Северный ветер желаний

Глава 1. В которой появляется письмо

Чужие письма читать нельзя. Это Люся знала с детства. Но это письмо хотелось не просто открыть, а еще и сжечь перед прочтением. Ярко-зеленый конверт, на котором затейливым, явно женским почерком было выведено «К. Надеждину лично, в собственные руки», вызывал сразу и омерзение, и любопытство. Потому что К. Надеждин вот уже полгода был мужем Люси, а тут вдруг какая-то девица вздумала ему писать, да еще и в таком вызывающем виде.

Люся еще раз покрутила в пальцах конверт, покосилась на клетку с канарейкой. Птица с интересом изучала и письмо, и хозяйку.

— Думаешь, не стоит открывать? — спросила ее Люся.

Канарейка пожала плечами.

— В конце концов, до встречи со мной у Кости была своя жизнь, и мало ли кто там был. Сейчас-то он со мной. Мой муж. Любимый.

Канарейка издала странный звук, как будто не очень верила в Люсино самоубеждение. Люся снова посмотрела на конверт, потом на птицу:

— А я могу потом сказать, что оно не запечатано было, — с вызовом сказала она. — Может быть, там просто открытка. Ко дню его рождения!

Канарейка спрятала голову под крыло.

— Да, день рождения у него был в июле, а сейчас март. Ну... задержалась. Знаешь же, как наша почта работает.

Канарейка точно ничего не хотела слышать про работу почты. Люся практически услышала, как она хихикает из-под крыла. Женщина положила конверт на стол, отошла на пару шагов, но ярко-зеленая бумага притягивала взгляд. Люся решительно схватила конверт, дернула клейкий слой и вытащила на свет листок оранжевого цвета. Мелькнула странная мысль, что зеленый и оранжевый — комплементарные цвета. Кажется, она читала об этом в какой-то книжке.

«Дорогой Костя, я знаю, что ты уже женат, но мне больше некому написать. Тем более, что ты тоже несешь ответственность за то, что произошло. Мне нужна твоя помощь. Буду ждать тебя по адресу: Предтеченский переулок, дом 16, квартира 8. Твоя В.»

У Люси голова пошла кругом. Предположить она могла сейчас только одно: у Кости есть ребенок. От какой-то В. Она опустилась на табурет, сжимая в руке письмо, потерла лоб рукой, пытаясь привести мысли в порядок. Канарейка вытащила голову из-под крыла, уставилась на хозяйку, чирикнула что-то в духе: "ну что ты решила?"

— Ничего я не решила, — ответила ей Люся. — Вот пойду и решу. Куда там надо? Предтеченский переулок?

Она решительно открыла карты в телефоне, ввела адрес, но улица с таким названием в Москве отсутствовала. Неужели эта В. живет в другом городе? Люся забила Предтеченский переулок в поисковик и выяснила, что это старое название Малой Лубянки. Неведомая любовница ее мужа жила в самом центре столицы. Люся подорвалась с табурета, натянула сапоги и куртку. Канарейка что-то заорала, но женщина не собиралась ее слушать, она была намерена разобраться с этой В. — и немедленно.

Дорога до Малой Лубянки заняла у Люси около часа, за это время она успела остыть, подумать и решить, что сразу выдирать волосы сопернице не стоит. В конце концов, Костя не вчера родился, и до нее у него вполне могли быть женщины. Вот только почему он ей не рассказывал?

Вход в подъезд предсказуемо был закрыт, Люся растерянно стояла перед домофоном: позвонить в нужную квартиру было можно, но что сказать? "Здрасьте, я Костина жена и пришла с вами разбираться?" Глупо, никто ей не откроет. Сказать, что принесла пиццу? Пришла к соседям? В задумчивости она вытащила из кармана слегка помятый оранжевый листок, развернула его и… перед глазами все закружилось, и она обнаружила себя на пороге двери в ту самую 8 квартиру, которая тут же распахнулась:

— Наконец-то ты пришел! — выдохнула потрясающе красивая брюнетка лет 25 на вид и растерянно замолчала, уставившись на Люсю. — Ты не Костя, — сделала она потрясающий вывод.

— Нет, — с вызовом ответила Люся, — я его жена! А ты кто такая? Что тебе нужно от моего мужа?

— Я — Вероника, — хлопая глазами ответила брюнетка. — Стажер.

Учитывая, что Константин работал слесарем-наладчиком, Люся не поверила ни в какого стажера. Она грозно помахала письмом и принялась наступать на Веронику, заставляя ту отступить в квартиру.

— Стажируешься монтировкой работать? Или краны чинить? — ехидно поинтересовалась она. — А может быть, ты еще и унитазы прочищать учишься?

Вероника испуганно вжалась в стенку:

— Нет, — пискнула она. — Я у него как Исполнитель желаний стажируюсь. Но я только начинающая, про унитазы не знаю ничего.

Люся непонимающе уставилась на перепуганную девицу:

— Проститутка что ли? Хочешь сказать, что мой Костя — сутенер?

— Не проститутка, а Исполнитель желаний. Ну, ангел что ли, на понятном тебе языке, — обиделась Вероника. — Ты сама-то сюда как попала? Чудом. И что теперь удивляешься.

— Чудом? — Люся растерянно посмотрела на зажатый в руке листок, вспомнила, как вдруг переместилась из подъезда на этаж.

Вероника наклонила голову набок, внимательно посмотрела на женщину:

— Ты серьезно не знала, что твой муж — ангел? И что ты сама — из рода шаманов? Иначе как бы ты приманила свою птицу счастья…

— Канарейку что ли? — Люся с трудом растянула губы в улыбке. — Да я ее зимой на помойке нашла. Какая-то сволочь птицу с клеткой в мороз выставила, знала бы кто — самого бы голым в сугроб засунула.

— А ты ее почувствовала. И кстати, тот, кто так с ней поступил, потом по пьяни голым из окна выпал. В сугроб. Жив остался, но замерз и долго болел, — припечатала Вероника.

