Сказки про гостей Кофейни
Кофейный коротыш: "Ветер"
«Вот и Ветер не заставил себя ждать», - думает старый Вальц, глядя, как в Кофейню заходят гости с весёлыми причёсками из спутанных волос.
В эти дни Ветер срывает с людей шляпы и подталкивает их в спины, подгоняя нерешительных вперед. Или напротив, мешает идти туда, где оказаться сегодня не следует. Весь город стучит козырьками подъездов и балконов, раскачивает по вечерам конусы света, которые держат за носики уличные фонари, и заставляет аплодировать пока ещё зелёные листья.
Когда Вальц слушает звуки города через открытое окно своей Кофейни, ему представляется, что по всем улицам пробегают мурашки, словно стены и дома предвкушают что-то очень приятное. Сонный город оживает и вместе с ещё тёплым Ветром старается растребушить своих горожан.
Чтобы они стряхнули взрослость и вспомнили о детских радостях, мечтах и воздушных змеях.
Фото: pixabay.com
Мне кажется, что это хорошо
Иногда в Кофейню заходит Приятная девушка. В её ушках часто разные серёжки, а на пальчиках – веселые колечки из стекла.
Вальцу кажется, что в её золотых кудряшках, забавных шапках и шарфах, браслетах, юбках, тёплых свитерах пригрелся дружелюбный уют, который согревает людей. Наверное, не случайно даже Котофей отдаёт предпочтение именно ей.
Сегодня она заглянула в гости снова, и Вальц сделал ей комплимент. – Мне кажется, – отозвалась она, – что это хорошо, когда человек радует своим внешним видом. Или просто существованием. Даже тех, кто с ним ни капли не знаком.
Вальц что-то проурчал довольно и согласно, а девушка продолжила: – Я не всегда так выглядела. Когда-то мне было плохо, и выглядела я тоже не очень хорошо. У меня ничего не получалось, дела совсем не ладились, и я ходила хмурой, как все в моём маленьком сереньком городе. Наверное, у нас так было принято. – Девушка улыбнулась в кружку с чаем, которую держала через рукава.
– Но иногда, – продолжила она, – у меня поднималось настроение. Когда я случайно видела на улице местного художника, единственного на весь город. Один его вид – вид человека с палитрой и мольбертом на серой улице – был так странен в тех краях, что я невольно улыбалась. Это было по-хорошему непривычно, и я всегда радовалась, когда случайно оказывалась рядом. Тогда я и решила, что хорошо, когда человек радует своим внешним видом случайных прохожих. И ещё мне захотелось тоже стать таким человеком. Правда, сначала мне было неловко выглядеть в том сером-сером городе вот так. – Девушка развела руками и кивнула на свой наряд. – Но потом оказалось, что на самом деле в таких нарядах мне гораздо уютнее.
Слушая эту Приятную девушку, Вальц почувствовал, что на его лице до сих пор теплится лёгкая улыбка, которой он встретил гостью, когда та ещё только вошла.
– Мне и сейчас бывает грустно… иногда, – пожала плечами она. – Но теперь в такие минуты я наряжаюсь и смотрю на саму себя в зеркало. И всё становится хорошо. Представляете?
Неуклюжий Вальц вдруг по-детски хихикнул.
– Такие дела, – сказала она и, взяв свои кружку и книжку, направилась в кресло у столика с лампой, где любила проводить «кофейные» вечера.
Вальц хотел обратить её внимание на жёлтый листик, который запутался в золотых волосах, но потом решил, что, наверное, так и задумано.
А рыжий жулик Котофей уже бесцеремонно топтался и устраивался на её коленях.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Котофей"
Сегодня Котофей налакался, и Вальц отказал ему в новой порции, разбив и без того разбитое сердце кота. Тот вздохнул, заговорил, не поднимая взгляда:
- Это ведь всегда так. Так и только так, да? Когда человек беден, он думает: «Будь у меня молоко, я бы поделился с моими добрыми друзьями». Но стоит ему получить это молоко, как великодушие и щедрость покидают его. Вот, что случилось с тобой, мой бывший друг. Ты возвысился над своими друзьями. Ты – молоковладелец. И ты позабудешь своих друзей, которые всем с тобой делились, даже своим коньяком.
Растроганный Вальц не выдержал красноречия рыжего жулика и наполнил рюмку свежей порцией молока. А тот, получив её, поспешил удалиться, пока Вальц не понял, что эти слова опять придуманы не Котофеем, а, значит, сказаны не от сердца.
Фото: pixabay.com
Очень важный мужчина
Господин Годи́н – очень Важный мужчина и необычный гость. А также – причина тайных споров всех остальных завсегдатаев Кофейни.
Кроме него здесь не бывает ни один другой Важный господин, поэтому о роде занятий этого посетителя ходят лишь слухи, которые никто не в состоянии развеять или подтвердить. Кое-кто уверяет, что господин Годин – владелец двух заводов. Или, как минимум, банкир. Как-то раз даже сообщили, что он – генерал. Но это наврядли, ведь никто в военной форме его не видал. Господин Годин посещает Кофейню исключительно в костюме-тройке с золотой цепочкой от часов.
Однако, по-настоящему всерьез завсегдатаи Кофейни спорят вовсе не о звании, должности или роде занятий, - это так, дополнение. Основная же тема, которая вызывает неподдельный (практически научный) интерес, это напиток, который господин Годин прихлёбывает из большой чёрной кружки, аккурат под цвет его жилетки, брюк и пиджака.
Когда этот Важный мужчина приезжает в гости, он занимает исключительно дальнее место за стойкой (то, что прямо у стены). На соседнее он приглашает Котофея, рядом с которым кладёт пятачок. Его Котофей забирает только после того, как господин допивает. Потому что Котофей – порядочный жулик и кот.
Кивнув гостю, Вальц исчезает на кухне, а когда возвращается…
- Смотрите: несёт…
- Опять в той же кружке…
- Кружка-подружка…
Выполнив неизменный заказ, Вальц уходит за кассу. Оттуда он следит, чтобы никто из гостей не беспокоил Важного мужчину. Который, между прочим, во второй руке держит белоснежный носовой платок – на случай, если оборона Вальца и Котофея будет прорвана, и придётся в срочном порядке маскировать свою загадочную кружку.
- Как пить дать: чистейший медицинский спирт.
- Да как же! Он бы тогда поморщился.
- Ну уж! Если медицинский, то чего морщиться-то?
- А зачем скрывать тогда?
- Вальц тебе дурак что ли, на всех углах про спирт трезвонить?
- Да не спирт это. У Вальца спирта нет. Особенно медицинского. Мне бы он точно не отказал.
Эти споры тянутся долго и не находят разрешения. Однако эмпирическим путём гостями были установлены следующие факты:
Факт №1: Господин по фамилии Годин прибывает в Кофейню на автомобиле с личным водителем.
Факт №2: Точно на нём же и убывает.
Факт №3: Едва сделав шаг, этот важный мужчина осматривает Кофейню и всех её гостей. И только после этого проходит к стойке.
Факт №4: Пока пьёт, загадочно улыбается. Издеватель… Иногда мечтательно закрывает глаза. Иногда сидит, подперев левую щёку левой рукой. Иногда румянится.
Обычно всё происходит без неожиданных дополнений, однако сегодня было замечено ещё кое-что: едва устроившись за стойкой Кофейни, господин Годин что-то заговорщицки шепнул! Вальц всё выслушал, кивнул. И ушёл готовить заказ. Далее всё шло, как обычно.
- Господа, - обратился в зал Важный гость, развернувшись к зрителям. – Сколько нынче на кону?
- Пять тысяч семьсот тридцать девять!
- Мало, - твёрдо резюмировал он и, приподняв вверх свою чёрную кружку, уверенно провозгласил: - Ваше здоровье, господа!
Когда гость покинул Кофейню, в зале ненадолго зашептало разочарование. А Котофей забрался на стойку, взял свой пятак и деловито так подставил ухо Вальцу.
- «Вальц, а можно в этот раз чуть поменьше сахару, но не три, а четыре зефирюшки? А молока и какао – сколько всегда», - тайно передал Вальц пожелание Година.
Другим хозяин Кофейни, конечно, не сказал, что важный гость ему прошептал. Только Котофею. Потому что томить того, кто и без того разделяет с тобой чужую тайну, - это уж хуже всего.
Котофей удовлетворённо кивнул и отправился досыпа́ть на свой подоконник, уже не удивляясь тому, что некоторые важные люди вынуждены скрывать своего внутреннего ребёнка из-за того, что носят костюмы-тройки. Быть может, это – один из способов его оберегать?
Ну да ладно, время спать, - подумал Котофей и зевнул так сладко, что остальные кости Кофейни стали за ним повторять.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Записки посетителей Кофейни"
В Кофейне Вальца живы несколько традиций, которые хозяин давным-давно придумал сам.
Например, «Записки посетителей Кофейни». Те, кто устал, могут открыть специальный сундук, который стоит немного в стороне, как бы чуточку отдельно. В нём нет драгоценностей (по крайней мере, к которым все привыкли), и вряд ли спрятано что-то сокровенное. Просто, согласно традиции, каждый посетитель заведения, кто чувствует, что на душе у него хорошо, может оставить пожелание незнакомцу, или, например, стишок. Или просто поделиться своим настроением.
В ворохе кассовых чеков, салфеток и обрывков листов дремлют тёплые слова, и каждый, кто захочет, может к ним прикоснуться – прочесть или оставить записку от себя.
Вальц считает, что на свете не слишком много того, что может быть волшебнее нежданной искренней доброты и тепла, но, к сожалению, встречается это не часто.
Поэтому старик когда-то решил, что его Кофейня станет местом, где такое запросто может произойти.
Фото: pixabay.com
The man I love
Когда эта гостья пришла в Кофейню в третий раз, её уже с трудом можно было назвать старухой. И, хотя другие посетители всё ещё сторонились заведения после первого визита, атмосфера здесь уже почти не портилась, стоило гостье переступить порог.
В тот вечер, едва усевшись за стойку, она тут же сперла весь воздух Кофейни, подменив его духом вялости, одиночества и болезней, какие порой встречаются на лестничных площадках, где расположены квартиры стариков.
- Каждый раз, когда я прихожу сюда, - заговорила женщина в свой третий визит, – твоя Кофейня всё больше походит на один дом… Я была в этом доме и была счастлива. Дело было в октябре. Я встретилась с тем, с кем очень хотела бы встретиться снова.
Вальца тронула её добрая мечтательная улыбка. Даже намёка на неё не было в прошлый раз, не говоря о самом первом.
- Каждый раз, когда ты приходишь сюда, - заговорил очарованный хозяин, – ты всё больше походишь на человека из того дома. Конечно, мы с тобой тогда не были знакомы, но мне кажется, что это истинная правда.
- Это истинная правда.
Когда гостья пришла впервые, весь вечер она недоверчиво и молча, словно проверяя, колола короткими взглядами стены Кофейни, уходящих завсегдатаев и хозяина. А, если она о чем-то и спрашивала Вальца, то на всякий его ответ, бормотала: «Ну, понятно… ага…»
И тогда, чтобы не злиться за то, что она отобрала Кофейню у всех остальных, Вальц решил сделать для неё что-то хорошее и предложил шоколад.
Старуха уточнила: бесплатно ли это? Затем опасливо спрятала плитку в карман своего замшелого свитера. И оставила там руку, время от времени шурша фольгой. Но стоило Вальцу отвернуться, как она украдкой достала шоколад, быстро отогнула уголок фольги и откусила маленький кусочек, не отрывая внимательного взгляда от спины хозяина Кофейни, который видел всё это в отражении одного из зеркал.
Только тогда Вальц перестал сердиться и вспомнил, что случайно в его заведение никто не попадает. А, раз эта старуха спугнула других гостей, значит, в этот вечер её история стоила всего внимания хозяина.
И это была правда.
- Той осенью, - продолжила женщина, - мы проводили всё время вместе. Мы были беззаботны и безработны, и много гуляли среди жёлтых листьев. Я мечтала стать художницей, и была совершенно уверена в том, что этой мечте суждено сбыться. А мой мужчина мечтал стать великим танцором.
