Сердце Зимы

Глава 1

Осень вошла в прихожую, скинула мокрое пальто и, включив свет, посмотрелась в большое зеркало в серебряной раме. Тусклые рыжие волосы спадают на бледное лицо, карие глаза поблёкли: до чего же усталый у неё вид! Потянет на все триста лет, а ведь она ещё довольно молодая Осень… Да, тяжёлая выдалась смена в этот раз. Бросив взгляд на висевший на стене календарь, она подошла ближе и оторвала лист с сегодняшней датой – 30 ноября.

– Ну всё, отстрелялась, ухожу в отпуск! – крикнула она прочим обитателям квартиры, которых сегодня ещё не видела.

– Всё бы тебе отдыхать! – ворчливо сказала седая старуха со скалкой, появившаяся в дверях кухни. – Вот я когда была Осенью, месяц без перерыва могла дождь лить!

– Мама, ну не начинай! – поморщилась Осень.

– Бабушка Зима выполнила норму осадков на пятьсот лет вперёд! – сказал рыжеволосый парень в шортах, выглянув из комнаты.

– Ты с бабулей не связывайся, она сегодня не в духе! – добавила белокурая симпатичная девушка, высунув голову из-за его плеча.

– Лето! Весна! – Осень поочерёдно обняла своих детей. Их обоих она очень любила, особенно сыночка Лето, он рыжий как и она, только у него волосы огненного оттенка прямо светятся в темноте. Любила она и упрямицу Весну, и ворчливую старую мать Зиму. – Пойдёмте чай пить! Я торт принесла!

– А стряпать кто будет? – попыталась выразить неудовольствие Зима, но под влиянием общественности смягчилась и уселась в любимое кресло за круглым столом. Когда все члены семьи разлили чай по кружкам и разрезали торт, Зима и вовсе подобрела.

– Рада я, дочка, что ты в отпуск уходишь, да и мне простор! Давно пора снега насыпать! Вы уж не сердитесь на меня старую. Вывела меня тут одна из терпения…

– Кто посмел? – улыбнулась Весна подняв глаза от чашки. Старуха с досадой махнула рукой.

– Еду я значится в трамвае, сижу, в окно смотрю, никому не мешаю, а тут мамаша с чадом, расфуфыренная вся. Подсадила девчонку ко мне, а та давай ногами елозить, чуть не на меня их складывает. Посмотрела я на эту мамашу этак пристально, думаю, дойдёт до неё, сделает дочери замечание, а та нос задрала и заявляет – « Если вам что-нибудь не нравится так пересядьте!». И взяло тут меня зло, ребятки. – «Хорошо», – говорю, – «Пересяду». – Встала я и дохнула на них ледяной пургой. Мамаша тут же согнулась в три погибели и чихать начала, а девчонка-трехлетка глаза округлила, не поймёт что с мамашей, а у самой нос посинел. Я ведь уже в силе, осенние то деньки на исходе!

– Тем-то и плохо! – встревожилась Осень. – Это ведь может быть опасно для простых смертных… Зачем же ты так, мама? Сними заклятие пока не поздно!

– Не тебе меня учить-то! Не будет из тебя Зимы суровой, добрая больно! – старуха укоризненно и в то же время как будто с жалостью посмотрела на дочь. Весна надула щеки и угрюмо промолчала.

– Ну, бабуля, не зря говорят, что у тебя сердца нет! – сказал Лето, пристально посмотрев на бабушку синими глазами. Все ожидали, что Зима напустится на внука, но она лишь откинулась в кресле и мечтательно задрала голову к потолку.

– Было… Было и у меня сердце внучек! Похитил его Кощей, да разбил на семь осколков… Давно это было…

– Бабуля, давай не будем о грустном! – сказала Весна. – Завтра ведь твой выход! Ты давай на позитив настраивайся!

– И то верно! – Зима помешала чай серебряной ложечкой, а из глаз её при этом не ушло нечто далёкое, невыразимое. – Трудно мне стало работать, ребятки! Стара стала, больно много всего помню! А память… она ведь тоже не колодец бездонный…

***

Кондуктора трамваев 12-го маршрута давно перестали обращать внимание на молодую измождённую женщину с тёмными кругами под глазами. Она проводила в трамвае почти всё время. Садилась на кольце рано утром и весь день кружила по городу, безропотно оплачивая проезд. Иногда она спрашивала у кого-нибудь из пассажиров голосом, полным отчаяния и надежды: – «Бабушку одну тут не встречали? В белом берете? Она мне очень нужна…» – в ответ ей, как правило, указывали на какую-нибудь бабушку в белом берете, коих ездило в этом трамвае великое множество, а чаще просто смотрели, как на сумасшедшую. Но чудная пассажирка по имени Оксана сумасшедшей не была хотя за последний месяц, и сама начала сомневаться в этом. Каждое утро, садясь в трамвай, она вспоминала одну и ту же картину: хрустальный шар, отражающий свет свечей, причудливые тени на стенах, занавешенных бордовыми портьерами, и какой-то немыслимый тюрбан на голове колдуньи, склонившейся над картами таро. Месяц назад такая, как она, показалась бы Оксане шарлатанкой и вообще комическим персонажем, а теперь вот она рассказывала ей о своей беде, хватаясь за неё,как утопающий за соломинку.

– На моей девочке порча, я уверена, – сказала Оксана прерывающимся от волнения голосом, –это всё та старуха, которую мы как-то раз встретили в трамвае! Вредная такая, противная! Моя дочь с тех пор болеет. У неё температура не поднимается выше 35, она замерзает… Врачи не могут поставить диагноз. Вся надежда на вас… – Колдунья, наконец, подняла на неё глаза, взгляд её был суровым.

– Найди старуху, – сказала она, – и извинись перед ней.

– Извиниться? Мне? – возмутилась Оксана, но под взглядом колдуньи смягчилась. – Хорошо, если это поможет, я готова извиниться хоть перед всеми старухами. Где же мне её найти?

– Этого я не знаю, – сказала колдунья. – Попробуй поискать в том же трамвае, где встретила её. Только поторопись, иначе твоя дочь долго не проживёт. Зима обид не забывает.

– Кто? Какая зима? – переспросила Оксана, но колдунья властно указала ей на дверь.

– Иди! Торопись! – повторила она.

С тех пор Оксана каждое утро начинала одинаково: садилась в 12-й трамвай, надеясь, что в этот раз ей повезёт. И чудо произошло, но лишь в конце февраля, когда она почти отчаялась в своих поисках. Старуха в белом берете и девушка с пшеничной косой, не по погоде легко одетая, встретились ей на трамвайной остановке. Они сидели на скамейке и о чём-то весело болтали, радуясь первым лучам весеннего солнца. Бабушка и внучка? Впрочем, для Оксаны не имели никакого значения их родственные связи. Она подбежала к старухе и не то поскользнулась на тонком льду, не то осознанно грохнулась на колени.

– Простите меня! Снимите порчу, я вас умоляю! Врачи говорят, что моя дочь не дотянет и до весны! – выпалила она на одном дыхании. Зима прищурила глаза цвета снеговых туч, вспоминая, кто перед ней, и, наконец, узнала.

– А пришла-таки! Больно много о себе думала. Видишь, как девчонке твоей досталось из-за твоей невежливости! – сказала она, пристально глядя на Оксану.

– Простите, – повторила та, – я всё… вам… машину, квартиру, деньги… только снимите порчу!

– Ладно, замолчи ты, непутёвая! – с досадой махнула рукой Зима. – И откуда вы такие, современная молодёжь? Ничегошеньки не понимаете, сколько вас не учи! Нужны мне твои машины сто лет! Однако нашла меня – молодец! Так уж и быть, помогу… – Зима нехотя опустила руку в карман, достала небольшое зеркальце и, подышав на него, едва слышно зашептала какие-то слова. Весна (именно она сидела на скамейке рядом) придвинулась ближе, с интересом наблюдая за её действиями. И вдруг обе отпрянули, зеркальную поверхность заволокла тьма, расползшаяся от краёв откуда-то взявшейся глубокой трещины, расколовшей зеркальце пополам.

– Поздно… – сказала Зима неожиданно виноватым тоном. – Эх, дурная я! Переборщила.

– Что значит переборщила? – спросила Оксана – страшная догадка ещё не успела завладеть её сознанием. Тут вмешалась Весна, резко выхватив зеркальце из рук Зимы.

– Бабушка, но это ведь только что случилось! Я отогрею! Моё время наступает, у меня хватит сил! Разреши только.

– Чему быть, того не миновать… – вздохнула Зима. Весна вскочила на ноги и сверкнула на неё голубыми яростными глазами.

– Бабушка, если ты это сделаешь, и я, и мама, и брат - все перестанем приходить! Одна будешь работать круглый год! – Зима провела рукой перед лицом Оксаны, временно околдовав её, погрузив в забвение и неподвижность, чтобы она не подслушала их профессиональные тайны.

– Ты что же, весь мир готова снегом засыпать на веки вечные из-за одной девчонки? – спросила она у Весны, укоризненно посмотрев на свою вспыльчивую внучку.

– Готова. И не моя в том вина! Ты сама равновесье нарушила! Вернуть нужно девочку, не время ей ещё умирать!

– Ну, попробуй, посмотрим, что у тебя получится! – Зима демонстративно отвернулась, сложив руки на груди, а Весна достала из сумочки засушенный цветок мать-и-мачехи, положила его на разбитое зеркальце и страстно зашептала особенные тайные слова. Пока она творила своё волшебство, на остановке произошло чудо, снег растаял, и зелёная травка пробилась между шпалами трамвайных путей. И это в феврале месяце! Когда тьма в зеркальце, наконец, рассеялась, вокруг стало так тепло, что Зима расстегнула ворот шубы.

– Но, но! Полегче! Не на пляже в Майами чай! – сказала она, обмахиваясь своим белым беретом как веером.

– Не ворчи, всё готово! – радостно ответила Весна. – Жива девочка, только передержали мы её: духов будет видеть и других обитателей тонкого мира. Но тут уж ничего не поделаешь!

– Молодцом! Хорошая работа! – Не удержалась от похвалы Зима. – А что зрение второе открылось, так это ничего! Мне как раз такая и нужна!

– Нужна? Для чего? – с недоумением спросила Весна.

– Как для чего! Сердце моё сыскать! – ответила Зима чуть раздраженно, словно разъясняя простую задачку непонятливому ребёнку.

– Бабушка, тебе мало, что ты её чуть не…

– Не спорь! – Зима решительным жестом выставила вперёд руку. – Итак, пустила тебя вне очереди! Вон, посмотри, что натворила! – Зима обвела рукой некстати расцветшую трамвайную остановку. – Завтра по всем каналам в новостях будут показывать эту твою аномалию!

– Ну, поступай, как знаешь! Может быть, она и правда найдёт твоё сердце, – примирительно сказала Весна. Зима щёлкнула пальцами перед самым носом Оксаны, и та недоумённо заморгала глазами.

– Что со мной было? Надо же, как тепло! Вы сняли порчу? – заговорила она, ещё не совсем придя в себя.

– Сняла. Жива, здорова девчонка, но как сровняется ей двенадцать лет, чтобы ко мне её привела на выучку, слышишь? – Зима крепко сжала руку Оксаны холодными сильными пальцами.

– К вам это куда? – спросила она, условие старухи ей совсем не нравилось, но она уже знала, что с ней лучше не спорить.

– Вот позвонишь мне, – в руках Оксаны оказалась голубая визитная карточка с номером мобильного телефона и одним словом «Зима».

Глава 2

Восемь лет спустя

Дети играли во дворе, Оксана махнула им рукой из окна их очередной новой квартиры. Им часто приходилось переезжать. Она и документы сменила, и работу, и адрес, скрываясь от этой противной старухи… Пускай теперь попробует добраться до её ребёнка! Оксана тяжело вздохнула, вспомнив ту давнюю историю. Ведь угораздило же её повздорить с настоящей ведьмой! Да, именно так - ведьмой… колдуньей… выходит, не всех в средние века сжигали на кострах безвинно! Другого объяснения всем этим событиям просто не существует, сколько не ищи. И не одна Оксана думала так. Стоит вспомнить хотя бы Семёна Петровича – доктора лечившего её дочь и даже собиравшегося защищать научную работу по её болезни, которой уже придумал оригинальное название «Синдром обледенения». Когда девочка очнулась после клинической смерти и ударила его кулачком в нос, заявив, что хочет пирожных, он, помнится, долго не мог прийти в себя. А когда выяснилось, что «Синдром обледенения» начисто исчез, а стало быть, защитить научную работу ему не удастся, Семён Петрович уехал в пансионат лечить расстроенные нервы. В ответ на все вопросы он только протирал запотевшие очки краем халата и повторял, как заведённый – «Мистика какая-то…».

Но все же болезнь не прошла без последствий– девочка после неё странным образом изменилась… Начать стоит с того, что она совершенно перестала откликаться на своё имя Наташа и заявила, что её зовут Герда. А ведь сказку Андерсена она никогда не слышала. Книги в доме Оксаны были не в почёте, а мультфильмы она смотрела исключительно современные. Наверное, кто-нибудь из соседок по больничной палате рассказал ей эту сентиментальную историю, решила Оксана.«Гельда!» – настойчиво повторяла её дочь, и ничего с этим нельзя было поделать. «Гельда» постепенно переросла в Гелю, и когда Оксана выправляла новые документы для дочери, указала в них новое имя – Ангелина. Помимо имени, появились у Гели и другие странности, вымышленные друзья, к примеру… Сколько же их было, не счесть! И домовые, и феи, и кое-кто пострашнее, какие-то вампиры и оборотни… Оксана, конечно, показывала её психологу, но только зря потратила деньги. После этой истории её вера в медицину вообще пошатнулась, и вскоре она махнула рукой на вымышленных друзей, которые, впрочем, никому не мешали. Жизнь тем временем не стояла на месте, Оксана успела во второй раз выйти замуж и развестись, и теперь одна воспитывала двоих детей. У Гели появился брат Павлик, с которым она теперь гуляла во дворе. Старшая сестра из неё получилась и внимательная, и заботливая. В школе её тоже хвалили, но вампиров и фей она не забывала… А ведь ей уже двенадцать лет исполнилось на днях…

Оксана вдруг почувствовала холод, как будто из окна потянуло сквозняком. А ведь на дворе стояла чудесная майская погода! Она закрыла форточку и надела свитер, но холод был как будто внутри, проникал в кровь, сковывал движения. Это «Синдром обледенения»… подумала Оксана и в отчаянии опустилась на стул, закрыв лицо руками. Старая ведьма оказалась сильнее, чем она думала, нашла их и здесь! Тем временем Геля с Павликом в срочном порядке вернулись с прогулки, мальчик капризничал, кричал, что очень замёрз…

На следующий день двенадцатилетняя Ангелина отправилась в аптеку за лекарствами для внезапно заболевших матери и брата. Вернувшись домой, она нашла их крепко спящими и не смогла разбудить ни того ни другого.

– Мама, вставай! – в последний раз в отчаянии выкрикнула девочка, ей оставалось лишь в бессилии разреветься, но вдруг…Ангелина широко раскрыла глаза от изумления. На краю кровати сидела девушка с пшеничными волосами, по виду безобидная, но Ангелина уже знала таких, как она, невидимых и непростых.

– Ты привидение? – спросила она, попятившись от незваной гостьи.

– Нет, – ответила девушка. – Я Весна. Не бойся.

– Я и не боюсь! – Ангелина села рядом. – Но весна - это ведь… – не найдя подходящего слова, она кивнула на окно за которым зеленела молодая листва.

– Я и там, и здесь. Я повсюду, где есть хоть один солнечный лучик, где журчат ручьи и распускаются цветы. Но могу быть и такой как сейчас. Нас четверо. Мы Вечные четверо: я, мой братЛето, мать Осень и бабушка Зима.

– Вот тебе и раз! – удивилась Ангелина. Она давно знала в себе дар – видеть то, что недоступно другим, но с такими чудесами прежде не встречалась. – Значит вы люди! Или такие же, как люди… И всё у вас как у людей?

– Да, это верно, – ответила Весна. – И ссоримся, и миримся, и стареем, представь себе… Правда не так быстро как вы.

– Значит, и умираете? – ещё больше удивилась Ангелина. Весна грустно улыбнулась.

– Уходим, когда слишком устанем. Самая старая Зима, бабушка нашей бабушки, прожила две тысячи лет. В конце онастала всё забывать и путать – то заморозит всех до последнего предела, то оттепель устроит в январе, а однажды и вовсе розового снега насыпала! Люди, когда такое видят, говорят: природная аномалия. Им и в голову не приходит, что это просто Зима устала.

– И как же вы… Находите замену когда кто-нибудь из вас уходит?

– Видишь ли, – задумчиво произнесла Весна. – У нас ведь работа непростая – ни друзей, ни любви… Иногда кто-нибудь не выдерживает и выбирает жизнь простых смертных. Мы отпускаем таких, но с одним условием – отдать нам на выучку одного из своих будущих детей, если нам вдруг понадобится замена. А с нашей семьёй и вовсе интересно получилось – дело в том, что и бабушка наша, а потом и мама влюблялись и уходили на время, а потом всё равно вернулись к прежней жизни, только уже вместе с детьми.

Ангелина, словно опомнившись, посмотрела на мать и Павлика, которые были объяты этим странным беспробудным сном. Сидит тут, понимаешь, болтает с Весной о том, о сём и начисто забыла про них! Глаза девочки наполнились слезами.

– Разбуди их, пожалуйста! – в отчаянии обратилась она к Весне, но та лишь вздохнула и обняла её одной рукой.

– Не могу. Тебя уже один раз разбудила! Это моя бабушка Зима лютует. Поссорилась с ней твоя мама как-то давно, с тех вот и тянется эта история. Мать твоя обещала тебя Зиме на выучку отдать, да слово своё не сдержала, думала, что от нас убежать можно! – Ангелина вздрогнула и непонимающе посмотрела на девушку с пшеничными волосами.

– Меня? На выучку? Разве я вам подхожу? Кого вы из меня хотите сделать? Новую Зиму?

– Ну уж нет! – воскликнула Весна. – У неё для тебя особая миссия имеется. Если выполнишь её, вернёт она тебе твоих родных. Она справедливая, но строгая очень… Не волнуйся за них. Они тут спать будут. Ни на работе, ни в садике их не хватятся. И тебя не хватятся в школе, об этом я позабочусь. А ты смело отправляйся в путешествие. Ничего там такого нет, чтобы ты не сумела. Ты видишь хорошо, глаза у тебя особые, а это самое главное.

– В какое путешествие? – спросила Ангелина чуть испуганно, но всё же в её голосе появилась надежда.

– Сейчас узнаешь. Выходите! – Весна вдруг махнула кому-то рукой, и в комнате появились ещё двое – женщина средних лет и молодой человек в яркой футболке. Оба рыжеволосые и чем-то похожие и друг на друга, и на Весну. Ангелина сразу догадалась, кто они такие.

– Да уж, семейка у вас! – воскликнула она, увидев всех троих вместе. – Но вы, похоже, добрые, а вот ваша бабушка Зима злая! Ну что ей такого моя мама могла сделать!

– Это ты правильно говоришь, девочка, – грустно улыбнулась Осень. – Нет у неё сердца, да только не её в том вина. Видишь ли, когда была она молодой, угораздило её в Кощея Бессмертного влюбиться.А он её сердце хрустальное похитил, разделил на семь частей, да и спрятал в разных местах. Хочет она, чтобы ты нашла её сердце.

– Я? – не поверила своим ушам Ангелина. – А почему тогда она сама не придёт и не попросит?

– Да она никого не просит! – с досадой махнула рукой Весна.

– Требовать только умеет, – добавил Лето.

– Мы сами решили тебя в дорогу проводить, – сказала Осень, – так оно лучше будет. Она бы тебя только напугала. А мы постарались и приготовили тебе подарки! Давайте, ребята, порадуем девочку, а то она совсем приуныла!

Весна протянула Ангелине красивый расписной веер, такой, как у китаянок или японок, на нём были нарисованы порхающие бабочки и весенние цветы.

– Это тебе! Запомни, трижды махнёшь им на себя - станешь невидимой, а трижды махнув на кого-то другого, сделаешь невидимым его. Но только невидимость длится недолго – полчаса от силы… Да, и ещё: слишком часто на себя не маши ­– мхом болотным покроешься! где-то раз в неделю, не чаще.

– Спасибо, – сказала Ангелина, невольно подумав о том, что в другое время такой веер обрадовал бы её гораздо больше, а на некоторых своих одноклассников она бы с удовольствием махала им каждый день.