— Откуда ты знаешь? — онемевшими вдруг губами спросила Люся.

Брюнетка пожала плечами:

— Я, конечно, только стажер, но такие вещи сразу вижу. Костя говорит, врожденный талант.

Входная дверь за спиной у Люси хлопнула, у Вероники вытянулось лицо, Люся обернулась и увидела, что действующих персонажей в квартире 8 прибавилось: на пороге стоял ее муж Костя, и сейчас бы его точно никто не назвал ангелом — на его лице проступала откровенная злость и немного растерянности.

— Талант вляпываться в неприятности, — прокомментировал он и обернулся к жене. — Люся, милая, я не хотел…

Что он не хотел, Люся уже не услышала, плавно отправившись в обморок.

Глава 2. В которой проявляется магия

Первое, что увидела Люся, открыв глаза, было перепуганное лицо Константина, который осторожно сжимал ее плечи. Потом его кто-то оттолкнул в сторону, под нос Люсе сунули бутылочку с резко пахнущей жидкостью, Люся чихнула, выпрямилась, обнаружив, что полулежит в кресле.

— Все с ней в порядке, — сказал женский голос. — От такого шока неудивительно в обморок свалиться. Себя вспомни, как ты впервые про магию узнал, и про себя самого.

— Не сравнивай, — огрызнулся Костя, снова кидаясь к жене. — Люсенька, Люся, с тобой все в порядке?

Люся села ровно, глубоко вздохнула несколько раз, осмотрелась. Костя сидел перед ее креслом на коленях, в стороне с бутылочкой в пальцах стояла Вероника.

— Со мной не все в порядке, — ответила Люся и строго посмотрела на мужа. — Ты мне врал. Врал целый год. Ладно, полгода.

— Почему «полгода», — растерялся Константин.

— Потому что, пока ты за мной ухаживал, мог сочинять, что угодно, — заявила жена. — Но после свадьбы должен был признаться.

— Я не мог, — пробормотал Костя. — Нельзя рассказывать о таком. Да ты и не поверила бы, решила, что я псих или заигрался в ролевые игры, и ушла бы от меня. А я тебя люблю, и хочу всю жизнь с тобой прожить.

Люся наклонилась вперед, положила ладони Косте на щеки, подняла его лицо к себе, покачала из стороны в сторону.

— Да, ты прав, — нехотя сказала она. — Я бы не поверила.

Костя вздохнул, взял ее руку в свою, поцеловал.

— Ты бы и не узнала, если б не Вероника.

— А что сразу «Вероника»! — возмутилась брюнетка. — Она и увидеть мое письмо не должна была, не говоря уж о том, чтобы сюда прийти. Я специально на всякий случай и адрес написала тот, которого на самом деле нет.

— Как нет? — не поняла Люся, — ты «Предтеченский переулок» написала, а в интернете есть информация, что это теперь Малая Лубянка.

Вероника изумленно уставилась на нее:

— Серьезно? Блин, мне и в голову не пришло, что ты в сети посмотришь.

Люся усмехнулась:

— Тоже мне сложности. Интернет помнит все. Ты лучше скажи, зачем ты так странно текст написала? Что Костя виноват в чем-то, что у тебя случилось. Я вообще подумала, что у него ребенок на стороне.

Вероника сглотнула, в ужасе посмотрела на Костю, тот нахмурился:

— Ты подумала, что я могу тебе изменить?

— Конечно, нет, — отмахнулась жена. — Но до знакомства со мной ты вполне мог хоть три раза женат быть.

— Я предупредить его хотела. Там... в общем... сложно... Ты вообще не должна была это письмо читать! И вообще, даже видеть его! — Выкрикнула Вероника. — Не была б ты шаманкой...

Люся вскинула руку. Левую, потому что правую по-прежнему сжимал Костя.

— Стоп! Какая еще шаманка?

— Обыкновенная, из северных шаманов. У тебя ж предки с Колы?

— Ну, кажется, прабабушка по маме там работала когда-то по распределению.

— Вот оттуда она твою бабушку и привезла, видимо, а потом родилась твоя мама, и ты… Род шаманов.

Костя покосился на Веронику, встал с пола, сел в кресло рядом с женой, обнял ее за плечи:

— Лишняя информация, Ника, — сухо сказал он. — Ты вечно этим грешишь.

Девушка покаянно пожала плечами:

— Увы, хочется радовать людей побыстрее.

— Ты не радуешь, ты пугаешь, — прокомментировала Люся, прислоняясь к мужу. — Ладно, с моими родственниками потом разберемся. Для начала, муж мой, — она подчеркнула эти два слова, — рассказывай, с чего это ты вдруг оказался ангелом?

— Не ангелом, а исполнителем желаний, — поправил Константин, вздохнул, крепче обнял жену и принялся рассказывать.

Супруги Надеждины-старшие жили на их взгляд просто замечательно. Василий Надеждин работал водителем грузовика, Ирина трудилась поваром в школьной столовой. Огорчало их только одно: у них не могло быть детей, такой печальный диагноз поставили Ирине врачи. Женщина не сдавалась: она ходила к разным специалистам, молилась в церкви, только к экстрасенсам не заглядывала, да и то потому, что Василий был против «мракобесия» и «мошенников этих с хрустальными шарами». Почему именно произошло такое чудо, и она вдруг забеременела, Ирина не знала и думать об этом не хотела. Когда родился Костя, супруги были на седьмом небе от счастья. И понятия не имели, что сын сам исполнил их желание.

— Исполнители желаний делятся по классам: самый высший класс выполняет глобальные желания человечества — мир или война, катастрофы и катаклизмы, ну и тому подобное. Другой класс занимается вопросами простых людей — спасение отдельных жизней, рождение или смерти. Есть отдельное подразделение тех, кто ведает искусством и желаниями творцов, те, кто занимается здоровьем, есть даже те, кому поручены все звери в мире. У них, самая сложная работа, на мой взгляд, — рассказывал Константин. — До того, как родиться, я как раз отвечал на вопросы простых людей. Бывает так, что чье-то желание настолько сильное, что ты его чувствуешь буквально в себе, как нарыв, как ожог, и чтобы освободиться от этого ощущения, необходимо такое желание обязательно выполнить. Моя мама никак не могла родить ребенка, вообще, ни в каком случае. Кроме одного — если бы этим ребенком стал сам исполнитель желаний.