Тогда мы любили слушать записи джазовой певицы с «праздничным и мужским именем», как говорил он. Мы часто топтались в обнимку по вечерам, пока звучали её песни. Мужчина, которого я любила, так и не сумел научить меня танцевать красиво, но я и не хотела. Мне нравилось, что он ведет и направляет, когда звучит музыка, и перетаптываться с ноги на ногу мне было вполне достаточно.
- Вальц. У тебя есть пластинка джазовой певицы с праздничным и мужским именем?
Хозяин Кофейни, поискав, поставил в проигрыватель чёрный блин, красная середина которого была подписана именем Billie Holiday. Когда он вернулся к стойке, женщина встала и попросила его отвернуться. Вальц услышал, как гостья прошла в середину зала и раздвинула в стороны столы. Заиграла песня.
«Someday he'll come along, the man I love. And he'll be big and strong, the man I love. And when he comes my way I'll do my best to make him stay… He'll look at me and smile, I'll understand. And in a little while he'll take my hand. And though it seems absurd I know we both won't say a word…»
За стойку вернулась уже молодая девушка, и старому Вальцу стало неловко – от того, что он не мог заставить себя оторвать взгляд от новой гостьи и сам себе казался навязчивым и невоспитанным глупцом.
Когда девушка уже уходила, она спросила, обернувшись на пороге:
- И что же, ты не спросишь меня, почему та осень закончилась?
- Нет, - ответил Вальц, боясь услышать какой-нибудь очевидный и обыденный конец красивой истории.
- Мы были молоды и глупы, и не знали, что любить другого человека – большой труд…
- Этого, к сожалению, следовало ожидать.
- …Но на самом деле, - продолжила девушка. – Я думаю, что причина была в другом, и это гораздо важнее. Мы не знали, что прежде чем брать на себя ответственность и заботу о другом человеке, нужно сперва потрудиться сделать это по отношению к самому себе. Даже если мечтаешь стать художником или танцором. Когда мы опустили руки и оставили наши мечты, нам оказалось невыносимо видеть друг в друге отражение себя.
Вальц кивнул.
- Если к тебе заглянет незнакомый старик, спроси, не мечтал ли он стать танцором. И, если это так, пусть поищет меня. Теперь я собираюсь снова часто бывать в тех наших местах.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Пряные люди"
У каждого гостя Кофейни свой особенный, густой запах. Поэтому Вальц называет их «пряными людьми».
Кто-то пахнет влажной шерстью старомодного пальто. А иногда к этому запаху примешивается мокрая кожа и глоток коньяку, непременно из рюмки, которую Вальц подаёт на маленьком блюдце.
Дядюшка Дювей пахнет коричневым ромом, что распаляет грудь изнутри. Отпивая из фляжки, он шепчет Котофею: «Тсс... Только ты это… не говори», - и кивает в сторону Вальца.
Покойники из музыкантов, что заходят в Кофейню по выходным и поют со стареньких пластинок, уютно пахнут опавшими листьями и пожухлой травой. А молодые, что ещё не прославились, - взрыхлённой побегами майской землёй.
Иногда гости пахнут трубкой, иногда - табаком. Иногда - табачищем. Но это больше матёрые старики, хотя, встречаются и очаровательные дамы.
А один гость даже пах точь-в-точь, как дубовая стойка Кофейни, до того, как её покрыли лаком в первый раз.
Вальцу очень нравятся его гости и запахи, которые те приносят на плечах, в волосах, карманах и загибах воротников. Но ещё больше ему нравятся их пряные истории.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Очень хрупкий человек
Иногда в Кофейню приходит чрезвычайно странный гость. Он светится изнутри размытыми жёлтыми огоньками, как стеклянная баночка со светлячками. Вальц сообщил Арчи, что этот гость – один из самых любимых, и принялся рассказывать о нём бережным шёпотом, потому что это Очень хрупкий человек.
Внутри него непростительно много прекрасного. Там кружатся честность и искренность, добро и любовь. Когда этому человеку хорошо с кем-то, в знак благодарности он дарит одного такого светлячка.
Эти светлячки настолько красивы и хороши, что, к несчастью, всем начинает хотеться больше. Очень хрупкому человеку начинают объяснять, что он должен доставать и дарить их всегда, что неправильно – прятать светлячков внутри себя, они должны кружить снаружи. Это даже вредно для здоровья. Ему говорят, что он должен создавать ещё больше светлячков и тут же всех их раздавать.
Очень хрупкий человек знает: когда-то в нём было много светлячков. Но затем что-то случилось, и их осталось чуть-чуть. Поэтому он дарит их далеко не всякому. А если те, кто их однажды получил, начинают настаивать, чтоб дали больше, Очень хрупкий человек иногда верит и соглашается. Он позволяет запустить руку в свою грудь. Да только чаще всего рука хватает охапками и шарит в поисках внутри. Тогда Человек убегает, прикрывая грудь.
Иногда она не открывается. Очень хрупкий человек не знает, почему. Наверное, всё от того, что слишком сильно хотят и требуют – чтобы было много. Или от того, что говорят: либо со светлячками, либо – никак.
- Представляете, до чего странно? – повернулся к Вальцу Очень хрупкий человек, услышав, что хозяин Кофейни рассказывает о нём. – Я и хотел бы поделиться, но почему-то не могу. У меня есть две конфеты и цветные фантики, два камушка и сломанная ручка. Только после светлячков эти сокровища уже никого не устраивают.
- Но, если грудь по-прежнему закрыта, - продолжает Вальц, - её стараются разбить, пытаются расплавить стенки, стереть, сцарапать, распилить. Иногда берутся за топор. И тогда Человек убегает, прикрывая грудь руками.
- Мне даже пришлось купить себе вот этот револьвер, - сказал человек, достав свою игрушку. – Но я очень не хочу, чтоб мне пришлось им воспользоваться.
Вальц говорит, что очень любит этого гостя и всегда кладёт рядом с ним самый толстый плед – на случай, если станет слишком хрупко. Ещё хозяин Кофейни говорит, что кое-где у него спрятано несколько рюмок со светлячками, которые иногда дарит ему гость. Вальц уверяет, что бережлив с ними и всегда готов вернуть обратно, если кто-то снова вырвет слишком много.
Очень хрупкий человек поворачивается опять. Теперь он улыбается:
- Спасибо! Ваша доброта мне очень нравится.
И по Кофейне кружит новый светлячок.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Начало осени"
Вальцу нравится начало осени. В первые её вечера хозяин Кофейни любит выходить на улицу, чтобы посидеть на скамейке у реки. Смотреть, чувствовать и перебирать мысли, как стеклянные шарики из старой детской игры.
Вальцу кажется, что свет солнца, когда он становится вечерним и оранжевым, в первые дни осени особенно уютный, как и весь мир вокруг. Даже воздух становится прозрачнее и проще. Мир выдыхает надежды и планы, ожидания и пожелания людей, которые клубятся в воздухе в начале лета, и... отпускает это. Освобождается от всего.
И сам Вальц чувствует себя... немного грустно, но в то же время - хорошо, ощущая, как что-то большое и важное подходит к концу. А раз заканчивается, то и переживать уже не о чем. И некуда спешить.
Наверное, поэтому хозяину Кофейни особенно нравится выходить на скамейку в начале сентября. И наблюдать, как оранжевый солнечный свет пригрелся на блестящей паутинке, натянутой между травинок. Провисающий луч солнца.
И чувствовать, что воздух уже стал прохладнее, чем неделю назад. И целый мир звучит как будто бы звонче.
И вот-вот, с этих самых чисел начнётся что-то новое. Но пока что - можно не спешить, ухватить за хвост последние несколько дней, чтобы разглядеть и запомнить всё это как следует.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Ясним и Шим
Когда господин Ясмин прикрыл за собой дверь Кофейни, оказалось, что он пришёл не один. Вальц поздоровался и с ним, и с мальчиком, которого мужчина держал за руку, чуть наклонившись вбок.
- Здравствуйте, мой милый друг. Рад снова вас видеть, - довольно и бережливо проурчал хозяин Кофейни, и от его приветствия мальчишка заулыбался ещё шире и светлее.
От такой улыбки даже Арчи как будто немножко засиял, хотя с утра был беспокоен и под нос себе бурчал.
- Ну что, дружище, где мы устроимся на этот раз? – обратился Ясмин к своему спутнику.
Мальчик внимательно оглядел зал, как будто делал очень важный выбор, и указал на маленький столик в дальнем углу.
- Угу, - подчёркнуто серьёзно кивнул Ясмин.
Они устроились за столиком, и взрослый выложил из кармана куртки аккуратненький фотоаппарат.
- Мы сегодня почти весь день гуляли по городу и снимали, - объяснил он Вальцу, который подошёл, чтобы лично принять заказ.
- Фотографировали что-то определённое?
- Нет, просто, что покажется красивым. И, знаете, немало набралось. Правда? – обратился он к мальчику, и тот закивал. – Что ты хочешь сегодня?
Мальчик внимательно изучал меню Кофейни, время от времени указывая пальчиком на ту или иную строку, и Вальц давал подробные объяснения о том, что это за блюдо или напиток. А маленький гость внимательно слушал – настолько внимательно, что даже смотрел куда-то вверх, как будто представлял, как это выглядит и каково на вкус.
- Удивительно, как у такого некрасивого человека может быть такой чудесный, очаровательный сын, - тихо сказал Арчи, когда Вальц вернулся готовить заказ. Хозяин Кофейни улыбнулся и попросил Арчи постоять за кассой, пока сам будет возиться на кухне.
Всё это время Ясмин негромко и мягко о чём-то спрашивал мальчишку. Но почти всегда сам себе же отвечал, потому что собеседник больше молчал, лишь изредка кивая или мотая головой.
Иногда он смотрел на Ясмина так прямо и непоколебимо, что тот крутился на стуле, мямлил и юлил. А когда мужчина начинал говорить под этим взглядом, то казалось, что взрослый в их компании – уж точно не он.
Но иногда мальчик смотрел на собеседника очень ласково – так, что и помощник Вальца многое бы отдал, чтобы испытать на себе такой же мягкий добрый взгляд. Такому взгляду, наверное, любой был бы рад.
А один раз Ясмин так робко о чём-то спросил, что, когда сам же в ответ заговорил, мальчик приподнял подбородок, широко открыл глаза, и начал водить руками, «Ну, же, продолжай», - как будто говоря. Его спутник затараторил сбивчиво и вдохновенно, а мальчик радостно смеялся и кивал.
Глядя на них, Арчи совершенно ничего не понимал. Но чувствовал, что происходит нечто удивительное и красивое, сродни примирению давно поругавшихся друзей или выздоровлению после долгой болезни, или, может быть, уже нежданной, но желанной доброты – словом, что-то по-настоящему волшебное.
Управившись с заказом, Вальц попросил помощника его подать, и пока Арчи нёс поднос, то поймал себя на мысли, что захотел вдруг точно такое же блюдо, и что нужно попросить Вальца его повторить.
- Какой у вас чудесный сын, - сказал Арчи, и мальчик озорно хихикнул. – Как вас зовут? – обратился он к маленькому гостю с той же серьёзностью, что и Вальц, и сам Ясмин.
- Ясним, - ответил мальчик.
- Ясним? Это действительно имя?
- Да, - ответил, улыбаясь Ясмин. – Ну, по крайней мере, в последнее время он предпочитает, чтобы к нему обращались именно так.
- Ну что ж, так, значит, так, - немного растерянно ответил Арчи.
Вальц сказал, чтобы Арчи не обижался и не принимал ответы гостей за шутки. Просто раньше, когда Ясмин только-только стал проводить время с мальчишкой, тот представлялся, как Шим, и выглядел очень усталым, запуганным, злым. Ясмину в то время пришлось потратить много сил, чтобы заработать доверие Шима, приласкать, подлечить и отмыть. Но у него это получилось, поэтому мальчишка теперь предпочитает новое имя.
Когда гости перекусили, попрощались и ушли, Вальц заметил, что они забыли фотоаппарат, и попросил своего помощника догнать Ясмина. Молодой человек выбежал из Кофейни так торопливо, что могло даже показаться, будто этого он только и ждал. Но когда вернулся, то выглядел совершенно сбитым с толку.