– А я приготовила тебе вот что, – Осень достала из сумки тонкую книжку из гладкой бумаги, по виду обычный путеводитель по городским достопримечательностям. – Это мои Ветра Ветровичи постарались. Они по всей Земле рыщут, всё знают. Эта книга подскажет тебе, где искать кусочки хрустального Сердца.

– Вот это мне точно не помешает! – попыталась улыбнуться Ангелина. – Сама я их в жизни не найду, потому что где искать - не знаю.

– А вот мой подарок! – Лето, покопавшись в своём рюкзаке, достал оттуда стеклянную бутылку. Внутри плескалась жидкость тёмно-синего цвета с изредка пробегающими зигзагами молний. – Это грозовой коктейль – плеснёшь на Землю пару капель, гроза начнётся, чем больше выльешь, тем сильнее, а если выпить такой, то станешь непобедимым как гром и молния, любого врага сокрушишь… а на следующий день голова сильно болеть будет.

– Кого ты из неё делаешь? – возмутилась Весна, – драчунью и пьяницу?

– Ничего ты не понимаешь, – сказал Лето сестре, – это чтоб себя могла защитить, мало ли с кем придётся иметь дело.

– Спасибо тебе Лето. Признаться, среди вас тебя я больше всех люблю, и за тепло и за каникулы. – Лето самодовольно улыбнулся и пригладил рыжие волосы. – Если совсем невмоготу станет, меня зови!

– Каждый своим делом должен заниматься! – строго сказала Осень, толкнув сына в плечо. – Я уверена, что девочка справится и без тебя.

– Значит, я совсем одна отправляюсь неизвестно куда? – тяжело вздохнула Ангелина, – Но я же ещё несовершеннолетняя, и паспорта у меня нет! Вдруг меня не пустят туда, куда надо?

– Со мной везде пустят! – раздался вдруг странный мяукающий голос. Из-под кровати выбрался огромный рыжий кот, на голове которого, кое-как держалась маленькая шляпа с чёрным пером. Кот встал на задние лапы и изящно поклонился, сняв шляпу. Он проделал всё это так легко, словно коты каждый день только тем и занимаются, что снимают шляпы и кланяются, а ещё… разговаривают. Ангелина невольно вскрикнула и подалась назад. Это уже какой-то оживший мультик! Может быть, ей всё это снится или она сошла с ума?

– Ты зачем пришёл? – спросила Весна, уперев руки в бока, но грозности эта поза ей не добавила. – Ведь сказано тебе было дома сидеть?

– Представите меня или мне самому представиться? – сказал кот, лениво потягиваясь.

– Что ж, представим, конечно, – сказал Лето. – Это кот Мурчелло, сокращённо Мурик. Плут и пакостник, владеет начальными навыками волшебства и человеческой речью. По происхождению, скорее всего уроженец планеты Эльб, хотя своё прошлое предпочитает держать в секрете.

– Так если оно тё-ё-ёмное, у меня? – снова зевая, нараспев сказал кот.

– Это мой подопечный. Он холод переносит плохо, вот я его и обогреваю вне очереди, – продолжил Лето, не обращая на Кота внимания. – Он выражал большое желание сопровождать тебя, Ангелина.Говорит, что у него с Кощеем свои счёты. Я готов был разрешить…

– А я против, – вмешалась Весна. – Это уже заговор против Кащея! А если он подаст на нас в межгалактический суд? Закон будет на его стороне, ведь формально бабушка Зима сама отдала ему сердце! А ты, мама, как думаешь? – обратилась она к Осени, та задумалась.

– За свои действия на Земле Мурик не несёт ответственности, ведь здесь он просто животное, а значит, не может нарушать закон и вступать в заговор тоже, – сказала она наконец. – Другое дело, что девочке он не компания!

– Это кто животное? – спросил Кот, открывая холодильник и доставая колбасу. – Кто «не компания»?! – Ангелина хотела напомнить ему, что он всё-таки не у себя дома, но не стала. Наблюдать за ним было гораздо интереснее.

– Пожалуйста, разрешите ему пойти вместе со мной! – с надеждой воскликнула она. – Мне одной очень страшно!

– Вот правильно говорит! – сказал Мурик, с аппетитом откусывая колбасу, палку которой держал двумя лапами. – Придумали тоже, ребёнка одного отправить. А присматривать за ней кто будет?

– Это мы ещё посмотрим, кто за кем будет присматривать! – неожиданно твёрдо сказала Ангелина. – Если хочешь пойти со мной, то запомни, что я здесь главная! Это у меня глаза особенные, и веер, и бутылка…

– Ого! Слушаюсь! – сказал кот, встав по стойке смирно, но хитрый блеск в его жёлтых глазах при этом не исчез.

– Ну так как? Можно нам вместе? – Ангелина по очереди посмотрела на всех своих странных гостей: ясные глаза белокурой Весны, весёлая улыбка рыжего Лето, печальный и мудрый взгляд Осени. – Ну, пожалуйста!

– Пожалуйста, люди добрые! – снова склонился в низком поклоне кот.

– Ну, будь по-вашему, – сказала Осень.

Глава 3

Ангелина покачивалась на качелях, глядя в книгу, Кот устроился на её рюкзаке, который она поставила рядом. Они уже несколько часов бесцельно бродили по городу и вот остановились передохнуть в этом тихом укромном дворе. Осень сказала им на прощание, что волшебный путеводитель начнёт работать, только когда ветер заметит и примет путников, а для этого надо идти туда, куда он дует. Погода, как на грех, стояла тёплая и безветренная. Они старались улавливать малейшие дуновения майского ветерка, и он привёл их сюда.

– Не появилось ли там чего-нибудь новенького? – спросил Мурик, безмятежно умываясь, его спокойствие было трудно нарушить – Ангелина невольно задалась вопросом о том, чем же так насолил ему Кащей, раз этот нетемпераментный кот решился мстить, но спрашивать было как-то неловко. Да и вообще, странно разговаривать с котом! Ангелина ещё к этому не привыкла.

– Да всё по-старенькому уважаемый Мурчелло, или как тебя там? – вздохнула Ангелина. – Такими темпами мне мать с братом не спасти… – вдруг она насторожилась и внимательнее вгляделась в путеводитель. – Смотри, тут какие-то стихи появились!

– Так читай! Мы, коты, грамоте не обучены, – проворчал Мурик, и Ангелина прочла следующее:

Когда придёшь на перекрёсток остановись,

Вокруг себя по солнцу, трижды оборотись,

На холм поднявшись, ты увидишь дом непростой,

На курьих ножках с ведьмой старой…

Последнее слово она прочесть не успела – слишком быстро пропала надпись.

– Каргой что ли… – предположила Ангелина.

– Ягой, глупая! – ухмыльнулся Мурик, сверкнув жёлтыми глазами, – тебе, что ли, сказок в детстве не читали?

– Я больше мультики смотрела, – надула губы Ангелина, – про фиксиков… А тебе, можно подумать, твоя мама-кошка читала!

– У меня просто кругозор широкий… – самодовольно сказал Мурик, Ангелина уже открывала браузер в своём телефоне, чтобы ликвидировать этот досадный пробел в знаниях. Первая сказка, попавшаяся ей на глаза, называлась «Баба Яга и Терёшечка». Перейдя по ссылке, она быстро прочла её. К счастью, та оказалась недлинной… вот только страшноватой.

– Слушай, Мурик… сходил бы ты к ней без меня…Может быть, котов она не ест? – пробормотала Ангелина, умоляюще посмотрев на своего рыжего спутника.

– А коль и съест, так не жалко! – дополнил Мурик её мысль, вновь начав умываться. – Чего их жалеть, говорящих котов-то? Вон их сколько!

– Так я и знала! Ладно уж, пойдём вместе… Ой, смотри! – на той странице путеводителя, где была изображена карта города, вдруг возникла яркая пульсирующая красная точка. Встав с качелей, Ангелина сделала шаг вперёд, и точка тоже слегка сдвинулась. – Ура! Нам показывают, куда идти, значит, ветер нас принял! – обрадовалась она, забыв на время даже свой страх перед ведьмой любящей «покататься на Терёшечкиных костях, наевшись его же мясца».

Путь оказался недолгим. – «Выходит что первая часть Сердца Зимы хранится совсем недалеко от моего дома? В соседнем квартале?» – с удивлением подумала Ангелина, когда они остановились перед парком развлечений «У Лукоморья».

– Значит, это где-то здесь… Красная точка остановилась, пойдём, – сказала она коту, который послушно бежал за ней на четырёх ногах, как и полагается его собратьям.

Ангелине приходилось бывать здесь и раньше: деревянные скульптуры богатырей и серого волка, бронзовая белочка, якобы грызущая орешки, дуб со златой цепью… Всё это должно было служить для погружения посетителей в атмосферу сказок Пушкина (некоторые из них она всё же знала благодаря школьной программе), но скульптуры давно не ремонтировались, да и надписи, сделанные хулигански настроенными подростками, не способствовали сказочному настроению. Немного побродив по аллеям парка, пустынного в этот будний день, Ангелина и Мурик уже думали повернуть обратно, как вдруг увидели ту самую «Избушку на курьих ножках».Стилизованный домик на четырёх опорах стоял чуть в отдалении. Войти туда можно было, поднявшись по деревянной лесенке на высокое крыльцо.

«Посетив эту очаровательную избушку, вы узнаете, что мифы о Бабе Яге – неправда. Ведь она совсем не злая и не коварная! Если вы желаете совершить увлекательное путешествие в сказку, отведать горячего чая на травах, посетить мастер-класс по гончарному мастерству, приобрести сувениры в виде амулетов и оберегов на все случаи жизни - вам сюда!» гласила табличка у входа.

Поднявшись на крыльцо, Ангелина, набрав в грудь побольше воздуха, решительно взялась за дверную ручку и потянула на себя. Звякнул колокольчик. Они оказались в помещении затянутом дымом благовоний щедро источаемым подожжёнными аромапалочками. В углу стояла бутафорская русская печь, занимавшая четверть комнаты. Рядом красовалась прялка с деревянным колесом, а так же окованный железом сундук и гончарный круг для изготовления глиняных горшков. На столе, накрытом белой скатертью сзамысловатым орнаментом по краям, возвышался огромный медный самовар с чуть примятым боком, а вокруг были разложены амулеты и обереги.

– Смотри! – шепнула Ангелина коту, запрыгнувшему ей на плечо, чтобы лучше видеть. – Кулон «Сердце Зимы» цена 50 рублей… – Девочка и кот в недоумении переглянулись, слишком уж не похож был этот кусочек голубоватого стекла в виде сердечка, упакованный в прозрачный пакетик, на то самое «Хрустальное сердце», но путеводитель ведь не может врать…

– Есть здесь кто-нибудь… – произнесла Ангелина, собственный голос показался ей слишком робким, она не думала, что её услышат, но ответ не заставил себя ждать.

– Как же, как же! Добро пожаловать, дорогие вы мои внучики! – Из-за печки вышла Баба Яга в длинном русском сарафане, с косматым седым париком на голове, для вида чуть прихваченном красной косынкой. Крючковатый нос казался настоящим… впрочем, кто его знает… – Что желаете приобрести?

– А почему вы сказали «Внучики»? – выпалила вдруг Ангелина. – Ведь я же одна! – кот успел нырнуть в рюкзак за её плечами, так они условились заранее.

– Как это одна? – прищурила глаза Баба Яга. – Ой, не обманывай бабушку, нехорошо! – погрозила она ей костлявым пальцем. – Котейка человеку друг, а значит, и мне внучек! А коль ты его в сумке спрятала, так тем более! Бабушка всё видит!

– Вылезай, Мурик, нас разоблачили, – сказала девочка, и кот снова уселся на её плече. – Мы хотим купить вот этот амулет, – Ангелина указала на «Сердце Зимы» и достала предусмотрительно захваченный из дома мамин кошелёк.

– Вот хороший выбор! – начала восхищаться Баба Яга своим профессиональным голосом. – И от сглаза, и от порчи, и от снов плохих, и от крапивницы, и от ожогов… – приговаривала она, доставая из под стола коробку, в которой лежало по меньшей мере сто таких кулонов.

– Так значит, он ненастоящий… – разочарованно сказала Ангелина. В прищуренных глазах Бабы Яги появился странный блеск.

– А тебе какой надобно? Царевна ты моя ненаглядная! – Ангелина решила отвечать честно.

– Ну, вообще-то… Мы ищем настоящее Сердце Зимы, и Бабу Ягу нам бы тоже хотелось увидеть… Настоящую.

– Эх, что за молодёжь пошла… – вздохнула хозяйка избушки. – А я, по-твоему какая? Думаешь ряженая? Ан нет! Ряжусь под ряженую, чтоб сподручней мне было, да привольней! – чёрные зрачки ведьмы, смотревшие прямо на Ангелину, вдруг вертикально сузились, как у кошки, глаза полыхнули недобрым жёлтым огнём. Ангелина вздрогнула и подалась назад, Баба Яга рассмеялась не как человек, а как злодей из ужастика. Ангелина испуганно вскрикнула и бросилась к двери, но тут заговорил Мурик, спрыгнувший с её плеча и усевшийся на столе.

– Чагой-то ты меня, Яга, не признала! Это ж я, Мурчелло. Васька твой чёрный тогда в Град-Китеж наведался к родне, так я вместо него целую неделю тебе помогал. Обязанности кота то бишь, исполнял, всё честь по чести! И мышей ловил, и мурлыкал, и атмосферу создавал… – Яга схватилась за голову, не то притворно, не то искренне.

– Ах ты, Мурчик мой разлюбезный! Не признала тебя, не серчай! Ты ж у меня и сметану вылизал, и сардельки повытаскал, и рыбу, что на уху была приготовлена… даже чипсы и те стащил у бабушки-старушки, негодник ты мой шаловливый! – Ведьма погрозила коту пальцем с длинным, изогнутым, как клык, жёлтым ногтем, а кот, почему-то видя в этих порицаниях только похвалу, прямо раздувался от важности. Кажется, они нашли общий язык… Но что-то во всё этом Ангелине не нравилось, интуиция подсказывала ей, что доверять Бабе Яге не стоит.

– Кот, он на то и кот, чтоб жизнь твою веселее делать! – авторитетно заявил Мурик. – Думаешь, легко мне было проглотить-то это всё? Для тебя старался, чтоб ты дома не сидела, в магазин сходила лишний раз, да проветрилась!

– А это что за девчонка с тобой? – спросила Баба Яга, перестав перечислять нанесённый котом ущерб.

– Это Ангелина Караваева из шестого «Б» класса… Я так, присматриваю за ней временно… – ответил Мурик и продолжил: – Мы к тебе, Яга, зачем пожаловали то… Ты это… Сердце Зимы дай нам напрокат? Мы знаем, у тебя есть его часть. Я тебе свой паспорт межгалактический в залог оставлю! Ты же знаешь, мне можно доверять!

– А на что вам Сердце Зимнее далось? – невинно поинтересовалась Баба Яга. – Коль для доброго дела, так я завсегда подмогну.

– Для доброго, бабушка! – решилась вмешаться Ангелина. – Мы реквизит собираем для школьного спектакля!

– А чем вам тогда эти-то не хороши? – Яга кивнула на ящик со стеклянными сердцами.

– Подделки китайские! – заявила Ангелина голосом капризного ребёнка. – А я настоящее хочу! А Мурику мои родители велели меня развлекать и всё выполнять, что бы я ни захотела! Ты знаешь, кто мои родители?

– Министры, аль депутаты, поди… По повадкам-то видать! – на удивление смиренно сказала Баба Яга. – Ладно уж, помогу я вам. Сердце Зимнее я дочке Олёнке подарила, на Ивана Купалу прошлого. Она за Змея Горыныча замуж вышла… тьфу, мутант трёхголовый! Так вот, оне, значится, на Острове Буяне живут, в терему резном. Самолёты туды не летают,пароходы не плавают… Но вы не пужайтесь, я бабка современная! Портал у меня есть, вот! – С гордостью сказала ведьма, указав на печь. Нажав кнопку на пульте, вынутом из кармана фартука, она включила искусственный огонь в печи. В отличие от всего прочего в этой избе он был очень похож на настоящий. – С разбегу прям туда прыгайте и на Остров Буян попадёте! Олёнка со Змеем сейчас как раз ужинать собираются. И накормят вас, и напоят, и в бане попарят.

– И сметана у них есть? – заинтересовался Мурик.

– Да скоко хошь! Давай, котейка, девчонке пример подай, а то вон стоит ни жива, ни мертва! – Ангелина не успела остановить кота – разбежавшись, он прыгнул в огонь, как велела ему старая ведьма. Из прочитанной сказки Ангелина знала, что у Яги действительно была дочь Олёнка… та самая, которую Терёшечка усадил на лопату вместо себя… Бедный Мурик! Яга довольно захихикала и потёрла ладошки, едва кот скрылся в печи.

– А с тобой, родненькая, мы иначе поступим! – сказала она, жутковато улыбнувшись Ангелине, окна и двери избушки захлопнулись, темноту освещал лишь ярко-малиновый огонь в печи. – А ну садись! – Баба Яга положила перед Ангелиной деревянную лопату, какими раньше вынимали хлеб из печи.

– Не умею я, бабушка, глупа больно, ты мне покажи, как правильно садиться… – пролепетала Ангелина, вспоминая сказку.

– Смотри-ка что удумала! – засмеялась Яга. – Бабушку изжарить? Нет, не пройдёт у тебя такой фокус!

– Ну, тогда… – Ангелина тянула время, надеясь на чудо, обязательное в любой сказке, но его не происходило – спасти её могла разве что собственная смекалка… – Не надо меня на лопату, я сама туда прыгну! – Она нерешительно подошла к печи. – Не толкайте только…

­ – Ну, давай, давай, попрощайся с жизнью своей непутёвой! Поскорей только! – Баба Яга не сводила с неё глаз. Очень осторожно Ангелина достала из кармана веер Весны и расправила его.

– Ох, жарко мне, бабушка! – сказала она и, трижды взмахнув им, отпрыгнула в сторону.

– Куды подевалась, окаянная! – воскликнула Баба Яга и кинулась к тому месту, где только что стояла Ангелина.

– Да здесь я, бабушка! – сказала девочка тоненьким голоском. – В трубе застряла!

– Как ты там очутилась-то? – с искренним непониманием спросила Яга и заглянула в печь. Ангелина ждала именно этого. Взяв в руки деревянную лопату, она со всей силы огрела Бабу ягу по спине. Внутренний голос говорил о том, что это неправильный поступок по отношению к старой бабушке, но что делать? она сама виновата… Ведьма свалилась с ног и с криком пролетела сквозь пламя. Ставни на окнах распахнулись, впустив дневной свет. Огонь в печи погас. Девочка вновь трижды взмахнула веером, став видимой, и тихо заплакала, сев на пол. Мурика не вернуть! и где теперь, спрашивается, искать кусочек Сердца Зимы? Куда спрятала его Яга? Эту тайну она унесла с собой, а значит, и мама, и Павлик… А ведь всё так хорошо начиналось! Вдруг в печной трубе послышался какой-то шорох. Ангелина вздрогнула и насторожилась.

– Ну вот и я! Что, заждалась? – раздался знакомый мяукающий голос. Мурик выбрался из печи и сел рядом. Ангелина заплакала ещё сильнее, обняв кота, но он был не сентиментален.

– Тебе только плакальщицей работать! Всю шерсть мне промочила! – ворчал он. – Да отпусти же ты меня! Смотри, что я принёс! – Ангелина только сейчас заметила, что на шее кота висит цепочка, а на ней удивительной красоты голубой камень. Он светится, сверкает тысячью граней, а какой холодный! Холод, исходящий от него, чувствуется даже на расстоянии.

– Сердце Зимы! – воскликнула Ангелина. Слёзы сразу же высохли.

– Оно самое! – гордо заявил кот.

– Слушай, давай чай пить! – сказала вдруг Ангелина, посмотрев на большой самовар и аппетитные баранки, развешанные над ним. – У Яги, наверное, и сметана где-то припрятана. А пока чай пьём, ты мне и расскажешь, как ты его нашёл!

– Так вот, значит, – начал кот свой рассказ, когда они устроились на скамье около стола и разлили чай по пиалам. – Прыгнул я в этот огонь, Яге поверив, как старой знакомой. Шерсть себе подпалил. Провалился в какую-то яму глубокую. Долго летел, а шлёпнулся на тент растянутый, как у пожарников. Гляжу – двери железные, а рядом панель какая-то с кнопками и охранник сидит. Не такой, как в супермаркетах, а страшный… в плаще чёрном с капюшоном, лица не видать, и говорит мне.

