Сезон Гроз

i n t r o

Мне часто снятся дороги. Старые, разбитые, выложенные древними каменными плитами; дороги, вымощенные брусчаткой, хайвэи без начала и конца; ленты серпантина, бегущие вдоль фьордов. Они всегда приводят меня в одно и то же место: город с поэтичным названием Роза Ветров. Здесь и правда все время дует ветер: он приносит с собой запах наступающей весны, аромат мокрой от дождя мостовой, пряностей, свечного воска и горячего вина. В этом городе так хочется остаться навсегда. Часы на старой, почерневшей от времени башне начинают отбивать полдень, и над крышами домов разносится колокольный звон. Я сверяюсь с карманными часами и продолжаю свой путь по улочкам города.

Кто я? Куда я иду и зачем?

Я не могу вспомнить. На ум приходит слишком много ответов, которые ничего не объясняют. Я просто знаю: надо идти, хоть я и не понимаю, с какой целью. Неудобные ботинки натерли ноги, страшно хочется есть. Я чувствую себя одинокой и несчастной, мне так надоел этот чертов бессмысленный путь.

«Подари мне покой, Роза Ветров», — шепчу я в надежде, что душа города услышит меня, — я так устала».

Иногда мне кажется, что я застряла в этом сне. Я снюсь сама себе, я затерялась в зеркальном лабиринте ночного кошмара, который будет повторяться до бесконечности, распадаясь тысячами отражений-двойников. И все, чего я добилась — лишь пепел страниц моих сожженных дневников.

Дороги жестоки. Они дают мне надежду, что я смогу найти обходной путь и выйти за границы зачарованного круга. Но раз за разом они возвращают меня в прекрасный проклятый город. Его улицы наделены изощренным, циничным разумом, они петляют, изворачиваются под немыслимыми углами, то сужаются, то расширяются, как проспекты, падают в никуда и уходят под землю.

Я брожу по ним, задаваясь глупыми вопросами.

Снова и снова.

e p i s o d e 1

Я бросила взгляд в окно: серебристо-фиолетовые росчерки молний застыли на вечернем небе, озаряя его зловещим светом. Молнии не исчезали уже третью неделю, они просто были, необъяснимые и по-своему прекрасные. Маги твердили о проблемах с Сердцем Мира: слишком уж частыми стали колебания напряжения энергии Искры; ученые предупреждали о возможном появлении разломов и трещин между пространствами.

Никто не мог объяснить феномен молний.

Мы просто жили в блаженном неведении, в атмосфере надвигающейся катастрофы. Службы спасения по нескольку раз в день присылали смс «Осторожно, сезон гроз!», интернет бурлил, планета неслась сквозь пространство и время.

А я постоянно мерзла. В Лиссабоне шел дождь; добавьте к этому пронизывающий ветер и чудовищную сырость, и вы получите совершенно убийственное сочетание. В таких условиях выживала только плесень.

Моя кровь превратилась в чай; я пила его литрами, чтобы согреться.

Вспомнив, что обещала поговорить с родителями, я плюхнулась на кровать, включила ноутбук и позвонила им по скайпу.

— Асгерд, как ты там? — спросила мама. На ней был пушистый розовый халат, а на голове — тюрбан из полотенца. Видимо, только вышла из душа. Папа на секунду заглянул в кадр, и, нахмурившись, пробормотал «привет-привет».

— Так себе, — честно ответила я.

На меня снова накатило: я чувствовала себя ничтожеством и не знала, как рассказать об этом родителям.

— Съемки уже начались? — отец сел рядом с мамой и сцепил руки в замок.

— Ага. Уже неделю снимаем. Все хорошо.

— Ну так это же прекрасно! Шикарно, да? Ты такая молодец, просто супер! — матушка подалась вперед. Она словно пыталась оказаться по ту сторону экрана и телепортироваться ко мне.

— Да, неплохо, наверное.

Я не ощущала удовлетворения от работы. Синдром самозванца настиг меня в своем самом каноничном проявлении.

Год назад мы с друзьями сняли экспериментальный сериал (всего пять эпизодов, только техника, никакой магии), и он внезапно стал феноменом интернета. JINX (крупный стриминговый сервис) предложил нам снять второй сезон и даже выделил бюджет и утвердил настоящего режиссера. Миллионерами мы, конечно, не стали, зато получили больше творческой свободы.

К началу съемок второго сезона я пребывала в совершенно подавленном состоянии, казалось, даже красота Лиссабона на меня не действовала. Я мало спала и в основном работала, чтобы отвлечься.

Родители, тем временем, прожигали меня взглядами.

— Нужно научиться радоваться тому, что имеешь, Герд, — глубокомысленно изрек папа.

— Выше нос, все замечательно, ты многого добилась! Не грусти, — мама взяла в руки плюшевого енота и прибавила дурацким «мультяшным» голосом, — Я в тебя верю, Асгерд, ты такая умничка.

Я улыбнулась. Как предсказуемо. Родители раз за разом повторяли одно и то же. Впрочем, это было мило — где-то в туманном Бергене они обо мне думали.

— Спасибо, мам. Не понимаю, почему мне так тоскливо. Да еще и погода угнетает.

— Ты имеешь в виду молнии? — уточнила мама.

— Угу. Очень бесят.

— Просто кошмар, — внезапно эмоционально поддержал папа, — ужасно действуют на нервы! Все орут про апокалипсис, как тут не поддаться панике?

— Зато в сети полно смешных мемов на тему, — мама поправила свой тюрбан-полотенце, — Что может быть веселее конца света?

— Действительно, — хмыкнула я.

— Может, прогуляешься? У тебя там такая красота, а ты торчишь в отеле.

— Да, пап, я как раз собиралась. Ладно, пойду! Люблю вас.

— Мы тебя тоже любим, дочка.

Закончив разговор, я заставила себя встать с кровати и посмотреть в зеркало. Вьющиеся темно-каштановые волосы, ноль косметики на лице, заспанные глаза, густые брови. М-да. Само совершенство. Я нарисовала стрелки на веках, надела растянутое синее худи, черные джинсы и очки с красными стеклами. Взяла любимый зеленый плащ, в котором я выглядела, как вышедший из леса Снусмумрик.

Я подумала, что надо бы подключиться к Вене, но в итоге решила отложить — процедура занимала как минимум полчаса, а я и так засиделась. Лучше перед сном.

Кабель Вены мерцал мягким, прозрачно-голубым светом, перенося энергию Искры — из самого Сердца мира, питая каждого жителя планеты. Землю опутывала сеть Вен и Артерий, к которым люди время от времени подключались. Планета и человечество жили в симбиозе, постоянно обмениваясь энергией — пусть даже таким экзотическим способом. Иногда люди сливались с системой, становились ее частью, полностью растворившись в энергии Искры. Иные получали способности: власть над материей, телепатию, телекинез и прочие замечательные (и не очень) вещи. Еще совсем недавно из-за энергии Искры велись целые войны. Но очень скоро стало понятно: если не дать каждому жителю доступ к Искре, планета умрет.

Моя связь с Искрой была непрочной. Мне не хватало жизненной энергии, я постоянно сражалась с депрессией и часто болела.

Однажды я убила себя, и мне не понравилось.

