Шарлотта Аполлоновна

История 1. Обряд

За окном, на фоне чёрного неба, мелькали подсвеченные уличным фонарём дождинки. Они летели почти горизонтально, что предполагало свирепый ветрище. Шарлотта закрыла только что открытые глаза. «И холодрыга, небось, та ещё». Но день сегодня будний, а раз так, то на работу идти придётся.

Шарлотта снова открыла глаза, потянулась, зевнула и спрыгнула с кровати. Она умылась, съела сухой завтрак и запила его несколькими глотками воды. Сейчас бы мяска или рыбки! Но для плотной еды рановато – неизвестно пока, чем сегодня заниматься придётся. Будет день – будет и обед. А пока тщательно приведём себя в порядок и вперёд. Выше нос и хвост трубой!

На улице её встретила именно та гадость, которой она боялась. Поэтому на работу она двигалась полу-пешком, полу-бегом – «И доберусь быстрее и не замёрзну». Насчёт «не замёрзну» оказалось чересчур оптимистично – мелкая, противная морось лезла в нос и в глаза, ветер шарил под шубкой, как у себя дома.

К счастью, путь до родной конторы лежал недалёкий, так что общественный транспорт не требовался. Лотта, с её малым ростом, транспортной толкучки не любила сильно.

Уже на подходе к агентству сзади послышались шаги и голос:

– Здравствуйте, Шарлотта Аполлоновна!

– Здравствуйте, Лев Львович! – так же церемонно поздоровалась она.

Лев обогнал её у двери, пиликнул электронным пропуском по считывателю и галантно пропустил Шарлотту в раскрывшиеся двери. Она проскользнула в вестибюль и отряхнула шубку от дождевых капель. Лев тоже остановился смахнуть воду с седеющей гривы.

– Вы сегодня обворожительны! – тяжеловесная любезность Льва Львовича вполне соответствовала его монументальному величественному облику.

– Благодарю Вас, – мурлыкнула Лотта и убежала, не принимая комплимент особо близко к сердцу. Вежливость и добродушие Льва вошли в поговорку, так не станет же он с порога говорить что-то вроде: «Хреновато выглядишь. Не проснулась ещё что ли?»

Шарлотта подошла к своему рабочему месту, включила компьютер и запустила рабочий мессенджер. Сейчас появятся заявки, поданные вчера вечером и ночью. Сейчас-сейчас.

Лотта всегда несколько волновалась, пока шла загрузка. Куда придётся ехать, что делать, с кем общаться?

А вот, наконец, и сегодняшнее меню – получите-распишитесь! Два вызова: один на частную квартиру, другой в учреждение.

Частных вызовов Шарлотта не любила. Там никогда не знаешь, на что наткнёшься. В девяноста процентах случаев – надо поиграть с ребёнком. А ребёнки – они разные попадаются. Хорошо, если добрый да ласковый. А если злобный малолетний хулиган с палкой, рогаткой или брызгалкой? Родителям-то по барабану, они думают, что если денег заплатили, то дальше не их забота.

Бывают, конечно, необременительные вызовы к какой-нибудь скучающей старушке, но старушки потом очень неохотно отпускают, норовят оставить на подольше, а то и совсем навсегда. И объяснить им, что у тебя собственный дом, своя жизнь, свои заботы – та ещё морока.

Нет, старушек Шарлотта любила ещё меньше детей. Самое лучшее – новоселья! Зашла в свежепостроенное помещение, обнюхала углы и – свободна! А платят, между прочим, не меньше, чем за целый день с ребёнком.

В учреждениях же, как правило, была честная работа по грызунам. Вот странно – XXI век на дворе, а крысы и мыши хулиганят, как в средневековье. Никакая цивилизация их не берёт! Причём если мыши стараются себя не афишировать, то крысы чуть ли не средний коготь людям и котам показывают при встрече. Поэтому, прежде всего Шарлотта определялась, чьим духом пахнет. Если мыши – работала сама, а если крысы – вызывала кавалерию: хорька Стёпу или огромного, похожего на манула, кота Дым Дымыча.

Оба слыли грозой крыс, но различались стилем работы. Стёпа брал тварей скоростью – они просто не успевали наброситься на него скопом, а он атаковал их почти одновременно со всех сторон. Дым же надвигался на крыс неотвратимо как смерть, такой же серый как они сами. На одну крысу хватало одного удара лапой. Всё крысиное сообщество города ненавидело Дымыча и многократно пыталось его прищучить. Но где теперь те щукари?

Сама Шарлотта, как кошка небольшая, изящная, с одиночной крысой могла справиться и сама, но с целой крысиной ватагой связываться не рисковала.

Зато она славилась, как самый универсальный работник Зверьагентства. Ни за кем больше не числилось столько талантов.

Стёпа ещё иногда работал на интерьере (красив, мерзавец!), но и только-то. А у остальных специализация редко насчитывала больше одного пункта.

Льва Льва Львовича приглашали только на презентации. Правда за каждую платили больше, чем Шарлотта зарабатывала в месяц.

Лиса Юлька, по кличке, сами понимаете, Алиса, работала боа или воротниками.

Собаки Джек, Смерш и Илларион – охрана и оборона объектов и людей.

Крокодил Александр Геннадьевич (сын того самого крокодила Гены, прототипа для мультика «Чебурашка») – только по подводным работам. Однажды его попытались нанять для детского утренника, изображать собственного папу, но ничего хорошего из этого не вышло. Когда детишки увидели вместо смешного рисованного крокодильчика бронированную махину с жуткими кривыми зубами – визгу было, крику! Многие реально описались.

Дым, хоть тоже кот, своей покрытой шрамами мордой, половиной хвоста и пронзительно-жёлтыми глазами мог вызвать заикание у самого отчаянного озорника и преждевременный кондратий у старушки. Поэтому его клиентами были крысы, крысы и крысы.

Зато волк Владимир Николаевич Серый, наоборот, работал только по детям. Вообще-то он служил в ТЮЗе (спектакли «Семеро козлят», «Красная шапочка» и «Сказка про Ивана-царевича»), но в свободное от спектаклей и репетиций время охотно ездил по вызовам к непослушным детям. И хотя по жизни он был добряк и интеллигент, благодаря его актёрскому таланту непослушные дети сразу становились послушными.

В Зверьагентстве служили и другие четвероногие, шестиногие, пернатые, чешуйчатые и всякие разные прочие, но Шарлотту знали и любили все.

– Слышь, Шарька, что конкуренты удумали! – Дым Дымыч, который пришёл сегодня раньше Лотты, сидел в своём углу и просматривал на планшете оперативные бюллетени городской СЭС. По причине небольшой дальнозоркости, читал кот в очках, смотревшихся на нём, как антикрыло на бульдозере. – Зашёл вчера в подвальчик один. Тут, – Дым ткнул лапой в экран, – про него всякие страсти расписаны. Чую – точно, есть зараза. Посидел тихонько в углу, ну и прихватил крысёныша одного, узнать подробностей. Заявки на этот подвал нам ещё не поступало, так что я просто в целях профилактики хотел разведать, без фанатизма. А он как завопит: «Ты чо, котяра, охренел?! У нас договор с охранной фирмой подписан, я жаловаться буду!» «О, как!» – думаю. Перехватил его поудобнее, он сразу голосить перестал, приготовился сотрудничать. «Что за фирма?», спрашиваю. Он и рассказал. Короче: эти хмыри из «Кот Василий и сыновья» подрядили пасюков заселяться в какой-нибудь дом и разбойничать там, пока Василию заявка не придёт. Василий или какой-нибудь сын его приходит в дом и на следующий день ни одной крысы. Сечёшь? Жильцы довольны, Василий доволен, крысы тоже не жалуются. Да ещё и отзывы, реклама, стал быть, по всему городу «Полная очистка от крыс за одну ночь» .

– Да-а, – протянула Шарлотта, – вот сволочи!

– Я, главное, Ваську-то знаю с котёночьего возраста. Никогда он особым умом не блистал, и как профессионал – кот посредственный. А сейчас-то, понты на понтах! И фирма у него своя, и сыновья какие-то прикормлены, и в отпуск он на Таити летает. Собственно, теперь понятно, откуда что взялось…

В этот момент у кота зазвонил телефон.

– Дым у аппарата… Да… Нет, не видел ещё… Да какая разница, адрес скажите, заявку потом оформим… Ланское 6, третий подъезд. Записал. Ждите.

Кот поднялся из– за стола и потянулся всем телом.

– Пройдусь, разомну косточки. Ты тоже не засиживайся. Заявки сами себя не обслужат.

Сначала Шаря решила отработать частный вызов. Во-первых, чтобы побыстрее отделаться от неприятной работы, а во-вторых, в заявке на учреждение предпочтительным временем стояло «после 18:00». Ну понятно, чтобы сотрудники успели по домам разойтись. Так, посмотрим, где эта Нежинская улица... Вот она, рядышком!

Снова порадовавшись, что не надо ехать на автобусе или трамвае, Шарлотта добежала до места за полчаса. Вот эта улица, вот этот дом. Старый, солидный домище, рядом парк. Хорошее место! Она поскреблась в дверь на втором этаже.

– Киска! Заходи, киска!! – в двери открылась щель, достаточная как раз проскользнуть кошке.

Человек, впустивший её, был молод и лопоух. Лет 18..20. На глуповатом круглом лице поблёскивали глуповатые же голубые глазки.

Запах внутри квартиры Шарлотте не понравился. Пахло горящими свечами, неизвестной химией и чем-то знакомым, но неуместным тут. Мышами не пахло, детьми и старушками тоже. Странно это всё. И тревожно, непонятно почему.

Она уже хотела представится и спросить, в чём дело, но лопоухий юноша, похоже, не собирался с ней говорить. Приговаривая «кис-кис-кис», он прошёл по коридорчику к неопрятной, покрашенной коричневой половой краской двери. Ага, вот что её встревожило – из-за этой двери пахло кошкой, причём запах был совсем свежий.

«Зачем им две кошки? – подумала Шарлотта. – Ладно, сейчас всё выясню».

Юноша меж тем приоткрыл дверь, так же на минимальную ширину, и сделал приглашающий жест. И Шарлотта попалась как слепой котёнок…

Нет, она конечно по извечной кошачьей привычке остановилась на пороге, принюхаться и настроить зрение. Но тут же получила пинок под хвост, совершила короткий полёт и затормозила головой во что-то мягкое. Мягкое громко взвизгнуло. «Повезло, – не очень к месту подумала Шарлотта, – могла и шишку набить». Дверь сзади громко щёлкнула. Везенье кончилось, начались проблемы. Она не страдала клаустрофобией, но по опыту знала – раз ты оказался в тесном запертом помещении, скорее всего что что-то пошло не так.

– Ты кто? – проскулил тонкий котёночий голосок.

Ага, вот и вторая кошка. Точнее, кот. Точнее, подросток. Всё страньше и страньше! И тревожнее.

– Я – Шарлотта Аполлоновна из Зверьагенства, – с достоинством представилась Шаря, одновременно осматриваясь и принюхиваясь. Это оказался обыкновенный чулан для швабр и вёдер, которые тут и стояли. – А ты откуда, дитя?

– Я Мурзик из «Василия и сыновей».

– Ты сын Василия Чернышовича?!!

Зрачки у Шарлотты уже увеличились, и она хорошо видела с кем говорит. Трудно представить, что вот этот худенький малорослый котик полосатой масти шести-семи месяцев от роду, неухоженный и испуганный – сын того самого «Кота Василия», у которого своя фирма, автомобиль с шофёром и бунгало на Таити.

– Да какой там сын… Мамка моя следующий выводок родила, меня и сестёр выгнала на промысел. Конкуренция в дворе жуткая, за каждую селёдочную голову битва. Иду как-то раз, думаю, что делать, а на углу объявление написано (написано, в смысле: оставлены множественные сложные запахи – прим. автора): «Приглашаются молодые амбициозные коты и кошки, желающие работать в команде. Интересная работа, достойная зарплата, быстрая карьера». Ну, я и пошёл по запаху. А там здоровенный белый котяра с чёрным пятном на правом глазу…

– Это как раз и есть Василий, старый бандит, – заметила Шаря.

– Да? Я и не знал. Так вот, он мне говорит: «Приветствую тебя, молодой кот. Нам нужны такие талантливые специалисты! Теперь ты член коллектива, бла-бла-бла, один, короче, за всех и всё для одного… Дартаньяны хреновы! (Не удивляйтесь, что кошки знают мировую художественную культуру, они же смотрят телевизор – прим. автора) Уже второй день в этом чулане сижу, хоть бы кто поинтересовался, куда я пропал!! А ведь адрес знают, оплату за вызов приняли! «Ответственное задание, ответственное задание!!» Кинули, как котёнка в воду!!! – Мурзик распалился, его и так писклявое мяуканье стало совсем пронзительным.

– Эй, а ну, заткнитесь, не то водой окачу! – новый голос за дверью был противным и каким-то квакающим.

– Они там ещё и нагадили, – наябедничал Лопоух. – Когда уже обряд начинать можно? До сессии всего два дня осталось!

– Ты, Сева, реально тупой, – заметил Квакун. – Тебе, кажися, никакой обряд не поможет. Вылетишь из универа, как пробка шампанская. Чётко же сказано – нужны ТРИ кошки. Пришедшие сами. Бродячих подманить не удалось. Третьего кошачьего агентства в городе нет. В первом подмогу неумелому сотруднику прислать отказались, сказали «сам справится».

На этом месте Мурзик возмущённо вякнул. Шаря врезала ему по губам, без когтей, но сильно: нельзя было упустить ни слова. Придурки не догадывались, что кошки всё понимают. Главное, чтобы не ушли в другое место.

– А второе агентство что?

– Во втором ответили, что пришлют ещё одного кота, как сказали, более компетентного по сложным случаям.

Голоса удалились и стали неразборчивыми. Шарлотта запаниковала. Отработанный вариант с вызовом мэтров грозил обернуться бедой не только ей, но Дым Дымычу. Могли, правда прислать Стёпу, но и это вряд ли закончится хорошо. Надо что-то делать.

Шарлотта обошла чулан по периметру, вспрыгнула на стеллаж, потыкалась оттуда в зарешёченное вентиляционное отверстие. Глухо. Как в танке. Изнутри на волю не прорваться. Остаётся надеяться на помощь извне. А когда она придёт? Вот сейчас ещё Дыма заграбастают, и пойдёт обратный отсчёт. В конторе хватятся завтра, причём после полудня. Сначала решат, что работа была трудная, ребята отсыпаются, не будем их будить. К вечеру забеспокоятся всерьёз, но по адресу могут пойти на следующий день утром. А эти сказали, что до обряда осталось два дня. Кстати, что за обряд?

– Слушай, как там тебя, Мурзик, про какой обряд злецы говорили?

Котёнок всё это время с тоской следил за Шариными действиями. Видимо всё это он уже перепробовал – при всей своей молодости, он был подвальный кот и простые пути бегства уже наверняка проверил.

– Они всё время говорят про какую-то Сесию, – грустно промямлил он. – Боятся её жутко! Хотят кому-то сдать, иуды! А сдать её, видать, непросто. Надо трёх кошек связать то ли за хвосты, то ли за усы, я не расслышал, и куда-то бросить.

Шарлотта непроизвольно потрогала себя за усы. Хвост сам собой спрятался под брюхо и не хотел выходить. Крысы побрали бы эту Сесию!

Надо предупредить Дыма или Стёпу ДО того, как их впустят в проклятую квартиру, и они что-нибудь придумают. В конце концов, есть связи в полиции – Смерш сколько лет проработал инструктором в Школе служебно-розыскных собак. Думай, Лотта, думай! Надо хотя бы на пару минут вырваться из этой кладовки. Вырваться, выскочить, выцарапаться. Процарапаться, поцарапать, зацарапать... Вот оно!

– Так, Мурзик, есть план. Мои нас выручат, если только мы не дадим заловить моего напарника.

– А чего это они меня выручать будут?

– Потому что у нас, в Зверьагентстве, бросать товарищей на произвол судьбы не принято. Сам увидишь. Лучше слушай, что делать надо. Как только тутошние недоумки соберутся открывать входную дверь, симулируем драку – громко орем, как будто убиваем друг друга. Один похититель в этот момент пойдёт впускать кота, второй попытается нас утихомирить. Как только всунется в чулан, ты вцепляешься когтями ему в ногу чуть выше колена. Чуть выше колена, запомнил? Если в голень – стряхнёт, если в бедро – легко схватит руками. А так – наклонится тебя отцепить, тут я прыгаю ему на спину, оттуда в коридор, бегу к двери и подаю своим сигнал, что тут засада. Дым услышит и убежит. Дальше – дело техники!

– А с чего эти уроды станут нас разнимать? И что если поцарапанный меня схватит и придушит?

– Они испугаются, что мы тут друг друга поубиваем, и им опять не хватит кошки для этого собачьего обряда. По той же причине тебя не придушат. А теперь сиди тише мыши и слушай в оба уха.

Они сидели и слушали. В глубине квартиры бубнили придурки. Шаря, в принципе, могла расслышать, о чём они говорят, но сейчас не это было важно. Главное – не пропустить нужного момента. Начать акцию преждевременно было так же бесполезно, как и делать это после того, как за Дымом или Стёпой закроется дверь – могут посадить в какой-нибудь мешок, из которого и не мявкнешь.

Наконец раздался звук, которого ждали и кошки и люди – кто-то громко поскрёбся в дверь.

– Приготовься, – тихо мяукнула Шарлотта, – как только один пойдёт к дверям…

– А может не надо? – пискнул Мурзик.

– Тебе что, усы не дороги? Или хвост? – свирепо прошипела Шаря. – Помни: чуть выше колена! Всеми четырьмя лапами!!

По коридору прошлёпали шаги.

– Давай! – изо всех сил завопила Шарлотта. – Ори, как будто тебе уже хвост режут!!

Мурзик молчал, забившись в угол. Ах ты, трусливое отродье! Шарлотта подлетела к нему и полоснула когтями по самому больному месту – по носу. Мурзик завыл и попытался отбиваться. Жалкое, хилое животное! Шаря вопила и рвала ему нос и уши. Ужас и боль придали Мурзику сил и он наконец сумел достать противницу за щёку. «Отличная симуляция драки! – промелькнула у Шарлотты мысль, – главное – достоверная…»

Дверь чулана распахнулась, и на них хлынула вода. Мурзик взвизгнул и заметался. Шаря уже не надеялась, что он вспомнит её инструкции, и поэтому, не переставая выть, сама вцепилась Квакуну (это он пришёл выполнить обещание окатить их) в левое колено. Тут оказалось, что Мурзик не забыл – он вцепился в правое колено похитителя. Квакун в включился в кошачий хор третьим голосом и с размаху сел на задницу. Кошки еле успели отцепиться и дунули к входной двери.

– Не входить! Засада! Дым, Стёпа, здесь засада! Кошек ловят! – кричала Шарлотта

– Спаситя! Памагитя! Убивают! – вопил Мурзик.

Дверь уже была приоткрыта. Лопоух Сева открыл её, как и в прошлый раз, на ширину кошачьей головы, не снимая дверной цепочки. И в щель уже просунулась кошачья лапа.

В щель, в которую даже Дым Дымыч пролез бы, протиснулась только эта лапа. Она выпустила семисантиметровые когти и рванула дверь на себя. Цепочка со звоном лопнула, дверь распахнулась навстречу огромному льву, а в проём молча прыгнул Владимир Николаевич Серый, актёр и педагог. Лопоух под ударом передних лап волка рухнул на задницу не хуже Квакуна. За Серым, уже не торопясь, величаво вошёл Лев Львович. Увидев живого льва, Квакун, который всё ещё сидел в другом конце коридора, взвизгнул и прямо из сидячего положения кинулся к окну. Шаря бросилась за ним, сердито шипя, но Квакун без остановки проскочил открытое окно и исчез из виду.

– Ушшшшшёл!!

– Не беспокойтесь, уважаемая Шарлотта Аполлоновна, там под окном Александр Геннадиевич, – пробасил Лев Львович.

Шаря запрыгнула на подоконник и посмотрела вниз. Крокодил придавил Квакуна к земле и со сноровкой истинного монтажника-подводника вязал его такелажной стропой. Перед лицом поверженного врага сидел Дым и шипел негромко, но так страшно, что Квакун боялся даже кричать. Стёпа тоже был тут - на дереве, как раз напротив окна. Очевидно он сработал как наблюдатель и координатор, а теперь перешёл в роль хохочущего зрителя.

Да, со стороны, наверное, это всё смотрелось очень весело, но Шарлотте было не до смеха. Боевой запал прошёл. У неё затряслись лапы, сдулся хвост и подступили к глазам скупые кошачьи слёзы.

– Как?! Как вы все так быстро здесь оказались?!! Какие вы все молодцы!!! Догадались, что дело нечисто и прибежали спасать! Даже Саша, а ведь он по суше не так уж быстро бегает!

– Ну не надо нас так уже переоценивать, Шарлотточка. Нам всем повезло, что тут как раз квартиру этажом выше на прослушку заказали. Мне начальник отдела жучков час почти назад доложил: «Там, кажется, нашу Аполонну (это он Вас так называет, простите уж его) какие-то студенты-недоучки захватили. Надо выручать!» И схему квартиры передал. Планировка-то одинаковая, жучки её уже неделю изучают. Мы подумали, составили план операции и выдвинулись. Да вы, я смотрю и сами готовы были убежать. Так что, может, мы зря так торопились?

– Нет, не зря, вы очень вовремя! Нам тут чуть хвосты не поотрывали. Вы нас действительно спасли! Не знаю, даже, как вас благодарить!!

– Что вы, Шарлотта, нам это было совсем не трудно. Даже приятно, поразмялись чуток…

– Круто! – восхищённо мяукнул Мурзик. – Суровая у вас бригада!! Как вы этих негодяев – за пять секунд! И что вы с ними сделаете? Съедите?

Все вытаращили глаза, а Стёпа таки упал с дерева.

– Вы, молодой зверёк, за кого нас принимаете? За хулиганов? У нас вполне мирные животные собрались. И профессии у нас мирные, – ответил за всех Владимир Николаевич. – Только злить нас не надо. – Он улыбнулся Лопоуху, и тот испуганно дёрнулся. – А к этим вот-вот придёт полиция. По заявлению о жестоком обращении с животными.

Он указал на окровавленные морды самого Мурзика и Шарлотты.