– Зачем пожаловал ко Вратам Поземного Царства? У нас правила ужесточились. Животных нельзя! – а я ему:

– Так я ж разумный! Языками владею, химию, физику знаю немного… В магии разбираюсь… – а он:

– Говорят тебе нельзя, значит нельзя! Или справку от ветеринара неси, что не блохастый! – ну, тут я и вовсе обиделся:

– Это мы ещё посмотрим, говорю, кто из нас блохастый! – и пока мы так препирались, Яга летит вниз головой. Набежали тут другие, такие же, в капюшонах, подхватили её под руки, да наручники защёлкнули.

– А вас, – говорят, – гражданочка, мы давно тут поджидаем! – Тот, что за пультом, передаёт кому-то по рации: Баба Яга, уровень тринадцатый – пекло. Приготовьте всё для заселения! Двери железныеразъехались в разные стороны, и потащили они Ягу в лифт. А она орёт: – «Да постойте же вы, басурмане! Цепочку я обронила с камнем самоцветным! Наследство бабушкино!» – А ей отвечают: – «Драгоценности на входе сдавать полагается!» – так её и утащили. А я смотрю, камешек-то поблескивает! Видать, на шее его Яга носила. Взял я его в лапы, а охранник не заметил. Нажал какую-то кнопку, и меня наверх потянуло, как магнитом. Из печи вылез, а тут ты ревёшь. Вот, собственно, и весь сказ.

– Какой же ты молодец, Мурик! – Ангелина не удержалась и погладила его по мягкой пушистой шерсти. – Но только я не поняла, зачем ты с тем охранником препирался? Ты разве хотел в подземное царство попасть? К Аиду? Или как его там? – кот почесал в затылке лапой.

– Да… Об этом я не подумал! Слушай, пойдём отсюда, а? – Он встал на четыре лапы и направился к выходу. Девочка последовала за ним. На дворе стоял май, и смеркалось поздно, но когда они шагали прочь от избушки, в воздухе уже разливалась вечерняя прохлада, и цветы на клумбах закрывали свои чашечки. Ангелина раскрыла путеводитель и прочла следующее: «Поезжайте в село Водопьяново невидимым автобусом».

Глава 4

Мурик и Ангелина долго спорили о том, что делать дальше. Кот предлагал отложить поиски второй части до завтра, а пока позаботиться об ужине и ночлеге. Ангелина чуть было не пошла у него на поводу – ей хотелось переночевать дома в мягкой постели и увидеть маму и Павлика пусть даже спящими… но какой-то непрошенный внутренний советчик настойчиво твердил о том, что дорога каждая минута и они должны идти только вперёд.

– Нет, Мурик, – покачала головой она, – я понимаю, что у меня дома колбаса вкусная, но мы туда не пойдём. Я вернусь только когда маму и Павлика смогу разбудить, а для этого нужно семь частей Сердца Зимы. Смотри: сегодня день ещё не закончился, а мы уже одну нашли. Если так пойдёт, мы за неделю управимся с этим делом! Нам расслабляться нельзя! Аты говоришь - колбаса…

– Мне то что? Я-то кот… – с притворным безразличием отвечал Мурик. – Могу хоть в подвале заночевать, а вот тебя-то куда? Ты же в подвал не полезешь?

– Полезу, если понадобится, – хмуро ответила Ангелина. – Но сегодня мы и без подвала проживём. Пойдём лучше на автовокзал: путеводитель показывает, что идти нам нужно туда. Надо разобраться, что за «Невидимый автобус» такой. Я смотрела в интернете: деревня эта и вправду есть, до неё часов шесть автобусом ехать. А в случае чего… на вокзале и поспать можно в кресле.

Кот нехотя согласился и нырнул в рюкзак. Городской транспорт он не любил и вновь высунул голову, только когда девочка вышла из троллейбуса перед зданием автовокзала.

– Ох и трясёт же… – проворчал он, недовольно отряхиваясь.

– Ничего, потерпишь, – сказала Ангелина и приложила палец к губам, призывая кота к молчанию. Вокруг было много посторонних людей. Девочка отстояла длинную очередь в кассу, но в ответ на вопрос о «Невидимом автобусе» её только обвинили в хулиганстве и излишней любви к Гарри Поттеру. Она ещё побродила по освещённому электрическим светом вокзалу, посмотрела на людей с рюкзаками и чемоданами, послушала их радостно-возбуждённые голоса, сливавшиеся в вечный неумолчный гул, и почувствовала себя очень одинокой. Увидев в буфете свободный пластмассовый столик, она купила чай в бумажном стаканчике и села, поставив рюкзак себе на колени. Мурик выбрался наружу и запрыгнул ей на плечо. Ангелина, понимая, что он устал сидеть в рюкзаке, не стала отправлять его обратно – в конце концов, здесь кого только нет! И семья якутов в меховых унтах, и высокий африканец, отменно ругающийся по-русски, почему бы не быть и девочке с котом на плече?

– Эх, прав ты был, Мурик! Надо было дома переночевать, – виновато прошептала она. – Где искать этот автобус, ума не приложу! А путеводитель молчит…

– Прав, да не прав! – хитро сказал кот и принялся лакать холодный чай из стакана Ангелины. – Глаза у неё особенные! Глаза… – передразнил он Весну.– Ты на буфетчицу-то глянь особенными своими глазами…

Послушавшись кота, она посмотрела на девушку за стойкой – та и в самом деле была из тех, кого Ангелина про себя называла «непростыми». От неё исходило очень слабое молочно-белое свечение, видимое далеко не всем, а интереснее всего были её чуть заострённые, как у эльфов, уши. Нерешительно встав с места, девочка подошла к ней, но отчего-то её одолела стеснительность. Прежде она не заговаривала с «непростыми».

– Чего тебе? – весело спросила буфетчица. Зрение Ангелины имело как бы два режима: когда включался «первый» она могла видеть многое и с облегчение вздыхала, когда включался «второй» условно называемый ею «теперь я вижу как все», сейчас незримый переключатель вновь щёлкнул в её голове. Девушка за стойкой была самой обычной – молодой, светловолосой, вот только оченьхудой… и лицо у неё очень бледное, почти белое… Кто знает, может быть, ей только показалось… но Ангелина всё же выдавила из себя:

– Простите… Вы эльф? – Буфетчица чуть настороженно огляделась по сторонам, непринуждённо улыбнулась и жестом подозвала девочку ближе к себе.

– Ну, эльф… – шепнула она, перегнувшись через стойку. – А ты кто? Член кружка юных экстрасенсов?

– Я Ангелина Караваева… мне в Водопьяново нужно срочно. Обязательно невидимым автобусом… – Девушка за стойкой стала серьёзной, ещё раз огляделась по сторонам, наклонилась ещё ниже и очень тихо спросила:

– Ты уверена?

– Да. А что?

– Ничего, ничего… Водопьяново, так Водопьяново! – радостно защебетала девушка-эльф вновь изображая весёлую буфетчицу. – Купим мы тебе билетик! Пойдёшь к зданию старого вокзала, где сейчас музей, встанешь рядом с заброшенной платформой. Увидишь там автомат для приёма мелочи, опустишь туда вот это, – девушка дала Ангелине монетку в 50 копеек: очень странную – на обратной её стороне красовался волк, воющий на луну. – И жди. Может быть, долго придётся ждать, – продолжала буфетчица. – Придёт автобус – садись, занимай свободное место, к окну отвернись и лучше не разговаривай ни с кем, понятно?

– Понятно… – проговорила Ангелина чуть испуганно. – А что это за автобус? Кто в нём ездит?

– Я же у тебя не спрашиваю, зачем тебе в Водопьяново нужно, – сквозь зубы процедила буфетчица.

– Спасибо вам большое! – сказала Ангелина, понимая, что девушка и так многое для неё сделала.

– Ну, бывай! – улыбнулась буфетчица. – Кстати, зовут меня Элладиэль… Эля, по-вашему. Приходи, если что, а то и мне поболтать не с кем по душам!

Попрощавшись с новой знакомой, Ангелина направилась к бывшему зданию вокзала и сделала всё, что велела ей Эля. Ждать, как и предполагалось, пришлось долго. Мурик забрался в рюкзак и бесцеремонно заснул, переложив все заботы на плечи своей спутницы.На улице совсем стемнело, и к тому же начала портиться погода. Когда полил дождь, Ангелина спряталась под крышу старой платформы и плотнее закуталась в свою летнюю ветровку. Рюкзак с вещами, отягощённый к тому же очень упитанным котом, оттягивал плечи. Глаза слипались от усталости. Сейчас она отдала бы всё за любой автобус, даже «невидимый». Но вот вокруг платформы начали собираться какие-то люди. Мужчины в шляпах и с чёрными зонтами, женщины в свободных тёмных плащах с капюшонами. Лиц их было не разглядеть.

– Мурик, проснись! – сказала Ангелина и старательно потрясла рюкзак. – Кажется, сейчас автобус придёт!

– Будите людей среди ночи! – пробормотал Мурик, недовольно заворочавшись. Тем временем автобус подъехал к платформе и остановился. Пассажиры начали не спеша заходить в открытые двери.Происходило это в полной тишине. Никто не разговаривал, не шутил, не спорил из-за мест… Ангелине было очень не по себе, но всё же она пристроилась к очереди и вошла в автобус одной из последних. Свободных сидений было достаточно, она выбрала заднее, пристроила рюкзак с котом на соседнее место и погрузилась в сон, едва коснувшись головой спинки.

Интерлюдия 1

Осень уехала в горы, к прохладе, сырым гротам и быстрым ручьям. Лето отправился на дачу чинить удочки и сети для ловли рыбы и вообще приводить в порядок свой инвентарь. Весна заканчивала свою пору, бродила целыми ночами по городу, улыбалась влюблённым парам, подмигивала случайным прохожим, вселяя в них авантюризм и жажду приключений, распевала свои песни, которые тут же подхватывали на сто голосов уличные коты… В общем, все были заняты. Бабушка Зима осталась одна в пустой квартире. Ей не спалось. Она сидела, склонившись над своим хрустальным шаром, и водила над ним руками, колдовала, насылая вьюгу на какой-то далёкий северный остров. В шаре был хорошо виден маленький посёлок, заметённый снегом. Люди отчаянно боролись с разыгравшейся стихией, отбрасывали лопатами снег от своих жилищ. Вокруг беспокойно лаяли мохнатые собаки. И вдруг буран утих так же внезапно, как и начался.

– Будет с них, – пробормотала Зима себе под нос. Проведя ладонью над шаром, она долго смотрела на то, как рассеивается туман внутри него, являя её взору новые картины. – «Что происходит сейчас?» – спросила она, и шар молчаливо ответил на её вопрос.

Вот Осень уснула в пещере за водопадом. Вот Лето покачивается в своём гамаке. Вот Оксана и её сынок спят в своей притихшей квартире… А вот и девчонка Герда (это именно Зима назвала её так в честь той, другой, жившей на свете когда-то) спит в автобусе.

– Эх, непосильную ношу я на тебя взвалила… – сказала вдруг Зима, сама удивившись своей внезапной доброте. Может быть, это от того, что одна заветная часть уже найдена и отогрета этим горячим сердцем? Зима набросила на шар чёрный платок и подошла к окну и раскрыла его настежь. Весна смотрела на неё весёлыми подмигивающими звёздами, шептала лёгким ветерком – «Бабушка ложилась бы ты спать…»

– Ты это… Бабку-то не учи! – Зима погрозила пальцем в открытое окно. – Спасибо я тебе хотела сказать, Весна, что девку эту не дала мне тогда уморить… Глядишь, найдёт она моё сердце!

Глава 5

Ещё не вполне проснувшись, Ангелина услышала какие-то голоса, словно вплетающиеся в узор её сна. Открывать глаза не хотелось, и она не знала, кто с кем разговаривает, но голоса звучали поблизости, мешая спать.

– А ведь есть среди нашего брата такие, что в существование людей и вовсе не верят!

– Не сталкивались просто, не видали! Вот когда люди соседа моего, вампира Лукьяныча, осиновым колом того… Тут уж трудно не поверить!

– Да будет тебе, Харитон, страсти этакие сказывать на день-то грядущий! Мальчонку вон напугал!

– А ты, Меланья, сама ведь человеком, поди, была, пока не преставилась! Вот ты и расскажи нам про них!

– Ты и вовсе пнём был трухлявым в лесу. Я же тебя прошлым твоим не попрекаю! Да и не помню я уже ничего…

– А всё-таки за что они нас так не любят?

– Да их понять-то можно. Это ж только наши, водопьяновские, людей издревле не трогали. А другие - так за милую душу!

– А ты, Ерёма, молчал бы лучше! Тоже мне, людской защитник выискался! Вот кабы они тебя осиновым колом!

Ангелина наконец открыла глаза и выглянула в окно. Не закричала она только потому, что голос вдруг куда-то исчез… Автобус, видимо, остановился на дозаправку, пассажиры, как водится, вышли покурить и размять ноги. Форточка была открыта, и голоса стоявших рядом свободно проникали в салон. Все бы ничего, вот только кем были эти пассажиры… В предрассветных сумерках Ангелина хорошо их разглядела. Это были: мужчина в пиджаке с длинными клыками, выдающимися над нижней челюстью, полупрозрачная женщина в жёлтом дождевике, взрослый с головой волка и такой же ребёнок. А самым страшным ей показалось живое дерево…подобных она видела разве что в фильме «Властелин колец». Корявые ветки вместо рук, бугристое лицо, на котором выделяются красноватые глаза… Листья вместо волос. Дерево попыхивало трубкой, источавшей ароматный дым.

– М-мурик, с-смотри… – Ангелина растолкала кота и поднесла его к окну.

– Ну и что? – зевая, откликнулся он. – Миролюбиво настроенная нечисть – вампир, два вервольфа, привидение и леший.

– Ага, миролюбиво! – возмутилась она. – Ты бы слышал, что они про людей говорят! – Ангелине приходилось видеть подобных им и прежде. К примеру, она знала, что через дорогу от их дома живёт семья оборотней, а в подъезде обитает призрак соседа дяди Яши, которому лишь зловредство, отличавшее его при жизни, мешает уйти из этого мира… это именно он пугает всех по ночам своим кашлем! Но такие, как они, всегда прятались, скрывались от людей. Оборотни выходили из дома не раньше полуночи, а дядя Яша днём превращался в пыль на подоконнике.Ангелина их не любила, обходила стороной, но сейчас она на их территории… и это очень страшно, что бы там не говорил многоопытный кот!

Остановка подходила к концу, пассажиры стали возвращаться на свои места. Папа-оборотень с малолетним сыном уселись напротив них. На Ангелину с котом они не смотрели, как будто их и не было вовсе…

– Ты как хочешь, Мурик, а лично я… – Ангелина достала веер. – Лучше мхом покроюсь! – Она взмахнула веером, но эффект отчего-то получился обратным. Мальчик-оборотень вдруг округлил глаза и, указав на неё пальцем, протяжно заголосил:

– А-а-а! Человек! Смотрите! – остальные переполошились, начали оборачиваться со своих мест, показывая не слишком красивые лица.

– Что, правда? Какой ужас!

– А я думаю, откуда теплом тянет?

– Где, где человек? Никогда людей не видел!

Ангелина схватила рюкзак с котом и отчаянно бросилась к выходу. Она едва успела выскочить из автобуса, прежде чем двери закрылись. Затем она долго бежала, не разбирая дороги, а очнулась только на чьём-то огороде, споткнувшись о грядку. Кот выбрался из рюкзака и хмуро посмотрел на неё, но она была больше занята своей ушибленной коленкой.

– Автобус-то «невидимый» был! Понимаешь? «Видимый» когда в него входит, «невидимым» становится… и наоборот! а ты давай веером махать, вот и стала для них «видимой».

– Отстань! – крикнула Ангелина. Кот недовольно выгнул спину.

– Ну и отстану, пойду лучше мышек ловить!

– Подожди, Мурик, не обижайся… – виновато сказала она. – Ты прав, зря я веер достала, сидели бы себе спокойно в автобусе… Но не могу я с ними, понимаешь?

– Понимаю, как не понять? Только теперь пешком до Водопьяново добираться будем.

– Можно пешком, а можно и на попутках! – Выбравшись из огорода, Ангелина бодро зашагала к трассе, кот ехидно заметил:

– Ты же невидимая! Как машины останавливать будешь? Доставай веер!

Ангелина смирила первый страх и почувствовала себязавзятой автостопщицей. В свои двенадцать лет она была рослой и крепкой, с натяжкой ей можно было дать все четырнадцать. Водителям она говорила, что едет к заболевшей бабушке, и ей верили, угощали пирожками, развлекали разными историями… Вот только с последним водителем ей не повезло… Его татуированные бицепсы и несмешные шутки делали его не самым приятным попутчиком. Сославшись на естественную надобность Ангелина вышла из машины, и трижды взмахнув веером, вновь стала невидимой. С удовольствием понаблюдав за перепуганным детиной, который долго озирался по сторонам, а потом, неумело перекрестившись, влез в свою машину и поскорее уехал, она пошла пешком. Указатель на Водопьяново гласил, что до деревни осталось всего два километра. Ангелина высадила кота из рюкзака, и они пошли вместе, не спеша, болтая, изредка останавливаясь передохнуть. Когда они подошли к деревне, она уже была «видимой». Путеводитель велел найти какую-то Марфу, и Ангелина решила обратиться с вопросом о ней к первому встречному. Таковым оказался неказистый мужчина средних лет в клетчатой кепке и с бутылкой пива в кармане.

– Извините, вы не подскажите… – начала Ангелина, но прохожий повёл себя крайне невежливо.

– А-а-а! Сгинь! – вдруг заорал он во всё горло, плюнул через левое плечо и пустился наутёк, крича кому-то примерно следующее:

– Вася, Михалыч, видали, как эти распоясались, уже и днём бродят! – ничего не понимающая Ангелина попросила кота, вновь забравшегося в рюкзак, отыскать там зеркало и дать ей. Увидев себя, она пришла в ужас. Да уж… Нельзя было третий раз пользоваться веером! На её щеках пробивался зелёных мох, а в волосах выросли белые цветочки на длинных тонких стебельках. Не удержавшись, она заплакала, присев на скамейку у ворот одного из домов. Вдруг чья-то рука опустилась ей на плечо.

– Будет тебе! Ты чего из автобуса давеча выскочила, как оглашенная? – Ангелина подняла голову и увидела простого сельского жителя в старом сером свитере, пахнущем хвоей, лесом… на миг, взглянув на него вторым зрением, она узнала и бугристую кору, сейчас скрытую красноватой кожей, и узловатые руки-ветки даже трубка в кармане - та самая. Это был леший, вот только сейчас он совсем нестрашный, и глаза у него добрые… – Сказала бы, что ты и не человек вовсе, а болотница молодая, неужто мы бы тебе не поверили! – говорил леший, успокаивая её. Кто такая «болотница» Ангелина не знала, сказывалось всё то же невежество в области фольклора, но спорить она не стала – видимо, он принял её за кого-то из своих.

– Испугалась я, все так закричали! – сказала она вполне искренне.

– Так и мы тоже испугались! – весело сказал леший, оба вдруг рассмеялись, представив, как это выглядело со стороны. – Будем знакомы! Я леший местный, живу в лесу, а тут за домом присматриваю. Зовут меня Харитон, а тебя?

– Ангелина…

– Да уж, имена нынче пошли. Наверное, болото твоё осушили, раз ты в Водопьяново подалась? – предположил Харитон, но Ангелина отрицательно покачала головой.

– Я Марфу ищу!

– Есть такая, – улыбнулся леший, – русалка. Водяного младшая дочь. Только сейчас с ней ни о чём не договоришься, глупости у неё в голове.

– Что за глупости?

– Смертного полюбила.

– А чем это плохо?

– Да ты, я вижу, совсем ничего не знаешь про дела наши Водопьяновские… – грустно усмехнулся леший. В этот момент Мурик вылез из рюкзака.

– Придётся самому представляться! Кот Мурчелло, честь имею, – сказал он. Леший вытаращил глаза от удивления.

– Это что за диво? Даже у нас таких не водится!

– А Кот-Баюн как же?

– Да уехал он давным-давно. Ну, пойдёмте в дом, чаем вас напою. Да, кстати, растительность твою надобно убрать! – леший пощёлкал пальцами над головой Ангелины, мох и цветы исчезли. – У нас так днём не ходят, под человека надо маскироваться!

