Скамейка

Глава 1

Старая липа оказалась права. В парке, на скамейке, сидела сутулая девочка. Обычно в это время здесь безлюдно: спортсмены закончили утренние пробежки, а собачники разошлись по домам. Мамаши, прогуливающие потомство, появятся позже. Не заметив никого, кто мог бы мне помешать, я торопливо зашагал к скамейке. Тут же хрустнуло в колене – суставы совсем одеревенели.

Девочка читала книгу и заметила меня только тогда, когда моя тень упала на страницу. Я уселся рядом с девочкой, потирая разболевшееся колено. Она отодвинулась, недовольная моим появлением, но не ушла.

– Хорошая книга? – спросил я.

Она втянула голову в плечи и возмутилась про себя: “Чё пристал?”

– Норм.

Я спокойно смотрел на нее, как будто ждал, что она начнет пересказывать сюжет книги, делиться впечатлениями. Она продолжала читать в надежде, что ее молчание пресечет мое любопытство. Я повернул к солнцу лицо, положил руки на колени ладонями вверх. Зажмурился. Живительное тепло! Когда-то эта радость была доступна нам каждый день. Я старался впитать как можно больше тепла и света прежде, чем покину парк. Липа покачивала свежими зелеными листьями над моей головой, я улыбнулся ей и возобновил разговор.

– Лет триста назад на этом месте был вековой лес.

Девочка закатила глаза и подумала: “Старый хрыч, чего ему неймется?”

Усмехнувшись, я продолжил рассказ.

– Деревья в том лесу были очень дружны. Когда люди решили тут поселиться и начали рубить лес, деревья не захотели мириться с горькой участью и ушли в подземный мир.

– Деревья не ходят, – хмыкнула девочка.

– Ходят, но не любят этого, да. Каждому досталось место под солнцем, зачем лишние перемещения? Чем один кусочек земли лучше другого? Просто они поняли, что им не спастись иначе: людей приходило все больше и больше, и каждый хотел выстроить себе дом, фабрику, библиотеку, – я покосился на книгу, которую она держала в руках.

– Чушь, – девочка сморщила нос. – Почему эти остались? – она указала на старую липу и другие деревья.

– Они – младшие братья и сестры жителей подземного леса. Они делятся с изгнанниками солнечной энергией и новостями надмирья. Придет время, и подземный лес вернется, а людям придется искать себе другое место.

Девочка прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Подумала, что я сумасшедший.

– Откуда вы знаете, что тут раньше было? Вам же не триста лет!

Сколько мне лет? Не помню. Я давно перестал считать годы. На месте этого парка стояла деревня, в ней случился мор, ее сожгли, построили новую… Когда появилась наша липа? Кажется, еще позже. Память уже не та, да было бы здоровье. Ноги вот захрустели: захочет сбежать от меня девочка, не догоню.

– Ты права, я не знаю сколько мне лет, – кивнул я собеседнице. – Зато я знаю все о тебе, Маша. Ты родилась в июле, тебе десять лет. Сейчас каникулы, тебе скучно. У тебя есть маленький братик, с которым ты не хочешь играть. Ты убежала в парк, потому что дома мама постоянно просит помочь и мешает тебе читать.

Глаза девочки округлились. Кажется, я перестарался. “Откуда он знает?” – запаниковала Маша.

– Мои друзья – деревья нашептали мне, что ты любишь орехи. Я даже знаю, кто-ты по древесному гороскопу.

Девочка замерла, как загипнотизированная.

– Пихта. Не веришь?

Она качнула головой. И подумала, что пора домой.

– Могу показать.

– Что показать? – вздрогнула Маша.

– Подземный лес.

Она сомневалась, прежде чем положила мягкую руку на мою мозолистую ладонь, но я зажал ее пальцы железной хваткой, и мы провалились в чёрную дыру. Запахло землей. Тут Маша сама вцепилась в меня покрепче. Мы оказались в кромешной тьме. Она заскулила, как маленькая собачка.

Засветились флуоресцентные грибы, и перед нами предстали во всей красе разлапистые ели и плакучие ивы, стройные клены и покрытые мхом вязы. На этой поляне много моих рекрутов. Я и забыл, как они выглядели, когда были людьми. Лес стал похож на мрачную сказку.

Девочка дернула руку.

– Отпусти!

– Наша, наша, наша, – зашептали братья и сестры, протягивая ветви к девочке.

Я распрямился во весь рост, привычно врастая корнями в рыхлую землю. С удовольствием раскинул ветви.

– Мы теперь твоя семья, – я по-отечески погладил по макушке новенькую.

Пихточка из Маши получилась кривенькая, неказистая. Ничего, выправится.

– Хочу домой! – заплакала пихточка.

Они все огорчаются, когда оказываются в нашем лесу впервые. Жалуются, что попали в проклятое место. Без солнца жить тяжело.

– Когда-нибудь, милая, – пообещал я. – Когда-нибудь мы вернемся и захватим город. Деревья умеют ждать.

Наверху, в парке, ветер листал страницы забытой на скамейке книги, а старая липа тянулась, чтобы ее прочитать. Она любила узнавать новые истории.