- Я его догнал, но он оказался совершенно один, а когда я спросил, где мальчик, Ясмин лукаво как-то ответил: «Какой мальчик?» Вальц, я ровным счётом ничего не понимаю. Куда делся Ясним?
- Ну, что ты, Арчи, - заговорил Вальц, - мальчик никуда не делся, ты же слышал его имя. Просто он видим только в Кофейне, а за дверью Ясмин как будто один.
- Что это за ребёнок такой? И почему только в Кофейне? – всё ещё растерянно и недоверчиво проговорил молодой человек.
- Ну, ведь Кофейня – необычное место, правда? А Ясним… я называю его «внутренним ребёнком» Ясмина. А ты, если хочешь, используй слово «душа».
Не слишком веря собственным ушам, Арчи ещё какое-то время сидел, на всякий случай надувшись.
Затем решил, что такое объяснение, возможно, правдиво. И после этого, с учётом всего, что узнал, Арчи стал прокручивать в памяти то, что услышал и увидал. И теперь история стала как будто понятнее, как будто… объяснима.
Потому что он вспомнил, как увидел ту самую улыбку, но уже на лице Ясмина, когда его окликнул и догнал. И в тот момент вдруг подумал, что красивее человека, наверное, в жизни не встречал.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Сокровищница Вальца"
Иногда Вальц позволяет себе маленькую вольность. Когда гости Кофейни расходятся по домам, старик садится за дальний столик и аккуратно кладёт ноги на соседний стул. Он ставит на колени свою сокровищницу – жестяную коробку из-под печенья – и по одной перебирает, улыбаясь и млея, вещицы, в которых вся его жизнь.
Винные пробки, подписанные дорогими сердцу именами, датами и местами; серьга и браслетик из кожи (сейчас и не скажешь, что на Вальца такое похоже); деревянный солдатик с петелькой для ёлочной ветки; солдатик из меди (давно, ещё в детстве, Вальц представлял, что вот он – самый меткий); губная гармошка; пуговица из старинной монетки; зажигалка, что горит на бензине, и мамина брошка; ручка с пером; драгоценный камень на нитке; часы (починить бы, да всё – «на потом»); в конверте – письмо и цветная открытка…
Все эти вещицы, не сказать, что пожитки, для старого Вальца – едва ли не самое ценное и дорогое на свете, хоть ничего и не стоят. Ведь такие безделушки лучше всего способны создать волшебство и разбудить в душе… ребёнка. Ребёнка, который по-прежнему жадно, взапой влюблён в этот мир. И напомнить о том, сколько чудесного в нём было раньше, а значит, будет и впереди (ведь сокровищница из-под печенья всё ещё пополняется).
Так Вальц как будто наполняется… теплом. Правда, делает он это, когда никто не видит, потому что немножко стесняется.
Магазин старинных писем
Когда Вальца спрашивают, существует ли на свете заведение, похожее на его Кофейню, старик улыбается и благодарит гостя скромным кивком. Но если бы он зацепился за крючок и ответил, то удивил бы гостя: «Да, существует… - сказал бы Вальц, по своему обыкновению добавив имя собеседника. – И называется оно «Магазин старинных писем».
Далеко от нашего города (где-то на другой стороне шара) есть приметный магазин не в пример карманной Кофейне. О нем знают все в округе, но стесняются рассказывать вслух. Ведь признаться в посещении такого места означало бы то же, что и расписаться в собственной беспомощности (хотя, что в том плохого, никто не ответит наверняка)
Хозяин магазина – престранный субъект, как и подобает владельцу подобного заведения. Странность его состоит, прежде всего, в том, что он всегда похож на каждого из своих посетителей. Но гостей ведь много, и каждый из них отличен от другого, удивитесь вы. И будете абсолютно правы.
Ещё один странный факт касается самого магазина. Ни у двери, ни за стойкой вы не увидите хотя бы маленькой таблички, где сколь-нибудь ясно был бы написан график работы. Если спросить хозяина, во сколько магазин будет закрыт, он ответит, что двери открыты всё время. Но придите сюда ночью, и вы не сможете отворить их, каким бы силачом ни слыли. Вы увидите, что в окнах горит свет, услышите беседу хозяина с кем-то, однако как бы ни старались и сколько бы ни стучались, на это не откликнется никто, кроме эха. Да и последнему всё скоро наскучит.
Но самое интересное, кроме прочих, не указанных, особенностей, это товар, за которым часто приезжают из других городов и даже стран. Старинные письма не многим привлекательны и интересны, но лишь тогда, когда попадают не к месту. Но окажись какое-нибудь письмо в нужных руках своевременно, его читатель сможет найти все ответы на вопросы, которыми терзается ночами без сна.
Ведь раньше жили такие же люди. Они переживали о том же, что и мы сейчас, пытались разрешить те же самые проблемы и уж тем более мучились похожими вопросами. И, в конце концов, находили верные решения – своевременно или запоздало. А где ещё делиться всем этим, если не в посланиях близким, или, скажем, самим себе?.. Как говорится, в аду приготовлено отдельное место для тех, кто кривит душой в письмах, от того эпистолярный жанр – самый искренний из всех.
Если вы терзаетесь чем-то и никак не можете решить, что же делать дальше, а, может быть, и попросту ищите смелость для шага вперёд – двери «Магазина» отрыты гостям. Придите днем, как все обычные люди, и поздоровайтесь с человеком, что будет стоять за прилавком. Спросите, не завалялось ли для вас какое-нибудь старинное письмо. Хозяин внимательно посмотрит вам в глаза и понимающе кивнет – кто как не он, столь похожий на вас внешне, сможет подобрать что-то подходящее.
Он принесет любовное послание от какого-нибудь графа, написанное несколько веков назад, или письмо от неизвестного путешественника брату, а, если повезет, и случай ваш окажется слишком тяжел, в руки лягут последние слова, в которых изливают душу. И затем, прислушавшись к чужим переживаниям и мыслям, когда вы уже наладите свою жизнь, это письмо останется в воспоминаниях случайным совпадением, которое когда-то как-то помогло.
Но если вы – забытая душа, чьими желаниями давно пренебрегают, посетите магазин ночью. Продиктуйте хотя бы несколько строк, в которых криком нелюбимого ребенка расскажите о том, сколь глупо и несправедливо с вами поступает хозяин. Но будьте великодушны, подскажите ему, как вернуть всё вспять и наладить прежнюю дружбу.
Остальное можете предоставить хозяину магазина – будьте спокойны, он устроит всё лучшим образом и передаст послание адресату. Кому как не хозяину «Магазина старинных писем» знать, что нужно делать. Говорят, ошибившись однажды, ты точно будешь понимать, как нужно было поступить, чтобы всё сложилось иначе.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Оставьте дела"
С появлением помощника в Кофейне у Вальца родилась новая причуда. Он любит покидать своё заведение, а потом возвращаться как гость.
Есть в этом что-то необычное - открывать двери и находить себе тихий уголок, слушать музыку, что случайно, но уместно - тем не менее - играет в зале, и любоваться гостями. Кто-то, зарывшись в ворохи пледов, думает о чём-то своём. Кто-то протягивает руку спутнице или спутнику, приглашает: «Пойдём?»
Вальцу нравится смотреть, как люди красиво и расслабленно топчутся под музыку. Нравится видеть, как кто-то погружён в случайную книгу. И нравится, когда Арчи спрашивает: «Как обычно, Вальц?»
В такие вечера по заведению растекается музыка, которая очень нравится хозяину, хотя включает её кто-то другой. Вальц надеется, что вам будет, кого пригласить станцевать. Пусть даже это будет воображаемый образ - в Кофейне такие не менее живы, чем самый настоящий гость. Даже если сотканы из воспоминаний или воображения. Или пригласите на танец только себя.
Потопчитесь в обнимку друг с другом. Оставьте суету и дела. В свете настольной лампы, с бокалом вина или без бокала вина, потопчитесь в обнимку друг с другом. Отбросьте все мысли, оставьте дела.
Чувство моря
- Талантливая и самая популярная радиоведущая, поверь, - шептал, словно молитву, Котофей. – Телеведущая. Модель. И наверняка – актриса… А может быть, ещё и поэтесса…
Всё это он тихо рассказывал Вальцу, не отводя взгляд от окна. - Который вечер Уна приходит туда, а я робею подойти. Глупец! Трусливый кот с горящим сердцем. Смотри: дрожит. Ей бы согреться... Но что, скажи, что может маленький, хоть и пушистый, кот сделать, когда мы так далеки друг от друга?..
Пока Котофей сокрушался о своей доле, Вальц повозился у стойки, медленно надел пальто, взял плед, напитки…
- Господи… - прошептал Котофей. – Всё пропало! - воскликнул он, когда в прямоугольнике окна, как будто на телеэкране, увидел и Вальца. Тот шёл в сторону скамейки, на которой сидела девушка. - Он собирается отбить мою Уну…
- Вы позволите предложить вам плед? - Вальц чуть протянул левую руку, через которую был перекинут повод подойти. - И напиток? – Настала очередь правой руки с маленьким подносом и двумя стаканами.
- Какая удивительная случайность, что вы оказались здесь с пледом и горячим чаем. Не правда ли?
- Не правда. Это не случайно, мадам.
- Такая честность похвальна. – Девушка улыбнулась и подобрала ноги. Она сидела, прислонившись спиной к одному из бетонных бортиков, между которых были проложены рейки скамейки. Они напоминали струны какого-то странного музыкального инструмента. – Присаживайтесь, если хотите. Вы ведь прихватили два бокала тоже не случайно, правда?
- Правда, мадам, - довольно сказал Вальц. – Но сперва, если вы не против, я вас укрою.
- Спасибо. У вас чай, я угадала?
- Это, - Вальц приподнял чайный стакан, - крепкий сладкий чай. А это, - Вальц кивнул на бокал, - грог, мадам.
- А можно мне сделать глоток грогу, а затем приняться за чай?
- Конечно, мадам.
- Необычный стакан, - сказала девушка, сделав глоток грогу, и затем приняв чай.
- Это чайный стакан. Он называется «армуда». Из таких пьют в Средней Азии.
- Вы родом оттуда?
- Нет, мадам, я родом отсюда, но люблю многое и отовсюду.
- Меня зовут Уна, - протянула руку она.
- Вальц. – Хозяин Кофейни укрыл маленькую кисть девушки второй рукой, будто хотел согреть птичку. - В моей Кофейне тоскует ваш горячий и преданный поклонник, который сейчас, скорее всего, подглядывает за нами в окно. Он тепло отзывается о вас.
Девушка обернулась.
- Я вижу только кота.
- Это он и есть. Его зовут Котофей, мадам.
- Наверное, трудно заслужить преданность кота как поклонника. Тем приятнее это слышать.
- Он будет рад узнать, что вам приятно, Уна. Котофей удивляется, почему вы проводите здесь который вечер в одиночестве и не заходите в Кофейню, лишая обожателя радости познакомиться.
- Почему же он не подойдёт сам?
- Когда речь заходит о настоящих чувствах, Котофей робеет, словно котёнок.
- Передайте ему, чтобы не робел. Я не против его общества, если он готов вести себя ненавязчиво.
- Передам, мадам. Хотя, с последним у него могут быть сложности – он любит болтать без умолку.
- Такое бывает, мне это знакомо.
Какое-то время они сидели молча. В кронах высоких деревьев, которые росли вдоль реки недалеко от Кофейни, шумел ветер, шелестела листва. Она звучала так, будто невидимый великан ласково и неторопливо поглаживает золотистые холки.
Вальц допил свой грог и спросил:
- Как вам лучше: мне остаться или уйти?
- Можно я расскажу вам кое-что?
- Рассказывайте, Уна.
- Каждый раз, когда я прихожу сюда, мне хочется заглянуть в вашу Кофейню. Она ведь ваша, верно? Там написано «Кофейня Вальца». Но я не захожу не потому что брезгую или что-то в этом роде. Я хочу, чтобы вы это знали.
- Спасибо, мадам.