— И это решение отбросило тебя на несколько уровней вниз, — не преминула пояснить Вероника. — Поэтому сейчас ты занимаешься всякими мелкими работами.

— Я не думаю, что у нас есть что-то более мелкое или крупное, — серьезно ответил Костя. — Любое чудо важно. Даже если это такие незаметные чудеса, которыми я занимаюсь.

— Что такое «незаметные чудеса»? — спросила Люся.

— Ну, когда торопишься, и тут раз — автобус пришел. Или работу ищешь, а тут раз — и приглашают на собеседование, и ты его проходишь. Или каблук сломался, ты опоздала на встречу, а там в это время по дороге авария случилась, и ты не попала в нее. — Объяснил Костя.

Люся кивнула, такие случайности она никогда не считала чудесами, но ведь Костя прав — это важные моменты в жизни.

— А что было дальше?

— Ну, я родился, жил, развивался, как обычный пацан. Не помнил о себе ничего, конечно же. Это ведь главное условие — если начинаешь полностью жизнь с начала, то память не дается сразу. В общем, вспомнил я о том, кто я есть, только лет в 19, тогда и решил, что выберу профессию, которая даст реально помогать людям.

— Ты на самом деле хоть слесарь? — поинтересовалась жена.

Константин кивнул.

— По-моему одна из самых важных профессий. Без слесаря ни один дом нормально не простоит.

Тут Люся была с ним полностью согласна. Профессия слесаря не считается у нас престижной, но чтоб мы делали без наших мастеров! Мужем она гордилась всегда и не считала его работу недостойной. Сама она спокойно трудилась в библиотеке университета, каждый день видела профессоров и ученых, которые сами лампочку вкрутить не могли, и студентов, которые были уверены, что еда самозарождается в холодильнике.

— Поначалу, когда только осознал себя вновь, я чего только не творил, — сознался Костя, покосившись на Веронику. Та почему-то покраснела. — Я и цветы выращивал прямо на подоконниках у грустных женщин, и котов с дерева снимал не просто руками, а магией, чтоб кот летел как на крыльях. Как-то раз одной девочке, которая очень хотела мороженого, подарил целую фабрику мороженого. Ну, не прямо фабрику, а сделал так, что ее мама выиграла билет туда. И девочка ела столько мороженого, сколько влезло. Правда, потом она заболела, и мой наставник меня ругал, что я другим Исполнителям работы задал: девочку лечить, маму успокаивать.

— Ты мне эту историю не рассказывал, — заметила Вероника.

— Я тебе про все свои ошибки и не собирался говорить, — усмехнулся Костя.

— А мне? — ревностно спросила Люся.

— Тебе я расскажу абсолютно все, что ты захочешь знать, — заверил жену Константин. — Я уже понял, что от тебя тайн держать не надо.

— Еще бы, — Люся чмокнула мужа в щеку, демонстрируя, что уже простила его. — Я ж, как выяснилось, шаманка. Как начну учиться! Как начну чудесатить!

Костя рассмеялся, крепче обнял жену.

— Ладно, с этим более-менее разобрались, — подытожила Люся. — Теперь объясни про Веронику.

Константин пожал плечами:

— В определенный момент каждому Исполнителю дают ученика или стажера, чтобы объяснил азы нашей работы. Месяц назад мне выдали в стажеры Нику, я ее учу.

— А почему тогда она написала, что ты виноват в том, что случилось? Мне показалось, что речь шла о давних событиях.

Константин посмотрел на Веронику, кивнул ей:

— Как ты понимаешь, письмо я не читал и пришел потому, что почувствовал Люсину и твою тревогу. Так что рассказывай, что произошло.

Вероника неловко приткнула себя на стул, принялась вертеть в пальцах бутылочку с нашатырем, которую так и держала.

— В общем, тут дело касается той истории… — начала она медленно. — Когда ты встретил Люсю… помнишь, за ней тогда пытался ухаживать один мужчина…

Константин пожал плечами, посмотрел на жену, та ответила ему недоуменным взглядом. На момент их знакомства у Люси никого не было уже пару лет, никто за ней не ухаживал, и она вообще считала, что в свои 34 года уже останется одна. Костя был настоящим подарком судьбы. В состоянии «романтических ухаживаний» они провели буквально неделю, потом полгода Костя просто жил у нее, потому что у Люси была своя квартира, доставшаяся от родителей, которые переехали в другой город, а у него дома были его папа и мама. Она отчетливо помнила тот вечер, когда они с Костей сидели и смотрели по телевизору китайский детективный сериал, там герой с героиней выбирали свадебное платье и поссорились в процессе. Костя вдруг оторвался от просмотра, посмотрел на Люсю и спросил:

— Слушай, а почему мы с тобой до сих пор не женаты?

— Потому что ты не предлагал? — задумчиво ответила она.

— Я дурак, — самокритично ответил Костя. — Выходи за меня замуж?

И она, конечно же, сказала «да».

— Никто за мной не ухаживал, — возразила Люся Веронике. — Точно говорю.

— Просто ты не знала, — пояснила та, поставила, наконец, на стол нашатырь. — Его звали Виталий, и он ухаживал, как представлял. Он приносил вовремя сдавать книги и иногда дарил тебе шоколадки. Которые ты не ела.

Люся с трудом припомнила, что действительно в библиотеку приходил когда-то доцент, который таскал ей шоколадки. Старые, белесые, твердые. Она никогда их не ела, только складывала на полку там же, в библиотеке. Кажется, потом их сгрызли мыши, а Тамара Павловна, директор библиотеки, устроила страшный скандал и вызвала дератизаторов.