В шестнадцать лет я написала рассказ о том, как меня поглотила душа города с поэтическим названием Роза Ветров, полного древних чар и непредсказуемого волшебства. Опрометчивое решение для человека, владеющего магией слова. Я совершила своеобразное метафизическое самоубийство, и после инцидента колдовские способности меня покинули.

Зачем я так поступила?

Тогда я даже не подозревала о своих силах. Я просто рассказывала истории. Когда все случилось, было уже слишком поздно.

Магия слов чем-то похожа на магию мойр. Могущественные колдуны способны творить Сюжеты и воплощать их, меняя жизненные сценарии людей без вреда собственному здоровью. Я знала одну мойру, которая первоклассно плела и сшивала судьбы, получая за это огромные деньги. Ее соцсети ломились от восторженных комментариев, ее упоминали в постах о «хэппи эндах». Да, у нее было полно денег, но она отрезала по кусочку от собственной временной линии. Отдавала ее другим. Эта девчонка накопила целое состояние, но жить ей осталось лет двадцать.

Выявить мага слова без специальных тестов практически невозможно. В детстве я не показывала никакой склонности к магии. Мои родители уже смирились с тем, что она не проявится. Такое бывает, у магов часто рождаются дети не-маги: генетика, бессердечная ты штука, тут ничего не поделать.

Я потратила немало времени, чтобы разгадать тайну Розы Ветров. Как я узнала о ней? Кажется, призрак города всегда обитал в моей голове. Эдакая навязчивая мелодия, которая включается в мыслях в самый неподходящий момент. Я до сих пор понятия не имею, что такое Роза Ветров и где она находится. Я советовалась со многими волшебниками из университета, но они лишь пожимали плечами и виновато улыбались. Очень загадочно, Асгерд, очень загадочно.

Это случилось в выпускном классе: я готовилась к экзаменам в школе и вступительным в Городской Университет Нью-Йорка (мама настаивала, чтобы я получила престижное образование). Я была на последнем издыхании от усталости. Однако, воображение работало на полную катушку, и я решила по привычке спрятаться от угнетающей реальности в своих выдуманных мирах. Так и появился тот проклятый рассказ. Меня еле откачали, я вложила слишком много магии в слова. Ну кто бы мог подумать, а?..

Я написала сообщение Рейн и спросила, не хочет ли она составить мне компанию. Но она предпочла никуда не ходить и в кои-то веки выспаться. Мои друзья София и Сэм ушли тусоваться в Байру-Алту со съемочной группой Рейн. Я могла бы прогуляться, а потом присоединиться к ним. Или нет.

Я взяла рюкзак, телефон, и, наконец, выбралась из своего номера. В коридоре я столкнулась с Илмари, он как раз закрывал дверь. Илмари работал в жутко пафосном и уважаемом медиа-холдинге и снимал документальный фильм о современном инди-кино: мы стали его первыми подопытными. Илмари планировал провести с нами три недели, погрузиться в работу съемочной группы, а потом улететь в Нью-Йорк. Я его немного побаивалась: он был чертовски привлекательным и очень умным, я рядом с ним чувствовала себя подавленной, а расслабиться могла только после пинты-другой.

— Привет, — улыбнулся Илмари, — крутые очки.

— Привет. Спасибо, — я ответила ему хоть и нервной, но все же теплой улыбкой.

Мы зашагали к лифту. Илмари кутался в безразмерный черный свитер и объемный шарф в шотландскую клетку. Образ Илмари казался совершенно обыденным, и в то же время вызывал навязчивые ассоциации с картинами прерафаэлитов, байроническими героями и вампирами, которые томились в своих сырых неуютных склепах и ломали голову над экзистенциальными вопросами. Длинные вьющиеся волосы, льдисто-серые глаза, странный финский акцент.

— У тебя, эм, уже есть планы на вечер? — спросил Илмари.

— Ну как сказать, я собиралась бродить и фотографировать. Так и не успела взглянуть на город. А у тебя?

— Да тоже самое, думал пройтись по набережной, люблю я это место… Устрою экскурсию, если хочешь, — предложил он.

— Почему бы и нет, — я согласилась прежде, чем успела ощутить неловкость.

Мы не так уж много общались, но чувство некой «северной солидарности» сближало. Илмари раньше жил в Хельсинки, а потом учился в том же университете, что и я. Он очень тепло отзывался о первом сезоне «Долины духов» — собственно, поэтому Илмари и включил нас в свою документалку.

Отель стоял прямо на краю площади Реставраторов (португальское название казалось совершенно непроизносимым — «Рес-тау-ро-до-реш», с ума сойти можно!), на пересечении с Авенида де Либердад. Мы прошли площадь насквозь и оказались на другой — красивой и нарядной площади Россиу, откуда открывался вид на замок (Сау Жоржи) и лифт, соединяющий несколько улиц (Санта Жушта). Вены и Артерии ползли по тротуарам, оплетая деревья и фасады домов, фонари и вывески. Пульсирующий неоново-голубой отсвет разбрасывал по миру свои искрящиеся блики. Такова реальность — Вены и Артерии не спрячешь, это щупальца, оголенные нервы планеты, без которых невозможна жизнь.

— Видишь, чуть выше лифта, развалины церкви? Там монастырь Ду Карму. Жутко атмосферное место! Внутри археологический музей. — Илмари махнул рукой в сторону холма. — Помню, как бродил среди полуразрушенных стен, лил дождь, а какой-то дядька играл песню Besame Mucho на гармони. Душераздирающе. Я чувствовал себя персонажем мрачной истории о призраках.

— Максимум готики, — я остановилась, чтобы сфотографировать панораму. — Звучит здорово, обязательно туда схожу. А сколько раз ты уже бывал в Португалии?

— Раз пять точно. Кстати, почему ты решила перенести место действия «Долины духов» именно в Лиссабон?

— Не помню уже. Мне попались фотографии в сети, город показался красивым, и что самое интересное, я почти ничего о нем не знала. Совершенно небанальная локация. Особенно для британского детектива Мартина Мэйва. Ну, я и решила — пусть помучается, тайны его поразгадывает. Поболтает на скверном португальском.

— Жизнь будто сама генерирует сюжеты, только и успевай записывать, — Илмари взглянул на меня, и его губы тронула мягкая и загадочная улыбка.

— Может, просто древние боги разбрасывают подсказки, а я их собираю и вплетаю в истории, — в тон ему отозвалась я.

— Да, я подозревал, что у писателей все именно так и работает!

Мы отправились дальше по Руа Аугушта, похожей на иллюстрацию в красочной энциклопедии. Все дома были украшены разноцветной плиткой; мостовые — выложены монохромной, отчего казалось, будто шагаешь по картинам Эшера. Повсюду сновали люди. Много, много, много людей; все они шумели и галдели без остановки.

Издали доносились обрывки бодрой фольклорной мелодии. Очень скоро мы набрели на ансамбль местной школы чародейства и волшебства: студенты в черно-белой форме исполняли народные песни и играли на каких-то невообразимых музыкальных инструментах. Мы с Илмари затерялись в толпе зрителей и остались посмотреть представление.

Сначала две девушки кружились в безумной пляске; мелодия подхватила их и унесла; а потом они вдруг действительно оторвались от земли и замерли в воздухе… Волосы девушек трепал налетевший ветер, они улыбались и выглядели такими счастливыми.