– Так это же мы сами … друг друга…

– Да? Ну, значит отделаются лёгким испугом.

Мурзик посмотрел на льва, волка, послушал как разбирается с Квакуном крокодил (судя по звукам тот волочил незадачливого обрядника по лестнице) и принюхался. Попахивало не лёгким испугом. И крепко попахивало!

– А можно к вам в фирму на работу устроиться? Хоть стажёром?

– Ну почему стажёром? – Шарлотта улыбнулась Мурзику не менее ласково, чем Серый Лопоуху. – Можно сразу начальником! Начальником веника. А то у нас уборщица, Ежиха Степановна, на пенсию собирается.

История 2. Рыжий

Место работы Шарлотты Аполлоновны – Зверьагентство – располагалось в просторном современном бизнес-центре на первом этаже. Это давало возможность не пользоваться лифтом – для некоторых мелких работников нажимание на кнопки, расположенные на высоте, удобной человеку, представляло чрезмерно сложную задачу.

Для той же мелюзги у входной двери было три считывателя электронных чипов – в метре от земли, в 20 см и у самой мостовой. Не первый год планировалось сделать для змей и жуков отдельный вход, но планы откладывались на будущее столь регулярно, что в это будущее уже мало кто верил. А пока главный вход торжественно распахивался как перед первым заместителем директора – львом Львом Львовичем, так и перед последней змеёй из бухгалтерии.

Работающие в бизнес-центре люди давно привыкли к покрытым шерстью, чешуёй или хитином коллегам, тем более, что некоторые программисты из софтверных фирм внешне не слишком отличались от, например, обезьян из отдела монтажа внешней электросети.

В самом Зверском агентстве тоже работало несколько людей – девушки, принимавшие заявки (или как теперь модно было называть – колл-центр), водители, второй заместитель директора. Но непосредственную работу выполняли только звери.

Как правило, заявки от клиентов приходили в колл-центр, проходили через бухгалтерию и менеджеров – трёх как на подбор башковитых воронов и одного дельфина – и спускались к исполнителям в виде сообщений на корпоративный планировщик задач. Некоторые задания были предназначены для бригад, некоторые, как, например, Шарлоттины - для одиночных агентов.

Сегодня Шарлотта опоздала минут на 15, так как не смогла вовремя проснуться. Вот не смогла, и всё тут. Зато прискакала бодрая и весёлая. Начальства по дороге не встретила, так что никто ей замечания не сделал.

Соседи по комнате – кот Дым Дымыч и крокодил Александр Геннадиевич уже сидели на местах и пялились в экраны компьютеров. Крокодил, как обычно, читал специальную литературу, а Дым, похоже, смотрел ролики с ютуба. «Люди – такие потешные!» любил приговаривать он.

Шарлотта тоже включила свой комп. Что день грядущий нам готовит? О, уже есть одна заявка. «Работы много, работа интересная, работать будем ночью!" – ещё одно присловье Дым Дымыча. Время исполнения заявки стояло от 23:00 до 7:00. Шаря ознакомилась с описанием работы и округлила свои и без того круглые глаза. Требовалось отдежурить ночь на кухне частной квартиры и проследить, кто ворует еду из холодильника. Шарлотта зачитала описание вслух, чтобы видеть реакцию кота.

– Дым, не знаешь, почему эту заявку мне спустили, а не собакам? Это же явная охрана!

– Не охрана, а тайное наблюдение! Ты представь себе Джека или Иллариона в засаде. Не говоря уж про Смерша. Представила? Вот и не задавай дурацких вопросов!

Вообще-то кот коллег-собак уважал, но некая презрительная нотка в его голосе проскользнула

– Это я тебя на эту заявку посоветовал, – признался Дым. – Думали Стёпу – так он разгильдяй! Или заснёт или сам из холодильника сопрет что-нибудь.

– А ты чего не взялся?

Шарлотта знала, что Дым, который хоть кот немалых размеров, может по несколько часов кряду сидеть абсолютно неподвижно – в сочетании с серой мастью это давало настоящий эффект невидимости. Лотта так не умела. Зато ей было легче прятаться.

– Я, это... – кот потупился, а потом расплылся в блаженной улыбке, какой Шарлотта не видела на его морде никогда – Я сегодня с внуками сижу! Дочка к сестре на свадьбу уходит, на всю ночь, сама понимаешь. А её пятеро сорванцов такие шустрые уже – никак одних оставлять нельзя!

Шарлотта изумлённо покачала головой. Увидь Дымыча сейчас даже его заклятые враги – крысы – и те разрыдались бы от умиления. С треском лопнул образ хладнокровной машины смерти.

Воцарившаяся тишина была прервана телефонным звонком. Александр Геннадиевич поднял трубку.

– Подводные работы. … Это я. … Внимательно.

Внимательно слушал крокодил минуты две. Потом бубнёж из трубки заглушился громким скрипом. Шаря присмотрелась. С виду Саша был абсолютно спокоен, но скрежет зубовный происходил именно от него.

– ЧТО утопили?! …. Каким образом?!!! … Кто ж вам такое насоветовал? … Я же четко сказал, что надо брать ПЛАВКРАН!!!

Последнее слово крокодил рявкнул в трубку так, что у Шари заложило уши. Потом, усилием воли, видимым невооружённым глазом, Александр Геннадиевич взял себя в лапы. Очень сильно, прям, взял. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Закрыть глаза и подумать о светлом.

– Нет, только после оплаты счёта. … Нет, без договора не получится. До свидания.

Очень осторожно положив трубку на стол, крокодил некоторое время так и сидел с закрытыми глазами. Видно было, как перекатываются желваки у основания челюстей и бугрится кожа на затылке. Когда он открыл глаза и обвёл взглядом комнату, у Шари встала дыбом шерсть – настолько явно в этих глазах светилась жажда убийства. Но крокодил просто выполз из комнаты, и только из коридора донёсся громкий хлопок – это открылась и со страшной силой захлопнулась крокодилья пасть.

Эхом раздался хрюкающий звук от места Дым Дымыча. Шарлотта посмотрела туда. Дым зажимая лапами рот давился от беззвучного хихиканья. Беззвучного, потому что даже отчаянный кот понимал – одно неловкое движение, и крокодил в ярости разнесёт весь офис.

– Чего это с ним?! – опасливым шёпотом спросила Лотта.

– А ты не слышала? – кот тоже заговорил приглушённо и, на всякий случай, по-кошачьи.

Межвидовым языком в Зверском агентстве был русский, но коты между собой часто говорили по-своему, собаки по-ихнему, а попугаи вообще по-любому. Естественно, слова, отсутствующие в звериных языках, произносились опять-таки по-русски. Поэтому слушать, например, производственные совещания мартышек-электромонтажников, было довольно забавно: «Бла бла бла антенну бла бла бла кронштейн бла бла бла бла гвоздём, дебил!»

– Это он с бобрами работал, – продолжал Дым. – Они мост строят и каким-то макаром утопили одну из частей на глубоком месте. Здоровенную довольно – тонны на три-четыре. Позвонили Саше: «Брат, заведи тросы под деталь. Пожалуйста! Тебе ж не трудно!»

– Не трудно, это как сказать – трос толстенный, гнётся плохо, река мутная. Но Саша им как коллега коллегам помог – тросы завёл, наверх вытянул, закрепил. И спрашивает: как тянуть будете? Те отвечают, что вот у них свая стоит, на ней одна из опор моста уже смонтирована. Мы, дескать, через опору трос перекинем и с берега трактором потянем. Саша стал объяснять, что опора на такое не рассчитана. А муд..рецы эти, дуборезы, говорят – запас прочности у нас огромный, авось выдержит. Саша пожал плечами и пошёл по своим делам. Бобры приступили к подъёму, опора поскрипел, поскрипела, да и со сваи сорвалась! И утонула она, понятно дело, на том же глубоком месте.

– Бобры перед Сашей на колени пали и говорят: «Да, мы сами виноваты, всей бригадой скинемся – возместим моральный ущерб, ты только трос под опору заведи!» Саша зубами щёлкнул, но трос завел. И предупредил бобровского бригадира, что поднимать всё это дело надо специальным плавучим краном. После чего уехал, потому что рабочий день у него давно кончился. Бобры, твари трудолюбивые, остались работать. А чем работать? Плавкран надо заказывать в речном управлении, ждать его, платить за него. Но им же побыстрее надо – сроки-то горят! И решили они обойтись подручными средствами – поставили свой автокран, которым детали моста с грузовиков снимают, на свой же понтон (если кто не знает: понтон – пустотелая платформа, которая используется при самых разнообразных работах на воде, от наведения плавучего моста до базы водолазов – прим.автора). Кран потянул за трос, понтон накренился… И как ты только что слышала, автокран … тоже утонул. Это ещё вчера было, а позвонили только сегодня. Сашу боялись! И правильно. Угадай, чего они сейчас у него попросили?

Шаря уже лежала в судорогах на полу, стараясь, что бы мяукающий хохот не проник в коридор или куда там Александр Геннадиевич уполз.

– Трос завести? – прорыдала она.

Отхохотав и успокоившись, Шарлотта вспомнила, что вроде как слышала пилик мессенджера. Эх, жизнь – только что было весело, а вот уже и работы подвалило.

На экране светилось: «ЭКСТРЕННАЯ ЗАЯВКА!» Светилось красным и мигало. Стало быть, заявка была и впрямь срочная. Ниже был написан адрес и небывалое в её практике описание работы: «Предотвращение суицида».

***

Спецмашина зверьагентства с визгом шин оттормозилась во дворе, ближайшем к адресу экстренного вызова. Водитель Мигуэль (вообще-то его звали просто Миша, но прозвал вот так кто-то, и прилипло), один из немногих работающих в агентстве людей, распахнул Шарлотте дверь.

– Удачи, Шарька!

– Спасибо! Будь готов срочно ехать в больницу!

Мигуэль кивнул. Он и так знал, что в зависимости от обстоятельств, возможно, придётся везти клиента (или Шарлотту) в ветклинику.

Всю дорогу Лотта напряжённо размышляла – что может толкнуть кота на самоубийство? Оторвали хвост и обгрызли уши? Не дают жрать неделями? Запирают надолго в коробку без отверстий? Что может расшатать нервную систему какого ни есть, а хищника, самой природой подготовленного к дракам, засадам, непогоде и чувству голода? Воображение нарисовало нервного субъекта с дёргающимся глазом и вечно прижатыми к черепу ушами, доведённому до последнего градуса отчаянья. Подходить к такому надо поосторожней, украдкой, чтобы не толкнуть на последний и решительный шаг.

Поэтому Лотта побежала к нужному дому, стараясь двигаться небрежно, но целеустремлённо, как будто спешит по не очень важному, но интересному делу. И, типа так рассеянно, пялится по сторонам.

Ага, вот и он, больной зуб! На карнизе четвёртого этажа сидел упитанный рыжий кот и смотрел в небо. В ближайшем к нему оконном проёме маячили испуганные лица двух взрослых людей и трёх человечьих детёнышей. На глазах у Шарлоты, один из взрослых высунулся в окно и что-то сказал сторону кота. Кот в ответ шагнул чуть дальше от окна и ближе к краю карниза.

На Шарин взгляд, кот расположился на широком карнизе так же безопасно, как если бы он сидел посреди газона. Но люди явно так не считали. Высунутая голова немедленно втянулась обратно, а остальные на неё укоризненно зашипели.

Всё это крайне походило на обыкновенный шантаж с целью выманить больше корма, новую резиновую мышь или более комфортабельный кошачий домик.

Шарлотта забежала на шестой этаж и поскреблась в указанную в заявке квартиру. Открыли не сразу, но впустив, набросились, как на последнюю надежду. Взволнованно зашептали, что мол, ничего не понимают, ничо такого не делали, кормили-поили, холили-лелеяли, за хвост не таскали, спать не мешали. Словом, судя по рассказу хозяев, у Никиты (Никитоса, Никки, Никитушки и даже Ника Чарриса) была не жизнь, а сплошная малина, клубника и масленица. Миска на кухне, шикарный кошачий домик в спальне (эх, мне бы такой!) и собственное Шарькино обоняние все эти истории подтверждали.

Значит не шантаж. Значит надо выслушать ещё одну историю.

Шарлотта запрыгнула на подоконник и вышла на карниз. Никаких внешних признаков нервного срыва не заметно и вблизи. Во выдержка у зверя! Ну, пора начинать душеспасительную беседу.

– Привет, Никита! – бодро поздоровалась она.

– Не подходи. Прыгну, – спокойно мяукнул рыжий.

Ни паники, ни истерики, ни страсти. Проинформировал и дальше в небо смотрит. Шарлотта, которая готовилась успокаивать психа, поняла, что надо менять тактику. Она тоже посмотрела в небо. По небу летали вороны, оживлённо перекаркивались и, кажется, изрядно потешались. Так, от неба пользы никакой. Посмотрела на землю. Да, отсюда ситуация представляется куда менее уютной, чем казалась снизу. Ладно, попробуем по-другому.

– А ты в курсе, что с такой высоты есть шанс не убиться, а просто остаться калекой? Этажом ниже – точно выжил бы, этажом выше – точно смерть, а тут – 50 на 50.

Она постаралась говорить в тон, таким же спокойным, деловым голосом.

Техническая информация подействовала. Никита отвлёкся от созерцания небес и посмотрел на землю. И вроде как приободрился. А должен был, по расчётам психолога Шарлотты, приуныть! Проследив за его взглядом, она увидела несколько мобильников, крохотные глазки камер которых увлечённо следили за происходящим на карнизе. Ну понятно – хоть какой-то экшен, яркое пятно в обрамлении серых стен, серого неба и серых будней.

Что-то забрезжило в Шариной голове. Рыжий кот на сером фоне. Но сам-то он себя не видит, для него – всё серое. Сон да еда. Никаких стрессов. Будни без праздников.

– А скажи-ко мой рыжий дружок, часто ли тебя обижают? Люди, собаки, другие коты? Словами, действиями, намереньями?

– Я не твой дружок. И никто меня не обижает.

– А может ТЫ кого обидел? И тебе теперь стыдно? Например, птичку съел, а она во сне является и головкой укоризненно качает?

– Не ел я никаких птичек. Ни птичек, ни мышек, ни лягушек. И вообще, к чему эти расспросы? Я всё решил, и отговорить меня не удастся никому!

– Так тебя просто скука заела, что ли? Драйва не хватает? С жиру бесишься?

– Чего сразу с жиру-то?! – возмутился наконец кот. – И не скука, а депрессия! Мне пять лет уже, а я – никто! Ни жены, ни детей, мышей живых только в мультике видел. Тупая тягомотина, а не жизнь. Лучше уж прекратить это всё, чем дальше так мучиться!

Позже агент Шарлотта доказывала коллегам, начальству и самой себе, что у неё была определённая тактика и стратегия, что она, мол, поняла тонкие движения души спасаемого и действовала в соответствии. Коллег и начальство вроде убедила. А себя – нет. Не было у неё в тот момент никаких умных мыслей. Вообще никаких мыслей не было. Она просто озверела. Промелькнули в сознании сцены из непростого уличного детства, несколько эпизодов службы в агентстве, случаи с коллегами и знакомыми, а потом осталось одно желание – изувечить рыжую тварь!

– Это ты так мучаешься?! Острых ощущений тебе не хватает?!! Щас будут тебе острые ощущения!!!

Она подскочила к Никите и полоснула его когтями по морде, целясь в глаз. Никита инстинктивно отшатнулся и чуть не улетел с карниза. Шарька прижала уши и с пронзительным воем пошла на него. Никита оглянулся, увидел, что вот-вот карниз кончается и отступать некуда. Он тоже прижал уши, скорее от страха, чем от злости, и принял оборонительную позу. Ха-ха! Домашний котик, ни разу не бывавший в дворовой драке! Шарлотта стремительно выбросила вперёд правую лапу и достала Никитоса по носу. Никита взвизгнул, сжался в комок… И вдруг прыгнул!

Очевидно испуг придал ему некошачьих сил, потому что он пролетел выше Шарьки чуть не на метр. Вскинутые вверх Шарины лапы царапнули воздух, и она чуть сама не ухнула с карниза. Удержалась, развернулась прыжком и успела увидеть, как драгоценного Никиточку втягивают в комнату. После чего окно со стуком захлопнулось.

Шарлотта подбежала, толкнула плечом раму, но кто-то успел уже задвинуть шпингалет. Она стукнула по стеклу, уже понимая, что разбить его у неё сил не хватит. Удар больно отозвался в лапе, и это её несколько отрезвило. Ярость потихоньку отпускала.

«Это хорошо, что я его с карниза не столкнула. За такое по головке не погладили бы. И хозяева молодцы – окно притворили, что бы Чаррис этот недоделанный обратно на карниз не совался. Опять какой-то мутный кот мне попадается.» Она вспомнила недавнюю историю с похищением и с бестолковым Мурзиком. И, кстати, с кошачьей дракой. «Что-то часто я махать лапами стала. Как бы самой, того, в психи не угодить. В отпуск что ли съездить?»

На этой вполне мирной мысли, Шарлотта поскреблась в окно, чтобы её выпустили через квартиру на лестницу. Работу свою она считала выполненной. Прыжок с карниза предотвратила? Предотвратила. Кота в семью вернула? Вернула. Чего ещё требовать с простой кошки?

Окно не открывалось.

Шаря поскреблась ещё раз. Ноль реакции.

Она присмотрелась к происходящему в комнате. Пять человеческих и одно кошачье лицо смотрели на неё с одинаковым выражением. И отнюдь не с выражением благодарности. Очень походило на сцену из «Парка юрского периода», когда тиранозавриха ходит по городу в поисках своего детёныша и вот так же заглядывает в окна.

– Эй, – крикнула Шарлотта, – вы чего?

Она прижала к стеклу лапу и мордочку, чтобы показать, что когти спрятаны, и вообще она уже успокоилась. Вот, смотрите, уши-то стоят торчком, в небоевом положении! Эффект получился обратным. Рыжий взвыл, вывернулся из рук державшего его подмышки человека и убежал куда-то. Наверно забился в свой распонтованный домик. Люди отодвинулись на шаг от окна и уставились на Шарю с ещё большим ужасом.

Не впустят, поняла она. Да что ж это такое-то! Откуда столько идиотов на земле? Вот кого кастрировать надо – чтобы не плодились! И как теперь прикажете спускаться?

Шарлотта снова посмотрела вниз. По ходу драки было как-то не до того, а сейчас она увидела, что толпа увеличилась, оживилась и вовсю фотографирует, снимает видео и обсуждает подробности. А под самым окном стоит её водитель Мигуэль, а рядом с ним раскладные носилки. Зачем носилки-то ему? Ах да, она же сказала, готовиться в больницу ехать.

– Мигуэль! – крикнула она. – Скажи этим, что бы меня выпустили!

Нет, не слышит. Вот же зараза глухая! Это когда ещё он сообразит подняться по лестнице, переговорить с клиентами. А стыд-то какой – Зверьагент не смог выполнить задания без помощи человека! Причём, не какого-то там специально подготовленного человека, а обычного мужика с носилками. Укоризненный голос Дым Дымыча прозвучал у неё в голове так чётко, что она даже мысленно огрызнулась: «Носилки-то какое отношение имеют к этому всему?» «Носилки – маленький батут!» – ответил внутренний голос не то Дыма, не то самой Шарлотты. Шарлотта ещё раз посмотрела в окно на перепуганное семейство, презрительно показала им язык и … прыгнула с карниза вниз.

Толпа внизу ахнула. Мигуэль шагнул вперёд и попытался поймать Шарю руками. К счастью, по человеческой неуклюжести промахнулся, а то и вправду сломал бы ей что-нибудь. Ткань носилок отлично спружинила, и Шарлотта, пару раз подпрыгнув, как ни в чём не бывало уселась точно посреди зелёного прямоугольника. Толпа разразилась овацией.

– Ну ты даёшь! – прохрипел водитель. – Чо за экстрим?!

– Вези меня, брат Мигуэль к машине. Лапы я себе всё-таки отшибла. А про экстрим я тебе по дороге в контору расскажу.

Дорога в агентство оказалась долгой. Вроде и ехать недалеко, и пробок не встретилось, а добирались почти час. Почему так? Да потому что Мигуэль оказался бесчувственной скотиной! Полная трагизма история Шарлоттиных злоключений вызвала у него только конское ржание и свинское хрюканье. Дважды останавливались, потому что он не мог вести машину.

Лотта хотела было обидеться, но где-то на моменте описания эпизода, в котором пять человек оказались запуганы одной некрупной кошкой, ей самой стало смешно. Она просто физически почувствовала, как рассасывается напряжение драки, под воздействием которого она совершила свой храбрый, но глупый, как не крути, прыжок с четвёртого этажа. А начав смеяться, остановиться уже не могла. Когда, наконец, они запарковались у агентства, оба выпали из машины, обессиленные и икающие.

В кабинете ККК (кошка, кот и крокодил) никого не было. Александр Геннадиевич, очевидно, отбыл спасать бобров, а Дым отправился на очередную акцию «Смерть крысам». Может оно и к лучшему, потому что у Шарлотты уже рот болел от рассказов и смеха. Тем более, что осталась самая тяжкая часть задания – написание отчёта. До выезда на ночной вызов осталось не менее четырёх часов, поэтому агент Шарлотта дисциплинированно приступила к тыканью в клавиши компа для перевода психологического триллера в сухое описание фактов, действий и результатов. Впрочем, художественному чутью и писательской смекалке тоже нашлось место, потому что надо было как-то подвести базу под расцарапанный нос клиента.

История 3. Засада

Закончив и отправив отчёт, Шаря сочла необходимым повнимательнее знакомиться со следующим заданием. Может, если бы перед недосуицидником этим почитала ВЕСЬ текст заявки, вместо того, чтобы мчаться, как на пожар, обошлось бы без этого цирка с воздушной акробатикой.

Итак, что можно извлечь из сопроводительной записки к заданию на засаду?