— Он хотел найти идеальную жену, видел ее в твоем лице, — рассказывала Вероника. — А я должна была исполнить его желание, это мое первое серьезное задание было. Только ты встретила Костю и вышла за него замуж, и Виталий… в общем… он…

Она сморщилась, как будто хотела заплакать. Костя посмотрел на жену, Люся кивнула, и он встал, подошел к Веронике, обнял ее мягко за плечи.

— Ника, чего он захотел? — тихо спросил он.

— Он захотел, чтобы Люся умерла, — прошептала Вероника.

Глава 3. В которой появляется волшебная вещь

После такой новости Люся буквально онемела. Ничего себе, у кого-то желания! Если б она хотя бы ему авансы какие-то давала, этому Виталию, то можно было понять такой быстрый шаг от ненависти до любви, но она же даже не поняла, что эти просроченные шоколадки были ухаживанием!

— Сам придумал, сам обиделся, — прокомментировала она.

Константин сурово посмотрел на своего стажера:

— Ты же знаешь правила, такого рода желания мы не исполняем. Для этого есть другие…

— Ты хочешь сказать, что среди ангелов есть те, кто исполняет желания на смерть других людей? — перебила его Люся.

Константин кивнул:

— Но далеко не всякие, Люсь, например, когда люди желали смерти Гитлеру, то этот вопрос решали на самом высоком уровне, сводили множество факторов. Ведь одни желали ему смерти, а другие наоборот, чтоб он долго жил. Там сложная система мер и весов.

— Фемиду не зря так изображают, — тихо добавила Вероника. — Фактически это и есть знак высших Исполнителей желаний.

Костя кивнул.

— Тогда в чем проблема? — не поняла Люся. — Если вы такое все равно не выполняете, то почему ты так всполошилась?

— Потому что его желание настолько сильное, что мне от этого больно, очень больно, — выкрикнула Вероника. — И я точно знаю, что эта боль не пройдет, если я его не выполню!

Константин встревоженно посмотрел на нее, Вероника сжала кулаки так, что косточки побелели, а от ее ног медленно расползались тонкие белые ниточки.

— До такой степени? — испуганно спросил он.

Вероника кивнула.

Люся встала с кресла, хотела подойти к девушке, но Костя ее остановил, а белые ниточки потянулись к Люсе, будто почуяв жертву.

— Это и есть выражение сильного желания? — тихо спросила она. — Твои родители также хотели, чтобы ты родился?

— Примерно, — ответил муж. — Там чуточку по-другому это ощущалось, но в целом да. И сейчас Вероника напрягает все силы, чтобы желание доцента Виталия не вырвалось и не причинило тебе вреда.

Люся поспешно отошла к окну, подальше от Вероники, провоцировать смертельные желания всяких ненормальных доцентов ей не хотелось.

— И что делать? — спросила она.

Костя пожал плечами, Вероника с надеждой смотрела на своего наставника, а Люсю вдруг больно что-то кольнуло в плечо. Она ойкнула, посмотрела на платье, на котором сама по себе начала вдруг крутиться брошка в виде лягушки, распластавшейся по ткани, которую ей когда-то подарила мама. Кажется, тогда Люсе было лет пять, и она считала эту лягушку самой красивой в мире. Почему она прицепила ее на платье, в котором выбегала сегодня из дома, Люся вспомнить никак не могла. А лягушка тем временем отцепилась от булавки, которой была приколота, спрыгнула на подоконник и поинтересовалась:

— Удивляться будем или сразу к делу перейдем?

Удивляться сегодня Люся уже не могла, поэтому кивнула:

— К делу давай.

— Тогда говори слова, передавай меня этой девице лохматой, и живи себе спокойно, — выдала земноводное и почесала себя лапой по животу.

— К-к-какие слова? — от неожиданности Люся начала заикаться. — Да что ты такое? Что тут происходит?

— О, вот и до удивления дошли, а точнее, до скандала, — с удовлетворением заметила лягушка. — День откровений прям. Эх, жили — не тужили, и тут вдруг навалили.

— Хватит говорить поговорками, — зло крикнула Люся на бывшую брошку.

Лягушка пожала плечами:

— Ладно, коротко так: я — талисман, фамильяр, заветный артефакт и прочие красивые слова, которые любят писать в книжках. Твои предки были более точны, говорили «оберег». Вот я он, точнее она, и есть. Оберег.

Константин подошел к подоконнику, протянул руку, но лягушка помотала головой и растянула рот в хитрой усмешке:

— К тебе не пойду, ты — мужик, да еще и из духов, у тебя свои обереги. Меня девице сдали, ее и охраняю. Скажет ту городскую охранять — пойду. Вот и говори, Люська, пока время еще есть, а то сил у девчонки не так уж и много осталось.

Люся и Костя одновременно посмотрели на Веронику, та сидела, стиснув зубы, лицо у нее было уже не бледным, а каким-то мучнистым, а тонкие белые нити все ближе подкрадывались к Люсе.

— Что надо делать? — решительно спросила Люся лягушку.

— Слова сказать, — хихикнула та. — А словей ты не знаешь, да? Ну-ка, вспоминай, что тебе мамка говорила, когда брошку со мной дарила?

— Она песню пела, — припомнила Люся.

«Придет день, смоет ночь,

Тишиной укрою дочь,

Придет ночь, смоет день,

Наведет на горы тень.

Солнце озарит холмы,

Чтобы веселилась ты,

Лунный свет умоет сны,

Чтобы не грустила ты.

А когда придет рассвет,

Соберем мы бересклет,

И сплетем себе венки,

Злу и бедам вопреки».

Казалось, в комнате повеяло свежим ветром, который принес запах травы под снегом, сурового северного моря, послышались вдали раскаты грома и шелест падающих с горы камней, Люся смотрела на лягушку и видела перед собой не маленькую смешную брошку, а женщину с мягкой улыбкой, длинными русыми волосами и темно-синими глазами. Женщина протянула руку, погладила Люсю по голове:

— Ты сильная девочка, Лю, ты многое можешь. Придешь еще к своей силе, которая в твоем роде есть.

