Сказки московских улиц

Книга, ступа и метла.

Маленькая Алена стояла и во все глаза смотрела на женщину перед собой.

Вообще-то Алена была девочкой вежливой и знала, что так в открытую таращиться на незнакомых людей нехорошо, но ничего не могла с собой поделать. Женщина сидела на лавочке, пила кофе из бумажного стаканчика и читала какую-то очень старую книгу в потрепанной, но аккуратно заклеенной обложке. Вид у женщины был совершенно обычный, для человека ее возраста даже типичный: длинное изумрудное платье в белый горошек, явно не новые бежевые кожаные туфли (за которыми, как и за книгой, очевидно, следили), собранные в пучок русые волосы с белоснежными проблесками и соломенная шляпа с зелёной лентой — от солнца. Алена и не обратила бы на женщину внимания, если бы рядом с ее лавочкой не стояла...

Ступа?

Определенно, это была самая настоящая ступа. Как в сказке про Бабу Ягу — Алена точно знала, ей как раз мама недавно книжку читала перед сном. Девочке запомнилась яркая картинка седой растрепанной Бабы Яги, летящей в ступе. У женщины не было растрепанных седых волос, но ступа была налицо.

Из ступы торчала деревянная полированная ручка. Метла, догадалась девочка. На ручке непонятными буквами была выгравирована надпись, источавшая бледный перламутровый свет. С каждым сильным порывом ветра метла с легким стуком перекатывалась по бортику ступы. Алена отчетливо слышала этот звук, но на всякий случай как могла незаметно себя ущипнула. Все-таки она была достаточно взрослой (девять лет — это вам не шутки), чтобы понимать, что никакой Бабы Яги на самом деле не существует.

К лавочке, на которой сидела женщина, никто не подходил, как будто люди эту лавочку не замечали вовсе. День был солнечный, народу в парке гуляло много. Вокруг бегали и кричали дети, недалеко от своих чад, сгрудившись в стайки, сидели их матери в летних разноцветных платьях. Никто из них, казалось, не находил ничего удивительного в женщине с книжкой, ступой и метлой.

— Простите, — набралась смелости Алена. — Тетя?

Женщина не сразу поняла, что обращаются к ней. Однако, заметив, что девочка смотрит широко раскрытыми глазами прямо на неё, отложила книгу и посмотрела на Алену в ответ. Кажется, она была недовольна тем, что ее отвлекли от чтения.

— Что, девочка?

Алена не знала, собственно, что и как спросить, поэтому решила действовать напрямую.

— А вы... Вы ведьма?

Прозвучало глупо, зато честно. Женщина проследила за девочкиным взглядом, и глаза ее на мгновение удивленно распахнулись. Она наклонилась вперёд, подперла подбородок кулаками и принялась с интересом разглядывать Алёну. Той внезапно показалось, что женщине лет двадцать, не больше. В серо-голубых глазах женщины заплясали загадочные зелёные искорки. «Странная какая», — подумала Алена.

— А ты как думаешь? — короткий смешок. — Похожа?

— Ну... — Алена не была уверена, что называть незнакомых людей ведьмами вежливо, даже если все атрибуты налицо, поэтому решила слукавить. — Немного.

— Немного? — женщина уже откровенно веселилась.

— Очень похожи, — созналась девочка.

Слукавить почему-то не получилось. Женщина не мигая смотрела Алене прямо в глаза, и под этим взглядом врать отчего-то совсем не получалось.

— Как тебя зовут? — спросила женщина.

Родители всегда учили Алёну не разговаривать подолгу с незнакомыми людьми — тем более, такими подозрительными, — и ни в коем случае не сообщать им своего имени. Она всегда об этом помнила, но сейчас вдруг почему-то забыла.

— Алена, — ответила она. — А вас?

— Яга, — просто и серьезно сказала женщина.

— Тетя Яга? — Алена сморщила нос.

— Баба Яга, — поправила женщина.

Девочка подумала, что над ней издеваются, и обиженно засопела.

— У вас что же, и избушка на курьих ножках есть? — начала предъявлять она. — И печь большая? И кошка чёрная? И всякие колдовские зелья вы варить умеете? И детей к себе заманиваете, чтобы зажарить и съесть?..

Женщина засмеялась. Она смеялась долго, и Алене отчего-то тоже стало смешно. Она хихикнула.

— А хочешь, покажу? — вдруг спросила женщина, не переставая улыбаться. — Тут совсем недалеко.

Строжайший наказ родителей ни под каким предлогом («Вообще ни под каким, Аленушка, слышишь?!») не ходить никуда с незнакомцами девочка тоже внезапно забыла. Ей почему-то стало жутко интересно, что может показать женщина, сидящая рядом со ступой и называющая себя Бабой Ягой. Поэтому, немного подумав, она кивнула. Женщина встала, взяла книгу и протянула Алене руку.

— Пошли.

Алена покосилась на ступу.

— А как же...

Женщина снова понимающе улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Нет, девочка, на ней нельзя. Ты же не хочешь, чтобы на нас все показывали пальцем, если мы полетим по воздуху?

Алена признала, что не хочет, взяла женщину за руку, и они пошли в направлении ближайших многоэтажек. Ступа с метлой с тихим стуком оторвались от земли и поплыли следом.

***

— Полезай в печь!

— Не хочу!

— Полезай в печь, я сказала!

— Не полезу!..

— А я говорю, полезай!

Алена захныкала и все-таки полезла сама в горячую духовку за противнем с леденцами.

— То-то же, — проворчала Баба Яга. — Спина у меня уже не та, самой туда лазить.

Алена вытащила противень и поставила на плиту. Расплавленный сахар ещё кое-где шипел и пах просто восхитительно. Девочка начала отдирать леденцы и складывать их на приготовленную заранее большую тарелку.

Избушки на курьих ножках у Бабы Яги не оказалось, а печь была только микроволновая. Зато обнаружился большой полосатый кот, какие-то непонятные засохшие пучки травы, склянки, много старых книг и сахара, чтобы делать леденцы. Как только они вошли в небольшую двухкомнатную квартиру, ступа с метлой деловито пристроились в коридоре в углу, как будто делали это каждый день. Алена мельком осмотрела свисающие с потолка на кухне засохшие листики и быстро переключилась на леденцы.

— Дай остыть сначала, — со вздохом сказала Баба Яга, видя, что девочка уже сцапала горячий леденец.

Алена ойкнула, отбросила обжигающий леденец, подула на него и снова осторожно потрогала пальцем.

Яга закатила глаза. «До чего упрямая,» — подумала она. Однако ее радовало, что леденцы так увлекли девочку: Яга успела незаметно спрятать свой старый котёл с остатками целебного варева, пока Алена возилась с сахаром и формочками, а за шумом духовки не было слышно возмущенного ворчания Кота. Кот за спиной девочки знаками активно демонстрировал своё недовольство ее присутствием. Яга делала вид, что не замечает его, и внимательно наблюдала за Алёной, старательно отдирающей от противня остатки сахара.

Яга редко ошибалась и теперь от всей души надеялась, что этот случай не входит в эту редкую категорию. Девочка, несомненно, была необычная. Яга не встречала таких уже очень давно. По человеческим меркам даже очень-очень давно — она уже почти потеряла надежду вообще хоть когда-нибудь встретить. Необычность девочки стала очевидна уже тогда, в парке, когда Алена увидела укрытую мороком ступу с метлой. Никто не видел, а она вот увидела. Яга быстро поняла, что упускать эту девочку нельзя ни в коем случае — слишком уж долго она ждала чего-то подобного. Уговорить Алену зайти в гости ненадолго оказалось несложно (уж что-что, а уговаривать Яга умела, как никто другой), и теперь девочка уже никогда не забудет сюда дорогу. А вскорости можно было начинать учить Алену всему, что знала сама Яга и чему полагалось научиться девочке.

Яга сложила руки на коленях и загадочно улыбнулась. На заднем фоне Кот, отчаявшийся привлечь ее внимание знаками, хотел было открыть рот и громко выразить свое недовольство в словесной форме, но Яга сердито сверкнула на него глазами. Рисковать он не стал. Всему свое время, рассудила Яга.

Алена ушла от Яги почти вечером, с тремя карамельками, завернутыми в бумагу для выпечки, и твердым намерением вернуться на следующий день. Аленина мама почему-то восприняла такое долгое отсутствие дочери как должное и даже не стала задавать вопросов. Она погладила девочку по голове, положила карамельки в вазочку и позвала Алену ужинать, как будто не случилось совсем ничего необычного. На острожный вопрос, можно ли завтра снова пойти в гости к «подруге», мама с радостью согласно закивала. Алена была совершенно сбита с толку. «Чудеса», — подумала она.

Где живут сказки

Кот сидел за столом, пил чай из расписного блюдечка и читал газету. Яга не любила газет, но для Кота регулярно приносила свежие. Хотя по большей части в газетах ничего интересного Кот для себя не находил, ему почему-то нравилось их читать. Наверное, так он ощущал себя частью этого нового быстрого мира, меняющегося каждый день. А может, сказывалась его тяга ко всякого рода историям.

