ловким движением отправляют в огонь. Восстановленное магией стекло снова трещит, раскалывается о землю и оплавляется в костре.

Пара кексов, оставленных на тарелке возле стула, пропадают. Лиара с облегчением выдыхает.

Все закончилось.

На громкий звук обернулись горожане. Рыжая ведьма, пожав плечам, виновато улыбается и говорит:

— Не удержала тарелку. Такая неуклюжая.

Она оглядывается вокруг, чтобы встретиться взглядом с подругами. И, посерьезнев, кивает.

***

— Я думала вот-вот, и нам крышка, — признается Камелия, вваливаясь двадцатью минутами позже в лавку.

— И не говори, — падает на ближайший стул Лиара, протяжно выдыхая.

Киссия притворяет за всеми дверь, отремонтированную быстрым заклятьем в темноте потухшего огня. Она прислоняется спиной к двери, чувствуя, как силы, собранные для того, чтобы решить проблему с выпущенным на волю призраком колдуна, покидают ее. Расслабленное тело стекает вниз по деревянному полотну.

— Что это? — вдруг спрашивает Камелия, наклоняясь, чтобы подобрать что-то, лежащее возле стола, служившего этим вечером и для приема гостей, и для расчета покупателей, и для проведения обряда.

Она поднимает на уровень глаз сложенный вдвое лист бумаги, на котором с одной стороны отпечаталась таблица сметы, и целую минуту бездумно пялится, хмуря брови.

А после — заливается смехом.

Киссия и Лиара одновременно срываются с места, заглядывая через плечо старшей сестры Оромори и вслух читая послание, оставленное на листе.

— «Дорогая правнучка!

Благодарю тебя за это приключение. Не часто таким, как я, удается вернуться в родные места. И тому есть веская причина — Ковен запрещает проводить подобные ритуалы. На моем месте мог оказаться другой, менее сговорчивый твой предок, который нашел бы оскорбительным подобное обращение с памятью Рода. И не стал бы любезничать с молодой ведьмой.

К вашему счастью, ты призвала меня. Смею надеяться, виной этому не столько мой дар, сколько — твои воспоминания о наших чудных розыгрышах над твоей прабабулей. Она до сих пор припоминает их мне на том свете. Поэтому, можешь быть уверена, я знатно повеселился, наблюдая за тем, как вы, поджав от страха хвосты, носитесь с коробками и стульями, пытаясь поймать мой след.

Кстати, все это время ты могла найти меня в своем барном ящике. Если не досчитаешься одной бутылки, знай — это гостинец твоей прабабушке.

Береги себя, Лиара.

Любящий тебя прадедушка,

Ларион Ильин

P.S.

Камелия Оромори, знай, ответ на твой незаданный вопрос: «Да».

Дочитав письмо до конца, девушки замолчали.

— Так мы могли не разводить костер? — вымолвила ошалело Киссия.

— Выходит, что так, — прошептала Лиара.

Они вместе посмотрели на все еще заливающуюся смехом Камелию, и присоединились к ней.

***

В полночь Камелия Оромори скрылась за дверьми подсобки, собираясь переместиться на бал в честь Велесовой ночи.

— Меня уже, скорее всего, хватились, — говорит она с жалостью.

Киссия крепко обнимает сестру, не отпуская целую минуту.

— Я буду скучать, — говорит она глухо, едва не запутываясь кошачьими ушами в чужой прическе, и Камелия нежно улыбается.

— Мне тебя тоже не хватает после переезда. Но я скоро навещу тебя, обещаю.

Лиара только машет на прощание рукой, не желая мешать сестрам.

***

Когда за Камелией закрывается дверь подсобки, стук в другую, входную группу, заставляет ведьм подпрыгнуть на месте.

— Ты ждешь кого-нибудь еще? — спрашивает Киссия, но Лиара только качает головой.

Они обе насторожено замирают, оглядываясь на стол, словно дух прадедушки Лиары все еще может быть где-то здесь.

— Открывайте, — раздается низкий мужской голом по ту сторону двери, и Киссия узнает его. Но узнавание не приносит ей никакого облегчения.

— Черт, это мой наставник, — жалостливо выдыхает она, закатывая глаза.

На дорожке перед лавкой действительно оказывается Марк Остриц — магический Часовой города Смежный. Он вонзает свой суровый тяжелый взгляд в Киссию, недовольно складывая руки на мощной груди.

— Оромори, почему я должен искать тебя по всему городу? Уговор был не такой. Я согласился отпустить тебя на вечер с дежурства, но с условием, что ты явишься по первому моему зову.

Киссия вытягивается перед ним, поджимая губы.

— Я не нарушала нашу договоренность.

Марк наклоняется к ней, обхватывая широкой ладонью узкое запястье девушки, задирая длинный расклешенный рукав платья и поднимая на уровень ее глаз. По коже, переливаясь бликами в свете настенных светильников, смещаются серебряные браслеты. Два из них — сигнальных — почернели.

Кто-то ее вызывал. Дважды. Черт.