— А идти-то куда? — вырвалось у Люси.

— Твои корни на Севере, а сердце в городе.

Она перевела взгляд на Константина, который, как завороженный, смотрел на нее. Люся поняла, что он тоже видит эту странную женщину. А вот Вероника точно не видела ничего, застыла на своем стуле, глядя в одну точку, и нити ползти перестали, и часы не тикали. Время замерло вокруг них.

— Ты тоже сильный, Константин. Постоянный, так переводят твое имя с греческого, да?

Костя медленно кивнул.

— Но тебе еще тоже нужно найти себя. Вместе пойдете, вместе и найдете.

Женщина взяла Костю и Люсю за руки, соединила их пальцы. Потом посмотрела на Веронику:

— Девочке я помогу, не бойся больше ни за себя, ни за нее, Лю. Тебе нужно учиться заново слышать мир, этим и займись. А земные дела решатся.

Часы на стене громко ударили один раз, Костя и Люся вздрогнули, очнувшись. Брошка в виде лягушки лежала на подоконнике, только теперь в лапах у земноводного был маленький цветок. Люся взяла брошь, подошла к Веронике, нити зашипели, пытаясь дотянуться до нее, но она не обратила на них никакого внимания, спокойно прикрепила брошь на платье Вероники.

— Носи долго на здоровье, на покой в своей душе, на силу свою и на спокойствие.

Слова сами вырвались, когда она застегивала тугую булавку. Вероника вздрогнула, подняла на нее глаза.

— Людмила, вы светитесь, — завороженно прошептала она.

— Люся и на «ты», — поправила ее начинающая шаманка. — Это остаточное, пройдёт. Как себя чувствуешь?

Вероника неуверенно поднялась на ноги, посмотрела вниз: нитей больше не было.

— Я прекрасно себя чувствую, — радостно ответила она. — Никакое желание не тянет больше, и вообще хорошо так, будто летать могу.

Она раскинула руки и действительно приподнялась на пару сантиметров от пола. Константин усмехнулся, подошел и потянул ее вниз:

— Пока рано тебе летать, Ника. Но со временем будешь и это делать.

Вероника с сияющими глазами кинулась ему на шею, поцеловала в щеку, потом также пылко обняла Люсю:

— Спасибо огромное, я не знаю, чтобы я делала, если бы не вы.

— Жила бы спокойно, — усмехнулась Люся и повернулась к мужу. — Дорогой, тебе не кажется, что мы загостились? Не пора ли нам домой?

Глава 4. В которой происходит бой.

Следующие несколько дней Люся и Костя по молчаливому уговору не обсуждали ни его работу Исполнителем желаний, ни ее внезапно открывшуюся родню в виде шаманов, ни Веронику. Они также ходили на работу, по вечерам вместе смотрели сериалы, читали, играли в настольные игры. Пару раз Люся сходила с подругами в караоке, а Костя с друзьями в спорт-бар.

Но в тот вечер чудеса вновь напомнили о себе и не самым лучшим образом. Днем к Люсе в библиотеку опять заходил доцент Виталий, но как она ни старалась, никаких ярких желаний ее убить, не увидела. Виталий скучно отдал ей книгу, расписался в ведомости и потопал к двери. Уже на пороге он обернулся, посмотрел на Люсю, и она застыла от ярости и ненависти, которые мелькнули в его глазах. Но Виталий быстро отвел взгляд и вышел, и Люся решила, что ей показалось.

А вечером, когда она уже подходила к дому, внезапно похолодало. С утра еще было около пятнадцати градусов тепла, и Люся надела легкую куртку и туфли, а тут возникло ощущение, что она вдруг очутилась на Северном полюсе. На кустах начал собираться иней, а по тротуару поползла поземка. Люся не успела и глазом моргнуть, как белые нити обвили ее туфли, закрутились по ногам, тут она и вспомнила комнату Вероники, и белые нити, которые стремились убить ее, повинуясь жуткому желанию доцента, которое он транслировал Исполнительнице желаний. Люся дернулась, тряхнула ногой, но нити никуда не делись, а в воздухе зазвенел злобный смех, и навстречу Люсе двинулась высокая ярко-белая фигура. Она не могла понять, мужчина это или женщина, существо не имело пола, конкретного роста или габаритов, оно постоянно менялось, изгибалось в разные стороны, выворачивалось наизнанку и сворачивалось внутрь. И все время смеялось так, что по спине Люси бежал целый табун мурашек. Она закричала, бросилась в сторону, споткнулась об одну из нитей и упала на асфальт. Попыталась ползти, но холод отнимал силы, а смех вкручивался в уши не хуже дрели, которой Костя вкручивал в стену шурупы, когда вешал полочку в коридоре.

— Костя! — простонала Люся, вспомнив о муже. — Помоги.

Существо задумчиво, как ей показалось, посмотрело на нее, смех прекратился, белая масса медленно надвигалась на Люсю.

«Он мог бы домчаться до меня за секунду», — подумала она. — «Но почему-то медлит. Запугивает? Как маньяк в фильмах? Может, речь произнесет?»

— Что тебе надо? — спросила она дрожащим голосом. — Что ты такое?

В отличие от киношных злодеев белое создание не собиралось отвечать, звук голоса жертвы подхлестнул его, и оно оказалось вплотную к Люсе, белые нити поднялись до ее талии, спутав ноги. Люся схватила лежащий рядом камень, запустила во врага, камень увяз в теле существа, и от этого стало еще страшнее — его явно не брали материальные предметы, они оставались в нем, как будто он был просто сгустком воздуха. Очень плотным сгустком.

— Помогите, — закричала Люся, изо всех сил пытаясь сдвинуться с места.

— Люся! — послышался ответный крик откуда-то из-за спины существа, и в следующую секунду его насквозь прошила золотистая прямая линия.