Заявку подала гражданка Иванова Лариса Васильевна. Каждую ночь из холодильника пропадают продукты, при том что наружная дверь закрыта на три замка, окна на щеколды, на вентиляционных отверстиях стальные решётки. За три дня пропали: сосисок – 6 шт., мясо из борща – 1 кус (так и написано «кус», без точки), нога индюка тушёная с черносливом – 1 шт., пирожных «буше» – 3 шт. В качестве подозреваемых указала мужа, сына и хомяка. Никто не признаётся, доказательств нет. Пыталась дежурить на кухне сама, заснула, утром обнаружилась очередная пропажа. Оставленные под дверями спален секретные индикаторы – деталька лего и кнопка канцелярская – не потревожены (она вообще в своём уме – кнопку родному мужу под дверь класть?) Значит ни муж, ни сын, ни хомяк из спален не выходили. Заявка подана тайно от других обитателей квартиры. Ровно в 23:00 надо быть у мусоропровода на 11–м этаже, адрес в шапке заявки, хозяйка выйдет вынести мусор и впустит наблюдателя.

Анализ заявки показывает, что заявительница редкий псих и истеричка. Три замка! СТАЛЬНЫЕ решётки на вентиляции!! Кого они боятся-то то? Бронированных тараканов? По истинным виновникам пропаж – непонятненько. Особенно выпадали из списка пирожные. Ни кот, ни собака, ни даже хомяк такую сладкую гадость даже пробовать не стали бы. Однако хомяк тоже под подозрением у неё. Был бы кот – подозревала бы и кота.

Шарлотта для проформы поискала в интернете планы квартир в этом доме и, к своему удивлению, нашла! Дом был новый, некоторые квартиры ещё продавались. Ох ты! 120 квадратов, 4 комнаты, 2 санузла, гардеробная, кладовая. Может кто-то пробрался в квартиру заранее и шкерился по всем этим гардеробным-кладовым, а по ночам выбирался на кухню похавать? Или где-то в запасном сортире есть тайная дверь? Непростая будет работёнка. И неприятная. Шарлотта по опыту знала, что психованный клиент хуже самой злой крысы. Но что поделать – служба такая. Пора уж и выезжать.

Она прибыла на место заранее, чтобы осмотреться и обнюхаться. Хотя точкой рандеву был обозначен мусоропровод, Шарлотта пробежалась по лестничным площадкам рядом с целевой квартирой и этажами выше и ниже. Подъезд выглядел очень респектабельным. Консьерж на входе, чисто вымытые полы, стены без похабных рисунков, приятно пахнет. Двери тоже респектабельные – стальные все, естественно, номерки однотипные. Не похоже, что кто-то из здешних жильцов стал тырить сосиски из чужого холодильника. Дверь заказчицы, однако, выделялась даже на этом фоне. Не квартира – сейф! Реально – три замка, глазок (скорее всего, перископический), да ещё и камера на торцевой стене площадки. Шарлотта обнюхала коврик. Ясно чувствуются запахи трёх человек, и только этих трёх. Никто другой в эту дверь минимум с последней стирки коврика не входил. Да, гостей здесь, судя по всему, не жаловали.

Ладно, понаблюдаем – увидим. Шаря вернулась на лестницу и села на подоконник. Прятаться не имело смысла – кошка сидит на лестничном окне, что может быть естественнее? Несмотря на поздний час, мимо прошло несколько человек. Некоторые замечали незнакомую кошку, но ничего, кроме «кис-кис-кис» от кошколюбов и «фу-фу-фу» от кошконенавистников, никто не сказал. Шарлотта Аполлоновна смотрела на всех холодным взглядом герцогини австрийской и делала вид, что не понимает человеческой речи.

В 22:43 мимо Лотты прошёл, не обратив на неё никакого внимания, тощий и нервный мужчина. По запаху она определила мужа клиентки, поэтому присмотрелась к нему повнимательней. Рост средний, лицо среднее, глаза блёклые, невыразительные. Сильные очки для близорукости. Походка шаркающая, неуклюжая.

Шаря попыталась представить себе, как он, в чёрном трико, вылезает через окна спальни, закрепляется на внешней стене, потом проникает в окно кухни, не потревожив спящую жену бесшумно открывает холодильник и … что? Жадно жрёт ногу индюка в черносливе? Бред какой! Хотя парень и выглядит недокормленным, а, стало быть, мог бы возжелать индюшачью ногу, суперагента из него не получится, хоть год тренируй.

В 23:04 из сейфоквартиры на площадку вышла толстая тётка в халате и шлёпанцах. С недовольным видом, неся на отлёте помойное ведро, она приблизилась к Шаре и спросила уголком рта:

– Ты – кошка из агентства?

Шаря кивнула.

– Это я тебя вызвала. Пойдём!

И направилась обратно в квартиру.

– Ээээ… Мусор-то выкиньте, – тихо сказала Шарлотта.

Тётка изумлённо уставилась на говорящую кошку. Потом на ведро у себя в руке. Потом налилась дурной кровью и зашипела:

– А ты мне не указывай! Я сама знаю, чего мне делать, а чего не делать! Я вам деньги плачу, а меня тут кошка учить будет!

– Теряем время, – спокойно сказала Лотта. – Если мусор вернётся в квартиру, очень странно будет выглядеть.

Иванова захлопнула рот и, недовольно фыркнув, вытряхнула ведро в мусоропровод. Потом прошествовала к своей двери, приоткрыла её и жестом велела Лотте заходить.

– Проверьте, пожалуйста, что в прихожей никого нет, – как можно вежливее попросила Шаря.

Гражданка Иванова полностью подтвердила Шарины выводы по поводу своего характера. Разговоры с ней явно надо было сводить к минимуму. Но так глупо спалиться перед другими обитателями квартиры, хоть и не по своей вине, Шаря не могла. Клиентка, похоже, поняла, что идёт вразрез со своими же интересами, злобно зыркнула на советчицу, но от новой истерики воздержалась и действительно просунула в дверь голову.

– Нет никого, заходи давай, – буркнула она.

Кошка проскользнула в прихожую и сразу юркнула в гардеробный шкаф-купе. Дверцы его не закрывались из– за торчащих рукавов шуб и пальто. И это при наличии гардеробной! Да, Ивановы не бедствовали. Поправка – Иванова Лариса Васильевна не бедствовала, потому что, судя по запаху, вся эта гора одежды, кроме одного пальто, одного плаща и двух подростковых курток, принадлежала ей. И чего этой противной бабе дались несчастные шесть сосисок? Продай один рукав от вон той шиншиллы – до конца жизни сосисками питайся. Ладно, не наше это дело – чужие шубы считать.

Шарлотта втянула ноздрями воздух, пытаясь в атмосфере мертвой шерсти, нафталина и различных отдушек выделить запахи посторонних, прячущихся или проникавших в эту квартиру в последние три ночи. Ничего не вынюхивалось. Ну, это ещё ни о чём не говорит – может быть, есть путь на кухню, минующий прихожую? Надо пройтись по квартире.

Она не боялась, что её обнаружат. Местонахождение всех членов семьи определялось на слух, как если бы стены квартиры были прозрачными. Было слышно не только где они, но и чем заняты. Телевизор в гостиной, телевизор в спальне и — кто бы мог подумать! – компьютер в меньшей комнате — «Тимфортрес-2». Банальщина! Никаких тебе подкопов, сборки-разборки оружия, набивки хакерских кодов. Ну вот никак эти унылые обыватели не похожи на ловких воришек.

Так, смотрим дальше. Двери в гардеробную и кладовку закрыты на крепкие замки. Не защёлки хилые, а нормальные дверные замки, какие большинство граждан ставят на наружную дверь. Ну, это логично: раз на наружной двери сейфовые замки, на внутренних должны быть обычные. А задвижки, поди, используются на дверцах шкафчиков в ванной. Кстати, вот ванная, дверь приоткрыта – заглянем. Хех, она-то думала, что шутит — про задвижки. А тут и вправду всё заперто, даже заслонка под ванной, где обычно хранятся тазики и тряпки. Вот это я понимаю – паранойя! Ага, вот и знаменитые стальные решётки на вентиляции – из красивой нержавейки, наглухо вмурованные в стену. И никаких посторонних запахов.

Дверь в туалет закрыта, но судя по ванной, там тоже никаких шансов укрыться или тайно проникнуть в квартиру. Всё страньше и страньше.

А вот, наконец, и кухня. Как и следовало ожидать, всё тут «дорого-богато». Натуральный тёмный дуб и поддельная старая бронза. На полу плитка «под дерево», на стенах … ох, пошлость какая… обои с ананасами, рябчиками и шампанским. У аристократки Шарлотты Аполлоновны аж нос сморщился от дисбаланса.

И тут она почувствовала… даже не запах – отзвук запаха. Откуда-то сверху прилетела пара-тройка молекул, не принадлежащих здешней затхлой атмосфере.

Над плитой располагалась вытяжка, от которой шла широкая квадратная труба к … К ещё одному вентиляционному отверстию. Это отверстие закрывалось трубой вытяжки полностью, и, скорее всего, там не было декоративной «бронзовой» решётки. И во внутреннем устройстве вытяжки, Шаря готова была поспорить на очки Дым Дымыча, Ивановы не разбирались от слова «вовсе». А там, меж прочим, могла быть невидимая снизу дверца для обслуживания вентилятора.

Шарлотта запрыгнула на плиту, оттуда на подвесной шкафчик, оттуда на фасад вытяжки. Дверцы там не было. Но запах стал отчётливей. И знакомый какой-то запах. Покрутив в памяти варианты, Шаря аж выдохнула от восторга. Есть! Пахло (та-даммм!) — енотом!

В агентстве не работало ни одного енота. Не то, чтобы все они были жуликами и проходимцами, но репутацию имели именно такую, и начальство опасалось отпугнуть клиентов. Да, честно говоря, и не стояла в отдел кадров агентства очередь из енотов. Зачем париться на службе, если можно добыть кусок мяса и менее трудозатратным способом? Но сталкиваться с енотами кошке приходилось, в основном в качестве подозреваемых или разыскиваемых. И всегда дела были непростые, потому что енот – действительно умный и ловкий зверь.

Данный конкретный экземпляр, например, так просто гений. Заходить на цель через вытяжку, откуда его запах унесёт при первой же готовке! А что останется, будет забито назойливыми ароматами вычурной человеческой кухни. И, кстати, как именно он выходил из вытяжки? Дверцы-то не видно. И как протискивается через вентилятор? Гений, мать его, точно гений! Шарлотте повезло, что расстроенная Лариса Васильевна, похоже, третий день не готовит, вытяжку не включает, а только холодильник сторожит.

Ладно, тонкости узнаем позже, когда воришка придёт за очередной порцией вкусняшек. Главное, чтобы он не заподозрил ничего. Запах Шарю не выдаст – она по кошачьему обычаю тщательно умылась перед тем как идти в засаду. Место, откуда ей хорошо будет видна вытяжка, а она не будет видна до последнего момента, сыскалось быстро – на том самом холодильнике. На крыше его стояла какая-то инсталляция, и небольшая кошка как раз сойдёт за её часть.

План у Шари созрел такой: дождаться, пока незваный гость преодолеет вытяжку, спустится на пол, откроет холодильник и что-то оттуда потащит. Если очень повезёт – заберётся в холодильник целиком. В этот момент надо будет поднять адский шум, чтобы Ивановы проснулись и прибежали на кухню, а самой оборонять вытяжку – не дать еноту уйти. Отбивать с господствующей высоты попытки запрыгнуть туда хоть с пола, хоть с плиты, хоть со шкафчика – легко. А других выходов из квартиры нет.

Итак, позиция занята, время пошло.

***

Время шло и шло. Неспешно так. Час, второй, третий. Хорошо, что кошки – исходно ночные животные. Круглые Шарины глаза не смыкала ни дрёма, ни усталость. Терпенья ей тоже было не занимать. Удобно устроившись на тёплой крыше холодильника, она ждала.

Дом жил обычной ночной жизнью. Вот кто-то проехал на лифте, возвращаясь домой то ли с гулянки, то ли с внеурочной работы. Бродил по квартире двумя этажами выше человек, очевидно страдающий бессонницей. А вот и собрат — кошак домашний обыкновенный — решил напомнить хозяевам, что с ним днём не доиграли: бегает, гоняет теннисный мячик. Капала вода из плохо закрытого крана, то там, то тут урчали холодильники. Шибко экономные граждане, пользуясь дешёвым ночным электричеством, программировали на эти часы стиральные машины и посудомойки.

Все эти звуки Лотта отмечала в уме и переводила в разряд несущественного. Её интересовал сейчас только шорох в вытяжной вентиляции.

Около трёх часов по полуночи в поднадзорной — то есть в той, где Шарлотта несла боевое дежурство — квартире громко скрипнула дверь, потом раздались шаркающие шаги – Лариса будь она трижды неладна Васильевна вышла из спальни и движется в туалет. То есть движется в сторону кухни, и слышна она всему дому. Меж тем как уши у енотов не менее чуткие, чем у кошек.

Если эта дура спугнёт ночного гостя, придётся сидеть тут ещё одну ночь, а вот на это даже природного кошачьего терпения может не хватить. Нет, на следующее дежурство пусть Дыма посылают. Посмотрим, как клиентка будет хамить легенде чердаков и подвалов.

Не успела Лотта произнести в уме и половины гневных речей, которые предстояло услышать её командирам, как поняла, что Иванова идёт вовсе не в туалет. Она его уже прошла. И ванную проходит мимо. Она идёт на кухню. Совсем с катушек съехала, что ли?! Забыла, что тут по её же заявке засада?!! Или хочет лично проверить караул? Не-е-е-ет, не Дым Дымыча надо присылать. Льва Львовича! Вот с ним пусть и дискутирует, его пусть и проверяет!

Дверь кухни отворилась уверенной хозяйской рукой. Шарлотта зажмурила глаза, что бы её не ослепило, когда Иванова включит свет. Щелчка выключателя, однако, не прозвучало, а тапочки шаркали уже на середине кухни. Шаря рискнула открыть глаза. И сначала решила, что она всё же заснула и видит сон. Поморгала – не помогло.

Хозяйка дома уверенно и целеустремлённо шла к холодильнику. Вот она обогнула угол стола, вот обошла стул. Для кошки тут было вполне светло, но люди обычно не так хорошо видят в темноте. Человек должен был бы таращить глаза изо всех сил и идти медленно, пробуя перед собой пространство рукой, чтобы не налетать на предметы!

Пока Шаря дивилась, хозяйка дошла до холодильника и открыла дверцу. В холодильнике зажглась лампа и блик света упал на лицо … крепко спящего человека. Глаза закрыты, губы изогнуты в счастливой улыбке, которой днём, скорее всего, на этой харе сроду не бывало. Зубы… зубы только что впились в палку твердокопчёной колбасы. Иванова уписывала деликатесный продукт прям вместе со шкуркой с чавканьем и урчанием медведя, первый раз завтракающего после зимней спячки.

— Уау! Уарроу!!

Вообще-то Лотта сказала: «Женщина! Очнитесь!», но от изумления перешла на родную речь. Впрочем, эффекта не последовало никакого. Иванова как будто не слышала.

Оправившись от первого шока, Шарлотта лихорадочно искала правильные ходы.

Может тупо дождаться, пока та наестся и уйдёт, а потом рассказать, как всё было? Истеричная и подозрительная баба скорее всего не поверит.

Привести на кухню её мужа? Уйдёт много времени на побудку и объяснения. Он же вообще не знает, что в квартире есть какая-то кошка.

Придётся будить самой.

Шаря спрыгнула на плечо спящей (!) клиентке и закричала прямо в ухо, теперь уже по-русски.

— Что Вы делаете?! Прекратите немедленно!!!

По телу лунатички прошла судорога. Глаза её распахнулись, она пошатнулась и стала заваливаться назад. Машинально ухватилась за дверцу и чуть не уронила на себя холодильник. Шарлотта отчаянно оттолкнулась от плеча, на котором стояла, в противоположную от холодильника сторону, сама отлетела в угол кухни, но Иванову от падения удержала.

А та стояла, разинув рот, уставившись на покусанную колбасу в своей руке. Потом диким взором огляделась, ахнула и отшвырнула колбасу – палка улетела обратно в холодильник, уронив, как бита в городках, пару бутылок молока. Ещё несколько секунд женщина ощупывала себя и пыталась определить, где сейчас находится. Лампочка из открытой дверцы холодильника давала достаточно света, чтобы понять — никак не в спальне. Свисающая изо рта колбасная шкурка раскрыла личность похитителя — и пожирателя — еды. Наконец, проснувшись окончательно, Лариса Васильевна обрела дар речи.

— Моя диета! Как же моя диета!! Похудеть хотела… Неделю... Неделю ничего после шести не ела!!! Давление поднялось! Головную боль терпела!!! Сердце, сердце моё… Умираю…

Голос её сорвался на хрип. Она схватилась за горло и стала шарить глазами по кухне. Лотта заметила, как в коридоре мелькнуло помятое со сна лицо мужа и сразу же скрылось. За аптечкой побежал, решила Шарлотта. Это хорошо, это правильно, потому что кошки в человеческой медицине ничего не понимают.

И тут Иванова заметила флюоресцирующие в свете холодильниковой лампы кошачьи глаза.

— Всё ты! – завизжала она и, с удивительной для умирающей энергией, кинулась к выходу из кухни. За шваброй, в панике подумала Шаря и стала прикидывать куда прятаться. Сейчас явно не время было ставить вопрос, каким боком она может быть виновата в том, что страдающий от диеты организм несчастной женщины сам нашёл способ добрать недостающие калории.

Недопохудевшая заказчица, меж тем, сбив по дороге пару стульев и налетев-таки на угол стола – проснувшись, она ориентировалась в полутёмном помещении куда хуже, чем пока спала – добралась до кухонной двери и шлепнула по выключателю. Шарлотту жахнуло по глазам ярким светом, а по ушам громким звуком.

— ВОН!! Вон из моего дома! – орала Иванова. – Мерзкая тварь! Убийца! Чуть сердечный приступ мне не спровоцировала! ВООООН!!

«Ну уж и убийца! Я ведь даже нос ей не расцарапала. Хоть и могла. Ну, по уже сложившейся традиции…»

***

— И главное, орёт «Вон!», а дверь наружную не открывает. И просвета в криках не делает, так что мне и слова сказать невозможно. Пока муж ейный на полусогнутых в прихожую не пробрался и замки эти с секретами и капканами не отомкнул – сидела я на шкафу и слушала весь этот бред, — закончила Шаря устный отчёт перед товарищами.

— А енот-то? Енот как туда пробирался? – спросил Стёпа.

Кот, кошка и даже крокодил посмотрели на хорька, как на идиота.

— Не было там никакого енота. Гулял, наверное, чей-то питомец по вентиляции, любопытствовал – где что плохо прибито, но в Ивановскую квартиру проникнуть не смог. Вытяжка для этого точно не годилась! – снизошла Шарлотта до пояснения.

История 4. Цирк с котами

Телефонный звонок – это всегда к худу. Хорошие новости можно и по электронной почте переслать. Поэтому, когда аппарат на Шарином столе стал издавать противные звуки, она тяжело вздохнула. Но трубку сняла.

— Алло… (Ого! Звонил сам Лев Львович) Прямо сейчас? … Разумеется… Разумеется… Разумеется… Нет, не нужно… Хорошо.

— Куда? – оторвался от какой-то писанины Дым Дымыч.

— На Большую Сарафанную, в Анимал-цирк.

— Крысиная чума! У этих-то что случилось? Там же всем звери заправляют, а не люди эти безумные. Тоже из холодильника что-то украли?

— Там всё серьёзно. Дрессировщик пропал.

***

Анимал-цирк занимал на Большой Сарафанной здание совершенно не циркового вида. Это был четырёхэтажный старый, дореволюционной ещё постройки дом, довольно странной архитектуры – квадрат со срезанными углами. Крыше квадратную форму оставили, а по углам её подпирали колонны высотой во все 4 этажа. Колонны были сплошь залеплены афишами. На большинстве афиш красовались злобно оскаленные кошачьи морды с прижатыми ушами, а перед ними бесстрашный дрессировщик – белый мыш Эдуард Распашный. В правой передней лапе он держал стек, которым указывал яростным кошкам их место на пёстрых тумбах вокруг арены. На других афишах Распашный с улыбкой на розовых устах засовывал голову в распахнутую пасть огромного полосатого кота, рядом с которым Дым Дымыч смотрелся бы котёнком.

Попадались там и сям афиши с другими артистами – кабаны-акробаты, лошади-жонглёры, суслики-пилоты и прочие удивительные сочетания. Но, судя по всему, Распашный был гвоздём программы и основной заманухой для публики. Да, теперь понятно, почему начальство столь настойчиво просило отнестись к делу со всей серьёзностью. Можно подумать, без всех этих призывов она не будет ответственно подходить к своей работе! Даже обидно несколько.

Шарлотта обошла здание кругом. О да, здесь подход к нуждам зверей чувствовался гораздо более тщательный, чем в родном агентстве. Даже не три, а четыре разнокалиберные двери предназначались для служащих разных размеров. Подобрав себе дверцу по вкусу, Лотта ткнула лапой звонок.

– Вы к кому? – голос из динамика был мелодичен, но холоден.

– К директору.

– Набор кошек в труппу прекращён.

– Я не в труппу. Я всё больше по трупам. В смысле, мне назначено на 14:00.

– О, Вы из Зверьагентства? – голос смягчился. – Проходите, пожалуйста!

***

Директор Анимал-цирка, пожилой орангутанг Арон Гуттанг, некоторое время рассматривал кошку умными живыми глазами. Ей стало почему-то даже неловко, почувствовала себя несолидной легковесной дилетанткой. Но когда он заговорил, даже тени неуважения не проскальзывало в его голосе. Этим Арон Натанович напомнил Лотте Льва Львовича.

– Я бы хотел пояснить, почему мы попросили дать нашей проблеме высший приоритет. Дело даже не в том, что осталось всего 4 дня до представления, а у нас обезглавлен основной номер. Я серьёзно опасаюсь за жизнь нашего сотрудника. Артист он великолепный, это да, но в быту Эдуард несколько рассеян, легковерен и, как бы это сформулировать, склонен к авантюрам. Он запросто мог потеряться на улицах города, и его приходилось в прямом смысле вынюхивать. Или угодить в какую-нибудь сомнительную историю, потому что ему, видите ли, «достойные доверия чайки» что-то там посулили. Несколько раз нашим собакам приходилось его разыскивать и вызволять из довольно неприятных передряг. Но в этот раз они оказались бессильны. Судя по запахам, Эдик как зашёл в свою комнату вчера вечером, так и не выходил из неё. Когда он не явился на утреннюю репетицию и не отзывался на стук в дверь, мы вскрыли замок и обнаружили пустую комнату и открытое окно. Наш завхоз Джульбарс Аввакумович сказал, что почувствовал запах вороны, но не смог определить в каком часу она там была и сколько времени провела в комнате. И его трудно винить – он всё же администратор, а не криминалист. Вот так и вышло, что я позвонил Льву Львовичу («Ага, так они знакомы – подумала Шаря, – ну, это не удивительно») и попросил прислать лучшего работника.

