Семь грехов

Вступление

- Дело предстоит сложное даже для вас, - заявил Бафомет, похожий на хищного козла демон в алой тоге, хмуро глядя на семерых лучших своих подопечных. Сущности, ответственные за грехи, сидели в маленьком конференц-зале московской усадьбы. Белоснежный единорог Астарта, ответственная за Гордыню, предоставила своё помещение для собрания и, что грех таить, этим гордилась, поэтому довольно развалилась в первом ряду, оглядываясь на остальных.

- Ну и что ему опять надо? Надеюсь, в этот раз хоть что-то интересное. Я уже устал сидеть тут, вот бы свалить побыстрей, - упрекнул того Инирсис, представляющий гнев черно-белый сергал, с разбросанными по всему телу пятнами красной шерсти.

- Уж если не интересное, то хотя бы, надеюсь, выгодное. Я хочу уже разжиться чём-нибудь новеньким, - добавил Гаслумас, воплощающий алчность, чьи чёрно-золотые перья феникса, сияли в предвкушении наживы: - Давай всё таки его выслушаем, а потом уже всё обсудим.

Бафомет щёлкнул клавишей ноутбука и обернулся к фотографии, проецируемой на белую стену. На фоне живописной долины девушка в белом платье и платочке аккуратно обнимала ягнёнка.

- Только этой не хватало... - остроносая демоница зависти Зела скривилась и отвернулась, - может, чего-нибудь другое, перспективнее?

Бафомет не обращал внимание на мольбы:

- Евфросинья Емельяновна Кручик. Aka "Baba Frosya". Из священнической семьи, поёт в церковном хоре, популяризирует православие в интернете.

- На нашей, святоши, территории!.. - темнокрылая Зои схватилась за голову. Зои отвечала за уныние, ну и за лень тоже. - Она нам не по силам!

- На аккредитацию смертных грехов простых не ставят, - закинул Бафомет ногу на ногу, сев в свою любимую позу. - А если вы не справитесь - всех нас понизят и назначат другой отдел. Им же, - он ткнул когтистым пальцем в сторону пола, - нужно всё актуальное, современное, оптимизированное! Чтоб их исповедывали до Второго Пришествия...

- Хм, дай угадаю. Они хотят, чтобы мы склонили эту святошу на свою сторону? - вмешалась Луксурия, малиново-белая акула, олицетворяющая похоть.

После этой фразы, в сторону Бафомета посыпался шквал вопросов:

- Неужели они считают нас настолько никчёмными, что кидают разобраться с простой смертной? Да мы каждый день горбатимся за них, а они только и делают, что бесполезно просиживают свои кресла! За кого они нас принимают? - возмутился гнев, но был перебит завистью:

- Допустим, мы возьмёмся за это дело. Но, почему среди всех людишек выбрали именно её? У людей множество разных верований, на которые мы чаше всего закрывали глаза. Что такого особенного произошло сегодня?

-Астарта,расскажи им подробнее. - Бафомет решил не напрягаться, скинув всё, на более просвещённую в теме гордыню.

- Для аккредитации выбирают самые сложные случаи, чтобы проверить грехи на предельную прочность. А у таких женщин на грех нет даже мотива, тем более на серьёзный. Их мучаешь - они благодарят Бога за испытания, их оскорбляешь - они радуются, что не впадают в гордыню, их хвалишь - они отнекиваются и причисляют всю заслугу Господу. Даже деньгами их не прельстить, их в монастырях кормят и размещают бесплатно, а большего им и не нужно, казалось бы. Но зато если мы даже такой орешек расколем - тем больше почёт! - Астарта задрала рог.

- Если она аж настолько святая, то я не удивлюсь, что у неё есть собственный Святой Грааль, - усмехнулся Гаслумас, которого тут же дополнила Зела:

- Ага, а ещё она может воду раздвигать и ходить по ней, но ничего... И не таких ломали. Просто нужно время и правильные методы.

- А мне больше интересна реакция, когда мы к ней явимся. Будь то, стандартное «Изыди, демон» и обливание святой водой, или что-то новое.., - раздался в зале тихий голос уныния.

Спустя несколько минут, обсуждение всё продолжалось, но Инирсис не желал в нём участвовать и ценя своё время - решил прервать его:

- Вы уже всё сказали? - он попробовал влезть в разговор, но сказанное никто не услышал, - Эй! Я с вами разговариваю! Я вообще-то сюда, не стул просиживать пришёл! Давайте решайте уже быстрее! - все дернулись, обернулись на него и в зале наконец-то повисла тишина, - Я так понимаю, ваше молчание означает - что задание всем понятно и вы готовы действовать? Тогда отлично, - гнев решил взять бразды управления компанией в свои руки и обратился к Бафомету:

- Мы готовы. Давай нам координаты этой Фроськи и начинаем. Уверен - будет весело. Каждый найдёт, чем себя занять.

Гнев

Православные праздники совершенно особые — торжественные, но не суетливые. Первый снег в этом году выпал не на Покров, по приметам, а на Николу — зато сразу густо. После утренней службы сам мир будто бы причастился вместе с прихожанами, стал белым и чистым, потому Евфросинье легко было сохранить молитвенное состояние и по пути домой.

— С праздником! — она подала сторублёвку укутанной бабушке у церковной ограды, а потом от теплоты чувств трижды поцеловала её в щёки. Нищенка охотно ответила — Евфросинью она знала хорошо и часто видела возвращавшейся со службы.

— С праздником, Фрось! Буду молиться за тебя!

— Да что за меня, меня Господь не оставит! Любит он нас обоих!

Поскрипела подошвами Евфросинья по свежему снегу к автобусной остановке. Нужный маршрут быстро подошёл.