- Я прихожу сюда, чтобы побыть у моря. Только не смейтесь, я знаю, что впереди всего лишь река. Но когда ветер так шумит в кронах деревьев, я закрываю глаза, и мне кажется, что это – звуки моря. Вы слышите? Закройте глаза.
- Да.
- Я люблю море. Не в том смысле, что люблю в нём купаться и загорать. Мне нравится просто быть рядом с ним и… молчать. Рядом с морем мне становится спокойно, и вся суета куда-то улетучивается. Моя душа как будто бы вдыхает что-то важное, вдыхает полной грудью. Я люблю свою суету, но иногда мне нужно побыть у моря.
- Думаю, я вас понимаю.
- У меня очень много получается. Иногда из-за этого я слишком сильно горжусь. А иногда и ужасно боюсь, если хочется сделать ещё больше, настолько, что даже не представляешь, как. И во всех этих случаях мне помогает море.
Девушка глубоко вдохнула воздух, в котором смешались запахи поздней осени, реки и вечера, а затем медленно выдохнула.
- Знаете, Вальц, когда я нахожусь у моря и смотрю на него, я понимаю, насколько я мала и временна. А море было задолго до меня, и будет, спустя ещё неизвестно сколько. И от этого мне становится… спокойно. На берегу я понимаю, что страхи мои на фоне моря – пустышка, и внимания не стоят. А гордость за собственные достижения – тем более, потому что и достижения-то, получается, тоже – ерунда.
- Поэтому я прихожу сюда, но не заглядываю в Кофейню, хотя и слышала много хорошего о вашем заведении. Мне хочется на море, но пока что я не могу уехать. Зато могу найти море в шуме листьев. Здесь, у реки.
- Я понимаю вас, мадам, не думайте, что я в обиде, - улыбаясь, проурчал Вальц. – У меня тоже так было. И я искал то же самое в море и шуме листьев.
- А сейчас не ищите?
- Нет, мадам.
- Почему?
- Мне кажется, сейчас я чувствую море где-то внутри, - ответил Вальц и приложил большую ладонь к своей широкой груди. – Я думаю, в своё время и вы почувствуете что-то такое. Полное силы и покоя.
- Скорее бы.
- Не торопитесь. Море, наверное, не любит, когда спешат. Всё придёт само. – Вальц кивнул своим словам. – А теперь, если вы не против, я хотел бы вернуться к другим гостям Кофейни.
- Хорошо, Вальц.
- Вы не откажетесь, если за пледом я пришлю Котофея? Конечно, если вы не захотите принести его сама.
- Присылайте, - ответила, смеясь, Уна. – Это будет хороший повод побороть его робость.
Спустя несколько минут после заката, Вальц очень вежливо попросил Котофея об услуге, и тот, со всем достоинством, из-под которого искрила радость, согласился сделать такое одолжение. Он вернулся в Кофейню спустя полчаса, волоча плед по полу.
- Забудьте вечер, - гордо заговорил кот, выплюнув ношу, - когда Котофей тащил что-то вот так, словно дворняжка. Но запомните вечер, когда Котофей признался самой Уне в любви. И она… - кот сделал паузу, – ...она ответила… взаимностью!
Весь оставшийся вечер Кофейный жулик-седцеед обнюхивал трофейный плед и демонстративно тёрся о него своей довольной рыжей физиономией.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Шоколад"
Вальц равнодушен к сладкому, но шоколад он любит всей душой – чёрный и горький, такой, что не нравится детям.
Вальц отламывает дольку и кладёт её на язык. Ему приходится стараться, чтобы не начать грызть-жевать, а дать растаять, подождать. Ещё можно положить дольку на чайную ложечку. А ложечку – на горячий-прегорячий чай. И, грея руки, наблюдать, как долька плавится, а ложка превращается во что-то вроде леденца на палочке.
Раньше Вальц не делал так, откусывал, ел себе, и ладно. Но однажды как-то вышло, что он как будто проснулся и оценил момент, который захотелось растянуть на «как можно дольше». Момент, когда есть чай, пара долек шоколада и – за это спасибо, а больше, в общем, уже и не надо.
- Вот видишь, - сказали тогда Вальцу. – Иногда, если вовремя, то простой чай и кусочек шоколада лучше десятка самых тёплых слов.
- И это правда. - Вальц подумал, что было бы здорово найти такое место, где всегда в достатке то и то.
Вот почему, спустя какое-то время, на свет появилась Кофейня.
Мадам Та Дамм
- А мне можно будет поиграться? – спросила гостья у Вальца. – В его присутствии, - добавила она и посмотрела на Арчи.
- Можно, мадам. Арчи – свой.
Молодому помощнику Вальца был приятен такой ответ, но вот вопрос прозвучал всё-таки слишком странно, даже для Кофейни. Причем, странности начались ещё за час до появления этой девушки.
Примерно около десяти вечера все гости вдруг разом куда-то засобирались, как будто у Вальца под стойкой был спрятана кнопка, которая может подавать команды посетителям. Одному вдруг захотелось принять ванну. Другой вспомнил, что давно не гулял под дождём. Остальные тоже что-то. Все они стали вдруг очень деловиты и упрямы.
- Что происходит?
- Давай подождём.
И Арчи вместе с Вальцем стал ждать, желая узнать, к чему приведут такие рокировки. Вальц сосредоточенно гулял взглядом по Кофейне. Он выглядел так, будто решает головоломку, сверяя две почти одинаковые картинки. Арчи, чтобы отвлечься, перемыл всю посуду зараз.
- Наверное, сегодня придёт в гости мадам Та Дамм… - предположил Вальц. – Как пить дать.
- Что это за мадам?
- Сам увидишь, Арчи. Конечно, если она придёт. Я думаю, что придёт.
- А рассказать нельзя?
- Лучше увидеть, Арчи.
- Ну, придёт, и что будет дальше?
- Она будет играться. Поэтому все гости так разом ушли – некоторых из них эти игры могут сбить с толку или даже напугать, поэтому мадам предпочитает играть без зрителей.
- Это она им, вроде как, внушила, уйти?
- Вроде как, Арчи. Ты всё правильно понимаешь. – Вальц одобрительно хлопнул Арчи по спине и принялся наводить к приходу гостьи порядок.
- Ох, - томно вздохнул Котофей. – Ой, не могу, - простонал он, указав носом на дверь, возле которой появилась девушка. – Это просто неприлично – быть такой красивой, ой… Я же всего лишь человек, мне этого не выдержать.
- Ты – кот, хулиган, жулик и подлиза, - ответила она, звонко смеясь.
- Ох… И комплименты, комплименты… Она просто чудо, Арчи, - стонал кот, переворачиваясь кверху животом. – Немедленно женись, - закончил рыжий жулик.
- Привет, - поздоровалась девушка.
- Привет, - рассеянно ответил Арчи, не понимая, как так вышло, что она взялась из ниоткуда, да ещё и так незаметно.
- Я почувствовал, что вы сегодня придёте, мадам, – сказал Вальц, заключая хрупкую гостью в объятья. - Все посетители как раз ушли около часа назад.
- А… - проговорила вопросительным тоном девушка, кивнув на Арчи. - А мне можно будет поиграться в его присутствии?
- Можно, мадам. Арчи – свой.
- Привет, герой. - Девушка протянула руку и представилась.
Арчи назвал своё имя.
- Почему «герой»? – спросил он.
- Просто. Почему бы и нет.
Арчи растерялся и замолчал. Но несколько минут ему казалось, что в душе и вправду проснулось что-то величественное и героическое, что будто бы только того и ждало, чтобы кто-то задел и оживил эту сторону личности.
Тем временем Та Дамм рассказывала старому другу о том, как её дела, где успела побывать, что почувствовать и что узнать. Арчи всё это время украдкой смотрел на гостью, признавая на деле правоту Котофея. Девушка и впрямь была очень красива, но что именно привлекало в ней так сильно, Арчи не мог сразу понять.
Сначала он подумал, что это – её большие тёмные глаза. Но через пару секунд они уже не казались таким большими. Или, быть может, точёные скулы? Да, нет, вроде бы, нет. Как будто всё в ней постоянно менялось – незаметно и совсем по чуть-чуть. Может, из-за этого хотелось ещё разок по ней взглядом скользнуть?
- Ну, что, можно начинать? – спросила девушка у Вальца. Тот, широко улыбаясь, кивнул. – Только, чур, не мешать, - теперь она обратилась к Арчи, от чего тот немного сморщил нос. Наверное, он и сам этого не заметил.
Мадам Та Дамм приосанилась, сидя у стойки, и повернулась к залу, а Вальц и Котофей встали так, чтобы видеть и её и Кофейню сразу. Они смотрели на девушку так, будто были детьми, перед которыми только что вышел на сцену великий фокусник, и вот-вот начнётся что-то загадочное и волшебное.
- Наверное, начнём со света, - проговорила она сама себе, и Котофей громко облизнулся.
И без того неяркое освещение Кофейни потускнело ещё чуть-чуть – как будто бы само собой.
- Тааак, - удовлетворённо проговорила мадам Та Дамм.
То тут, то там, на стенах зала стали появиляться светлячки – маленькие, едва заметные огоньки, которые сонно пульсировали, то загораясь, то потухая, как… новогодние гирлянды. Затем что-то тихо треснуло, и одна из книжных полок на стене начала медленно оседать к полу, становясь ниже и шире.
Через полминуты она сложилась в подобие ниши, внутри которой уютно затрещал огонь.
- Камин, - заворожено прошептал Арчи.
- Камин, не иначе, - подтвердил Котофей.
У другой стены в тени что-то тихо зашуршало, затем осветилось и стало похожим то ли на приземистый стеклянный холодильник, то ли на прилавок со сладостями в магазине. Затем он тоже затрещал, но уже как-то механически, и в окошке, подсвеченном жёлтым, вынырнул и снова исчез, как плавник, чёрный блин. Заиграла тихая старомодная музыка.
С улицы в зал из тёмного окна полился мягкий красный свет, который растекался по подоконнику Кофейни и сглаживал все неровности, покрывая часть зала глубоким красным бархатом неонового света. Так заработала давно сломанная вывеска на стене Кофейни.
Девушка ещё несколько минут колдовала, и у камина появился пышный диван, который сложился из сдвинутых кресел.
- Как вы считаете, для троих он не тесен? – спросила девушка.
- Хм!
- Прости, Котофей. Для четверых, конечно же. – Диван стал шире.
Пока Кофейня менялась, Арчи не знал, куда ему интереснее смотреть. С одной стороны – разительные перестановки в зале, а с другой – сама девушка.
Помощнику Вальца всё казалось, что Мадам тоже менялась одновременно с Кофейней. Конечно, на её лице не появился камин, но вот, например, волосы становились то короче, то длиннее. А на пару секунд как будто и вовсе поменяли свой цвет. Губы вдруг показались тоньше. То появлялись, то исчезали морщинки, как будто забегали по ошибке и возвращались куда-то обратно, назад. Арчи не мог оторвать от девушки взгляд.
Когда она закончила, Кофейня стала старомоднее и как будто ещё уютнее.
- Опробуем такой вариант? – предложила гостья, бодро прошла к дивану и плюхнулась на него, вытянув ноги к огню. – Вальц, принеси мне, пожалуйста, бокал коньяку.
- Уже несу, мадам, уже несу. – Вальц бросил на Арчи такой гордый взгляд, словно Та Дамм была его маленькой дочкой, которая вдруг проявила недюжий талант.
- Как вы это делаете? – спросил Арчи, опрокинув две рюмки подряд, и, кажется, даже того не заметив.
Девушка пожала плечами.
- Просто представляю, что будет вот так. Как будто решаю. Но не так неоспоримо, как, - она стукнула кулаком по ноге, - решила и всё тут. А как-то по-другому, мягче. И всё само складывается.
- Это очень… удивительно, - задумчиво проговорил Арчи.
- Наверное. Только ещё и непросто. Представляешь, сколько всего в голове крутится? Что будет, если всё начнёт сбываться? Приходится всегда-всегда быть внимательной к своим мыслям.
- Мадам всё время что-то меняет в Кофейне, а потом возвращает назад, - заговорил Вальц.
- А откуда вы берёте эти фантазии?