И орангутанг снова внимательно посмотрел на кошку.

С одной стороны, Шарлотте было приятно, что начальство считает её суперзвездой. Но с другой, она прямо физически ощутила рост ответственности, возложенной на её неширокую спинку.

– Мне нужно осмотреть комнату и побеседовать с вашими сотрудниками.

– Ну разумеется! Артистов сюда позвать или хотите пройтись по цирку сами?

– Я бы хотела сначала осмотреть комнату Эдуарда, а потом там побеседовать с Джульбарсом Ав.. Ав.. – отчество, начинающееся с лая, никак не шло у кошки с языка

– Аввакумовичем. Я попрошу его подойти в комнату Эдика через … Вам сколько времени надо на осмотр?

– Минут 15 хватит.

– Очень хорошо! А минут через 20 туда подойдёт Джули. Сейчас дам Вам сопровождение.

Он нажал кнопку селектора.

– Рулада Белькантовна!

«Интересно, Рулада Белькантовна – это кто?» – размышляла Шаря. «Какое животное дальше всего от пения? Ослица? Крокодилица?»

Гадать пришлось недолго. В кабинет вошла молодая изящная свинка.

Арон Натанович представил дам друг дружке, и Рулада повела Лотту по сложной системе коридоров. Она с интересом поглядывала на подопечную, но заговорить первой не спешила. «Надо ломать лёд!» решила Шарлотта.

– Скажите, Рулада, Вы тоже участвуете в представлениях?

– Ага! Знаете, в некоторых номерах требуется вокальное сопровождение. А ещё я зачитываю объявления по громкой связи. В некотором смысле я – голос нашего цирка.

Голос у неё был очень сильный и приятный, а последнюю фразу Рулада выдала в стиле дежурной по вокзалу. Шаря тут же узнала манеру – слышала только что из динамика домофона.

– А Вы – действительно сыщик? У нас все так заинтригованы! Мы думали, что пришлют собаку.

– Ээээ… Что – ВАМ – могло показаться странным в кошке-сыщике?! Уж у вас-то покруче перекосы практикуются! Лошади-жонглёры, крокодилы-эквилибристы…

– Так мы же цирк! Мы и должны вытворять что-то эдакое. А Вы – просто работник. Ой, Вы только не обижайтесь! Правда-правда, сыщик – это интересно и здорово! Но совершенно … не публично, что ли.

– Понятно.

Шаря помолчала, прикидывая, сказать, как есть или напустить туману. Решила сказать, как есть.

– Так и быть, признаюсь – никакой я не сыщик.

– Как не сыщик?!!

– Все думают, раз агент – значит перестрелки, погони, тёмные очки и томные красавцы. А я всё больше обычными кошачьими делами занимаюсь – с мышами воюю, с детьми играю. Разве что не по своей инициативе, а по заданиям агентства. Но в последнее время постоянно влипаю в какие-то некошачьи ситуации. И как-то из них выпутываюсь. Вот у начальства, наверное, и сложилось мнение, что я Кошка Холмс.

Рулада захихикала, лёд был сломан, и они как раз дошли до обиталища пропащего мыша.

Комната Распашного была где-то два на полтора метра. По мышиным меркам – хоромы неоглядные. Обставлено вполне себе со вкусом, но без особой роскоши. Поскольку потолки в здании соответствовали дореволюционным человеческим нормам, то есть метра 4 с половиной, квартира была двухуровневой. И это всё равно была только половина высоты, а ещё два уровня занимал представитель старинной цирковой династии кроликов-фокусников Кирилл Степанович Беленький, который к сожалению, сейчас был в отпуске. Вот уж был бы ценный свидетель, но увы, увы!

Рулада (интересно, зовут ли её друзья Рулькой, или понимают, что это бестактно?) убежала к каким-то своим обязанностям, и Шарлотта приступила к осмотру места происшествия.

Она осторожно протиснулась в квартиру, осмотрелась и принюхалась. Действительно, кроме мышиного запаха и собачьего (пудель, скорее всего тот самый Джульбарс Аввакумович) чувствовался запах вороны, впрочем, уже совсем слабый. Но на запахи Лотта особо не рассчитывала, поскольку если уж собака ничего не вычуяла, что уж говорить про кошку. Криминалист там или не криминалист, в обонянии с собаками кошке не конкурировать.

Нижняя форточка, заменяющая в мышиной квартире полноценное окно, была раскрыта. На полу лежал газетный лист и один домашний тапочек.

Не то чтобы в остальном в квартире царил идеальный порядок. Нет, обычный холостяцкий бардак присутствовал в полной мере – стол, заваленный вперемешку газетами, чайной посудой и какими-то поделками, незаправленная кровать, куча одежды на стуле.

Но газетная страница на полу выбивалась из даже этих нестройных рядов. И тапочка второго не видела Лотта ни под кроватью, ни в прихожей.

Она осторожно заглянула в ванную и туалет. Там ничего интересного не обнаружилось. И тапка тоже не было.

В коридоре раздался отчётливый цокот когтей по паркету. Никто, кроме собак так громко не ходит. Лотта вышла в коридор.

– Здравствуйте! Я – Джульбарс. Можно просто Джули. Вы хотели со мной поговорить?

Перед Шарлоттой сидел Идеальный Пудель. Идеально подстриженный, идеально расчёсанный, при маникюре и педикюре. Идеально круглый шарик на кончике хвоста приветливо мотался из стороны в сторону. Мальвинин Артемон повесился бы от зависти.

– Здравствуйте, Джули! Мне сказали, что Вы первый заходили в квартиру Распашного?

– Первый и единственный. Я запретил шляться тут кому бы то ни было. Сам зашёл только в прихожую и издали, так сказать, обнюхал все комнаты.

– Очень правильно! Спасибо! А что удалось Вам вынюхать?

– То, что никого из цирковых в квартире вчера не было. И вообще никого не было кроме самого Эдика и какой-то вороны. Ворона пробыла недолго, судя по тому, что запах остался совсем слабый. Ни пёрышка, ни пушинки она не оставила.

– А раньше эта ворона в цирке не бывала? Не видели, чтобы Эдуард о чём-то с ней разговаривал?

– Ну, знаете ли, я тут всех ворон окрестных не обнюхивал, – засмеялся Джульбарс. – Во всяком случае, эту – чуял впервые. Почему Вы не думаете, что она просто схватила нашего Эдика и утащила в окно?

– Вы пробовали когда-нибудь поймать мышь?

– Эээээ … нет. Как-то не довелось.

– Воот! А мне доводилось. («Кто б сомневался» – пробормотал пудель) Тут обязательно остались бы следы борьбы. Мебель перевёрнутая, клочки шерсти, кровь, перья те самые. Нет, на налёт не похоже. Разве что он спал, когда ворона в окно влезала. Посмотрите сами – влететь без остановки на подоконнике она никак не могла – форточка узковата для размаха крыльев средней вороны. Но даже если предположить, что он не проснулся, пока она влезала, и был схвачен во сне – где второй тапочек? Нет, скорее всего это был согласованный визит. Ничего в голову не приходит?

Джули заглянул в квартиру Распашного. Посмотрел на форточку, на тапочек.

– Да, в Ваших рассуждениях есть смысл. Сам я об этом не подумал. Знаете, что? Вам надо с подопечными его поговорить. Может они замечали что-то?

– Кстати, да! Хотела спросить – зачем вашим кошкам дрессировщик? Они что, дикие что ли? Просто выучить, куда идти и куда прыгнуть, не могут?

– А вот Вы с ними пообщаетесь и узнаете, – загадочно пообещал Джульбарс. – Пойдёмте, я Вас провожу

Они опять пошли коридорами и лестницами. По дороге Идеальный Пудель показывал Шаре разнообразные цирковые достопримечательности, но ничего особо полезного для расследования не обнаружилось.

Ещё за два коридора до нужной двери Лотта почуяла родные запахи и напряглась. Как и у всякой кошки, общение с родичами, особенно женского пола, не являлось для неё особым удовольствием. Дым Дымыч в этом смысле был приятным исключением, но, как и всякое исключение, только подтверждал правило. Интересно, как работает коллектив, в котором не одна, не две, а то ли пять, то ли шесть кошек?

На двери, к которой Джули подвёл Лотту, красовался стилизованный кошачий силуэт. Пудель постучал, дверь открылась, и на Шарю уставилось шесть пар холодных глаз.

– Знакомьтесь! Это - Шарлотта Аполлоновна из зверьагентства, - представил гостью Джули. - Хочет с вами побеседовать по поводу исчезновения вашего дрессировщика. (Сразу две кошки фыркнули, а одна помотала головой). А это – Кошачья группа Анимал-цирка. Несомненно, они будут рады помочь расследованию. Я же вас оставлю на некоторое время.

И пудель, отвесив Идеальный Поклон, удалился.

– Здравствуйте! Шарлотта, можно просто Лотта.

– Камилла.

– Элеонора.

– Мурка. («Да ладно!» – подумала Шаря)

– Царица. («О, другое дело!»)

– Кася.

– Багратион, – последним представился тот самый гигантский серо-полосатый кот, который на плакате грозил откусить голову дрессировщику. – О чём Вы хотели с нами поговорить?

Вообще-то Лотта обдумывала первый вопрос всю дорогу, потому что от него зависело, как пойдёт беседа. Удастся ли завести тут друзей и помощников, или хотя бы отстранённых наблюдателей вместо неприязненных ворчунов. Но выскочило из неё совсем не то, что должно было.

– Скажите, Распашный действительно был гений?

Кашки как по команде перестали сверлить её взглядами и расхохотались.

– Да уж, гений, – сквозь смех выговорил Багратион. – Поискать – не найти таких гениев. Но, – погрустнев, добавил он, – если Вы его таки не найдёте, плохи будут наши дела.

– Во-первых, давайте уже на «ты», а во-вторых, объясните, наконец, чего в нём такого, что его слушаются кошки?

– Да ничего в нём нет. Обычный туповатый мыш. Даже, я бы сказал, сверхобычно туповатый и флегматичный. Понимаешь, Лотта, самое сложное в нашем номере – что? Уболтать мышку не бояться кошек! Нам же по сценарию полагается делать зверские рожи, злобно вопить и даже рычать. Любая мышь увидев и услышав такое, моментально забывает всё, о чём ей говорили на репетициях, и норовит смыться, как страус от гепарда. А уж засунуть голову мне в пасть – это почти нереально. То обмочится, то в обморок упадёт, то вообще инфаркт случается. Я им говорю всегда, что я веган, мяса не ем ни в каком виде, на арену сытым выхожу, рвотный рефлекс с трудом сдерживаю – ничего не помогает. Ссут и всё тут!

– Фи, Багги, что за лексикон! – заговорила абсолютно чёрная, но с белыми усами и сверкающими глазами, Камилла – Но по сути он прав – сыскать храбрую мышь трудновато. А сыскав – обучить. Я, кажется, четыре из девяти жизней потратила, вбивая в эти маленькие глупые головёнки простейшие вещи.

– О да, Кама, ты – педагог знатный! Помню-помню, как ты Микки Штраусу ухо откусила! Ха-ха!!

– Цаца, помолчала бы! Сама-то…

– Девочки, не ссорьтесь, – Шаря заметила, что огромный Багги не рвётся встревать в разгорающуюся перепалку, и рискнула прервать обмен колкостями. Помогло – артистки, очевидно, вспомнили, что в комнате посторонний и сдули хвосты.

– Так значит вас он не дрессировал, номеров не сочинял и мышей не ловил … эээ … толку с него никакого, стало быть?

– Не то что совсем никакого, – слово взяла небольшая кошка, тоже серополосатая, как Багратион, горбоносая, с огромными жёлтыми глазами. – Был толк. Понимаешь, у каждого в нашей группе есть роль. Сочиняет у нас Мура, трюки ставит Цаца (сиамская Царица скрутила сальто и подмигнула Шарлотте синим глазом), Лена – по художественной части, Кама – мышат обучает, а Баг – силовые номера…

– Ага, чемоданы ваши неподъёмные по гастролям таскаю! А себя чего ты, Касечка, не представила?

Большеглазая полосаточка поклонилась.

– Я – худрук группы. А Эдик у нас – вроде талисмана. Целых два года его удавалось удерживать в роли всемогущего дрессировщика. К тому же он белый – отлично смотрелся в чёрном цилиндре и фраке. Бичом маленьким хлопать научился…

Касин голос сорвался, она махнула лапой и отвернулась.

– Я рассчитываю найти его. Пока ничего не указывает на то, что его нет в живых, – Шарлотта постаралась, чтобы тон её был уверенным и уши торчали самым убедительным образом. – Вы не замечали, он последнее время не общался с какими-нибудь воронами?

– Мнэээ… – Баг озадаченно почесал за ухом. – Мы особо за ним не следили. Пару раз он пропадал, так мы Джулика за ним отправляли. А с полгода уже он и не девался никуда – сидел в своей квартирёнке и читал газеты.

– А в каких отношениях он с другими цирковыми? Может враги какие-нибудь у него здесь есть? Или кто-то метит на его место в труппе?

– Оссподя, какие враги?! Кому он нужен! На место его никто попасть не сможет, кроме другой мыши. А мышей других в цирке нет. А если и стал на него кто колбасу строгать, имел бы дело с Касей!

Кася внимательно посмотрела на Царицу, произнёсшую это утверждение, а остальные кошки, включая Бага, поёжились. Чувствовалось, что иметь какие-то нехорошие дела с Касей никто в цирке не стремился.

Зазвонил телефон, стоявший на столике в углу комнаты.

– Катценгруппен слухает! – трубку взял Баг – … Опять?!! … Да гони ты его! … Ладно, раз сведения – веди сюда… Да, тут ещё. Выясняет, кто из цирковых мог Эдика схарчить… Да шучу я, веди сюда этого настырника.

Кот повесил трубку и пояснил:

– Юноша бледный со взором светящимся, который всё к нам в банду просился, видел, как нашего мастера обруча и плётки выносили из цирка.

***

Через десять минут Рулька (ох, нет! Рулада же!) приконвоировала грязно-белого котёнка самого ошарашенного вида. Его аж шатало от волнения, восторга и с трудом сдерживаемого желания заорать во всё горло. Когда он увидел кошачью группу во всём её великолепии, плотину прорвало и слова хлынули из него сплошным беспорядочным потоком.

– Муау! Ой! Мамяу!! А я видел! Я ж к вам! Я не про то совсем! Сейчас расскажу. Ой!

Кошки начали ухмыляться и посмеиваться. Кроме Камиллы, которая, как и большинство педагогов, особым терпением не обладала.

– Ма-а-алчать! – взвизгнула она по кошачьи.

Котёнок мгновенно заткнулся и уставился на Каму, как кролик на удава.

– Вот, так-то лучше. А теперь давай по порядку. Что ты видел?

– Я, это! Я ж к вам хотел! В цирке выступать! Алле гоп и всё такое…

Плотину прорвало вторично.

– Прекрати клянчить немедленно. Как не стыдно! Тебя как зовут? – Кася не кричала, но говорила столь сурово и холодно, что даже у Шарлотты хвост спрятался под брюхо.

– Я – Барс. Ну, потому что белый, – котёнок смутился, а все кошки, кроме Камиллы и Каси, опять захихикали.

– Ты говорил, что видел, как уносили Эдуарда.

– Так да, видел! Я же и рассказываю! Потому что я к вам хотел, бродил вчера вокруг цирка – думал может кто выйдет, послушает меня.

Он с надеждой огляделся, но морды кругом были неприветливые, поэтому пришлось продолжать рассказ о незадачливом дрессировщике.

– Значит сижу на крыше гаража, смотрю на окна. Вдруг – оппа! – на третьем этаже форточка открылась, и из неё САМ Эдуард Распашный выглядывает! Я ему давай знаки подавать, что, мол, если что – то что угодно! Только он вниз не посмотрел даже. Помахал газетой и скрылся. Тута, с дерева ближайшего, ворона к нему в форточку залазит. Я даже обиделся! С котами он разговаривать не хочет, а с воронами – запросто. Потом смотрю, ворона взад вылазит. И улетела куда-то. А на спине у неё что-то белое. Я сперва не понял, что это было, а как узнал, что САМ Эдуард Распашный пропал…

– Стой! – рявкнула Кася. – Откуда ты узнал, что САМ Эдуард пропал?!

– Нуууу…. – снова смутился Барс, – тама два голубя говорили, что у вас кого-то ищут, а с обеда прибыла САМА Шарлотта из Зверьагентства! Я и подумал, что для кого попало САМУ Шарлотту не вызовут, наверняка это САМ Запашный был на вороне. А вы САМУ Шарлотту видели уже?

Все кошки в комнате, кроме Барса, уже некоторое время изумлённо смотрели на Шарю. Она старалась сохранить равнодушную мину, но удавалось это с трудом.

– И чем же знаменита САМА Шарлотта? – вкрадчиво поинтересовалась молчавшая до сих пор Мурка

– Вы что, ничего про неё не слышали?!! Она ж крутая! Банду студентов-вивисекторов разогнала! Кота-убийцу с балкона десятого этажа в бочку с водой сбросила! Президента союза овощеводов от бешеного чучела спасла!

– Чего?! Какое ещё бешеное чучело?!! Не было такого! – Шаря от удивления забыла, что намеревалась молчать, раз уж Кася и так ведёт допрос. – Мало, что всё переврали, так ещё овощевода какого-то придумали.

– А ты-то откуда знаешь, циркачка распонтованная?! Сидите тута, в цирке своём, наружу не кажетесь! Каждый простой кот в городе знает про Шарлотту и гордится ею!

От пафоса и возмущения котёнок раздулся и стал похож на плюшевую игрушку.

– Она не цирковая, – яд в голосе Камы мог убить не только лошадь, но и небольшого слона. – Она из Зверьагентства. Ты только что нашипел на своего кумира.

– Что?! Кто?!

– Позволь представить – Шарлотта Аполлоновна. Можно просто Лотта.

Могло показаться, что Камилла сделала в парне дырочку – Барс сдувался, как проколотый надувной шарик, превращаясь в обычного Барсика. Он припал к полу и оттуда смотрел на Шарю растопыренными до последнего предела глазами.

– Барс, перестань на меня таращиться как на кошколова. Я тебя не съем. Тебя никто тут не съест. Правда, девочки?

Девочки дружно закивали. Барс с сомнением посмотрел на здоровенного Бага.

– Я – веган. Знаешь, кто такие веганы? – Барс помотал головой, поэтому Баг разъяснил, – Мы не едим мяса. Овощи, фрукты, кисломолочные продукты. Здоровая пища, ясно?

Барс закивал.

– Вот. Все свои. А теперь сядь нормально и расскажи поподробнее о вороне, которая Эдуарда унесла. Как тебе показалось, она насильно его тащила?

Барсик, хоть и не перестал испуганно таращиться на Шарлотту, послушно сел, благовоспитанно обвил передние лапы хвостом и заговорил голосом первого ученика на показательном уроке.

– Мне не показалось, что насильно. Он же на спине у ей лежал, сам за перья держался.

– Куда они полетели?

– Вон туда, – котёнок махнул лапой, – через сквер и дальше за дом красный. А куда за домом, я не видел.

– Чего ж ты сразу не прибежал рассказать?! – опять не выдержала импульсивная Камилла.

– Ну, сначала я не знал, что вы его ищете. А потом хотел рассказать, а она мне: «Приём кошек закрыт. Приём кошек закрыт.» А я ж уже не на приём, а рассказать! – зазвенел обидой барсиков дискант.

– Молодец, молодец, всё правильно сделал, – Шарлотта испугалась, что Барс опять заведёт волынку про приём в Катценгрупп. – Ты ворону ту запомнил? Может раньше тут видел?

– Видел, конечно. Она ж тут живёт.

– Да ладно! – выдохнула Лотта с восторгом. – Может ты и знаком с ней?

– Ну как знаком, – протянул Барс. – Так, здороваемся при встрече. Нормальная птица, кстати. Спокойная, такая. Ни разу мне дурного слова не сказала. Не то что некоторые!

– Не заводись. Можешь меня с ней познакомить?

– Конечно, могу! – Барсик вскочил и подпрыгнул на месте всеми четырьмя лапами, как умеют прыгать только котята. Все кошки опять засмеялись и даже строгая Кася улыбнулась. – Пошли.. ой, пойдёмте! Верка как узнает, что Вы – САМА Шарлотта, так обрадуется!

Они вышли на улицу. Сквер со старыми чёрными деревьями и пыльной листвой встретил их неприветливо. И старики смотрели на них со скамеек осуждающе. И алкаши из-под куста буркнули невнятное оскорбление. Только маленький розовенький мальчик c восторженным визгом побежал навстречу «кискам». Но тут же был остановлен суровой мамашей.

– Петя, не смей трогать этих тварей! На них полно заразы! Хочешь заболеть потом?

«Сама ты тварь и зараза» подумала Шарлотта, но не стала опускаться до перепалки с низшим существом.

Нет, не так всё было. Зелёные громады деревьев шелестели вполне добродушно, старички и старушки смотрели благосклонно, а бомжи на самом деле сказали «кис-кис-кис» и сулили выдать на пропитание таким же бездомным, как они думали, кошкам обрезки колбасы. Да и мамаша в принципе-то доброе дело сделала – детские объятья сейчас были совсем некстати.

Но скребли на душе у Шари … не кошки, конечно, но что-то точно портило настроение. Сомнение в том, что всё так легко получится. Вот сейчас спросим у вороны Вероники, куда она снесла Распашного, и всё выяснится. Так просто? Не верю! ((с) К.Станиславский)

– Верка! Вероника! Ты где? Иди сюда! Ни за что не угадаешь, кого я привёл!

– Чего ор-рёшь? Шар-р-рлотту пр-ривёл что ли?

Характерный вороний акцент ни с чем не перепутаешь. Лотта выдохнула – плохие предчувствия не оправдались.

– Лариска, а где Верка? И как ты догадалась, что я с Шарлоттой Аполлоновной?!