— С праздником! Ух! — Евфросинья подтянулась за поручни и вскочила в автобус, прикладывая к валидатору рукавицу с зажатым там билетом. Автобус подобрел почти весь — зачастую таких простых, но добрых слов и не хватает в буднях для того, чтобы вспомнить, что все люди братья, а жить лучше, чем кажется.

* * *

Получив ещё немного наставлений от Бафомета, грехи решили являться в жилище цели по-очереди. Первым, своим собственно-единогласным решением, в квартиру явился внегласный лидер семёрки, Гнев-Инирсис.

Появился он в типичной квартире в хрущёвке. Узкий коридор с тремя дверьми, бежевые обои с незамысловатыми узорами, несколько комодов да шкаф. В прихожей над входной дверью висела иконой Семистрельной Божьей Матери, что оберегала дом от незваных гостей, невзгод и бед.

— Иронично, что я стою здесь. Видимо, это всё не так уж и действенно… — тихо посмеялся Инирсис. Семь стрел в композиции иконы обозначали семь грехов, которые доставляют человеку боль и проблемы.

Красноглазый вошёл в первую комнату, одну из спален. Половину комнаты занимали шкафы, забитые книгами разной толщины, пара кресел, кровать со столиком. Большую часть другой половины занимал массивный комплекс из сервантов и стеллажей, забитых всякой всячиной, в центре которого стояла аудиосистема и телевизор. В свободном же углу, напротив окна из которого в помещение заливался утренний свет восходящего солнца, разместился иконостас.

— Даже всех правил старается придерживаться. Это будет интересный опыт…

Следующая комната встретила воплощение греха скрипом двери, от чего спящий на кресле рыжий кот проснулся и увидев гостя — пулей вылетел из комнаты, скрывшись где-то в коридоре. Вторая комната была ещё одной спальней и особо ничем, кроме выхода на балкон, не отличалась. Балкон был завален всяким хламом, от инструментов и закруток на зиму, до старых детских игрушек и чайных сервизов, которые, судя по всему, не использовались со времён Владимира Ильича. Заваленный снегом двор лениво чистили коммунальщики, для которых снег в декабре стал очередным «неожиданным» природным явлением.

Осталось осмотреть последнюю большую комнату — гостиную. Большой диван, низкий круглый столик перед ним, большой, подвесной телевизор, с парой тумбочек рядом и тот же рыжий кот, снова вылетающий из комнаты, в ужасе царапая пол когтями.

— Уютненько! Кажется я нашёл место своего обитания здесь, — констатировал Инирсис и уже, стало быть, хотел подождать возвращения хозяйки, но проголодался и направился на кухню. Там, под обеденный стол забился кошак, горбясь и шипя на причину своего страха, пока та открывала холодильник: — Да не бойся ты так, шерсть. Я не за тобой пришёл. Я здесь гость, хоть и не званый. Но, к гостям нужно быть гостеприимными и, если они хотят есть — накормить их. Думаю, я имею полное право взять что-то, пока не припёрся Обжорство… — размышлял сергал, выбрав в итоге жареное мясо, лежавшее в холодильнике со вчера и бутылку недопитого вина, стоящую на двери. Взяв все это добро, он направился обратно в гостиную, где, сев на диван и закинув ноги на стол, включил телевизор и музыку, дожидаясь возвращения хозяйки в уютной для себя атмосфере.

По ящику как раз крутили социальную рекламу от кандидата в мэры, который показывал съёмочный группе свой деревенский дворик, совсем как у людей — со старым сараем, дровницей и штакетным забором — как вдруг на этого мэра напали «подосланные конкурентом киллеры» и припечатали его мордой в торт.

— Ух, хорош! — довольно повёл демон носом, улыбаясь и нахваливая сценариста ролика. — Этот шедевр кого угодно разозлит!

А тем временем щёлкнул замок, и в прихожую вошёл муж Евфросиньи, крепкий и жилистый человек с лицом простодушного рабочего и в ношеном пуховике.

— Эй, Фрося! Встречай! — гаркнул он радостно на всю квартиру, собираясь перекричать какофонию радио и телевизора. — Праздник чую, будто новый год пораньше настал!

— О, сейчас тебе будет новый год… — быстро потёр руки Инирсис, прежде чем приступить к работе.

Он решил, что в этом доме слишком чисто, и решил это быстро исправить. Пока мужик мыл руки в ванной, с подвесных полок гостиной слетели несколько фоторамок, ваз и подсвечников. Следом со стены упали часы, а содержимое нескольких ящиков оказалось выброшено на пол. Завершить «преображение комнаты в жилую» Гнев решил разбрасыванием одежды из шкафа.

— Так… Вот теперь — намного лучше, но этого мало. Хорошо, что он не услыш… — размышления демона прервали приближающиеся шаги, что затихли в одной из спален: — Так, продолжим, — сергал взял бутылку вина и решил добраться до следующей комнаты «по тихому».

Развеявшись красно-чёрным дымом в одной и появившись в другой комнате, грех продолжил своё занятие. С полок моментально повалилось множество книг и всяких безделушек, к которым через минуту добавилось добро, вываленное из шкафа, а перья разодранной когтями подушки — разлетелись по всей комнате, дополняя картину беспорядка.

— А теперь финальный штрих! Скажу, что у них тёк потолок, но явился Иисус и превратил воду в вино! — с этими словами Инирсис со всей силы подбросил бутылку вина вверх, и та с оглушительным звоном разбилась, окрашивая потолок спальни в кроваво-красный цвет.

Зайдя в погромленную комнату, мужик больше удивился, чем разозлился:

— Что за ерунда… вроде было заперто!.. — он взял стоявшую между шкафом и стеной швабру, но, судя по виду, не для уборки, а чтобы огреть домушника, которого начал, крадучись, искать по всей квартире.