Мелодия стихла; раздался шум аплодисментов, и девушки изящно опустились обратно на землю.

— Интересно, как люди живут в мирах без магии, — я задала этот вопрос скорее самой себе, но Илмари внезапно ответил:

— Не так уж и плохо, — он пожал плечами, усмехнувшись, но я вдруг ощутила холодок нерассказанной истории, которая обитала между строк, вдали от чужих глаз. Мы все таскаем с собой целые библиотеки личных драм, триллеров и детективов, иногда пыльные тома разваливаются на части, а мы сами рассыпаемся ворохом страниц.

Я совсем его не знала. Только факты: Илмари Ярвинен, 32 года, журналист. Я не стремилась узнать больше. Этот человек казался мне ненастоящим, невозможным, будто я сама его придумала.

Студенты начали новое представление. Мы снова отправились в путь и через пару минут оказались у Площади Коммерции с великолепной эпической аркой и симпатичными галереями Биржи. Илмари повел меня к Тежу — загадочному водному пространству, которое скорее напоминало залив, нежели океан или реку. С набережной открывался вид на мост и противоположный берег; в лицо дул совершенно океанский ветер, и я вдруг осознала, что это место мне очень нравится.

На холме возвышалась уменьшенная копия статуи Иисуса-Искупителя из Рио-де-Жанейро, сплошь оплетенная лианами Артерий и Вен. Иисус сиял от естественной иллюминации энергии Искры, и я подумала, что отношения людей с собственной планетой породили поистине причудливый культ. Вера в божьего сына, взявшего на себя грехи человечества, соединилась со знанием о Сердце Мира, разумной сущности, душе планеты.

Мы сделали привал в ресторанчике. Стремительно темнело, и официанты зажигали магические светильники. Я заказала глинтвейн и целую тонну морских гадов; Илмари ограничился пинтой местного пива.

— Не возражаешь, если я запишу небольшое интервью? Можно будет выпустить через пару дней и привлечь больше внимания к сериалу. — Илмари вытащил из рюкзака диктофон и положил на стол.

Этот жест заставил меня нервно поежиться.

— Давай попробуем, — кивнула я, стараясь не выдать своего волнения. — Только я сначала поем, ладно? А то мини-осьминоги не дают мне покоя.

— Да-да, конечно, без проблем, — Илмари повертел в руках свой стакан, а потом внезапно прибавил, — я уже и забыл, какими непростительно-вкусными они бывают.

— Аллергия?

Илмари пожал плечами.

— Вроде того.

Он не стал вдаваться в подробности. Мне принесли еду: это на время избавило меня от необходимости поддерживать беседу. Илмари достал блокнот с ручкой, и я поняла, что потом мы и впрямь будем говорить о работе.

Мне стало не по себе: от красоты Лиссабона в свете загадочных молний, от голоса Илмари, от ощущения какой-то жуткой, нереальной кинематографичности происходящего. Слишком неправильно, чересчур хорошо, в жизни все иначе. Открой глаза, Асгерд, вернись. Мир тонул в предчувствии. Возможно ли, что конца света?

Энергия Искры пульсировала в Венах, и ее свет отражался от поверхности Тежу. Момент закручивался в спираль, превращаясь в катушку старой пленки; момент распадался на кадры, сплошь мельтешение крупных планов и сумасшедших пейзажей.

Entertainment New York

Долина духов: силуэты в тумане

Мини-сериал «Долина духов» стал настоящей сенсацией 2017 года. Снятый на айфон, смонтированный на компьютере, без использования магии, сериал повествует о приключениях детектива Мартина Мэйва в мире, где волшебство недоступно. «Долина духов» — погружение в сознание главного героя, его путешествие по зачарованному кругу; тщетная попытка найти ответы на экзистенциальные вопросы. Несмотря на нарочитую простоту исполнения, этот сериал — многослойная, сложная работа, затрагивающая наши самые глубинные страхи. «Долина духов» заставит вас шагнуть во тьму и столкнуться лицом к лицу… С собой. И не факт, что вам понравится это знакомство.

«Долина духов» стала дебютной режиссерской работой молодого нью-йоркского фотографа Рейн Блэк. Сценарист сериала — Асгерд Нордквист.

В марте 2018 года в Лиссабоне стартовали съемки второго сезона «Долины духов».

Мы поговорили с Асгерд об историях, сезоне гроз и о том, что скрывают миры без магии.

ENY: Съемки идут уже три дня. Как ощущения?

AN: Непривычно. Наверное, все дело в количестве народа. Еще год назад нас было всего трое, а сейчас — целая съемочная группа и самый настоящий режиссер. Все по-взрослому.

ENY: Главные роли исполняют твои друзья, Сэм Моран и София Риомаджоре. Они не профессиональные актеры, играли лишь в университетских постановках.

AN: Все верно. Сэм отлично справился с ролью Мартина Мэйва, а София сыграла коллегу детектива, судмедэксперта Тришу Тай.

ENY: В мире Мартина Мэйва нет магии, но мы все равно чувствуем ее присутствие. Еще немного, и герой ее найдет. Это ведь обманчивое ощущение?

AN: Как знать? И что ты подразумеваешь под магией? Думаю, второй сезон ответит на некоторые вопросы.

ENY: Понял, понял, никаких спойлеров! Давай еще немного поговорим о Мартине, ладно? Зрители просто одержимы этим персонажем! Он пытается раскрыть тайны в настоящем, но запутывается в паутине загадок собственного прошлого. Вам близка тема травматического опыта?

AN: Весьма и весьма. Увы. Я часто думаю — а кто мы без наших травм? Все, что мы можем — не давать им собой управлять. Мир «Долины духов» — это экскурсия в душу человека, лишенного магии. У меня нет магических способностей, но я вижу волшебство каждый день, оно повсюду, разлито в воздухе, течет в крови каждого из нас. Но представьте реальность, где подобное невозможно: люди не ощущают планету, свой мир. Наверняка это настоящий ад. Я не хотела бы провести каникулы в таком месте. Но приоткрыть дверь и взглянуть одним глазком — без проблем.

ENY: Согласен с тобой. Многие ломают голову над истинными мотивами Триши. Можешь приоткрыть завесу тайны?

AN: Скажу только, что Триша — не та, кем кажется. Но об этом все уже и так догадались.

ENY: Интересно, подтвердится ли моя теория. Кстати, ты в курсе, что пользователи сети считают тебя загадочной?

AN: Ого, мне казалось, вся инфа обо мне есть в открытом доступе.

ENY: Нас просто завалили вопросами. Расскажи о своей работе в Норвегии. Это особенный регион Европы, в нем активность Искры усилена в сотни раз. Президент Международного Ковена Оле Амундсен родом из Телемарка.

AN: Ок, ну, я выросла в Бергене, там живет моя семья. Я состою в общественной организации FairyWorldwide, мы работаем над гармоничным сосуществованием волшебного народца и людей. Я участвую в различных благотворительных и образовательных акциях. Вот, пожалуй, и все. Мне пришлось уйти с основной работы, когда JINX предложили снять продолжение «Долины духов».

ENY: …которое нам всем ужасно хочется увидеть.

AN: Если за сезоном гроз не последует апокалипсис, то посмотреть второй сезон можно будет уже в сентябре.

ENY: Это новость дня! Спасибо, Асгерд.