– Ой-ой, какой стр-рашный секр-рет! Цир-р-рковые попугаи с утр-ра всем р-р-разболтали.

– Так Верка, Верка то где?

– Вероника Васильевна нынче не ночевали-с. Как вчер-ра улетела с мышом этим сумасшедшим, так и не возвр-ращалась.

Вот так вот. Ай, ладно – нЕжили хорошо, нечего и начинать. Теперь, когда всё перешло в обычное поганое русло, Лотта успокоилась и села поразмыслить. Барс слонялся неподалёку со сложным выражением на морде – чувство гордости, что он помогает расследованию САМОЙ Шарлотты Аполлоновны боролось с отчаяньем, что сведенья его оказались запоздалыми, ворона Вероника пропала, и на этом его приключения заканчиваются.

Меж тем Шаря как раз планировала задействовать халявную рабочую силу.

– Скажи-ка, друг мой Барс, не окажешь ли ещё кой-какую помощь?

– Мяуррррра! – бессвязный вопль восторга был воспринят ею, как согласие.

– От Распашного в комнате его осталась тапочка. Пойдём, я покажу её тебе, а ты побегаешь по округе и поищешь, не лежит ли где вторая. Найдёшь – будем знать куда они полетели.

Они пошли обратно. Точнее, Шаря пошла, а Барсик нарезал вокруг неё круги и квадраты.

***

День клонился к вечеру, а Лотта как поела утром дома, так маковой росинки во рту и не держала. К счастью в Анимал-цирке имелся буфет, а в буфете вполне приличный ассортимент кошачьих кормов. Барса уговорить на перекусить не удалось, поэтому Лотта вручила ему одинокий тапок и отправила рыскать по округе. А сама села в уголке буфета, грызла кусочки корма, запивала водой и думала.

Она чувствовала любопытные взгляды и слышала оживлённое обсуждение – за одним из столиков большая компания, с Руладой во главе, явно перемывала ей косточки. Но пусть их. С вопросами не лезут, вот и молодцы.

В буфет зашёл Арон Натанович, кивнул приветливо, как всегда внимательно на неё посмотрел, но тоже ничего спрашивать не стал. Взял кофе с пирожком, сел за столик и развернул газету.

Кстати о газете – ведь хотела посмотреть, чего там читал Распашный перед своим отбытием, и замоталась. Вот этим сейчас и займусь, решила она.

***

Без труда найдя комнату пропаданца – тут кошачьи инстинкты помогли в полной мере – Лотта с удовлетворением увидела, что никто ничего не трогал. Газета по-прежнему лежала на полу. Посмотрим-посмотрим!

Никаких пометок мыш не оставил, поэтому пришлось читать всё подряд. К счастью, газета явно была вывернута на интересную Эдику страницу, так что не все восемь листов просматривать пришлось, только два. Кроме рекламных объявлений и незамысловатого юморка, нашлись шесть статей – лютая ругань ЖКХ на примере вялотекущего ремонта городской канализации, пушистые новости про распространение кабанов в городской черте (это для Шари была не новость никакая, поскольку Зверьагенты несколько раз уже ездили решать конфликты исконно городских животных – собак, кошек и крыс - с кабанами, территории которых город захватывал в своём расширении, а они, кабаны, потихоньку осваивали свалки и помойки), явный фейк про расширение возможностей головного мозга путём воздействия на него "биомагнитными волнами", пространные рассуждения о статистике выигрышей в азартные игры и методах её улучшения, призыв вступать в общество потребителей с перечислением проистекающих от этого благ и восторженная рецензия на новую экспозицию в музее динамической скульптуры. Н-да. Где именье, где вода. В смысле, где кабаны, а где белые мыши… Кстати, слово "мыши" где-то мелькнуло на газетном просторе. Но не в статьях. В анекдотах, что ли? Лотта снова стала просматривать тексты, не пропуская уже ничего. И в верхнем правом углу второй страницы таки нашла!

«Лаборатория экспериментальной медицины при Первом Медицинском университете принимает от населения живых мышей за вознаграждение». Та-даммм!

Шарлотта подавила приступ паники. Даже если Распашный настолько идиот, что решил заработать на себе самом, а судя по отзывам Арона, Джули и Бага, он мог сделать такую глупость, ещё не всё потеряно. Ворона Вероника куда-то отнесла его только вчера вечером. Значит велика вероятность, что его просто посадили в клетку ждать очередного эксперимента. Не каждый же день они на мышах новые методики проверяют! Сидит, поди, в тесном отсеке и жалеет уже, что поддался своей жадности.

Однако тянуть резину тоже нельзя. Можно запросить поддержку из Агентства, но кого вызывать-то? Попробуем использовать здешний контингент. В хвосте хвостов, он же их товарищ!

Она рванула в Катценгруп.

***

Спасательная экспедиция на выручку бедного Эдика напоминала известное стихотворение Корнея Чуковского. Разве что на кобыле ехали не волки, а кошки, в автомобиле разместились не львы, а Арон Натанович и Джульбарс Аввакумович, а жаба вообще не поехала. Она сказала, что ей «..до этого белого недоумка дела нет, пусть его хоть в космос запускают.» За это её должны бы были все возненавидеть, но так как её и раньше все ненавидели, ничего существенно не поменялось.

Конечно экспедиция составилась не сразу.

Сначала попытались просто позвонить в Первомед. Но по номеру телефона Экспериментальной лаборатории, указанному в объявлении, никто не брал трубку. Позвонили в справочную Первомеда – справочная дала тот же номер.

Послали аиста Васю, но тот упёрся в охранника, который наглухо отказался что-либо объяснять, потому что «не положено», и звать дежурного врача тоже отказался, потому что «Вы ж не больной? Врача только к больным. По остальным вопросам завтра приходите. В лабораторию до 15:00 можно. Не положено позже!» Вася, простой курьер и уборщик, пробивными качествами не отличался, поэтому вернулся ни с чем.

По таким исходным данным решили выдвинуть тяжёлую артиллерию в виде опытных администраторов Арона и Джули, оперативные части в виде всей Катценгруппы плюс Шарлотта, кобылу-блондинку Эрику в качестве транспортного средства, и трёх музыкантов – медведей Кешу, Гришу и Тишу – в качестве шумового сопровождения, потому что они уже немного выпили и хотели приключений.

По сравнению с чёткими и слаженными операциями Зверьагентства, весь этот балаган несколько действовал Шаре на нервы. Но что поделать – цирк есть цирк!

Хорошо хоть жаба-балерина Анастасия, которую Кеша и Гриша предлагали с помощью метлы забросить в форточку Первомеда – отказалась. А вдруг они промахнулись бы? Не хватало ещё скандала от звезды Анимал-балета.

Здание, в котором согласно объявлению размещалась Экспериментальная лаборатория, встретило спасателей запертыми дверями и тёмными окнами. Безрезультатно потыкав в дверной звонок, кошки отправились осматривать другие возможные пути проникновения.

Остальные члены Большого Похода в парк, который находился на территории университета, войти не смогли. Арон с Джули всё ещё вели переговоры с начальником охраны. Эрика и так ломиться в лабораторию не собиралась, а просто ждала, когда понадобятся её услуги для эвакуации. Медведей директор цирка оставил в машине, от греха подальше.

Пока Катценгруп производила рекогносцировку, Шарлотта размышляла.

Судя по номеру помещения, куда предлагалось приносить мышей, их цель располагалась на втором этаже. Открытых окон или форточек на этом уровне не обнаружилось. Только на третьем кто-то оставил на проветривание фрамугу. Современное пластиковое окно, наклонённое вовнутрь, оставляло по верхнему краю щель, вполне достаточную для кошки. Но что в том толку? Наверняка двери внутри заперты все, и добраться таким путём до мышиной тюрьмы не удастся.

Оставалась вентиляция. По вентиляционным трубам можно, как минимум, найти помещение, в котором содержатся мыши, и выяснить, есть ли там Распашный. Ведь до сих пор никаких подтверждений не нашлось – это всё чисто догадки. Знать бы точно, что он там – и не надо пороть горячку. Можно спокойно дождаться утра и вызволить горе-дрессировщика по официальным каналам.

Как попасть в вентиляционную шахту? Очень просто – она всегда выводится на крышу. Даже снизу видны прямоугольные трубы с характерными колпаками. Просто, да не просто – как забраться на крышу? Современной постройки трёхэтажное здание не обладало ни архитектурными элементами, позволяющими карабкаться вверх, ни декоративными, и вообще никакими. Голые стены, окна практически вровень с ними. Пожарной лестницы нет. Даже водосточных труб нет.

Можно использовать деревья, растущие вокруг дома. Да, их макушки на достаточной высоте, но далековато по расстоянию. Есть ветки, которые торчат в нужном направлении, но тонкие как котёночий хвостик. Шарлотта понимала, что даже если они выдержат вес кошки, прыгнуть с них невозможно – при толчке ветка качнётся вниз, и незадачливый прыгун сверзится, в лучшем случае, на более толстые сучья, растущие пониже.

– Нет, ничего не выйдет, – расстроенно резюмировала она.

– Чего не выйдет? – заинтересовалась Кася. Все кошки уже собрались вокруг Шарлотты и ждали, что она скажет.

Лотта озвучила свои логические построения. По мере рассказа, на мордах слушателей проступало выражение снисходительного превосходства. Наконец, Царица просто засмеялась.

– Забыла, поди, о Великая Шарлотта Аполлоновна, с кем сейчас работаешь? Ты, конечно, в своём деле мастер, голова у тебя варит, но и мы не пуфики диванные. Мы ж цирковые! Баг, твой выход. И мой, разумеется. Кася, согласна?

Кася кивнула, подтверждая, что понимает, о чём говорит сиамка. Баг и Цаца обошли несколько деревьев, осматривая верхние ветки и негромко переговариваясь. Выбрали одно и стали на него карабкаться. Шарлотта с тревогой смотрела им вслед.

– Лотта, не беспокойся, – мурлыкнула Лена. – Сейчас увидишь один из наших старых трюков. Условия, конечно, не те, но в чём-то даже попроще будет.

Пока она говорила, Баг и Цаца добрались до ветки, которая протягивалась максимально близко к краю крыши, а по уровню располагалась чуть выше. Баг прошёл по ветке до развилки, впился в кору когтями, а Царица вскочила ему на спину. Ветка согнулась, и теперь кошки находились чуть ниже крыши. Но, судя по всему, это их не испугало.

– Раз! – крикнул Баг и качнул ветку вниз. – Раз! – повторил он и качнул ещё раз.

С каждым таким разом ветка раскачивалась всё сильней.

– Не сломай ветку, придурок! – завопила снизу Кама

– Поучи мышат крупу трескать! – засмеялся Баг. – Раз! Раз! Раз! Алле-е-е! ГОП!

На выкрике «ГОП!» Царица мощно оттолкнулась от идущего вверх Бага и взлетела с его спины как из катапульты – вперёд и вверх. Она пришла даже не на край, а почти на середину крыши. Коротко пробежалась, чтобы погасить энергию полёта, ловко повернулась и отвесила поклон.

Аудитория разразилась аплодисментами.

– Что теперь? – крикнула сиамка.

– Стойте! Не там! Не то! – ответил ей задыхающийся голосок со стороны входа в парк.

Всё обернулись. К ним, хватая ртом воздух, ковылял Барс.

– Я… Всю дорогу бегом… Спешил… Вы ... не туда…

– А куда?! – закричала Кася.

Кричащая Кася напугала всех больше, чем любая другая сегодняшняя беда.

– Кася, успокойся. Барсик, отдышись и объясни толком, – похоже только Мура сохранила самообладание.

– Щас. – котёнок несколько раз вдохнул-выдохнул и продолжил. – Там Верка вернулась. От родственников. Ну, ворона. Которая Распашного унесла. Я как раз с поисков тапочка шёл. Ну и увидел её. Тапочек не нашёл, хотя…

– Пёс с ним, с тапочком! Что Вероника сказала?! – не выдержала теперь уже Шарлотта.

– Она его отнесла к бизнес-центру Галактика. Он зашёл туда, а дальше она не знает.

***

24 этажа. По 20-30 офисов на этаж. 3 корпуса. Не считая подвалов и чердаков. Да уж – Галактика. И где-то в этом космосе маленький белый мышонок. Тысячи прошедших здесь людей и ежечасная уборка вестибюля и коридоров уничтожили малейшую надежду выследить Эдика по запаху. Даже оптимист Багратион перестал отпускать дурацкие шутки.

Группа из восьми кошек, пуделя и орангутанга стояла в вестибюле обтекаемая равнодушной толпой спешащих домой людей. Попытки выяснить, не видел ли кто белую мышку, вызывали только изумлённые взгляды или смех. Большинство принимало их за телерозыгрыш, шоу «Лох и говорящие звери». В лохи никто не рвался, поэтому отшучивались или прямым текстом посылали в различных направлениях. Охрана тоже косилась подозрительно и знать ничего не знала. Хорошо хоть не гналА.

Медведей и Эрику пришлось отправить по домам как раз по этой причине – в лучшем случае их просто не пустили бы в здание, в худшем – вызвали соответствующие городские службы. («Ха-ха, – подумала Шаря, – небось нам, в Зверьагенство, и позвонили бы!»)

Они отошли в уголок, под гигантскую таблицу с перечнем фирм, арендующих офисы в Галактике.

– Мы в тупике, – грустно признался Арон Гуттанг. – Есть у кого-нибудь идеи?

Все не сговариваясь посмотрели на Шарлотту.

А Шарлотта смотрела на таблицу.

«Libellulas» торговая компания. Не то. «Анекс Тур» – туроператор. Не то. «Зебра» – сеть фитнес-клубов, «Радио Комплекс» – торгово-монтажная компания, «РайТ» – торгово-сервисная компания – не то, не то и не то. «Светлюкс» – интернет-магазин светотехники, «Спутник Авто» – торговая компания, «УниверсалСпецМонтаж» – инженерно-строительная компания, IT-компания «Фостэр», студия дизайна «Эффект Доплера» – ваще совсем не то.

«Ecole de Beaute», тренинг-центр – может это? А что ниже мелким шрифтом написано? «Школа красоты». Нет, снова не то.

Рекрутинговая компания «Fusion Service», торговая компания «Амета Про», компания праздничного оформления «Аэродисплей» , журнал «Взлет», маркетинговый центр «Мосвнешинформ», магазин подарочных сертификатов «Небо в подарок», торгово-производственная компания «Пост-Форминг», аудиторско-бухгалтерская компания «ПРЕЗИДЕНТ-аудит», производственная компания «Промэтикет Плюс», агентство недвижимости «Сенатор-групп», научно-медицинский центр «Институт остеопатии и биоэнергетики»…

Погоди-ка, погоди-ка. Что под ИОБЭ написано? «Изучение и применение воздействия естественных энергетических и магнитных полей на живые организмы». Бинго!

– 2-ой корпус, 16 этаж, помещение 2-1623. Быстро! Арон Натанович, возьмите на себя охрану. Остальные, за мной!

– А что там? – поинтересовался Барс на ходу.

– Остеопатия и биоэнергетика.

– Так это же шарлатанство! – воскликнул Джули.

– На этот счёт есть ровно два мнения, мой идеальный друг! – заметила Шарлотта. – Если Эдик Распашный придерживался второго варианта – что остеопатия весьма действенна, мы найдём его там.

Пока директор цирка, бывалый клоун и знаток человеческой натуры, отвлекал и бесил охранников, ударная группа кошек в сопровождении собаки проникла за кордон (что было совсем нетрудно – турникеты-то на людей рассчитаны!) и бросилась к лифтам второго корпуса.

Снова пригодилась цирковая выучка Катценгруп – они запросто построили пирамиду и верхняя – маленькая и ловкая Элеонора – нажала сначала кнопку вызова, а потом, тем же манером, кнопку 16-го этажа.

Поплутав некоторое время по коридорам, подгоняемые беспокойством и любопытством они рысцой добежали до двери 2-1623. Под дверью была щель, из которой в коридор падала полоска света. Повезло - там кто-то есть и не придётся ждать до завтрашнего утра! Все опять смотрели на Шарлотту.

– Врываемся и всех кладём? – кровожадно предложил Баг и оскалился.

– Кого ты там класть собрался, идиот! – отреагировала Кама, которая, похоже, пыталась скрыть своё явное неравнодушие к красавцу Багратиону. – Там же люди, а не крысы! Максимум, успеешь ногу кому-нибудь расцарапать, пока тебя пенделем не вышибут или шваброй не пристукнут.

Кот только ухмыльнулся.

– Баг, Камилла, остаётесь в коридоре. Я, Мура, Кася и Лена разбегаемся в разные стороны, ищем, где они могут держать Эдика. Джули – открываешь нам дверь и стараешься вынюхать, откуда мышиным духом пахнет. Барс – на связи

– А чего это мы в коридоре вдвоём делать будем? – возмутилась Камилла.

– Если дрессировщика вашего понесут или повезут куда-то, Баг нападает на людей, а пока его пытаются пнуть или треснуть шваброй, ты стараешься утащить Эдика.

– Ух ты! Драка! Это я люблю! – расцвёл Баг.

– Ещё вопросы есть?

– Если кто найдёт Эдика, как дать знать остальным? – спросила Кася

– Что значит – на связи? – одновременно с ней поинтересовался Барс.

– Кто найдёт мыша, выбегает в центральное помещение и даёт знать Барсу. Барс собирает остальных. Всем всё ясно? Все готовы? Тогда – погнали! Джули – дверь!

Джульбарс встал на задние лапы, нажал передними на ручку двери и потянул её на себя. Кошки ринулись в открывшуюся щель. И остановились.

Открывшаяся дверь вела в просторное светлое помещение. Посередине стояла кушетка из хромированного металла и синего кожзаменителя. С регулируемой высотой, наклоном, изгибом, подлокотниками и чёрт знает ещё какими прибамбасами.

На кушетке торжественно восседал белый мыш. Пять людей в зелёной и голубой медицинской форме стояли за кушеткой и по бокам от неё в почётном карауле.

– Здравствуйте, друзья мои! Я вас ждал.

Немая сцена.

Первым очнулся пудель.

– Н-н-нно КАК! Эдик, к-как ты узнал, что мы сейчас по-по-появимся? – от изумления Джули начал заикаться.

Эдуард и медики переглянулись и заулыбались с довольным видом. Произведённый эффект им явно понравился.

– Нуууу, честно говоря, я ждал вас часов шесть назад. Чего вы столько возились? Веронику Васильевну вы должны были найти к обеду, по моим расчётам. А газету прочитать и того раньше. Рассказ Вероники и статья про расширение возможностей мозга должны были привести ко мне ещё до 14:00. Если, конечно, у вас самих мозги на месте.

Самодовольство сочилось из него и капало на пол.

– Ворона только час как вернулась из гостей. А газету вот она прочитала, – Кася кивнула на Шарлотту, – но без вороны трудно было понять, что именно там искать.

– А Вы, наверное, Шарлотта Аполлоновна из Зверского Агентства? Я предположил, что Вас подключат к этому делу и очень на вас рассчитывал. Где же вы искали меня всё это время?

– В Первом меде, – мрачно буркнула Лотта. – А что, вы все так шесть часов и простояли перед дверью?

Люди засмеялись, а парень в светло-зелёной форме пояснил:

– Он дежурил на подоконнике и увидел в окно, что ваша компания подкатила.

– И всё равно пришлось подождать изрядно, от вашего прибытия до входа сюда, – сварливо заметил Эдуард (назвать его Эдиком язык не поворачивался) – Не слишком-то вы догадливы. – Он с укоризной покачал головой. – Вот с чего, например, искать меня в Первом меде?

– В газете было объявление, что там принимают живых мышей для опытов, – простодушно ответил Багратион. Он, вместе с Камой уже зашёл в ИОБЭ. Сначала морда его выражала досаду, так как драки явно не предполагалось. Но, чем дальше, тем сильнее, на ней проступало наслаждение ситуацией.

Чего нельзя было сказать про других кошек. Шарлотта, Барс и остальная часть Катценгруп мрачнела на глазах.

– Как вы могли принимать меня за такого кретина, который добровольно сдастся к этим вивисекторам за какие-то жалкие 5 рублей?!!! – возопил Эдуард и глаза его полыхнули праведным гневом.

– Но ты же и был кретином! – Не выдержала Камилла. – Кто в хорьковую рулетку спустил всю зарплату на полгода вперёд? Кто попёрся за мифическим выигрышем в суперлотерее и заблудился в трёх кварталах от цирка? Кто пытался распространять в цирке акции очередной пирамиды? Кто…

– Я ТЕПЕРЬ НЕ ТАКОЙ!!! Благодаря методу профессора Саловецкой (женщина в голубом халате энергично кивнула) мой мозг работает на 700% от прежнего уровня. Воздействие биомагнитных волн увеличило не только интенсивность мозговой деятельности, но и количество задействованных нейронов («Ней-чего-нов?» шёпотом поинтересовался Баг у Джули. «Тс-с-с-с! Смотри что будет дальше!» прошептал пудель в ответ). Моя память вмещает теперь не меньше 10 терабайт …

– Эдуард! Ты пропустил 2 репетиции!

Шарлотта в восторге посмотрела на Касю. Вот умеет кошка! Распашный осёкся в середине своей тронной речи и заморгал красными глазками.

– Послезавтра представление. У нас обновлённая программа. Немедленно собирай вещи и выписывайся из этого…

Она не закончила фразы, но остеопаты уже обиделись.

– Вы что, не понимаете значимости этого события?! Это же прорыв в изучении биоэнергетики! Мы ещё не закончили исследования… – закричал один из сотрудников ИОБЭ.

– Да! Забирая у нас результат уникального эксперимента, вы наносите непоправимый урон Науке Остеопатии… – вступила профессор Саловецкая.

– Приезжайте за вашим результатом в понедельник. После представления у нас 2 дня отдыха, можете его исследовать сколько хотите, – бросила Кася. – Мы уходим.

***

Контрамарку Шарлотте вместе с горячей благодарностью выписал сам директор цирка, поэтому сидела она на самом лучшем месте, какое только было в амфитеатре.

В первом отделении её больше всего поразила Эрика. Взмахивая длинной белой гривой, кобыла ловко перебрасывала кучу цветных мячиков с одного копыта на другое, отбивала от пола и специальной стенки, а потом вовсе встала на передние ноги и жонглировала задними.