- Не знаю. Я бросила на стену взгляд, и показалось, что возле неё должен стоять музыкальный аппарат. И камин как будто сам появился в воображении. И гирлянды. И всё остальное.
- Здесь раньше правда стоял такой аппарат, мадам. А камин я собирался построить… когда-нибудь. А гирлянды были два года назад всю зиму. Только дивана не было.
- Может, появится, а? – заговорил Котофей. – Я тогда поселюсь в Кофейне.
- Ты и так здесь живешь, - рассмеялась девушка. – А диван без камина… что он тут будет делать? Смотреть на стену? Нет уж, давайте всё по порядку.
- А я так могу? – спросил Арчи.
- Все так могут, - ответила Та Дамм. – Ну, не совсем так, каждый по-своему, немного иначе.
- У мадам это получается лучше всех, Арчи.
- Нет, не лучше всех, - возразила мадам. – Но лучше всего у меня почему-то получается именно здесь, в Кофейне.
- И что, все вот так могут что-то менять? Как будто колдуны или вроде того?
- Ну что ты, какие колдуны. Но, да, сильнее или слабее, медленнее или быстрее, все всё могут. Но не знают, не допускают, не верят или не хотят.
- И это хорошо, мадам, - улыбнулся Вальц.
- Почему? – Арчи, Та Дамм и Котофей посмотрели на него разом.
- Потому что тогда никто не приходил бы в Кофейню.
- А это почему?
- Потому что всем и так было бы хорошо и уютно. Или выпивка стала бесплатной для всех – это уже кто как мыслит.
- А как этому научиться? – не унимался Арчи.
- Давай я в другой раз расскажу? Мне сегодня не хочется учить. Хочется, чтобы было вот так уютно, дружелюбно и хорошо. Ты не обидишься?
- Нет, что вы, - буркнул Арчи, но потом вспомнил, что никто ему ничего не должен, и обида прошла сама собой.
Весь оставшийся вечер Вальц, Мадам Та Дамм, Арчи и Котофей провели на этом диване. Они болтали, слушали музыку или просто молчали, глядя, как горит огонь. И всем казалось, что они – старые близкие друзья, которые всегда помнили друг о друге и скучали, а теперь, наконец, собрались вместе после долгой разлуки, и никто ни капли не изменился со старых времён.
Когда мадам Та Дамм вернула всё как было, перед прощанием она заговорила:
- А знаешь, Вальц, вот ты не прав.
- В чём, мадам?
- В том, что, если бы все умели так, как я, то в Кофейню никто не приходил бы.
- Почему?
- Так ведь я же прихожу. И, раз уж лучше всего я это могу именно в Кофейне, то и гостей у тебя как раз прибавилось бы. Главное, чтобы никто никому не мешал.
Она поцеловала всех по очереди в щёки, попрощалась и ушла.
- Вальц, Вальц, а она часто приходит?
- Время от времени, Арчи. А что?
- Да так, ничего...
«Скорее бы наступило это новое «время», - подумал он про себя.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Возможности для удачи"
Незадолго до рассвета Арчи вышел на улицу с мусорным пакетом. Когда он возвращался назад, то увидел у Кофейни то ли парня, то ли мужчину, который стоял, задрав голову вверх. А рядом сидел Котофей, выражающий полную солидарность с незнакомцем.
Правда, кота Арчи не сразу разглядел, потому что ночь была безлунная, но очень звёздная. Молодой помощник Вальца встал неподалёку.
- Сигарету? – предложил он, как это всегда делают герои старого кино, чтобы завязать беседу.
- Было бы неплохо, - ответил незнакомец и всё также задрав голову, бочком подошёл к Арчи. Он даже курил, не опуская головы. Арчи терпеливо ждал.
- На три дня опоздал, - сказал незнакомец и указал рукой на звёздное небо. – По радио передавали, что в ночь с двенадцатого на тринадцатое будет звездопад. А мне тогда он был без надобности, - вздохнул человек. – А сейчас вот, - он опять протянул руку к небу, - уже минут десять как стою, и ни одной звезды.
Последнюю фразу он произнёс растерянно и как будто с досадой, будто падать с неба – обычное звёздное дело, но вот почему-то не сегодня. Даже Котофей согласно шлёпнул по асфальту хвостом.
- Дождётесь, - сказал Арчи и сбил щелбаном уголёк с выкуренной сигареты. – Хотя бы одну, но точно дождётесь.
- Да мне и надо-то – одну.
Оставшиеся кофейные дела Арчи заканчивал при зажженной свече, чтобы незнакомцу было лучше видно звёзды.
И всё это время помощник Вальца размышлял о том, какая у него мечта. Вернее – искал короткую, но ёмкую формулировку, чтобы прокричать вдогонку запоздалой падающей звезде. А вдруг? Арчи предположил, что падающие звёзды, должно быть, ужасно нетерпеливы и вряд ли станут ждать, пока ты ей там что-то будешь мямлить, разъяснять.
Когда он вышел на улицу, чтобы отправиться домой, незнакомца уже не было, а Котофей удовлетворённо спал.
Но свою звезду по их примеру Арчи тоже подождал. Мало ли. А вдруг? Вальц говорит, что удаче нужно давать как можно больше возможностей и поводов проявить себя. Пусть сегодня это будет падающая звезда.
Три года назад
- Три года назад всё было по-другому: и я, и путешествие, и море, - сказал Редкий гость, принимая второй стакан сладкого чая с коньяком. – Об этом здесь теперь тоже есть запись. – Он постучал пальцем по маленькой оранжевой книжке с надписью «Бортовой журнал» на обложке. – Поэтому уже могу более-менее связно рассказать.
Вальц кивнул. Он помнил, как Редкий гость рассказывал о своём «Бортовом журнале» три года назад. Правда, тогда книжка была совсем новенькой. Мужчина продолжил:
- В тот раз я не мог сидеть у моря долго – либо убегал, либо напивался, чтобы хоть как-то притупить те чувства, что накрывали волнами, пока я, широко распахнув душу, чувствовал, смотрел и слушал. Тогда я никак не мог справиться с гармонией, спокойной мощью и скромным величием этой большой воды. Боялся, что вот-вот лопну от силы впечатления, но подглядывал сквозь пальцы, и всё мечтал хоть на минуту стать таким же. Три года назад я отчаянно искал гармонию, покой, силу. И приятие себя.
Редкий гость замолчал, прислушиваясь к музыке.
- «Buy Myself Some Freedom», ОттисТэйлор.
- Ещё один хороший знак? – спросил Вальц, улыбаясь.
- Ещё один. Они теперь звучат повсюду.
Мужчина кашлянул и продолжил:
- Спустя три года напиваться у моря стало незачем. Ну, разве лишь глоток коньяку, чтобы согреть грудь и смазать кашель – в этот раз я простыл немного. И прятаться от моря тоже стало не нужно. И то, чем я когда-то наполнял образ моря и так отчаянно в нём искал, оказалось, может быть всегда со мною. Кто бы знал? – усмехнулся он.
- Я мысленно коснулся полей своей воображаемой шляпы, приветствуя море, и оно ответило криком чайки – будничным таким, будто не было трёх лет. Может, и не было. Мне кажется теперь, что чувство моря всегда со мною – вместе со всеми смыслами, которыми я его когда-то наполнял. Мне кажется, что это моя душа, на которую раньше я не обращал внимания. Но, то было раньше, три года назад, когда всё было по-другому.
Мужчина развернулся лицом к залу и откинулся спиной на стойку.
- Но всё же приятно, что некоторые места не меняются и остаются такими, какими ты их однажды полюбил, - сказал он. – Здесь сохранилась традиция оставлять сувениры?
- Сохранилась, - ответил Вальц.
- И что, даже сохранился сувенир, который я оставил три года назад?
- Должен сохраниться. Не помню, чтобы кто-то его забирал.
- Где он?
- Наверное, там же, где был оставлен.
Редкий гость встал и прошёл к стене, где тянулись рядами узкие полочки, похожие на раскрытые ладони, в которых лежали безделушки, сувениры и вещи, оставленные гостями на память о себе.
В глубине одной из полок ждал небольшой брелок в виде спасательного круга, сделанный из латуни. В освещении вечерней Кофейни он отливал золотом.
- Вальц, - громко обратился Редкий гость из угла зала. – Я говорил это много раз во всех местах, где бывал, а это очень и очень много раз: твоё заведение – самое чудесное из всех, что я знаю. Но сейчас это истинная правда!
- Спасибо, - проурчал хозяин Кофейни.
Мужчина достал из переднего кармана потёртых джинсов другой латунный брелок – маленькую подзорную трубу – и положил рядом со спасательным кругом.
- Если кому-то приглянётся сувенир, и он захочет его забрать, я не буду против, - сказал Редкий гость, возвращаясь к стойке.
- Хорошо.
Когда мужчина поднял с пола свой рюкзак, Вальц спросил:
- Куда теперь?
- Домой, Вальц, домой! Навестить родителей, остаться, и – даст Бог – самому стать родителем.
- Извините… - робко заговорил Арчи, который до этого сидел в стороне и внимательно слушал историю Редкого гостя. – А это было обязательно? Три года путешествовать, чтобы найти гармонию?
- Не знаю, - ответил мужчина, пожав плечами. – Для меня, наверное, да. Но ведь я не пробовал другой вариант. А для тебя – точно не обязательно. Ты ведь – не я, верно?
- Верно, - ответил Арчи.
Мужчина стоял у открытой двери в пол оборота, как герой какого-нибудь красивого фильма. Перед тем, как сделать шаг на улицу, он сказал:
- Vaya con Dios. – И подмигнул на прощание.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш: "Желтеющие страницы мира"
На окраине города всё чаще пахнет кострами. За рекой и за деревьями на дачах сжигают летние воспоминания вперемешку с засохшей листвой.
Когда густые клубы тянутся к солнцу и то снисходит до них, лучи смотрят сквозь дым и меняют свой цвет. И весь мир меняет.
Всё вокруг становится коричнево-жёлтым, как старинные фотокарточки джазово-блюзовых времён. В такие вечера Вальцу нравится поглядывать на мир за окном Кофейни - ему всё кажется, что где-то сработала машина времени, или сам вдруг оказался на просторах бумажных страниц.
В такие вечера Вальц любит не только смотреть. Старинные пластинки звучат особенно тепло... А ещё хозяин Кофейни всё яснее чувствует, что, через годы, и сам станет пожелтевшим отзвуком прошедшей эпохи.
Он не переживает заранее и не жалеет.
Лишь бы время сохранило всё доброе. А злого и так хватает.
Фото: pixabay.com
Древний Фонарщик
Сложно сказать наверняка, какое выражение верно: не то подобие притягивает подобие, то ли притягиваются противоположности. Поговорки тем и хороши, что уверенной правдивости одной непременно противостоит иная, убеждая в полярно другом.
Что касается Древнего Фонарщика… Что ж, стоит только взглянуть на него и его «работу», то сомнений не останется – притягиваются противоположности, и – точка. Хотя это и несколько странно, что самый чёрный человек на свете знает всё о свете.
Древний Фонарщик не просто тёмен – он, кажется, и есть Тьма. Вся его кожа напоминает новую чёрную замшу или бархат, который будто бы поглощает свет. На него не ложатся даже блики, и потому различим лишь силуэт. А захотите вглядеться в лицо, то едва ли что-то рассмотрите – ни морщины, ни щетины, никаких примет, только глубокий чёрный цвет. Покров, которого хочется коснуться, но даже при одной мысли об этом становится страшно – что если тьма растворит и тебя.
Только три ярких пятна пылают на лице Древнего Фонарщика: два блюдца цвета огня – линзы круглых очков – тлеют глубинным светом даже если нечего отражать, и широкая светлая улыбка, способная развевать будто по ветру все опасения и страхи. Увидишь её и вдруг понимаешь: Фонарщик не причинит тебе зла.
Это же чувство, покоя, или, может даже, тепла, появится, когда вы узнаете о профессии Древнего Фонарщика. Разумеется, он зажигал уличные фонари и поддерживал их в чистоте (а это непросто – постоянно отстаивать прозрачность стёкол у копоти). А ещё до появления фонарей (кто-то поговаривал) Фонарщик заведовал факелами. Хотя, правда это или нет, никто уже не скажет. Чёрный Человек слишком древний, чтобы говорить о его истории наверняка – ведь она давно затерялась в ушедших поколениях.