AN: И вам спасибо. Помните о звездах и следите за силуэтами в тумане!

e p i s o d e 2

— Будьте осторожны, не заходите слишком далеко в лес и не злите духов, — первым делом предупредила нас девушка в куртке с логотипом парка Пена. — И не в коем случае не разговаривайте с болотными огоньками, этой зимой они заманили троих туристов в чащу к Древесному Зверю.

Лекция по технике безопасности напомнила мне об унылых корпоративах нашего издательства, когда всех в принудительном порядке привозили на природу и заставляли вкушать барбекю под моросящим дождем.

Вся съемочная группа (двадцать человек, плюс один журналист) молча топталась на площадке рядом с трейлерами, пока сотрудница парка Пена проводила инструктаж.

А я размышляла о ее словах. Древесный Зверь… Здоровенная тварь, похожая на сморщенный, сгнивший ствол дерева с узловатыми ветвями-клешнями. Подвид реликтовых троллей, близкий родич Тварей из Области Сердца. Редкая нечисть, встречается в самых непроходимых и жутких лесах. Чаще всего существуют в симбиозе с другими темными созданиями, в данном случае — с болотными огоньками.

После лекции мне до смерти захотелось взглянуть на зверя. Черт, это же так опасно. Без Ниссе мне в подобные места путь заказан. Ниссе — мой приятель-домовой из норвежского отделения FairyWorldwide. Он умеет общаться даже с самыми дремучими гоблинами и троллями. Если переговоры грозят обернуться трагедией, Ниссе быстренько уходит тропой фэйри — этим искусством он владеет в совершенстве.

Недружелюбный лес обступал Синтру со всех сторон. В этой части города находились лишь заброшенные дома да скрюченные деревья. Мы собирались снимать сцену, в которой Мартин попадал в старое логово маньяка: на этапе подготовки подходящая локация нашлась за пять минут.

От домика разило мертвечиной и плесенью, словно там и правда находился штаб маньяков.

— Все понятно, — скороговоркой произнесла Рейн, — надеюсь, мы не продолжим список мертвых туристов.

Блэк выглядела измотанной. Ее синие волосы трепал ветер. Девушка нервно курила, переминаясь с ноги на ногу. Куда делась ее привычная шотландская самоуверенность и оптимизм? Рейн теперь постоянно жаловалась на погоду. Из-за таинственных молний она ощущала колебания энергии Искры и все время чувствовала себя плохо.

Когда я узнала, что со съемками второго сезона нам будет помогать Рейн Блэк, я едва не хлопнулась в обморок. Я обожала ее работы. Пару месяцев назад я ходила на ее выставку в галерее Тони Шафрази. Рейн сняла серию фотографий «теневого» Нью-Йорка: параллельного города, недоступного взгляду простого обывателя. Я бродила по залам, разглядывая фотографии и инсталляции. От них веяло духотой, атмосферой обреченности и секретами, похожими на капли крови в пыли. Коммуны призраков, пойманные на черно-белую пленку, одинокие лесные духи, которые слонялись по шумным улицам и прятались в мусорных баках. На них никто не обращал внимания — городу было плевать.

Теперь Рейн командовала парадом, а я бродила среди деревьев в плаще Снусмумрика, пытаясь отыскать слова собственной «весенней песни». Наверное, я должна была испытывать воодушевление от того, что моя история обретает плоть и кровь — вот прямо сейчас, в конкретный момент, но я ничего не чувствовала. Я слонялась поблизости, погруженная в тревожность и сомнения. Не умела я радоваться. Или просто разучилась. Я боялась, что все это не по-настоящему, и вскоре закончится — чары рассеются, колдовство спадет, я снова превращусь в ту мрачную Асгерд-неудачницу, которая сочиняла дурацкие истории про персонажей с травматическим опытом.

Моим селфхармом, моей героиновой зависимостью была ненависть в себе, постоянная необходимость самобичевания и наказания себя за малейший косяк. К началу съемок второго сезона я сорвалась. Меня терзали страхи, тысячи крохотных паразитов, пожирающих мою плоть. Чтобы сбежать от боли, люди причиняли вред своему телу; я же отыгрывалась на собственной душе, я разрушала себя изнутри — и для этого мне не нужна была магия слова. Так работало тревожное расстройство. Я знала, что снова пора к психиатру, пить таблетки, работать над собой, справляться с проблемами и желать поправиться. Но я не хотела. Я сдалась. Позволила себе плыть по течению и не сопротивляться.

— Может, кофе? — я вздрогнула, услышав голос Илмари. Он стоял неподалеку, прислонившись спиной к дереву. Лесной сумрак развевался за его спиной, словно колдовской плащ.

— Кофе? Холодно, жуть просто, — Илмари поежился. — Ты не замерзла?

— Замерзла.

— Тогда пошли, — он улыбнулся и поманил меня за собой.

Мы забрались в трейлер и попали в другой мир: внутри было шумно и тепло. Ребята болтали и смеялись, обсуждая приключения на съемочной площадке. Илмари налил кофе из термоса, добавил молока и протянул мне стаканчик. Себе он сделал простой американо. Мы устроились у входа на складных стульях, прямо с видом на лес. Внутри места все равно не осталось.

— Напиток богов, — вынесла вердикт я.

— Я старался, — в голосе Илмари прозвучала искренняя гордость, как будто этот кофе вырастил, перемолол, а потом сварил именно он.

— Как будто снова в походе, — я поудобнее устроилась в кресле, — мы с родителями брали в аренду домик на колесах и катались по Норвегии. Ночевали в кемпингах, или у бабушкиных родственников.

— У нас был коттедж на берегу озера и сосед-водяной. Однажды он пытался украсть мой велик.

— Зачем ему?!

— Без понятия, он так и не признался. Обругал нас с братом и скрылся в глубине. Честно говоря, в том озере я больше не купался.

— Я бы тоже не рискнула, — я поежилась, — в детстве я очень боялась закрытых водоемов и поэтому никогда не ходила в бассейн. Думала, меня может утащить на дно какая-нибудь хтоническая тварь.

— А я боялся инопланетян.

— Серьезно?

— Да, абсолютно, что меня похитят и будут ставить надо мной опыты. Фобия прошла, когда я начал смотреть «Архивы Ковена» лет в одиннадцать.

— Интересно, у этих фобий есть научное название?

— Скорее всего, давай погуглим?

Илмари достал телефон и начал пробовать различные поисковые запросы.

— Вот, например, — прочитал он, — лимнофобия — боязнь озер и того, что таится под поверхностью воды. Батофобия — навязчивый страх глубины. А вот и твой случай: боязнь бассейнов, нататорофобия — от латинского natator, пловец.

— А про страх пришельцев что говорят?

— Не поверишь, это уфофобия, — усмехнулся Илмари.

— Почему-то раньше мне не приходило в голову загуглить свой страх.

— Да и мне. Вроде бы он прошел, ну и черт с ним. И так проблем с психикой хватало.

Я кивнула, потом инстинктивно достала из кармана телефон, чтобы проверить твиттер. Пробежалась глазами по ленте: она гудела от обсуждений свежей новости.

Илмари чуть склонился ко мне и заинтересованно спросил:

— Что там, что там?

— Алекс Дэй мертв, — удивленно сказала я и ткнула по первой попавшейся ссылке.