Когда в антракте служители начали устанавливать блестящие стальные решётки по краю арены, Шарлотта поняла – вот оно! Сейчас будет то самое знаменитое шоу, на которое собралась вся огромная толпа зрителей. «Страшнее кошки зверя нет» и дрессировщик Эдуард Распашный!

Эдик не подвёл. Хлопал бич, летели грозные команды. Поднимал платформу со стоящими в геральдических позах чёрной Камиллой и белой Элеонорой могучий Бгратион. Взлетала в фантастических прыжках Царица Сиамская. Кася и Мурка бежали рядом вокруг арены, а Распашный прыгал с одной спины на другую, крутя сальто. 30 минут сплошных чудес.

После окончания спектакля Шарлотту, как дорогого гостя, пригласили за кулисы. Она бросилась поздравлять всех, кого знала, с бешеным успехом и всячески хвалить. Потому что ей действительно ну очень понравилось. Она даже рискнула обнять не остывшую ещё после выступления Цацу, с которой подружилась во время расследования.

– Здорово получилось у вас! Совсем незаметно, что Эдуард плохо подготовился к выступлению.

– Ты что! Эдик отлично готов оказался. Он ещё и два трюка новых предложил и освоил за 2 репетиции. Эти биоэнергетики основательно его раскачали. Кася в полном восторге. Даже Кама почти не бурчит, а это, сама понимаешь, дорогого стоит.

– Здрассте, Шарлотта Аполлоновна – просипел кто-то.

Шаря оглянулась. По коридору, шатаясь под тяжестью какого-то ящика, плёлся Барс.

– Привет! – она снова повернулась к Царице. – Я смотрю, у вас пополнение?

– О, да. После всего Кася отказать ему не смогла. А теперь он отказать не может, – Цаца хихикнула. – Больше всего Баг доволен – ему теперь реквизит таскать не надо.

История 5. Лёвас Страусез,

Никто в Зверском агентстве не любил загородные командировки так, как Стёпа. Хорёк приходил просто в нехорьковый восторг от работы в лесу или хотя бы на турбазах. Заявки от турбаз, а тем более от охотохозяйств приходили редко, поэтому, когда позвонили из ООО «Лёвас Страусез», расположенного в неблизком пригороде, и попросили разобраться с крысами, ворующими страусовые яйца, вопроса «Кого послать?» даже не возникло. Но чтобы служба Стёпе мёдом не казалась, в помощь, обучение и нагрузку ему был придан стажёр Мурзик.

Мурзик подрос, возмужал и задрал начальство просьбами дать ему НАСТОЯЩЕЕ задание. Тут страусиная ферма и подвернулась.

– Понимаешь, брат Мурзик, мы же звери! А звери все вышли из леса. Даже вы, кошки, когда-то были дикими тварями из диких лесов. Так что считай – ты домой вернулся! Вот разберёмся с этими яйцеворами – прогуляемся по окрестностям, подышим чистым воздухом.

Так поучал Стёпа нервно оглядывающегося котёнка, пока они шли лесной тропинкой от ж/д платформы «Тимофеевка» к потерпевшему страусятнику.

– Так тут же и сейчас дикие звери водятся! Ты не боишься разве?

– Эй, я хищник! Да и ты, если на то пошло. К тому же – мы команда. Это нас все бояться должны! Эй, – заорал хорёк в пространство, – если есть тут кто – БЕГИТЕ, ГЛУПЦЫ, пока мы вас не сожрали!

Как на заказ кто-то ломанулся от дороги через кусты с хрустом и топотом. Мурзик, растопырив от страха глаза, прижал к голове уши и припал животом к земле. Стёпа, наоборот, подпрыгнул вверх, развернулся и наставил чуткие уши в сторону неизвестного беглеца. Хруст быстро удалялся. Стёпа было сунулся в ту сторону, но остановился и покрутил головой.

– Да и хвост-то с ним. Времени нет по кустам неведомо за кем гоняться. Не за тем сюда приехали… – пробормотал он. И с любопытством посмотрел на Мурзика.

– Я думал, ты убежишь.

– Я … не смог, – прохрипел котёнок. – Вы ж не убегали!

– Зачем мне убегать от того, кто сам от меня убегает? Но я и в землю зарыться не пытался. А ты молодец – испугался, но себя преодолел. Из тебя выйдет толк, стажёр!

Мурзик приободрился. Он наконец встал в полный рост и заговорил нормальным голосом:

– Что это было?

– Какая-то здоровенная животина. Сквозь кустарник не удалось разглядеть. Олень или кабан, судя по звукам. Ветер от нас к нему дул, так что по запаху тоже ничего сказать не могу. И ты забудь это весёлое дорожное приключение – нас ждут иные дела.

Так, за разговорами, они подошли к административному зданию страусиной фермы. Правее располагался дом для посетителей с плакатами на стенах и в окнах, с кафе, кассами и сувенирами. На козырьке над входом стояла белая скульптура, весьма реалистично изображавшая страусёнка. Дальше виднелся загон, по которому бродило несколько страусов. Мурзик хотел было подобраться к загону поближе, но старший товарищ решительно завернул его к деловому входу.

Владелец фермы, человек Лев Иванович Мостеренко, пребывал сильно не в духе.

– Вы хоть представляете, как мало страусихи несутся?! Это ж не курицы! «Всего три яйца», – передразнил он писклявый голосок Мурзика. – Целых три!!! В прошлом году два украли, так я всего одного страусёнка в приплод получил. А теперь ТРИ! Это весь приплод и был! Ууууу, доберусь до тех, кто это сделал – всю душу вытрясу!

Пока он так разорялся, Степан укоризненно глядел на глупого кота, так некстати ляпнувшего про «всего три…» Уловив просвет в гневных речах хозяина, он спросил:

– Так Вы подозреваете крыс?

– Я всех подозреваю. Но сторож не впускал никого с 8 вечера, а у самого сторожа нет ключей от инкубатора. Позавчера вечером яйца были – я сам их проверял и запирал инкубаторный блок, а вчера утром их не было. Что за беды на мою голову? – Лев Иванович предался унынию. – Три года назад бойлер взорвался – ремонт в такую копеечку обошёлся! В позапрошлом году питон сбежал – а он тоже не дешёвенький был. В прошлом два яйца пропало. В этом – три! Я разорюсь так…

Хорёк и кот не сговариваясь посмотрели в окно, за которым шумная толпа посетителей бродила туда-сюда между парковкой, домиком с сувенирами и загоном. С виду разорение хозяйству не грозило. Но службу надо исполнять.

– Разрешите нам осмотреть место происшествия, – Стёпа, как старший по команде, взял дело в свои лапы.

Инкубаторный блок оказался небольшой комнатой в домике для экскурсий. Почти всю её занимал прозрачный ящик с терморегулятором, вентилятором и коробкой с какой-то электроникой. На дне ящика лежала обычная солома, в которой ещё угадывались три ямки – следы пропавших яиц. Несмотря на ясный день, в комнатке царил полумрак, разрезаемый солнечным лучом, проходящим через круглую дыру, размером с голову человеческого младенца.

– Ага, – глубокомысленно заметил Стёпа, – через это отверстие яйца, очевидно, и похитили. Они, вообще-то, какого размера были? В эту дырку пролезали?

– Тютелька в тютельку такого и были, – грустно ответил Лёва Страусез. – Первый раз яйца украли через приоткрытое окно – кое-кто забыл закрыть его после проветривания. Я этого кое-кого уволил, окно велел заделать – для туристов даже интереснее, когда инкубатор стоит в полутёмном помещении, подсвеченный красными лампами. Так всё равно не помогло. Эти серые паршивцы прогрызли пенобетон!

– А что, много крыс у вас тут? – влез боязливый Мурзик.

– Раньше было много. Воровали страусиный корм, в кафе безобразничали. Ну, в кафе-то мы быстро научились продукты хранить в шкафах из нержавейки. А вот в вольерах особо не спрячешь. Но пару лет назад безобразия пошли на убыль. Я даже думал, они совсем вывелись или откочевали куда-нибудь. И вот опять!

– Что ж, ситуация ясна! – важно сказал хорёк. – Работаем, коллега. Осмотрите всё тут, внутри, а я выйду на улицу.

И Стёпа проскользнул в дыру.

Мурзик добросовестно обошёл комнатку, обнюхал все углы, все ножки столов, запрыгнул на стол, где стоял инкубатор, потрогал лапой задвижку дверцы. Задвижка легко открывалась и закрывалась, стало быть, для сообразительной крысы преграды не представляла. Спустить яйца на пол, не разбив, и затащить на бывший подоконник, откуда начинался лаз на улицу – вот это задачка посложнее. Но и тут можно придумать пару-тройку способов. Настораживало другое – не было крысиного запаха. Не ступала крысиная лапа в эту комнату не только вчера, но и много дольше. Пахло кем-то другим. И почему-то запах этот ассоциировался с деньгами. Но сколько Мурзик не силился – вспомнить не мог.

– Как дела, коллега? – в дыре возникла хорьковая мордочка. И не дав коту ответить, – Выйдем-ка на улицу, посоветуемся.

Мурзик выглянул в дыру и осмотрелся. До земли было около двух метров. Он легко спрыгнул и повернулся к ожидающему его хорьку.

– Есть идеи? – спросил тот.

– Это не крысы.

– Браво, коллега! Наши мнения совпадают. Крыс тут нет. Причём давно. Ни в кафе, ни в вольерах, ни в кладовых. А теперь вопрос на миллион рублей: кто же это?

– Почему Вы заговорили о деньгах? Вам тоже запах про деньги напомнил?

– Чего?!! Какие ещё деньги? Мы же не ограбление банка расследуем! Кот, вернись на землю, понюхай её! Чем пахнет под дырой?

Мурзик честно понюхал мятую траву под бывшим окном. Пахло … зайцами?!! Нет, серьёзно, зайцами?!!

– Льва ограбили ЗАЙЦЫ?!! Прогрызли дыру и украли страусиные яйца?! Зачем?!!

– Тихо ты! Не ори! Я тебя конечно понимаю, сам в шоке, но не надо создавать у заказчика впечатление, что к нему прислали двух психов. Давай спокойно полежим на солнышке и подумаем.

Стёпа действительно лёг на тёплую землю и уставился в пространство. Кот сел рядом и уставился на хорька. А тот задумался не на шутку. От напряжённой умственной деятельности шевелились уши и усы. Наконец, он заговорил:

– Может кто-то просто хочет очередной раз подставить кролика Роджера, вот и подсовывает нам ложный заячий след?

– Какого ещё Роджера? К тому же не кроликами пахнет, а зайцами!

– Ай, ты тёмный, не поймёшь. Хоть кролики, хоть зайцы – какая разница? Тут есть только люди и страусы. Зачем подставлять зайцев?

Стёпа вскочил и уставился на Мурзика.

– Я знаю, что надо делать!

– Ну?!!

– Надо вызвать сюда Шарлотту! Это дело для неё! Я собирался разгромить крысиный притон и показать тебе, как это делается. А заниматься какими-то собачьими расследованиями – не собирался. Она это обожает, я – ненавижу. Всё, пошли звонить в контору.

Котёнок всплеснул хвостом.

– Степан Харитонович, как же так? Моё первое дело! Что скажет Дым Дымыч? И Лев Львович? А Шарлотта Аполлоновна опять обзовёт меня дебилом…

– Не обзовёт. Тебя – не обзовёт. Меня – это точно, но брань, как известно, на шерсть не липнет. Зато она тут всё распутает и устроит. И будет это обязательно какая-нибудь мутная хрень, мало кому интересная. А мы с тобой тем временем пару-тройку крысокризисов устраним – дело куда как более ясное и полезное.

– Ну да, разумеется! И опять получится, что она – настоящий агент, а мы так, мусорщики.

Мурзик с мольбой и отчаянием смотрел на Стёпу. Тот поморщился, но не возразил, а задумчиво покачал головой.

– Ладно. Только ради твоей карьеры. – Хорёк опять задумался. – Иди, поговори со страусами, может они что видели. Я ещё тут пошарюсь.

Кот подошёл к вольеру. Недалеко от сетки огромный страус вглядывался куда-то вдаль над Мурзиковой головой.

– Эй, – неуверенно позвал Мурзик, – гражданин страус!

Страус не повернул головы, но моргнул. Ободрённый этим знаком внимания, Мурзик начал допрос:

– Вы не заметили чего-нибудь необычного вчера ночью? Звуков каких-нибудь не слышали странных? Может, другие страусы Вам о чём-то рассказывали?

Страус повернулся к агенту-стажёру спиной и не торопясь пошёл прочь.

– И куда делись все крысы?! – в отчаянии завопил Мурзик.

Страус только швырнул ногой назад кучу мусора. Было ли это намеренное оскорбление, или кот случайно попал под мусорный дождь, но стоял он как оплёванный. Пока не заметил, что среди осыпавших его опилок, камешков, кусочков коры и расклёванных кукурузных початков лежит высохший крысиный хвост и остаток крысиной задней ноги.

***

– Это ответ на твой вопрос, или предостережение?

Стёпа смотрел на останки крысы так же внимательно, как до этого на дыру в стене.

– Сдаётся мне, о юный кот, придётся нам наведаться в зелёный лес. Ведь обещал же я тебе полезную прогулку. Ведь странные вороватые зайцы, как я выяснил, поскакали к забору, что выходит на лесную опушку.

Глухой бетонный двухметровый забор не имел в сторону леса калиток, а также дыр и подкопов. Ладно, хоть колючей проволоки по верху не было. Но коту и хорьку пришлось вернуться к воротам, и обходить территорию фермы в поисках места, где гипотетические похитители яиц перепрыгнули забор.

– Зайцы конечно получше нас с тобой прыгают, но с яйцами? И главное – нафига?! Нафига зайцам яйца?! Да ещё страусовые. Ох, не нравится мне всё это, – бормотал Стёпа. – Хвост ещё этот крысиный… Вот что он имел в виду, а?

Мурзик молчал, только напряжённо оглядывался и принюхивался. Именно он заметил по эту сторону забора на участке мягкой почвы глубокую вмятину с заячьими шерстинками. Как будто зайцем там треснули с размаху оземь. С этой точки они пошли по следу, и след завёл их в места, где зайцы носились толпами, судя по всему. Там наши следопыты окончательно потеряли направление.

– Мы сделали всё, что могли, стажёр Мурзик. Это я тебе говорю ответственно, как агент с опытом. Пора идти и звать или Аполонну или Иллариона. Одна хитрая как сто лисиц, у другого нос в полголовы.

– Помните, Степан Харитоныч, я Вам про запах, который у меня с деньгами ассоциировался, говорил? Так вот, здесь чем-то похожим пахнет!

– Какой же ты до денег жадный, Мурзик! Везде они тебе мерещатся.

– Да я серьёзно! Давайте проверим, что находится за этим болотом. Если ничего не найдём – пойдём и позвоним в Агентство. Всё равно раньше завтрашнего утра никто не приедет.

– Мурзик, отвались твой хвост! Болото мокрое, а я не выдра. Пошли в офис, тебе говорят!

– Ну ладно, вы тогда здесь подождите, а я сам сбегаю.

Котёнок разбежался и прыгнул на первую болотную кочку.

– Я ж за тебя отвечаю, за паразита, – завопил хорёк и тоже прыгнул.

Через пять минут, грязные и мокрые, они выбрались на сухую землю. Стёпа шипел как змея и сулил оставить Мурзика в уборщиках навеки. Однако, когда они поднялись повыше, затих.

Прямо в лесу, без каких-либо признаков изменения растительности, возвышался забор из ржавой железной сетки. За забором виднелись облезлые деревянные домики и кирпичная водонапорная башня. Правее забор поворачивал от болота и в нём имелись закрытые ржавые же ворота. Покрашенный некогда голубой краской фронтон над воротами утверждал, что это «Пионерлагерь «Салют». Никакой дороги к воротам не вело, и, судя по оплётшим створки вьюнкам, они не открывались многие года. Калитка между кирпичными столбами слева от ворот тоже явно давно не шевелилась, но тот, кто прошёл тут последним, не закрыл её, так она и вросла в мох.

Кот и хорёк остановились перед калиткой в нерешительности. И тут Мурзика посетило озарение. Он сунулся вперёд, втянул воздух от земли перед калиткой и закричал:

– Вспомнил! Вспомнил, чей это запах! Вот при чём тут деньги…

Сзади раздался глухой удар о землю. Стёпа мгновенно развернулся всем телом и увидел летящую в него ногу. Он успел бы уклониться, но за ним стоял неуклюжий Мурзик. Поэтому он бросился вперёд.

***

– Вы зачччем их ссссюда притащщщщили?

Зверьагенты находились в большом зале, очевидно, бывшей столовой бывшего лагеря. Перед ними, на красном дерматиновом кресле, как на троне, возлежала большая змея. И вела допрос.

– Мам, ты ж сама говорила – кошек не трогать. А этого мы вообще не знаем, – ответил молодой страус, стоявший около двери.

Совсем молодой, подросток ещё, страусёнок. Не старше года. Так-так, вот они, похоже – попавшие в пошлом году яйца. И пропавший два года назад питон. Точнее – питониха. Мама…

– Похошшшш на убийтссссу. Ты мангуст?

– Я не мангуст, я хорёк! – Стёпа пытался говорить гордо, но получалось плохо. Гудела голова, болели ушибленный нос и отдавленная лапа. И рёбра пересчитаны, похоже, все, до последнего.

– И никакие мы не убийцы. – Мурзик тоже сидел тут, взъерошенный, но целый.

– Деньги-бухгалтерия-змеи? – повернулся Стёпа к Мурзику.

– Ага, – уныло буркнул тот.

– Чего?! Какие змеи-деньги? – удивился всё тот же страусёнок.

– У нас, в Зверьагентстве, в бухгалтерии одни змеи работают, – объяснил ему Степан. – Не питоны конечно, – поклонился он в сторону кресла-трона, – гадюки, в основном, жарараки и мамбы.

– Мамбы?! Здесссь, в этой ссстране?! Фффпрочччем это неважшшно. Кто вы такхххие? Почему вы насссс пресссследовали? Что за агентсссство?

– Меня зовут Степан, его Мурзик. Мы агенты Зверьагентства – службы, которая разруливает конфликты между людьми и зверьми. Или зверей между собой. Вчера к нам обратился хозяин ООО «Лёва Страусез»…

– Мерзаветссссссссссс! Рабовладелецццццццц!

– Мам, погоди.

Второй молодой страус стоял у окна и до сего момента молчал. Но хорёк помнил, что именно этот молчун его вырубил.

– Афффр, помолчи, когда взрослые разговаривают. Рассссказывайте дальшшше.

– Так а чего рассказывать-то? Дальше вы всё видели.

– Как вы нассс нашшшли? Почему пришшшли в этот лагерь-ссс?

– По запаху. Заячий след привёл нас к болоту… Кстати, как вы договорились с зайцами?

– Ха-ха-ха! Это не зайцы!! Это мы с Афром! А на лапы заячьи шкурки намотаны!

– Шшшшшшш, Ка! Слишшшком много болтаешшшь! А вы где-то врёте – через болото Аффффр и Ка шшшли по воде – она ссследов не хххранит.

– Они-то по воде, а вот вы через кочки пропозали местами. И через калитку проползли! – вступил Мурзик.

– Вот, мам, я же говорил, что надо было тебя и дальше нести! А ты: «Через болото я сссама»…

– Ассссссс! Ка, ты не сссмог бы несссти черессс болото и меня и яйтсссо. А вам, агентам, вашшш нюххх соссслужил полохххую ссслушшшбу – я не могу позволить рассскрыть место, где мы шшшивем. Мальччччики, заприте их пока в хххолодильникхе, я подумаю, как быть дальшшше.

– Эй-эй! Нас нельзя в холодильник! Мы там умрём!! Стойте, мы можем договориться!!!

Последовала короткая схватка, после которой пойманный клювом за шкирку кот и полузадушенный питонихой хорёк угодили в стальную камеру неработающего (к счастью) промышленного холодильника. Потом дверцу чем-то привалили, топот когтей и шипение чешуи удалились, и настала темнота и тишина.

***

Следующее утро. Зверское агентство.

День Шарлотты обещал быть спокойным. Заявок за вчера не поступило, поэтому она собиралась пообрубать хвосты по отчётам, заполнить, наконец, ежегодную форму на допуск к работе с детьми и в кои-то веки уйти с работы вовремя. Наивная, наивная, наивная кошка!

– Шарлотта Аполлоновна, зайдите ко мне, пожалуйста!

Лев Львович, конечно, прекрасный начальник, крайне вежливый, интеллигентный и приятный в общении лев, но никогда его звонки не приносили Шарлотте радостных вестей. Обычно приходилось хватать хвост под мышку и нестись куда-нибудь, как на пожар.

– Звонил Лев Иванович – наш клиент по делу о страусовой ферме. Высказал ряд претензий. Степан Харитонович с Мурзиком Одноуховичем что-то там не то сделали. Разберитесь пожалуйста.

– Мурзика отправили на первое дело со Стёпкой?!!

– Ну да. Мурзику Одноуховичу требуется практика, а Степан Харитонович по стажу работы вполне годится в наставники.

Шаря засунула себе в пасть лапу по локоть, чтобы случайно не наябедничать начальству на коллегу.

***

Через час она уже неслась на служебной машине на ферму «Лёва Страусез». Из телефонного разговора с клиентом она поняла только, что хорёк с котёнком вместо работы на территории фермы ушли в лес и не вернулись до сего момента. Стало быть, прошло уже более десяти часов. Ехали они гонять крыс, крысы в лесу не живут, значит попёрлись туда не по делу. Стёпа этот, с его страстью к дикой природе, потянул за собой неокрепшего подростка, и они там во что-то вляпались. На волков нарвались или на кабанов. Ох, хорошо бы они сейчас сидели на дереве и ждали подмоги.

"Я со Стёпки шкуру сдеру", думала она яростно, "а если Мурзик пострадает, ещё и сожрать её заставлю! До чего безответственный зверь! Лишь бы живы были…"

В качестве силовой и чуятельной поддержки с Шарлоттой тряслись в салоне Илларион и Смерш. С ними можно было не бояться никаких зверей, но на случай, если дело не столь простое, решили их до срока не светить. Поэтому собаки вышли из машины в лесок, километр не доезжая до фермы.