Даже Вальц знает совсем немного – лишь то, что успел застать на своих веках.
Итак, когда-то Древний Фонарщик зажигал уличные фонари. Но со временем у мира отпала необходимость в таком работнике, как отмерла и сама профессия. «Обычное дело, - скажет кто-то. – Естественный порядок вещей», - поддержит другой. Да только у Древнего Фонарщика было одно большое «НО». Он не мог поменять профессию и стать каменщиком, вагоновожатым или, скажем, врачом.
Так уж устроен этот человек – его питал ночной свет, и, чтобы оставаться живым и счастливым, Фонарщику было необходимо этого света касаться. Может показаться, что никакой проблемы-то на самом деле вовсе нет. К примеру, стань Чёрный Человек, скажем электриком, то и жил бы себе счастливо. Свет – он и есть свет.
Но – нет. Древнему Фонарщику был необходим настоящий, оживлённый огнём свет, а не тот, что создан электрической лампочкой.
Шло время с момента, когда последний старомодный фонарь убрали с улиц города, и Чёрный Человек всё сильнее тосковал. Он ссыхался и мельчал, его шляпа-цилиндр всё сильнее нависала над глазами, а потом и вовсе стала опадать на нос, закрывая пятна очков. Шинель покроя давно ушедших веков сидела уже мешковато. И сам он выглядел смешно, как ребёнок, примеривший взрослую одежду.
Вальц старался, как мог, поддерживать жизнь в своём молчаливом друге и наотрез отказывался заменить керосиновые лампы на электрические лампочки. Хотя и замечал, что гостям, уже оценившим второе, теперь становится слишком темно и неуютно в Кофейне. Древний Фонарщик был благодарен хозяину заведения, но с годами всё менее охотно зажигал лампы, которых теперь оставалось у Вальца всего одна или две.
Даже со стороны было заметно, что это занятие даётся Фонарщику нелегко. Казалось, что жизнь уходит из него так же медленно, но неумолимо, как гаснет лампа, в которой заканчивается керосин. И фитиль прогорает.
Всё чаще он сидел в углу зала, кутаясь в свою безразмерную шинель, и читал книги в тусклом свете.
Прошло ещё немало лет. Чёрный Человек почти уже не заглядывал в Кофейню. Он сильно измельчал и носил теперь какие-то лохмотья, которые пришлись бы по размеру мальчишке.
Глядя на него, рассеянно зажигающего лампу, которую Вальц хранил уже на полке, как странный предмет старины, хозяину Кофейни отчаянно хотелось закричать или заплакать – от обиды не то на мир, в котором Фонарщики оказались не нужны, не то на себя и других – всех, кто видит, но не может помочь, а чаще даже не пытается.
Но однажды Арчи принёс в Кофейню книгу, которую читал в то время. Он так восторгался рассказами писателя, и так увлечённо пересказывал их Вальцу, что уже одна эта реакция вызывала к книге интерес. Но что стало последней каплей и подтолкнуло хозяина Кофейни прочесть, так это одна фраза, вокруг которой был построен целый рассказ.
Вальц перечитал его пять раз и попросил Арчи не уносить книгу до тех пор, пока не заглянет Древний Фонарщик. И вот, в один из дождливых вечеров, когда только начало смеркаться, в Кофейню робко прокрался старинный гость. Хозяин заведения отметил, как сильно тот исхудал, и как грустно выглядел со своими когда-то широко расправленными, а теперь вечно поджатыми плечами и маленькою головой. Но теперь его вид не вызвал у Вальца тоски. Старик подошёл к Чёрному Человечку бодро, едва ли не порхая (и те, кто знали хозяина Кофейни, замерли от удивления, ведь никогда раньше неуклюжий здоровяк не ходил вот так)
Итак.
Вальц присел рядом с Древним Фонарщиком и начал тихо-тихо читать ему рассказ. Когда он дошёл до одной из конечных фраз, гость вскинул голову, и едва тлеющие линзы очков осветили лицо Вальца, как зажжённая где-то вдалеке во тьме спичка. И на лице Чёрного Человека впервые за полвека появилась та самая, светлая, улыбка. Он показал что-то жестами Вальцу, тот помог подняться, и принёс гостю… ведро.
Тот выпрямил спину, поднял его, ведро, которое было меньше него самого всего лишь на треть, а может даже вполовину, и понёс на улицу, где шёл густой холодный дождь.
В следующий раз Древний Фонарщик посетил Кофейню через неделю или две. Он стал больше, как губка, хлебнувшая воды, и одет был в свою старинную шинель и шляпу-цилиндр. И хотя сам он всё ещё оставался далёк от того, чтобы наряд сидел, как надо, Древний Фонарщик шёл, расправив плечи, будто мальчишка, который только что завоевал свою первую в жизни награду.
Вальц подсадил его на высокий табурет у стойки, перешёл на свою сторону, и гость медленно достал из внутреннего кармана свёрток, который протянул старому другу. Хозяин Кофейни принял его, как нечто драгоценное, священное приношение, подставил ладони, сложенные лодочкой. А когда так же бережно, кончиками крупных пальцев его развернул, лицо Вальца окрасилось тёплым мягким светом, который был цвета огня. На ладонях здоровяка лежала маленькая склянка из тонкого неровного стекла, в каких века назад продавали порошки и лекарства.
- Так, все-таки, правда? – спросил Вальц. – «Свет – всё равно, что вода»?
Древний Фонарщик заулыбался и кивнул, как бы говоря: «Да»
Теперь Древний Фонарщик снова вернулся в прежнюю форму. По ночам иногда он заходит в Кофейню, и с позволения Вальца, продаёт желающим гостям хрупкие причудливые склянки, которые в наше время нигде уже не найти. Но не формой они привлекают внимание и взгляд (который совсем не хочется отводить). Трудно сказать, что именно переливается под маленькими пробками за тонким стеклом. Пожалуй, вернее всего о том, чем наполнены склянки, выразился Арчи, назвав его «жидким огнём».
Эти сосуды совершенно не греют руки. Но стоит подольше посмотреть на них, как начинаешь чувствовать, что сама душа наполняется светом и теплом. Поэтому теперь у Древнего Фонарщика нет недостатка в работе – каждый раз, когда он заглядывает в Кофейню, всегда находятся люди, которые хотят такую склянку получить. Но когда за окном идёт дождь, можно быть совершенно уверенным, что Чёрный Человек не посетит заведение в такую ночь.
Арчи нравится временами наблюдать за работой Фонарщика. Если кто-то сказал бы, что это – целая песня, то помощник Вальца поправил бы: «Танец. Целый танец». Когда ночью идёт дождь, старинный гость Кофейни встаёт под высоким фонарём в месте, которое смело можно назвать пустырём. Он поднимает голову вверх, и на лице появляется знаменитая улыбка – Фонарщик любуется светом, который вспыхивает в каплях дождя, когда они попадают в ореол фонаря. И тогда он начинает танцевать.
Арчи знает, что этот Человек двигается нескладно, угловато и неумело, но парень любит наблюдать, потому что танец выглядит искренним и настоящим. Но самое красивое в нём – это свет, который бежит золотыми бусинками по одежде Древнего Фонарщика, слетает брызгами с его рук и проливается с полы цилиндра на плечи.
Чёрный Человек никогда не промокает этим светом, потому что тот, как и вода, просто пробегает по чёрному бархату кожи и одежды, и слетает на землю, собираясь в озерца. В такие моменты Арчи думает, что противоположности, может, и притягиваются, но, видимо, в последний момент не сливаются, а так и остаются сами собой. Наверное, поэтому танец Фонарщика и Света полон своей странной красотой – по крайней мере, так кажется Арчи.
А когда дождь уже заканчивается, Чёрный Человек переходит от лужи к луже и вычерпывает из них свет обыкновенным совком, наполняет им ведро. Говорят, потом Древний Фонарщик ещё долго выпаривает, фильтрует и высвобождает оживший свет от всего лишнего, и тогда, из целого ведра, получается всего одна склянка.
Однажды после сезона дождей Древний Фонарщик подарил Кофейне и Вальцу переделанную керосиновую лампу, которая была наполнена таким «жидким огнём».
Иногда, поглядывая на эту лампу, которая теперь висит на улице, над входом в заведение, Арчи вспоминает всю эту историю и улыбается. Ему нравится думать, что если бы не он и та полюбившаяся книжка, Древний Фонарщик не дарил бы столько душевного тепла, ведь так и не узнал бы, что свет – всё равно, что вода.
А что касается чёрности этого старинного гостя, Арчи кажется, что тот стал таким от долгого труда в те времена, когда не щадя себя, оттирал от стёкол фонарей приставучую сажу. Молодому человеку нравится думать, что он разгадал эту тайну. Но как то было наверняка… никто уже не скажет.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: Алексей Подлинных
Кофейный коротыш: "Настроение заведения"
В город, что пригрел Кофейню, пришла настоящая осень. Настало время шапок и шарфов. Вот уже и щеголеватый Арчи застёгивает на все пуговицы, кутается в любимое, но тонкое пальто.
Вальц любит это время. Оно приглашает больше, чем летом, гостей. Хозяин Кофейни всё чаще подаёт горячие или крепкие напитки, ведь лёгкое вино - уже не то, когда на улице октябрь. Начинается сезон - пряных запахов, уютного чтения, пледов, замёрзших ладоней, которые греют о кружки, тёплых воспоминаний, мечтаний, историй.
Но больше всего Вальц любит это время за то, что особенно волшебно оставаться одному глубокой ночью в заведении, и слушать, как дышит этот Дом. Именно в такие часы, в этот сезон, хозяину Кофейни легче всего вернуться к истокам и вспомнить, как и зачем он открыл её. И, если сбился с курса, то понять, а затем и вернуться в нужное русло.
Вальц знает, что ничего не остаётся неизменным. Но самое главное в своём заведении - его настроение - старается сохранить. Может быть, вместе с самим Вальцем, эта атмосфера устаревает, но хозяину важно понимать, что в Кофейне ему самому по-прежнему уютно, спокойно и тепло.
Чтобы по-прежнему была довольна душа.
Фото: pixabay.com
Человек-Гора
Однажды в Кофейню пришёл огромный гость. Он выглядел, не то как покатая гора или как воздушный шарик, в который кто-то слишком долго дул. Сначала этот человек заглянул в Кофейню, нырнув в дверной проём обычной по размеру головой, а потом уже принялся со скрипом протискиваться. И когда он всё-таки вошёл, даже Вальц был удивлен, насколько этот гость большой.
От него пахло приятным дорогим одеколоном, и был одет он очень хорошо. По всему складывалось впечатление, что Кофейню посетила чрезвычайно важная персона, которая всем своим видом требовала соответствующего отношения – особенно от тех, кто на неё даже не взглянул.
Но Арчи, к сожалению, никак не мог нацепить на себя такое отношение, а виной всему была та самая голова. На обычном человеке она смотрелось бы вполне подходяще, но поскольку этот гость был непомерно велик, то голова выглядела как-то кричаще и неприлично маленькой.
Бедному Человеку даже приходилось подминать свою надутую грудь, когда он пытался на кого-то взглянуть – голова едва выступала из этого покатого тела.
Между тем, он решительно уселся, свесясь, на высокий стульчик у стойки и столь же решительно заказал коньяку.
Когда Арчи подавал бокал (но бутылку далеко не убрал), то заметил, что этот новый гость чем-то ужасно недоволен и одновременно расстроен. Молодой человек подумал: что-то стряслось, и принялся выжидать, когда посетитель разговорится. И долго ждать не пришлось. Сначала мужчина буркнул в рюмку:
- Туфельки она купила! Ага!
Во вторую порцию сказал:
- Туда отвези её, привези её сюда!
Третья порция открыла новые подробности:
- И на работе я, видите ли, слишком много времени торчу!
А появление четвёртого бокала ознаменовало апогей:
- А на что я буду ей тогда вот эти вот «купи-ка», а?!
- Жена? – спросил Арчи.