Утром 23 марта в своей квартире на Манхэттене был найден мертвым легендарный художник-комиксист Алекс Дэй (39), автор знаменитого цикла «Осколки магии» и «Вечное волшебство». Полиция обнаружила следы насильственной смерти. Детали уточняются. Расследованием убийства займется отделение полиции Нью-Йорка и Международный Ковен. Церемония прощания запланирована на 29 марта.

От сухости изложения запершило в горле.

— Кошмар какой, — ужаснулся Илмари, — даже в голове не укладывается, я совсем недавно общался с ним на пресс-конференции, даже бесплатный экземпляр седьмого тома получил. Спокойный, интеллигентный парень, кому понадобилось его убивать… — растерянно прибавил он.

Меня пугала смерть. Наверное, поэтому я часто писала о ней, пытаясь постичь ее природу. Иногда меня охватывал панический страх смерти. Когда я пила кофе, или чистила зубы. Я боялась представлять, что будет дальше. Я исчезну? Что останется от моего я? От этого единственного фрагмента, связывающего меня с остальным миром. Я представляла спокойное и равнодушное ничто и мне хотелось плакать. Я не хотела исчезать.

Я не была знакома с Алексом лично, но собиралась написать ему, предложить сотрудничество. А тут, внезапно, Алекса нашли мертвым. Эти факты моментально сложились в зловещий паззл у меня в голове, добавив пару килограммов к утренней дозе тревожности.

Боязнь бассейнов — полная хрень. Во мне слишком много страхов, иногда кажется, что я — один сплошной страх. Мы с терапевтом разматываем один, а на его месте тут же вырастает новый. Иногда мне кажется, что я никогда ничего не изменю. Я всегда буду такой. Скованной. Испуганной. Неспособной жить. Ох, как же мне хотелось ощутить отвращение к себе, погрузиться в него, словно в кипящую смолу.

Ты не виновата в том, что боишься. Ты делаешь все, чтобы это изменить. Но делаешь ли? Ты же сдалась. Признайся в этом, Асгерд, ты сдалась.

— Сложно поверить… — пробормотала я, — думала предложить ему совместный проект.

— Асгерд, нужна твоя помощь! Можешь подойти, пожалуйста? — неподалеку от трейлера замаячила Рейн.

— Спасибо за кофе! Пора бежать, — я выбралась из кресла и взглянула на Илмари.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— Не очень, — бросила я и тотчас унеслась к съемочной площадке, пока он не начал задавать уточняющие вопросы.

С улицы доносилось громкое пение: уличные музыканты устроили концерт на площади. Я вытащила край кабеля Вены из розетки, закатала рукав рубашки и поднесла кабель к запястью. Из Вены вылезли тонкие светящиеся щупальца; они коснулись моей кожи и тотчас впились в нее — погружаясь в плоть, ассимилируясь с организмом.

Я села на краешек кровати. Энергия Искры потекла в кровь. В голове крутились события прошедшего дня, смесь картинок и ощущений; я вспоминала разговор с Илмари и размышляла о том, что было бы неплохо посмотреть какой-нибудь бодрый сериальчик, чтобы отвлечься. Страх смерти отступил; я хоть и успокоилась, но чувствовала себя уставшей и измученной.

Завибрировал телефон. Я проверила сообщение. София спрашивала, как у меня дела, предлагала сходить на ужин. Буквы расплывались перед глазами. Я легла на бок, поджала под себя ноги, закрыла глаза. Вот я: маленькая девочка, притворяющаяся гиперответственной взрослой. Меня несло куда-то по волнам изначальной энергии, я почти ощущала биение Сердца.

Я подумала об Илмари: как смешно торчали в разные стороны выбившиеся из его хвоста пряди, как неловко он пытался позаботиться обо мне. Энергия Искры смешалась с очень теплым, приятным чувством, которому я пока не могла подобрать названия. Может, пора наконец, перестать сопротивляться всему хорошему, происходящему со мной? Перестать бояться этого? Но я не могу, не могу. Раз за разом страх побеждает, сковывая меня, запрещая мне быть. Он уже давно стал осязаемым и плотным. Тень за плечом. Мой страх — это все равно, что Венозный паразит: он взял под контроль мой разум и диктует мне, что не-делать.

Положенные пятнадцать минут прошли, и Вена аккуратно соскользнула с моего запястья. Я вернула кабель на место и снова забралась в кровать. Я накрылась одеялом с головой, устроилась поудобнее. Я в безопасности. Со мной все хорошо, — напомнила я себе. Потом ответила Софии: «Прости, но я пас… Меня вырубает». София пожелала мне спокойной ночи, я с чистой совестью закрыла глаза и позволила себе раствориться в реальности сна.

Мне приснилась Роза Ветров, истекающая древней магией: густым, душным смрадом клубился над нею аромат глинтвейна и медовых свечей. Я долго блуждала по лабиринту ее улиц, прежде чем вышла на крошечную площадь между приземистыми, похожими на сгнившие зубы домиками. Мое внимание привлекла изящная кованая дверь, слишком красивая для столь неприятного места. Я толкнула ее и оказалась в тихой и темной парадной. По крутой лестнице я поднялась наверх и оказались перед массивной дубовой дверью с надписью: «Лавка Картографа».

Пахло старым, отсыревшим кирпичом. Я долго не решалась войти. Наконец, я толкнула дверь и осторожно шагнула в полумрак помещения.

Лавка напоминала библиотеку. В просторной мансарде располагались ряды стеллажей, за стеклянными дверцами которых были выставлены книги, глобусы и свернутые в аккуратные трубочки карты. Казалось, что здесь все тайны мира приобретали упорядоченность и лишь дожидались часа, когда исследователь возьмет с полки нужную книгу или развернет старинную карту.

Пространство и время исчезали; лавка Картографа будто застыла в безвременье, везде и нигде, на пересечении миров.

За окном лавки плавала тьма, бесконечность звездного неба, холодная и равнодушная, усыпанная тускло мерцающими бусинами звезд. Стоило мне приблизиться, как тьма сменилась проекцией космоса: мне навстречу неслись галактики и туманности; они наползали друг на друга и рассыпались искрящимся фейерверком. От этого зрелища меня затошнило. Оно не вызвало удивления, лишь скуку и чувство обреченности.

Ужасное место.

— Когда-то здесь было светлее. Но искра погасла, — донесся до меня незнакомый голос.

Я осмотрелась и через пару секунд заметила движение: закутанная в черное фигура медленно шла вдоль стеллажей.

Вскоре я различила ее лицо — открытое и детское. Но когда на лицо девочки упал луч света, оно тотчас сменилось другим — морщинистым и старческим.

— Приветствую, — красивая молодая женщина остановилась передо мной, — рада, что ты пришла, — прибавила она, вновь обернувшись маленькой девочкой, — я Картограф.

Внешность Картографа менялась постоянно, в зависимости от угла зрения и освещения. Эти метаморфозы раздражали.

— Здравствуйте. А я Асгерд.

— Знаю.

— Зачем я здесь? — пришло время глупых вопросов.

Я поежилась. Меня не покидало ощущение, что кто-то наблюдает за мною из тени. Мне представилась огромная склизкая тварь, покрытая черным свалившимся мехом. Она распласталась под потолком, а ее клейкий язык свешивался вниз, касаясь моих плеч, заползая под волосы, поглаживая шею.