– Спасибо! – сказала она, не сумев скрыть радость в голосе.

– С незапамятных времён в этих местах наши селились, – начал свой рассказ Харитон, разливая ароматный травяной чай по красным кружкам. – Давно раскол этот произошёл среди нечисти. Одни с людьми в мире жить желали, а другие нет. Вот те, которые в мире желали жить, и пришли сюда. Строили здесь дома. Лешие, дриады да болотницы в лесу селились, водяные с русалками в реках. Места всем хватало, а потом и люди пришли. Уживались мы с ними неплохо, как с соседями. Вурдалаки, которые из наших людей не кусают овец только, и то не до смерти. Оборотни на полную луну в лес убегают. Так что вреда от них людскому племени не было. Прежде люди с природой в ладу жили… А потом понастроили они всего, леса вырубать стали, да реки загрязнять. Враждовать стали наши с людьми. Люди нами детей стали пугать, наши людьми. А потом и вовсе глаза замылились и у тех, и у других. Друг друга видеть перестали. Ведь не всякий человек нас видит, даже если мы под носом у него. И наш не всякий видит людей. Дошло до того, что даже сомневаться стали: а есть ли соседи-то? Аль придумки всё это? Вот нынче люди, которые в Водопьяново живут, одно знают: в местах этих нечисти полно. Одни боятся по ночам из домов выходить, другие же, кто похрабрее, охотятся на нашего брата с кольями осиновыми да с пулями серебряными. А нашим что остаётся? Только тем же отвечать, примыкать, стало быть, к тем отщепенцам, что роду людскому вредят. А ведь мы их издавна терпеть не могли! А отчего всё? Забыли заветы дедов прадедов, что много мудрее нас были. Такая вот история.

– Да грустно… – сказала Ангелина, подняв глаза от чашки. – А нельзя ли как-то так сделать, чтобы снова все помирились? Ну… пришли, так сказать, к взаимопониманию?

– Есть одна легенда. Только не очень-то мне в неё верится… Вот коли кто из наших да человек законный брак заключат, а дети их по людским законам жить станут, смогут они постепенно примирить два племени враждующих.

– Какие же у них дети будут? – скептически сказал Мурик, помешивая чай ложкой, которую умело держал лапой.

– Циник ты хвостатый! – возмутилась Ангелина. – Хорошие будут дети! Талантливые… Надеюсь, что так и будет! Спасибо тебе, дядя Харитон, за чай, пойдём мы, пожалуй, Марфу искать!

– Да кто ж днём-то русалок ищет! Совсем ты, видать, из болота своего прежде не вылезала! Ночью она из пруда выходит, песни поёт, да волосы гребнем расчёсывает, на старый дуб забравшись! – Ангелина представила себе, как русалка с рыбьим хвостом вместо ног карабкается на дерево и чуть не засмеялась. Спросить у Харитона, как же ей это удаётся, она не решилась – наверное, болотница и сама должна быть в курсе таких вещей…

До темноты оставалось ещё много времени, и Ангелина с котом отправились осматривать окрестности. Деревня была старой. Вековые деревья шумели молодой листвой, склоняя ветви к окнам деревянных домов с нарядными резными наличниками. В центре её возвышалась небольшая старинная белая церковь с позолоченным куполом, сияющим на солнце. Рядом стоял покосившийся памятник Ленину и краеведческий музей, который в этот день был закрыт. Ещё им встретился сельский магазин, в котором Ангелина купила мороженного: себе одну порцию, а жадному коту - целых две. Они сели на скамейку на набережной реки, чтобы обсудить дальнейшие планы, когда к ним вдруг подошла местная девочка, желающая познакомиться, и представилась Галей. Она протянула руку, чтобы погладить кота, в ответ Мурик возмущённо зашипел.

– Ух ты! Злой он у тебя!

– Да нет, он больше притворяется! – честно сказала Ангелина. – А ты не подскажешь, где здесь пруд, рядом с которым растёт старый дуб?

– Купаться рано ещё! – весело сказала светловолосая Галя. Ангелина достала из рюкзака захваченный из дома фотоаппарат.

– А мы… То есть я… фотографировать природу люблю! Птиц всяких, белок… Хочу вот вечером туда сходить! – глаза Гали вдруг вспыхнули неподдельным интересом.

– А русалку можешь зафоткать? – спросила она шёпотом, придвинувшись на скамейке к самому уху Ангелины.

– Русалка это как в мультике что ли? С хвостом как у рыбы? – сказала Ангелина, изображая недоверие.

– Сама ты «как у рыбы»! Русалки - это девушки с руками, с ногами! Красивые, с длинными волосами! Коварные только. В воду могут за собой утянуть. Вот у меня сосед Генка-тракторист прежде весёлый был, и девушки его многие любили. А теперь как подменили его! Работу забросил, сидит да целыми днями в стену смотрит или на гитаре играет что-то печальное. Хорошо хоть водку не пьёт. Говорят, русалка его околдовала своими песнями! Как ночь он собирается, да на пруд этот самый идёт, где дуб. Мать его, тётя Зина, уже и ругала, и запирала, а он всё одно уходит. Вот я и хотела тебя попросить посмотреть, правда ли, что там русалка живёт, да сфотографировать, если правда. Тебя тогда точно по телевизору покажут, и кота твоего, и меня, может быть, вместе с вами!

– Ну, ты придумала! – сказала Ангелина. – А если она и меня околдует?

– Да нет! – снова зашептала Галя. – Она парней только в омут затягивает, а девчонки ей не нужны, коты тем более!

– Пойдём тогда вместе со мной! – Ангелине было страшновато идти ночью на пруд только в обществе Мурика, и мысль обзавестись вторым попутчиком пришлась ей по душе.

– Да не могу я! Родители ни за что ночью из дома не выпустят! А ты говоришь, к Харитону - леснику приехала?

– Да, к нему. Он хороший, у него отпроситься можно! Пожалуй, я согласна русалку сфотографировать!

– Класс! – Галя даже запрыгала на одной ноге от радости. – Пойдём, покажу тебе, где Генка живёт, а вечером, как пойдёт он на пруд, ты за ним потихоньку пробирайся кустами да огородами!

Глава 6

Ангелина ожидала, что «околдованный» тракторист Геннадий будет похож на зомби из фильмов ужасов: с пустыми глазами, механическими движениями… безвольная кукла в руках тёмных сил, словом… Но, как оказалось, напрасно. Глаза у этого сильного высокого парня были скорее задумчиво-мечтательные с затаённой в глубине грустью. Он то сидел на крыльце своего дома и покуривал папиросы, глядя в небо, то вздыхал, облокотившись о забор, а затем снова принимался за какую-нибудь работу: колол дрова, носил воду, но мысли его при этом были где-то далеко. Ангелина, Галя и Мурик спрятались в палисаднике дома, где он жил вместе с матерью, тётей Зиной, но вскоре были вынуждены его покинуть в экстренном порядке. Геннадий, проходя с ведром мимо палисадника, вдруг хитро взглянул в сторону кустов, в которых слышался непонятный шорох, а когда шёл обратно, постучал по забору.

– Эй, девчонки, вы зачем туда забрались? Идите домой, а то мамка увидит вас, уши надерёт! – Галю с Ангелиной не пришлось просить дважды, перепрыгнув через невысокую ограду, они помчались прочь и только остановившись и отдышавшись, поняли, что напрасно так испугались ведь тракторист Генка совсем их не ругал и не выдал тёте Зине…

– Хороший он, правда? – сказала Ангелина, глядя на красивые белые кувшинки в пруду, до которого они с перепуга успели добежать. – Помочь бы ему!

– Это вряд ли! – Авторитетно заявила Галя. – Если русалка кого себе приметила, нипочём не отпустит.

– А ведь здесь не один старый дуб! – Ангелина окинула взглядом берега пруда. – Как думаешь, на какой из них русалка забирается?

– Эх, не знаю! – вздохнула Галя. – Вот если б за Генкой проследить…

– Не получится! – сказала Ангелина. – Я лучше спрячусь и подожду. – Кот выбрался из её рюкзака, важно зашагал к самому большому и раскидистому дубу и принялся точить когти о его кору. – Вот здесь и подождём! Мурчелло никогда не ошибается!

– Ох, и умный он! – восхитилась Галя. – Того и гляди, заговорит! – Кот снисходительно покосился на неё. – Ну ладно, пойду я домой, мне пора уже. А ты, если что, через левое плечо кидай щёпотку! – Галя протянула новой подруге баночку с солью. – Меня так бабушка учила.

– Спасибо!

– Ну, успехов тебе! – Галя умчалась от пруда бегом и вскоре скрылась из вида, будто её и вовсе не было.

– Боится! – сказал кот.

– Я тоже боюсь, – ответила Ангелина. Над прудом начинали сгущатьсясумерки, от воды тянуло прохладой. – А с чего ты взял, что именно этот дуб?

– А венок из кувшинок чей, по-твоему? – неподалёку от дуба действительно лежал венок из увядших цветов. – Русалки такие венки любят плести.

– Поверю тебе на слово, – Ангелина уже выбирала место для засады. К счастью, рядом лежало поваленное ветром дерево с очень толстым стволом. За ним вполне можно было притаиться.

– Вроде хорошее место, вот только Генка внимательный… – задумчиво сказала она.

– А ты ведь не всё время прятаться собираешься! – напомнил ей кот. – Тебе ведь выходить придётся. С русалкой-то поговорить надо!

– Интересно, что я ей скажу! Не одолжите ли вы мне кучек сердца Зимы на неопределённый срок, уважаемая русалка? – вздохнула Ангелина, устраиваясь за поваленным дубом.

– Дождаться надо, а там разберёмся! – уверенно сказал Мурик. Ждать пришлось недолго. Ангелина едва успела почувствовать, как согнутые в неудобной позе ноги начинают затекать.

Едва над старым прудом взошла луна, как тысячи серебристых искорок вспыхнуло на поверхности воды. Кувшинки раскрыли свои лепестки и засияли, как волшебные светильники, посылая в небо свои белые прозрачные лучи. Из воды вышла девушка с длинными до самой земли, русыми волосами, в венке из водяных лилий. Её тонкая, как лунный луч, фигура казалась почти прозрачной, одета она была в ночную сорочку, как почему-то подумалось Ангелине. Ловко забравшись на толстую ветку дуба, она свесила вниз свои удивительные волосы и принялась расчёсывать их гребнем, при этом напевая мелодичным, убаюкивающим голосом примерно такие слова:

Не ищи с русалкой встречи,

не ищи!

Не ходи на пруд зелёный,

не ходи!

Если скрипнет половица в тишине,

В тишине,

Значит, ты приснился ночью лунной мне!

Ночью лунной мне!

Ангелина невольно заслушалась, и даже её спутник замурлыкал от удовольствия, словно подпевая. А вот и ещё один слушатель! Они оба одновременно заметили одинокую фигуру тракториста Геннадия. Он стоял около дуба, подняв голову.

– Гена… – русалка протянула к нему свои полупрозрачные руки. – Ты почто запрет матушки своей нарушил опять? Нельзя нам видеться!

– Не могу я без тебя, Марфуша, – ответил он. – У меня одна радость – ночи дождаться, на тебя посмотреть… Песни твои послушать!

– Так и у меня другой радости нет! Ругает меня Батюшка-Водяной, сестрицы надо мной смеются… я навсегда бы пруд покинула, да жила бы среди людей, только бы с тобой вместе!

– Как же быть нам? – Геннадий повертел в руках кепку и твёрдо сказал: – Я вот что решил: если тебе без воды нельзя, так, может быть, примет меня твой отец в царство своё подводное?

– Утонешь… душу погубишь… Нельзя! – грустно сказала русалка. – Смириться нам надобно… Я вот осколок сердца зимнего на шее ношу, говорят, от любви он помогает излечиться. Да только не действует он на меня совсем. Вот если бы девушка земная платье мне своё подарила, стала бы я такой, как вы!

– Что ж ты раньше молчала! – воскликнул Геннадий. – Я тотчас же в деревню побегу да добуду тебе платье!

– Нельзя! – вздохнула Марфа. – Нужно, что бы девушка эта сама, по своей воле отдала мне платье, а кто ж мне его отдаст? Я ведь для них нечисть… Боятся они меня. Уж и просила я у тех, что на пруд за кувшинками приходят, и слёз много пролила, да всё без толку! Разбегаются с криками, да ещё и солью швыряются!

Слушая этот разговор между влюбленными, Ангелина вдруг оживилась и запустила руку в рюкзак. Собираться в путь ей пришлось в спешке: схватила то, что попалось под руку, но платье всё же взяла! Старенькое такое, летнее, с Микки-Маусом на груди… А вот и оно. Помялось малость, но, судя по всему, выбор у русалки Марфы небольшой… Ангелина решительно вышла из укрытия.

– Меняю платье на осколок сердца Зимы! – заявила она. Геннадий вздрогнул от неожиданности, но зато Марфа быстро сориентировалась. Легко спрыгнув с ветки, она подбежала к Ангелине, сняла со своей шеи небольшой мешочек-ладанку и надела на незнакомую девочку, взяв у неё платье. Оно оказалось ей коротковато, но по ширине даже чуть велико. Русалка закружилась на месте от радости, а когда она остановилась, Ангелина увидела, что её призрачная бледность пропала, как и лунное сияние – на щеках появился здоровый румянец. Теперь она выглядела как обычная девушка, правда, очень худая, с водорослями, застрявшими в длинных неприбранных волосах, и в коротком платье с Микки-Маусом… но Геннадию она понравится и такой – в этом Ангелина не сомневалась. Немного придя в себя, он бросился к ним, что-то сжимая в руке.

– У меня есть Сердце Зимы! – кричал он. Девочка и кот посмотрели на него с недоумением, сразу поверить в такую удачу было трудно. Однако камень, который он протягивал им на ладони, был тот самый… Ангелина взяла его в руки и достала из ладанки другой, полученный от русалки. Они сходились краями!

– Откуда он у вас? – спросила Ангелина.

– Мамка моя дала, исстари он в нашей семье хранился! Велела невесте своей его подарить, вот я его и принес, чтобы подарить Марфуше! Другой невесты мне надо! – Марфа радостно взвизгнула и бросилась на шею тракториста Геннадия, они закружились вдвоём.

– Ну вот, Мурик, - сказала Ангелина коту. – Мне думается, что будут у них дети и как люди жить станут, и, глядишь, всех тут помирят.

– Эх, любовь да морковь, скука одна… – проворчал кот, хотя она видела, что и он рад за Марфу и Геннадия. – Хитро Кащей сделал: одну часть людям дал, другую водяным. Знал, что они никогда между собой не договорятся, а стало быть, две части не соединят. Да не тут-то было!

– А ты умный, Мурик, я бы не догадалась… Ну ладно, пойдём дальше, – девочка и кот зашагали прочь.

– Постой! – крикнул Геннадий. – Пойдём ко мне домой с котом вместе! Ты такое дело для нас сделала, не отпустим, не отблагодарив!– Марфа согласно закивала. Ангелина и Мурик не стали отказываться от ночлега и угощения, и все вместе они отправились к дому тракториста. На пороге их встретила тётя Зина. Уперев руки вбока, она уже готовилась задать сыну трёпку за очередной поход ночью к пруду, но, увидев его в обществе девушки, девочки и кота, вдруг подобрела.

– Мамаша, принимайте гостей! – весело сказал он. – Это Марфуша, невеста моя, из города приехала, а это… младшая сестра её… троюродная! – тётя Зина всплеснула руками.

– Наконец-то невесту себе нашёл! Забыл русалку эту негодную! Проходите, проходите! Поздно уже, да ничего, я сейчас на стол соберу! – Марфа с Геннадием переглянулись и весело засмеялись.

Глава 7

Глядя в окно поезда на проплывающие мимо поля, Ангелина невольно подумала о том, что была бы очень благодарна Весне, Лету и всей этой весёлой компании, если бы они догадались дать ей хотя бы на время какой-нибудь волшебный предмет, позволяющий мгновенно перемещаться из одной точки в другую. Ну, например, волшебную палочку, чтобы легко взмахнуть ею и сказать лишь несколько слов: «Хочу оказаться в городе Сквореченске!» и всё готово! Но нет, такой палочки ей не дали, и добираться им с Муриком приходилось самостоятельно. Со страниц путеводителя уже третий день смотрел какой-то бледный и мечтательный молодой человек в очках, криво сидящих на красноватом носу. Надпись под этим портретом гласила: – «Василий Зябликов – студент третьего курса факультета искусствоведения Сквореченского государственного университета». И больше ничего!

– «Неужели четвёртый осколок у него?» – думала Ангелина, – «Или он просто знает, где его искать?», – в общем, информации было маловато… Но была и одна приятная мысль: раз они нашли Бабу Ягу и русалку, то найти студента Васю Зябликова большого труда не составит. Добраться бы только поскорее до этого Сквореченска!

Из Водопьяново уезжали обычным автобусом. Провожали их, что называется, всем миром. Пришёл леший (он же лесник) Харитон и тракторист Геннадий с матерью и невестой, бывшей русалкой Марфой, а ещё Галя.

– Так, значит, он с обычной девушкой встречался? – шепнула она на ухо Ангелине, кивнув на счастливую пару.

– Как видишь! – ответила та.

– Эх, жалко, что фотографии русалки не будет! – Галю с её тягой к сенсациям было немного жаль – ведь она пропустила так много интересного…

– У меня кое-что покруче есть! – сказала вдруг Ангелина. – Фотография говорящего кота. Я тебе потом скину на электронку!

– Да ну… – не поверила Галя.

– А что это вы, барышня, моими портретами разбрасываетесь? – сказал на это Мурик – не то забылся от возмущения, не то хотел ошарашить Галю, что ему вполне удалось. Девочка невероятно широко раскрыла глаза, но не закричала. Нужно отдать ей должное…

– Вот это да! Пришли мне обязательно… – проговорила она, но, немного подумав, разочарованно протянула: – Мне же никто не поверит, что он говорящий! На фотке-то не видно…

– Так тебе бы и с русалкой не поверили! – весело сказала Ангелина, похлопав её по плечу. – Сказали бы, что фотошоп! – главное - это то, что мы сами знаем! А кто поверит, кто не поверит… их дело! – она и сама себе показалась вдруг очень повзрослевшей и поумневшей за последние несколько дней…

Добравшись до районного центра, они сели на поезд. Билет Ангелине продали благодаря начальным навыкам магии, которыми владел Мурик (пользоваться веером для невидимости она теперь опасалась). Он своим мурлыканьем просто-напросто усыпил бдительность кассирши и проводницы, и теперь они уже третий день ехали в плацкартном вагоне – город Сквореченск, где жил некий Василий Зябликов, находился очень далеко. Попутчики попались хорошие: с удовольствием угощали её чаем со сладостями, выслушивали историю о заболевшей бабушке и родителях, которые всё время работают, гладили рыжего Мурика. Всё бы ничего! но слишком уж далеко от дома они теперь были… Ангелину одолевали грустные мысли. Вот если бы мама знала, что она путешествует на поезде в обществе говорящего кота, знающего физику, химию и магию, наверное, упала бы в обморок, а потом заперла бы её в квартире на все каникулы… И как там они с Павликом? Хорошие ли сны им снятся?

– Приехали! – тихо, чтобы не услышали соседи, сказал кот. Ранним утром поезд остановился у платформы вокзала незнакомого им города Скворенска. Довольный Мурик забрался в рюкзак, который Ангелина надела на плечи.

– Ох и тяжёлый ты! Устрою я тебе диету! – процедила она сквозь зубы и вышла из поезда.

В городе было много исторических зданий, музеев, театров, но встречались и современные, причудливых архитектурных форм. А главное, что бросалось в глаза – много парков и обсаженных тополями аллей, зелёных и тенистых. Ангелине казалось, что Весна с пшеничными косами вот-вот выглянет из-за поворота, улыбнётся и поманит их рукой… Странно! Вроде бы она и здесь… лучи солнца светят, как искорки в её глазах, она повсюду, и в то же время её здесь нет… Да, трудная у них у всех работа, сколько тонкостей! Побродив по улицам, позавтракав в каком-то неприметном кафе, девочка и кот отправились искать университет. Прохожие охотно указали к нему дорогу. Главное здание было приметным, торжественным, с высоким шпилем, вокруг теснилось ещё несколько учебных корпусов. Ангелина присела на скамью рядом, чтобы немного передохнуть, и вдруг… увидела того самого Василия Зябликова! Спутать его с кем-либо было просто невозможно – такие очки и такой нос запоминались с первого взгляда. Молодой человек спешно покидал здание университета, засунув руки в карманы растянутого, не очень чистого свитера. Ноги у него были очень длинные, и передвигался он так быстро, что Ангелине пришлось за ним бежать. Когда он свернул за угол соседнего дома, она почти нагнала его и хотела окликнуть, но за неё это сделали другие.