На столе напротив Кота стоял большой старый самовар, а рядом с самоваром – розетки с малиновым и абрикосовым вареньем. Начищенные медные бока самовара блестели под лучами проникавшего через кухонное окно солнца. Кот взял маленькую чайную ложечку, зачерпнул абрикосового варенья и положил себе в блюдечко. Сделал глоток чая и вернулся к своей газете, еле слышно урча от удовольствия. Сладости Кот любил еще больше свежих газет.

– Ой!

Кот поднял от газеты глаза и машинально поправил очки – старая привычка. В дверях кухни стояла Алена и ошеломлённо смотрела на Кота. Они с Ягой только что вернулись с прогулки. Из коридора раздавался шорох пакетов – в магазин заходили. «Сладкое будет», – довольно отметил про себя Кот.

– Он у вас что, дрессированный? – спросила она у Яги, которая маячила сзади в коридоре. Кот оскорбился.

– Я не дрессированный, а Учёный, глупый ты ребёнок, – раздраженно ответил он.

– Не груби, – коротко осадила его Яга, появившись на мгновение в дверном проеме позади девочки.

Алена переводила круглые глаза с Кота на Ягу и обратно. Наконец она перестала крутить головой и уставилась на Кота.

– Ты... – она осторожно сделала шаг в его сторону. – Ты разговариваешь?

– Ну да, – сказал Кот таким тоном, будто в говорящих котах абсолютно ничего необычного не было. – И могла бы быть повежливее – не очень-то учтиво говорить котам «ты».

– А ну цыц, – вмешалась в их беседу Яга, но издала короткий смешок.

Она прошествовала на кухню, все ещё усмехаясь про себя, и положила на стол пакет с продуктами. Сегодня на повестке дня были безе. Алена проследовала за Ягой и села за стол напротив Кота, опасливо на него косясь. Воцарилось молчание. Яга деловито шуршала пакетом, выкладывая на кухонную тумбу купленные продукты, Кот читал, а Алена уже открыто на него пялилась.

– Прекрати, раздражает, – наконец не выдержал Кот и отложил газету. – Ребёнок, давай уточним: ты находишься дома у Бабы Яги и удивляешься тому, что видишь говорящего кота?

– Ну... – Алена запнулась.

Она хорошо помнила, как сочла Бабу Ягу ведьмой, но почему-то до сих пор не задумалась о том, что эта Баба Яга на самом деле может оказаться той самой Бабой Ягой из сказок. Без шуток, на полном серьезе. Алена ведь была достаточно взрослой девочкой и знала, что сказки – это все выдумки. Вчерашнее происшествие со ступой не отложилось у неё в голове как что-то неординарное: наверное, ей привиделось – не могло же такое произойти на самом деле. Однако сейчас она начала понимать, что эта загадочная, но жутко интересная женщина, которая назвала себя Бабой Ягой (честно, девочка до сих пор думала, что это какая-то шутка), действительно может быть старухой, живущей в избушке на курьих ножках и крадущей детей. От этого стало не по себе.

Как будто в подтверждение ее мыслей из пакета, которым шуршала Яга, по одному выпрыгнули яйца и промаршировали в сторону холодильника. Алена проводила взглядом последнее яйцо, за которым захлопнулась дверь холодильника. Девочке показалось, что агрегат издал довольное сытое урчание. В голову тут же полезли нехорошие мысли о приготовленных в печи несмышленых детишках, и по спине пробежали мурашки. Яга тем временем достала сахарницу, почти пустую после вчерашних карамелек, и начала сыпать туда купленный сегодня сахар.

– Так вы правда Баба Яга? – осторожно уточнила Алена. – Та самая Баба Яга?

Яга отвлеклась от пересыпания сахара в сахарницу и развернулась к ней. Сейчас она снова, как вчера в парке, выглядела одновременно на пятьдесят и на двадцать лет.

– Баба Яга есть только одна, девочка, – наставительно сказала она.

– Но ведь Бабы Яги не существует на самом деле, – продолжала настаивать на своём Алена. – Это же сказки!

– А кто тебе сказал, что сказки не существуют на самом деле?

Алена не нашлась, что ответить. Ей никто этого не говорил, но она считала, что это и так очевидно. Сейчас она невольно начала подозревать, что ошибалась.

– Вы и детей крадете, чтобы зажарить и съесть? – невольно вырвалось у Алёны.

Яга закатила глаза.

– Да не буду я тебя есть, успокойся, – она махнула рукой, и сахарница запрыгнула на полку. – Ты помнишь хоть одну сказку, в которой я на самом деле кого-то съела?

Девочка задумалась. Действительно, она не смогла вспомнить ни одной такой сказки, поэтому отрицательно помотала головой.

– Вот именно, – хмыкнула Яга. – Съесть не съем, а вот научить могу.

– Чему научить? – тут же с интересом спросила Алена.

– Всякому разному, – туманно ответила Яга.

***

– А она неплохо отреагировала, – сказал Кот тем же вечером за ужином. Яга неопределенно качнула головой.

– Мог бы и не пугать ее так сразу, – ворчливо отозвалась она.

– Даже в мыслях не было, – с притворным возмущением возразил Кот. – Просто немного ускорил процесс, вот и все.

Яга постаралась сохранить суровое выражение лица, но у неё не вышло: улыбка все равно пробилась через напускную серьезность.

– И что теперь? – спросил Кот, гоняя лапой по тарелке фрикадельку. – Учить ее будешь?

– Сказала же, что буду, значит – буду, – ответила Яга.

– Думаешь, выйдет что-то путное? – ехидно поинтересовался Кот. Яга внимательно на него посмотрела.

– Увидим.

Все волшебство у тебя в голове

Кот закатил глаза и громко, демонстративно вздохнул. Он сделал это уже десятый раз за последние минут сорок (да, он считал, а что такого?). Но Алена не обратила на него никакого внимания: она была занята крайне важным, с ее точки зреня, делом. За те самые сорок минут, правда, она ни капельки в нем не продвинулась.

Баба Яга оставила их с Котом одних и ушла около часа назад – по своим делам, туманно объяснила она. Как только дверь за ней закрылась, Кот гордо развернулся хвостом к Алене и важно, не торопясь прошествовал к своей корзине в дальнем углу гостиной. Весь его вид демонстрировал нежелание вступать в какой-либо контакт с ребёнком.

Девочке стало скучно. Она обследовала всю квартиру: сперва осмотрела кухню, хотя делала это уже много раз. Затем заглянула в небольшую ванную, но и там ничего интересного не обнаружила. Прошлась по гостиной – тоже небольшой, но уютной и пахнущей какими-то травами, – и добралась до спальни, в которой бывала до этого очень редко.

В спальне царил полумрак. Алена потопталась в нерешительности в дверях – до этого в спальню Бабы Яги она ни разу не заходила – но затем набралась смелости и прошла внутрь комнаты. Из мебели там стояли кровать с пышной периной (Алена в очередной раз почувствовала себя странно сказочно), тумбочка с лампой под зелёным абажуром, большой двухдверный платяной шкаф с зеркалом во весь рост и комод. Комод украшали узоры из листьев, цветов, ягод и, как догадалась Алена, сюжеты из русских сказок.

Нутром чуя, что в этом комоде должно быть что-то интересное, Алена смело выдвинула верхний ящик. Там среди мотков ниток, подушечек с иголками и булавками обнаружился малиновый берет с темно-зелёными заплатками. На берете висела бирка, на которой печатными буквами было выведено: ШАПКА-НЕВИДИМКА.

Алена озадаченно повертела в руках берет. За последние дни она видела столько всего необычного и волшебного, что сейчас была готова поверить в существование шапки-невидимки. Но берет все равно не внушал доверия: слишком уж просто он выглядел.

Девочка подошла к зеркалу, держа в руках берет. Надевать было почему-то страшно. Она постояла, разглядывая свое отражение, затем очень медленно подняла берет над головой, так же медленно водрузила его себе на макушку, и...

Ничего не произошло.

Из зеркала на Алёну по-прежнему смотрела ее собственная недовольная мордашка. Только теперь в малиновом заплатанном берете. Девочка сорвала с головы берет и покрутила его в руках. Хотя она (если уж быть совсем честной) и не верила до конца, что это шапка-невидимка, неудача ее разозлила. Алена хотела было кинуть берет обратно в ящик комода, откуда его достала, но в голове мелькнула мысль: что, если шапка делает человека невидимым только в глазах других, а сам он продолжает себя видеть? Проверить надо, решила Алена. Но из посторонних в квартире остался только...

– Кот! – крикнула девочка и, не дожидаясь ответа, кинулась в гостиную. – Кот!

Кот разлепил один глаз, видимо, в надежде, что ему почудилось. Но Алена громко плюхнулась на колени рядом с его корзинкой – надежды не осталось, поэтому Кот неохотно открыл другой глаз и поднял рассерженную морду.

– Ну чего тебе, ребёнок? – хриплым со сна голосом промяукал он.

– Кот, ты меня видишь? – часто дыша спросила Алена и нахлобучила берет на голову.