— Город ищет тебя. Пойдем, — прошамкала старуха, бросив короткий взгляд вверх. Может, тварь и правда была там.

Кабинетом Картографу служила маленькая захламленная каморка. С потолка свисали лампады и связки засушенных трав, в углу горел камин, а над огнем пыхтел старомодный чайник. Хозяйка, принявшая образ двенадцатилетней девочки, небрежно махнула в сторону кресла, приглашая меня сесть.

Едва слышно напевая себе под нос, Картограф разлила чай по чашкам. Затем устроилась в кресле напротив и произнесла:

— Я знала, что однажды он потребует тебя назад. Ему пришлись по вкусу твои истории.

— Розе Ветров?

— Конечно.

— И чем же мне это грозит?

Картограф откинулась в кресле, обдумывая ответ.

— Сложно сказать. Возможно, станешь новым Картографом. Будешь рассказывать ему сказки и составлять карты вселенных.

— Могла бы и догадаться! — усмехнулась я, — а других вариантов нет?

Девочка пожала плечами.

— Это почетная должность. Здесь хранятся знания всех миров. Даже в библиотеке Собора не настолько полная коллекция.

— И вы живете здесь одна? Как давно?

Женщина в черном промолчала. Она смотрела на меня пустыми равнодушными глазами. Нет смысла спрашивать. Конечно, она делает это с начала времен.

— Кто вы на самом деле?

Картограф не ответила; мир вдруг пошел рябью и меня выкинуло обратно в реальность. Я проснулась от звуков грома. Он сотрясал весь мир; глубокий вибрирующий звук издавала сама планета. Я вылезла из кровати и подбежала к окну. Молнии по-прежнему расчерчивали небо, их будто стало больше, они изменили свою форму, разрослись, разветвились по тяжелому, мрачному небу.

Я завернулась в одеяло и села на кровати. Поспешила записать сон в заметки на телефоне; слишком уж реалистичным он мне показался. Подобные сны никогда не снились просто так. Возможно, пришло время снова погрузиться в тайну Розы Ветров и выяснить, что же это за мир, которому я так приглянулась. И из-за которого лишилась магии.

Хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня, просто побыл рядом. Нужно дожить до утра: мы с ребятами пойдем на завтрак, в после обеда поедем на мыс Рока, жизнь продолжится вдали от ночных кошмаров и таинственных городов, обладающих собственным разумом.

Из подсознания настойчиво всплывал образ Илмари; его легкая, немного нервная улыбка, теплый, внимательный взгляд. Меня тянуло к нему, но я отчаянно пыталась отмахнуться: все мои отношения строились по одному сценарию и никогда не заканчивались хорошо. Я привыкла быть одиночкой; я привыкла к этому, но все же мучительно жаждала близости. Я боялась откровенности: отношения непременно повлекли бы за собой вытряхивание скелетов из шкафов, вытаскивание на свет божий пыльных монстров, сотканных из моих травм и страхов.

Никто не захочет быть с девушкой, в душе которой живет это.

Подобные размышления периодически посещали меня в моменты ментального селфхарма, когда я с остервенением ненавидела себя. От старых привычек тяжело избавиться. Шаблоны мышления невероятно сложно сломать. Но я пыталась. День за днем.

Утро встретило меня внезапным сообщением от Илмари. Я почему-то совсем не удивилась, наоборот, в этом мне почудилось нечто логичное и в то же время неизбежное.

Ilmari

Привет! Слышал, вы с ребятами поедете на мыс Рока во второй половине дня. У тебя есть планы на утро?

A.Nord

Завтракать?

Ilmari

Да! Пойдем?

A.Nord

Можно :)

Ilmari

Давай тогда встретимся у ресепшена через час, ок?

A.Nord

Договорились!

Ох, черт. Да что же такое происходит. Я написала Софии, что Илмари позвал меня завтракать, на что София прислала в ответ пачку ехидных стикеров и пожелала удачи.

«Наверняка будет мучить меня расспросами о десятом сезоне и вытягивать спойлеры», — предположила я.

«Ага, ну конечно. Для этого обязательно тащить тебя на завтрак. Ладно! Не забывай нас. Напиши потом, откуда тебя забрать, мы подъедем», — напечатала она.

«Да! На связи», — пообещала я.

Часа вполне хватило, чтобы окончательно проснуться и привести себя в порядок. Я надела простое платье в шотландскую клетку, кожаную куртку и красные кеды. В таком виде я и выскочила из номера навстречу неизбежности.

Илмари уже ждал меня возле стойки ресепшн: лохматый, бледный, но будто воодушевленный чем-то. На нем был очередной свитер оверсайз и джинсовка на пару размеров больше — Илмари напоминал гламурного бомжа, но, надо заметить, этот образ ему подходил.

— Доброе утро, — улыбнулся он.

— Привет-привет.

Я не смогла не улыбнуться в ответ. Это происходило словно на автомате, я чувствовала, как меня обволакивает теплом и радостью. Я редко испытывала подобные эмоции, поэтому каждый раз удивлялась их реальности. Отслеживала и потом долго рассматривала под микроскопом, подвергая тщательному анализу. Неужели это возможно? Неужели происходит со мной? Впрочем, в то утро у меня не осталось времени на анализ эмоций. Улыбка запустила цепную реакцию и ввергла весь мир в хаос. Мне ничего не оставалось, кроме как шагнуть в этот водоворот.

Мы отправились на площадь Россиу, болтая о ерунде, повседневных мелочах и ничего не значащих глупостях. Я подумала, что часто влюблялась в мужчин, которые были добры ко мне — я не чувствовала разницы между вежливым, дружелюбным отношением и заинтересованностью. Я не умела считывать сигналы и верно их трактовать, поэтому со временем привыкла бояться ошибки и бесконечно сомневаться. Но в тот момент мне было все равно, чем все окажется в итоге.

Мы позавтракали в симпатичном кафе с видом на площадь; потом Илмари вызвался показать мне какой-то чертовски древний книжный магазин.

Мы бродили по залам, как завороженные, листали книги и альбомы. Я пыталась читать по-португальски: получалось плохо и со смешным акцентом.

Я вспомнила свой сон о лавке Картографа. Есть ли в мире хоть одна книга, которая поможет мне разгадать тайну Розы Ветров? Или этот город — исключительно у меня в голове?

Илмари подошел к стеллажу с графическими романами на английском. Я заметила знакомую обложку и взяла книгу с полки.

— Ох, вот крутая. — сказала я, — Сборник японских детективных ужастиков. Злобные маги, твари из Области Сердца, еще какая-то муть…— я быстро пролистала страницы и показала Илмари особенно выдающиеся иллюстрации.

— М-м-м, какая прелесть, — он кивнул на невнятное месиво из монстров и охотников Сердца, которые пытались загнать существ обратно, в Теневой Клапан. — Не читал, но выглядит интересно.

— А вот и манга про Спираль, — прибавил он, — люблю её.

Мы потянулись за томиком синхронно, и Илмари случайно коснулся моих пальцев. Ему удалось перехватить инициативу и первым достать книгу. Победоносно усмехнувшись, Илмари раскрыл мангу.

— Ого, — протянула я, — да у автора сумасшедшая фантазия.

