Семейные отношения на фоне смерти

Глава 1

Мой вам совет – соблюдайте правила движения!

Агрипина

Inspired by Серебряные змеи

– В соответствии со статьей 107 УПК РФ применить к обвиняемому меру пресечения в виде домашнего ареста сроком на два месяца, - молодая судья стукнула молоточком, преданно взглянула на сидящего в зале респектабельно одетого мужчину и удалилась.

Родственники погибших возмущённо закричали, начали махать руками и даже кулаками. Игорь Петрович Маслогубов, отец обвиняемого, не обращал на них внимания, ведь были это люди обычные, без денег и связей. Его охрана, особенно не свирепствуя, оттеснила толпу и проводила выпущенного, но пока что не вполне свободного преступника до машины.

Маленького батюшку в чёрной рясе, потерявшего в этом ДТП жену, никто не заметил, а он и не пытался протестовать. Святой отец, а в миру пенсионер Агафонов Фёдор Никифорович, вздыхал, утирал рукавом слезу и потихоньку продвигался к выходу. Фигура его почти что зримо излучала кротость и смирение.

Выйдя из здания суда, он надел скуфью, надвинул её на самые брови, закутался в рясу, и, опустив плечи, направился разбитой безлюдной дорогой к кладбищу, где стояла его церквушка. Случайный прохожий, бросив на него взгляд, увидел бы печального, раздавленного горем батюшку, правда, с несколько странной походкой. Она была динамичной, пружинистой, нетерпеливой совсем не подходящей к такому печальному случаю.

Перед входом в последний приют мёртвых жались старушки в шалях и серых платках, подвизающиеся при богослужениях. Они сильно боялись смерти и надеялись нехитрой своей службой купить себе билет прямиком в рай, когда к ним нагрянет товарка с косой. Фёдор Никифорович всегда поощрял это их заблуждение и был с ними добр. Вот и сейчас батюшка усилием воли выдавил из себя новую процию слёз и, кротко принимая соболезнования, спровадил бабуль обсуждать бренность и краткость жизни куда подальше.

Заперев двери церкви, он достал из складок своего одеяния айфон, наушники и включил любимую подборку тяжёлого рока.

– Так, где ж это? – бормотал он, прокручивая плей-лист, – ага, вот что будет в тему.

– Зомби!!! Твой убийца крепко спит, но ты его найдешь!* – раздалось в наушниках.

Напевая себе под нос, Фёдор Никифорович начал приготовления. Он прошёл за алтарь и, встав на табурет, принялся отвинчивать распятие. Для этого ему не требовалось инструмента - эти гайки он крутил часто. Перевернул крест вверх ногами, вновь закрепил его и, ласково потрепав Иисуса по голове, завязал богу глаза носовым платком. После этого священник снял покрывало и библию с алтаря, обнажив каменную основу, которая немало повидала за время службы Фёдора Никифоровича, и разложил на ней небольшой костерок. Вокруг и поверх столпа мелом начертил каббалистические символы, знаки старых божеств и для усиления эффекта, вписал в них сатанинскую звезду. «Хуже не будет, душу я ему не сторгую, а так, в чёрном деле, может, и поможет», – рассудил лжебатюшка.

Время за работой прошло быстро, и ночь опустилась на городское кладбище.

Отперев дверь и выйдя наружу, колдун весело присвистнул – луна всходила полная и такая большая, что казалось, ещё немного и небо треснет под её весом.

– Ах, как символично и вовремя! Нет, сегодня мы повеселимся, повеселимся! – проворковал Фёдор Никифорович и, чуть припрыгивая, пошёл к могиле жены.

Свежий холмик с простым деревянным крестом был недалеко. Подойдя, чернец вынул ритуальный нож с волнистым лезвием и одним движением разрезал себе вену. Когда пролилось достаточно крови, чернокнижник воткнул в могилу нож и поспешил обратно в церковь, оставляя за собой редкую кровавую дорожку. Неприятно, конечно, но сегодня курами или котами было явно не обойтись.

Он оросил алтарь и костёр своею кровью, залепил порез пластырем, зажёг дровишки и встал спиной к перевёрнутому кресту, а лицом – к открытым дверям.

– Душа по небу пройдись и назад поворотись!