— Ну, давай немного поиграем… — ехидно улыбнувшись, подумал демон, и телепортировался в коридор. Спустя несколько секунд, туда выбежал хозяин, которого привлекла звуком очередная разбитая ваза. Он начал было собирать осколки, но тут раздался грохот в ванной. Там его встретила оторванная от стены полка и раскиданные по всей ванной бутылки шампуней, дезодорантов и прочей косметики. Но больше всего внимания привлекла надпись, оставленная на зеркале свежей кровью: «У старых грехов длинные тени»

— Ну погодите, попадитесь мне только, я вам по первое число всыплю… — немного обмозговав ситуацию, мужчина решил списать всё на шутку грабителей и продолжить поиски.

Вернувшись в комнату с иконостасом, он впал в ступор — рядом с иконами красовалась ещё одна надпись: «Ты уверен в этом? Или нам стоит поговорить?»

После чего, он почувствовал когтистую лапу на плече и холодное дыхание в ухе:

— Уж не меня ли ты искал всё это время, а?

Мужик обернулся, уже на автомате занося руку для хорошего удара, но остановился на середине движения, когда узрел за собой гогочущую зубастую пасть. Кулак так и не ударил в цель, а медленно отвёлся протирать глаза. Демон, не будь дураком, растворился в воздухе — пусть теперь думает, что перепил, даже если был трезвый.

— Чертовщина, мать его… — растеряно пробормотал мужчина и растеряно оглядел погром в квартире. Вздохнул и принялся наводить порядок — что ему ещё оставалось.

К возвращению Евфросиньи он, конечно, не успел. Жена с большим подозрением покосилась на мужа, виновато сметавшего стекляшки веником из жёлтых прутиков в пластиковый совок. Никак не получалось замести всё сразу, постоянно оставалась медленно уменьшавшаяся полоска из пыли и мелких осколков.

— Ну вот как тебя угораздило, а, Ильюш? — вздохнула Фрося, отправляясь на кухню за мокрой тряпкой и мусорным мешком. — Праздник ведь!

— Как будто у разбитой посуды выходные бывают… — пробубнил Илья. — Ладно, до прихода дочки успеваем всё наладить.

Гнев же, ещё немного понаблюдав, вернулся к остальным. В усадьбе грехов царила своя атмосфера, но красноглазый быстро собрал всех на брифинг в зале. Правда, особо ленивых пришлось буквально пинками гнать за стол, но это уже мелочи.

— Значит так, пока вы все тут страдали фигнёй, я наведался к нашей семейке, — начал брифинг Инирсис, глядя на заинтересованные и не очень, морды. — Живут эти святоши, в довольно неплохой, для типовой коробки, квартире. Фроська, её мужик-заводчанин, дочь и кот, чтоб его… Живут и стараются придерживаться всех правил и канонов. Семистрельная икона на входе, иконостас на восток и всё такое. Мне уже довелось навести «порядок» у них дома и «поздороваться» с её муженьком Илюхой, но кажется тот ничего не понял.

— А ты с Фросей говорил? — спросила Зои с поникшим видом, подперев голову руками, на что услышала:

— Нет. Моей задачей была разведка, но, сейчас она помогает Илюше убирать всё, что я там натворил. Первый контакт с целью, установит кто-то из вас, а потом подтянутся остальные. Будьте кстати готовы, что её муженёк, захочет дать вам в морду.

Рассказав всё, что посчитал нужным, сергал сложил руки на груди и откинулся в кресле. Коллеги ещё пару минут обсуждали услышанное, а затем затихли. На просьбу выбрать, кто явится к семейке следующим — отозвался грех жадности.

— Прекрасно, Гас. У них там, как раз много всяких безделушек на полках. По любому найдёшь что-нибудь ценное, — гнев расплылся в улыбке, радуясь своему эффективному руководству.

— Там мусор один мещанский… — отмахнулся золотой феникс, — этого мало. И как раз такое положение дел мне на руку.

Жадность

— Я всегда говорю: как работал, так и получи! — заявил Илья, замешивая свеженарезанную картошку в оливье. — А эти бездельники в цеху что?

— Так уж и бездельники… — Фрося с лязгом всунула в разогретую духовку противень с пирожками и с металлическим скрипом закрыла дверцу с окошком.

— Сроки сорвали, перепаивать пришлось всю партию. Ещё и учить этих стажёров, как надо, будто их в их институтах не научили, — размешав картошку с горошком, Илья попробовал на вкус ещё не помазанный майонезом салат. — Ну я и не заплатил им, всё равно ни контракта не было, ни трудоустройства. Так что за мои сверхурочные я себе премию выкроил. А студентики с носом, не заслужили!

Демон греха жадности появился внезапно и сразу. Феникс решил действовать напрямую и нагло вклинился в диалог:

— Чем больше слежу за людьми, тем всё сильнее убеждаюсь, что человек — рациональное и ленивое животное, ради какой-то совести трудиться ему совершенно несвойственно. Он работает только по двум причинам: ради денег или под страхом смерти, — облокотившись на стену и не обращая внимания на удивленные лица жильцов, Гаслумас продолжил свои финансово-философские размышления, — люди каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им всё оплатили, каждое душевное движение. А если вдруг оплатят и они достигнут высот — всё равно ведь не станут лучше. Начнут делать вид, что «наверху» совершенно не знают, как люди «внизу» живут… — От эмоционального подъема и любимой темы, перья засияли золотом: — Уф! А как они любят деньги. Они обожают деньги! Блаженные денежки! Дивные денежки! Людям, можно сказать, плевать на всё, кроме денег. Нет их у тебя — и ты пешка, пешка! Ты должен извиняться, что существуешь на свете.

— Ты к-кем будешь, н-нечисть? — испугано прервала его Фрося.

— Оу, извиняюсь, что не представился. Я Гаслумас — банкир, инвестор, бизнесмен человеческих душ и богатств. Прислан помочь вам разбогатеть, — грех отошёл от стены и поклонился, расправив крылья.