Кот вздернул одну бровь. На его морде отразилась смесь недоумения, презрения и сомнения в Аленином душевном здравии.

– Ты серьезно? – наконец спросил он, видя, что по-другому до девочки не доходит. – Ты головой ударилась, ребёнок?

Алена со злостью сдернула с головы берет и бросила перед собой на пол.

– Враньё! – выкрикнула она и уже было собралась плакать. Кот вздохнул (это был первый раз из десяти).

– Вещь не порти, – проворчал Кот, поднялся в своей корзине и поглядел на берет. Очевидно, что в ближайшее время в покое его оставлять не собирались. – Может, слово надо какое? Заклинание?

Алена утёрла уже начавший шмыгать нос и тоже перевела взгляд на берет.– Заклинание?.. – повторила она и внезапно задорно вскочила на ноги.

– Точно! Пошли искать!

С этими словами она схватила берет и унеслась обратно в спальню. Кот вздохнул ещё раз и лениво двинулся следом. Яга строго наказала ему следить за Аленой в ее отсутствие и обещала лишить ужина, если с девочкой что-то случится. Кот покушать любил, поэтому решил перестраховаться и не оставлять ребёнка наедине с сомнительными идеями.

Следующие полчаса прошли в бесплодных попытках Алёны исчезнуть и демонстративных вздохах Кота. Алена успела и поплакать, и перерыть весь комод, попутно обнаружить там старую скатерть с биркой СКАТЕРТЬ-САМОБРАНКА и злобно отбросить ее в угол с подозрением очередного обмана.

Кот уже начал нервно подергивать правым глазом, когда из коридора раздался спасительный шорох дверного замка. Алена с Котом наперегонки побежали встречать Ягу. Она только успела запереть дверь, когда девочка выскочила в коридор с беретом в руках.

– Она не работает! – сходу выпалила она.

– Кто не работает? – спросила Яга, вешая на крючок свою авоську. Стоявшая у двери метла приветливо пошелестела помелом.

– Шапка, – пояснила Алена, протягивая вперёд берет.

Яга посмотрел на берет, понимающе усмехнулась и покачала головой.

– Нет, девочка, так дела не делаются, – ответила она. – Она тебя не слушается, потому что ты в неё не веришь. Пойдем.

Они вместе вернулись в спальню, и Яга поставила Алёну лицом к зеркалу.

– Ты ведь не веришь, что это на самом деле шапка-невидимка? – спросила Баба Яга, и девочка пристыжено опустила глаза. – А надо верить. Шапка не будет тебя слушаться, если ты сама не поверишь в ее силу. Представь, что это на самом деле шапка-невидимка. Представь, как она работает. Очень хорошо представь.

Алена напряглась. Она вперила глаза в зеркало и попыталась представить, что, надевая шапку, исчезает. Попробовала почувствовать, каково это – исчезнуть. Таращилась в зеркало, пока не заболели глаза, а затем осторожно надела берет. Сперва снова ничего не произошло, но девочка сосредоточилась сильнее. Отражение в зеркале начало бледнеть. Когда оно стало совсем бледным, Алена зажмурила слезящиеся глаза и сняла с головы берет.

– Тяжело как, – недовольно проворчала она. – И что, со всеми волшебными предметами так?

– Нет, – ответила ей Яга. – Волшебных предметов, девочка, не бывает. Ты сама делаешь предметы волшебными. Все волшебство у тебя в голове.

Алена озадаченно помолчала, разглядывая берет. Она не была уверена, что поняла Ягу до конца. Она вообще не была уверена, что что-то поняла.

– И что, даже мою шапку с помпоном можно сделать шапкой-невидимкой? – недоверчиво сморщилась Алена.

– Отчего ж нет? Можно. Главное, чтобы ты сама в это верила.

Алена склонила голову набок. Ей показалось, что она начала что-то понимать, но это смутное пока понимание то и дело от неё ускользало.

Тяжело в учении...

Алена была очень способной и прилежной ученицей. По крайней мере, она сама в этом ни секунды не сомневалась.

Яга, правда, часто ворчала на неё, но это, считала Алена, ничего не значило: на Кота она ворчала тоже, хотя Кот был существом крайне беспроблемным. Девочке нравилось учиться: она легко запоминала названия трав, свисающих с потолка кухни, волшебных амулетов, хранящихся в расписном комоде, и разных сказочных сущностей. С последними было проще всего, потому что они хорошо помнились ещё по сказкам, которые по вечерам читала мама. Алена как-то попыталась ей сказать, что это не сказки вовсе, а чистая правда, но мама только посмеялась. Больше на эту тему не заговаривали.

Знакомство со сказочными предметами проходило для Алёны, по ее мнению, тоже успешно. Она уже могла, надевая шапку-невидимку, полностью исчезать на целых три минуты (Яга специально засекала время). Как-то раз она попробовала исчезнуть при помощи своей вязаной шапочки: долго старалась, тужилась, но ничего не вышло. Яга потом объяснила, что для этого нужно много времени и терпения, а Алена ещё только начала что-то понимать, и девочка надулась.

Кроме шапки-невидимки, у Яги в комоде нашлись знакомые Алене по сказкам скатерть-самобранка и сапоги-скороходы. От скатерти девочка пришла в восторг и быстро научилась ею пользоваться. Сначала Яга порадовалась такому прогрессу, но радость была недолгой. После того, как она несколько раз находила Алёну с Котом лежащими на кухонном полу с больными от многочисленных тортов и пирожных животами, она стала куда-то прятать скатерть. Кот, так как любил покушать, в моменты чревоугодия проникался к ребёнку и потом получал свою порцию гневных нотаций.

Пару дней после изъятия скатерти Алена ходила обиженная, но быстро переключилась на сапоги. Сапоги были красные, на невысоком каблуке и с бубенчиками на шнурках. Сначала сапоги были ей велики, и она потратила несколько дней, чтобы заставить их уменьшиться до размеров детской ноги. В конце концов договоренность с сапогами была достигнута, и Алена, надев их, сразу приступила к тестированию скорости.

Почти весь тот день Баба Яга провела в попытках поймать Алёну, которая от сапог пришла в ещё больший восторг, чем от скатерти. Поверить в волшебные свойства сапог оказалось проще, чем в шапку-невидимку, поэтому они начали работать уже буквально со второго шага. Алена нарезала по двору круги и периодически даже повизгивала от восторга. Яга ее восторга очевидно не разделяла: уговоры на Алену не подействовали, поэтому пришлось залезть в ступу и ловить так. Попутно Яга укрывала себя и носящуюся по двору девочку мороком (но соседи все равно после всего смотрели косо). Наконец Алена была поймана, а сапоги, вслед за скатертью, изъяты и спрятаны. От злой, бурчащей проклятия Яги досталось почему-то Коту, который мирно спал в своей корзине. «За недосмотр», — мрачно пояснила ему хозяйка и отвесила легкую оплеуху. За это Кот невзлюбил ребёнка окончательно. Баба Яга же вечером того дня искренне, от всей души порадовалась тому, что не стала хранить дома, например, Меч-Кладенец.

Единственное, к чему Алена действительно побаивалась приближаться, была ступа Бабы Яги, стоявшая в углу в коридоре. Однажды девочка попыталась подойти к ней, чтобы обследовать, но метла угрожающе поднялась сама по себе из ступы и грозно замерцала синим светом. Алена поспешила отойти подальше, а то мало ли что. Яга потом ей сказала, что ступа и метла — слишком личные вещи, чтобы кто-то чужой мог их так беспардонно хватать.

— А у меня когда-нибудь будет своя метла? — глаза девочки засверкали восторженным предвкушением.

Яга вспомнила историю с сапогами, представила, что было бы, если бы у Алены была еще и метла, и ей поплохело. Однако виду она не подала и просто сдержанно, как обычно туманно ответила:

— Поглядим.

Однако больше всего Алёну заинтересовал процесс приготовления разных зелий. Она обожала наблюдать, как Яга колдовала (в прямом и переносном смысле) над своим старым котлом, закидывая туда разнообразные травы, корешки и еще много неизвестных Алене ингредиентов. В процессе варево многократно меняло цвет, консистенцию, иногда оно даже вспыхивало самым настоящим огнем, и потом из котла шел дымок. С самого первого дня Алена пыталась принять в этом загадочном и таком привлекательном для нее занятии активное участие, но Яга ее не пускала.

— Зелья — дело тонкое, — объясняла она. — Перепутаешь чего, и не миновать беды.

Алена в общем была очень послушной девочкой и (почти) никогда не делала того, что ей запрещали. Но в этой ситуации даже самый послушный ребёнок не смог бы устоять — так она рассудила. Склянки с разнообразными ингредиентами, маленькие весы, чтобы отмерять пропорции, то, как варево в большом котле внезапно меняло цвет, — завораживало абсолютно все. Поэтому однажды, когда Яга снова вышла «по своим делам», Алена решилась сама что-нибудь намешать. Достала с верхней полки большую старую книгу рецептов (Яга иногда милостиво разрешала ее полистать, поэтому девочка точно знала, где она лежит) и принялась изучать.