Натянув на лицо самую обезоруживающую из своих улыбок, Киссия вырывает руку из цепкой хватки, и пожимает плечами.

— Должно быть, не заметила. Теперь я готова идти.

Ее грубое оправдание Остриц никак не комментирует. Только кивает вежливо Лиаре, поворачиваясь спиной к двери.

— Не хотите пунша, Марк? — окликает его Лиара, подаваясь вперед. Ее голубые глаза с интересом разглядывают широкие плечи и мужественные черты лица.

Киссия про себя умиляется уверенности подруги, но держит серьезное выражение на лице.

Ее просьба вызывает растерянность в глазах колдуна. Но тот быстро берет под контроль эмоции, сурово поджимая губы.

— Не могу. Дежурство.

Он разворачивается спиной, пропуская перед собой Киссию. Но в самый последний момент оборачивается, чтобы увидеть разочарованную ведьму.

И говорит:

— Я бы с удовольствием выпил с вами утром горячий шоколад. Моя смена заканчивается в девять.

На лице Лиары расцветает глупая улыбка.

Когда Киссия и Марк покидают лавку, Ильина еще долго смотрит им вслед. Она зачаровано обводит взглядом широкие плечи, покатые мышцы, мощную высокую фигуру и мечтательно вздыхает.

— Ах, какой мужчина.

Настолько оторвавшись от реальности, что забывает о предосторожности и не спешит закрыть дверь.

— Не обижай ее, понял? — копируя суровый тон Острица, предупреждает Киссия, как только они удаляются на приличное расстояние от эзотерической лавки «12 знаков».

Марк не смотрит на нее, но, почувствовав нутром, что стать врагом этой ведьмы плохая идея, кивает.

***

Этой ночью случится еще очень многое.

Камелия Оромори будет блистать на балу в своем нежном платье, притягивая восхищенные взгляды. И никто так и не заметит, что фатин местами помялся, а подол припылен дорожной грязью.

Лиара Ильина, возвращая на привычные места мебель в лавке, остановится, заметив лист с загробным посланием своего прадедушки. И, переместившись домой, откроет старый альбом с фотокарточками. Она будет листать страницу за страницей, предаваясь воспоминаниям о детстве, когда ее прадедушка учил первым заклинаниям и каждые выходные возил к морю. В тех краях, где она выросла, до водоема было рукой подать.

Киссия Оромори заступит в дежурство на всю ночь, но после тяжелого дня и не менее тяжелого вечера не сможет держать глаза открытыми. Они будут сидеть в пустом кабинете дежурных Часовых, и ведьма не заметит, как уснет, заменив мягкую подушку жестким деревом стола. Марк ничего не скажет, только сделает свет ламп чуть тусклее и добавит дров в камин. Этой ночью, ночью, когда дверь между двумя мирами открыта, Киссии на рабочем месте приснится вещий сон.

В нем красивый блондин с зелеными, словно стебли цветов, глазами и жаркой улыбкой будет звать ведьму по имени, обещая скорую встречу. Киссия заинтересованно пообещает ждать.

Но, проснувшись на утро, не вспомнит ничего, хватаясь за голову от настигнувшего после выпитого накануне пунша возмездия.

Результаты гадания на камнях, устроенного случайно и незапланированно, никто из девушек так и не увидит.

Все это сбудется. А возможно и нет. Ведь будущее — величина переменчивая.

Сейчас Киссия Оромори и Марк Остриц завершают обход дежурной территории, намереваясь возвратиться в Тактовую башню. Оба они насторожены и внимательны, но чудом не замечают хруст сухой ветки позади.

Киссия не оборачивается, даже когда кожа покрывается мелкими мурашками, а волосы на затылке встают дыбом, списывая это не на ведьмино предчувствие, а на банальную прохладу ноября.

И напрасно. Ведь в темноте, неотрывно следя за ведьмой и ее спутником, горят два кроваво-красных глаза. А с клыков в густую траву стекает ядовитая слюна.

***

1 Ŧerrэre eхŧrѧnэ — «Напугай чужаков», здесь и далее перевод с арцевитского.

2 Арцевитский язык — придуманный язык древних Первых Ведьм.

3₣uэrи — «Стань».

4Reϕѧςэr — «Починись».

5 Ïn ѷïgïla Ѷэles’ Noςŧ, sѧ, Lïïѧrѧ Ïlyïïnѧ, ïnѷïŧѧra ѷoς, Lѧrïon Ïlyïn, spïrïŧus ŧuus, reposo эŧ probѧŧïѧs mэѧ Fѧmïlа ѧd mensѧm mэѧm. Gusŧum ŧrѧςŧare эŧ exŧïnguэ mэѧm sïŧïm sςïenŧïѧ — «В канун Велесовой ночи я, Лиара Ильина, приглашаю тебя, Ларион Ильин, твой дух, упокоенный и уважаемый моим Родом, к моему столу. Отведай угощение и утоли мою жажду знания».

6 Ѷѧẟэ saэςul — «Уйди в свой мир»