— Вот такой как ты нам всё и сломал… — встал со стула Илья, рефлекторно готовя кулаки к бою, но в схватку с чудищем вступать не решаясь.

— Сравнили тоже! — самодовольно фыркнул золотой демон. — Он только и умел что портить, а я сущность крайне полезная. Смотрите сами… — Гаслумас величественно распахнул крылья, насколько ему позволяла тесная кухня. На подоконнике, на точно том же месте, материализовалась копия разбитой вазы, только из высокопробного чеканного золота, а цветы в ней были не увядшими настоящими, а искусными и дорогими копиями из позеленевшей меди, шёлка и жемчужного бисера. — Истинное чудо! Хотите — продайте на аукционе, хотите — откройте выставку, хотите — сами любуйтесь, только для себя держа!

— Это не чудо, а магия, — вспомнила Фрося одну добрую книгу о борьбе православных детей против сатанинских волшебников. — А магия всегда во зло обращается.

— А, ну естественно… — вздохнув, феникс закрыл глаза. — Людям ведь не нужна магия, люди хотят видеть только фокусы — красивые, но понятные. Они желают быть обманутыми, но настоящего чуда они боятся. Думаю, вы измените своё мнение в будущем, когда увидите, насколько магия может облегчить вашу, и так непростую, жизнь. Но для начала, — Гаслумас вытащил из-за крыла чемоданчик, достал оттуда и положил на стол несколько пятитысячных купюр. — позвольте предоставить вам небольшую компенсацию за ущерб, нанесённый моим коллегой. Корпоративная этика и собственные принципы не дают мне права оставить вас без неё. Можете делать с этими деньгами что хотите, и считать это благотворительностью, если вам так будет удобней. И да, они настоящие, вопросов не возникнет, — заверил он просматривающего деньги на свет мужа. — Ну а теперь, я могу ответить на ваши вопросы, если они есть, — демон сложил руки на груди. — Только, предлагаю сначала переместиться в более «представительское» помещение. Проведение встречи на кухне, успешности делу не прибавит.

— Не смей нас никуда ввергать! На сегодня и так достаточно «чудес», — Фрося достала из-под выреза крестик, чтобы прибавить себе уверенности. — Как велел допрашивать духов апостол, исповедуешь ли ты Господа Иисуса?

— Исповедаю и трепещу, — Жадность улыбнулся, ведь от него явно не такого ответа ожидали. — Могу даже «Отче наш» спеть. Знаете, сколько в Церкви наших? Со времён Христа ничего не изменилось, всё такие же столы торговцев внутри храма, а многие часовни построены на деньги убийц и бандитов. Но вернёмся к нашей теме, — феникс облокотился обратно на стену, устремляя свой взгляд на мужа, перебирающего в руках выданные деньги. — Я же чувствую, что вам нужны эти деньги и у вас есть желание жить лучше.

— Это так, но… — Фрося аккуратно взяла деньги у мужа, но, вопреки его опасениям, не стала сразу отдавать их обратно. — Обычно у тех, у кого много денег, и проблем больше. Сразу находятся нечистые на руку мошенники, разбойники, вымогатели, даже убийцы — кто угодно, кто захочет их у тебя отнять. Может быть кто-то готов тратить нервы на защиту кроваво заработанного, но это не наш образ жизни, нам хочется… поспокойнее. Да и в Царствие Небесное проще попасть верблюду, чем богатому.

— Тех, кто не желает брать на себя ответственность за свою финансовую жизнь прямо сейчас, ждет лишь безрадостное существование в будущем. Да и, как говорил один из величайших предпринимателей в истории, «Ваше благополучие зависит от ваших собственных решений», — процитировав Рокфеллера, демон продолжил нравоучения: — А касательно опасности… Тут всё зависит от вашей финансовой грамотности. Да и вход в рай открывается не от бедности, а от правильного распоряжения своим богатством. Не думаю, что моё небольшое пожертвование негативно повлияет на это.

— Будем на это надеяться. Спасибо тебе за щедрость, — улыбнулась Фрося Гаслумасу, убирая деньги в конверт с заначкой на кухонной полке. — Может, чаю?

— Парню из тех, кто нам всю квартиру погромил? — удивился Илья.

— Так не он же погромил, он пришёл извиняться. Всё в порядке, в природе демонов что-то ломать, а вот каяться — большой подвиг.

«Да фиг я вам покаюсь…» — сказал мысленно феникс, занятый мыслями, как бы этих добродушек совратить на жадность. Деньги они приняли из вежливости. Больше просить не станут и, крайне вероятно, спустят всё на сирот, нищих и честные налоги. Возможно, они просто не привыкли иметь со столь крупными суммами дело и вообще не верят, что демонический дар реален. Хотя он и был иллюзорный, давать праведникам настоящие ценности Гаслумас пожмотился.

Переместившись в гостиную, что, не без магии феникса, стала выглядеть чище, троица собралась обсуждать житейские темы за чашкой чая. Благодаря таким беседам грех надеялся лучше понять собеседника, чтобы подобрать наиболее эффективную тактику по его совращению.

— Вынужден признать, я удивлён вашему гостеприимству. Обычно от меня либо падают в обморок, либо пытаются выгнать из дома, вооружившись первым попавшимся под руку предметом, — Гаслумас сидел на диване с хозяевами квартиры, с пряниками попивая любезно заваренный чай.

— Негоже сразу гнать всех за порог, не дав им шанс объясниться. Гость в доме — это всегда хорошо, если к этому правильно отнестись, — Ефросинья с мужем внимательно слушали своего собеседника, стараясь не перебивать того лишний раз.

— Да вот именно, как меня только не встречали, — пернатый вспоминал самые необычные случаи. — То из огнетушителя окатят, то ружьём в грудь тычут, то местную стражу зовут. И зачастую не давая мне и одного слова сказать. А, может быть, я к вам с добрыми намерениями? И как потом с такими дела вести?