- Ну а кто ещё? Она! – воскликнул мужчина и, что есть сил, свесил голову. Хотя внешне это было никак не заметно.
- И чего она?
- Да вообще, - по-детски обиженно буркнул он, и Арчи понял: ящик Пандоры, наконец-то, открыт.
Мужчина принялся рассказывать о прихотях жены. Он сокрушался о том, что работает на двух работах (и не каких-нибудь, а важных), чтобы прокормить семью, а она недовольна тем, что он мало бывает дома. Он выгадывает деньги, чтобы покупать ребёнку всё-всё-всё необходимое, а она покупает себе дорогущие туфельки. Он так ужасно занят на работах, а она обижается, что у него не получается иногда куда-то её отвезти. Да ещё и среди дня.
- И что же она? – спрашивал Арчи. – Ага. Ну, а вы? Так-так. А она? Ну и дела! И что же тогда? Ну, конечно, ну, да! Нет, вот это вы зря, всё равно ведь – семья…
Когда обстрел вопросами привёл к удаче – полной капитуляции негодования, гость уже не выглядел возмущённым или оскорблённым. Он заклевал носом, как выплакавшийся ребёнок. Вместо прощания сонно проговорил:
- Нет, вообще-то, она не такая плохая. Просто, глупая, не понимает…
Когда Человек-Гора пришёл в Кофейню снова, Арчи стало за него тревожно. Гость заметно уменьшился – то ли чуточку сдулся, не то немного усох. Впрочем, он был ещё не настолько плох, по мнению Арчи, чтобы начать о нём всерьёз беспокоиться.
- Да ну чего – обижается. Из-за того, что я по выходным уезжаю с друзьями на природу. Я, конечно, понимаю, что она тоже устаёт, но я же не могу её брать – у нас там сугубо мужская компания, без женщин и детей. Но разве объяснишь ты это ей?
Вместо прощания он сказал Арчи:
- Нет, вообще она не такая уж и плохая. Просто, глупая, не понимает – я ж так сильно устаю… обеспечиваю…
В третий раз Арчи уже забеспокоился всерьёз. Горой этого гостя назвать можно было едва ли. Он стал по размерам примерно, как Вальц. Это, конечно, тоже немало, но примерно в два раза меньше, чем когда-то бывало.
- Вчера утром такую поэтому мне написала. Вот. – Он достал из кармана пиджака смятую бумажку. – Ты же наш кормилец, пишет, какой ты у нас молодец, и всё такое. А я сразу думаю: тэ-э-эк… Позвонил. Говорю: я тебе ничего не куплю. У меня сейчас денег нету. А она: да нет, я серьёзно. А я: я тоже серьёзно, нету у меня денег.
И тут Арчи не сдержался и нарушил главную заповедь кофейного бармена. Молодой человек взял, да и высказал своё мнение:
- Ну что же вы так? Разве неприятно было получить такое сообщение? Нужно было как-то иначе, добрее и мягче. А теперь она захочет вас похвалить, но уже не станет, подумает, что вы опять её обсмеёте или что-то вроде того.
Мужчина выпучил глаза, и вдруг так надулся, что снова стал похожим на воздушный шарик, а голова его опять показалась неприлично маленькой и вдавилась в тело.
- Да ты не понимаешь ни черта! –тучным басом прогремел он. – Чего ты лезешь ко мне? – буркнул он. – Много ты понимаешь вообще!
- Ну, нет. Вообще она не такая уж и плохая, - всё же попрощался гость. – Просто глупая, не понимает. Я же так много делаю и так устаю. А она всё это воспринимает, как должное и совсем не ценит то, что есть. Посмотрела бы, как у других.
В четвёртый раз Арчи подумал, что на этого гостя навели порчу или, может быть, сглаз. Он так сильно уменьшился в размерах, что стал практически нормальным человеком! Но с другой стороны, теперь он оказался вровень с головой и выглядел вполне гармонично, - успокаивал себя Арчи.
- Да ничего. Тьфу-тьфу-тьфу, отлично, - сказал мужчина, когда услышал «как дела?» - На природу вот поедем на выходных.
- А как же друзья?
- Да мы без друзей. Так, семья.
Больше мужчина не появлялся, и Арчи был этому рад. Раз тот приходил в Кофейню лишь в плохом настроении, решил молодой человек для себя, то пусть поводов для появления будет как можно меньше.
Правда, после этой истории Арчи задумался: по-прежнему ему не стоит высказывать гостям своё мнение или теперь у него уже достаточно кофейного опыта?
Вальц сказал, что тут – по ситуации. И не стоит забывать (и, конечно, добавлять к своим словам), что сказанное выше – только твоё мнение. Не более, но и не менее.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш "Зависть к Котофею"
Иногда Вальц искренне и по-доброму завидует Котофею. А точнее – тому, что кот лёгкий, пушистый и обладает достаточной наглостью, чтобы запрыгнуть кому-нибудь из гостей на колени, деловито потоптаться там, а потом свернуться калачиком и вызвать непреодолимое желание погладить его.
Такое желание – чтобы тебя гладили, а ты лежал, свернувшись и урча, иногда посещает и Вальца. Даже не смотря на то, что сам он большой и очень сильный на вид.
Фото: pixabay.com
Конечно, хорошо
Вчера Арчи вёл себя странно. А ближе к ночи случилось и вовсе из ряда - вон.
Весь вечер он сидел за книгой в Кофейне, и время от времени отрывался от чтения, чтобы оглядеть мир вокруг. Он как будто трогал взглядом всё, что видел в зале, и выглядел немного рассеянным, словно не мог в точности понять, как попал сюда. И Вальцу иногда казалось, что это положение Арчи забавляло.
А потом, ближе к ночи заказал себе несколько банок пива, взял подмышку плед, прихватил стул и вышел на улицу.
- Чего это он тебе не помогает? – проворчал, как обычно, Дядюшка Дювей.
- У него выходной сегодня.
- Торчать в выходной на работе? Странный он какой-то. Особенно сегодня. Чёрт их разберёшь, эту молодёжь.
Вальц вышел на улицу, когда гостей уже не осталось. Увидел Арчи и вернулся – тоже взял себе плед, бутылку коньяку и прихватил стул и банку пива. Молодой помощник сидел недалеко от крыльца Кофейни и выглядел, как индеец, накрытый почти что с головой.
- Что с тобой?
Арчи не повернулся, не шелохнулся. Как будто прислушивался к чему-то, а потом сказал:
- Сейчас фонарь погаснет.
- Какой?
Арчи опять прислушался, хотя ничего необычного и не звучало. Затем кивнул в сторону правого. И тот фонарь погас.
- А сейчас – звезда упадёт, - сказал он негромко через полминуты.
И небо прямо пополам сверху вниз расчертила светящимся штрихом комета. Арчи всё так же не шевелился. На колени к Вальцу запрыгнул Котофей, забрался под плед, как под полу пальто и тихо-тихо, тезисно, прошипел: «Пора убираться. Что-то неладное»
- Сам ты неладное, - сказал Арчи и прикурил сигарету.
- Ваааальц, - так же тихо протянул Котофей.
- Давно ты так умеешь, Арчи? – спросил Вальц.
- Что? Не по себе? – В голосе слышалась улыбка.
- Нет, не мне. Я такое видел.
- Фонарь. – Арчи кивнул на тот, что был слева, и он тоже потух. Теперь они сидели только в тусклом свете окон Кофейни, и Вальц подумал, что в таком освещении и атмосфере похожи на героев старого кино. Таких, что постоянно курят и носят шляпы и плащи. – Я не знаю. Года четыре совсем не было, а до этого я помню только раз.
- Я сейчас себя совсем не чувствую, - продолжил он. – В смысле, не чувствую отдельным. Как будто растворился, поэтому чувствую то, что вокруг.
Вальц замолчал и сделал глоток коньяку. «Ещё подожду», - решил он. И молодой помощник продолжил:
- Знаешь, о чём я сегодня подумал? Если представить, что время нелинейно, и всё происходит прямо сейчас, то получится, что прямо сейчас какой-нибудь я в будущем смотрит на нынешнего меня в своих воспоминаниях, и завидует.
Ведь я сам всегда с любовью и теплом вспоминаю события жизни. Даже тяжёлые. Всё это создавало меня, а мне до жути нравится, какой я сейчас. Со всеми потрохами, плюсами и минусами.
- Вааааальц…
- Например, я с теплом вспоминаю, как года четыре назад жил в своей первой съёмной квартире, ужасно боялся будущего переезда в другой город, и проводил вечера напролёт, прячась от страха. Тогда я прятался за виски со льдом, сигареты и запойное чтение этой книжкой. Просто сидел на полу кухни под открытым окном и пледом, пил, курил и читал из вечера в вечер. А потом стал мало-помалу и сам писать.
Уверен, что в то время я упивался собственным образом. Я ведь позёр. Но при этом, мне было страшно, и плохо, и я, ко всему прочему, каждое утро был ужасно недоволен собой и своей похмельной головой.
Но с каким удовольствием я сейчас вспоминаю то время – ты бы знал! Особенно в последние дни, пока перечитываю книжку, которую напрочь забыл. Целая эпоха в несколько месяцев. Очень особенная.
Наверное, точно так же и сейчас, какой-нибудь я из будущего с теплом вспоминает мою жизнь этой осенью. И немного завидует – у него-то там что-то другое. Не хорошее или плохое, а другое. Но, уверен, я и там позёр.
А какой-нибудь прошлый я, где-то далеко позади отсюда, ещё только мечтает. И о вечерах с виски, сигаретами и книгой, и обо мне в этой осенью, о разговоре с кем-то вроде тебя. И о том, что дальше ждёт меня.
Странно это. Но так красиво, мне кажется. Ты не думаешь? – Арчи впервые повернулся к Вальцу. Тот молчал.
Арчи чиркнул бензиновой зажигалкой о деревянные перила и поставил вместо свечи. Затем наклонился к Вальцу и посмотрел ему в лицо. Хозяин Кофейни видел, как совсем на чуть-чуть смещаются зрачки Арчи – он смотрел то в один глаз, то в другой, то в переносицу.
- Тебе от чего-то грустно?
- Совсем немного, - ответил Вальц. – Но это – добрая грусть, хорошая. Как в песнях твоего любимого… который про кафе ещё пел.
Арчи кивнул.
- А почему? – спросил он.
- Мне кажется, что ты скоро уедешь.
- Может быть, уеду. Но я не знаю этого наверняка.
- А куда?
- Тоже не знаю. Просто это осень всё. Со мной странное что-то осенью происходит. Как бы объяснить… Когда этот ветер, и прохлада, и запахи, дождь… Внутри меня что-то начинает ворочаться. Что-то из детства. Хочется встать и пойти. Не куда-то, а просто – идти и смотреть. И не потому что там, где я сейчас, плохо. Это не так. Просто нужно идти, а иначе – плохо. В помещении оставаться вообще не могу.
- Кажется, понимаю, Арчи. Потому и грусть – добрая. Это же природа твоя, ничего плохого. Ты ведь так сюда и приехал?
- Да. Еле осмелился встать и пойти.
- Почему?
- Тяжело это оказалось. Четыре года ничего такого себе не разрешал. И становился только несчастнее. Наказывал себя так. А потом понял, что если не сейчас – то всё, кончусь.
- Помогло?
- Да. Я как будто почти выздоровел.
- Что же с тобой случилось четыре года назад, Арчи?
- А с тобой, Вальц? До того, как ты открыл Кофейню. Мне тут все только намекают, мол, что-то было, да только дальше - молчат. Сам, мол, расскажет. Расскажешь?
Вальц замер и прислушался. Посмотрел на фонарь. Тот загорелся.
- При одном условии.
- Валяй.
- Если книжку напишешь.
- Про это?
- Про всё. Про город наш, про Бал первого снега, про Кофейню, себя и меня. – Котофей фыркнул под полой пледа.
- И про него, - усмехнулся Арчи. – Договорились. – Он сделал сразу целую серию глотков из алюминиевой банки. – Я, честно говоря, уже начал писать.
- Тогда расскажу, Арчи. И ты мне расскажешь про себя, хорошо?
- Хорошо.
Загорелся второй фонарь, и Арчи прикурил ещё сигарету.