– Эй, ботаник! Закурить не найдётся! – сказал рослый парень в кожаной куртке, как по волшебству взявшийся непонятно откуда. «Из подъезда!» – поняла Ангелина, когда следом за ним оттуда вынырнули ещё трое таких же. Василий попятился от них к стене дома.

– Не написал я ещё для тебя реферат! Времени не было… – голос у него был тонкий и в то же время хрипловатый. Парень в куртке двинулся на него, приподнял за воротник свитера и легко швырнул двум другим громилам, которые схватили его за руки.

– Телефон тогда отдавай! Я из-за тебя экзамен провалил! Нужна же мне моральная компенсация! – приятели старшего громилы разразились хохотом, будто он сказал что-то очень смешное. Спокойно смотреть на то, что должно было произойти дальше, Ангелина не собиралась. В конце концов, ей давно уже было любопытно попробовать на вкус зелье, которое дал в дорогу Лето… несмотря даже на предупреждение о возможной головной боли на следующий день. Отхлебнув из бутылки приличный глоток, она почувствовала силу, распирающую изнутри. Её просто необходимо было выплеснуть! Она стремительно бросилась к подъезду дома, около которого разыгрывалась эта сцена. Четверо приятелей слегка оторопели от её неожиданного появления. Воспользовавшись этой заминкой, она высоко подпрыгнула и ударила главного громилу кулаком в нос. Закрыв лицо руками, он заголосил неожиданным фальцетом. Трое других бросились в бой с разных сторон. Василий только раскрыл рот от удивления, уследить за движениями неожиданной защитницы было просто невозможно. Один из троицы согнулся пополам, когда она ловко ударила его в грудь локтём. Второго она пнула под колено, и теперь он прыгал на одной ноге, говоря что-то нечленораздельное, а третий зарылся головой в клумбу, пролетев приличное расстояние.

– Тикаем, ребята! – крикнул главный, немного опомнившись, и вся банда весьма охотно последовала этому призыву. Ангелина не сразу смогла взять себя в руки и гналась за ними до арки и дальше, до дороги, но они со страху успели перебежать улицу на уже мигающий зелёный свет. Тронувшиеся с места машины заставили её остановиться и отдышаться. Перед глазами перестали плясать зелёные искры, жажда крови пропала, и Ангелина сама удивилась содеянному. Вернувшись во двор, она увидела Василия, который нерешительно подошёл к ней и протянул руку для пожатия. Кот тоже был рядом, говорить при посторонних он не мог, но, судя по тому, как он потёрся о ногу своей спутницы, его полное одобрение было ею заслужено.

– Спасибо тебе. Ловко ты их раскидала… – сказал Василий. – Это что? Карате? Тайквондо?

– Сама не знаю! – искренне ответила Ангелина. В небе тем временем сгущались тучи. Видимо, она случайно пролила на землю каплю жидкости из бутылки.

– Слушай, пойдём ко мне, а? Сейчас, похоже, гроза начнётся! – студент не сводил с неё уважительного взгляда.

– Пойдём, – согласилась она. – А ты далеко живёшь?

– Да нет, здесь рядом квартирую в музее художника Кобылинского-Разумова. Слышала про такого?

– Нет, – честно ответила она.

– Ну, это ничего! – махнул рукой Василий на её необразованность. – Я тебе расскажу. Я слежу там за порядком, экскурсии провожу и ночую там же. Очень удобно. За жильё не плачу. Второй годуже так. У меня интересно, сама увидишь.

Глава 8

Дождь застал их на полпути к музею. Кот спрятался в рюкзак, а Василий, не обращая внимания на погоду, продолжал рассказывать Ангелине о постигших его злоключениях.

– Проходу мне не дают! Этот Витька-Кирпич у них заводилой. Он в училище местном числится, то ли на сантехника учится, то ли на крановщика… вот только у него и там проблемы, особенно с гуманитарными предметами. Раньше я помогал ему за небольшую плату, а потом он и вовсе совесть потерял…

– Нельзя же потерять то, чего и не было, – улыбнулась Ангелина.

– Ты, наверное, думаешь, что я им сдачи дать не могу… Так я как раз на бокс записался! Ещё пара недель занятий и получат они у меня на пряники!

– Сдаётся мне, – хитро прищурилась Ангелина, – что не станут они тебя больше трогать. Трусливы больно. А ты не переживай! Занимайся лучше своим делом, картины разные изучай…

– Откуда ты знаешь? – удивился Василий. – Я же ещё не говорил тебе, что учусь на искусствоведа?

– Так я сама догадалась! Ты же сказал, что в музее художника этого экскурсии проводишь! – не растерялась Ангелина.

– И то верно, – сказал Василий. Они подошли к старинному особняку, украшенному нарядной лепниной. К одной из дверей первого этажа вела невысокая мраморная лестница. Вывеска над крыльцом гласила: «Музей-квартира художника-портретиста Петра Николаевича Кобылинского-Разумова проживавшего здесь в 1891-1910 гг.»

Василий открыл дверь своим ключом, и они вошли внутрь. Щёлкнул выключатель, и под потолком зажглась красивая хрустальная люстра с множеством подвесок, которые, чуть покачиваясь, отбрасывали причудливые тени. По стенам были развешаны картины. Множество лиц: старых и молодых, весёлых и печальных. Вот девушка в белом длинном платье любуется цветущей сиренью. Вот какая-то пожилая дама, отложив книгу и вязание, задумчиво смотрит в окно. Вот поэт вдохновенно читает со сцены стихи. Вот учитель в чёрном сюртуке терпеливо втолковывает урок какому-то вызванному к доске двоечнику… и многое, многое другое. Видения позапрошлого века, сцены из жизни тех людей… Мать Ангелины не слишком любила искусство, и девочка, впервые оказавшись в подобном месте, попала под власть чар прошлого. За каждым портретом скрывается целая жизнь, а за всеми вместе – ушедшая эпоха! И никакого «второго зрения» не нужно, чтобы всё увидеть и понять.

– Как красиво! – сказала она Василию. – Тебе с ними, наверное, и не скучно никогда.

– Да, особенно с ним, – с иронией ответил юноша и кивнул на висевший в углу портрет какого-то неприятного господина со злыми, колкими, как будто живыми глазами, всё видящими, всё подмечающими.

– Кто это? – девочка подошла ближе.

– Автопортрет художника, – ответил Василий.

– Да ну! Не может быть! – почему-то сказала Ангелина. Ей не верилось, что автором всех этих прекрасных картин мог быть такой недобрый человек. Василий понял её с полуслова.

– Талант – вещь загадочная, – сказал он. – Его не в награду за хорошее поведение и моральные качества дают, а просто так, даром. Потому он и называется – дар. Пётр Николаевич, которого мы сейчас видим, говорят, магией баловался. Даже, говорят, душу продал, да не для того, чтобы лучше писать, а ради эликсира бессмертия. Была у него такая хрустальная бутылочка с этим зельем, с нею он себя и запечатлел! – Ангелина обратила внимание на небольшой графин, стоящий на столе на переднем плане.

– И это всё правда? – спросила она. Василий по-доброму улыбнулся и чуть не рассмеялся над её серьёзностью.

– Нет, конечно! Это просто легенда. Художник так много работал, что его разум пошатнулся. Он погрузился в мистику, начал верить в разные небылицы… такое бывает с талантливыми людьми. На этом портрете он уже совсем безумен, и жить ему осталось примерно полгода.

– А что с ним случилось? – спросила Ангелина.

– Никто не знает! Ушёл из дома ночью в грозу. Ничего не объяснил. Семьи у него не было, а слуги его побаивались, потому не стали задавать лишних вопросов. Потом нашлись очевидцы, утверждавшие, что он спрыгнул с моста в реку, а другие говорили, что за ним прилетел какой-то «небесный корабль»… В общем, много всего говорили.

– Да, интересно! Вот бы узнать, куда он всё-таки подевался!

Ангелина отправилась вслед за Василием на небольшую кухню, где они приготовили и разлили по чашкам ароматный кофе (чай он не любил) и вскоре уже сидели в уютных кожаных креслах, продолжая рассуждать о судьбе художника. Мурик, выпущенный, наконец, из рюкзака, свернулся клубком на диване, как самый обычный кот.

– Многие пытались выяснить, что тогда произошло, и краеведы, и разные исследователи… версий много, но все опираются больше на домыслы, чем на факты. Не хочет Кобылинский-Разумов раскрывать свою тайну, – говорил Василий, словно самому себе, глядя в окно на цветущие ветви черемухи, промокшие под дождём.

– Неужели у него совсем никого близкого не было? – спросила девочка.

– Были какие-то родственники, – ответил Василий. – Потомки их очень богатые люди. Они зачем-то выкупили эту квартиру, но оставили здесь музей. Они и наняли меня, хотя я и общался-то с ними только по интернету. Они за границей живут. Иногда звонят, просят меня прибраться здесь как следует и уйти на одну ночь. Сюда приходят какие-то гости. Что они здесь делают – тайна. Вот и теперь на следующую ночь гости намечаются. Надо бы прибраться здесь завтра, а у меня, как на грех, дел полно, и зачёт пересдавать нужно… – Ангелина очень обрадовалась, услышав это.

– Так я тебе помогу! – воскликнула она. – Мы с котом приберём здесь всё, а ты иди по своим делам! Разреши нам только здесь переночевать сегодня.

– А где твои родители? – наконец решился спросить деликатный Василий.

– Сирота я, – не задумываясь, ответила Ангелина. – Из детского дома сбежала. Путешествую с котом вместе.

– И не страшно тебе?

– Нет, я за себя постоять могу. Сам видел!

– Да уж, видел! – улыбнулся молодой человек. – Я согласен, оставайся сегодня здесь. И потом, заглядывай, когда хочешь. Только следующей ночью квартиру освободить надо.

– Само собой! – сказала девочка и ещё раз с восхищением оглядела «хоромы» Василия: помимо картин здесь были шкафы с книгами, старинный письменный стол, а на нём лампа под зелёным абажуром, кожаный диван, кресло качалка, резные деревянные стулья и этажерки, огромный глобус в углу и граммофон с позолоченной трубой. Уборки здесь не очень много – пыль только стереть, а попутно можно будет прикасаться к этим вещам и рассматривать их, это само по себе интересно! А может быть, она найдёт здесь очередной осколок Сердца Зимы?Скорее всего, этот сумасшедший художник его куда-то спрятал, Василий же ничего о нём не знает. Ведь осколки раздавали давно, когда ещё Зима была молодой… Взгляд Ангелины вдруг остановился на одном из портретов: красивая дама в голубом платье и шляпе с огромным пером смотрела на солнце сквозь какой-то драгоценный камень цвета её наряда. Она подошла ближе. Да, то, что у неё в руках, очень похоже на другие осколки…

– Вася, а это кто? – спросила Ангелина. Её новый друг подошёл и встал рядом.

– Графиня Аврора Березина. Картина называется: «Дама в голубом в саду в летний полдень».

– А что за камень?

– Не знаю! – бесхитростно ответил он.

Глава 9

Василий ушёл в университет рано утром. Мурик встал на задние лапы, встряхнулся и вздохнул с облегчением:

– Наконец-то! А то ведь лакай из блюдца, да ни слова не скажи.

– Потерпишь ради общего блага, – ответила Ангелина. – Помоги мне лучше с уборкой!

В поисках ведра и тряпки она открыла какую-то дверь, полагая, что увидит там чулан со швабрами и всякими хозяйственными принадлежностями – каково же было её удивление, когда взгляду предстала сверкающая, отделанная мрамором ванная комната, посреди которой стояла старинная ванна в виде морской раковины.

– Мурчелло, ты посмотри только! – восхищённо сказала она. Кот заглянул в комнату, зашёл внутрь, обошёл вокруг ванной и совсем по-человечески пожал плечами, не понимая восторга своей спутницы.

– Ну и что?

– Красиво, вот что! – осмелев, Ангелина подошла к ванне и открыла воду. За всё время путешествия ей ещё не удавалось помыться, и такая ванна смотрелась очень привлекательно, но она не решалась. Даже журчание воды здесь было особенным, похожим на чей-то голос: словно кто-то тихо напевает. Ангелина прислушалась: нет, ей не кажется! Кто-то действительно напевает… Она стремительно закрутила воду, пение прекратилось. Она, выждав какое-то время, снова открыла кран… Кто-то поёт. В этом уже не было сомнений. Другая на её месте убежала бы со всех ног, но Ангелина слишком хорошо знала повадки «непростых».

– Кто здесь? – спросила она у пустоты. – Выйди и перестань так шутить! – ответа не последовало.

– Да разве же с домовыми так разговаривают! – назидательно сказал кот. – Смотри, как надо! Батюшка-хозяюшко, кланяюсь тебе до земли, выгляни, покажись! – в следующее мгновение оба вздрогнули: красивая лакированная тумбочка, стоявшая около ванной, вдруг запрыгала на месте, и с неё посыпались бутылки с шампунями, стаканчики для зубных щёток, расчёски и прочие предметы. Кот предусмотрительно ретировался к стене, и Ангелина могла рассчитывать только на себя. Несмело подойдя к тумбочке, она повернула ручку латунного замочка и… повалилась на коврик около ванной, сбитая чем-то выскочившим из тумбочки на свет божий. Поднявшись, она схватила наперевес швабру, которая обнаружилась за дверью, вышла из ванной комнаты и проследовала к тому шкафу, на котором сидело нечто… Этот полтергейст оказался лысым человечком в грязной косоворотке. Сидя на шкафу, он громко причитал:

– Заперли меня, ироды! Не житья от них ни покоя, ни отдыха! Понарисовал, маляр проклятый, а Феропонтушко расхлёбывай!

– Вы домовой? – спросила она, разглядывая удивительную внешность этого сморщенного, забавного и страшноватогосущества.

– Был домовой, да весь вышел! Ухожу я, девка. Как звать, не знаю, от души благодарствую, что из плена вызволила! – домовой спрыгнул со шкафа, приподнял половик, вытащил из-под отходящей паркетной доски узелок, надетый на палку, и перекинул его через плечо. В этот момент вдруг подал голос невозмутимый Мурчелло.

– Ты погоди уходить-то хозяйство бросать! Расскажи нам про беду свою, постараемся помочь, чем сможем! Меня Мурик зовут, а это Ангелина.

– Ладно, обожду немного, – дал себя убедить домовой. – Феропонт я… Хозяйство, говоришь? Да какое это хозяйство, стыд один! – Феропонт хлопнул в ладоши, и пыльные рамы картин засияли позолотой, а небрежно брошенные на полку книги выстроились в ряд.

– Вот спасибо! И убираться не надо! – Ангелина даже захлопала в ладоши, увидев такой высокий профессионализм.

– Они ведь какие? Не все шебутные-то. Некоторые чинные да воспитанные! – рассказывал Феропонт новым знакомым, сидя на спинке кресла и свесив вниз ноги в лаптях. – Иные добрые даже, как графиня Аврорушка, например! Та и танцевать меня приглашала, и пирожными угощала. Где пирожные они берут, ума не приложу, но вкусные… А заперли меня эти вот двое шутки ради! – Феропонт поочерёдно погрозил кулаком в сторону двух портретов: лихого гусарского поручика с закрученными усами и развесёлого арлекина в цветастом наряде. – Я им только замечание сделал – почто, мол, вазу хрустальную разбили? А они схватили меня да в тумбочку затолкали, чтобы не мешал веселиться. И мало им этого показалось! Ещё и колдовство какое-то сотворили, чтобы я без помощи человека обычного выбраться не сумел! А студентик этот, который живёт-то здесь, больно трусоват оказался. Я ему хотел дать знать о себе – вот заходит он в ванную, воду открывает, я слышу – здесь он! Вот и пытался сначала разговаривать, а потом песни петь начал. Думал, может быть, он этак-то быстрее меня услышит, а он и вовсе в ванную заходить перестал! Только с большой опаской – схватит полотенце там или ещё чего и даёт дёру. Вот так я год и просидел в тумбочке…

– Значит, они выходят из портретов? – Ангелина обвела глазами картины. Ей стало не по себе. Сколько же внимательных глаз наблюдают за ними с этих полотен!

– Эти все выходят только раз в году на бал весенний, – ответил Феропонт. – Одну ночь потанцуют, повеселятся, да обратно на картины свои. У них там по другую сторону что-то вроде комнатки тесной. Вот, например, нарисовал художник кого-нибудь из них под деревом, так там дерево это есть, а дальше что-то вроде стены прозрачной, вроде и видно всё, а не сделаешь ни шагу. Так они там и живут, томятся в неволе, как я в тумбочке той. А этот, – Феропонт кивнул на автопортрет художника и понизил голос до шёпота. – Выходит когда вздумается ему! Бродит по улицам да людей пугает! Все фантазии его, как видения перед прохожими предстают – вот нафантазирует он какой-нибудь корабль летучий или там сияние северное, и люди это видят! а потом спорят, что это было за диво, да и было ли? Некоторых, кто видел такое, сумасшедшими объявляют, другие и вправду с ума съезжают. А он и доволен! А после бала, когда все по портретам своим разбредутся, он выходит. Обойдёт все картины, полюбуется, сделает глоток эликсира своего треклятого, да обратно на холст, и живёт еще год. И так уже больше сотни лет!

– Так кто же все они? – Ангелина теперь чувствовала не только страх, но и жалость к обитателям портретов. – Они ведь давно умерли… привидения, стало быть?

– Не совсем! – назидательно поднял вверх указательный палец домовой. – В них от тех людей, с которых художник рисовал, лишь искорка малая, а остальное – его вымысел. Большая сила в его искусстве заключена – из неживого живое сделать. Вот только он, с колдовством связавшись, да вечной жизни себе пожелав, силу эту во зло обратил. Эликсир его страх да страдания в себя вбирает, чтоб он вечно жить мог, те, кто на портретах, вечно должны мучится.

– Ужасы рассказываешь, пугаешь честных котов! – скептически сказал Мурчелло и принялся умываться, но Ангелина была под большим впечатлением от рассказа домового.

– Какой же он подлый! – воскликнула она. Домовой опасливо приложил палец к губам и кивнул на портрет художника. – Тише! Авось он сейчас не спит да услышит тебя? Тогда бед не оберёшься.

– Но его же просто необходимо проучить! правда, Мурик? – прошептала она, кот согласно кивнул.

– Надо так проучим! – промурлыкал он. – И не таких проучали! Или проучивали… Тьфу! Ты вот что, Феропонт, нам расскажи: у дамы в голубом, что пирожными тебя угощала, откуда такой красивый синий камень?

– Так известно откуда! – вдруг оживился Феропонт. – Я дал! – Ангелина и кот переглянулись – такого поворота они не ожидали.

– А у тебя он откуда? – спросил кот.

– Тут история, значится, такая, – начал домовой. – Художник его в дом принёс откуда-то когда колдовством увлёкся. Я тогда его ещё любил, за хозяина почитал. Сразу я понял, что вещь эта непростая, не принесёт она ему добра! Спрятал я камень подальше, от греха. А он… Весь дом перерыл, скандал устроил, всех слуг прогнал ни за что, ни про что. Но я молчал, думал перебесится… эх, ни тут то было! Вскоре совсем помешался, портрет этот нарисовал, да и ушёл. Все его потеряли, кто ж в здравом-то уме подумает, что он просто в картину переселился! Но это дела давние. Камешек я сохранил, да забыл про него за столько-то лет. А тут начал вещички свои перебирать – гляжу, вот он лежит. Да красивый такой, сияет, переливается! Совсем как узоры на окне в зимний день. Взял я его да прикрепил к своей шляпе. У этих бал очередной намечался, мне тоже принарядиться хотелось. Увидала меня Аврора Генриховна, руками всплеснула и говорит мне: – «Ах, Феропонт! Вы ли это? Каким вы нынче щёголем выступаете! А это что за прелестная вещица? Такая украсила бы собой любую картину!» – Ну, судите сами, мог ли я ей камень не подарить? Она ведь ко мне всегда по-доброму относилась… Да и вреда он никому не причинит, коль у неё на картине будет.

– Выходит, у неё в руках настоящий камень, а вовсе не нарисованный? – сказала Ангелина, выслушав рассказ домового. – То есть раньше этого камня на картине не было, а потом появился? Разве может быть, чтобы этого никто не заметил?