Существо зашипело, поворачиваясь к новому противнику, а линия стала расширяться, сжигая или растворяя белый сгусток. Люся схватила с земли еще один камень и запустила в спину врага, он также повис в теле существа, но оно уже не замечало Люсю. Золотистая линия превратилась в шар, который увеличивался с каждой секундой, и существо шипело и корчилось, исчезая под его напором.

Все это продлилось не больше трех минут, но Люсе они показались часами. Когда, наконец, белое создание растворилось полностью, она почувствовала, что может шевелиться. Белые нити тоже исчезли. Люся попыталась встать, к ней кто-то подскочил, помог удержаться на ногах.

— Ты как? — перепугано спросил женский голос.

— Как-то… на букву «х», — ответила Люся. — И не подумай, что «хорошо».

Рядом стояла Вероника, сжимая в пальцах какую-то небольшую фигурку из золотистого камня.

— Спасибо, — выдавила Люся. — Если бы не ты, я…

И она в голос зарыдала, осознав, наконец, что была на волосок от смерти.

— Что случилось? — спросил испуганно еще один голос, на этот раз мужской.

И Люся оказалась в объятиях мужа, который крепко прижал ее к себе.

— На нее напал Темный Исполнитель, — объяснила Вероника. — А я… я сумела, Костя, я справилась!

И она начала вдруг танцевать какой-то дикий танец, выражавший весь ее восторг от победы.

— Я сумела его победить! Какая я молодец! — напевала она.

Костя бережно приподнял заплаканное лицо жены, вытер ей щеки платком. Люся обхватила его обеими руками.

— Кто такой Темный Исполнитель? — шмыгая носом, спросила она.

— Ну, что-то вроде демона, если говорить привычной терминологией, — ответил Костя. — Он выполняет те желания, от которых отказались мы, но делает это не просто так.

— За душу? — уточнила Люся.

Костя пожал плечами:

— Цена может быть разной: жизнь, дети, родственники, слава, карьера… все, что ценно для того, кто готов пожертвовать всем, ради удовлетворения одного желания.

— И Виталий пошел на такую сделку? — дрожащим голосом спросила Люся. — То есть он настолько меня ненавидит, что… погоди, но как он узнал? Ведь Исполнители же магические, ну, то есть, простые люди о них не знают.

Вероника перестала танцевать и подошла к ним.

— Темные исполнители сами приходят к тем, кому нужно, — сказала она. — И берут плату. Только мало кто верит, что она действительно будет.

— Как он выглядел? — спросил Костя.

Девушки, дополняя друг друга, пересказали внешний вид существа. Костя покачал головой, подтолкнул Люсю в сторону дома. Вероника пошла следом. Дома муж засунул Люсю в ванную умыться и переодеться, причем остался рядом, следя за каждым ее движением. Вероника тем временем громыхала на кухне посудой, ставила чайник. Они уселись вокруг кухонного стола, Люся сложила руки перед собой, положила на них голову, глядя на суетящихся мужа и его стажера.

— И что теперь делать? — почти спокойно спросила она. — Он же не отвяжется.

— Нет, — согласился Костя. — А значит, нам надо, увы, но как-то…

— Убить Виталия? — продолжила Люся.

Костя с неодобрением посмотрел на нее.

— Нет, но отговорить его что ли.

Вероника и Люся в ответ посмотрели на него как на идиота.

— Он точно не откажется, — сказала стажер.

Люся кивнула.

— Это такой тип людей, скрытый психопат, что ли. Нет, надо отговорить не его, а Темного исполнителя. — Предложила Вероника.

Тут уже как на дуру на нее посмотрел Костя.

— То, что приходило к Люсе, если вы мне правильно рассказали, не сам Исполнитель, это воплощенное желание доцента, которому Исполнитель помог появиться. — Объяснил он. — Поэтому, даже если мы отговорим его, он уже выполнил контракт.

— И что же делать?

Костя покачал головой, он не знал. Люся встала, прошлась по кухне.

— Раз не знаешь ты, как Светлый Исполнитель Желаний, то значит, тут, как и в прошлый раз, должны помочь мои корни. — Решительно сказала она. — Я же сумела помочь Веронике, и та женщина… дух… сказала, что мне надо на Север. Похоже, что мы с тобой завтра летим в Мурманск, к моей бабушке.

— Хорошо, что завтра выходной, — согласился Костя.

— Я с вами! — воскликнула Вероника.

Никто и не возражал.

Глава 5. В которой все решается. Кажется.

3 часа полета до Мурманска показались очень быстрыми, буквально только что Люся с Костей и Вероникой заходили в самолет, и вот уже пилот говорит, что они совершили посадку в аэропорту имени Николая Второго Романова. Люся никогда не понимала, почему именно Мурмаши так назвали. Понятно было бы, если б екатеринбургский аэропорт, там неподалеку его убили. Но при чем тут Мурманск? Скорее надо было бы в честь Кирова называть, который Север поднимал.

Они спустились по трапу и мгновенно замерзли. В Москве весна уже была в разгаре, снега почти не было, а солнце прогревало воздух, здесь же лежал снег, и дул холодный ветер.

Практически бегом они домчались до остановки автобуса, по старой привычке Люся всегда ездила к бабушке из аэропорта общественным транспортом, и мужа приучила. Пока ПАЗик трясся по дороге от Мурмашей до Мурманска, ей вдруг показалось, что все события ранее ей просто приснились.

Не было ни странной встречи в Предтеченском переулке с Вероникой, ни расползавшихся нитей чужого злого желания, ни монстра, который пытался ее убить во дворе дома. И магии никакой не было, и Исполнителей желаний. Был Костя, ее муж, которого она зачем-то заподозрила в измене, хотя такого и не могло быть, была ее работа в библиотеке университета, были их домашние вечера за кино, были встречи с подругами. А мистики никакой не было.