Рецептов там было невообразимое количество — буквально на все случаи жизни. Однако они все были или страшные, или сложные, или такие, какие не на ком проверить. Девочка уже расстроилась и решила было оставить эту затею, но тут ей на глаза попалось молчун-зелье. Тот, кто его выпьет, будет молчать полдня. Выглядело оно довольно безобидно, поэтому Алена принялась за готовку. Рецепт оказался несложным, справилась она быстро и успела даже убрать следы своего преступления до возвращения Яги. Опробовать зелье решено было на Коте: тот в последнее время тоже пристрастился ворчать на Алёну — за случай с сапогами обозлился, видимо.

Вечером, когда Яга вернулась и они сидели втроём пили чай, Алена капнула в блюдечко Коту своего варева: она боялась переборщить, поэтому добавила совсем немного. Кот ничего не заметил, вылакал свой чай и удалился в сторону корзины. Алена озадачилась: непонятно, подействовало ли зелье. Решила немного подождать, чтоб точно подействовало, а потом пойти убедиться. Однако, когда девочка уже собралась идти проверять, из гостиной донёсся пронзительный визг Кота. Она кинулась туда вслед за Ягой, попутно с огорчением отметив, что зелье все-таки не подействовало.

Кот сидел в своей корзине, ошарашенно глядя на клочки шерсти, вылезающие у него из боков. Шерсть буквально опадала, как листья поздней осенью, и через несколько минут он остался почти совсем лысым. Баба Яга схватила его на руки и начала осматривать. Голый, дрожащий, Кот вцепился ей в руку и даже не думал сопротивляться. Она внимательно его осмотрела, выдернула оставшийся клочок шерсти, что-то понюхала, а затем перевела тяжёлый взгляд на Алёну.

— Твоя работа? — угрожающе тихо спросила Яга.

Алена круглыми глазами глядела на Кота. Сперва она даже не поняла, как может быть к такому причастна, но затем медленно начала осознавать: с рецептом зелья, видимо, она что-то серьезно напутала.

— Ой, — тоже тихо ответила она.

Яга осторожно опустила Кота, который все еще пребывал в шоке, в корзину и развернулась к девочке.

— А я говорила, — начала она тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Я ведь говорила тебе...

В тот раз Алена получила сполна: и за сапоги, и за зелье, и за все остальные прегрешения — даже те, которых никогда не совершала. Кот же на правах потерпевшего ехидно наблюдал за сценой из своей корзины. Он наконец-то чувствовал себя отмщенным.

Опасности в кухонных шкафах

Алене было по-настоящему страшно.

Она пряталась за своим импровизированным щитом из противня и испуганно смотрела на ЭТО. ЭТО, в свою очередь, смотрело на неё. Они стояли так уже довольно давно, поэтому девочка решила — надо действовать. Она выставила вперёд половник и двинулась вперёд, размахивая им, как шпагой. ЭТО зафырчало и отступило назад. «Боится», — обрадовалась Алена и начала размахивать половником сильнее. Обошла прожженный, все ещё шипящий и дымящийся участок линолеума. ЭТО забилось в угол и таращило оттуда на Алёну свои огромные желтые глазища. Она остановилась на полпути, боясь подойти ближе, и вытаращилась в ответ. ЭТО не двигалось, Алена тоже. Они молча застыли друг напротив друга. ЭТО тяжело дышало и сопело. Между Аленой и дверью кухни оставались считанные шаги. Вот он — момент для решающего рывка...

Когда Баба Яга рассказывала Алене об отрицательных волшебных сущностях, вроде мелких зловредных анчуток и огромного страшного Чуда-Юда, та спросила, как с этими чудовищами драться. Яга уклончиво ответила, что это "не по ее части дело".

— А по чьей? — тут же поинтересовалась неугомонная девочка.

— Этим занимаются... Другие, — неохотно пробормотала Яга.

— Кто — другие?

— Всякие.

— Ну кто?..

Алена так и не смогла добиться от Яги более содержательного ответа, кроме «всякие разные» и «потом как-нибудь узнаешь». Девочка хотела было обидеться, но быстро отвлеклась на изучение лесной нечисти — загадочных существ: когда добрых, а когда по-настоящему опасных. Разговор о чудовищах был забыт.

В тот же день Яга оставила Алёну и Кота дома, а сама ушла (на этот раз всего лишь в магазин за печеньем). Кот, уже прилично обросший, молча скрылся в своей корзине. Девочка потопталась перед корзиной Кота, но тот отвернулся и не подавал признаков жизни. Он все еще был смертельно обижен за попорченную шерсть. Алена осознала, что в контакт вступать Кот не желает, и слегка разочарованно вздохнула.

Время было уже совсем обеденное — она сильно проголодалась. Кот уснул почти сразу, как только лег в свою корзину, поэтому она решила попытать счастья на кухне сама. У Яги в комоде раньше лежала скатерть-самобранка, но после того, как она несколько раз заставала Алену с Котом объевшимися пирожными до такой степени, что пошевелиться было невозможно, она стала куда-то ее прятать. Девочка пыталась ее найти, обшарила все места, где, по ее мнению, она могла лежать, но безрезультатно. Волшебство какое-то, это точно.

Шкафы на кухне висели высоко, поэтому пришлось встать на табуретку, чтобы дотянуться. Девочка хорошо помнила, в каком именно шкафу Яга хранила сладости, и времени на поиски много не ушло. Забралась на табуретку, открыла нужный шкаф и извлекла оттуда пакет с сахарными сухарями. Сладкое до обеда Яга, вообще-то, запрещала, но Алена решила, что сегодня случай был исключительный. Она уселась прямо на пол около табуретки, открыла пакет и захрустела.

От сухарей ее отвлёк шум в дальнем углу кухни — там, где стояли большой чёрный котёл, банки с неизвестными Алене жидкостями и были сложены пучки каких-то трав. В куче сушеных листьев и цветов кто-то копался. Кто-то маленький, волосатый и ворчливый. Алена видела лохматую макушку, торчащую из-за зеленых пучков, и слышала невнятное бормотание. Она не разобрала, было это бормотание человеческой речью или нет. Тихо, стараясь не привлекать внимания существа, она отложила пакет с сухарями и переползла к противоположной стене, откуда существо лучше просматривалось.

Оно было похоже на человека, но маленькое и мохнатое, с копной темно-русых, торчащих в разные стороны волос. На нем было надето что-то вроде домашнего халата, перевязанного поясом, из-под которого торчали похожие на пижаму штаны. Обуви у существа не было: шерсть на ногах была гуще, чем на всем остальном теле, и в обуви, видимо, не было необходимости.

Существо раскладывало пучки трав на две аккуратные стопки и при этом что-то недовольно бурчало, не обращая на Алёну внимания. Периодически оно доставало из кармана халата маленький блокнотик и делало в нем пометки. Алена хотела потихоньку выползти из кухни и позвать на помощь Кота, но неосторожно дернулась и опрокинула швабру, прислонённую к стене.

На стук существо резко повернуло голову, и на Алёну сверкнули огромные глаза с желтой радужкой. Девочка тоненько вскрикнула, схватила стоявший тут же противень и спряталась за ним. Существо медленно отложило связку засохших листьев и по стеночке поползло в сторону выхода с кухни. Алена крепко вцепилась в противень и отступила к обеденному столу, где в беспорядке лежали ингредиенты для зелий и посуда для обеда. Существо замерло и с подозрением уставилось на Аленины манипуляции. Девочка схватила со стола не глядя какой-то пузырёк и плеснула в его сторону. Жидкость из пузырька оказалась фиолетового цвета и, судя по всему, ядовитая. До существа она не долетела, но с шипением прожгла в полу дырку. ЭТО проследило полёт жидкости, и глаза его ещё больше расширились. Оно переводило взгляд с Алены на прожженный участок пола и обратно. Алена решила, что ЭТО испугалось. Такое умозаключение придало ей уверенности, и она схватила со стола большой половник. ЭТО продолжало наблюдать. Подталкивая перед собой противень, девочка перешла в наступление.

Как только ЭТО оказалось в углу, она рванула в сторону двери. Противень оглушительно грохнулся, следом за ним полетел половник. Алена не смотрела, что происходит сзади. В два прыжка она преодолела оставшееся расстояние до двери, выбежала в коридор, но споткнулась обо что-то большое и шершавое...

— Ты в своём уме, ребёнок?! — раздалось откуда-то снизу.

Кот! Алена была так ему рада, что готова была обнять прямо сейчас.

— Там... — дрожащим голосом сказала она. — Там!..

Ничего другого произнести не получилось, поэтому она просто указала пальцем в сторону кухни.

— Что — там? — недовольно спросил Кот, но по виду девочки понял, что на вопрос ему не ответят, поэтому пошёл инспектировать кухню сам.

Алена осторожно, на цыпочках последовала за Котом. Когда она заглянула на кухню, Кот бродил вокруг ножек табуреток и обнюхивал пол. ЭТОГО нигде не наблюдалось. О прошедшем напоминали только пятно на полу и брошенные половник с противнем.