- А, знаешь, классно это. Ну, то, что мы столько дружим, а ни о чём таком ещё не разговаривали.
- Почему, Арчи?
- Не знаю. Как будто в книжке или в кино. Классно, в общем.
- В общем, да, Арчи.
- Вот ты больше и не грустишь. – Вальц кивнул. – Хорошо же всё будет?
- Конечно, хорошо. Как же иначе. Ты ведь не просто так – Арчи, - сказал с улыбкой Вальц. – Это ведь не настоящее имя?
- Нет, не настоящее.
Ещё какое-то время они сидели, молча. Загорелся второй фонарь, а Котофей елозил под пледом на коленях у Вальца.
- Ну что ты?
- Эм… Арчи. Раз такое дело… А я ещё встречусь с той кошечкой?
- С какой?
- Ну, с той.
Арчи сначала хотел ответить, что не знает – он ведь не прорицатель какой. Но потом сделал глубокомысленное лицо, поводил плавно рукой по воздуху и спросил:
- А ты сам-то как думаешь?
- Думаю, да, - ответил Котофей довольным голосом.
- Так и будет. «Конечно, хорошо»
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Кофейный коротыш "Запомни меня"
На полках, что тянутся вдоль стен Кофейни, не слишком много книг. Вальц создавал это место совсем не для них. Почти все полки, что тянутся вдоль стен Кофейни, хранят особенное волшебство. На них покоятся и ждут своего времени сувениры гостей. Каждый, кто желает, может оставить что-то после посещения – хоть безделушку, хоть драгоценность, в память о том, что он здесь был. И также, каждый гость, кто пожелает, может взять себе любой такой сувенир.
Как говорит Арчи, люди охотно оставляют что-то после себя, потому что в них горит врождённое желание: «Запомни меня».
Хоть они того и сами вряд ли понимают, Арчи уверен, что каждый человек хочет оставить что-то вне времени, что и спустя годы будет говорить: вот, когда-то, здесь такой человек имел место быть. Даже, если этот сувенир попадёт в руки незнакомцу.
Вальц не слишком задумывается о причинах, которые побуждают людей оставлять сувениры. Он просто думает: раз это хорошо, то пусть традиция существует.
Фото: pixabay.com
Холодная голова Господина Монара
Господин Монар считался самым мудрым человеком в городе – по крайней мере, среди тех, кто его знал. Таковых людей находилось множество, потому что господин Монар казался не только умён, но и богат, хотя этим богатством не бахвалился. Более того, одевался он скромно, но в добротную одежду, и водил едва ли не самый простой (но, конечно, надёжный) автомобиль. Сам он говорил, что главное его богатство – семья, и ни у кого не нашлось бы повода спорить.
Как и полагается обходиться с настоящим сокровищем, господин Монар не слишком часто выставлял его напоказ. Но если выходило так, что к тому всё подводило, дети и жена господина Монара всегда выглядели и вели себя так, словно были эталонами крепкой семьи и достойного воспитания.
Временами господин Монар заглядывал в Кофейню, потому что Вальц был его старым товарищем. И если случалось так, что гость засиживался и выпивал, он звонил жене, и жена всегда приезжала, чтобы сесть за руль и заботливо отвезти мужа домой.
В такие вечера господин Монар становился душой компании, которую всегда собирал вокруг себя, как будто даже того не желал. Всякий раз он знал, что сказать, поднимая бокал, и от того, что он произносил не общие фразы, а хорошие, искренние слова, мужчины его любили и уважали. А если кому-то нужен был совет о делах или сердечных делах, господин Монар давал их честно, без утайки и бесплатно.
Такие вечера другим гостям Кофейни очень нравились. Жена господина Монара, стоило ей только войти, обращала на себя всё внимание мужчин. Она была стройна и красива, приветлива с каждым и всегда могла хорошо и даже крепко пошутить, что вызывало у мужчин особенное восхищение. Женщинам она тоже нравилась, а некоторые даже пытались брать с неё пример.
Когда пара отправлялась домой и покидала заведение, мужчины начинали тайно или явно – в зависимости от того, с кем они пришли, – вздыхать, а многие женщины уже представляли себя с такой же причёской или в таком же пальто, хоть втайне и понимали, что на них это будет – не то. Но больше – никто не представляли и тем более не вздыхали – большинство в таком безупречном поведении жены подозревали что-то неладное, хотя и не могли бы точно сказать, что. Да и не говорили об этом вслух, чтобы не выглядеть зависливыми.
В последнее время господин Монар стал приезжать чаще, а уезжать – один.
Арчи, как и Вальц, как и все остальные, тоже любил, когда этот гость посещал заведение. Иногда даже случалось так, что гостей почти не было, а хозяин Кофейни тоже где-то пропадал. Такие вечера Арчи отрабатывал. Старый товарищ Вальца вёл себя с молодым Арчи так, будто они были равными, да к тому же давними друзьями.
Помощник в Кофейне и гость говорили обо всём на свете, и не было таких тем, которых господин Монар не знал. Арчи поражался его осведомлённости в совершенно любой области, будь то фокусы, путешествия, язык жестов, традиции, или хоть даже стоматология.
Однажды Арчи в который раз закопошился зубочисткой во рту и сказал, что никак не осмелится навестить врача. А всему виной старые детские страхи.
- Это довольно неприятно и даже страшновато, можно понять, - сказал господин Монар. – Но нужно подойти к делу с холодной головой. Ведь вылечить нужно, иначе станет только хуже.
Он осмотрел рот Арчи безо всякого отвращения и рассказал, чтобы тот заранее знал и не боялся, как будут лечить. В этот вечер Арчи узнал, что такое штифт, вкладка и мост, и какими бывают коронки.
- Если не получится спасти зуб, то два соседние сточат и наденут на них одну длинную коронку – тот самый мост. И ты снова сможешь работать двумя сторонами.
- Звучит неприятно.
- Да и сам процесс тоже неприятен. Но заполнять эту пустоту нужно. Даже ценой соседних зубов.
- А что с ними станет?
- В общем, ничего. Их просто сточат, пока не превратятся в двух бесформенных уродцев, на которые можно будет надеть мост. Тогда всё снова будет красиво и в порядке. – Господин Монар вдруг показался Арчи рассеянным, будто говорил и думал совсем о разном. Но затем он встрепенулся и посмотрел собеседнику в глаза. - Не затягивай, потому что бесплатно зубы даются только два раза в жизни, и один из них ты уже проморгал. Потом это будет дороже и дороже.
В качестве дополнительной информации Арчи узнал немного о скобах. Господин Монар рассказал, что сам какое-то время носил их, а так же о том, что и жену он тоже отвёл к врачу, и она тоже носила скобы.
- И береги свою улыбку, она создаёт пятьдесят процентов впечатления. Не стоит таким инструментом пренебрегать.
Случалось, господин Монар общался только с Вальцем. Арчи не сразу об этом узнал, потому что в такие вечера гость посещал Кофейню инкогнито – хозяин встречал его у чёрного хода, и общались старые товарищи в подсобке, сидя на деревянных коробках или застеленных тряпкой мешках. Однажды Арчи случайно заглянул в ту комнату и удивился, когда увидел господина Монара.
Сперва Арчи его даже не узнал. Рядом с Вальцем сидел крупный мужчина с усталыми тёмными глазами. Но прошла секунда или две, гость поднял взгляд, и полные губы раскрылись в улыбке, которая сразу изменила весь его вид.
Они поздоровались, как старые друзья, но Вальц сказал, что сегодня ему необходимо кое-о-чём поговорить с гостем наедине. Арчи всё равно нужно было возвращаться в зал, поэтому он взял то, за чем пришёл, и не стал задерживаться.
Но через несколько дней этот гость вернулся снова, Кофейня была почти что пуста. Монар снова говорил с Арчи обо всём на свете. Когда первый о чём-то рассказывал, Арчи слушал. А когда помощник Вальца вспоминал какую-нибудь историю из жизни, господин Монар не только внимательно внимал, но и задавал уместные вопросы, которые как бы сами собой уточняли детали и двигали повествование.
Арчи, как и другие молодые люди, интересовался всем, что касалось девушек, и особенно – взаимоотношениями женщин и мужчин. И раз уж зашёл такой разговор, да ещё и с самим господином Монаром, Арчи решил расспросить гостя о том, в чём секрет такой крепкой и гармоничной семьи.
Он задавал такой вопрос многим людям, чьи семьи казались ему крепки, и большинство из них тут же расцветали, некоторые хорохорились, и почти все отвечали на вопрос со знанием дела, развёрнуто и с удовольствием, будто сидели напротив камеры в свете профессионального оборудования.
Но господин Монар вдруг стал как будто бы усталым. И заговорил безо всякой бравады:
- Ну… как тебе сказать… иногда люди подходят друг другу, как два верных пазла – один к одному. А иногда бывает, что пазлы вроде бы почти что подошли, только нужно где-то что-то немного примять или подточить, и уже тогда они встанут как влитые. Так и получилось.
Мы были знакомы ещё с юношества, тогда же и стали встречаться. Сходились и расходились по сто раз – мы друг друга любили… любили, да. Но не во всём находили… общий язык. На самом деле, она от меня уходила. А потом однажды мы снова стали встречаться, а потом создали семью.
- В конце концов, вы друг другу подошли?
Господин Монар потёр глаза, которые вдруг как будто бы обзавелись тёмными кругами. Но Арчи подумал, что просто так упала тень.
- Семья – это труд, Арчи. Сложный, медленный и долгий труд, и подходить к нему нужно с холодной головой. Нет, мы всё так же друг другу не подходили, но со временем я переделал её под себя.
- Как?
- Ну… например, она всегда любила танцевать, а я – нет. Мне по душе вот такие тихие вечера. И если она хотела поехать в какое-нибудь заведение, где музыка и пляски, я старался объяснить, что шум нас утомит, что мы не выспимся, а ведь утром рано придётся вставать – ведь дети. Но она стояла на своём, и если стояла слишком крепко, как часто бывало, то я соглашался. Потом, когда на утро у неё болела голова, и она еле волочила ноги, я говорил о том, что я предупреждал.
И так раз за разом.
В конце концов, она перестала спорить и стоять на своём, потому что знала, что я снова окажусь прав. И так во всём.
В конце концов, мы стали верными пазлами.
Когда господин Монар собрался домой, Арчи вызвал ему такси.
- Когда заглянете снова?
- Не знаю. В четверг или следующий вторник. У вас ведь в эти дни меньше всего гостей?
Снова господин Монар посетил Кофейню не во вторник и не в четверг. Он приехал в субботу, и весь вечер провёл с Вальцем в подсобке. И хотя Арчи старался хоть краем уха уловить, о чём говорили старые товарищи, в заведении субботним вечером было шумно, да и сам Арчи на месте не сидел. Только уже глубокой ночью, когда Кофейня опустела, старые товарищи перебрались в зал, но присоединиться к ним у Арчи уже не было сил. Да и никто его не приглашал.
К тому же, это случилось впервые, господин Монар был слишком пьян для беседы, а Вальц казался слишком грустным, чтобы допытываться у него о том, что стряслось. Старик только спросил у Арчи, о чём они с Монаром говорили в последний раз, помощник вспомнил про пазлы. На это Вальц сказал:
- Он забыл о том, что из пазлов должна верно сложиться картинка. Это ведь в них главное.
- Вызвать такси? – Арчи кивнул на господина Монара, который задремал, свесив голову на грудь.
- Нет, Арчи, наш гость сегодня переночует в Кофейне.
Больше господин Монар не посещал заведение Вальца ни по вторникам, ни четвергам, ни открыто, ни инкогнито, и Арчи со временем о нём забыл. Вспомнил он этого гостя только дважды: когда всё-таки сходил к зубному врачу и смог подойти к делу с «холодной головой», и когда кто-то сказал в Кофейне, что господин Монар и его жена развелись.
Но в это всё равно никто не поверил. Ведь слишком уж красивой выглядела их семья.
Другие истории, а также аудиоверсии в исполнении автора - в группе Кофейни вк: https://vk.com/coffee_waltz
Фото: pixabay.com
Спасибо за чтение
Вернуться к книге