– Ещё как может! – вздохнул домовой. – Люди и сами-то по себе многого не замечают, если это им никакой выгоды не приносит, а картины ещё и долю волшебства в себе несут, заморочить ум могут. Смотрит на портрет кто-нибудь вроде студента Василия и думает, что всегда камень там был.

– А сам художник? – Ангелина украдкой взглянула на автопортрет, домовой пожал плечами.

– Он видит, конечно. Но, может, интерес к этому камню потерял, а скорее всего, думает, что на картине он в надёжном месте – не денется никуда.

– Спасибо тебе! – Ангелина потрясла мохнатую руку домового. – Ты даже не представляешь, как ты нам помог. Без тебя мы бы никогда до всего этого не додумались! Теперь у нас к тебе ещё одна просьба – нам очень нужно присутствовать на этом балу!

– Коту можно, – ответил Феропонт. – А вот тебе не желательно. Не любят они людей… постой! Ты им скажи, что из той вон картины вышла, – домовой указал на единственное полотно, где был изображён натюрморт – ваза с фруктами и никаких следов присутствия человека. Это Васька- студент нарисовал, да сюда привесил. А ты скажи, мол, за столом там сидела, а кот у ног тёрся.

– Какой у вас изобретательный ум! – сказал Мурик с почти искренним восхищением. – Но почему не кот сидел за столом, скажите на милость?

Глава 10

Сначала наблюдать за тем как гости выходят из портретов, было страшновато, но на пятом или шестом Ангелина перестала пугаться и вздрагивать. Изображения словно просыпались: встряхивали вдруг головой, моргали глазами, зевали, потягивались и перешагивали через раму. Одна старушка не могла спуститься, потому что её портрет висел слишком высоко, и для неё принесли лестницу-стремянку. Какой-то господин в чёрном фраке устроился за фортепиано и стал играть, а девушка в белом затянула тоскливым голосом городской романс о несчастной любви. Вокруг них собрался кружок слушателей: старик в пенсне, учитель и крестьянский мальчик. Остальные уже начали танцы. Кавалеры с поклоном приглашали дам, и они вместе кружились под музыку, что не мешало им обмениваться взглядами и перешёптываться, обсуждая наряды друг друга. Феропонт учтиво приветствовал всех, кланялся и говорил:

– «Доброго здоровьичка! Как вам живётся-поживается? Рама не жмёт?» – а при виде поручика, так недобро подшутившего над ним в прошлом году, демонстративно отвернулся и сказал:

– Сожгу картины: твою, да этого шута горохового! Так и знайте!

– Да будет тебе, Феропонт! – виновато сказал поручик. – Шампанского я тогда перепил, в голове помутилось! Мне правда очень стыдно, дружище. Проси у меня чего хочешь!

– Что бы вы мне дать-то могли, чего нет у меня, Иван Прокофьевич! – сказал домовой, притворно почесав в затылке. – Разве что… девушку вон ту пригласите на танец! – Ангелина вздрогнула, когда домовой указал на неё. Зачем же он это сделал? Ведь она совсем не умеет танцевать… И платье на ней не очень – по быстрому сшитое из бархатной портьеры и немного доведённое до ума волшебством Мурика… Поручик уже приближался к ней.

– Что за прелестное дитя? – спросил он, ни к кому особо не обращаясь. – Я определённо не встречал вас здесь раньше, я бы запомнил!

– Я из портрета… – несмело ответила Ангелина. – Вон из того! – она указала на картину Василия. – Это новый портрет, «Девочка с грейпфрутами»… – поручик засмеялся и пригладил усы.

– Слыхали! – сказал он громко. – Новый портрет! Значит, старый пройдоха опять взялся за кисть… Не ожидал! – он протянул ей руку, приглашая на танец, и они закружились среди других пар. Ангелина быстро приноровилась к музыке, и вскоре они кружились всё быстрее и быстрее, словно уплывая куда-то сквозь время. Она прислушалась к разговорам вокруг: – «Прокатиться бы сейчас в коляске за город на пикник… Как давно мы не позволяли себе таких удовольствий…», «Вы ещё мазурку со мной не танцевали, я приглашаю вас на следующий тур… «У Лили парик совсем съела моль…», «Интересно какие в этом веке цирюльни…» словно растворившись в этом волшебстве, Ангелина уже не помнила себя и того, зачем она здесь.

– Вы делаете большие успехи! – прошептал ей на ухо поручик, когда танец вдруг закончился, и они остановились. – Не желаете ли шампанского? Джокер сейчас принесёт! – не дожидаясь её ответа, он щёлкнул пальцами, и рядом оказался арлекин в своём двойном колпаке.

– Слушаюсь! – ответил он, кривляясь, затем ненадолго удалился и вернулся с подносом, на котором стояла чуть запотевшая бутылка и два бокала. Ангелине было очень любопытно попробовать это шампанское, но сделать этого так и не пришлось.Она вдруг увидела, что к ней приближается графиня Аврора.

– Кого вы собрались поить шампанским, Иван Прокофьевич? Она же совсем дитя!

– Ревнуете никак? – улыбаясь, спросил поручик и получил звонкую пощёчину от графини. Она взяла за руку Ангелину и повела на другой конец зала, та пыталась сопротивляться, ей хотелось и дальше танцевать со своим кавалером.

– Послушайте, дорогая, он ведь попросту дурманит вам голову! Вы ещё не встречали таких людей, как он! Мне и только мне терпеть его выходки, а вам он доставит страдания. Это Феропонт всё устроил, чтобы Иван Прокофьвич меня не пригласил, и мы не примирились бы с ним после ссоры на давешнем балу. Этот милый домовой хочет танцевать со мной. Это забавно, но он влюблён в меня. Смотрите, что он мне подарил! – графиня раскрыла ладонь, на которой лежал осколок Сердца Зимы… Ангелина словно очнулась ото сна, вспомнила про мать и Павлика и про Мурика. Кстати, где он? Девочка огляделась в поисках кота, но не нашла его.

– Вот что я вам скажу, – твёрдо ответила она графине, – подарите мне эту прелестную вещицу – у меня День Ангела сегодня, и танцуйте со своим поручиком хоть до утра! Мне он даром не нужен!

– Я знала, что вы всё поймёте! – графиня благодарно обняла её и вложила ей в руку синий камень. – Как же дети падки на игрушки! – сказала она и отправилась искать поручика для примирения, а может быть, для новой ссоры. Ангелина же отправилась на поиски Мурика.

Кот обнаружился в тесной компании играющих в фанты.Задания, которые выполняли игроки, были в меру забавными: кому-то приходилось спеть песню, зажав нос рукой, а кому-то выпадали фанты и посложней, например, незамеченным проползти под столом и ухватить за ногу сидящего. Мурчелло исполнил какой-то диковинный танец на стуле, встав на задние лапы.

– Всё, я станцевал! – объявил он товарищам по игре. – Теперь я загадываю вам всем! И вот что я загадываю… – Мурик задумался, приняв позу мыслителя. – Обмен картинами! – объявил он, наконец. В толпе послышался неодобрительный шёпот.

– А это как? – спросил кто-то из гостей.

– Очень просто! Каждый выбирает себе чужую картину и остаётся в ней до рассвета!

– Храбрый вы кот, однако! – сказал учитель. – Никак самого Петра Николаевича хотите разыграть? – все обернулись на портрет художника.

– А почему бы и нет! – сказал кот. – У кого духа не хватает, может не участвовать!

– У меня хватает! – закричал клоун по кличке Джокер и принялся вытанцовывать и ходить колесом.

– И у меня! Мне сам чёрт не брат! – сказал поручик, уже отхлебнувший немного шампанского. Все остальные подхватили эту идею.

– И что он нам сделает за эту шалость? Наказать нас не накажешь! – кричали гости. Всеобщее возбуждение вышло далеко за рамки кружка играющих в фанты и охватило всё общество. Ангелина подошла к коту и яростно зашептала:

– Что ты делаешь? Осколок уже у меня! Теперь только утра дождаться!

– Ты же сама говорила, что нужно проучить этого художника? – напомнил кот. – А как ты думаешь, что для него дороже всего?

– Наверное, его творчество… – предположила Ангелина.

– Правильно! А теперь представь себе, что с ним сделается, когда он увидит, например, графиню Аврору, временно работающую лесорубом? Или поручика собирающего цветы? Или Джокера на коне и с саблей наголо? – Ангелина невольно улыбнулась:

– Да, это ты хорошо придумал! Вот только спрятаться нам надо понадёжнее… Боюсь как бы он весь дом не разнёс.

Девочка и кот отыскали домового. Они простилиему выходку с поручиком, выслушав его сентиментальное объяснение: он просто хотел потанцевать с Аврорушкой в последний раз, а «ирода» этого отвлечь хотел. Любой уважающий себя домовой знает потайные места в своём доме, и Феропонт не был исключением. Они все втроём легко уместились за книжным шкафом.

Лучи рассвета уже пробивались в окна, когда художник вышел из своей рамы. В руках он держал бутылку с эликсиром и маленькую рюмку.Едва достигнув середины комнаты, он замер. На деле всё оказалось ещё хуже, чем предполагал Мурик: графиня заняла место индийского факира, поручик – старушки с вязанием, девушка в белом – доярки, учитель – завсегдатая трактира, а Джокер графини в саду. Увидев всё это, художник испуганно вскрикнул и выронил из рук бутылку, которая со звоном разлетелась на мелкие осколки. Эликсир разлился по полу зелёной лужицей, которая тут же испарилась. С Кобылинским-Разумовым происходило что-то неладное. Он мгновенно постарел лет на сто, схватился за горло, захрипел, свалился с ног и исчез вслед за своим эликсиром бессмертия…

Обитатели картин вышли наружу. Лица их выражали растерянность.

– Мы не хотели такого… – сказала графиня. – Что же нам теперь делать?

– Спать, – ответил поручик, – да сны смотреть. Таков наш удел. Никто нас больше не разбудит, не потревожит. И это верно, давно наш век прошёл, а мы всё здесь! – остальные радостно зашумели, выражая согласие.

Ангелина, Мурик и домовой вышли из укрытия, чтобы помахать им рукой и пожелать приятных снов. Гости попрощались с ними и разошлись по своим картинам, чтобы больше оттуда не выходить. Феропонт шумно хлюпал носом и вытирал слёзы.

– Была Аврорушка! Был хозяин, какой ни есть! А теперь мне и вовсе новый дом искать придётся!

– Не придётся! – обняла его Ангелина. – Ты лучше Василию помогай. Он хороший!

– Может, ты и верно говоришь! – он похлопал в ладоши, восстанавливая порядок после ночного бала.

Интерлюдия 2

Далёко в лесу, на поляне, скрытой непроходимой чащобой, сквозь которую вела единственная потайная тропинка, стоял резной терем. Надпись у входа гласила «Летняя резиденция Кащея Бессмертного. Вход строго по пропускам». У ворот лежал, растянувшись на солнце, Серый Волк и лениво скалил зубы на зайцев и прочих лесных жителей, пробегавших мимо. Звери старались даже не смотреть в сторону этого дворца: слухи о нём ходили самые мрачные. Попавшие туда однажды, как правило, не возвращались, а если и выходили, то уже надёжными сторонниками тёмных сил.

Снаружи терем выглядел великолепно, но внутри него царил тлен и запустение: паутиной были затянуты кованые сундуки, стоявшие вдоль стен, старинная мебель, картины на стенах, изображающие скалящихся во все зубы монстров, и костяной трон с высоким подножием. Паутина свисала даже с потолка. На полу валялись пустые бутылки, кости, мелкие монеты. За деревянным столом сидели и играли в карты старик и старуха. Первый был очень худым, его лицо представляло собой обтянутый зеленоватой кожей череп, седые волосы торчали в разные стороны, одет он был в мантию, подобающую царю, на голове его была корона. Что до второй участницы игры, то её без труда можно было узнать по платку на голове, крючковатому носу и метле, прислонённой к стене неподалёку.

– Зла у меня на них, Яга, не хватает! – горячился старик, не в силах сосредоточиться на игре. – Уже и Царь-Кащей им не указ! Ведь подумать только, полсундука злата выложил, чтобы тебя под залог выпустили!

– Я тебе, Кащеюшка, отслужу верой-правдой! – отвечала его собеседница. – Только ты мне ещё чуть-чуть помоги! Девчонку эту сыскать надобно, ту, что бабку старую, да лопатой в печь! Я уж яблочко по тарелочке катала, да закрывают её Четверо! Туч да туманов напустили, колдуны проклятые!

– Это уж ты, подруга, сама, – сказал Кащей, сделав очередной ход. – Мне Четверо дорогу не перешли. По злобе да по глупости я тогда у Зимы сердце украл! Не прав был, признаю… Так что, коль она его обратно захотела, так пусть ищет да забирает! – Яга прищурилась.

– Вот, значится, как… А я говорю, девчонку сыскать надо! Много бед натворит – видит больно хорошо! Наших видит, понимаешь, пень старый!

– Ну, так во все времена такие водились… – зевнул Кащей. – Люди сами же с ними и расправляются! На костёрчик их… али ещё куда…

– А кот? – Яга шлёпнула картой по столу.

– Что за кот? – насторожился Кащей.

– Мурчелло. Со мной вместе в Царство Подземное провалился. Сдаётся мне, что его отпустили, а если так, значит, он снова с ней. Наглый такой, рыжий… Он ещё одно время мне прислуживал, и сосиски поворовал, и хот-доги и крабовые палочки… – Яга начала загибать костлявые пальцы, перечисляя проступки кота, ноКащей вдруг рассвирепел и вскочил на ноги.

– Балда! Что ж ты раньше мне про кота не сказала! Всё девчонка да девчонка! – Он схватил лежавший неподалёку мобильный телефон в форме кости.

– Алло! Кащей на проводе! Разослать дозорных по всем путям-дорогам! Немедля!

Глава 11

Василий и Ангелина шли к автобусной остановке, Мурчелло бежал рядом. Пришло время отправляться на поиски следующего осколка, но как жаль всякий раз так быстро расставаться с новыми друзьями!

– Я к тебе в гости приеду вместе с Муриком! – сказала девочка, кот запрыгнул ей на плечо и нырнул в рюкзак. Василий лишь улыбнулся – фокусы дрессированного кота, конечно, удивляли его, но не так как, боевые искусства и феноменальные способности к уборке проявленные его хозяйкой. Девочка и кот представляли собой большую загадку, но Василий твёрдо знал одно: хорошего человека (или кота), он сможет отличить от плохого, а остальное не так уж важно.

– Я тебя сам обязательно позову! – весело ответил он. – Когда позвонят мне хозяева квартиры в следующий раз, и надо будет уборку делать.

– Не позвонят, – уверенно заявила Ангелина,здраво рассудив, что звонил ему сам художник, а вовсе не его таинственные родственники. – И уборку тебе теперь будет делать намного проще! Так что живи спокойно.

– Откуда тебе всё это известно, ты мне всё равно не скажешь, но верю на слово!

Простившись с Василием, девочка запрыгнула в подъехавший автобус. В этот час салон был почти свободным, и она удобно устроилась на сидении, поставив рядом рюкзак таким образом, чтобы коту тоже было всё видно. Нужно было ещё раз свериться с путеводителем. Раскрыв тонкую книжку, они прочли следующее: «Сотрудник Обязательной Почты гоблин Феофан согласен доставить вас к следующему пункту на своём транспортном средстве за небольшую услугу. Ожидайте его рядом с почтовым ящиком около дома №33 по улице Длинной».

– Ну, наконец-то кто-то догадался помочь нам с транспортным средством! – сказала Ангелина, но кот не разделял её радости.

– Ты Почтовиков Обязательных не знаешь!Это ведь как? Вот стоит себе почтовый ящик, по виду обычный, а в него попадают все письма без адреса. Хоть на бумаге, хоть в интернете, хоть в голове у кого-то написанные. Люди порой и сами не знают, что письмо такое отправили кому-то, а Почтовики получают конверт, который доставить надобно! Понимаешь?

– Не совсем… То есть, если ты очень хочешь кому-то написать… – пустилась в рассуждения Ангелина, – но не знаешь куда, и просто от нечего делать сочиняешь в голове письмо, то оно всё равно будет доставлено?

– Не всякое, – ответил кот. – Вот если тебе действительно нужно что-то важное сказать человеку, и мысли эти тебе ни есть, ни спать, ни мышей ловить не дают несколько лет, тогда, может быть, и услышат тебя на Обязательной Почте. А если уж попало в ящик письмо твоё, Почтовики – гоблины да гномы в основном, хоть наизнанку должны вывернуться, а доставить его, на то они и Обязательные!

– Надо же, какая верность своему делу! – удивилась Ангелина. – Эти гоблины настоящие профессионалы, судя по всему… Но почему ты говоришь, что для нас это плохо?

– Да потому что и у них тоже залежавшиеся конверты есть! Некоторые письма десятки лет хранятся, если не сотни. А коль ты Почтовикам помогать вызвался, дадут они тебе такой конвертик без адреса, и бегай с ним, пока не вручишь! – ответил кот.

– Но у нас ведь совсем нет на это времени… – растерянно пробормотала она. – Я не думаю, что путеводитель может давать нам плохие советы! Ведь его ветра составляли по просьбе Осени!

– Ветра с почтальонами - лучшие друзья, у них всё схвачено! – невозмутимо сказал кот; Ангелина даже разозлилась – у них, похоже, намечается большая заминка, а ему будто всё равно!

– Ну и что же ты предлагаешь, умник усатый? – вместо кота на её вопрос ответил путеводитель, вдруг открывшийся на другой странице: «Делайте что вам говорят, надоели вы со своими спорами». Прочтя эту лаконичную надпись, Ангелина и кот вздохнули, переглянулись и вышли из автобуса на остановке «улица Длинная».

Они довольно долго сидели во дворе дома №33, наблюдая за почтовым ящиком. На соседней скамье две старушки увлечённо обсуждали гардероб какой-то общей знакомой. В песочнице возились малыши. Кот задремал, Ангелине тоже было невыносимо скучно. Почтовый ящик выглядел заржавевшим и совершенно заброшенным. Девочка, выросшая в эпоху Интернета, видела такой едва ли не впервые. И вдруг… откуда ни возьмись, около ящика появился странный почтальон. Заострённые уши и сильно выдающаяся вперёд нижняя челюсть с клыками, зеленоватая кожа и круглые жёлтые глаза не оставляли сомнений – перед ними тот самый гоблин Феофан. Он оглянулся в поисках будущих пассажиров, о которых, видимо, был предупреждён. Увидев Ангелину и кота, он поманил их к себе. Ангелина кинула взгляд на старушек и детей в песочнице – реакции на появление гоблина они не выказывали: «значит, не видят!» - подумала она с некоторым облегчением и взмахнула волшебным веером. Пусть её тоже не видят.

– Это вы любезно согласились нас подвезти? – спросила она, пытаясь продемонстрировать хорошие манеры – кто же знает, как разговаривать с гоблинами? А если не знаешь, как правильно, то лучше говорить вежливо.

– За мной идите! – забрав письма из почтового ящика и сложив их в мешок, сказал Феофан. Судя по всему, он очень спешил. То, что он сделал дальше, показалось Ангелине странным поступком: усевшись в цветную машинку из фанеры на детской площадке, он жестами пригласил её последовать своему примеру. Она послушалась, с недоумением взглянув на Мурика – может быть, хоть он объяснит ей, зачем нужна эта игра в «бибику»? Кот потянулся и зевнул.

– Такие прыжки через пространство вредны, –сказал он. – У меня от них аппетит пропадает.

– Что поделаешь! – ответил гоблин. – Велосипед у меня в ремонт забрали. Надо же как-то письма доставлять! – он провернул скрипучий железный круг изображавший руль, и в следующее мгновение они очутились в совсем другом дворе – здесь тоже были старушки и дети, но другие! Ангелина не поверила своим глазам.

– Это что за город? – светским невозмутимым тоном спросил Мурик.

– Зеленогорск, – ответил Феофан и снова повернул руль – двор опять изменился. – А это Краснозоринск! – Ангелина, наконец, поняла: они стоят на месте, а меняются города вокруг них! Просто в каждом из них есть такой двор и такая машинка, и, каким-то волшебным образом, сев в неё в одном городе, они могут выйти совсем в другом. Да, пожалуй, это очень удобный транспорт!

– А нам какой нужен? – спросил кот.

– Сосновск, – ответил Феофан и достал из своей почтальонской сумки конверт. – Вручите там это письмо: адресат зовётся папа-Миша пишет ему дочь Людочка. Коль сыщите его, то и частицу сердца зимнего найдёте. – Ангелина повертела в руках конверт без адреса:

– Неужели это всё, что о нём известно! – в отчаянии спросила она.