Хозяйка развела руками и разложила свежие пирожки и печенья по тарелкам. По привычке вместе с мужем затянула «Отче наш» перед едой. Гаслумасу стало дурно, но он бы стерпел, если того требовало дело. Однако он чувствовал, что сейчас неподалёку появилась ещё одна демоница — и у неё имелся план, которому не стоило мешать.

— Ладно, в гостях хорошо, а дома лучше, — феникс похватал с тарелки побольше вкусностей, одним махом выдул чай и раскланялся. — Не хворать вам и слава Сатане, что выслушали!

Гаслумас становился всё прозрачнее, пока не исчез, а вместе с ним исчезли и деньги из конверта, и дорогой цветок. Позолочённая ваза осталась на месте — наверное, даже для духа жадности она была слишком бесполезной и безвкусной.

Не успели Фрося и Илья переглянуться, как зазвенел звонок у входной двери. Илья поднял руку с раскрытой ладонью, останавливая жену, взял в руки швабру и пошёл смотреть в глазок сам. Но, по счастью, на лестничной клетке стоял не очередной демон. Узнав свою дочь, Настюшу, Илья открыл дверь… и застыл, увидев с боку от неё лохматого, бородатого и худого мужика в байкерской куртке и с пентаграммой на кулоне. Сатанист неловко и скромно улыбался.

— Это Витя, мой парень! Привет, — Настя чмокнула отца в щёку и просочилась под его плечом в коридор. — Я подумала, мы уже давно встречаемся, и пора его с вами познакомить, да и отметим вместе!

— Здравствуйте, — Виталий скромно подал руку.

Разврат

— И вам не хворать… Прошу, проходите, — пожал руку Илья, решив всё же впустить гостя в дом. — Насть, проведи его в гостиную и помоги нам на кухне, надо поговорить.

Настя появилась на кухне спустя несколько минут, где её встретили недовольные взгляды родителей.

— Это из-за Вити? — дочь поняла, что её ждёт не самый приятный разговор.

— Да. Ты кого к нам в дом привела? Кулон его не видела? — получила она первый упрёк от отца.

— Ну да… — Настя вздохнула, подперев голову руками. — Но хорошим от этого Витя быть не перестаёт. Сами же говорили, что в человеке главное душа и поступки.

— Ладно, допустим. Как давно вы встречаетесь? — опустив факт, что дочь привела в дом не просто безбожника, а сатаниста, Фрося продолжила допрос.

— Ну, месяца два уже есть. Полюбили друг друга и проблем не знаем, — напряжённо ответила дочурка.

— Интересно… Как же вы познакомились и где ты находишь время на регулярные свидания на протяжении двух месяцев? Ты большую часть времени либо на учёбе, либо дома, — заметил Илья, смотря в растерянные от вопроса глаза дочери.

— Да, большую, но так и от коллектива отрываться вредно, — развела она руками.

— Где ж ты такой коллектив нашла? — Евфросинья донималась с беспокойным любопытством.

— В чате по «тайному санте», это такой обмен подарками между незнакомыми людьми под новый год, — Настя постаралась пояснить понятными родителям терминами. — Встретились чтоб подарок передать, разговорились, оказывается, у нас много общих черт и интересов! Половина музыки, что мы слушаем, одинаковая, и он тоже любит рисовать, он даже зарабатывает как художник. Хотя ему тоже в детстве запрещали.

— А тебе-то кто запрещал? — не переставал удивляться отец.

— Да вы сами в школьную стенгазету не разрешили рисунок отдать, чтоб я «гордыню не взращивала»! А когда я к художкам присматривалась, смеялись, что туда только через постель попадают. Не было, что ли?

— Ты тогда многое не понимала, а мы делали всё для твоего же блага. Да, может, мы допустили несколько ошибок, но прошлое уже не исправить, — вздохнула Ефросинья. — Да и на наш взгляд, художник — несерьёзное занятие. Мы лишь хотели, чтобы у тебя был стабильный доход и ты могла в случае чего сама себя обеспечивать, — сказала мать, взяв дочь за руку.

— Но ведь каждый человек волен распоряжаться своей жизнью, как он того хочет, — Настя вспомнила одну из народных мудростей, что так часто слышала от других.

— Да, но ты и правда считаешь, что он — тот кто тебе нужен? Может стоит поискать кого-нибудь другого? — отец понимал свою кровинушку, но всё ещё был неуверен в правильности её выбора.

— Мы не выбираем, в кого влюбляться. Этот выбор непредсказуем! Нельзя прожить свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится твоим близким. Я люблю его! Дайте ему шанс! Пожалуйста… — Настёна взглядом стала похожа на бездомного уличного котёнка, умоляюще смотрящего на проходящих мимо людей.

— Ладно… но сначала мы зададим ему ещё несколько вопросов. Надо же знать, кому мы своё дитятко отдаём и с кем оно намеревается строить дальнейшую жизнь, — сдался Илья под давлением эмоций и совести.

— Спасибо! Мой Витя вам понравится, вот увидите! Пойдёмте же к нему в гостиную! — казалось, ещё немного, и Настя засветится от счастья.

Витя сидел на диване, гладил задремавшего у него на коленях кота и подозрительно смотрел на ряд икон над телевизором. Как только его девушка и её старшие родственники подошли к нему, он сложил аккуратно кота на диван, сам встал и неуверенно протянул руку Евфросинье — то ли для рукопожатия, то ли для галантного поцелуя её пальцев.

— Ещё раз здравствуйте… я Виталий. Приятно с вами познакомиться. И увидеть вас вживую, ваша дочь столько рассказывала о вас… хорошего, только хорошего.

— Кем работаешь, Виталий? — Илья решительно сел в кресло и закинул ногу на ногу, принимая хозяйскую позу.