В тело мёртвой ты войди, ко мне зомби подойди!

Anima est caelum ambulare et retro gyrari!

Corpus mortuum est, veni, veni, zombies venire!**

С каждым словом цвет пламени костра темнел, постепенно приобретая фиолетовый оттенок, а с последним словом капли крови на столпе и на полу загорелись. Теперь огненная дорожка побежала от алтаря и, достигнув могилы, обвилась вокруг ножа. Пламенеющий кинжал пронзил землю словно масло, пробил крышку гроба и вошёл в тело. Крест на могиле жены священника упал с глухим стуком, а земля зашевелилась. Через пару мгновений свежий холмик развалился в стороны, и на поверхность вынесло обломки гроба, откуда сразу же выбрался оживший труп.

Зомби, хромая и переваливаясь при каждом шаге, вошла в портал церкви.

– Ну здравствуй, Агрипина! То есть не здравствуй, а, э… В общем, привет тебе! – поприветствовал жену чернокнижник и вынул свой нож из её груди.

– И тебя тем же концом по тому же месту, – нечленораздельно прохрипел монстр.

– На, выпей, приободрись, – сказал чародей, протягивая нежити запястье.

– Ты зачем меня в то же тело вернул, ирод? – ясно и уже со знакомыми до боли нервозными нотками спросила через секунду жена.

– Для мести! Мести! Ха! Ха, ха! Мухахахааа! – картинно подражая страшному хохоту киношных злодеев ответил Фёдор Никифорович.

– Детский сад, как обычно. Ты гримуар забрал, который я на «Алиэкспрессе» заказывала?

– Нет, а когда? Сначала похороны, потом суд, – опять оправдывался муж, разводя руками.

– Балда безмозглый, его же обратно отправят! – вновь ругалась жена.

Эти сцены повторялись постоянно, просто он не считал её дела важными и не держал их долго в голове.

Потихоньку переругиваясь они под руку вышли с кладбища и двинулись пешком по сумрачным улочкам. Парочка держалась тени, а если и встречала фонарь, то свет выхватывал лишь пожилого батюшку, оставляя его спутницу в темноте. Путь их лежал к центральному проспекту, там, в отдельно стоящем особнячке, а до недавнего времени доме-музее известного классика, располагалась резиденция Маслогубовых.

Дом стоял посреди маленького сквера, по периметру которого шла кованая решётка, с открытой, к сожалению, калиткой. Обзавестись глухим забором у хозяина области пока не получалось, общественное мнение могло взбрыкнуть - всё же центр города.

Старший смены охраны бдел у мониторов и хорошо видел пожилую пару, которая посреди ночи прошла в калитку. Это было странно и необычно, поэтому он, с помощью джойстика, направил на идущих по дорожке камеру и попытался сфокусировать оптику. Странным образом изображение не желало становиться чётким, а наоборот – отчаянно расплывалось.

– Это частная территория, уходите, – сказал он в переговорное устройство, когда пришельцы приблизились.

– Моей жене плохо, она умерла. Тьфу, то есть умирает! – странно ответил ему старческий голос, и камера неожиданно сфокусировалась на лице мужчины, оставив спутницу на втором плане.

Физиономия деда была незнакома, но облачение священника вызывало доверие. Старший вызвал двух дежурящих подчинённых и сам направился к входу. Остальных бойцов, спящих в подвальном этаже, он будить не стал, вдруг ошибка, потом конфуз выйдет.

"Если не впустишь зло сам, оно не войдёт в твой дом", – мелькнула по-детски наивная мысль. Подошедшие охранники были вооружены "Береттами", сам он, чуть замешкавшись, прихватил укороченный "Калаш" и решительно скомандовал:

– Петров, аккуратно приоткрой дверь и спроси, чем им помочь.

Едва боец открыл замок, как тут же попятился назад, будто бы выталкиваемый чем-то обратно. В проёме показался палец, указывающий на отворившего охранника, а затем рука, взявшаяся за край двери. Небольшой толчок, и бронированная створка распахнулась будто картонная.

Старший смены почувствовал страшную слабость и начал сползать по стене на пол. Глаза его закрывались сами собой, но слух ещё работал.

– Ну а цветы-то ты хоть поливал?