— До того, как стать мангакой, он работал стоматологом. Всегда подозревал, что зубным врачам нельзя доверять!

Я забрала у Илмари книгу и молча пролистала первую историю о проклятии Спирали. От иллюстраций мне стало не по себе; словно нечто холодное и нечеловеческое заглянуло мне прямо в душу.

— Жесть. На ночь такое точно читать не буду.

— Я читал днём на работе. Дома в одиночестве я бы тоже не рискнул.

Из магазина мы вышли с пустыми руками, так ни на что и не решившись. Я предложила прогуляться до замка святого Георгия, и мы мужественно устремились вверх по истертой брусчатке крутых улиц, уходящих на самую вершину холма. Илмари бросал на меня нервные взгляды и курил, будто хотел сказать что-то и никак не решался. Я с ужасом заметила, что говорю в основном я: на ум приходили бесконечные идиотские истории из моей жизни, я болтала, выжимая из себя максимум остроумия, на которое была способна.

Потом мы устроились на прогретых солнцем камнях смотровой площадки и долго смотрели на черепичные крыши раскинувшегося внизу города.

— Заинтриговала меня эта манга про Спираль. Люблю истории про зачарованные города и проклятия, — сказала я. Из головы не шло странное ощущение холода, которое появилось у меня, когда я листала томик манги.

— Еще бы. Такая хтонь, а оторваться невозможно. Я в детстве что-то похожее придумал.

— В смысле сюжет?

— Ну… да, — протянул Илмари, — до сих пор не очень понимаю, существовал ли тот мир на самом деле, или у меня просто случился приход от энергии Искры.

— Расскажешь? — осторожно спросила я.

Илмари кивнул.

— Я в детстве много болел, родители пытались мне помочь, обращались к разным врачам, а в итоге решили на всякий случай отправить меня в Храм Искры. Говорят, взаимодействие с открытым потоком энергии Искры исцеляет любые болезни. Как ты понимаешь, это не очень-то помогло, зато меня накрыло, и я увидел Пыльный мир, нечто вроде ожившей идеи или галлюцинации.

— Ничего себе… Сурово. А что было в Пыльном мире?

— Научный прогресс вместо магии. Корабли отправлялись к другим планетам. Люди не подключались к Венам, потому что энергия Искры не питала их мир. Не очень уютное место. Холодное, в сероватых, туманных тонах. Я поэтому и назвал его Пыльным.

— Культисты как-то объяснили спецэффекты, которые ты увидел? И вообще, тебе в итоге стало лучше?

Илмари кашлянул и на мгновение отвел взгляд.

— Э-э-э, ну, можно сказать и так, — он поежился, инстинктивно ссутулился и засунул руки в карманы куртки. Тема здоровья его явно смущала и нервировала. — А культисты, ну, порадовались за меня, но внятного объяснения не дали.

— От них вообще толку мало. Я бывала в Храме Искры у нас в Норвегии. Пыталась разобраться с эпизодом… ну, с той историей с магией слова, — заметила я, — так вот, мне сказали, что Сердце Мира просто посылает испытания, чтобы закалить мой дух.

Илмари фыркнул.

— Ну да, Сердцу как будто больше нечем заняться.

— Ага, оно бьется в своем Святилище и составляет списки тестов для тупых людишек.

— Но если честно… Тебе не кажется, что эпизод и правда, хм, укрепил твой дух? Ты создала целый мир, смогла рассказать о своей боли открыто и искренне. Многих это потрясло и вдохновило. Вот смотри, возьмем любого среднестатистического мрачного чувака вроде меня. Спроси его — ассоциируешь ли ты себя с Мартином Мэйвом? Да, миллион раз да.

— Если честно, я предпочла бы избежать этого опыта, — раздраженно отозвалась я.

Илмари поспешно прибавил:

— Асгерд, прости, я не хотел обижать тебя, я пытался сформулировать, что ты очень крутая. И несмотря на все случившееся дерьмо, у тебя есть сила, которой ты делишься с другими…

— Спасибо, — неловко пробормотала я. Подобные откровения всегда ставили меня в ступор. Я улыбнулась, не зная, что сказать.

Илмари подвинулся чуть ближе и осторожно накрыл мою ладонь своей. Я мысленно перевела дыхание. Мы сцепили пальцы, не произнося ни слова. Уставились на силуэты города, на море терракотовых лиссабонских крыш. Я бросила на него взгляд: темные волосы Илмари подсвечивало солнце, отчего они казались каштановыми.

Этот момент рассыпался на мириады искр солнечного света — такого яркого и теплого, что ни одна фотография не смогла бы передать его красоту.

e p i s o d e 3

Апокалипсис начался внезапно. Никто не подозревал, что молнии принесут его с собой. Все догадывались, но не хотели верить.

Идея, в которой Апокалипсис наступал, чтобы восстановить баланс и равновесие, вообще была довольно популярна. И случился Разрыв Вен, да исчезло все сущее... Сердце Мира остановилось, перестало питать планету энергией Искры. Все живое отключилось, как телефон с севшей зарядкой. Маги и Ученые строили гипотезы, рассуждали о цикличности и о возможной Перезагрузке Сердца: оно перезапускалось, чтобы вновь качать по Венам энергию Искры Большого Взрыва, сотворившего вселенную.

Помню, в лондонском музее естествознания меня особенно впечатлила комната с симуляцией землетрясения. Пол под ногами вибрировал, стены дрожали, с полок сыпались бутафорские банки с супом. Жутковатый экспонат.

Мы с Сэмом и Софией жевали хамон у меня номере, когда мир сошел с ума. Здание будто вздрогнуло, затряслось в лихорадке. Сэм едва не подавился хамоном, я пролила на себя пиво.

— Ребят, надо выбираться, — очень тихо предложила София.

Мы не стали спорить. С потолка уже сыпалась штукатурка.

Стараясь не паниковать, мы выскочили в коридор. По внутренней связи начали крутить сообщение «Уважаемые гости, просим вас как можно скорее покинуть здание» как минимум на трех языках. Люди спешили спуститься вниз всеми возможными способами, толкались и постоянно спрашивали друг друга «что такое, что происходит, неужели это землетрясение»? Лиссабон уже как-то уничтожило одно, город пришлось отстраивать заново.

Но когда мы оказались на улице, вопросы отпали сами собой. Там творилось нечто невообразимое. На самом деле, мир попросту рушился.

Сквозь застывшие на вечернем небе молнии лезло… Нечто. Куски вывернутой наизнанку реальности. Неведомые здания, башни, конструкции: все это дерьмо валилось на землю на линии горизонта. Вены вибрировали и гудели. Я окинула взглядом площадь Реставраторов. Вот маги из отдела аномалий, вот полиция, вот еще какие-то ребята.

Я посмотрела на Софию. Она внимательно наблюдала за узлом Артерий на мостовой. Он вибрировал, мерцая густым фиолетовым отсветом. А потом серебристо-голубые Вены, оплетающие каждый дом, каждое дерево, скользящие по газонам и клумбам, по кустам и фонарным столбам стали лопаться. Энергия Искры вытекала из них, как кровь.

Многие люди просто падали без чувств: тихо, бесшумно, один за другим. Сэм успел схватить Софию за руку; они вдруг рухнули синхронно, будто их отключили от сети. Я не могла пошевелиться от страха, меня парализовало: я смотрела, смотрела во все глаза. Я слышала раскаты грома. Люди, которые не упали замертво, плакали или кричали. Кто-то молился Сердцу.