Витя смутился ещё сильнее:

— Художником.

— Ого, творческая профессия! — заблестели глаза Фроси. Это и впрям объясняло для неё неряшливый вид Вити… по крайней мере это, да. — Можно полюбоваться работами? Дочурку мою уже рисовал?

— Рисовал, — Витя стал пунцовым от стыда.

— Ну, честно говоря, вам это не понравится, — настрой Насти тоже стал менее оптимистичным.

— Голой, что ли, позировала? — поднял брови отец. Настя подала ему свой телефон, где на заставке была поставлена прямоходящая волчица с настиной причёской и еле помещавшейся в настину футболку грудью. — И где? — Илья даже не сразу понял, что эта заставка и олицетворяла его дочь, но Настя снова показала на изображение. Батя почесал макушку. — Ну, знаешь, не похожа. Хотя если голову на твою поменять, будет что надо!

— У тебя все рисунки такие странные? — подозрительно прищурилась Фрося на Витю, но судя по тому, как он отвёл взгляд, у него бывали и постраннее.

— А чего ты… — Илья поводил вверх-вниз телефоном на уровне своей груди и показал им на пентаграмму, — разве можно за раз крест и сатанинскую звезду носить? Тут, как говорится, либо крестик снимай, либо трусы одень, хе-хе.

— Так я не ношу крест, — ляпнул Витя. Старшее поколение переглянулись в тихом ужасе.

— «Либо» в вашем случае безальтернативное, — с горестным вздохом заключила дочь. — Какая разница, если человек добрый, любит искренне и даже зарабатывает хорошо?

— Давай я тебе всё объясню, — Фрося взяла дочь за руку, утаскивая в коридор. — Может он и хороший, но мы — воцерковлённая семья и придерживаемся традиционных ценностей, нам и так чертовщины хватает.

— У нас в государстве свобода совести! Нельзя ограничивать человека в вере, каждый верит во что хочет именно он. Витя тоже сделал свой выбор, — чуть ли не прокричала Настя, возмущённо размахивая руками.

— Сатанизм это не вера, а секта. Но даже без учёта этого, ты посмотри на его рисунки! Грудь чуть ли не в два раза больше головы, это даже некрасиво! Мало того, что сатанист, так ещё похотью от и до пропитан. Ты видела, как он на тебя смотрит, и чуть было не облизывается? Такой легко изнасилует в переулке, или ещё что похуже, — Фрося решила вспомнить классические сюжеты передач «вечернего» тв, про маньяков и насильников-потрошителей, шастающих по ночному городу в поисках жертв.

— Да ну… мам, не преувеличивай. Первое впечатление обманчиво. Узнаёшь его получше и изменишь мнение. Сколько искренних подарков он мне сделал, — Настя хотела начать перечислять, но была остановлена руками матери, что легли ей на плечи:

— Знаешь, как говорят: похоть в мужчине возбудить легко, но только не серьезную симпатию, а тем более любовь. Всё это — всего лишь его манипуляция тобой, поэтому иди и выстави своего горе любовничка за порог. Не знаю, что ты ему скажешь, но чтоб ноги его больше в нашей квартире не было.

— А кто мне говорил, чтобы я поскорее себе мужа нашла? — Настя сняла руки со своих плеч, но тут уже отец встал с кресла:

— Господь пошлёт… либо мужа, либо нафиг, — и, собираясь проделать с Витей второе, вышел в коридор. Настя пассивно насупилась:

— Сами о себе впечатление портите…

— Спасибо, что навестил, Виталий, приятно было познакомиться! — чрезмерно радушно заявлял Илья, выдворяя тощего парня из прихожей на лестничную клетку и запирая за ним входную дверь: — Фух! Ещё одним демоном меньше.

— Не того вы демоном считаете! — проворковал приторный голосок розовой акулы разврата, вышедшей из ванны и обворожительно оскалившейся. — А что ты так смотришь, хороший мой? Ты ж не думал, что на гневе и жадности всё закончится? — похоть, виляя бёдрами и хвостом, сблизилась с Ильёй и ущипнула его за подбородок. — Скажу даже больше, вся эта «влюблённость Насти» не более, чем моя постановка. Да, неудачная, но не то чтобы я возлагала на неё большие надежды. Лучше всё контролировать самой, — малиновая прическа, такие же глаза и белый нос зашлись в тихом хихиканье.

— К-контролировать что? — не сразу пришёл в себя Илья, разглядывая очаровавшую его акулу окрас которой розово-белыми разводами разливался по всему телу, от шеи до хвоста и бёдер. Дополнялся образ золотыми кольцами в ушах и хвосте и браслетами того же цвета на руках.

— Как что? Любовь и наслаждение конечно же! Чтобы каждое существо смогло получить столь необходимые всем чувства! А сейчас, пойдём, мой сладкий, представишь меня, Луксурию, своей семье, — акула, также виляя бёдрами, переместилась к двери, зазывая Илью за собой.

Он помотал головой, а потом с охотой ухватил её за проколотое золотыми туннелями ухо и привёл в гостиную:

— Вот, пожалуйста! Посмотрите, кто таких развратников приводит!

— Ай-ай, это уже слишком жёсткие отношения для меня! — вырывалась демоница, пытаясь поцарапать или укусить обидчика.

Настя встала и завизжала от ужаса. Одно дело на рисунках видеть таких существ, но другое — в жизни!

— И чего ты к нам её привёл? Тоже за порог! — Фрося подорвалась помогать мужу спроваживать акулу разврата из квартиры. — К вам по-хорошему, чаем поишь, а вы так!

— Меня-то ничем не поили! — обиженно причитала демоница, прежде чем за ней захлопнули и перекрестили дверь. — А хотелось бы виагры!

— Что это за чертовщина?! — выбежала и Настя в коридор, немного оправившись от шока.