– Есть ещё один пунктик, – сказал Феофан. – Но это предположительно… Вроде как богатый он стал, да зазнался, семью свою бросил. Дочь пишет, что ей не важно, богатый он или бедный, она его всё равно ждёт.

– Это уже кое-что! – оптимистично сказал кот.– Может быть, состоятельных Михаилов в Сосновске не так уж много – чай не Москва!

– А я всё равно не представляю, с чего мы начнём поиски! – расстроилась Ангелина. – Моё второе зрение нам теперь не поможет! Ведь найти надо самого обычного человека.

– Тут сердце чуткое надобно иметь, не глаза, – согласился с ней Феофан, – но скажу я вам, барышня, доставляли мы и не такие письма! Тут хоть город известен, да имя. А вот и Сосновск! Ваша остановка.

– Спасибо! Постараемся вручить письмо поскорее! – немного грустно сказала Ангелина. Кот тоже попрощался с почтальоном, и они, выйдя из фанерного автомобиля, огляделись по сторонам. В других городах, которые они успели мельком увидеть из машины, было солнечно, а в Сосновске накрапывал мелкий дождь. Двор выглядел серовато и мрачновато. Людей в этом дворе не было вовсе, кирпичные стены пестрели трудами местных неумелых граффитистов. Ангелина не забыла снова воспользоваться веером для «видимости».

Глава 12

Они надеялись, что последующие впечатления будут лучше, но Сосновск определённо был унылым городом, не то, что цветущий Сквореченск. Здесь было много фабрик и заводов. Люди всё время куда-то спешили и почти не разговаривали друг с другом. На попытки заговорить с ними и что-нибудь спросить они, как правило, отвечали, что им некогда, и бежали дальше. Ангелина и Мурик некоторое время подробили по улицам. Преодолевая неловкость, девочка пыталась заговаривать с мужчинами, выходящими из дорогих иномарок:

– Вас не Михаилом зовут? У вас есть дочь Людмила? – все отрицательно качали головой и продолжали разговаривать по своим мобильным телефонам, а один и вовсе выкинул фокус:

– Заплатил я уже алименты! Отстаньте от меня! – закричал он и, прыгнув обратно в машину, поскорее умчался. Тем временем начинало темнеть. Они всё ещё не нашли никакого временного жилья, но самое худшее было даже не в этом…

– Мурик, ты оглянись… – шепнула Ангелина, увидев собаку, очень похожую на волка, оскалившую зубы, когда они мирно проходили мимо. – Странная какая-то псина…

– Это не псина, – сказал кот. – Не хотел тебя пугать, но я уже третью замечаю. Стражи Кащеевы это. Нашли нас.

– Ничего себе, не хотел пугать! – прошептала девочка. – Напугал, однако. Что же нам теперь делать?

– Они огня боятся и света. А больше ничего и никого. Днём они не охотятся. А на ночь нужно укромное место найти, да развести там костёр! – Ангелина вспомнила, как когда-то в лагере их учили разводить огонь. Вроде бы надо сложить сухие ветки шалашиком… У неё ещё тогда ничего не получалось. Нет, одна она вряд ли справится с этим делом.

– Мурик, а может быть, лучше какую-нибудь гостиницу найдём? Ты заморочишь администраторов, как будто я взрослая… а можем и веером махнуть ещё разок! В номере можно будет свет оставить на ночь, и они до нас не доберутся… – Ангелина с опаской посмотрела на очередную собаку, вынырнувшую из темноты.

– Может быть, и дело говоришь… – как то неохотно согласился кот, – но костёр всё же надёжнее…

Сквозь арку, мимо которой они проходили, была видна другая сторона улицы. Бегущие огоньки высвечивали название небольшого отеля: «Приют странника».Ангелина решила пойти туда, несмотря на то, что путь лежал через тёмный провал арки и почти не освещённый двор.

– Вот сам костёр и разводи, да и сиди около него всю ночь! А я нормально спать хочу в кровати… – прошептала она, шагнув в темноту. Кот глубже нырнул в рюкзак, хотя от тех собак это бы его вряд ли спасло.Арку удалось миновать без приключений, но стоило выйти во двор, как одна из собак преградила им путь. Глухое рычание и оскаленные зубы не давали никакой надежды проскочить мимо. Ангелина обернулась, желая отступить, но из арки вышли ещё две собаки, а потом ещё по две приблизились слева и справа. Они были полностью окружены. Ангелина вспомнила про грозовой коктейль и про обычный фонарь которым можно было бы отогнать псов, но всё это в рюкзаке, а Стражи Кащея недвусмысленно давали понять, что бросятся при любом движении.

– Отдавай мне сердце! – прорычал вожак – тот, что стоял впереди. Ангелина поняла, что речь идёт о сердце Зимы, и ещё, что с ними можно разговаривать… Может быть, удастся заговорить им зубы?

– Вы очень симпатичный, но сердце я отдавать не спешу… – проговорила она, но вожак был слишком туп, чтобы уловить иронию.

– Отдавай кота! – Ангелина почувствовала, что Мурик заворочался в рюкзаке: «как было бы хорошо, если бы он сумел лапами вынуть фонарь и включить его, ведь держит же он чашку, когда пьёт чай…» думала девочка, но коту, похоже, это не удавалось. Помощь пришла с неожиданной стороны.

– А ну брысь! – раздался властный мужской голос. Человек в ватном тулупе вышел из арки с горящим факелом в руках и ткнул его в морду собаки, которая попыталась броситься на него. Пёс жалобно заскулил. Другие поспешили ретироваться, злобно посверкивая глазами в их сторону.

– Псов бродячих развелось пруд пруди! – весело сказал их спаситель. Теперь Ангелина могла разглядеть его лучше: нестарый ещё мужчина с неопрятной бородой и грязным лицом. Бродяга, судя по всему… Но в глазах его можно было увидеть и доброту, и ум. – Тебя как зовут? – обратился он к перепуганной девочке.

– Герда… – почему-то сказала она, как в раннем детстве, рассказы о котором слышала от мамы.

– А я Петрович, – ответил мужчина. Тем временем кот вынырнул из рюкзака и устроился у неё на плече.

– Вот так фокус! – удивился Петрович. – Из дома сбежала, от родителей? Кота прихватила с собой?

– Я сирота, – ответила Ангелина. – А в ваш город приехала родственника своего искать. Дядю! Зовут Михаил, живёт богато. Больше мне ничего о нём неизвестно… – Петрович задумался.

– Я тут всех жителей знаю наперечёт! Помогу, чем смогу. Ночевать есть где? – девочка отрицательно покачала головой. – Ну так пойдём со мной, я тут в доме одном старом проживаю временно. Там и еда кое-какая есть, и костёр разведём! – конечно, это не соответствовало её представлениям об идеальном ночлеге, но после знакомства со Стражами Кащея слово «костёр» грело душу. Ангелина улыбнулась новому знакомому и согласно кивнула.

– В домах, стало быть, домовой есть. В бане – банник, а в городе – Городничий… – загадочно говорил Петрович, поджаривая на костре хлеб, надетый на веточку.

– Это у Гоголя… – вспомнила уроки литературы Ангелина. – Вроде полицейского что-то!

– Верно говоришь, но этот другой, невидимый… Он вроде духа этого города. И злым и добрым бывает. За порядком следит.

– А вы его видели, дяденька Петрович? – Ангелина подумала, что столкнулась с человеком, обладающим такими же способностями, как и она сама, но Петрович отрицательно покачал головой.

– Нет, слышал только. Забрался я один раз в такой же старый дом, да заснул, а его сносить собрались: пригнали бульдозер да технику разную, а я и не слышу ничего. И вдруг будит меня какой-то голос: «Вставай, выбирайся из дома». И потом он мне ещё раз помог – зимой замерзал я, так он мне подвал указал тёплый. Так что я Городничего уважаю. Вот ты пойдёшь дядьку искать, так голубей покорми и попроси его: «Премного уважаемый господин городничий, укажите мне верный путь!» – и он завсегда поможет, и об опасности предупредит! А коль бумажки станешь на улице разбрасывать, невзлюбит он тебя, запутает, будет кружить по улицам, пока прощения не попросишь… Такой уж он у нас.

Послушавшись совета Петровича, Ангелина теперь старалась ничем не раздражать таинственного Городничего и не стеснялась просить его о помощи. Поиски действительно пошли успешнее: за три дня ей удалось переговорить почти со всеми состоятельными Михаилами в Сосновске. Среди них был владелец ювелирного магазина, директор какого-то завода, хозяин сети парикмахерских и ещё с десяток других преуспевающих жителей города. Они, видимо, благодаря покровительству Городничего, не прогоняли сиротку и старались помочь в поисках, но дочери Людочки ни у кого из них не было… Вечерами Ангелина и Мурик возвращались в убежище Петровича. К их новому другу часто наведывались и другие бездомные. Он пользовался среди них авторитетом, хотя и выделялся своим нежеланием пить горячительные напитки и вполне культурной речью. Кто-то засыпал, а кто-то ещё только приступал к ужину и разговорам, таким образом, костёр горел целыми ночами. К счастью, был май, и ночи стояли короткие. Где-то за стенами дома иногда раздавался вой… Ангелина будила кота и заставляла прислушаться, но он неизменно отвечал, что ей послышалось. Наверное, хотел успокоить…

Время шло, а письмо всё ещё оставалось у них, но оптимизма они не теряли: ведь каждый из тех, с кем уже удалось поговорить, сокращал круг их поисков.

– Дяденька Петрович, а почему вы про себя ничего не рассказываете? – спросила девочка, когда они в очередной раз устроились у костра.

– Прежде хорошо жил, – ответил он. – Дело свое имел. А потом подставил меня свой же партнёр, да всё и рухнуло, а потом против меня же и обернулось.

– А семьи у вас разве нет? – сочувственно спросила Ангелина.

– Была, – грустно улыбнулся Петрович. – Ещё до того, как сюда приехал. С женой я развёлся, они с дочкой в другом городе остались. Встретилась мне другая… А ей не я нужен был, а богатство моё лишь… – кот, которому в присутствии посторонних запрещалось говорить, нетерпеливо потрогал её лапой за руку, но Ангелина и сама уже ощутила внезапную догадку.

– А дочь вашу не Людой зовут?

– Правильно, Людой. Взрослая она уже... Давно я её не видел! Она меня папой-Мишей звала. Имя у меня такое – Михей. Мне оно не шибко нравится, вот я и предпочитаю, чтобы меня называли по отчеству.

– А мне и в голову не пришло! – радостно воскликнула Ангелина. – Письмо вам, дядя Михей, от дочери вашей! – она протянула ему слегка помявшийся конверт. Петрович взял его сначала с недоверием распечатал, читал, хмуря брови и резко меняясь в лице. Затем аккуратно сложил вчетверо и убрал под тулуп, поближе к сердцу.

– Мне-то стыдно перед ней показаться было… – сказал он, забыв спросить, откуда взялось это письмо у незнакомой девочки. – А она пишет, что ей всё равно, богатый я или бедный… Как ты думаешь, может ли такое быть? – спросил Петрович, в голосе его появилось что-то новое, наверное надежда.

– Конечно же, может! – поспешила его уверить Ангелина. – Этот конверт попал в ящик Обязательной Почты, а туда попадают лишь самые искренние письма!

– Поеду я к ней! Навещу! Была не была… – махнул рукой Петрович. – А тебе спасибо огромное преогромное… – он пошарил рукой в кармане тулупа. – Вот, возьми на память! – в его ладони оказался самый красивый из всех осколков сердца Зимы – внутри него словно переливались золотые искорки. – Нашёл когда-то. Продать не смог, привязался к этому камню будто живой он.

– Так он и есть живой! – сказала девочка и радостно обняла друга. – Спасибо вам, Михей Петрович, за то, что нас приютили и от собак спасли! Пропали бы мы без вас. Пора нам с котом дальше идти. Вроде рассвело уже.

Простившись с Петровичем девочка и кот весело шагали по окраине загородного шоссе. У них появился ещё один повод для радости – когда они раскрыли путеводитель, их взорам предстало такое послание: «Поздравляем! Вы успешно доставили письмо по адресу. Обязательная Почта и Ветра Ветровичи благодарят вас и вручают небольшой сувенир» – на странице книги вдруг появился жёлтый пластмассовый браслет. «Волкоотпугивающий браслет работает без батареек. Чем гуще тьма вокруг, тем ярче он будет освещать ваш путь. Успехов в дальнейших поисках. С уважением, Обязательная почта».

– Зря мы с тобой, Мурик, ругали гоблинов этих, когда скитались по Сосновску! – сказала Ангелина, защёлкнув на руке браслет. – Конечно, трудное они нам задание дали, но зато и подарка не пожалели. Путь теперь попробуют Стражи к нам подойти!

– Ещё бы, – согласился кот, – Обязательная Почта – контора серьёзная. Ты теперь всегда к ним обратиться сможешь, коль тебе какое письмо надо будет доставить.

– Самое главное – сказала Ангелина, – что у нас уже целых пять частей! Одна от бабы Яги, две из Водопьяново, одна от графини Авроры и одна от Петровича… – перечислила она, не без удовольствия загибая пальцы. – Две осталось… Путеводитель велит идти прямо, а больше пока ничего не говорит.

Интерлюдия 3

Рассказ Зимы

Слушайте меня, внучеки, бабушка только чистую правду говорит! В тридевятом царстве в стародавние времена правил царь Егор. В молодости суров был, всех врагов призвал к повиновению, всюду порядок навёл. Потекли с тех пор годы его царствования тихо да гладко, всем на зависть. Богатыри, за неимением дела ратного, по харчевням сидели, пили горькое пиво да о подвигах былых рассказывали. Но время шло, состарился царь, умом повредился. Стал он, что дитя малое. Кащей прознал про это, войско из разной нечисти собрал да двинулся к границам царства Егорова. Стал на сёла да деревни набеги совершать и чинить там беспорядки, от безнаказанности своей всё больше во вкус входя. У царя два сына было: Иван Царевич – собой пригож, ростом высок, и мечом владел, и сердцами подданных, да Фёдор Царевич – годами недоросток да телом хлипок, всё больше книжки почитывал в отцовой библиотеке, а нравом был тщеславен. Кликнул Иван Царевич богатырей, нацепили они ножны с мечами, запрыгнули в сёдла, хоть и отяжелели за то время, что сидели по харчевням, да в поход выдвинулись, чтобы войско Кащеево разбить. Уж как просил-умолял Фёдор Царевич брата старшего с собой его взять! О подвигах да о славе мечтал… Но брат отказал ему, велел дома сидеть, за отцом старым приглядывать. Сильно расстроился Фёдор Царевич и злобу затаил… Того не знал Иван, на брата царство оставляя, что Кащей давно уж к Фёдору Царевичу подобрался. Являлся ему под личинами разными, да песни сладкие пел о том, каким великим царём он станет, коль брата старшего с пути уберёт. Вот и теперь явился он ему в виде странника мудрого, что в те далёкие времена по дорогам ходили и давали всем советы.

Говорит ему Кащей: «Не твой удел – сила, твой удел – хитрость. Силой я волшебной владею, могу помочь тебе: превращу я тебя в какую-нибудь зверушку неприметную, а ты за войском беги, да докладывай мне обо всём, что увидишь и услышишь. Знаю я, что не такой ты плохой человек, чтобы на братоубийство решится, но этого и не нужно… Достаточно будет сделать так,чтобы Иван Царевич военный поход провалил с треском, да опозорился. Разлюбит его тогда народ и тебя на царство поставит. А ты Кащею земли окраинные отдашь, что прежде ему принадлежали, и будешь жить с ним в мире да в ладу. Не такой уж он вредный! Помочь по-соседски может, коль извести кого надо али ещё что! Уходи смело! Я тут за старшего останусь, и за царством пригляжу, и за дворцом, и за старым царём Егором» – царевич лишь уши развесил, речи льстивые слушая. Согласился он, и превратил его Кащей Бессмертный в кота. Побежал Фёдор Царевич за войском, а Кащей во дворце остался. Надо ли говорить, что быстро царя старого со свету сжил? Пригласил своих подручных во дворец, и начали они в столице привольную жизнь, пока Иван Царевич с богатырями их за тридевять земель искали.

Молодой да глупый Фёдор Царевич верой и правдой служил Кащею – обо всех планах, обо всех передвижениях войска докладывал. То и дело богатыри в засаду попадали да теряли своих товарищей почём зря. И вот снится Ивану Царевичу сон: будто отец его умер, во дворце нечисть пирует, а брат младший пропал неведомо куда. Проснулся он в холодном поту, велел богатырям обратно поворачивать, да богатыри народ упрямый, не послушали. «По лесам, по болотам надо искать Кащея!» – говорят. Махнул на них рукой Иван Царевич да один в столицу поскакал. Приезжает, забегает во дворец: а там всё как во сне страшном, даже ещё хуже. Упыри да оборотни его появления не ожидали – застал он их врасплох, да мечом порубил на мелкие кусочки. Добрался до Кащея, и вступили они в схватку. Битый час мечами размахивали, всю мебель вокруг поломали: ни один из них в искусстве фехтования другому не уступал. И вот, наконец, загнал Иван Кащея в угол, а у того из кармана яйцо вывалилось. То, что с иглой внутри. В игле, как известно, смерть Кащея сокрыта. Разбилось яйцо, и игла выпала из него выпала. Иван Царевич, тяжело в том бою раненый, подобрал её, да хромая на балкон пошёл, чтобы там её разломить и обломки в Море-Океан выбросить. К слову сказать, дворец царский возвышался на утёсе, что над самым морем нависает. И вот тут то снова Кащея хитрость спасла. Дело в том, что Фёдор Царевич вместе с братом домой воротился. Тот видел, что за ним кот рыжий бежит, да и посадил его в свою дорожную суму по доброте душевной. Во время этого поединка кот внимательно наблюдал за ними и словно разделился на две половины: с одной стороны ему хотелось брату помочь, а с другой - всё ещё о царстве мечтал. Вот и воззвал к нему Кащей: «Феденька, не попусти! Царём тебя сделаю! У тебя ум политический, не то, что у братца твоего, которому лишь бы мечом махать…»

Прыгнул кот и выбил иглу из рук Ивана. Упала она в Море-Океан. А Иван Царевич без сил на пол повалился – больно тяжело ранен был. Засуетился Кащей, запричитал: «Да что ж ты наделал, окаянный! Игла моя потерялась! Кто её теперь найдёт - неведомо! Не только царства не увидишь, но и расколдовывать тебя не стану! Оставайся котом на веки вечные!»

Тут богатыри подоспели. Подумали они и решили всё же, что не годится Царевича одного бросать; за ним отправились. Скрутили они Кащея и заточили в башню.

Ивана в сон столетний пришлось погрузить, чтобы раны его зажили. Престол дальний родственник занял, а Фёдора Царевича с тех пор никто не видел – только кота Мурчелло. В предательстве своём он давно раскаялся, непримиримым врагом Кащею стал, много планов его порушил, но пока что не удалось ему облик человеческий вернуть. На том бы и сказке конец, ан нет! Ещё послушайте бабулю Зиму, от вас не убудет.

Много веков Кащей в башне сидел, уж я Зимой стала. Морозец у меня был лёгкий, вьюги пушистые, весёлой была да доверчивой. Кружила метелью около той башни, где Кащей сидел, снежинки свои за решётку ему посылала. Бывало, возьмёт он их в руки да разглядывает, а они и не тают: «Искусница ты Зимушка!» – восхищался он их холодной красой. «Схожи мы с тобой! К совершенству стремимся, а совершенство в холоде, а не в тепле! В смерти, а не в жизни! В симметрии, завершённости, идеальных линиях! Род людской только у нас под ногами путается! Из Четверых тебя одну признаю, и морозы твои мне в радость!» – много ещё всего говорил… Не судите строго, внучеки, распилила я сосулькой острой решётки на окне, да выпустила его, ирода окаянного… Дальше вы знаете.

– Отчего же ты мне раньше не рассказала, кто такой Мурчелло? – спросил Лето, подставляя руки, на которые Зима наматывала пряжу.

– Всему своё время!

– Бабушка, – сказала Весна, посмотрев на старуху ясными глазами, – но Ангелина-то здесь причём? Она уже очень много сделала, неужели ты ещё и к Кащею в логово её отправишь?