Люся поскребла пальцем заледеневшее окно, как в детстве. Там, снаружи, начиналась метель, ветер нес по асфальту белые вихри поземки. А рядом с ней в автобусе сидели обычные люди, которые возвращались домой или собирались в зимний поход в тундру. Вон те трое точно в поход, у них рюкзаки большие, к которым лыжи пристегнуты. А эта немолодая женщина едет, наверное, к внуку, везет ему большой конструктор в коробке. Люсе всегда нравилось придумывать истории про окружающих ее людей, в детстве она часто рассказывала их родителям, и те говорили: «Запиши, будешь писательницей». Им нравились ее придумки. А вот эта брюнетка с напряженным лицом явно впервые на Севере, одета не по сезону, курточка короткая, и так взволнована. Наверное, приехала к своему парню, который тут служит в Североморске.

Брюнетка поежилась, автобус тряхнуло, Люся ухватилась рукой за сиденье, и реальность снова вернулась. «Это же Вероника», — вспомнила она. — «И ни к какому парню она не едет, она с нами увязалась, потому что доцент Виталий через нее хотел добиться моей смерти». Костя встревоженно посмотрел на жену:

— Люсь, все нормально?

— Да, в порядке, — преувеличенно бодро отозвалась она. — Нам уже скоро выходить.

Автобус не доезжал до дома бабушки, поэтому от железнодорожного вокзала, где у него была конечная, они взяли такси. Костя настоял на этом, глядя на побелевший от холода кончик носа Вероники. Люся не возражала, добираться дальше надо было еще на одном автобусе, а ей уже не хотелось погружаться в фантазии, что ничего не было. Было, еще как было! И надо было избавиться от этого поскорее.

До бабушкиного дома они доехали быстро, шестиэтажный жилой дом оставался неизменно таким же, каким Люся его помнила со своих четырех лет, когда ее впервые привезли в Мурманск. Только подъезд перекрасили в другой цвет. Втроем они поднялись на третий этаж, но нажать на кнопку звонка Люся не успела — дверь распахнулась, на пороге стояла ее бабушка.

— Добралась, — выдохнула она, втянула Люсю в дом и крепко обняла. — Я уж боялась, что плохое случится.

— Плохое? — Люся почувствовала, как по спине пробежал озноб.

Бабушка кивнула:

— Ты в опасности, чувствую, надо выручать.

— Анна Ивановна, мы пытались, но… — начал было Костя, но бабушка строго посмотрела на него, и он умолк.

— Вы тут ничем помочь не сможете, — сказала она, выпуская Люсю и давая ей раздеться. — Тут силы другие нужны. Не желания всякие человеческие.

— Так вы знаете, что произошло? — подала голос Вероника.

Анна Ивановна оглядела ее с ног до головы, кивнула, отвечая на ее вопрос, и не в тему заметила:

— Не по погоде ты оделась, девочка. У нас тут весна только на календаре, а так зима еще.

— Я не знала, — растерялась Вероника.

— Снимай свою куртенку, в дом проходи, отогреешься, — велела бабушка. — А ты, Людмила, переодевайся в нормальную одежду, да поедем сразу.

— Куда? — не поняла Люся.

— Выручать тебя из беды, — ответила бабушка. — Тут медлить нельзя. Я уже и Валерке позвонила, чтоб он нас закинул через Мустатунтури.

Люся ошарашено смотрела на нее, Костя выступил вперед:

— Без меня она никуда не поедет, — заявил он. — И кто такой этот Валерка?

— Хороший человек, в тундру ходит, рыбу ловит, туристов возит, и нас отвезет. Валерка тут родился, края наши хорошо знает, и машина у него отличная. До Титовки доедем с комфортом, а дальше снегоходом. Только снегоход троих не потянет, так что тебе, Константин, придется тут оставаться.

— Я на втором могу поехать, — решительно сказал Костя. — Но Люсю не отпущу. Даже с вами, Анна Ивановна. Где можно взять напрокат снегоход?

Бабушка покачала головой:

— Упрямый, верный. Такой Людмиле нужен, каждой женщине такой нужен. Ладно, придумаем что-нибудь. Сейчас тебе одежку подберу, деда Людмилы малахай да пимы. А то замерзнешь.

Она ушла в недра квартиры, Люся, Костя и Вероника растерянно смотрели друг на друга. Первой заговорила Вероника:

— А как же я? Как я одна останусь?

— Ну, может дедушка дома, — неуверенно ответила Люся, — С ним…

— Деда нет, он к другу в Кировск уехал, — отозвалась из комнаты бабушка. — А ты… как тебя зовут?

— Вероника, — пробормотала та.

— Вероника, ты не бойся, — бабушка вернулась, вывалила на пол меховую груду. — Одевайтесь пока. А ты, Вероника, садись тут и работу свою делай. Желания исполняй. Чтоб мы добрались без проблем, чтоб погода нам хорошая была, чтоб все, что мы исправить хотим, получилось. Да и помощница у тебя вон какая хорошая, — она кивнула на брошку-лягушку, которая была приколота к свитеру Вероники. — Справитесь.

До Титовки друг бабушки Валера, оказавшийся веселым мужиком лет сорока пяти, домчал их быстро. Дорогу скрасили и истории водителя, который рассказывал, как ему однажды туристки из Москвы на костре курицу в горчично-медовом соусе пожарили — сюрприз сделали, да как он крабов ловил под водой, да как аметист нашел настоящий и девушке своей кольцо с ним сделал.

У кафе на Титовке на удивление оказался друг Валеры, который легко одолжил Косте снегоход. А дальше была только круговерть снега, летящего мимо, крутые подъемы в гору и такие же спуски, озеро, покрытое льдом, которое они пронеслись за пару секунд на своих агрегатах. Люсе казалось, что они не едут, а летят по воздуху. Она отчетливо видела, как пару раз полозья снегохода отрывались от земли.

Затормозили они у небольшого домика, который странно было увидеть в этих местах. Кроме него, здесь не было ни одного человеческого жилья. Валера спрыгнул со снегохода, помог слезть Анне Ивановне и Люсе. Костя подошел к ним:

— Куда снегоход деть?

Валера махнул рукой в сторону какого-то навеса.

— Там пока паркуем.