— Именно что чертовщина… — чуть ли не хором ответили родители. — И, чувствуем мы, она только начинается…

Голод и Зависть

- Демонический облик больше отвлекает людей от сути диалога... - заключил Бафомет, выслушав доклады Жадности и Разврата. - В следующий раз будем подходить к ним на привычном уровне, с человеческой маскировкой. Ну, кто готов?

* * *

Обязательной частью любого большого праздника - является застолье и посиделки с гостями. Этот Новый год тоже, не стал исключением. Пока Илья и Настя с особым трепетом развешивали ёлочные игрушки и яркие гирлянды, Ефросинья стояла у плиты, готовя традиционно-праздничные блюда. Первым делом замесился, конечно же, салат оливье, к которому вскоре добавилась шуба. Закуски, сырники, какой-нибудь десерт с мандаринами и так далее...

Настя с радостью помогала в праздничной подготовке, убирая и украшая квартиру. Во-первых, это позволяло отвлечься от сегодняшнего безумия. Во-вторых, давно пора было прибраться в изрядно захламлённой берлоге. Сегодня ведь гости придут! А Настю хозяйственной не назовёшь. Мало того, что обычно ей лень было убираться, так ещё и попробуй выкинуть что-нибудь из глобальных свалок «в хозяйстве пригодится» (сломанные игрушки), «воспоминания о приятных моментах» (обёртки от сладостей) и «культурное наследие» (мятые бумажки с посредственными рисунками). Но и в пыли и мусоре жить неприятно было...

Поставленный на проигрывание плейлист, помогавший превратить уборку в оригинальный танец, прервала мелодия звонка. Настя взяла трубку и услышала голос смутно знакомой подруги по колледжу:

- Нэсти, ну что там как? Гулять пойдёшь?

- Да ну, лучше ты ко мне, - Настёна прижала трубку к плечу ухом и продолжила вытирать пыль. - У нас домашняя вечеринка намечается. Поможешь мне дом к новогоду украсить, а я чаем с тортом отблагодарю.

- Тебя что там, эксплуатируют? - подруга спросила неожиданно серьёзно. - Это не твоя квартира, а родительская, значит, и хозяйством должны заниматься они, а не ты.

- Ага, и в вещах моих тоже им копаться? Ну уж нет! - фыркнула девушка. - Так ты приходишь, или я весь торт сама съем?

- Торт ешь, я худею, но приду, сейчас буду, - чернокрылая Лень подмигнула духу Обжорства и завершила звонок. - Заходим по одному, все помнят свои роли?

Первым решил идти грех голода.

Раздался дверной звонок. Когда Ефросинья открыла дверь очередному гостю, им оказался высокий, светловолосый мужчина сорока пяти лет в сидящем по фигуре поварском кителе.

- Здравствуйте, с наступающим вас! - первым поприветствовал её незнакомец.

- И вас тоже, проходите! Вы, так понимаю, наш новый сосед. У нас ходили разговоры, что к нам в дом приехал новенький, - Фрося любезно проводила мужчину в дом.

- Да, я Дмитрий Волков, переехал в Москву, по предложению работы су-шефом одного из московских ресторанов. Выбрал ваш дом, так как ценю спокойствие спальных районов, да и ресторан отсюда недалеко, - представился блондин, сверкая уверенностью в голубых глазах.

- Рада, что в нашем доме становится больше хороших людей. Располагайтесь, пожалуйста, - хозяйка дома провела гостя к столу.

- Спасибо за гостеприимство, но я чувствую, что обязан вам помочь в приготовлении стола, да и отблагодарить вас за гостеприимство. У меня дома сейчас несколько моих блюд ждут своего звёздного часа, когда я смогу их представить на вашем столе. Отпразднуем с удовольствием!

Будто по взмаху волшебной палочки на скромном столе семьи Кручик между простецкими оливье и нарезками огурцов появились козьи сыры в панировке из специй, немецкие конфеты ручного производства, настоящее шампанское из Шампани, вяленая оленина и мидии в оливковом масле. В нос забрались незнакомые, но аппетитные ароматы, тут же утопившие язык в слюне.

- Ну и пир горой! - хлопнул в ладони Илья, растирая их и готовясь приступать к празднику живота.

- Спасибо Богу за изобилие! - прошептала Фрося, а Дмитрию сказала уже громче. - И вам спасибо за щедрость.

- От меня всегда пожалуйста, а Бог тут при чём? Вам же не ангелы с неба манную кашу спустили, - посмеиваясь, Волков похлопал Ивана по плечу и подвёл его к стулу. - Ну, давайте выпьем! За знакомство!

- За успехи в новой году! Будем! - Илья опрокинул бокал дорогого шампанского с новым гостем, в то время как остальные воздержались, ибо новые знакомства - это хорошо, но пить раньше времени, всё же не стоит.

Закусив мидиями, Волков обернулся к хозяйке дома, что строго смотрела на пьющих мужчин:

- Да ладно вам, ничего плохого не случится. На праздник-то можно немного выпить. Попробуйте лучше сыры или оленину, вы ещё долго не забудете этот нежный вкус.

Оставив этот неловкий момент позади, семья продолжила трапезничать. Каждый нашёл себе блюдо по вкусу и попробовав его - проникался уважением, к новому гостю. Когда, казалось бы, все уже были в сборе, прозвучал дверной звонок:

- Нет, не отрывайтесь от трапезы. Это я у вас в гостях и мне не сложно открыть дверь, - остановил повар мужа Фроси, встающего из-за стола.

Выйдя в коридор и открыв дверь, Дмитрий увидел рыжеволосую девушку с острым носом:

- Ну наконец-то, ещё позже не могла прийти...

- Мне просто завидно стало, как у тебя всё гладко получается... - она прошептала ему, но, как только в коридор вышли и хозяева квартиры, тут же кинулась с ними обниматься: - Ох, соседушки, любо-дорого глядеть на вас! Мо́чи нет, как у вас тут всё хорошечно и празднично!