– Ну, Гипочка, ну, когда мне было?!

– Сам пил, а их морил, они ж засохли все!

«Бред какой-то», – успел подумать охранник и отключился.

Маслогубов младший был расстроен. Он рассчитывал на тёплый приём дома, всё-таки из тюрьмы вернулся - не с вечеринки, а вместо этого отец орал на него битый час. Нет, он понимал, что стал причиной смерти трёх человек и одной старушки, и что это, конечно, плохо, очень плохо. Он даже плакал из-за этого в тюрьме. Но дальше-то что? Отец заплатил судье и прокурору, заплатит и потерпевшим, кричать-то зачем?

В общем, день возвращения из застенков был испорчен. Пообедав и вяло позанимавшись сексом со служанкой, Маслогубов младший сел играть в любимый шутер, делать-то нечего – домашний арест.

В третьем часу ночи дверь в его комнату отворилась, и внутрь вошла какая-то тёмная фигура. Агрипина специально медлила, давая себя рассмотреть жертве.

– Бабка-зомби? Ну и ну, щас я тебя, – начал было мажор, и повёл мышкой, разворачивая игрового персонажа в сторону монстра.

– Дебил, – заключила мёртвая старуха.

Она подошла к своему убийце и сомкнула на его шее ледяные руки. Кого-то другого это привело бы в чувство, но Маслогубов младший закинулся перед игрой парой таблеток, потому списал холод и странный запах на эффект от колёс.

Агрипина, разочарованно покачав головой, начала душить, постепенно ломая жертве гортань. Только в этот момент в глазах молодого человека появился страх. Адреналин вскипел в его крови, и руки метнулись разжать ледяные клещи. Парень он был спортивный и легко жал сотку от груди, но справиться с мёртвой хваткой не смог. Ужас сменился мольбой, но тщетно, через несколько секунд мажор умер.

– Пошли к папаше, - сказала покойная мужу, который наблюдал за драмой, привалившись к дверному косяку.

Первоначальный азарт у колдуна стих, он начинал скучать. Поднявшись на третий этаж, парочка оказалась в просторной зале с расписным потолком и золочёной лепниной.

– Красивое место, и почему мы постоянно живём в каких-то халупах? – спросила нежить мужа.

– Для конспирации, не мешай, - ответил чародей, принюхиваясь, – нам туда.

Маслогубов старший спал в своей постели и видел уже третий сон, когда во все двадцать рожков вспыхнула люстра.

– Убрать свет! – рявкнул он, прикрывая глаза рукой.

Он был человек жёсткий, властный и привык высказываться в виде приказов.

– Зачем так кричать? – спросил чародей. – Знакомьтесь, Игорь Петрович, моя супруга Агрипина.

Маслогубов удивился, но не супруге, на неё он и вовсе внимания не обратил, а священнику, точнее тому факту, что кто-то проник в его дом.

– Как вы здесь оказались? Убирайтесь или я кликну охрану!

– Ну я же просил, – колдун сделал знак рукой, и грозный хозяин дома замолк, в глазах его мелькнул первый испуг.

– Сильный человек, можно я его выпью, а? – обернулась жена к мужу, и стало понятно, что, несмотря на склочный характер, в важных делах она всегда спрашивает у супруга разрешения.

– Давай, чего уж, всё равно все следы не спрятать.

Агрипина подошла к кровати и одной рукой ласково приобняла мужчину за шею. Если до этого Маслогубов старший паниковал, то сейчас его охватил ужас ещё более сильный чем тот, что посещал его сына тремя минутами ранее. Холод и трупный смрад рассказали ему всё то, что не смогли поведать отпрыску. Хозяин дома начал вспоминать молитвы и схватился за крестик.

Нежить склонилась к жертве и заглянула ей в глаза. Парализованный этим взглядом грозный владетель уже не сопротивлялся, когда тварь опустилась к его шее и порвала горло.

– Ты тело мне новое присмотрел? – уже на улице спросила Агрипина.

– Я предлагаю судью, ей где-то тридцать пять.

– Красивая? – ехидно, с подвохом уточнила жена.

– Да, очень даже, – простодушно ответил муж.

– Кобель, – ответила супруга, но уже без нервов и даже с ноткой нежности.