— Ну и чего ты испугалась? — прямо в Аленино ухо проговорил Кот, и девочка от неожиданности подпрыгнула.

— Тут было... — начала она более-менее осмысленно. — Маленькое... Лохматое... С глазами...

— Маленькое? Лохматое? — уточнил Кот и повёл носом.

Прежде, чем Алена успела ответить, из коридора раздался звук открывающейся двери. Девочка облегченно выдохнула и выбежала из кухни встречать Ягу. Та только успела поставить на пол свою авоську, как Алена схватила ее за руку и, ничего не объясняя, потащила на кухню. Яга даже свою шляпу снять не успела.

— Что... — начала было она, но увидела пятно на полу и сердито глянула на Алёну. Но та выглядела такой напуганной, что Яга смягчилась. — Что у вас тут случилось?

— Тут было!.. — задыхаясь, начала объяснять Алена. — Такое маленькое!.. Лохматое!.. С огро-о-омными глазищами!..

Баба Яга с минуту непонимающе смотрела на Алёну, но потом вдруг... Захохотала. Алена даже дышать перестала от возмущения. Она тут сражалась непонятно с какой нечистью, а с ней вот как!..

Яга высвободила свою руку из Алениной, подошла к кухонному шкафу, который всегда почему-то был заперт, и прислушалась. Алена тоже замерла. Из шкафа доносилось сопение. Яга легонько постучала. Сопение стало громче. Внутри завозились, раздался щелчок замка, и дверь шкафа медленно открылась. Оттуда, опасливо оглядываясь, вылезло ЭТО. Алена пискнула.

— Познакомься, девочка, — хихикая, сказала Яга. — Это мой домовой, Веник.

ЭТО перевело взгляд на Алёну и засопело ещё громче.

— Для тебя — Вениамин Емельяныч, — недовольно проворчало оно. Голос у него был с хрипотцой, но высокий.

— До... Домовой? — переспросила Алена.

— Ну да, — все ещё недовольно сопя, отозвался Вениамин Емельяныч. — А на кого, по-твоему, я ещё похож? На ворону?

— Но... — Алена совершенно не знала, что ответить.

— Прости ее, Веник, она ещё только учится, — вместо неё ответила Яга. Ситуация ее явно веселила.

— Учится, как же, — домовой все ещё злился. — От таких вот одни убытки. Вон — пол испортила...

— Поправим, — успокоила его Яга. — Ты здесь какими судьбами?

— Инспекция, — коротко бросил тот.

— Он разве здесь не живет? — наконец подала голос Алена.Она всегда думала, что домовые выглядят, как Кузя из той сказки, и живут в домах своих хозяев. Но этот, в отличие от домовенка Кузи, был весь покрыт шерстью и, как она сама могла наблюдать, тут не жил. Веник посмотрел на неё так, будто ничего глупее в жизни не слышал.

— У меня что, дома своего нет, здесь жить? — начал бурчать он. — Я здесь появляюсь раз в месяц, проверяю, все ли в порядке, и ухожу к себе. Больно мне надо тут жить. Особенно вот с такими... — фразу он не закончил. — Приходишь, как обычно, понимаешь ли, а в тебя половником тычут, отравами извести пытаются...

— Ну не кипятись, Веник, не кипятись, — попыталась успокоить его Яга. — Вон я печенья купила. На твою долю тоже хватит. Будешь чай с нами пить?

— Не стану я вот с ней, — он ткнул маленьким мохнатым пальчиком в Алену, — чаи распивать.

Потом он подумал, ещё недовольно посопел и уже мягче добавил:

— Но печенье возьму.

Яга ушла в коридор, все ещё посмеиваясь. Алена с Веником остались одни (Кот благоразумно скрылся в своей корзинке ещё до начала разборок). Девочка понимала, что надо бы извиниться, но сердитый взгляд огромных желтых глазищ сбивал с толку.

— Вот чего ты уставилась? — продолжил ворчать Веник. — Необразованная ты девчонка, из-за таких, как ты...

Он не закончил, к счастью Алёны, потому что в кухню вошла Яга. В руках она держала авоську. Из авоськи она извлекла коробку с печеньем «курабье», выложила четыре штуки на тарелку и протянула Венику. Тот сцапал тарелку и ещё раз стрельнул в Алёну сердитым взглядом. Затем снова достал свой блокнотик из кармана, сделал там какие-то пометки, вырвал лист и протянул Яге. Та пробежалась по нему глазами и сунула в карман.

— Ну, до свиданьица, — пробормотал он. — Ждите через месяц, — и скрылся в шкафу.

Дверь за ним щелкнула. Когда шорохи и сопение стихли, Яга ещё раз рассмеялась.

— Теперь будешь знать, как домовые выглядят, — сказала она Алене. Та покосилась на шкаф. — И в следующий раз не станешь тыкать в Веника половником.

— А чего он нервный-то такой? — спросила успокоившаяся Алена.

— Домовые — они же не люди. Они существа чувствительные и обидчивые, — наставительно проговорила Яга, поднимая с пола половник. — Ты его напугала, вот он и начал паниковать. Теперь долго дуться будет.

— Туда ему и дорога, — Алена сама начала обижаться на домового, который так ее напугал.

— С домовыми ссориться нельзя, — возразила Яга. — Иначе не будет в твоём доме счастья, а будет одна разруха.

Алена ничего не ответила и погрузилась в размышления. Она размышляла о жизни, о волшебстве и о том, как не ссориться с такими вредными домовыми.

У Лукоморья дуб зеленый...

Около ста пятидесяти лет назад.

Кот отчаянно не хотел просыпаться. Ему снился чудесный сон, в котором он, не обременённый никакими обязанностями, запросто гонял птиц в лесу. Он выбежал из леса в широкое поле, остановился, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Свежий воздух заполнил легкие. Вместе со свежестью летнего дня Кот ощутил приятные ненавязчивые запахи свежей травы и полевых цветов. Стало хорошо. Кот даже заурчал от удовольствия.

Идиллию прервал стук. Негромкий, но раздражающе монотонный. Кот понадеялся, что стук исчезнет, если его игнорировать, поэтому упорно стоял и дышал полевыми травами. Но стук все не исчезал. Кот разочарованно открыл глаза. Выбора не осталось – нужно было просыпаться.

Поле исчезло, запахи душистых трав тоже. Перед глазами Кота по-прежнему зеленел дуб, обмотанный цепью. Цепь, вопреки расхожему мнению, была не золотая, а только позолоченная. Случайный наблюдатель разницы не замечал, но Кот о ней прекрасно знал, и она его огорчала. Еще больше огорчал тот факт, что позолота в некоторых местах начинала осыпаться. Кот с затаенным ужасом думал, что однажды она осыпется настолько, что цепь из золотой окончательно превратится в обычную железную. Весь антураж ведь пропадет.

К стволу дуба пристроился долбить дятел. Кот пару минут полежал, наблюдая за мельтешением красной головы, и с мысленным стоном поднялся.

– Брысь, – как-то вяло и неохотно шикнул на дятла Кот. Тот повернулся к нему и застыл. – А ну, брысь! – повторил Кот уже бодрее.

Дятел оторвался от ствола, повисел в воздухе, глядя сверху вниз на Кота, и улетел. Кот с тоской посмотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на дуб и затосковал ещё сильнее. Дуб нависал над Котом своей густой темной зеленью, за которой не было видно ни кусочка голубого неба. Кот потянулся и размял лапы (задняя правая обиженно хрустнула). Уловил слева какое-то движение. Завтрак. Мышь успела издать только короткий отчаянный писк – Кот был очень голоден и поэтому времени зря не терял.

Уничтожив свой завтрак, Кот нацепил очки, от которых уже болел нос, и забрался на цепь. Потрогал лапой тяжелые звенья, на всякий случай проверяя прочность – он прекрасно помнил, что четыреста шестьдесят шестое звено от начала проржавело, а в третьем с конца образовалась широкая щель – и сделал шаг.

Для порядка обойдя дуб вокруг один раз, он уселся рядом с деревянной табличкой и стал терпеливо ждать. Надписи на табличке почти стёрлись, но два слова разобрать было можно: «сказки» и «песни». Вообще-то Кот был не ахти какой певец, но того, кто поручил ему эту работу, видимо, все устраивало.

Каждый день Кот садился рядом с табличкой и терпеливо ждал. Края были безлюдные, поэтому ждать приходилось порой очень долго. От скуки и одиночества Кот иногда хотел выть, как собака, но упрямо продолжал сидеть. По первости, он помнил, в ветвях дуба жила русалка. Однако ей было интереснее разговаривать со своим зеркалом, чем с Котом. А потом она куда-то пропала. Просто однажды Кот проснулся, а русалки нет. Не сказать чтобы он сильно расстроился. Теперь он даже имени ее не мог вспомнить.

Иногда все-таки на дороге перед дубом кто-нибудь появлялся, и Кот, по выбору зрителя, декламировал ему сказку (он знал их около сотни) или пел песню, наворачивая круги вокруг дуба. Сначала Кота это веселило, но в последнее время даже любимые песни и сказки начали надоедать.