Чтобы они не тратили время зря, Шарлотта дала им задание побегать по окрестностям, поразнюхивать – в прямом и переносном смысле. Мелькнула у неё и тайная мыслишка, что пока она будет объясняться со страусовым фермером, парни найдут Стёпу и Мурзика. Но всерьёз надеяться на такое счастье она не смела.

Беглый осмотр инкубаторного бокса показал, что никаких крыс тут не было, дыра проковыряна в пенобетоне снаружи кем-то с огромными когтями, а внутри была какая-то крупная змея. Запахи уже почти выветрились, но на полу и на столе перед инкубатором нашлось несколько чешуек. Размер и направление царапин в стенках лаза из бокса на улицу говорили, что скорее всего тут постарался страус. Не, это конечно мог быть однопалый медведь-инвалид, нооо…

– Скажите, вы на ночь не выпускаете подопечных побегать по территории?

– Зачем? – изумился Лев Иванович. – И как их обратно загонять? Они не больно-то склонны к сотрудничеству. Я о них забочусь, кормлю, холю, лелею, а они меня разве что не пинают.

– Прям сами и кормите?! – изумилась Шарлотта.

– Бывает, что и сам! – гордо ответил Мостеренко. – Персонал, конечно, имеется, но это такие разгильдяи, шо глаз да глаз за ними.

– А кроме страусов, каких-нибудь ещё экзотических животных держите? Питонов, например?

– Как вы узнали про Питошу?!! У меня была Питоша – самка питона. Были на неё большие планы, а она сбежала, неблагодарная тварь! Одна неблагодарная тварь дверь не закрыла, другая сбежала. И, что самое грустное, умерла неведомо где. Потому что,тут же зима! Нет бы сидеть в террариуме, кушать мышек и куриц, веселить людей.

«Тебя посадить бы в стеклянную клетку без штанов – тоже веселил бы людей» – подумала Шарлотта неприязненно. И решила не говорить печальному Льву Ивановичу, что Питоша его жива и активна.

– Где в последний раз видели наших сотрудников? – видя, что Мостеренко смотрит непонимающе, уточнила, – Хорька и кота?

– Ах, этих! -тон Льва Иваныча показывал, что Стёпа с Мурзиком тоже попали у него в разряд разгильдяев. – Охрана видела, как они вышли наружу и побежали вдоль забора направо. Потом скрылись и больше не появлялись.

– Мне надо проверить это направление. Вдруг там станет ясно, … как Вам помочь, – поменяла в последний момент объяснение Шарлотта. Поиск драгоценных яиц явно занимал хозяина фермы много более, чем судьба каких-то недотёпистых хорьков и кошек.

Не пройдя за воротами и ста метров, Шаря наткнулась на Смерша.

– Аполонна, я уж собирался тебя вызывать оттуда! Тут такие дела творятся – мы с Лариком в недоумении. Стёпа со стажёром этим твоим шли по следу двух страусов переодетых зайцами! Ты можешь себе такое представить?! Следы – такие здоровые бесформенные пятна, от которых пахнет страусом и заячьей шкурой! Точнее двумя страусами.

– А питоном африканским там не пахнет?

– В лесу не пахнет. С болота что-то такое доносится. Как раз с того направления, куда ушли наши.

– О, как! Значит они не баловаться в лес убежали. Преследовали похитителей! Так-так-так, проясняется потихоньку.

Смерш глянул на Лотту с любопытством. Всё это время он бежал чуть впереди, показывая дорогу.

– Ладно, не буду пока расспрашивать. Сейчас встретимся с Лариком – я его оставил на том месте, где все в болото убежали – расскажешь там. Мы решили без тебя в трясину не соваться.

Он негромко сказал что-то по собачьи, а впереди и чуть слева отозвался Илларион.

Если Смерш являлся типичным служебным псом – остроухая поджарая немецкая овчарка, то Ларик походил на гигантскую плюшевую игрушку – ростом с сенбернара, но какой-то весь закруглённый, пухлый и добродушный. Порода его оставалась для всех тайной, но одно Шарлотта знала точно – внешность Ларика обманчива. Из собак агентства он выходил, пожалуй, самым умным и с самой быстрой реакцией. Это несовпадение внешности и сущности частенько помогало ему в работе.

– Ну, рассказывай, – Смерш нетерпеливо наставил на Шарлотту уши.

– Ферму ограбили страус и змея. Точнее, как вы выяснили – два страуса и питониха…

– Почему ты думаешь, что именно питониха, а не питон? Мы пол по запаху не определили.

– Потому что агентурная работа тоже даёт кой-какие результаты! Два года назад с фермы пропала питониха, год назад – два яйца страусов. Думаю, что именно эти подросшие яйца и перескочили забор, пробили дырку в окне, закинули в инкубаторную змею, а потом в обратном порядке покинули территорию фермы. Наши как-то проследили похитителей – не понимаю, как. Потому что Стёпа никогда особым нюхом не отличался. Не лучше меня, во всяком случае. Я зайца от заячьей шкуры не отличу, а зайцами тут пахнет ВЕЗДЕ! Как они от фермы до этого места дошли?

– Лотта, ты это у них самих спросишь потом, – заметил Илларион. – Сейчас что делать будем? Подкрепление вызовем?

– Ларри, это два страусиных подростка и одна женщина-змея! – возмутился Смерш. – Ты Льва Львовича на них спускать собрался? Может ещё слона из зоопарка вызовем? Для храбрости, а?

– Смерш, вообще-то Ларик прав. Прежде чем куда-то лезть очертя голову, надо бы доложить о текущих результатах. С другой стороны, время дорого – пока я до телефона доберусь, пока вернусь – наших, может, там убивают! Р-р-ррр, гав-гргав!!

– Вау, Шарлотта Аполлоновна, Вас кто так ругаться по-собачьи научил?! – восхитился Илларион. – Кстати, Вы в курсе, что у меня есть рация, настроенная на канал водителя?

На ошейнике Иллариона действительно висел целый набор полезных штук – рация, GPS-трекер, аптечка. Лотта, которая ошейников на дух не переносила, совершенно упустила это из виду. Впрочем, она такой арсенал таскать и не смогла бы.

Разработанная специально для зверей рация имела всего одну большую кнопку, которую можно нажать лапой, и настраивалась на один канал.

– Ларик, ты гений!

– Между прочим, у меня тоже рация есть… – обиженно пробурчал Смерш.

– Но Ларри про неё вспомнил, а ты нет. Вот потому-то он гений, а ты – балбес!

Илларион для удобства Шари лёг на землю, и она коротко передала водителю всё, что они успели узнать, добавила свои предположения и оставила распоряжение в случае невыхода их на связь через час вызывать подмогу в точку, указанную GPS-трекером.

***

Через болото Шарлотта перебралась на широкой как стол спине Иллариона. Они не пошли по следу коллег – осторожный Илларион предложил заходить против ветра. Да, это требовало на двадцать минут больше, но давало шанс подобраться непочуянными. Среди подозреваемых есть змея, а у змей обоняние покруче, чем даже у собак, так что предосторожность коллективно посчитали оправданной.

О том, что болото окружает сухую землю с какими-то строениями, они уже знали – у водителя, естественно, был смартфон с Яндекс-картами, и он описал местность. Кстати, интересный факт – звери знают направление на север. Вот просто знают и всё, без всякого компаса. Не все, но большинство. Так что ориентирование не составило для наших героев большой проблемы.

Выбравшись к забору, некоторое время они прислушивались. За забором царили обычные звуки леса, ничего подозрительного.

– Ребята, сейчас мы проникаем на территорию вероятного противника. Я иду впереди, вы – расходитесь вправо и влево, так, чтобы каждый видел меня и второго. Задача ясна? – Шарлотта говорила еле слышно.

– Ясна, – так же тихо ответил Илларион.

– Йеп, мэм! –Смерш приложил лапу к виску и вытянулся, как сеттер на куропатку. Впрочем, этот лихой выкрик тоже был сделан шёпотом.

– Шутник… – проворчала кошка.

***

– Мам, к нам гость. Сюда идёт ещё одна кошка. Схватить её?

Тревогу поднял Ка, дежуривший у чердачного окна, выходившего на зады лагеря.

– Ассссссссс! Похоже нашшшей ссспокойной жисссни пришшшёл конетссс. – змея рассержено взмахнула хвостом. – Афр, Ка, выбирайтесь из дома с противоположной стороны и осторожненько зайдите ей за спину. Только смотрите внимательно по сторонам – она может быть не одна. А я постараюсь узнать, чего ей тут надо.

***

– Здравссствуй, кошшшка. Что ищщщешшш здесссь?

Огромная змея появилась перед Шарлоттой совершенно неожиданно. Узор из веточек, сухой травы и хвои вдруг ожил и с земли взметнулась узкая длинная голова. Кошка сумела подавить порыв отскочить далеко назад, но тонус мышц сохранила. Удивлена она не была – всё шло по плану.

– Здравствуйте! Вы хорька и котёнка не видели тут вчера?

– А есссли и видела, сссачем мне расссказывать тебе?

Шарлотта уселась на землю и по извечному кошачьему обычаю обернула передние лапки хвостом. Теперь она никуда не торопилась. Мурзик и Стёпа здесь и, похоже, живы, раз хозяйка территории настроена поторговаться.

– Ну, рассказывай!

– Что это я долшшшна тебе расссказыфффать?! – удивилась питониха.

– А что хочешь рассказать, то и расскажи. Насколько я поняла, тебе что-то от меня надо. Иначе ты не стала бы разговаривать, а бросилась сразу.

Змея молчала. По лишённой выражения её морде и неподвижному взгляду Шарлотта даже предположить не могла, о чём та думает.

– Не от тебя, – после долгой паузы сказала змея, – от вассс. Ты жшшше не одна пришшшла?

– Не одна, – кивнула Шарлотта.

Змея удивлённо наклонила голову.

– Думала, ты будешшшь отрицссать. Должшшна признатьссся, вам удалосссь проникнуть на нашшшу землю несссаметно.

– Зачем отрицать? Раз уж мы ведём переговоры, нужно хоть какое-то доверие. Так что ты хочешь попросить?

– Просссить я ничего не хочшшу. Хочшшу потребовать-ссс.

– Ээээ … На каком основании? С чего ты взяла, что мы будем выполнять какие-то ваши требования?

– На том основании, что двое ваших у меня в плену…

Ровно в эту минуту, как в плохом боевике, из кустарника раздались треск, боевой писк и глухое рычание. Кошка и змея не сговариваясь ринулись на звуки боя. Кусты были густы, поэтому даже питонихе, которая скользила со скоростью и изяществом горного ручья, потребовалось около полуминуты. Но и она опоздала. Шарлотта прибежала ещё секунд через десять и застала картину безоговорочной победы четвероногих над пернатыми. Один страусёнок лежал на пузе растопырив ноги и шею в разные стороны, как логотип мерседеса, и в этом положении его удерживала тяжёлая лапа Иллариона. Второй стоял, но радости не испытывал – Смерш сумел схвать его зубами за шею и в любой момент мог бы просто откусить бедовую голову.

– Неееетсссс! – с отчаянием в голосе прошипела змея, и умоляюще оглянулась на Шарлотту.

– Смерш, – скомандовала та, – немедленно отпусти ребёнка!

Смерш проворчал что-то невнятное сквозь страусиную шею, потом с отвращением её выплюнул.

– Этот ребёнок мне чуть глаз не выбил! – возмущённо зарычал пёс. – Я с ним поговорить хотел, когда услышал, что он ко мне идёт, сел, как дурак, показываю, что нападать не собираюсь, а он молча пинает меня по морде! Я голову чудом отвернуть успел, вскользь по черепу получил. Ещё раз попытаешься меня стукнуть – все перья выдерну!! – рявкнул Смерш уже непосредственно своему обидчику.

– Уссспокойссся, он больше не будет тебя пинать, – змея глянула на страусёнка с гордостью.

– А этот, второй, тоже не будет безобразничать? – пробасил Илларион.

– Клянусссь сссвоим хвоссстом! – питониха посмотрела на второго страусёнка гораздо холоднее – судя по всему он не смог нанести своему сопернику никаких повреждений.

Страусята отбежали за спину своей предводительницы – а в том, что змея в этой странной компании – главная, ни у кого уже сомнений не было, и пытались привести себя в порядок.

– Урррмяу! Мы вас нашли!! – На поляне появились новые действующие морды.

Из кустов вывалились растрёпанный Мурзик и менее растрёпанный, но более сконфуженный Степан.

Появление этой парочки собаки встретили весёлым фырканьем, а змея со страусятами – ошарашенными взглядами.

– Так это ВЫ нас разыскивали?! – ненатурально удивился Илларион. – И, наконец, нашли. Молодцы какие!

Шарлотта только молча посмотрела на Стёпу и чуть заметно покачала головой. Стёпа сконфузился ещё больше. Даже сквозь шерсть было видно, как покраснели его уши.

– Мы всю ночь и полдня из холодильника выбирались…

– Из холодильника?! – кошка кинула острый взгляд на змею.

– Он был выключччен, – хмуро уточнила та.

– Да, да, выключен! А то мы бы окочурились! Но всё равно – камера из нержавейки, когтями зацепиться не за что, дверца привалена! Пока мы придумали как друг в друга упереться, пока нашли что в щель вставить…

– Мурзик, уймись! Дома всё расскажешь, – не выдержал Стёпа.

– О, да! Дома мы с интересом послушаем рассказ о ваших приключениях! – Шарлотта вроде обращалась к коту, но смотрела при этом на Стёпу. – Однако, пока есть другие дела. Продолжим наши переговоры.

И она приглашающе кивнула змее.

– Всссё кончено. Я большшше не могу ничего требовать, а просссить я не люблю. Мы проиграли эту битсссву.

Змея вытянулась в линию и опустила голову на землю. Очевидно, она приняла позу покорности, потому что из этого положения никак не могла атаковать.

– Прости, мама, – тихонько пропищал тот страусёнок, которого уложил Ларик.

– Ты не виноват, Афффр, они сссильнее. – горечь в шипении показывала, что признание далось нелегко.

Пятеро из агентства смотрели на эту сцену с некоторой оторопью. Собаки, не сговариваясь, одновременно перевели взгляд на Шарю, призывая её как-то разобраться с этой ахинеей.

– Извините, Вас как зовут? – вежливо обратилась кошка к змее.

– Меня зссовут Фaту Гбане, а это Афр и Ка.

– Уважаемая Фату Гбане, о какой битве Вы говорите? Это вот про то, что Смершик по башке получил слегка? Так я сама бы его треснула – взрослому, опытному зверю драться с подростком! Смерш Алмазович, ты вообще о чём думал?!

– Шарь… Ээээ… Шарлотта Аполлоновна, прошу прощения, был неправ! Больше не повторится!

Смерш встал по стойке смирно и виновато понурил морду. Ларик казался невозмутимым, но лёгкое подрагивание нижней челюсти показывало, что он с трудом сдерживает смех. Нижние же челюсти Гбане, Афра и Ка отвалились до крайнего предела, показывая, что они вообще ничего не понимают. Мурзик хотел что-то сказать, но не решился. И только Стёпа просто наслаждался тем фактом, что отчитывают не его, а кого-то другого.

– Предлагаю перейти куда-нибудь, где нам будет удобнее беседовать, – мягко предложила кошка. – Разговор, судя по всему, предстоит долгий.

– Прошшшу за мной, – привычка придерживаться хороших манер помогла Фату выйти из ступора.

И она, практически восстановив царственную осанку, потекла в сторону своей штаб-квартиры. Выбирая, впрочем, дорогу удобную и для не столь ловких тварей.

***

– Я родилась в Африке, в стране Кот-д`Ивуар. Род Гбане из благородного семейства скальных питонов живёт в горах Нимба не одну сотню лет. Обилие озёр и болот в долинах давало превосходные жилищные условия и охотничьи угодья. Но в последние годы всё больше и больше неприятностей нам стали доставлять люди.

(Я взял на себя смелость убрать из речи Фату лишние шипящие и свистящие, что бы не отвлекаться от сути рассказа – прим. автора)

Я ещё помню рассказы матери о том, что человек считался редкой и престижной добычей. Отсутствие у него обоняния и чувства дрожи земли позволяли подобраться к нему очень близко, но дальше требовалось истинное искусство охотника. При виде нас он не впадал в оцепенение, а начинал активно прыгать и скакать, размахивать палками и острыми блестящими предметами. Это были схватки с равными противниками, и те из нас, кто выходил из них победителями, могли гордиться по праву. Черепа людей занимали видные места в коллекциях охотничьих трофеев, и нередко юная питониха, выбирая отца своих будущих яиц, оценивала ум и ловкость претендента именно по количеству съеденных людей, а не кабанов или даже леопардов.

Впрочем, в моё время это всё осталось в прошлом. Люди встречались в лесах и горах повсеместно, но нападать на них категорически не рекомендовалось. Практически каждого питона, убившего человека, выслеживали и, пользуясь беспомощным положением только что поевшего животного, безжалостно казнили. Вот такие эти люди мстительные, злобные и гадкие твари! Ненавижу их всем сердцем!!

Но им мало оказалось лишить нас законной части охотничьего промысла. Они придумали ещё большую подлость – ловлю моих сородичей и продажу в рабство. Слухи об этом давно бродили по лесам, но мы, питоны, редко видимся, живём и охотимся поодиночке, поэтому не обращали внимания. Птичий щебет, болтовня оленей, грубые шутки кабанов – кто станет принимать всерьёз разговоры еды?

Прозрение наступило, страшно, внезапно и поздно. Я поймала маленькую и очень вкусную косулю, проглотила её и заползла в своё излюбленное убежище, отсыпаться, переваривать и предаваться размышлениям. Именно размышления составляют главную и интереснейшую часть существования питона. Они позволяют нам познавать вселенную и самую жизнь. Они делают нас не просто животными, а подлинными царями природы. Мы живём не для того, чтобы есть – мы едим, чтобы ДУМАТЬ! И вдруг мои размышления грубо прервали.

Они вытащили меня за хвост! Большего позора я не переживала в своей жизни. Потом меня связали и неделю везли на разных грузовиках. Привезли в город и продали на базаре. Меня, Фату Гбане, дочь царей леса и скал, грозу кабанов и леопардов, продали на БАЗАРЕ!!! Как мешок картошки…

Меня купил торговец живым товаром, и следующую неделю я провела на пароходе в железной клетке. Этот мерзавец пытался кормить меня мертвечиной – кусками кабанятины, странно холодными и противными на запах и вкус. Я, естественно, отказывалась – переваренной косули мне хватило бы ещё на три месяца. Он настаивал, пробовал засунуть эту гадость мне в рот. Я укусила его за руку – на большее в тот момент меня не хватило – и он отстал. А потом продал меня этому рабовладельцу Мостеренко.

Питоны – не волки. Мы не покрываем в день десятки километров, но и полными лежебоками не являемся. В родной Африке, если я не переваривала очередную добычу, то обязательно устраивала себе ежедневный моцион и, разумеется, водные процедуры. Плаванье – мой любимы вид досуга, оно прекрасно влияет на здоровье, цвет кожи и сердечно-сосудистую систему. И вот меня, столь деятельную и энергичную особу, запирают в стеклянный ящик! Да ещё и выставляют на потеху этим чахлым, неуклюжим и глупым тварям. Разумеется, я сбежала при первой возможности.

Сбежала и поняла, что нахожусь в поистине чужой стране, на чужом континенте и в чужом климате. В странном лесу негде спрятаться, дичи – леопард наплакал, в ледяных озёрах невозможно купаться. Когда стало холодать, я всерьёз задумалась о том, чтобы сдаться Мостеренке – он хотя бы кормил меня правильно. Но тогда мне очень повезло, и я наткнулась на это заброшенное селенье и горячую трубу в подвале одного из домов. Так я сохранила свободу.

Итак, мне удалось хоть немного, но обустроить быт. Но как только пропала непосредственная угроза жизни, навалилась печаль. Как я тосковала по жаркому африканскому солнцу, по густым зарослям, по исходящим ароматными испарениями болотам! Здешние болота – это издевательство какое-то! А больше всего я тосковала по друзьям-питонам. Да что там питоны, любая знакомая змея! Или хотя бы крокодил… Хоть кто-нибудь, с кем у меня были общие темы, с кем можно перекинуться мыслью или шуткой. В какой-то момент тоска стала настолько невыносимой, что я приняла решение: во что бы то ни стало добыть себе компанию!

Легко принять решение, да трудно выполнить. Я честно попыталась общаться с местными крохотными змейками – с теми, что не успевали сбежать. М-да, остроумными собеседниками их не назовёшь. А главное, они ничего не знают об Африке, ничем её не напоминают. И тогда я вспомнила про страусов.

Весной, как только стало достаточно тепло для выхода на улицу, я приползла на ферму. Жестокое разочарование ждало меня там. Выросшие в неволе страусы не пожелали со мной говорить. В память о родине я не стала убивать их. Съела несколько крыс, разжиревших и обнаглевших на страусином корме, и прилегла поразмыслить. Как всегда, при переваривании пищи, изворотливый питоний ум подсказал мне решение.

Утащить яйца из инкубатора оказалось легко. К счастью люди удивительно невнимательны и недогадливы. Я проникла в инкубаторную средь бела дня и спряталась там. Ночью открыла окно и вынесла 2 яйца. Я бы и все 3 украла, но трезво оценила свои шансы.

Вывести страусят мне помогла всё та же тёплая труба. Оперируя сухой соломой, тряпками и расстоянием до неё, я подобрала подходящий температурный режим и через шесть недель – вуаля! – вылупились два смешных сморщенных комочка.

У кого не было детей – тем не понять, а у кого есть – те и так знают, через что приходится пройти, чтобы поднять малышей на ноги. Без лишней скромности скажу, что мне это удалось. Да, я горжусь своими мальчишками! Они истинные Африканцы по духу и настоящие воины. Но они никогда не видели Африки. Это обязательно надо исправить. Я просто обязана показать им их истинную Родину. Это уже не просто моё личное желание – это мой долг! А долги я привыкла отдавать.

Вот какую цену я хотела выставить за освобождение ваших товарищей. Свобода за свободу. Нам не добраться до Африки без квалифицированной помощи.

***

Некоторое время все молчали. Молчала Шарлотта, вспоминая собственный непростой путь в ведущие сотрудники солидной фирмы. Молчал Смерш, как кадровый военный, прошедший немало передряг. Ларик, рождённый на крайнем севере, своим ходом добиравшийся сюда из Нового Уренгоя. Молчал Стёпа, экстремальный турист, побывавший и на вершинах гор и в глубинах пещер. Молчал Мурзик, бывший помоечный котёнок.