- Ой, тётя Зина, здравствуй! - облобызалась с ней Фрося. - Не поверишь, какой нам подарок Дима организовал, рада с тобой поделиться!

- О, ну всегда хорошо, когда добрые люди есть, и что мы только без них представляем, без доброй волосатой лапы... Челядь да и только. Ну, идём! - потянула "Зина" и "Дмитрия" и Евфросинью обратно ко столу. Илья даже не поздоровался, настолько задумался о чём-то, медленно прожёвывая деликатесы. - Ну и ну, это что, оленина и мидии! Ну и вкуснотища то какая! - отыграла Зина «неожиданную» реакцию, садясь за стол.

- Да, моих рук дело, - гордо кивнул головой Дмитрий, не менее гордо добавив: - Вкуснее всего будет с элитным французским шампанским, рекомендую. Я лично был на виноградниках, где росло это добро, когда ездил во Францию в отпуск.

Прислушавшись к рекомендации шефа, Зина присоединилась к кругу пораженных кулинарными творениями:

- Вот это я понимаю! Вот это праздничный стол, не то что у нас… Повезло же вам с новым соседом…

- Давайте не будем о грустном, праздник же! Давайте лучше вспомним хорошие моменты этого года. Расскажем, кто чего хорошего добился, приобрёл и всё такое, заодно и узнаем друг друга лучше. Я вот, например, пробился в большой бизнес и меня стали замечать уважаемые люди, - Дмитрий перевёл тему разговора в более позитивное и полезное для миссии русло.

- Завидую тебе! - призналась Зависть в обличии Зины. Она действительно завидовала россказням хвастливого Обжорства и не могла себя удержать, чтобы попытаться перещеголять его в мнимых достижениях. - Но да у меня не хуже дела, мне лично мэр написал благодарственное письмо и льготы пообещал.

- Да ладно, массовая рассылка наверняка, - не поверила Настя.

- Может оно и так, но льготы оно мне выбило самые что ни на есть настоящие, - "Зина" опёрла подбородок о ладонь и мечтательно закатила глаза. - Пришлось мне, правда, повозиться, чтобы градоправление мне их зачло. Знать не знали они ни о каких льготах, но как показала я им письмо нашего уважаемого мэра, волей-неволей пришлось им. А то иначе что - мэр врун, что ли? Нет, это не по нашей части...

- Ой, как мне радостно-то за вас! - со счастливым вздохом и искренним взглядом Фрося сцепила руки у сердца. - Настоящий праздник вы мне подарили такими новостями. Побольше бы таких счастливых людей на Землю.

- Знаете ли, счастье бывает разным. Иногда, когда ты рядом с лучшими друзьями. Иногда, когда осуществляется твоя мечта, или когда ты осуществляешь мечту кого-то. Иногда, когда ты в ожидании новой надежды. Быть счастливым — это нормально, ведь никогда не знаешь, каким мимолётным может оказаться это счастье. Но не нужно просто ждать - нужно действовать. Вот как я, например. Не остановился, даже прочувствовав все трудности, и теперь практически счастлив, ибо добился того, что хотел, - с нескрываемой гордостью и улыбкой сказал блондин и перешел к более приятной для него части: - Поэтому предлагаю выпить. Выпить за достижение целей, наличие времени и прочих ресурсов для этого, - поднятый бокал вина передал слово остальным празднующим.

Тост был поддержан, весело звякнули сосуды с игристым вином, и снова возобновилась трапеза. Грехи переглянулись, молча договариваясь, кому действовать первым. "Зина" закрыла глаза, дав "Волкову" простор для манёвра.

- А что же вы оленину не пробуете, хозяюшки? - Обжорство выдвинул тарелку с вяленостями поближе к Евфросинье. - Царское угощение, во рту тает! Не удержаться, как вкусно!

- Не обижайся, Дима, но рождественский пост сейчас, - ответила Фрося, проглотив оливье. - Мы даже в новый год мясо не едим. Так ведь можно и из дозволенных блюд какие угодно вкусности сотворить! Угощайся и ты оливьешкой диетической, без яиц.

- Я то не откажусь, хотя бы из уважения. Так и вы не отказывайтесь, хоть кусочек возьмите, что там от этого кусочка будет… Не оскорбляйте ранимую душу кулинарного творца, - сыграл на чувствах Волков, но, не получив результата, решил не усугублять ситуацию. Ладно, проехали… Знал бы, что тут все такие верующие - приготовил бы блюда, что подошли всем. Голод демонстративно вздохнул, подпирая подбородок руками. На помощь пришла Зависть:

- Возьмите тогда себе ещё мидий, их то можно. У меня бывший постоянно их ел, хоть и был верующим. И где он только деньги брал?

- А чего бывший то, может расскажешь? Чую я, не всё там так просто. Да и надо же посидеть, байки всякие потравить, - поинтересовался Илья.

- О, человек он был своеобразный и даже святой в каком-то роде... - "Зина" за компанию с сослуживцем тоже начала набирать вкусностей. - Знаете, я чуть однажды не стала священнической женой. Но Ваня взял и пошёл в чёрное духовенство вместо белого. Сейчас епископ, на джипе с водителем катается, своя дача большая, и это всё при том, что приходские деньги не ворует, даже в благотворительности участвует. Всем хорош, да только поглотила его церковная карьера, он всё клиру радеет, сиротам, а меня, бедную, оставил... "Трудись", говорит, "сама всего достигнешь, и совесть сохранишь"!

- Пример нам всем! Давайте за Ваню, как его зовут в епископстве? Кому вина, а нам уже и соку, - начала разливать по бокалам Фрося. Грехи переглядывались: ни на еду не ведётся, ни успешным людям не завидует...