Недавно, правда, появился странный молодой человек. Он не попросил у Кота ни песни, ни сказки. Вместо этого он уселся под дубом и принялся что-то увлечённо строчить. Бумага разлеталась, но молодой человек упрямо продолжал писать. Кот со своей цепи разглядел, что писал он стихи. Мелькнули слова: «И днём, и ночью кот учёный Все ходит по цепи...» Дальше все было перечёркнуто. Чушь какая, подумал Кот. По ночам он не ходил никуда, а спал у корней дуба. Это же с ума сойти можно – сутками по кругу бродить.

Молодой человек ушёл так стремительно, бормоча что-то себе под нос и ероша тёмные кудрявые волосы, что Кот даже не успел спросить, получилось ли в итоге что-то путное.

Однако то было самое большое событие в унылой и однообразной жизни Кота. Большую часть дней он сидел, глядя вдаль, или ходил по цепи, проверяя звенья. Он посчитал количество шагов, которое требовалось, чтобы обойти кругом всю цепь. Потом он начал менять размер шагов, чтобы получались разные результаты. Звенья цепи он пересчитал уже много раз, от начала до конца и в обратном порядке. Он знал, сколько соломинок в его подстилке (вчера ещё три улетело). Свой привычный маршрут – с подстилки на цепь, по цепи вокруг дуба и обратно на подстилку – он проделывал уже на автомате. Периодически, правда, он вносил разнообразие в свой день: протирал лапой табличку. В этом не было смысла, потому что текста на табличке уже в любом случае было не разобрать, но Кот не мог отказать себе в таком развлечении.

Кот не помнил, откуда он взялся, сколько ему лет, кто поселил его на этот дуб и поручил такое бессмысленное и однообразное занятие. Не знал он и того, как долго он уже бродит вокруг дуба. Каждый новый день почти ничем не отличался от предыдущего, поэтому Кот не видел смысла их считать. Он только помнил, что его работа для чего-то очень важна. Хотя с каждым днём он все больше в этом сомневался.

Кот поднялся на лапы и снова побрел вдоль цепи. Двести пятьдесят третье от начала звено тоже начало покрываться ржавчиной. Это расстроило Кота.

Когда Кот поправлял многострадальное четыреста шестьдесят шестое, которое находилось на противоположной от дороги стороне ствола, он услышал шаги. Оставив звено, Кот поправил очки и заторопился обратно к табличке.

К дубу шла женщина. На ней была цветастая, вся в шитьё юбка, красная рубашка и на голове платок в горошек. На вид женщине было лет сорок-пятьдесят. Много, если подумать. Шаги ее звучали необычно: как будто одна нога у неё была... Не своя, не человеческая, а то ли деревянная, то ли еще какая. Кот приосанился и постарался принять дружелюбный вид.

– Приветствую, – начал он, как только женщина приблизилась, давно заученный текст, – о странница. Не желаешь ли ты отдохнуть...

– И тебе привет, – коротко ответила она и остановилась прямо напротив Кота. Голос у неё был приятный. Кот удивленно моргнул, но продолжил.

– Так вот, – он кашлянул. – Не желаешь ли ты отдохнуть под этим деревом и послушать...

– Не желаю, – прервала его она.

Кот растерянно замолк. Привычный сценарий диалога с самого начала пошёл как-то не так. Кота никогда не прерывали, чтобы поздороваться в ответ. Женщина стояла и молча рассматривала Кота. Тот тоже не издавал ни звука.

– Ну, – наконец нарушила гнетущую тишину она. – Учёный, значит?

– Учёный, – ответил Кот, совсем сбитый с толку.

– И долго тут сидишь?

Кот открыл рот, потом закрыл, а потом снова открыл. Кажется, у него начиналась паника.

– Чего молчишь? – женщина посмотрела на него сердито, но затем смягчилась. – Понимаю. Отвык-то беседы вести.

– Не помню, – брякнул Кот и почувствовал себя не Ученым, а Котом-Дураком. – В смысле, не помню, сколько сижу.

– Долго, значит, – женщина окинула взглядом дуб. – Больно ты тут засиделся.

– Так я это... – да, беседы вести он действительно разучился. – Выполняю...

– Вот что, – женщина упёрла руки в бока. – От тебя тут толку больше нет. Слезай-ка оттуда, да пойдём со мной.

Кота как бревном по голове огрели. Уйти? Оставить дуб? Бросить работу?..

– Но как же... – начал было он.

– Что, не хочешь? – глаза женщины ехидно засверкали. – Хочешь и дальше тут сидеть?

Кот хотел. Или не хотел. Он не знал, чего он хотел. Оставить дуб было страшно: за столько лет он сам как будто стал частью этого дуба, прирос к нему. Да и женщина эта какая-то подозрительная. Но с другой стороны...

Он неуверенно встал. Сделал шаг по цепи. Ещё шаг. И ещё. Решился и спрыгнул на землю. Потоптался на одном месте. Ощущения от нарушения обычного маршрута были странные. Непривычно, странно и страшно. Женщина наблюдала за Котом и посмеивалась. Кот сделал несколько шагов вперёд и в панике оглянулся. Он никогда не отходил так далеко от дуба.

– Молодец, – похвалила его женщина.

Она медленно развернулась и пошла прочь от дуба. Кот пошёл следом. Пару раз он бросил жалостливый взгляд на дуб. Тот стоял мрачный, как всегда, но теперь какой-то поникший и одинокий. Кот мысленно извинился перед дубом и пошёл быстрее.

– Как тебя зовут? – спросил он, когда поравнялся с женщиной. Та покосилась в его сторону.

– Яга, – ответила она после недолгого молчания.

– Странное имя, – невольно вырвалось у Кота. Яга усмехнулась.

– Уж какое дали, – она поправила сползший платок. – Полное – Баба Яга.

– Ну... Будем знакомы, – сказал Кот.

Всю оставшуюся дорогу они шли молча.

Светлячки

Лампа жалобно моргнула дважды и погасла.

– Перегорели, – вздохнула Яга и сняла абажур.

Под абажуром не обнаружилось лампочки, как думала Алена. Там сидели... Двое светлячков. Светлячки крепко спали и во сне периодически дергали крылышками. Яга достала из тумбочки бархатную шкатулку и аккуратно стряхнула туда светлячков.

– Умаялись, бедняги, – сказала она и убрала шкатулку обратно. – Пусть их спят.

– Светлячки? – Алена расширенными от удивления глазами наблюдала за манипуляциями Яги.

– Ну да. А что же ещё? – ответила ей Яга таким тоном, будто совать в настольные лампы светлячков – вполне обычное дело. – Думали использовать перо Жар-птицы, но ведь перьев на всех не напасёшься. А светлячки удобные: маленькие и светятся долго.

– А лампочки? – высказала очевидное, как ей самой казалось, предположение Алена. Яга сморщилась.

– Электричество – это, видишь ли... – она запнулась. – В общем, у нас с ним нелады.

– Платить не хочет, – встрял Кот, запрыгивая на кровать. Яга сверкнула на него глазами.

– Бестолковое животное, – она снова перевела взгляд на Алёну. – У меня, понимаешь ли... Да и не только у меня, у всех волшебных существ нелады с вашим... – она запнулась, явно вспоминая сложное для неё слово или выражение. – Техническим прогрессом.

– В смысле? – Алена снова вытаращила глаза. – Как же вы с Котом тут живете тогда?

– Тут все так работает, ребёнок, – закатил глаза Кот.

Алена недоумевающе посмотрела на Ягу.

– Ну, – Яга огладила юбку на коленях. – Над водопроводом долго колдовал Водяной. Уж не знаю, что он там сделал, но работает исправно, – она горделиво хмыкнула. – Даже горячую воду летом не отключают.

Алена уважительно покивала. Но ведь...

– А холодильник? – казалось, поток вопросов уже не остановить.

– Заговор, – коротко ответила Яга. – Несложный, между прочим. Могу и тебя научить.

– Плита? – не унималась Алена.

– Видела уточка над плитой висит?

Алена кивнула – уточку она помнила. Когда она впервые увидела эту уточку, подумала, что уточка страшненькая и лучше бы ее вообще снять. Уточка была маленькая, слепленная из глины и перекошенная на правую сторону. Она висела на длинной веревке прямо над плитой.

– Оберег, – пояснила Яга. – Утка – это ведь символ. Она домашний очаг сторожить помогает. И плиту может согреть. Если хорошо попросить. От нее, кстати, и микроволновка работает.

– А... – Алена запнулась. Микроволновка, по сути, оставалась последней проблемой, о которой она могла вспомнить. Вопросы внезапно кончились. – А что значит «других волшебных существ»? Ты что, не одна тут?

На этот раз удивилась Яга.

– Ты сказки читала, девочка?

Алена неуверенно кивнула. Сказки она читала, конечно. И помнила всех существ, о которых в этих сказках написано. И уже спокойно относилась к тому, что в центре Москвы в квартире на третьем этаже пятиэтажного дома живет Баба Яга с говорящим Котом. Но девочка до сих пор не задумывалась о том, что, кроме Бабы Яги, еще кто-то из сказок может обнаружиться в какой-нибудь московской пятиэтажке. Кощей Бессмертный, например.