– Пусть она мне сыщет только это логово! – сказала Зима с каким-то мечтательным выражением лица. – Хоронится он от меня. Знает кошка, чьё мясо съела… Пусть лазейку мне к нему укажет, а дальше я уж сама разберусь. Будьте уверены!

Глава 13

Через два дня путеводитель привёл их в большой и шумный город, где все хотят побывать... Столица встретила их дождём. Ангелина и Мурик сидели в уютном кафе, пили чай и смотрели телевизор. Передача была скучная, для взрослых, про политику. И вдруг, звонкий голос молодой ведущей объявил нечто такое, что девочка и кот разом насторожились.

«Сегодня гость нашей студии – лидер партии «Вперёд народ!» Андрей Степанович Благомылинский. Он расскажет нам о финансовой поддержке, оказанной его партией группе учёных разработавших проект «Строительство в условиях глобального потепления». Приветствуем!» – в студии раздались аплодисменты. На первый план вышел какой-то улыбчивый господин в идеально отглаженном пиджаке и галстуке. Ангелина раскрыла путеводитель: дело в том, что там красовалась фотография этого человека, а под ней чёрным по белому было написано, что следующий осколок находится у него.

«Зимы в последнее время стали намного мягче: мы заботимся о своём народе и хотим заранее предусмотреть все неприятности, связанные с изменением климата!» – говорил он с экрана, при этом не переставая улыбаться. «Но если глобального потепления так и не произойдёт, средства, вложенные в проект, не окупятся, ведь так?» – задала ему вопрос телеведущая, хлопая длинными приклеенными ресницами. «Почему же?» – Благомыслинский сделал вид, что задумался – «Этот проект позволяет строить дома на различных водных курортах, туристических базах… Это в любом случае очень полезное новшество… Но разумеется, большинство средств потрачено нашей партией безвозмездно на благо развития науки!» – он приложил руку к груди и изобразил вежливый поклон.

– Ох, и не нравится он мне! – прошептала Ангелина. – Притворятся хорошим! А ты что думаешь, Мурик?

– Я таких много повидал на своём веку. Я и сам прежде к власти да могуществу стремился, а стал котом… Этот тоже кем-нибудь да станет, только не хозяином страны. Ума у него маловато! – Кот впервые за всё время их путешествия обронил пару слов о своём прошлом, но Ангелина не стала расспрашивать его подробнее. Передача тем временем продолжалась: «Вы из древнего рода?» – спросила ведущая. «Я слышала, что ваши предки служили ещё царю Ивану Грозному?» – Благомылинский гордо поднял голову. «Да это чистая правда! Я даже храню бесценную реликвию, доставшуюся от предков!» – он достал из внутреннего кармана и продемонстрировал зрителям голубой камень на серебряной цепочке. «Это украшение называется «Сердце Зимы» оно приносило удачу моей семье в старые времена…»

– Крепко мы с тобой влипли, Мурик, на этот раз! – прошептала девочка. – Трудно будет у него камень забрать! Да и как к дому-то его подступиться? Там, наверное, охранников человек сто…

– А веер тебе на что? – так же шёпотом спросил кот.

– Опять «кикимору молодую» из меня сделать хочешь?

– Болотницу!

– Да это всё равно… Слушай, Мурик! Я тут интернет посмотрела… – девочка протянула коту свой телефон. – Вот объявление: «Требуется помощница домработницы в особняк Благомылинского…» Пойдём по этому адресу! Ты поколдуешь немножко: сделаешь меня постарше, и меня туда на работу возьмут. Вот и веер не понадобится! – Кот нахмурился.

– Как то больно складно всё выходит… Как нарочно!

– Перестань! – отмахнулась Ангелина, в которой вдруг пробудилось унаследованное от матери легкомыслие. – Везёт нам просто сегодня! Ну пожалуйста, Мурчелло, пойдём по этому адресу! – она чмокнула его в нахмуренный нос, и кот нехотя согласился.

Собираясь на собеседование, Ангелина надела новое платье, купленное в дорогом магазине на остатки денег из маминого кошелька, а так же туфли на шпильках и взяла с собой модную сумку, куда легко поместились только необходимые вещи, а кот влез с большим трудом.

– Тесновато мне! – сказал он, высунув голову.

– Потерпи! – Ангелина застегнула молнию и бодро зашагала по подъездной аллее к шикарному особняку.

Молодую работницу приняли сразу, почти ни о чём не спрашивая, даже не поинтересовавшись документами и образованием.

– Как такую красавицу да умницу не принять! Такую взрослую да самостоятельную! Да без вредных привычек! Да без домашних животных! – восхищалась ею розовощёкая экономка; польщённая Ангелина не заметила не только опасный блеск в глазах этой женщины и иронию в её голосе, но и очевидные намёки пропустила мимо ушей… а Мурик был надёжно упрятан в сумку и ничего не видел и не слышал. – Пойдёмте, пойдёмте, с Андреем Степановичем познакомитесь! – экономка распахнула перед девушкой дверь, впуская её в роскошно обставленный кабинет, где, склонившись над письменным столом, сидел улыбчивый и отглаженный господин из телевизора.

– Здравствуйте! Я ваша новая горничная, – несмело начала Ангелина, – зовут меня… – договорить она не смогла – Благомыслинский улыбнулся ей так, что стало страшно… И очень обидно! Они угодили в ловушку из-за её доверчивости и самоуверенности. И почему она не послушала кота…

– Здравствуй, Ангелина Караваева, ученица шестого «Б» класса! Здравствуй, кот Мурчелло – бывший царевич Фёдор! Где ты там прячешься? Покажись! – весело сказал улыбчивый политик, жестом приглашая Ангелину присесть за стол напротив себя. Она резко обернулась к двери, но оказалось, что позади неё уже возникло несколько весьма габаритных охранников.

– Что ж ты меня Мурчелло, не распознал? Предки мои издавна Кащею служили, доводилось и тебе с ними встречаться! – спросил Благомыслинский, рассматривая отобранные у них вещи.

– Да, теперь обнаруживаю фамильное сходство, – презрительно ответил кот. – Нос на бок да уши торчком! Предки твои ночные горшки выносили из царских покоев, а как с нечистой силой спутались, про то им одним ведомо…

– Не раздражай меня, животное! – поморщился их новый знакомый. – Ты лучше скажи, что мне с вами делать? – он сложил на столе Сердце Зимы из пяти кусочков и присоединил к ним свой. – Эх! Одного не хватает… У Кащея Бессмертного он.

– Я вижу, ты не прочь был бы у Благодетеля своего последний камешек увести? – невинно поинтересовался кот.

– А как же! Смотрите, расклад такой: если вы сердце Зиме вернёте, подобреет она, льды таять начнут…

– А тут вы со своим чудесным проектом! – сказала Ангелина, вспомнив передачу, которую они смотрели утром в кафе.

– Хорошо мыслишь для своего возраста! – искренне похвалил её Благомыслинский. – Опять же, говорящий кот и девочка, видящая иные слои реальности, хороший доход могут принести… жаль вас Кащею-то отдавать! Я вот что придумал: пошлю тебя, – он указал на Ангелину, – в царство Кащеево, и добудешь ты мне последнюю часть, раз у тебя это так хорошо получается! А остальные осколки и кот пока здесь побудут, в качестве гарантии… Если обманешь меня, коту плохо придётся… и родным твоим тоже несладко, никто их не разбудит.

– Я пойду туда только вместе с Мурчелло, – твёрдо сказала Ангелина. – Все остальные части мы вместе добывали. Я без него работать не смогу.

– Не годится! – поморщился Благомыслинский. – Коту этому я не доверяю – он придумает какую-нибудь каверзу! А может быть, не стоит мне с Кащеем ссорится? Просто отдать ему вас без лишних сложностей?– Нажав какую-то кнопку на своём столе,он открыл портал: неподалёку от них возник висящий в воздухе прямоугольник: внутри него, словно на экране сломанного телевизора, двигались искажённые силуэты. – Вот туда прямо толкну и поминай, как звали!

– Ну зачем же так? Мы вам ещё пригодимся – попыталась схитрить Ангелина. – У нас много вещей волшебных, а вы ими пользоваться не умеете, – она указала на аккуратно разложенные по столу вещицы. – Вот веер, к примеру! Знаете для чего он?

– Для невидимости! – буркнул Благомылинский, хотя по глазам его было видно, что слова девочки показались ему разумными. – А вот это не знаю для чего… – он взял в руки бутылку с грозовым коктейлем.

– Это волшебный эликсир, силу дающий! Думаете, как я, простая школьница, такой путь преодолела?

– Силу, говоришь… – он жестом подозвал к себе самого огромного охранника. – Толян, ты историю средних веков в школе изучал? – зачем-то поинтересовался он. Охранник лишь глуповато хохотнул – интеллект явно не был его сильной стороной. – Я вот о чём – у королей раньше дегустаторы были; все подозрительные вина и продукты на вкус пробовали прежде своего господина. Иногда собаки эту роль выполняли, но не всегда. А ты готов в случае чего собой пожертвовать ради дорогого шефа?

– Да врёт она, – скептически сказал Толян. – Энергетик это простой! – он открыл бутылку и отхлебнул оттуда весьма приличный глоток… Ангелина и Мурик невольно пригнулись в ожидании того, что сейчас будет. Глаза мирного и расслабленного секунду назад Толяна налились кровью, он издал не то рык, не то рёв, и, размахнувшись, со всей силы ударил«дорогого шефа» прямо в лоб своим огромным кулаком. Пролетев метра два вместе со стулом, Благомыслинский опрокинулся на спину и лишился чувств. Остальные охранники бросились усмирять внезапно обезумевшего коллегу и тоже попали под горячую руку… Ангелина поспешно схватила со стола свою сумку, побросала в неё все осколки Сердца Зимы, бутылку с коктейлем, веер и путеводитель. Махнув коту рукой, она бросилась бежать. Один из охранников, выбившийся из общей кучи-молы преградил им путь и попытался схватить девочку за руку. Дорога оставалась только одна – прямоугольник портала всё ещё висел в воздухе.

Глава 14

Они больно приземлились на дощатый пол в тереме Кащея. Хозяин дома с гостьей бабой Ягой как раз заканчивали шахматную партию и прежде чем обрадоваться своей удаче, открыли рты от удивления.

– Да это ж девчонка та, что бабушку лопатой по горбине! – воскликнула Яга, выскакивая из-за стола. – Да это ж кот Мурчелло, что и сосиски у меня украл, и сардельки, и спагетти с болоньезом…

– Да замолчи ты со своими сардельками! – махнул рукой Кащей. – У меня он ещё больше украл! – щелчок костлявыми пальцами и Мурик превратился в худощавого рыжеволосого юношу в старинной одежде. – Ну как, Фёдор Царевич, всё ещё царём стать желаете? – спросил он с издёвкой. Мурик (для Ангелины он по-прежнему был Муриком) лишь плюнул на пол.

– Тьфу на тебя! За всё, в чём виноват был, я заплатил давно. Одно дело у меня осталось – иглу найти, по моей вине потерянную, да разломить её на двое.

– Эх, не в том вы положении, Ваше Высочество, чтобы угрожать Кащею Бессмертному! – маленькие, словно головки булавок, глаза Кащея вспыхнули огнём. – Поучил я тебя уму-разуму да мало видать тебе показалось! Смотри-ка, Яга, а ведь Андрюша-то Благомыслинский не подвёл! Сыскал мне их! А ты говорила, что, мол, предаст… Значится так: девчонку тебе, мальчишку мне… – они оба противно засмеялись и, направив свои посохи (у Яги эту роль выполняла метла) в их сторону, стали выпускать из них молнии, заставлявшие Ангелину и Мурика-Фёдора подпрыгивать и проворно уворачиваться. Вдруг Яга отложила свою метлу и крепче закуталась в телогрейку.

– Не топлено у тебя, Кащей, давно! Замерзаю я чегой-то! – Кащей тоже отложил забаву и стал опасливо озираться. На терем наплыла тень. Ангелина увидела в окно, что небо заволокла огромная снеговая туча. Из неё повалили белые хлопья, всё вокруг начало покрываться ледяной коркой: пол, трон, стол и шахматная доска с фигурами. Ангелина на удивление не чувствовала холода, Фёдор тоже не стучал зубами, а вот не слишком-то живые и теплокровные Яга и Кащей катались по полу, пытаясь согреться. Наконец дверь отворилась, и в комнату вошла высокая стройная царица (другого слова Ангелина просто не могла подобрать) в белой мантии, ниспадающей с плеч.

– Зимушка пожаловала! Помолодевшая лет на тыщу, наверное, подтяжку сделала! – закричала Яга, схватившись за метлу и наведя её на Зиму. Та мгновенно вскинула свой посох. Молния, посланная Ягой, не долетела до цели. Замёрзнув на полпути, она упала на пол бесполезным серебряным шаром. Баба Яга тоже покрылась толстой коркой льда, лишь глаза двигались, наблюдая за происходящим. Кащей успел сотворить какое-то заклинание. Монстры с портретов повыскакивали из рам и кинулись в атаку, но тоже замерзли, превратившись в уродливые изваяния. Зима негромко засмеялась, так, словно ей было скучно.

– Ваше колдовство от природы кормится, а я – природой повелеваю! Не смешите меня!

– Зимушка, – забормотал Кащей, отползая подальше, – я же любил тебя! Со смертным тем увидал, вот и разбил Сердце, которое ты мне подарила! Приревновал я тебя, да с тех пор жизни не рад! У Яги спроси, коль не веришь. Не хотел я тебе препятствий чинить! Мне только Кот нужен был, а осколок Сердца своего забирай, вон он! – Кащей указал на свой трон. – В спинку стула вделан сверху!

– Успею забрать! – ответила Зима. – А пока… У меня тоже для тебя сюрприз имеется. – Она вдруг достала длинную, тонкую и острую серебряную иглу. – Морские жители эту иглу рыбакам подбросили, а те ею сети свои штопали триста лет. Нашёл её мой Северный Ветер. Давно у себя храню, сломать могла сколь угодно раз, да хотелось мне своими глазами видеть Кащееву смерть… – она слегка согнула иглу.

– Не надо! – завизжал Кащей, зажав руками голову. В это время Ангелина и Фёдор подобрались к трону.

– Эх, отвёртку бы нам! – сказала девочка. Фёдор, ещё не привыкший снова быть человеком и пользоваться руками и ногами, неловко сгибая пальцы, вытащил из ножен, висевших у него на боку, небольшой кинжал.

– Подойдёт? – спросил он.

– В самый раз! – ответила Ангелина и принялась сбивать корку льда с камня, украшавшего спинку трона. А затем разгибать железные крепления.

Тем временем Зима заливисто смеялась, а Кащей катался по полу и просил пощады. И вдруг… Последний осколок Сердца Зимы соединился с остальными. Мощный искрящийся луч вырвался из рук Ангелины и ударил Зиму в грудь. Она покачнулась, но не упала. Кащей подался вперёд, но не решился выхватить у неё иглу – она всё ещё крепко сжимала её в руках и могла сломать в любой момент. Зима принялась с недоумением ощупывать место, куда ударил луч, и, наконец, догадавшись, что произошло, посмотрела в сторону Ангелины.

– Зимушка, не надо! Молод я ещё умирать! – продолжал рыдать Кащей. Зима тяжело вздохнула. Она уже не была бессердечной… убрав иглу в карман шубы, она взяла в руки телефон в форме кости, валявшийся неподалёку.

– Алло! Подземное царство? Пришлите отряд Стражей. Тут Кащей да Яга от закона скрываются! – Безликие тени в плащах и капюшонах явились сразу же после вызова.

– А я думаю, откуда в моей печи портал в царство подземное! – кричала Яга, когда её, словно обледеневшую статую, выносили прочь.

– Ну да, я помогла! – ответила Зима невозмутимо. – Решила подсобить девчонке да коту на первых порах!

– Отродясь такого не бывало, чтобы одна из Четверых да с подземниками сотрудничала! Стыд! позор! – голос Яги ещё долго раздавался где-то в коридоре терема. Кащей уходил на своих ногах, его вели два Стража.

– Зимушка, знай, одну тебя люблю! Ты уж иголочку-то мою сохрани на память, не сломай! – вскоре смолк и его голос. Зима превратилась в старуху в белом берете, ту самую, с которой когда-то поругалась Ангелинина мать Оксана…

– Отдай мне иглу, Зима, – сказал Царевич, приблизившись к ней.

– Нет, – ответила она. – Нельзя равновесье нарушать! Кащей тоже этому миру нужен, как ни странно! Смири свою ненависть – вернули тебе вид человеческий, чего ещё надо?

– Зря ты так! Помяни моё слово, – сказал бывший кот Мурик. Вперёд выступила Ангелина.

– Так вы и есть Зима? – наивно спросила она. Зима улыбнулась:

– Я самая.

– За что вы маму наказали? А меня? А Павлика? За то, что Кащей вас бросил?

– В мать пошла, – беззлобно сказала Зима, – но не во всём. Не Зиме она тогда место указать пыталась, а старухе простой, за которую и заступится-то некому. По лёгкому пути пройти хотела, вот и заплатила вдвойне. Брату твоему сон не навредит – растут дети во сне, а что тебя испытаниям подвергла, так только для того, чтобы ты на мир широко открытыми глазами глядела, да видела в нём не одну только себя, как мать твоя.

– Но разве нельзя словами объяснить? Научить? – не сдавалась Ангелина. – Вы ведь тысячу лет живёте, неужели не умеете иначе?

– Зиме суровой быть полагается… Поэтому слагаю я с себя полномочья. На покой ухожу. Пусть теперь дочка моя – Осень Зимой станет. Может быть, у неё это лучше получится. А ты, постарайся и дар свой не растерять и сердце сохранить: глядишь, и научишься объяснять словами то, что я объяснить не сумела! – Зима хлопнула в ладоши, рядом появились её дочь и внуки.

– Ангелина, Мурик! – раскрыла объятия Весна. – Вы со всем справились! Все трудности да опасности преодолели! Как же я рада за вас!

– А я ни минуты не сомневался! – добавил Лето. – А вот ты, Мурик, меня удивил. Столько лет скрывать такую тайну! Сказал бы раньше, может, я сумел бы чем-то помочь?

– А мне нравилось котом быть, – ответил Фёдор и по-кошачьи встряхнул головой.

– Мама, я не ослышалась? – сказала Осень. – Ты уходишь на покой?

– Да, дочка, ухожу, – уверенно ответила Зима.

– Мы теряем одного их Четверых… – Осень посмотрела на своих детей. – Ты, Весна, для Осени не годишься, молода ещё. А ты, Лето, и подавно. Где же нам теперь новую Осень искать?

– А я не сгожусь вам? – спросил вдруг Фёдор. – Что может быть проще: пройдусь я котом рыжим по улицам, да клубком свернусь на зиму.

– А это мысль! – сказала Осень. – В тебе есть волшебная кровь. Только должность Осени традиционно была женской…

– Мама, не придирайся к мелочам! – радостно воскликнула Весна. – Надо взять его в нашу семью! А ты, Лето, как думаешь?

– А я что? Я согласен! Больно уж этого пройдоху люблю.

– На этом и остановимся! – Осень – теперь старшая в семье, кажется, была довольна. – Но рано ещё говорить, что сказке конец! Мы ведь ещё не отблагодарили девочку за все, что она сделала для нашей семьи! Твоя мама с братом проснутся, это само собой, но, может быть, ты желаешь чего-нибудь для себя лично, дорогая Ангелина?

– Злата мне не надо, серебра тоже… – задумалась она. – Не стирайте мне память, вот что! – Вечные Четверо удивлённо переглянулись, и лишь бывшая Зима посмотрела на неё с одобрением. – А то в кино да в книжках всегда так, – продолжала Ангелина, – герой всё сделает, а потом – раз… и забыл! А я помнить хочу и тракториста с его русалкой, и Васю студента, и Петровича… да много ещё кого! Я столько всего интересного пережила за последний месяц!

– Хорошо, – стирать память мы не будем. – Очень серьёзно сказала Осень. Но мы должны взять с тебя слово, что ты никому не расскажешь про нас.

– Обещаю, – так же серьёзно ответила Ангелина.

– Ну вот и славно! А теперь пир горой! – новая Зима хлопнула в ладоши, и терем оттаял. Когда её примеру последовала Весна, по бревенчатым стенам пополз вьюнок, а сквозь половицы пробилась травка, Лето устроил фонтан в центре и два широких стола, а тот, кто стал Осенью пару минут назад, позвал лесных жителей, и они принялись накрывать их скатертями и уставлять кушаньями. А куда же подевались страшные картины, трон, пустые бутылки, кости, сундуки? Ангелина этого и не заметила.