И изумлённо молчали Афр и Ка. Они явно слышали эту историю впервые. Мама, всегда спокойная, надёжная, мудрая мама, оказалась сосудом страстей. Она мечтала, страдала, сомневалась, ошибалась. Она убивала врагов и дралась за свою жизнь. Вот это да! Ай да мама!!!

– Лотта… Ребята… Я думаю, мы должны помочь.

Илларион, самый старший, самый битый жизнью, самый тёртый калач, первым нарушил задумчивую тишину.

– Да, да! – предсказуемо зачастил Мурзик. – Мы должны! Мы должны отправить их в Африку! Правда же, Шарлотта Аполлоновна?! Скинемся и купим билеты! Степан Харитонович, Вы же согласны?!

– Прям таки и должны, – покрутил головой хорёк. – Ты в курсе, сколько билеты стоят до Кота этого Девуара? Я вот не в курсе, но боюсь, что побольше, чем наша совокупная месячная зарплата. И как ты представляешь себе их посадку в самолёт? – он покосился на Фату и непроизвольно поёжился. – Я, конечно, тоже считаю, что надо помочь, но как – большой вопрос.

Только Смерш ничего не сказал. Он сидел и смотрел на Шарлотту. Не потому, что натянул маску службиста и выпячивал готовность последовать любому приказу. Просто уже понял, что в сложившейся ситуации всё будет так, как скажет кошка.

А Шарлотта лежала на подоконнике и, казалось, спала. Глаза зажмурены, хвост на лапках, уши неподвижны. Взгляды семи зверей скрестились на ней, как лучи прожекторов на вражеском самолёте. Или нет – как софиты на звезде эстрады.

– Степан, расскажите нашим новым друзьям, как идут дела у Льва Ивановича Мостеренко.

– Чиво?! – изумлению Стёпы не было предела.

Впрочем, в той или иной мере удивление продемонстрировали все участники совещания – такого поворота никто не ожидал. Однако Шарлотта проигнорировала общее настроение.

– Ты же с ним немного пообщался. Как тебе показалось, всё у него нормально?

– Да при чём тут Лёва Страус?! Не собираешься же ты сдать ему Фату с парнями? Для него надо придумать какую-нибудь подходящую байку и забыть навеки.

– И тем не менее. Расскажи нам своё впечатление.

– Нууу… Не бедствует Лев Иванович. Прибедняется, стонет, но не бедствует. Посетители толпами приезжают, автобусами целыми.

– Вооот! А кроме денег у него есть ещё и налаженные контакты со звероторговцами…

– А с чего бы он ссстал помогать нам?! – перебила Гбане. – Как только он про нассс узнает, сссразу поймёт, куда яйтсса пропали. Ссскандал учинит, политссию на меня натравит! Нет-ссс, никаких контактов с рабовладельтсссем!

– Спокойнее, уважаемая Фату, хладнокровнее. Есть у нас ключик ко Льву, есть. Как говорится – тот, кто нам мешает, тот нам поможет. Но без жертв с вашей стороны не обойдётся. Вы должны выручить его из трудной ситуации, а уж я беру на себя, чтобы его благодарность вам вылилась в организацию экскурсии в Африку одной змеи и двух страусов. Яйца, кстати, придётся вернуть.

Змея злобно зашипела, но ничего не сказала. И ужу было бы ясно, что это обязательное условие.

– А сейчас предлагаю всем отдохнуть. День был долгий и интересный. Завтра рано утром мы все вместе явимся на страусовую ферму и сделаем хозяину предложение, от которого он не сможет отказаться.

***

– Здравствуйте, Лев Иванович!

– Здравствуйте.

– Как поживаете, как бизнес?

Задавая последний вопрос Шарлотта уже чувствовала — что-то идёт не так. На лице Лёвы Страуса отсутствовало привычное раздражение, и привычного сарказма не слышно в голосе.

– Они убили Колю.

– Что? Какого ещё Колю?! Кто убил?!!

– Они сказали, что это их земля и что я должен свернуть дело. А как я его сверну, если у меня Таня, Соня и Миша? И Коля был. Где им жить, если я сверну дело? Я им так и сказал. Что не могу свернуть дело. Тогда они сказали, что помогут мне. Я спросил – как? А они пошли к вольеру и убили Колю.

Лев Иванович говорил спокойно и монотонно. Его голубые глаза перебегали с Шарлотты на Стёпу и на Мурзика. Лицо не выражало гнева, скорби или страха. Только недоумение. Недоумение человека, который искренне не понимает, как жить дальше.

– Я с ним начинал, с Колей. Вначале у меня были только он. Я купил три яйца и сам сделал инкубатор. Не тот, что теперь в детской, а совсем простенький. Температуру вручную регулировал. Два яйца погибли, а Коля вылупился. Маленький такой был, потешный. Тогда и фермы этой не было, мы с ним на даче жили.

– А жена ваша, дети? – не выдержала Шарлотта.

– Жена? Какая ещё жена? – Лев так удивился, как будто впервые слышал про такого зверя – жену. – Нет, жены у меня никакой не было. Только страусята. Всех их с птенечества вырастил. Это Питошу я уже взрослой купил, думал ребятам будет интересно посмотреть на кого-нибудь с их родины. Но она взяла и сбежала. А Коля мне помогал всегда. Страусят воспитывал, показывал им как что, учил с посетителями общаться. И, вот, умер.

– Коля – это, наверное, тот огромный страус, который в меня крысиным трупом кинул, – тихонько прошептал Мурзик Стёпе.

– Умолкни! – ещё тише отозвался хорёк.

– Кто же такое варварство совершил? – глухо спросила Шарлотта. Она пыталась представить, что чувствовала бы, если бы у неё убили сына, но не могла. Не хватало душевных сил.

– Неделю назад позвонил некий Сергей Владимирович Квашня и предложил продать ему ферму. Дескать он купил участок на берегу озера, хочет его расширить, но вокруг болото, только моя земля годится под застройку. Вам, говорит, всё равно, где куриц своих держать, а мне озеро нужно. Предложил денег по стоимости земли. Но ферма – это же не только земля! Тут и постройки, и коммуникации, и канализация. Дорогу я сюда заасфальтировал, парковку. Я ему отказал. Он сказал, что приедет побеседовать лично. Ну и приехал вчера вечером, когда уже не было посетителей. Повторил своё предложение. Я снова отказал. И он убил Колю. Не сам. Шофёру приказал. Тот достал пистолет и выпустил в Колю всю обойму. Коля не мучился, умер сразу.

Глаза Льва Ивановича наполнились слезами, и он зарыдал. Зрелище плачущего человека и так для кошек тяжёлое, а тут ещё и взрослый мужчина. Шарлотта вдруг поняла, что за бурые пятна на рубашке и пиджаке Льва Ивановича. Очевидно он прижимал к себе убитого страуса и сам выносил его из вольера.

– Мы можем чем-нибудь помочь?

– Чем вы поможете? – хозяин фермы справился с собой, но голос стал хриплым и ломким. – Этот мерзавец обещал вернуться сегодня и, если я не передумаю, перебить всех оставшихся страусов.

Шарлотта открыла рот, но Лев уже говорил дальше:

– Я позвонил в полицию. Там мне сказали, что я могу приехать и подать заявление о жестоком обращении с животными. Если факты подтвердятся, говорят, виновные заплатят штраф. Штраф!! За Колю – штраф… Я сказал, что нам угрожали. Угрожали смертью. Они спрашивают – Вам лично угрожали? Я сказал, что не мне. Ну приедете, отвечают, и напишите ещё одно заявление. Я позвонил знакомым в органы, оказалось Квашня этот – одноклассник начальника местного УВД. Так что после полицейского расследования может оказаться, что это я сам моих ребят перестрелял, а на честного человека клевещу.

Он опять зарыдал.

Не в силах наблюдать это грустное зрелище, Шарлотта тихо вышла из комнаты. Хорёк и котёнок вышли следом, причём Мурзик рвался что-то сказать страусовому папе, а Стёпа чуть не за шкирку тащил кота проч.

***

– Ребята, у нас большие проблемы, – так начала свою речь кошка.

Собаки, страусята и змея собрались в кружок на полянке в густом кустарнике на опушке леса. Договариваться с фермером ходила только та тройка, которую он уже видел. И теперь Шарлотта докладывала остальным о результатах переговоров.

– Я знала, что у Льва неприятности с какими-то хулиганами, но думала, что дело в мелком вымогательстве. И предполагала, что уважаемая Фату с мальчиками сумеют гопников напугать и отогнать, а Лев Иваныч в награду поможет им добраться до Африки. Но дело оказалось гораздо серьёзнее. Это не хулиганы, а настоящие бандиты. Вчера на ферме была стрельба. Убит один страус.

Последняя новость взбудоражила всех. Илларион и Смерш зарычали сквозь оскаленные зубы, Афр и Ка испуганно переглянулись, в глазах Фату загорелась холодная ярость.

– Сссколько было убийцсс?

– Двое. Один командовал, другой расстрелял страуса.

– Одного негодяяссс я сссмогу уничтожить. Мальчччики уложшшат второго. Мы добудем сссвой билет в Афффрику!

– Не стоит рассчитывать на то, что их и сегодня заявится двое, – Смерш больше всех присутствующих знал о боестолкновенияиях. – Они затеяли акцию устрашения, а значит скорее всего подтянут ещё бойцов. Так что мы с Илларионом тоже в деле. Правда, Ларик? — Ларик кивнул. — А вот подставлять детей под пули – плохая мысль. Это не шутки!

– Мы не дети! – завопил Ка. – Это наша война!! Нашего брата убили!!!

– Не брата, а дядю, – машинально поправила Шарлотта. – Даже не дядю, а воспитателя ваших родителей. И это не важно, кто он вам. У вас нет боевого опыта.

– Он наш брат по крови! Убили страуса и мы, страусы, должны отомстить!

После этого пафосного заявления воцарилось молчание.

– Лотта, сам не верю, что говорю такое, но они правы, – Ларри покачивал тяжёлой башкой, подтверждая что и впрямь дивился своим словам. – Если бандитов завалим мы со Смершем это всё плохо кончится для фермы. Раз у бандитов крыша в здешней полиции, как говорит этот Лёва Страусез, всё должно выглядеть, как самооборона. Чтобы рейдеры не надеялись застать здешних врасплох. Ну и на Лёву этого впечатление произведут.

– А мы что?! – взвился Мурзик. – Мы просто смотреть будем, как их убивают?!!

Юношеская страсть к атакам и справедливости будоражила его не меньше, чем страусят. Откуда молодости знать, что войны обычно выигрываются обороной и подлостью?

– А мы будем военными советниками, – успокоил его Илларион. – И на связи. Правильно, Шарлотта Аполлоновна?

***

Бандиты приехали вечером. Последние посетители как раз покидали ферму, на что преступники, скорее всего и рассчитывали: нет свидетелей – нет преступления.

Серый BMV X3 через клумбы и газон подкатил прямо ко входу в контору. Действительно, не бить же солидному бизнесмену ноги, добираясь аж двести метров от парковки!

Из машины вышли четверо.

Пожилой, тощий, с широкой залысиной, в дорогом костюме – явный начальник. Толстый свиноподобный тип в мешковатой куртке, следующий за костлявым начальником как на метровом поводке – очевидно телохранитель. И двое парней в незабвенных чёрных кожанках – прямиком братки из лихих девяностых. Один даже стриженный налысо согласно канону. Второй, наоборот, весь заросший черным волосом, даже пальцы рук.

Начальник направился в страусиный офис, телохранитель двинулся за ним, братки остались у машины. Прохладный ветерок трепал высокую траву у вольера, колыхал перья искусственного страуса на козырьке над кассой и гонял по двору билетик, брошенный мимо урны каким-то неряшливым посетителем. Всё было плохо.

– Здравствуйте, дорогой Лев Иванович! — тощий как скелет Квашня, совершенно не соответствовал своей фамилии, но старался компенсировать отсутствие дородности и расплывчатости широкой улыбкой и разведёнными словно для объятий руками. – Очень рад видеть вас снова. А Вы? Рады?

Он по хозяйски, без стука и без разрешения, вошёл в кабинет главы фермы и с комфортом уселся в кресло – этакий добрый дядюшка. Телохранитель встал у дверей

– Не рад, – коротко и нервно ответил хозяин кабинета. Пока ещё хозяин.

– Не рады? Очень жаль! Ну что поделаешь, придётся радоваться одному. У меня же есть повод для радости? Вы приняли положительное решение по нашей сделке?

– Нет, – тихо ответил Лев Иванович.

– Не приняли? Так принимайте сейчас! Самое время – вам же ещё переезд организовывать. Или своим ходом куриц-переростков ваших погоните?

На «курицах-переростках» в глазах страусиного папы полыхнула ярость.

– Я принял решение. Мой ответ – НЕТ! – рявкнул Лёва Страусез.

– Ну нет, так нет, – Квашня продолжая улыбаться, поднялся из кресла.

Он прошёлся по кабинету, с интересом разглядывая фотографии, дипломы и сертификаты на стенах. Лев Иванович таращил на него округлившиеся глаза, не понимая, что происходит.

А с подоконника наблюдала этот спектакль чёрно-белая кошка. Тоже круглыми глазами, но по совершенно другой причине. Кошки жмурятся, только когда им спокойно и хорошо, а Шарлотта понимала, что момент далеко не спокойный. Кроме того, Квашня ей кого-то напоминал, и очень важно было вспомнить – кого. Она крутила и крутила его характерную внешность в уме, но пока впустую.

Между тем, бандит подошёл к окну.

– Хорошо у вас тут, воздушно! – объявил он и распахнул окно, чуть не спихнув кошку на пол. В комнату ворвался холодный порыв ветра. – Димон, Андрюха, – крикнул по-прежнему скалящийся мерзавец, – погнали!

Братки, очевидно, только и ждали сигнала. Волосатый достал из багажника короткий автомат, разрешённый для телохранителей, лысый – запрещённую для всех обрезанную двустволку и патронташ. Уже двигаясь к вольеру волосатый вставил в автомат магазин, а лысый достал из патронташа 2 патрона.

– Стойте! Не делайте этого!! – закричал наконец прозревший Лев Иванович. – Я не… Я хотел…

– Да мне пофиг, чего ты там хотел. Я же обещал тебе… – договорить Квашня не успел.

– МЯУ! – завопила что есть мочи Шарлотта встала на подоконнике на задние лапы и замахала передними в воздухе.

Степан, сидевший на дереве у вольера, увидел и услышал сигнал, сильно качнул ветку и тоже издал резкий крик. Дальше произошло сразу много событий.

Статуя спрыгнула с козырька кассы прямо на голову братку с обрезом. На газоне образовалась куча-мала из рук, ног, голов и крыльев. Немало сил понадобилось, чтобы вымазать Ка разведённым в воде мелом и заменить им настоящую скульптуру, но оно того стоило – это оказался для бандитов полнейшей неожиданностью. Оставшийся на ногах побоялся стрелять, чтобы не задеть товарища.

Из-за угла выскочил второй страус и бросился к волосатику. Тот, хоть и смотрел в другую сторону, очевидно заметил что-то краем глаза, развернулся и попытался прицелиться. Но Афр, а это был он, не снижая скорости прыгнул вбок, как умеют только страусы. Следующим прыжком он оказался совсем рядом и пнул автоматчика в голову. Получив такой пинок от взрослого страуса, человек бы, наверное, умер. Но и страусёнка хватило, чтобы браток полетел на землю кубарем. Автомат он выронил и вообще, похоже, потерял сознание.

В отличие от своего товарища, лысый, хоть тоже упавший под тяжестью прыгнувшего на него с высоты трёх метров Ка, обрез из рук не выпустил. Оттолкнув страуса, бандит пытался вставить в стволы патроны. Этого ему не удавалось, потому что Ка не оставил идеи вколотить врага в землю и продолжал подпрыгивать и с силой ударять ногами вниз. Бандит ловко уклонялся, страусёнок каждый раз промахивался, но и зарядить обрез не давал.

Эту весёлую игру прервал Афр, прицельно пнувший сперва по обрезу, от чего тот отлетел далеко в сторону, а потом, уже проверенным методом, оглушивший лысого ударом в голову. Тут Ка, наконец осуществил свой замысел и пригвоздил к траве неподвижное тело.

Квашня, естественно, видевший избиение подчинённых, тут же потерял фальшивое добродушие.

– Матвей, взять его!

Свин-телохранитель бросился к страусоводу, схватил его одной рукой за шею, вывернул руку и прижал лицом к столешнице. Больше он ничего сделать не успел. Из-под стола вытекла Гбане и плотно обвила телохранителю ноги. Тот отпустил Льва Ивановича и хотел сбросить с себя питона, но с таким же успехом он мог пытаться разогнуть обмотавший его стальной лом. Голова Фату плясала в воздухе, выбирая цель. Телохранитель выхватил из скрытой наплечной кобуры пистолет. Змеиная пасть метнулась вперёд, и Гбане с хрустом прокусила телохранителю руку. Свин заорал благим матом, выронил пистолет и рухнул на пол. На чём битва и закончилась.

От крика Шарлотты до крика телохранителя прошло не больше тридцати секунд.

– А-а-а-кххх! – на Сергея Владимировича было страшно смотреть. Мертвенно бледное лицо, оскаленные зубы, выпирающие скулы. Дивизия «Мертвая голова» из одного человека.

– Да вы хоть понимаете на кого руку… – прохрипел он и кинул яростный взгляд в окно, – На кого ноги подняли?!! Да я вас всех изувечу! В муку сотру!! Вам всем теперь жизни не будет нигде и никогда!!!

Он хрипел, махал кулаками и подпрыгивал, как давеча Ка. Но не трогался с места, поскольку не только пятиметровая змея яростно шипела на него с пола, так ещё и Смерш зашёл в кабинет, уселся посреди комнаты и оскалил, тоже немаленькие, клыки. А на улице внимательно наблюдал за лежащими братками огромный Ларик.

– Эх дедушка, дедушка… Чего ж ты такой злобный-то? А ведь внуки у тебя такие славные. Глазки голубенькие, волосики светлые, кудрявые – настоящие ангелочки. И Ваня и Ирочка.

Квашня замер, как громом поражённый. И его можно было понять. Во-первых, с ним заговорила кошка. Для читателей данной эпопеи в этом ничего странного нет, но большинство людей совершенно не в курсе, что звери умеют разговаривать. Во-вторых, информированность Шарлотты Аполлоновны могла поразить кого угодно.

– Откуда… – голос Квашню совсем не слушался. Он облизнул губы. – Откуда вы знаете про внуков?

– А мы много про вас знаем, Сергей Владимирович! И где живёте, и где дочка ваша живёт, и в какой садик детишки ходят. И под какой охраной. Хорошая охрана, ничего не скажешь! Но только до ворот садика. А в ворота – ни-ни! Не положено! Посторонним людям не положено, а кошкам, змеям, крысам всяким – кто ж запретит?

Лицо Бандита Владимировича продемонстрировало, что бледность бледности рознь. Если раньше он был бледен от ярости, то теперь от страха кожа у него стала как сметана.

– Вы не посмеете, – прошептал он. Наконец он справился с голосом. – Вы не сделаете моим внукам ничего плохого! – крик снова стал угрожающим.

– Конечно не сделаем, – ласково пообещала Шарлотта. – Ты же отстанешь от нашего друга, не так ли? А раз ты отстанешь, никакая неизвестная змея или неведомая бродячая собака ни тебя, ни внуков твоих не покусает. Правда ведь, Смерш? Госпожа Гбане?

– Прафффда, – прошипела Фату. – Ни гадюкхха, ни мамба, ни жараракхха. Ни ползубикхххом не заденутссс. Посссмтрят тольк и мимо прополссссут.

Смерш только хлопал глазами. Шарлотта видела, что он ничего не понимает, потому что у него от изумления разинулась пасть. Но для Квашни это выглядело, как открытая пасть, полная острющих белых зубов.

– Пойдём, Матвей, – прошипел он не хуже змеи.

Фату вопросительно посмотрела на Шарлотту, та кивнула. Змея неторопливо смоталась с поверженного врага и отползла в сторону. Босс и телохранитель покинули кабинет со всей возможной поспешностью.

– Шарька, что это было?! – накинулся Смерш на кошку, едва закрылась за бандитами дверь. – Ты что всерьёз угрожала покусать каких-то детей? Ты – детей?!! И вообще, откуда ты столько про этого козла знаешь?!!! Превентивную слежку ведёшь за каждым бандюганом в городе?

– Шшшш, погоди. Сейчас они уедут – расскажу.

За окном Квашня и телохранитель грузили на заднее сидение с трудом приходящих в себя братков. Автомат и обрез они за собой прибрали под добродушным присмотром Ларика. Афр и Ка стояли поодаль и смотрели гораздо более злобно. Если бы Фату не приказала им отойти, не миновать бы тощаге и свину пары пинков.

– Повезло нам, брат Смерш. Я с его внуками полгода назад сидела. Квашня этот за дочкой своей как раз заехал и они ушли на весь вечер. А ещё повезло, что у меня память на лица хорошая – я его минуты две видела, из комнаты в коридор. С трудом, но сообразила, что за харя такая. А он меня и вовсе не видел. Про садик дочка его по телефону с кем-то трепалась, пока папочку ждала. Что до угроз – я блефовала. Ясное дело не стала бы я детям вредить. Но он такая сволочь, что не мог не испугаться. Омерзительный тип! Жалко, что госпожа Гбане телохранителя укусила, а не его!

***

Окончания этой истории можно было бы и не писать. Оставить на волю воображения читателя сцену прощания в аэропорту, белые костюмы и пробковые шлемы улетающих в Африку путешественников, грустные лица провожающих, и всё такое прочее.

Но какие, скажите на милость, пробковые шлемы для страусов? И тем более, для змеи?! Странная группа оправилась на родину Фату в специальных ящиках, как экспозиция удивительных дрессированных животных. Лев Иванович Мостеренко летел сопровождающим, заодно надеясь добыть прибавление к своему хозяйству. Ферму он, скрепя сердце и скрипя зубами, оставил на помощников. Пытался нанять управляющей на временную работу Шарлотту, однако та отказалась в предельно вежливой, но непреклонной форме.