Я стояла посреди хаоса. Я не могла думать. Не могла сдвинуться с места.

Чужие голоса звучали в отдалении, словно фоновый шум. Вот он, сезон гроз. Конец всего. Мой папа был прав.

В разгар безумия войди в Искрящийся поток. Что явится тебе, скажи? По колено в венозной крови, под небом, разодранным когтями драконов, ты услышишь музыку, и она укажет тебе путь, — вспомнились мне слова из старинной легенды.

Площадь затапливала энергия Искры. Она пульсировала и светилась тысячами оттенков серебристо-голубого неона. До слез красиво. Я побрела к этому потоку, не совсем понимая, зачем. Оставшиеся в сознании шли вперед, как и я.

Они тоже слышали симфонию умирающего Сердца.

Ваша жертва не напрасна, Избранные мои, мои дети, мои агнцы, чудесные создания, не утратившие веру в самый последний миг. Вы, наделенные воображением, а не магией, искалеченные Сердцем, но умеющие слушать и создавать миры в своем сознании. Вы жертвуете собой ради тех, кто сильнее, кто стал Новым видом, ради эволюции. Вы перезапустите меня и останетесь именем ветра: вечные, прекрасные, несломленные…

Планета приносила нас в жертву. Мы были платой человечества за обладание магией — осознание этого ударило в меня разрядом молнии. Сердце Мира желало избавиться от нас, пока остальные, обладающие способностями, просто лишились чувств. Я чувствовала себя проклятым Иисусом, который умер за человечество. Он пожертвовал собой, чтобы «новые люди», лучшие люди могли жить.

Я попыталась выйти из потока энергии. Глупая. Конечно, энергия Искры не пустила меня!

Я должна была исчезнуть. Кошмар повторялся: еще немного, и я стану чем-то иным. Только вот оказавшись лицом к лицу со смертью, я поняла, что не боюсь. Теперь уже все равно. Я окинула площадь взглядом. Не-маги блекли и выцветали, постепенно растворяясь в энергии Искры. Их силуэты размывались в свете серебристо-голубого неона. Я зажмурилась. Я не могла думать, чувствовать тоже. Еще немного, и я…

— Асгерд! — знакомый голос выдернул меня из оцепенения, липкого состояния покорности и неизбежности.

Илмари выскочил из отеля и теперь бежал ко мне через площадь, спотыкаясь о тела людей. Какое же все медленное. Мир застыл в моменте распада.

— Похоже, исчезают только не-маги! Я тебе помогу! — выпалил Илмари.

— Интересно, как? — выдохнула я.

Илмари пробрался ко мне, развернул к себе и быстро-быстро произнес:

— Я обращу тебя, станешь вампиром, магическим существом, и это остановит процесс. Готова?

Я кивнула. Вампиром так вампиром. Факты пока не складывались у меня в голове. Илмари оказался вампиром, ой, как удобно! Впрочем, я была благодарна вселенной за такой плоттвист. Я бросила взгляд на свои руки: они стремительно таяли. Похоже, у меня не было других вариантов.

Где-то высоко в разорванном в клочья небе гигантский кайдзю разевал пасть, и его рев сплетался с шипением Искры и раскатами грома. Все как в старой легенде. Люди кричали и бились в попытках выбраться из плена Искры. Бесполезно. Может, у меня и правда есть шанс, столь любезно предоставленный мирозданием?

Илмари осторожно обнял меня, крепко прижал к себе. Убрал волосы с плеч, открывая шею. Он склонился ко мне; я почувствовала его дыхание. Я зажмурилась, приготовившись ощутить резкую парализующую боль. Когда он укусил меня, я дернулась, инстинктивно пытаясь отстраниться. Сознание поплыло, меня затягивало куда-то в теплую, обволакивающую темноту. Она казалась приятнее самого любимого домашнего одеяла, под которым можно укрыться сырым норвежским утром. Боль ушла на задний план, а меня тащило, тащило в эту восхитительную тьму.

Илмари потряс меня за плечи.

— Открой глаза. Вот так. Хорошо. Посмотри на меня.

Он помог мне сесть. Гладкие плитки брусчатки под пальцами. Я зажмурилась. Рану на шее жгло и саднило. Илмари достал складной нож и резко полоснул по вене. Я зачарованно смотрела, как темная кровь заструилась по его запястью. А потом из раны вылезло… это. Призрачное, похожее на червя существо. Оно обвило запястье Илмари и уставилось на меня невидящими глазами.

— Это Венозный паразит. Подарок из Храма Искры. Не обращай на него внимания. Ты должна выпить моей крови, иначе ничего не сработает, — скороговоркой объяснил Илмари.

— Ты какой-то неправильный вампир.

— Абсолютно неправильный, — кивнул он.

Илмари сел рядом, одной рукой обнял меня за плечи, вторую протянул мне. Я быстро и неловко слизнула кровь с его запястья. Отвращение смешалось с каким-то нездоровым, бурным восторгом от происходящего. Сегодня я стану иной, это точно. Все изменится навсегда.

— Асгерд, нужно выпить, — напомнил Илмари, — надо еще.

Я сделала несколько неуверенных глотков. Илмари дернулся, ему явно не доставляла удовольствия эта процедура. Еще один глоток, и я, наконец, почувствовала вкус: густой, солоноватый. Как будто мне вырвали зуб мудрости, и я шла от хирурга, глотая собственную кровь. В голове слегка прояснилось.

Еще пара глотков.

А потом я подняла глаза, отстранилась и произнесла:

— Они исчезли.

—Да.

Все не-маги растворились в энергии Искры. Остались только спящие — счастливчики с магическими способностями. И мы с Илмари. Нелюди. Я мысленно перебрала в голове всех родных и друзей. У всех были способности, значит, они наверняка пережили апокалипсис. Мысли так медленно ворочались в голове. Когда все очнутся? Когда пропадут молнии?

Кайдзю исчез, огромный разрыв в небе — тоже. Но энергия Искры продолжала стекать по мостовым и стенам зданий. Гул немного стих. Апокалипсис продолжался.

Венозный паразит растворился в порезе на запястье Илмари. Он достал из кармана платок и кое-как перевязал рану. Потом помог мне подняться на ноги.

— Пойдем, тебе нужно прилечь. Будет хреново, как при сильном вирусе.

— Я умерла?

Илмари кивнул.

— Я почему-то не заметила.

— Я очень старался забрать твою жизнь, честно-честно, — усмехнулся он.

Мне захотелось рассмеяться — истерически, нервно, а потом позволить себе разрыдаться. Но ничего этого не случилось. Я лишь побрела за Илмари по площади, усеянной спящими людьми.

— И что теперь? Что нам делать дальше? — спросила я.

— То же, что и всегда. Жить. — грустно улыбнулся Илмари. Он едва ощутимо поцеловал меня в висок.

Жить. Это слово впилось в меня острыми иглами. Каким будет новый мир? Сколько процентов населения планеты просто исчезли? И куда? Способность мыслить возвращалась ко мне, а вместе с ней — бесчисленные вопросы.

А потом меня накрыло; в горло будто влили расплавленный свинец.

Так началось мое перерождение.