– Что, все? – она даже дыхание затаила. – Все, кто есть в сказках, – здесь?..

– Ну да, – Яга, видимо, не поняла, что так поразило Алёну.

– И я когда-нибудь их могу встретить?.. – ей становилось не по себе от мысли, что где-то недалеко от неё живет Змей Горыныч.

Яга достала шкатулку со светлячками и приоткрыла крышку. Светлячки все ещё спали, но уже начали тускло светиться. Она снова закрыла шкатулку.

– Может быть.

Оберег

– Сосредоточься.

Алена закрыла глаза и честно постаралась сосредоточиться. Глубоко вдохнула, как ей было велено, и постаралась «отключить своё сознание». Она не поняла, что именно это значит, но постаралась отключить все, что смогла. Это была уже четвёртая попытка только за сегодня (а уж сколько их было в другие дни...). Поэтому сил сосредоточиться требовалось много. Девочка зажмурилась от напряжения.

– Готова? Что видишь?

Сперва Алена не видела ничего, только темноту. Она уже подумала, что снова ничего не получится. Но неожиданно для неё из этой темноты стали проступать неясные очертания. Ещё через пару минут большие размытые пятна превратились в деревья (девочка не была уверена, но ей показалось, что это дубы). Их становилось все больше: вон показались высокие сосны, невдалеке даже возникли две тоненькие березки. Перед глазами посветлело. Под ногами она почувствовала мягкую влажную траву.

Картинка стала совсем четкой, и Алена поняла, что находится на лесной поляне. Вокруг плотной стеной стояли деревья и кустарники, но на поляну падал солнечный свет, поэтому было очень светло. Шагах в пяти от Алёны сгрудились маленькие синие цветочки. «Незабудки», – догадалась Алена.

– Хорошо, – донеслось эхом откуда-то издалека. – Смотри дальше.

Алена уже могла прекрасно рассмотреть поляну во всех подробностях, словно на самом деле находилась там. А может, она и правда находилась – кто ж его разберёт, это волшебство. Отчетливо слышала пение птиц на ближайших деревьях. Ощущала запахи свежей травы, цветов и хвои.

Она сделала шаг вперед, но замерла, не успев подставить вторую ногу.

На поляну вышел волк. Огромный волк. Он был больше обычных волков раза в два. Хоть Алена никогда не видела вблизи настоящих живых волков, она была абсолютно уверена. И шерсть у него была не как у обычных волков, а светлая, песчано-бежевая. Глаза у волка блестели странным цветом: то ли янтарным, то ли золотым. Волк остановился, замер и уставился прямо на девочку.

В первый момент стало страшно и захотелось убежать. Но Алена будто вросла в землю и не смогла пошевелиться. Так они и застыли с волком друг напротив друга; волк тоже не спешил приближаться.

– Подойди к нему, – раздался тот же голос издалека.

«Ага, чтобы меня съели», – недовольно подумала в ответ Алена.

– Не съедят, не бойся.

Голос что, мысли читает? Так или иначе, девочка почему-то (сама не поняла, почему) послушалась и медленно пошла вперёд. Волк внимательно наблюдал за ее осторожными шагами и по-прежнему не двигался.

Когда до волка оставалось шагов пять, Алена запаниковала. Вблизи он казался ещё больше и страшнее. Волк тихо, не открывая пасть зарычал – как будто почувствовал. Алена постаралась успокоиться и перестать мелко трястись.

– Хорошо, молодец, – снова возник тот же голос. – Положи руку ему на голову.

Алена аж замерла от неожиданности. Вот так просто взять и положить руку на голову дикого животного, с которым они впервые друг друга видят?! В таком случае с рукой можно смело попрощаться. Лишилась руки, потому что послушалась непонятных голосов у себя в голове.

– Не паникуй, – настаивал голос. – Просто попробуй. Поверь мне.

Алена приблизилась к волку вплотную. Медленно, настолько медленно, насколько вообще может двигаться человек, она подняла руку. Волк не отреагировал. Рука задержалась над мохнатой головой. Волк по-прежнему стоял. Наконец пальцы коснулись мягкого светлого меха на макушке. Алена снова помедлила и опустила всю ладонь.

В ту же секунду у неё как будто землю из-под ног выбили. Она рухнула в чёрную пустоту, из самой глубины которой вдруг выстрелил слепящий свет. Алена зажмурилась. Источник света приближался, она уже чувствовала его тепло. Инстинктивно сжавшись в комочек, она приоткрыла один глаз, но ее тут же ослепило, и она вообще потеряла ориентацию в пространстве...

Очнулась она на той же поляне. На первый взгляд все было по-прежнему. Волка уже нигде не было. Алена облегченно вздохнула про себя и удовлетворенно вильнула хвостом пару раз.

Стоп, что? Хвостом? С каких пор у неё есть хвост?

Она попыталась развернуться, чтобы рассмотреть новую часть тела, но запуталась в конечностях, которых было непривычно много, и рухнула на траву. Кое-как поднявшись, она оглядела себя. Четыре лапы. Огромные когти. Бежевый мех. Кончик пушистого хвоста.

Осознание пришло быстро. Волк никуда не исчезал с поляны. Это она, Алена, исчезла. Точнее сказать, каким-то образом попала в тело волка. Она хотела было удивиться, но почему-то здесь, на этой поляне, все произошедшее показалось ей естественным и закономерным.

Она сделала шаг на пробу. Скоординировать движения целых четырёх лап сначала было трудно, и она чуть не упала еще пару раз. Но с каждым новым шагом получалось все лучше. Совсем скоро Алена уже могла бежать трусцой, а не только идти. Она покинула поляну и углубилась в лес.

Со всех сторон окружали ошеломляющие запахи и ощущения: слева, кажется, притаилась белка – нет, две белки – справа на старом пне рос целый выводок опят. Откуда-то сзади потянуло свежестью – ручеёк. Алена прислушалась и уловила тоненький журчащий звук. Запахи самых разных трав оглушали и кружили голову. Алена даже не представляла, что на свете существует столько разных растений. Названий их она, разумеется, не знала, но четко различала каждый запах. Чёрный мокрый нос улавливал эти запахи, как антенна.

Лапы наконец начали ее слушаться, и она перешла на быстрый бег. Волчье тело было гораздо сильнее и выносливее, чем ее собственное, поэтому бежать она могла долго. Она одним махом перепрыгнула через упавшее дерево, с легкостью пробралась через заросли высокой крапивы и оказалась на отвесном берегу реки.

Понюхав воздух, она сперва не уловила ничего, кроме уже знакомой свежести. Но затем справа потянуло каким-то удивительным запахом. Алена никак не могла понять, что это за запах, поэтому потрусила вдоль реки вправо. Хоть она и была сейчас взрослым грозным волком, ее собственное детское любопытство осталось с ней. Волчьи лапы от устроенной им гонки даже устать не успели. Она не спеша двигалась вперёд, попутно загнала белку на дерево и спугнула зайца, жующего траву.

Перед ней вырос большой валун, из-за которого лился знакомый свет. Алена притаилась за валуном. Выходить было боязно. За валуном находилось что-то явно мощное и… Живое. Алена чувствовала какую-то силу, волнами исходящую из-за валуна. Сила была грозная, но не опасная – это она тоже чувствовала. Алена постояла с закрытыми глазами на месте, вдыхая привлекший ее запах. Она никак не могла понять, на что он был похож, но явно на что-то приятное. Наконец она открыла глаза, сделала три небольших шага вперёд и высунула морду из-за валуна.

Все повторилось в точности так же: в глаза ударил слепящий свет, ее опрокинуло в пустоту, и...

Алена распахнула глаза. Ни деревьев, ни травы, ни вообще поляны вокруг не обнаружилось. Она сидела на кухне у Бабы Яги, которая сейчас смотрела на неё и довольно улыбалась.

– Что это такое было? – спросила Алена чуть охрипшим голосом.

– Твой оберег, – только и ответила Яга, как будто это разом все проясняло. – Он нашёл тебя. Точнее, ты его нашла. И он тебя принял.

– Мой... Что? – непонимающе заморгала Алена. Она туговато соображала – видимо, из-за усталости, которая своей тяжестью придавила ее к стулу. До этого момента ничего столь серьезного она еще не делала.

– Оберег, – повторила Яга. – Это как волшебный хранитель. Талисман. Он будет тебе помогать.

– Мой оберег... Волк? – кажется, да Алёны начало что-то доходить.

– Да, – кивнула Яга.

– А почему? – как и все дети, Алена просто обожала этот вопрос.

Яга пожала плечами.

– Кто знает, – ответила она. – Обереги сами выбирают себе хозяев. Причины неподвластны разуму.

– И как это мне может помочь?.. – мозг все ещё тормозил. Девочка осознавала, что сегодня случилось что-то очень значимое, она обрела что-то важное, но не понимала, к чему это в итоге приведёт. Вообще большинство событий, которые происходили в последнее время в жизни Алёны, можно было описать именно так.