Мужчины повели снегоходы, а Анна Ивановна потянула Люсю в дом, на пороге которого уже стояла высокая статная женщина с длинными седыми косами, перекинутыми на грудь.

— Что, Ани, беда пришла?

— Пришла, Олли, пришла. — Кивнула бабушка и вытолкнула Люсю вперед.

Женщина оглядела ее, потом усмехнулась:

— Что ж ты сама не справилась бы, Ани?

— Я в городе живу, там земля другая, снег другой, ветер поет иначе, — ответила бабушка. — А тут не просто наветы убрать злые, тут надо мир менять. Кто, кроме тебя, такое сможет сделать, Олли?

Так, которую она называла Олли, кивнула.

— Проходите в дом все четверо. Ты, — она ткнула пальцем в Люсю, — со мной пойдешь, а вы ждите.

Костя хотел что-то сказать, но Анна Ивановна шикнула на него:

— Молчи, не твое тут дело, Исполнитель Желаний.

Люся шагнула следом за Олли в соседнюю комнату и оказалась посреди снежного поля. Она стояла совсем одна, никого не было рядом, на земле пушился снег, рядом покачивались ветки низких северных деревьев.

— Смотри на мир, — сказала Олли, оказывается, она тоже стояла рядом, хотя Люся ее не видела. — Не глазами смотри, собой.

Люся хотела сказать, что не знает, как смотреть собой, но вдруг поняла, что действительно в этой белоснежной пелене она видит что-то, чему не могла бы подобрать названия. Это была сразу и песня, и тишина, и пустота, и наполненное массой вещей пространство, здесь были ветер и спокойствие, дождь и солнце, лед и вода, и все это гармонично сочеталось, переплеталось, пело, дышало, жило.

— Это и есть мир? — тихо спросила она.

Олли засмеялась:

— Это твой мир, Лю, только тот, который ты с собой носишь, который в тебе, вокруг тебя. У каждого свой мир, ты — из рода шаманов Севера, ты можешь видеть свой мир. А вот исправить пока не можешь. Поэтому с тобой я. Смотри, видишь?

Люся увидела те самые белые нити, которые так пугали ее дома у Вероники, а потом на улице, здесь они выглядели совсем ослепительными, они вились, путались, мешали предметам сочетаться друг с другом, перекручивали дождь со льдом, а ветер с морем, сминая Люсин мир в какой-то неприятный комок.

Олли взмахнула рукой, в которой оказалась зажата спица, и нити начали притягиваться к ней, наматываясь на спицу. А мир распрямлялся, возвращался к своей естественной форме, снова становясь гармоничным.

Олли смотала нити в клубок, вытянула последнюю, и Люсин мир вспыхнул яркими огнями, теперь к белому и черному добавилась целая палитра оттенков.

— Он такой красивый, — восхищенно выдохнула Люся.

Олли улыбнулась.

— Теперь идем домой.

— А я смогу еще увидеть свой мир? — спросила Люся.

— Сможешь, он же всегда с тобой, как и с каждым, — пожала плечами Олли. — Просто надо будет привыкнуть, что он есть. А со временем может научишься и исправлять миры другие, вытягивать лишнее. Со своим ты сама справилась, я только помогла убрать зло, а нашла ты его в своем мире самостоятельно. Молодец, талантливая девочка.

В комнате было тепло, Костя кинулся к Люсе так, будто бы они расстались на несколько месяцев.

— Меня долго не было? — спросила она.

— Час максимум, — ответила бабушка, наливая в кружки горячий травяной чай. — Но Константин у тебя нервный, очень переживал.

— А что волноваться было? — Удивилась Олли, отпивая чай. — Другая девочка вам путь сюда прямой и ровный проложила, все беды и напасти отвела по дороге, а здесь уже иначе ничего и не могло пойти.

— И что теперь будет?

Олли пожала плечами:

— Только хорошее. Мир-то исправился. А когда у одного человека мир исправляется, то и у тех, кто с ним хоть как-то связан, тоже что-то меняется. Поживем — увидим.

Эпилог.

Костя, Люся и Вероника вернулись в Москву через неделю. Они погостили и у Олли, которую в обычной жизни звали Ольгой Николаевной, и у Анны Ивановны. Вероника была в диком восторге от знакомства с настоящими северными шаманками.

Собственная квартира встретила их возмущенными воплями канарейки, у которой завтра должна была закончиться еда. Птица была очень зла на хозяев за то, что не взяли с собой в такое приключение. Она же птица счастья, должна его приносить! Поэтому канарейка гордо отворачивалась от Люси и Кости еще целых два дня. Но потом их простила.

Жизнь у Исполнителя желаний и шаманки пошла своим чередом. Разве что Люся стала немного задумчивее и больше читала книг по истории Севера.

Вероника тоже вернулась в свою квартиру на Малой Лубянке, успешно продолжила стажироваться у Кости и делала большие успехи. Ее даже обещали повысить в ранге Исполнителей Желаний.

Кого же мы забыли? Ах да, доцент Виталий, из-за которого все началось! А он проснулся однажды утром, подумал, что неплохо бы сходить в библиотеку за новыми книгами, по которым он собирался дальше писать диссертацию. Полез по привычке в шкаф и обнаружил, что там кончились шоколадки, которые ему дарили студентки. Но он не расстроился, а решил, что это знак: надо бросать есть сладкое и заняться спортом. И вместо библиотеки пошел в спортзал, где встретил… нет, не очередную красотку, которая бы его очаровала, чтобы история пошла по кругу, а встретил своего старого друга еще со школы. Который пригласил его отправиться в большое путешествие в Африку. И доцент Виталий подумал, что это тоже знак, что надо менять свою жизнь. Он выбросил диссертацию и стал ездить в исследовательские поездки. И писать о них статьи и книги. Прославился так, что его книгу даже взяли в библиотеку. Но, когда Люся ставила экземпляр на полку, она даже не поняла, что это книга того самого Виталия. У нее уже были совсем другие заботы.

Вот такая история.