Яга задумчиво поджала губы и заговорщически сверкнула глазами.

– Когда-нибудь мы обязательно это узнаем.

Судьбоносная встреча

Первое, что помнила Метла, – запах свежеобструганного дерева. В глаза (или то, что она ощущала как глаза) ударил яркий свет. Метла сначала испугалась, но что-то подсказало ей, что опасности нет. Она осмотрела помещение, в котором находилась.

Помещение было небольшое. У одной стены стояло много банок с неизвестными Метле жидкостями, в кучу были свалены какие-то инструменты. У другой лежали деревянные рукояти – как у Метлы, но ещё не отполированные и не покрытые лаком – и вязанки с тонкими ветками. С третьей на Метлу глядело открытыми ставнями окно, а четвёртую она не видела. Мастерскую (а Метла поняла, что это была именно мастерская) освещала простенькая лампа, свисающая с потолка. Стол, на котором лежала Метла, был дополнительно освещён яркой настольной лампой. Холодный свет бил в глаза, и Метла зажмурилась. Точнее, она только почувствовала, как будто зажмурилась, – глаз-то у неё не было.

Она ощутила щекотку где-то внизу рукоятки и перевела взгляд туда. Мужчина, чей возраст определить было невозможно даже примерно – сейчас он выглядит как будто стариком, а в следующую секунду на тебя задорно сверкают глаза двадцатилетнего юноши – обвязывал рукоять лентой в том месте, где к ней крепилось помело. Метла попробовала пошевелиться. Помело сидело крепко, а лента, очевидно, нужна была для красоты. Мужчина поднял на неё изумрудно-зелёные глаза, в которых плясали веселые искорки.

– Проснулись, мадам? – проговорил он, завязывая последний узел.

Метле понравилась обходительность мужчины, и она с готовностью пошуршала веточками в знак согласия.

– Вот и славно, – он обвёл Метлу взглядом и, удовлетворенно хмыкнув, поднял ее со стола. – Пройдемте, мадам, я покажу вам, где вы будете первое время жить.

Мужчина осторожно поднял Метлу со стола, повернул вертикально и будто бы на самом деле повёл рядом с собой. Он нравился Метле все больше и больше.

Они вышли из комнаты, прошли через узенький коридор и оказались перед двумя дверьми: спереди и сбоку. Мужчина достал из кармана ключи и отпер белую деревянную дверь, что была сбоку. Он осторожно прислонил Метлу к стене и исчез за этой дверью. Через минуту оттуда полился свет – более скудный, чем в мастерской, но не такой слепящий.

– Прошу, мадам, – все так же галантно пропел мужчина и занёс Метлу в комнату.

Комната была совсем маленькая и сплошь заставленная стеллажами. На стеллажах целыми связками лежали мётлы разных размеров и цветов. Полка одного из стеллажей была освобождена и предусмотрительно протерта. Ее, очевидно, приготовили для Метлы.

– Располагайтесь, мадам, – мужчина жестом указал на пустую полку и аккуратно положил туда Метлу. – Не буду вас больше беспокоить. Отдыхайте.

С этими словами он выключил верхний свет, включил вместо него небольшую настенную лампу и вышел. Ключ два раза провернулся в замке: дверь была закрыта.

Метла лежала и смотрела вокруг. Сперва она ничего не слышала, но затем стала различать шорохи. Они раздавались буквально со всех сторон. Прислушавшись получше, Метла поняла, что это вовсе не обычные шорохи – это разговоры. Говорили другие мётлы. И, судя по всему, про неё. И говорили не очень хорошо.

– С-с-странная какая, – донеслось из одного угла.

– И что в ней такого ос-с-собенного, – ответили из другого.

– Думает, что она лучш-ш-ше нас-с-с, – недовольно проворчали из третьего.

Метла недоумевающе пошуршала веточками, но за всеобщим гвалтом ее не услышали. Это ее расстроило. Она не понимала, за что ее так невзлюбили ее сёстры, с которыми они даже не были знакомы. Она полежала, послушала ехидно-завистливые шорохи и поняла, что не стоит даже пытаться завести с кем-то беседу. Ей стало неуютно и одиноко.

Следующие три дня прошли уныло и однообразно. Метла лежала на своей полке и слушала возмущенное ворчание, прекращавшееся только тогда, когда в комнату заходил мужчина. Мастер, как поняла из разговоров Метла. Он заходил каждый день, интересовался, как чувствует себя Метла, выражал надежду, что ей здесь неплохо (она не хотела его расстраивать, поэтому не возражала), и обещал, что очень скоро она «переедет». Он не рассказывал, куда, но Метла надеялась, что подальше от этих уже откровенно злобных перешептываний. Поэтому она ждала.

За эти три дня она поняла, что действительно отличается от других метел, обитающих в комнате. Она была на порядок меньше размером. К ее рукояти были приделаны ручки, чтобы держаться (Метла не понимала, зачем). Внизу рукояти красовалась розовая ленточка с бантиком. И самое главное – она была не просто метла. Она была Метла. Она сама до конца не понимала, в чем разница, но отчетливо ее чувствовала. Что-то внутри неё делало ее особенной, выделяло из ряда других метел. И те за это ее не любили.

Наконец на четвёртый день Мастер впорхнул в комнату и радостно сообщил, что «пришло время». Метла была рада не меньше. Мастер осторожно снял ее с полки и вышел из комнаты с ней в руках. Он вынес ее в коридорчик и прислонил к стене в углу. Вторая дверь была приоткрыта.

– Подождите здесь, мадам, – слегка извиняющимся голосом сказал он и скрылся за приоткрытой дверью.

Из-за неё лился дневной свет, ослепляющий после полумрака последних трёх дней. Метла поняла, что сейчас должно случиться что-то очень важное. Она ждала.

***

– Куда мы идём?

Алена подпрыгивала при каждом шаге. То ли от нетерпения, то ли просто от того, что была ребёнком. При каждом прыжке большой праздничный красный бант, завязанный у девочки на голове, подскакивал вместе с ней.

– Увидишь, – невозмутимо ответила Яга.

Алена сосредоточенно замолчала. Она изо всех сил пыталась догадаться, куда они шли. Но надолго ее не хватило.

– Ну куда-а-а? – снова заныла она.

– Увидишь, говорю, – по-прежнему невозмутимо сказала Яга.

Девочка насупилась. Ей было страсть как интересно. Яга всегда уходила одна и оставляла ее дома. Но сегодня все было по-особенному, и Алене не терпелось узнать, куда ее ведут. К тому же, она считала несправедливым, что ей в чем-то отказывают в ее день рождения.

Они вошли в арку одного из дворов. В стене арки была дверь, над которой висела табличка: «Метлы на заказ». Табличка выглядела очень старой, словно ей было по меньшей мере лет сто пятьдесят. Но краску регулярно обновляли, поэтому в общем вид у нее был аккуратный. Рядом с табличкой к стене был приделан фонарь. Фонарь тоже производил впечатление старины, а сочетание с табличкой и темной деревянной дверью с железной ручкой вообще создавало ощущение, что на дворе середина XIX века.

– Пришли, – объявила Яга и дернула за веревочку рядом с фонарем, которую Алена сперва не заметила.

Внутри раздался звон колокольчика. К двери с внутренней стороны приблизились чьи-то быстрые шаги. Грохнул тяжёлый засов («Вот странно», – подумалось Алене). Дверь открылась и явила взору девочки мужчину в старомодном костюме, с растрёпанными каштановыми волосами с проседью и в очках.

– Добрый день, – очень вежливо сказала Яга.

Алена удивилась: Яга ни с кем не говорила с таким почтением.

– О, добро пожаловать, – обрадовался мужчина. Видимо, их ждали. – Проходите скорей, не стойте на пороге.

Яга с Аленой зашли внутрь, и дверь за ними закрылась. Внутри помещение было довольно просторное и на удивление светлое, хотя налицо имелось только два небольших окошка. «Магия», – без удивления подумала Алена. Оно было разделено на две неравные части прилавком, высоким для Алёны, но в самый раз для мужчины и для Бабы Яги. Наверху под потолком висели полки, заваленные всякой всячиной – инструментами, деревянными рукоятками для метел и ветками, кое-где лежали кучки опилок. Вдоль стен стояли метлы разнообразных цветов и размеров, с узорчатыми рукоятками и металлическими кольцами на креплениях.

– Простите мне беспорядок, – виновато развёл руками мужчина. – Творческий процесс, понимаете ли...

– Мы ненадолго, Мастер Белозар, – все так же учтиво ответила Яга.

– Понимаю, – кивнул мужчина со странным именем Белозар.

– Она готова? – спросила Яга.

Мастер Белозар загадочно сверкнул очками и хитро улыбнулся.

– О да, – ответила он. – Она прекрасна.

Он на секунду скрылся за дверью, ведущей куда-то вглубь, и вышел оттуда с чем-то длинным в руках. Пряча это что-то за спиной, он подошёл к прилавку.

– Она заждалась вас.

Алена затаила дыхание. Она поняла, что сейчас что-то будет.

За спиной Мастера точно так же перестала дышать Метла.